Начнем с того, что представляет собой, по мнению авторов рассматриваемого доклада НГС, «глобальное гражданское общество» и как оно соотносится с государством. (В его связи с реформированием ООН и с глобальными ТНК мы уже убедились.)
Отметим при этом, что, говоря об обществе, Комиссия по глобальному управлению полностью выводит за скобки другую важную категорию, как бы о ней забывая, — народ. Наш «либеральный интеллигент», разумеется, поморщится. Народ для него — понятие «тоталитарное», доставшееся в наследство от «проклятого совка». И все же.
Глобальное управление и сотрудничество охватывают самый разнообразный круг участников — людей, официально или неофициально действующих в общинах и странах, внутри различных сфер и вне их, в НПО и гражданских движениях, на национальном и международном уровнях, которые как раз и составляют глобальное гражданское общество. И именно через людей исполняют свои роли и другие действующие лица — государства и правительства , регионы и официальные и неофициальные объединения »52 (курс. — Авт.).
Опять те же самые «люди и организации», которые, как помним, заключают «неофициальные договоренности», «официально и неофициально» действуют в «корпоративных» интересах, а не в интересах народов и в этом качестве буквально вездесущи — находятся «внутри различных сфер и вне их», «в НПО и гражданских движениях» и т. д. Некая секретность или, по крайней мере, недосказанность (а разве нет?) буквально пронизывает весь доклад, составляя важнейшую, причем глобальную политическую установку.
Кто такие «эти люди» и «эти организации»? Масонские ложи? Устроенные по масонской организации «советы», «клубы» и «комиссии»? Рассредоточенные «субсидиарные» центры принятия решений? Конкретные специализированные учреждения ООН? Международная бюрократия в целом — ООН или ведущих региональных организаций, например той же НАТО? Глобальные ТНК? ВТО, Парижский или Лондонский клубы кредиторов? Мировые финансовые институты — от Группы Всемирного банка до МВФ и других структур «вашингтонского консенсуса» и далее — до Ба
52 Наше глобальное соседство... С. 237.
зельского клуба и Банка международных расчетов? Институционально оформленные и неоформленные группы корпоративных политических интересов?
Все они вместе взятые?
По мере продвижения нашего анализа становится все более очевидным, что сочетание «люди и организации» во многом является если не синонимом, то отражением двух других, уже упоминавшихся обозначений. Одно из них — «интеллектуальная элита и мировые банкиры» — прозвучало у Д. Рокфеллера; другое — «частные и независимые группы» — в докладе НГС. «Согласовывать противоречия» между этими группами, то есть, по сути, подчиниться им, как раз и понуждаются предварительно адаптированные к этой задаче «официальные институты».
Итак, резюмируем: «люди и организации» — это псевдоним глобальной олигархии, а также отражающих ее интересы институтов, которые, прикрываясь лозунгом «глобального гражданского общества», пытаются с его помощью поставить себе на службу государства и правительства, а если это не получится — упразднить и устранить их со своего пути.
И эти люди, а также группы их влияния в лице НПО и «гражданских движений» противопоставляются другим людям, «через которых действуют государства и правительства». «Гражданское общество», по сути, призывают конфликтовать с государством не только на институциональном, но и на персоналистском, личностном уровне индивидов, интересы которых не равны ни интересам общества, ни даже друг другу. Авторы доклада, таким образом, не просто излагают, а буквально навязывают миру точку зрения, в соответствии с которой интересы государства противоречат интересам общества.
А народа?..
Несмотря на брюзжащее недовольство «либерального интеллигента», остро ощущается необходимость подробнее разобраться в терминологической казуистике, в том, что представляют собой народ и общество с политологической и философской точки зрения, что в этих понятиях сходного, а что различного?
«НАРОД — связанная одинаковым происхождением и языком культурная общность людей, являющаяся подлинным и единственным носителем объективного духа»53 ( сверхиндивидуального, обнаруживающегося у представителей одного и того же народа»[39]).
ОБЩЕСТВО — группа людей, создавшаяся благодаря целенаправленной и разумно организованной совместной деятельности, причем члены такой группы не объединены столь глубоким (духовным. — Авт.) принципом, как в случае подлинной общности
(народа. — Авт.).
Часто под обществом подразумевают сферу, лежащую между индивидом и государством»[40] (курс. — Авт.).
Итак, первое, что видно невооруженным глазом. Понятие «народ» апеллирует преимущественно к духовной общности; «общество» — к материальной, основанной на сугубом рационализме. Но при этом отметим, что интересы общества пусть и материальны, но отнюдь не тождественны интересам индивида, озабоченного — подчеркнем это еще раз — в первую очередь личным благополучием и преуспеванием и лишь во вторую — общественным благом. Стало быть, исходя из приведенных определений, общество по отношению к народу вторично, ибо объединено поверхностными, а не глубинными связями.
А государство? Определений здесь множество, и абсолютное большинство их обращаются именно к материальной стороне вопроса, связывая генезис государства не с народом, а именно с обществом. Например, «структура господства и подчинения», «форма организации власти», «основной институт политической системы общества»[41] и т. д.
Большинство, но не все. Известно, например, и уже приводившееся определение С. Е. Кургиняна. По нему государство является инструментом, с помощью которого народ продлевает свое существование в истории. А вот это обращение к народу является уже апелляцией не к материальным, а к духовным факторам общности, что, на наш взгляд, очень важно.
Но если так, то осуществляемое в НГС противопоставление государства обществу, по сути, означает преднамеренное и явно провокационное столкновение общества и народа. Чтобы сделать это столкновение как можно более разрушительным (вплоть до гражданского конфликта), «люди и организации» и проецируют его на уровень индивидов, предусмотрительно разводя их по разные стороны будущих баррикад. Разделяй и властвуй!
Иначе говоря, народ, создавший для продления своего исторического бытия государство, имеющий проектную — социокультурную и геополитическую — привязку к определенной истории и территории, в целях размена идеала на интересы подменяется лишенным такой привязки обществом, к которому для более последовательного разделения и размежевания с народом добавляется прилагательное «гражданское». Интересы же «гражданского общества», по сути, отождествляются с интересами индивида, ограничиваясь гуманитарной («права человека») и материальной (различные аспекты потребления) проблематикой.
Вот мы и докопались до сути этой терминологической спецоперации. Именно до сути, ибо понятие «народ» отнюдь не по недоразумению, не ввиду забывчивости, а намеренно выведено из системы взаимоотношений «государство — общество». Ведь там, где «людям и организациям» выгодна апелляция к народу («Мы, народы!..»), они применяют ее без всякого зубовного скрежета, причем проделывают это бесцеремонно и предельно навязчиво.
Эвфемизмом народа на проектном языке глобализаторов выступает еще одно понятие — «нация».
«НАЦИЯ — исторически сложившаяся на определенной территории социальная общность, имеющая субстационально-духовное основание, для которого характерны единый язык, особенности культуры, психологии, менталитета и образа жизни, что обеспечивает ей жизнеспособность и придает неповторимое свое-образие»[42].
При этом нацию могут образовывать несколько народов или части различных народов, например Великобритания, Швейцария»[43].
Пытаясь соединить в границах нации «общество» и «народ», адепты «устойчивого развития» дружно умалчивают о том, что нация является продуктом капитализма или, по М. Веберу, «большой эпохи» Модерна, в то время как народ представляет собой, если можно так выразиться, вне- и надэпохальную форму общности. Одновременно с помощью формулы «части различных народов» удочки забрасываются в сторону «еврорегионализации» (или просто регионализации). Неслучайно и примеры выбраны соответствующие — Великобритания и Швейцария. Первая еще со времен С. Дж. Родса рассматривается собственной элитой в качестве прототипа глобальной империи, а конфедеративное устройство вто
рой, как помним, было предложено высокопоставленным нацистом и, по совместительству, англофилом В. Шелленбергом в качестве образца для «новой Европы».
Итак, противопоставление общества государству вслед за противопоставлением государству же индивида — чистая конъюнктура, оправдывающая цели и интересы и отражающая планы. Глобальный политический бизнес — и ничего личного. На словах это объясняется «политической демократией», то есть разделением властей по горизонтали и вертикали, а на деле рядом с государственной системой выстраивается параллельная ей неформальная система «гражданского общества». С помощью ее горизонталей формируется нечто похожее на завуалированное двоевластие — своего рода паллиативная контрвласть. Исподволь создается и внедряется в подсознание миф о том, что «два медведя» — государство и гражданское общество — в одной берлоге не уживутся, и понятно, на чьей стороне находятся симпатии авторов доклада, ибо все эти рассуждения прикрываются популистским лозунгом «Мы, народы. », распространяющим «противостояние» с национальногосударственного на глобальный уровень.
Для чего это нужно? Внимание — это очень важно! Для того чтобы в нужный момент, по «щелчку пальцев», с помощью «гражданского общества» отключить государство и его институты, обезоружив и обездвижив народ.
Разве не это мы наблюдали в конце 1980-х — начале 1990-х годов в Восточной Европе и Советском Союзе, в 2000-х годах — на Украине и в других республиках постсоветского пространства, а в 2011 году — на арабском Востоке?
Итак, не вызывает сомнения вовлеченность «глобального гражданского общества» в систему глобального управления. Это видно даже на уровне понятийного аппарата. «Идея о том, что люди разделяют общие интересы независимо от национальной и иной принадлежности и что они организованно объединяются, невзирая на границы, обретает для глобального управления все более важное значение »59 (курс. — Авт.). Интересы, а не идеалы!
Итак, для привязки гражданского общества к глобальному управлению осуществляется сразу двойная подмена понятий.
Прежде всего вслед за категорией «народ» из обращения выводится и категория «идеал» — здесь мы начинаем подбираться к проблеме «глобального гражданского общества» как не только терминологической и политической, но и этической трансформации, которая ведет к появлению «глобальной гражданской этики».
Между тем общность интересов отнюдь не тождественна общности идеалов. В схеме, предлагаемой авторами доклада, идеал попросту игнорируется; точнее, от него всячески стараются избавиться, усматривая в нем нечто мешающее объединению интересов. Вспомним приведенную в главе 6 модель «перестроечной» деидеализации общественного сознания: «прямая противоположность (перевертывание вверх ногами всех устоев) — разрушение идеалов — пропаганда бессодержательной безыдейности — постмодернистское высмеивание всего и вся».
Следовательно, противопоставление идеалу интереса есть не что иное, как модель «перестройки», только теперь уже глобальной, за которую и ратовал Римский клуб, а также его преемники из Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству.
Кроме того, от признания, что «люди разделяют общие интересы», до их «организованного объединения, невзирая на границы» пролегает дистанция огромного размера. В знаменитой работе В. И. Ленина «Что делать?», заложившей организационные и политические основы строительства РСДРП(б), имеется раздел «Стихийность масс и сознательность социал-демократии»60. В нем утверждается, что рабочие сами могут выработать только экономическое мышление, а политическое формируется и вносится организованным интеллектуальным авангардным меньшинством. То есть партией. Спорить с этим трудно, если вообще возможно.
Так и общество: высказать свои интересы каждый из его членов в отдельности или по группам, объединенным общей работой, местом жительства или увлечениями, безусловно, может. Но организовать тотальное объединение всех этих групповых интересов, особенно «невзирая на границы», — для этого нужна не просто партия, а глобальная партия. Только ей под силу как создание соответствующих транснациональных НПО, так и контроль над их деятельностью. Место этой глобальной партии, на роль которой в ленинские времена претендовал Коминтерн, сегодня прочно занято Социнтерном, в руководство которого входит сопредседатель Комиссии по глобальному управлению И. Карлссон, а в основу положены эсэсовские социалистические и конфедеративные идеи.
Насколько точным является такое вопиюще некорректное с точки зрения глобализаторов, но, на наш взгляд, наиболее близкое к истине условное переименование этой международной организации в Нацинтерн? Не забудем акцент Гитлера на революционном смысле нацизма, трактовку которого Н. Хаггер расширил, придав ему глобальный масштаб. Коминтерн — проект мировой коммунистической революции; Нацинтерн (или Социнтерн) — такой же мировой, но нацистской революции, пусть и притворно облеченной в «белые и пушистые» интернациональные одежды.
Что? Социнтерн отстаивает социальные ценности? Так ведь и НСДАП — и при Дрекслере, и при Гитлере — никогда не занимала нишу защитницы олигархов. По крайней мере — на словах.
Теперь о предложенных «глобальному гражданскому обществу» ценностях и принципах.
«В нашем быстро меняющемся мире нормы и ограничения, диктуемые общепринятыми ценностями, обретают жизненно важное значение. Без них будет трудно — а то и невозможно — создать более эффективные и легитимные формы глобального управления.
Мы призываем продемонстрировать общую приверженность ключевым ценностям, которым могло бы следовать все человечество: уважение права на жизнь, свобода, справедливость и равенство, взаимное уважение, забота и честность»61 (курс. — Авт .).
Отметим в этой цитате, что «общепринятым ценностям», к которым так любят апеллировать поборники «демократии» и «прав человека», авторами доклада отводится лишь прикладная, второстепенная роль — обеспечения легитимации глобального управления.
Но доклад НГС не является официальным документом ООН. Инкриминировать его разработки «интеллектуальной элите и мировым банкирам» напрямую трудно. Поэтому сопоставим его с официозом. Для этого обратимся к Итоговому документу Всемирного саммита 2005 года [Прил. 9]. Из него следует, что «главы государств и правительств » подтверждают веру в цели и принципы ООН, Декларацию тысячелетия и «общие ценности, включая свободу, равенство, солидарность, терпимость, уважение всех прав человека, уважение к природе». То есть расписываются в приверженности «устойчивому развитию», являющемуся синонимом глобального управления и предполагающему децентрализацию и разгосударствление власти. При этом, правда, одновременно подтверждается также и обязательство «поддерживать все усилия, направленные на обеспечение суверенного равенства всех государств и уважения их территориальной целостности и политической независимости» и т. д. (курс. — Авт .).
Противоречие? Как бы не так! Ясно, что оно носит сугубо риторический характер, и дальше начинается само интересное: расшифровка того, как эти «общие ценности» понимаются:
7. Мы считаем, что сегодня в большей мере, чем когда-либо, мы живем в глобальном и взаимозависимом мире. Ни одно государство не может держаться абсолютно особняком. Мы признаем, что коллективная безопасность зависит от эффективного сотрудничества, в соответствии с международным правом, в борьбе с транснациональными угрозами.
8. Мы признаем, что происходящие сейчас события и сложившиеся на данный момент обстоятельства требуют, чтобы мы в срочном порядке достигли консенсуса в отношении основных угроз и вызовов. Мы обязуемся воплотить этот консенсус в конкретные действия, включая ликвидацию коренных причин таких угроз и вызовов со всей решительностью и непреклонностью.
10. Мы признаем, что развитие само по себе является центральной целью и что устойчивое развитие представляет собой один из ключевых элементов в деятельности всей системы ООН.
11. Мы признаем, что утверждение принципов благого правления и верховенства права на национальном и международном уровнях имеет важнейшее значение для обеспечения поступательного экономического роста,устойчивого развития и искоренения нищеты и голода»[44] (курс. — Авт.).
Итак, угрозы и вызовы — только транснациональные; национальных угроз и вызовов нет и быть не может. Кроме того, само их наличие — без анализа содержания и перспектив реализации — уже требует консенсуса, причем в «срочном порядке». Данный консенсус призван решительно «ликвидировать» транснациональные угрозы и вызовы, причем любые; не говорится, например, что не будут «ликвидироваться» государства, которые соберутся осуществлять собственные проекты, исходя из своего понимания угроз и вызовов.
«Устойчивое развитие» — ключевой элемент системы ООН, а принципиальное значение для него имеют «принципы благого правления». Уже не «управления», а именно «правления» — мелочей в таких документах не бывает.
Ну и, разумеется, никто не может «держаться особняком» — достанут везде.
Все как в бородатом советском анекдоте:
— Простите, имею ли я право?..
— Имеете!
— А могу ли я?..
— Нет, не можете!
Все это побуждает обратить внимание на то, каким именно образом трактуются ценности, названные авторами НГС «общепринятыми», то есть «общечеловеческими».
Прежде всего отметим, что провозглашается одинаковость этих «ценностей» для «всех субъектов — государственных и частных, коллективных и индивидуальных», а также их включение в систему международных норм, «касающихся суверенитета и самоопределения» — «в соответствии с меняющимися реалиями»[45]. Иначе говоря, имеет место римейк предпринятой Уэллсом попытки обесценить историю государств.
«Общие ценности составляют фундамент для превращения глобального добрососедства на основе самого широкого экономического обмена и всемирной системы коммуникаций (sic!) во всеобщее духовное сообщество . Эти ценности проистекают из принципа, который согласуется со всеми известными миру религиозными учениями . Именно это главное требование было отражено в содержащемся в принятой ООН Всеобщей декларации прав человека заявлении о признании „достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их "»[46].
Что такое «всеобщее духовное сообщество», если не призыв к созданию той самой «единой мировой религии», о которой возвещал как сам Уэллс, так и его многочисленные последователи, включая Горбачева, — де-факто, по существу? И как быть с теми положениями доклада, которые не только не согласуются с ценностями традиционных религий, но и являются для них неприемлемыми? Например, с «недопустимостью дискриминации по признаку сексуальной ориентации» или с признанием «основой духовного сближения» «широкого экономического обмена и всемирной системы коммуникаций»? И случайно ли изыскания авторов НГС получили поддержку общины глобалистской бахаи-веры?
Реалии нарождающейся глобальной общины требуют, чтобы мы в дополнение к упрочению вышеупомянутых ценностей выработали глобальную этику, обязательную для всех сторон, вовлеченных в международные отношения», — пишут авторы НГС[47].
И чуть ниже: Мы надеемся, что с течением времени эти принципы будут включены в международный документ, носящий более обязательный характер, — в глобальный Устав гражданского общества и обеспечивающий основу для всеобщего согласия относительно правил, которыми должна руководствоваться глобальная община»[48] (так в документе, курс. — Авт.).
Во-первых, поскольку получается, что у «нарождающейся глобальной общины» должна быть некая «глобальная этика», постольку формирование такой этики и становится фундаментом «всеобщего духовного сообщества». Тем самым устанавливается тождество между «глобальной гражданской этикой» и глобалистской «единой мировой религией», которая в институциональном плане выражена бахаизмом и другими «современными религиозными течениями» — последователями Муна, Хаббарда, Кришны, «New Age» и т. д., совокупность которых образует феномен тоталитарного сектантства. В метафизике, по крайней мере традиционной, это — конечная точка секуляризации, достижение которой отождествляется с приходом антихриста и последующим «концом времен ».
Так, под деидеализирующим воздействием глобальной олигархии увязываются между собой лишенное государственной принадлежности «гражданское общество», отчуждающее народ от его истории и территории, и агрессивное сектантство, отменяющее и подменяющее собой традиционные религии. А с ними и образ жизни, ревизия которого, в свою очередь, сопровождается насаждением таких форм глобального управления, как мультикультурализм, номадизм и т. д.
Во-вторых, не можем не подчеркнуть, что наметилось не только постепенное преобразование в «принципы глобальной гражданской этики» «ценностей» добрососедства, но и придание этим принципам «уставного» характера. Поэтому перечислим их, снабдив соответствующими комментариями, которые взяты в скобки и выделены курсивом:
Права:
— жизнь в безопасных условиях (в условиях предлагаемого глобального разоружения «безопасные условия» могут быть созданы только «мировой армией» и «мировой полицией». — Авт.);
— одинаковое обращение (что это, как не прямая заявка на «новый тоталитаризм»: свободный человек свободен в поступках, а не подвергается «обращению»; отсюда прямая ассоциация с оруэлловским «скотным двором», только глобальным. — Авт.);
— возможность зарабатывать и обеспечивать свое благосостояние (не ликвидация ли государственных социальных гарантий здесь подразумевается? — Авт.);
— собственное своеобразие «мирными средствами» (коль скоро речь идет о своеобразии «меньшинств», в том числе сексуальных, то этот пункт, следовательно, призывает к подрыву традиционных — религиозных и светских — представлений о морали и нравственности. — Авт.);
— участие в управлении на всех уровнях (многоуровневый, сетевой характер унифицированной глобальной власти — в духе
концепции «нового кочевничества» или «номадизма» Ж. Аттали. — Авт.);
— свободная подача петиций об устранении несправедливости (выглядит как приглашение к внешнему «гуманитарному» вмешательству по наводке изнутри. — Авт.);
— одинаковый доступ к информации (невозможен без централизованного глобального контроля над СМИ. — Авт.);
— одинаковый доступ к «глобальному общему достоянию» (единый контроль над природными ресурсами, в том числе российскими. — Авт.);
Обязанности:
— действовать на общее благо (явная неконкретность, почти гарантирующая доминирование субъективных подходов и оценок, выгодных тем, кто «заказывает музыку». — Авт.);
— учитывать последствия своих действий (для государств этот пункт равнозначен усечению, а то и утрате суверенитета. — Авт.);
— содействовать равенству, включая равенство полов (апелляция к меньшинствам, а также содействие феминизации, разрушающей традиционную мораль, в том числе принятый семейный уклад. — Авт.);
— отстаивать интересы будущих поколений путем устойчивого развития (то есть, согласно документам Римского клуба, с помощью снижения численности населения и уровня жизни. — Авт .) и охраны общего глобального достояния (контроля над природными ресурсами, то есть частично дублируется право № 8. — Авт.);
— сохранять культурное и интеллектуальное наследие человечества (что-то вроде «культурно-национальной автономии», используемой в унитарных многонациональных государствах имперского типа, но поскольку речь идет о человечестве в целом, то империя, надо полагать, тоже предлагается глобальная. — Авт.);
— активно участвовать в управлении (дублируется право № 5; со времен Устава КПСС такое сочетание прав и обязанностей еще не практиковалось. — Авт.);
— искоренять коррупцию (это можно делать разными способами, например, с помощью предложенного Бжезинским индивидуального микрочипирования. — Авт.)67.
Что, комментарии тенденциозные? Так непонятно же, куда подевались из «принципов» или «прав и обязанностей» такие «ценности», как свобода и справедливость. Ведь даже о праве на жизнь не упоминается, только на «безопасность» — и всего-то через во
семь страниц текста НГС! Что уж говорить об отсутствии права избирать и быть избранным и многих других ценностей, составляющих основу любой демократической конституции?
Но и этим подмена понятий не заканчивается. Как следует из текста доклада, указанные составляющие «глобальной гражданской этики» на 70-й странице представлены «содействующими укреплению основных прав, уже входящих в международные нормы, обеспечивающих моральную основу для создания более эффективной системы глобального управления». А на 342-й странице того же НГС они же, дословно перечисленные еще раз, признаются уже (sic!) необходимыми для «обеспечения качества глобального управления». И, кроме того, «направляют действия в рамках глобальной общины и лидеров, придерживающихся этой этики» (курс. — Авт.).
Обыкновенное словоблудие? Как бы не так!
Сначала в рамках «глобальной гражданской этики» «ценности» потихоньку трансформируются в «права и обязанности». Следующим же движением руки «наперсточников» из Комиссии по глобальному управлению и Социнтерна «моральная основа» глобального управления заменяется его «качеством», разумеется полностью отчужденным от морали. Что это, как не спецоперация с помощью манипуляции отдельными фрагментами общей картинки и, по методу полковника Хауса, распыления их по различным частям доклада?
В справедливости приведенных выше параллелей с известным творением Дж. Оруэлла убеждают и следующие выдержки из доклада: «Реформирование и упрочение существующей системы межправительственных институтов», осуществляемое в рамках «многогранной стратегии глобального управления » будет способствовать «развитию глобальной гражданственности» и (sic!) «поможет вовлечь беднейшие, маргинальные и отчужденные сегменты национальных обществ и международного сообщества. Подобный взгляд на глобальное управление может восторжествовать лишь в том случае, если он основан на непоколебимой приверженности принципам равенства и демократии, воплощенным в гражданском обществе»[49] (курс. — Авт .).
Раньше авторов НГС, еще в 1992 году, к «неорганизованным, бедным и маргинальным слоям» апеллировал все тот же генсек ООН К. Аннан[50].
Означает ли это, что в постиндустриальном и, следовательно, постмодернистском обществе, о приходе которого без устали говорят авторы НГС, «средний класс» уступает ведущее место, отводившееся ему послевоенной концепцией «государства всеобщего благосостояния» («welfare state»), маргинальным слоям? Или апелляция к глобальному «коллективному Шарикову» нужна авторам доклада лишь для того, чтобы еще раз акцентировать привычную риторику в стиле хорошо известного предвыборного слогана «Мы за бедных — мы за русских»?
Забежим немного вперед в вопросы, касающиеся «миростроительства» и находящиеся в компетенции соответствующей Комиссии ООН. Сделаем это для того, чтобы посмотреть, каким образом рассуждают о демократии высокие должностные лица этой главной международной организации в тех случаях, когда разговаривают не с «наивной» общественностью, а с единомышленниками из числа «прикормленных» представителей мирового сообщества.
Из доклада Генерального секретаря ООН (Б.-Б. Гали) «Превентивная дипломатия, миротворчество и поддержание мира» (1992 г.):
«Для того чтобы быть успешными, миротворчество и операции по поддержанию мира должны включать всеобъемлющие усилия по определению и поддержке (sic!) структур, которые будут иметь своей тенденцией укрепление мира и вселение в людей чувства уверенности и благополучия. На основе соглашений, прекращающих гражданский конфликт, они могут включать в себя <...» надзор над проведением выборов, содействие усилиям по защите прав человека, реформирование или укрепление правительственных учреждений и (sic!) содействие формальным и неформальным процессам политического участия»[51] (курс. — Авт.).
Все расписано по пунктам — ясней некуда! Черным по белому. Сначала отыскивается «структура, имеющая тенденцией укрепление мира», например власовская Русская освободительная армия, правительство Чеченской республики Ичкерия, Армия освобождения Косова или ливийский Переходный национальный совет. Затем с участием этой структуры подписывается «соглашение, прекращающее гражданский конфликт» — Парижское или Хасавюртовское, после чего ее власть укрепляется, в том числе с помощью выборов, а «миротворцы» включаются в «процессы политического участия», включая «неформальные».
Движемся дальше.
Поскольку «глобальное гражданское общество» в докладе отождествляется с многочисленными НПО, обращает на себя внимание выведенный в докладе спектр их дифференциации — по уровням и функциям.
«НПО отличаются разнообразием и многогранностью. Их планы и действия могут носить локальный, национальный, региональный или глобальный характер. Некоторые ориентированы на решение определенных проблем и задач, другие функционируют на идеологической основе; некоторые ставят перспективы, представляющие широкий общественный интерес, другие сосредоточены на более частных и узких вопросах. Состав их разнится от немногочисленных и располагающих скудными средствами групп рядовых граждан до крупных и щедро финансируемых объединений, укомплектованных профессиональным штатом. Некоторые действуют в одиночку; другие создали сети для обмена информацией, согласования задач и усиления своего влияния»[52]. Больше всего здесь впечатляет ширина охвата, свидетельствующая о глубине и серьезности замысла, не правда ли?
Намереваясь опереться на «глобальное гражданское общество», глобальная олигархия не ограничивается пусть многоуровневой, но разрозненной структурой, а стремится объединить НПО, используя для этого институт, организационную структуру и механизмы ООН. «Назрел момент, — читаем в докладе, — для создания глобального форума, который может возглавить деятельность в экономической, социальной и экологической областях»[53].
Двуединая формула этого подхода в докладе выглядит следующим образом: «Во-первых, не только предусмотреть место элементам гражданского общества в реформированной системе ООН, но и содействовать их практическому участию в ней. Во-вторых, признать важность роли, которую гражданское общество будет играть за пределами ООН»[54].
Совокупность этих элементов в документе представлена следующим образом: «НПО, глобальный деловой сектор, постоянно меняющаяся, эволюционирующая Ассамблея людей, а также право подачи петиций»[55]. По форме — апофеоз демократии, по существу же — издевательство над демократией как властью большинства, ибо такой орган может представлять собой только популистское, марионеточное «агрессивно-послушное большинство», следующее указаниям элитарного меньшинства, а также просто над здравым смыслом.
Подробности данного плана будут изложены в завершающей части этой главы (§ 9.6), посвященной реформированию ООН. Пока же лишь констатируем, что в качестве конечной цели в НГС было заявлено о необходимости создания некоего «Форума гражданского общества», участники которого делегировались бы «аккредитованными» НПО[56].
Первая проба сил, как помним, состоялась в рамках подготовки к Саммиту тысячелетия (июнь 2000 г.) в форме Форума тысячелетия, собравшего свыше тысячи НПО, приглашенных более чем из сотни стран. В дальнейшем форумы «гражданского общества» созывались для сопровождения различных конференций ООН, например в рамках Дохийского раунда переговоров по ВТО.
«В записке, озаглавленной „Реформа ООН: меры и предложения: Ассамблея тысячелетия, система ООН (Специальная комиссия) и Форум тысячелетия" (A/52/850), генеральный секретарь выразил мнение, что, если ООН суждено продолжать играть жизненно важную роль в предстоящем столетии, настоятельно необходимо, чтобы она использовала творческие возможности населения мира и заручилась его поддержкой. Поэтому он предложил, чтобы НПО и другие институты гражданского общества провели в связи с Ассамблеей тысячелетия Форум тысячелетия»[57].
Именно таким образом специфически понимаемая «демократия» в руках «людей и организаций» или «частных и независимых групп» «интеллектуальной элиты и мировых банкиров» становится инструментом глобального управления. Или диктатуры «ненасильственного тоталитаризма» (по О. Хаксли), устанавливаемой в целях достижения «нового мирового порядка». Именно подобная специфическая «демократия», сводя воедино деидеализированное и лишенное национальных и государственных корней «гражданское общество» и нетрадиционное сектантство и закрепляя все эти изменения «глобальным уставом», осуществляет первый этап пресловутой «глокализации» — разрушение всех и всяческих идентичностей.
На следующем и завершающем этапе глобальной «новой сборки» демократия отпадет за ненадобностью. И «ненасильственный тоталитаризм» плавно преобразуется в насильственный. В настоящую диктатуру, которая ведет к созданию той самой глобальной империи, о которой писали упоминавшиеся авторы книги «Империя» А. Негри и М. Хардт.
Таким образом, главная функция «демократии» — выделение и отчуждение с помощью «глобальной гражданской этики» общества от народа и государства, расширение его до «глобального гражданского общества» с продвижением «устойчивого развития», являющегося синонимом глобального управления. Субъектом этого проекта, осуществляемого в соответствии с «глобальным планом» Римского клуба, являются «люди и организации», действующие во всех структурах и на всех уровнях — «официально и неофициально». То есть НПО, представляющие интересы «частных и независимых групп» «интеллектуальной элиты и мировых банкиров».
Второе, что важно: подвижность, если не сказать флюгерная угодливость, прочтения авторами НГС таких понятий, как мораль и нравственность. Сначала они преподносятся в качестве «ценностей», затем — в значительной степени усеченных «прав и обязанностей», из которых изымаются такие демократические императивы, как право на жизнь, свобода, солидарность и т. д. Причем сами эти «права и обязанности» в одном случае выдаются за «моральные условия» глобального управления, а в другом — укладываются в фундамент его «качества», достигаемого распространением данных установок на всю «глобальную общину» и превращением их в источник мотивации ее «лидеров». Именно этой последней, откровенно тоталитарной трансформации глобальных «ценностей» в универсальную трактовку мотивов «устойчивого» поведения, присваивается звучное наименование «глобальной гражданской этики».
И, наконец, третье, что следует подчеркнуть: предпринимаемую при поддержке глобалистских квазирелигиозных кругов попытку некоей духовной унификации человечества на оккультной, космополитической, «номадистской» или «неокочевнической» (по Ж. Аттали) основе. Следовательно, речь идет о полном и окончательном отрешении человечества от традиционных духовных корней. А в конечном счете, и от истории, которую пытаются обесценить, низвести до атавизма, возведя тем самым на пьедестал описанные Оруэллом уэллсовские социально-биологические и социально-экологические комплексы.
Как тут не вспомнить знаменательное пророчество св. Иоанна Кронштадтского: «Демократия — в аду, на Небе — Царствие».