- Офшоры
- Предисловие
- Глава 1 Что такое офшоры? Проблема
- За пределами границ
- Офшоры
- О чем эта книга
- Глава 2 Тайны Зиммель о тайнах
- Тайная власть
- Неолиберализм
- Заключение
- Глава 3 Труд в офшорах Разделение труда
- Контейнеризация
- Свободная торговля
- Процессы вывода труда в офшоры
- 3D-печать
- Заключение
- Глава 4 Налоги в офшорах Налоговые махинации: введение
- «Фасад»
- Все страницы
2017 Цитирование небольших фрагментов в целях критики и рецензирования. Настоящее издание выпущено по соглашению с Polity Press Ltd., Cambridge © ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации».
В книге показано, что существуют устойчивые офшорные миры, на которые социальным наукам следует незамедлительно обратить внимание. Возникновение и постепенное развитие этих миров меняет форму современных обществ, перестраивает баланс сил, подрывает понятие ответственности, угрожает демократии и изменяет силы, движущие общественным развитием. Офшоризация переносит в теневую зону трудовые отношения, финансовую деятельность, индустрии развлечений и обработки отходов, энергетику и обеспечение безопасности. Все это создает серьезный вызов исследователям и, что еще важнее, гражданам. Офшоры, размещенные вне пределов видимости, за горизонтом, становятся одним из самых опасных процессов и образов: они делают социальную жизнь непрозрачной, полной тайн и лжи. Эта книга прослеживает и бросает вызов темной стороне мобильности и глобализации и ищет ответ на вопрос, можно ли повернуть вспять распространение офшоров и можно ли говорить о возврате из офшоров. Приводится анализ неолиберализма как набора дискурсов и практик, разработанных в 1980-х годах и создавших условия для появления множества тайных офшорных миров. Вне поля зрения государств, служителей закона и регуляторов.
Предисловие
Эта книга развивает ряд обсуждений и тем, впервые поднятых в предыдущих работах, включая «Конец организованного капитализма» (1987, в соавт. со Скоттом Лэшем), «Социология за пределами обществ» (2000), «Мобильные жизни» (2010, в соавт. с Энтони Эллиотом) и «Общества за пределами нефти» (2013). Все они имели целью запечатлеть ошеломляющую скорость перемещения людей, ресурсов и институтов по всему миру. Однако ни в одной из книг не рассматривался подробно предмет этой книги – то, как в ходе этого перемещения возникает системный феномен офшоров, которые во многих важных отношениях в корне изменили современные общества.
В книге показано, что существуют устойчивые офшорные миры, на которые социальным наукам следует незамедлительно обратить внимание. Возникновение и постепенное развитие этих миров меняет форму современных обществ, перестраивает баланс сил, подрывает понятие ответственности, угрожает демократии и изменяет силы, движущие общественным развитием. Офшоризация переносит в теневую зону трудовые отношения, финансовую деятельность, индустрии развлечений и обработки отходов, энергетику и обеспечение безопасности. Все это создает серьезный вызов исследователям и, что еще важнее, гражданам. Офшоры, размещенные вне пределов видимости, за горизонтом, становятся одним из самых опасных процессов и образов: они делают социальную жизнь непрозрачной, полной тайн и лжи. Эта книга прослеживает и бросает вызов темной стороне мобильности и глобализации и ищет ответ на вопрос, можно ли повернуть вспять распространение офшоров и можно ли говорить о возврате из офшоров.
Я очень признателен многим моим коллегам за дискуссии по этим вопросам и особую благодарность выражаю ныне покойному Хейко Шмиду (Heiko Schmid). Особо благодарен за комментарии и недавние обсуждения Саре Беклейк (Sarah Becklake), Томасу Бертчнеллу (Tomas Birtchnell), Монике Бюшер (Monika Buescher), Хавьеру Калетрио (Javier Caletrio), Рейчел Купер (Rachel Cooper), Бюленту Дикену (Buelent Diken), Энтони Эллиоту (Anthony Elliott), Джеймсу Фолконбриджу (James Faulconbridge), Бьянке Фрейре-Медейрос (Bianca Freire-Medeiros), Джеймсу Френду (James Freund), Тони Гидденсу (Tony Giddens), Майклу Хульме (Michael Hulme), Глену Лайонсу (Glenn Lyons), Скотту Лэшу (Scott Lash), Джеймсу Мэриотту (James Marriott), Катерине Псарикидоу (Katerina Psarikidou), Сатье Савицкому (Satya Savitsky), Мими Шеллер (Mimi Sheller), Элизабет Шоув (Elizabeth Shove), Дэвиду Шугармэну (David Sugarman), Брону Зержински (Bron Szerszynski), Джону Томпсону (John Tompson), Дэвиду Тайфилду (David Tyfeld), Тому Урри (Tom Urry), Сильви Уолби (Sylvia Walby) и Бенно Верлену (Benno Werlen). Я особенно признателен моим коллегам по Центру исследований мобильности в Ланкастере, и в частности Пенни Дринкалл (Pennie Drinkall). Также благодарю за комментарии анонимных рецензентов.
Некоторые исследования, результаты которых приводятся в книге, выполнены при поддержке гранта ESRC ES/J007455/1 по направлению «Транспорт и технологии», за который я очень благодарен.
Джон Урри, Ланкастер, 2013
Глава 1
Что такое офшоры?
Проблема
Уоррен Баффет, которого иногда называют самым успешным инвестором XX века, недавно заявил: «Ну да, классовая борьба существует, но ведет ее мой класс, класс богатых, и мы выигрываем»1. Эта книга подробно рассказывает, как класс богатых ведет классовую борьбу и как он пока что выигрывает в этой борьбе, в том числе за счет применения относительно новой и поразительно эффективной стратегии офшоров. Я прослеживаю историю того, как офшоры стали ключом к непрерывному усилению класса богатых. Неформальный термин «класс богатых» обозначает гипотетическую классовую общность, которую составляют люди и семьи с большим личным капиталом, собственники и управляющие крупных корпораций и компаний по оказанию профессиональных услуг, многие аналитические центры и лица, принимающие важные политические решения.
Чтобы проиллюстрировать значимость офшоров, обратимся к серьезному исследованию организации ActionAid, опубликованному в мае 2013 г. В нем сообщается, что 98 из 100 крупнейших публичных компаний Великобритании (FTSE 100) владеют дочерними и ассоциированными структурами, а также совместными предприятиями, которые по определению ActionAid являются «налоговым раем»2. Более того, у большинства корпораций множество подобных счетов. По подсчетам ActionAid, рекламный гигант компания WPP имеет 618 офшорных счетов, банк HSBC – 496, компания Royal Dutch Shell – 473, банк Barclays – 471, BP – 457, RBS – 393, Lloyds – 259, British Land – 187 и Prudential – 179 счетов. Банковский сектор – один из самых активных клиентов налоговых убежищ: более половины иностранных дочерних структур крупнейших банков расположены на «островах сокровищ» с низкими налогами3.
Налоговые убежища также известны как «секретные юрисдикции». Большинство корпораций и состоятельных людей размещают доходы в подобных секретных областях офшоров. Часто создается впечатление, что «налоги платят только бедные»4, тогда как классу богатых удается направлять средства и многое другое в офшоры, что очень часто означает – за пределы видимости.
Более того, эти компании организованы наподобие русской матрешки – с множеством уровней секретности и укрывательства5. Например, есть компания Goldman Sachs Structured Products (Asia), зарегистрированная в налоговом убежище, Гонконге. Ее контролирует другая компания, Goldman Sachs (Asia) Finance, зарегистрированная в другом налоговом убежище, на острове Маврикий. Этой компанией, в свою очередь, управляет еще одна компания в Гонконге, которой управляет контора в Нью-Йорке. Ее контролирует компания в штате Делавэр, одном из крупнейших налоговых убежищ, а компанией в Делавэре управляет там же другая компания – GS Holdings (Delaware) L.L.C. II. Она, в свою очередь, является дочерней структурой той единственной компании с именем «Голдман», о которой знают простые люди, – Goldman Sachs Group. Компания занимает шикарный небоскреб в Нью-Йорке, построенный в 2010 году в районе Бэттери Сити Парк. В 2012 году фирма получила от своих подразделений по всему миру прибыль порядка 34 млрд долларов США, а штат ее составлял почти 30 тыс. человек.
Эта цепочка собственников – одна из сотен подобных ей связей в одной только Goldman Sachs. Всего эта компания включает более 4000 самостоятельных корпоративных единиц, разбросанных по всему свету, и многие из них расположены в офшорах. Некоторые структуры отделены от головной нью-йоркской компании на десять уровней собственности. Около трети зарегистрированы в налоговых убежищах; в мире Goldman Sachs Каймановы острова занимают куда больше места, чем вся Южная Америка, а Маврикий больше Африки!
В этой книге мы исследуем, как возник мир офшоров и к каким последствиям это привело. Офшоризация негативно влияет на положение стран, недополучающих налоги, особенно развивающихся стран, а также на положение порядка семидесяти территорий – налоговых убежищ. Кроме того, дело не сводится к деньгам и налогам: множество других процессов – обрабатывающие производства, индустрия развлечений, энергопотребление, отходы, выбросы углекислого газа, безопасность – выводятся в офшоры и полностью или частично выпадают из нашего поля зрения. Все эти виды деятельности до определенной степени перенесены в офшоры и размещены в «секретных юрисдикциях». Оказываясь в офшорах, они соединяются в разнообразные цепочки сокрытия фактического положения дел. Как в более общих терминах отмечает Шаксон, «офшоры – вот как выглядит сегодня мир сильных»6. Этот мир офшорной власти мы постараемся осветить в данной книге. В следующем разделе рассматриваются стратегия офшоров и краткая история ее возникновения.
За пределами границ
Все общественные формации поощряют движение народов и объектов, но в капиталистических обществах его масштабы и последствия многократно возрастают. Многие исследователи общества отмечали свойственное капитализму безостановочное и беспокойное движение7. В 1848 году Карл Маркс и Фридрих Энгельс описали, как на протяжении предыдущего столетия буржуазия создала производительные силы, превосходящие все, чем располагали предшествовавшие поколения8. Потребность в постоянном расширении рынков гонит буржуазию по всему земному шару, разрушая застывшие, покрывшиеся ржавчиной отношения. Все застойное исчезает, утверждали Маркс и Энгельс. Дешевизна товаров, производимых на капиталистических фабриках, «разрушает все китайские стены», подрывает «национальную односторонность» и создает мир, живущий по законам буржуазии. Маркс и Энгельс указывали, что производство и потребление становятся все более «космополитическими», и описывали, как эксплуатация рабочих постоянно переносится на новые территории по мере того, как создаются новые города и фабрики, тогда как старые приходят в упадок9.
Таким образом, капитализм по сути своей – движение, и в первую очередь движение капитала и рабочей силы. Капиталистические общества предполагают непрерывное ускорение хозяйственной, общественной и политической жизни. Это ускорение движения получило особенное развитие в последней четверти XX века. Во многих научных и прикладных работах подчеркивается, что современный мир становится «лишенным границ» и что все больше фронтиров утрачивают значение для людей по мере ускорения темпа жизни10.
В 1990 году Омае дал известное описание этого лишенного границ мира: «свободный поток идей, индивидов, инвестиций и видов деятельности… формирование полностью взаимозависимой экономики размывает национальный суверенитет, так как могущество средств информации позволяет им непосредственно проникать во всякое местное сообщество, во все академические, профессиональные и общественные институты, во все корпорации, достигать всех индивидов»11. Омае оптимистично замечает, что безграничный мир создаст безграничные возможности для экономического роста и общественного развития. Отсутствие границ откроет новые возможности для бизнеса, взаимопонимания и дружбы между народами, поддержания связей с членами семьи, живущими в разных концах света, повысит открытость к информации и увеличит благосостояние.
Каждый год появляется не меньше сотни исследований, где изучаются природа и воздействие многих глобальных процессов. Если смотреть в целом, то создается впечатление, что экономики, финансы, средства информации, миграционные процессы, потоки туристов, политика, семейная жизнь, дружба, состояние окружающей среды, Интернет и т. д. становятся все менее структурированы на национальном уровне и все более четко выстраиваются на глобальном уровне12. Исследователи указывают на растущую плотность взаимодействий по всему миру, а также на либерализацию мировой торговли, разделение производства между различными странами, глобализацию потребления товаров, снижение расходов на перевозки и связь и разделение инвестиций между странами. Глобальные корпорации научились действовать на уровне всего мира, что ослабляет их долгосрочную привязанность к конкретным территориями, заинтересованность в их трудовых ресурсах и обществах.
Другие исследования подробно описывают элементы глобальной инфраструктуры, которая связывает разбросанных по всему миру людей и территории. Некоторые авторы утверждают, что «глобальное» следует рассматривать как совокупность воздействий, создаваемых влиятельными акторами, разрушающими установленные национальными государствами ограничения на свободное передвижение информации, образов, людей и денег. «Глобальное», таким образом, понимается как нечто, создаваемое действиями и текстами сторонников свободного рынка, таких как Омае, которые подвергают сомнению власть «старорежимных» национальных государств создавать и требовать соблюдения национальных законов и правил13.
В целом же возможность перемещать, а также получать из других стран разнообразные потоки людей и объектов принято считать благом. Многие исследователи полагают, что рост мобильности привносит в общества новые идеи, информацию и привлекает новых людей, тем самым делая общества, территории и людей более «космополитичными». Прежние отсталые структуры в будущем исчезнут14. Теоретик социологии Бауман представил эти процессы в концепции «текучей современности», противопоставив их более устойчивой прежней современности15.
Формирование мобильного глобального порядка сопровождалось целой связкой системных изменений, происходивших примерно в то же время, когда Омае исследовал и отстаивал идею «отсутствия границ». Во-первых, в одночасье распалась советская коммунистическая система, отчасти из-за неспособности к развитию и использованию новых информационных технологий. Падение Берлинской стены в 1989 году и вступление ряда стран соцблока в Европейский союз (в числе задач которого было обеспечение свободы передвижения) ускорило уничтожение многих существенных преград для перемещения информации, людей и капитала во всей Европе.
Во-вторых, возникли новые глобальные новостные системы. Первая война в Персидском заливе в 1991 году стала первым заметным событием, которое круглосуточно освещалось в средствах массовой информации всего мира в режиме реального времени. Так сложилась «глобальная сцена/экран» для большинства крупных событий: войн, зверств террористов, спортивных событий, скандалов с участием знаменитостей и т. д. В них усилилась медийная составляющая, они стали заметнее и быстрее достигали аудитории. Новые общественные средства информации изменили природу и временную протяженность всемирного обмена информацией и слухами «из других мест».
В-третьих, в конце 1980-х многие ведущие финансовые рынки перешли к торговле онлайн в режиме реального времени и открыли круглосуточный или близкий к нему доступ к своим услугам. Все более глобализованная система электронной финансовой торговли, зачастую в формате высокочастотного компьютеризованного трейдинга, значительно ускорила обмены и вызвала рост волатильности на финансовых и прочих рынках16.
Наконец, Тим Бернерс-Ли в 1989–1991 годах «изобрел» Всемирную паутину. Он разработал язык HTML (гипертекстовый язык описания документов), протокол HTTP (протокол передачи гипертекста) и механизм URL (унифицированный указатель ресурсов). Стимулом к развитию Интернета стала растущая потребность в коммуникации между научными сообществами, но вскоре он вызвал появление бесчисленного множества виртуальных миров, которые сильно изменили хозяйственную и общественную жизнь. Интернет отличает возможность почти мгновенных переходов от ссылки к ссылке, от одного человека к другому, от одной компании к другой, безотносительно привычных национальных границ, в рамках которых традиционно происходили размещение, хранение и обработка информации17.
На «Западе» эта совокупность изменений сформировала свойственный 1990-м годам «глобальный оптимизм» – ожидания прогрессивного открытого будущего. Экономист Стиглиц говорил о «ревущих [тысяча девятьсот] девяностых»18. После «победы» в холодной войне Запад видел своей задачей переделать весь мир по своему подобию – глобальному, ориентированному на потребление и лишенному границ. Состоятельным людям стало доступно широчайшее разнообразие продуктов питания, товаров, мест, услуг, опыт удаленного взаимодействия с друзьями и семьей. Для тех, кто оказался близко к центру этого лишенного границ глобального общества, мир действительно стал «открытым» и полным возможностей для разнообразной жизни, работы и потребления.
Более того, казалось, что этот открытый мир будет существовать и в будущем веке, поддерживаемый глобальным господством Америки. Многие из тех, кто разрабатывал в 1990-х годах «Проект нового века Америки», в 2000–2008 годах занимали высокие посты в администрации президента Буша. Этот проект имел целью сохранить первенство Америки за счет обеспечения доступа США и их союзников к необходимому объему нефти и сопряженных ресурсов и предотвращения попыток других стран ограничить «Запад» в его стремлении нести «свободу» всему миру.
Но, что важно, за увлечением глобализацией в 1990-х не последовало то будущее, которого ждали, – устойчивое, соответствующее оптимистическим прогнозам и лишенное границ. Период 1990-х годов оказался больше похож на fn de siècle, конец XIX века, когда часть общества купалась в чрезмерной роскоши и разделяла идеи декаданса, но чувствовала приближение мрачного конца. И конец вскоре настал: трагическая атака на башни-близнецы во Всемирном торговом центре Нью-Йорка 11 сентября 2001 года. Тогда мы увидели самые впечатляющие кадры, передаваемые глобальными СМИ круглосуточно и в реальном времени.
Окончание декадентских «ревущих девяностых» усилило разнообразные апокалиптические представления о новом веке. Возникли научные и политические течения, акцентировавшие множество темных сторон происходящего, включая возможность вызванного экологическими изменениями «коллапса» обществ. Многие исследователи утверждали, что, подобно предыдущим крупным цивилизациям, таким как Рим, цивилизация майя или советская система, современной западной цивилизации предстоит погибнуть от заложенных в ней самой противоречий19.
Эта мрачная точка зрения представлена в ряде книг Баумана, вышедших в течение последних десяти лет, где подробно рассмотрена идея «сопутствующего ущерба», который создает текучая современность со свойственными ей состояниями процесса и потока20. В работах Баумана и ряда других ученых показано, что в движение через границы вовлечены не только потребительские товары, новые ощущения и приносящие удовольствие услуги. Оно захватывает и много плохого: экологические риски, террористов, торговцев женщинами, наркокурьеров, международных преступников, подрядный труд, работорговцев, контрабандистов, перевозящих товары и работников, выбросы углекислого газа, разливы нефти, необлагаемые налогами доходы, беженцев, спекулянтов недвижимостью, финансовые риски, ураганы и пр. У отсутствия границ и подвижности есть своя темная сторона.
За время, прошедшее с начала нового века, стало ясно: многие риски пересекают границы, подпитывая страхи в отношении других, более опасных рисков в будущем, и вместе реальные и воображаемые риски делают возможными и придают легитимность новым системам «безопасности», призванным отслеживать и регулировать их21. В отношении многих рисков реальный масштаб опасности неизвестен, и поэтому неясно, какими должны быть меры безопасности. Во время Олимпиады-2012 в Лондоне город превратили в безопасную крепость, включая введение бесполетной зоны под защитой зенитных орудий, готовых отразить любое нападение. В операции по обеспечению «безопасности» Лондона было задействовано больше граждан Великобритании, чем в то же время участвовало в боевых действиях в Афганистане.
Офшоры
Итак, становится ясно, что многие важные процессы в хозяйственной, общественной и политической жизни предполагают движение, перемещение и скрытность. Движение здесь – не просто более частое открытое пересечение границ; зачастую это движение за пределы поля зрения, которое предполагает изощренные способы обеспечения секретности. Лишенный границ мир создает новые границы и новые тайны. Границы создаются, регулируются и охраняются. Эта книга показывает, что мир ускоренного движения через границы одновременно является миром секретов, а временами и лжи.
Так возник целый мир офшоров, изменивший устройство глобальной власти и господства. В этой книге мы препарируем офшорные практики и исследуем, как устроен мир офшоров. Изучая офшоры, мы поймем, как происходит переток ресурсов, практик, людей и денег с территории одного национального государства на территорию другого и каким образом эти процессы оказываются полностью или частично скрыты от взора публики и/или государства. Работа в офшорах обычно сопряжена с тремя способами нарушения правовых норм. Есть действия по уходу от правил и регулирования, которые явно нелегальны (неуплата налогов); есть действия, которые противоречат духу закона, оставаясь формально «легальными» (уход от налогов); и есть использование законодательства одной юрисдикции, чтобы нейтрализовать действие законодательства другой юрисдикции (большая часть деятельности в зонах морского права). Суть работы в офшорах состоит в том, чтобы с помощью некоторой комбинации этих способов нарушения правил действовать вне определенных правовых рамок, зачастую – вне определенного государства.
Офшоры стали возможны благодаря разнообразным «постнациональным» системам мобильности в современных обществах; впрочем, отсюда не стоит делать вывод о том, что в прошлом существовал «золотой век», когда не было никаких секретов. Системы мобильности включают контейнерные грузоперевозки, развитую систему воздушного сообщения, бесчисленные виртуальные миры, автомобильные пассажирские и грузовые перевозки, электронные платежные системы; консультационные услуги по налоговым, правовым и финансовым вопросам, позволяющие уходить от налогов; получающий все большее распространение мобильный образ жизни, основанный на частом легальном и нелегальном пересечении государственных границ. Каждая подобная система предполагает сочетание возможностей и препятствий для мобильности. В центре большинства систем находятся лишенные четкой локализации виртуальные пространства, в которых появляется возможность электронно, а равно и физически перемещать информацию, деньги, объекты торговли, образы, связи и объекты по зачастую теневым маршрутам. Виртуальные пространства – неотъемлемая часть современных офшоров и процесса делокализации производства, потребления и общественных связей, столь характерного для нескольких последних десятилетий.
В частности, Джилл пишет о том, как в этом мире «мобильный инвестор становится суверенным политическим субъектом», в результате чего значительная часть политической власти во всем мире направляется на обеспечение безопасности интересов мобильных инвесторов, которым придается первостепенное значение22. Как указывает Палан, в офшорном мире «иностранцы пользуются большими преимуществами, чем резиденты»23. Эти офшорные миры устойчивы, не сиюминутны и не случайны – они часть той стратегии классовой борьбы, о которой говорил Уоррен Баффет. Мы можем рассматривать офшоры как средство, с помощью которого класс богатых превратился из «класса-в-себе» в безусловно интернациональный «класс-для-себя»24.
Процессы офшоризации разнообразны: от простой зависимости от заморских ресурсов и деятельности, не офшорной по факту, но с офшорным статусом и возможностью проводить ее скрытно, до процессов, которые буквально выведены «за море», в далекие страны, протекают в обстановке секретности и зачастую нелегальны. Выход в офшоры стал характерной особенностью современных обществ, и поэтому невозможно четко разграничить офшорную и не являющуюся таковой деятельность. В самом деле, процессы в офшорных мирах во многом отражают современную жизнь. Как только народы и государства узнают, что можно тайно производить, перемещать и накапливать ресурсы, практики, людей и деньги, и понимают, сколь баснословные выгоды это сулит, офшоры начинают быстро перестраивать экономические, общественные, политические и материальные связи между и внутри обществ. Складываются группы интересов, стремящиеся укрепить институциональную основу деятельности офшорных миров.
На основе пересекающихся секретных потоков и юрисдикций уже сложился ряд специализированных и связанных друг с другом «офшорных обществ», нередко паразитирующих на могущественных «оншорных» обществах. В этой книге рассматривается существование обществ, которые лишаются ресурсов, и обществ, в которые люди и ресурсы прибывают из других мест, зачастую по тайным каналам. В современном мире все общества так или иначе изменились под мощным воздействием офшорных связей.
Этот новый порядок вещей – один из мириад замалчиваемых фактов, один из многих секретов и один из некоторых случаев обмана. Офшоризация размывает «демократию» и, шире, понятие равнодоступности внутри и между обществами. Следствием может стать «шопинг» в поисках более выгодного режима; офшоры могут препятствовать замедлению роста выбросов углекислого газа, контроль за которыми основан на совместных и открытых договоренностях между ответственными странами, корпорациями и публикой.
Более того, в наши дни некоторые люди частично живут офшорной жизнью. Как утверждает Рансиман, до падения режима Каддафи в Ливии типичный «офшорный» образ жизни вел Саиф Каддафи. Он жил в Лондоне, но владел офшорными корпорациями, благотворительными фондами и домами, имел множество знакомых и контактов по всему миру. Для покупки собственности он использовал секретные схемы с участием Британских Виргинских островов, позволяющие уйти от налогов. Каддафи был «просто человек офшора, живущий в мире офшоров» и имел дело с многими другими «людьми офшора»25.
Совершенно другую офшорную жизнь ведут бедняки и их домохозяйства, переезжающие из одного центра временного размещения в другой или переходящие с одного незарегистрированного судна на другое в бесконечной смене мест пребывания, которые невозможно однозначно определить. Подобные «офшорные» люди могут не иметь права пребывания или гражданских прав даже того национального государства, которое сами считают своим; таким образом, некоторые из них буквально лишены государства.
О чем эта книга
В этой книге рассматриваются современное состояние и значение офшорных процессов и особенно их роль в стратегии классовой борьбы. В следующей главе разобраны источники секретности внутри обществ – тема, которой социальные науки уделяют мало внимания, и это притом что в большинстве обществ секретность тесно переплетается с властью. Я исследую вклад Георга Зиммеля, который утверждал, что развитие «денежной экономики» создает новые уровни «сознательного и намеренного сокрытия», или тайн. Я разбираю, как современные общества разграничивают новые виды видимости для граждан и для власть имущих, особенно с помощью СМИ и раздувания скандалов. В свою очередь, эти события усилили значимость «выхода» и «секретности» для обладающих властью в обществе. В заключение главы приводится анализ неолиберализма как набора дискурсов и практик, разработанных в 1980-х годах и создавших условия для появления множества тайных офшорных миров.
В последующих главах рассматриваются различные элементы и формы офшоров. В главе 3 рассматриваются производство и труд – сферы, с негативными явлениями в которых стремится бороться государство и которые часто привлекают внимание СМИ. Особое значение имеет вывод значительной части производительного труда в офшоры, в том числе в «свободные зоны», где не действует большая часть государственных законов и норм и нет профсоюзов. Все больше товаров производится в офшорах и затем перевозится на тысячи километров к месту их потребления, тем самым ухудшая положение местных производителей. Эта деятельность опирается на высокоразвитое разделение труда по всему миру, что делает необходимыми интенсивные контейнерные перевозки товаров на огромных судах. Я кратко описываю возможные эффекты аддитивного производства, или «3D-печати».
В главе 4 мы обратимся ко второй важнейшей общественной проблеме, о которой обычно говорят в связи с офшорами. Это огромный размах и последствия перевода финансовой деятельности и богатств в налоговые убежища. Предпосылкой к этим практикам стала возможность легально и нелегально перемещать денежные средства по всему миру с невероятной скоростью электронного обмена данными, а затем надолго размещать в офшорах. Превалирование финансов в мировой экономике теснейшим образом связано с появлением мест, облегчивших уход от налогов. Показана роль «фасада» налогового убежища, самым успешным из которых на протяжении прошлого века была Швейцария. Также показано появление нового взгляда на налогообложение, который рассматривает практики финансовых офшоров как политическую проблему. Вывод в офшоры доходов и капиталов, в свою очередь, привязан ко многим другим формам офшоризации, рассмотренным далее.
В главе 5 рассматривается роль офшоров в индустрии развлечений, особенно тех, что проходят по статье «секс, наркотики, рок-н-ролл». Часть их нелегальна (секс с несовершеннолетними) либо морально порицается «дома» (азартные игры). Такие офшорные зоны тоже используются как места для ухода от налогов. Множество людей поддаются соблазну совершить путешествие в страну веселья и свободы, при этом не рискуя встретить неодобрение со стороны соседей. Такое поведение отражает сдвиг в современных обществах от опыта жизни в локальном сообществе к опыту «вне сообщества». В этой главе также рассматривается вывод в офшоры многих видов спорта и собственности в сфере спорта.
В главе 6 исследованы растущая офшоризация получения и потребления энергии. На протяжении длительного времени происходит переход от локальных, децентрализованных форм энергии к формам офшорным – в буквальном, финансовом и переносном смысле этого термина. Этот процесс зачастую переплетается с другими рассматриваемыми в этой книге процессами. В любом обществе переключение на энергоресурсы, которые можно перемещать, такие как нефть, повышает вероятность офшоризации энергетики. Почти все современные общества зависят от привозной энергии. Также я покажу, как трудно отказаться от мобильных энергоресурсов, чрезмерного потребления энергии и финансовых услуг. И многие офшорные процессы в других сферах, в свою очередь, зависят от мобильных источников энергии – особенно от такого ограниченного ресурса, как нефть, без которой невозможно обеспечить энергией перевозку людей и объектов в офшорные юрисдикции.
В главе 7 основное внимание уделено формам и практикам глобальной индустрии отходов. Показано, что современные общества – это области систематического производства все большего количества отходов, что закладывается в вещи и территории уже на этапе проектирования. Результатом становится широчайшее разнообразие форм отходов, которые все чаще перемещаются в офшоры. Особо опасные отходы экспортируют в общества с менее жестким регулированием. В некоторых из таких обществ сложилось то, что экономисты называют «сравнительным преимуществом» в обращении с отходами со всего мира, включая отслужившие суда и компьютеры. Вывод производства в различные страны, прежде всего в Китай, привело к тому, что выбросы углекислого газа «экспортируются» в области, удаленные от тех, где будут покупать, использовать и потреблять произведенные товары. Приводится краткий анализ сложных политических маневров по обратному переносу ответственности за подобные выбросы из обществ производства в общества потребления.
В главе 8 рассматривается офшоризация безопасности. Многие современные виды деятельности по обеспечению безопасности, включая войны, осуществляются за пределами поля зрения публики и вне сферы действия законов каких-либо обществ. Эту деятельность ведут тайные службы, которые более всего озабочены выявлением друзей и врагов. С ростом масштабов перемещений людей становится все труднее понять, кто остается другом. Тем не менее современная политика по большей части опирается на простую дихотомию «они и мы», на понятия врага и друга. Далее я анализирую практику «чрезвычайной выдачи», которая позволяет в промышленных масштабах выносить в офшоры применение пыток. Также представлен анализ того, какой вклад в офшоризацию обеспечения безопасности вносят новые виды миниатюрной военной техники, особенно беспилотники, использование которых позволяет вообще не выставлять войска на линию фронта.
В главе 9 рассматривается море; задача главы – восстановить равновесие в изучении происходящего на поверхности планеты, которая почти на три четверти состоит из водных пространств. Мир офшоров особенно сильно зависит от ряда водных миров, от власти на море и от власти моря. Водные миры играют ключевую роль в перемещениях за пределами суши. В море не действуют многие правила и законы; океаны – буквально и образно – простираются за горизонт. Многое остается невидимым, вне поля зрения государств, служителей закона и регуляторов. Проявлениями этой морской вольницы становятся пиратство, морской мусор, потопление судов, загадочные смерти, отсутствие регулирования и соревнование стран за право предложить все более мягкое регулирование. Море, и особенно медлительные морские перевозки, рассмотрены как модель офшорного неолиберального порядка с минимальным вмешательством государства и сверхмягким регулированием.
В последней главе приводятся доказательства главенствующей роли секретности и «выхода» в формировании господствующего глобального класса и создании возможностей для «уклонения от демократии». Многие «офшорные общества» недемократичны. За рубеж выносится многое – скрытое от взглядов, защищенное юридически и не подлежащее демократическому надзору, контролю и регулированию. Мир офшоров разрушителен для демократии. Также офшоры препятствуют эффективной борьбе с глобальным изменением климата, так как мешают сокращению потребления энергоресурсов для снижения выбросов углекислого газа.
Поэтому в данной главе предпринята попытка предложить радикальную программу возвращения из офшоров для восстановления демократического контроля. Демократия нуждается в усилиях по возвращению «домой» многих видов деятельности, и я рассматриваю ряд мер, которые могут в этом помочь. Далее я обсуждаю возможность того, что выбросы углекислого газа в офшорах окажутся столь велики, что в будущем недостаток нефти и усиление неблагоприятных погодных явлений замедлят развитие или вовсе внезапно уничтожат офшоры. Поскольку эти тайные миры не вполне устойчивы, они не обязательно будут существовать вечно.
Возможен и другой вариант, о котором нам напоминают разнообразные антиутопии: все еще впереди, и XXI век может стать веком «крайней офшоризации». Это будет иметь мрачные последствия как для демократии, так и для перспектив создать мир, благополучно преодолевший угрозу климатических изменений.
Издержки мира офшоров, описанного в данной книге, поистине велики. Как обобщает Бриттэн-Кэтлин, в этой тайной области «негативный, темный дух… сегодня витает над миром офшоров и его сетью секретных объектов и тайных практик, которые столь тесно встроены в глобальную экономику»26. Для понимания офшоров нужна теория современного мира, отличная от теории глобализации. Нужен подход, подчеркивающий роль уклонения, нарушения правил, безответственности и тайн «класса богатых», которые перестраивают мир в своих интересах.
Глава 2
Тайны
Зиммель о тайнах
Исследование офшоров требует рассмотрения этого «негативного, темного духа» и особенно роли секретности в общественной жизни. Сначала я использую подход социолога Георга Зиммеля. Столетие назад Зиммель утверждал, что все социальные отношения между людьми основаны на «допущении, что они знают нечто друг о друге»27. Социальная жизнь основана на обмене информацией о том, чего людям следует ожидать друг от друга и как распорядиться этой информацией. Обмен информацией – ключевой элемент социальной жизни, и в общем случае предпочтительна полная прозрачность.
Зиммель показал, что в небольших обществах тайн относительно мало, поскольку все довольно похожи друг на друга и слабо развита денежная экономика. Но «современные цивилизованные общества» основаны на более разнообразных образах жизни. Поскольку люди столь сильно различаются, тайны становятся необходимы; между людьми возникает некое «взаимное сокрытие»28. Людям нужно знание, чтобы жить среди других людей, но это знание столь значительно и порой столь опасно, что сведения о самом себе предпочтительнее скрывать. Понимание механики обмена социальной информацией заставляет людей различать скрытое, скрывать то, что должно оставаться тайной, и игнорировать многое из того, что сообщают другие люди.
Как отмечает Зиммель, денежная экономика создает новые уровни секретности, или «сознательного и намеренного сокрытия»29. Деньги позволяют сделать многие транзакции «невидимыми», так что люди могут тайно покупать и продавать, присваивать и изменять структуру собственности на объекты. Есть три сферы тайного, которые особо тесно связаны с денежной экономикой. Во-первых, человек может разбогатеть, скрытно проведя небольшую сделку, о которой ничего не знают окружающие. Во-вторых, платежи могут быть скрыты и «защищены от публичности, что невозможно для ценностей в форме протяженных материальных объектов». И, в-третьих, по мере роста расстояний ценность может изменяться «совершенно скрытно от взглядов наших ближайших соседей». Денежная экономика увеличивает масштаб и роль транзакций, которые можно провести и сохранить в тайне. Кроме того, власть денег позволяет покупать молчание других и сохранять тайну.
Зиммель провидчески указывал, что подобные утаивания более вероятны и более значимы в «обращении с иностранными деньгами» и для сокрытия «финансовых операций корпораций». Тайные транзакции занимают центральное положение в денежной экономике, особенно в сделках с участием иностранных денег и корпораций.
Поэтому Зиммель полагал, что современные общества дозволяют и в то же время предписывают высокий уровень секретности. Крайней формы она достигает в тайных обществах вроде масонских лож, единство которых обеспечивается требованием хранить тайну. Для тайного общества обязательным является взаимное доверие его членов, что отчасти достигается через ритуалы инициации и отчасти через обучение сохранению тайны. Как отмечает Зиммель, благодаря тайным транзакциям людям становится легче договариваться друг с другом30. Во времена Зиммеля капитализм знал множество подобных тайных обществ. В данной книге рассматриваются примеры других «тайных обществ», сегодня зачастую разбросанных по разным странам и участвующих в разнообразных денежных и политических транзакциях.
Итак, для Зиммеля секретность сочетает сокрытие и разоблачение. Она устанавливает границы и пробуждает стремление разрушить эти границы, распространяя сплетни или признания. Развитие денежной экономики создает новые формы сокрытия и невидимости.
Тайная власть
Секретность всегда была ключевой особенностью отношений власти в большинстве обществ31. Семейство властителя часто жило в тайном мире, в замке, дворце или крепости, таких как Версальский дворец во Франции XVIII века или Запретный город в Китае. Жизнь императора или монарха и их семей была тайной. Сам монарх или император были видимы для двора, но намного менее видимы или вовсе недоступны для остального общества. Эта таинственность подкрепляла веру в магические качества властителя и его семьи, даже если их поведение нарушало общественные нормы.
В некоторых обществах монархи или императоры время от времени совершали ритуальные поездки, или «странствия», по своим владениям. Когда подданные замечали проносящуюся мимо карету властителя, они ощущали себя частью сообщества. Впоследствии в европейских империях появилась практика «монарших визитов», позволявшая подданным из колониальных владений мельком увидеть имперского властителя, возвращавшегося затем в свой дворец или замок, подальше от любопытных взглядов своих подданных-бедняков. Мимолетный взгляд на проходящего мимо монарха был видом монаршего благоволения.
Современные формы гражданства основаны на большей степени взаимной видимости как между гражданами, так и между гражданами и государством. Начиная с возникновения идеи гражданства в греческих городах-государствах, оно предполагает взаимодействие, в котором индивиды могут видеть друг друга, стоя лицом к лицу в общественном пространстве, воспроизводя и запоминая образцы поведения. Это понимание и практика гражданства получили особое развитие в Европе XVIII века, где возникли новые общественные пространства, такие как кофейня и салон, в которых представители новой буржуазии (мужчины) собирались как равные, чтобы обсудить политические и общественные проблемы того времени.
Современные либеральные демократии полагаются на еще более прозрачные формы поведения и визуального контроля. Коммуникация происходит посредством как письменного, печатного слова, так и с помощью звукозаписи, кино, телевидения, цифровых и социальных СМИ. Эти трансформации коммуникации существенно изменили масштаб и значение секретности. Произошло несколько изменений.
Во-первых, новые технологии делают возможным новый вид надзора и слежки за гражданами посредством «квалькуляции». Она предполагает почти мгновенный сбор и выгрузку абстрактной количественной информации о населении, особенно в моменты перемещения и участия в общественной деятельности, такой как шопинг, празднования, поездки в определенные районы и т. д. Такое рассекречивание частных действий зачастую реализуется автоматически на основе алгоритмов, которые сортируют, классифицируют, привязывают к местности и следят за гражданами, особенно в моменты их перемещений32.
Во-вторых, быть современным гражданином означает лицезреть власть имущих, а не только лишенных власти. Это достигается несколькими способами. Можно опосредованно наблюдать за властями, читая газеты или смотря видео на Youtube; можно видеть их, посещая одновременно с ними особые запланированные спортивные и политические мероприятия или присутствуя вместе с ними при особых незапланированных событиях, таких как катастрофы, спасение или гибель людей; также можно увидеть «правителей» в моменты национального или корпоративного кризиса – выражающими сочувствие либо вовлеченными в скандальное и выходящее за рамки приличий поведение. На виду оказывается очень многое, хотя, как показывает опыт, властителям и их почтительным советникам почти всегда удавалось справиться с подобными ситуация ми либо они сами их организовывали.
Страх перед раскрытием тайны отчасти основан на третьем элементе – скандале33. Положение людей на ведущих ролях в компаниях и государствах основано на доверии, которое нужно заслужить. Но, как говорят оскандалившиеся, хотя они потратили годы на создание «доброго имени», скандал «прокатился» по ним и их невезучим друзьям и семьям, так что «их мир рассыпался в одночасье». В случае скандала частное непорядочное действие выставляется на обозрение широкой общественности. В этом почти всегда участвуют разнообразные СМИ, которые все активнее применяют технологии наблюдения, слежки и мониторинга, часто разработанные государственными секретными службами (вспомним недавнее использование таких техник новостной корпорацией Мердока). Огласка выносит на сцену и делает «публичным» то, что должно оставаться за кулисами и быть «частным», и способна породить совершенно безжалостную погоню масс-медиа за новыми событиями.
Более того, с развитием цифровых миров остается все меньше образов частной жизни, которые можно навечно скрыть от других. Нет настоящих тайн, поскольку все действия оставляют «цифровые следы». Более того, конкурентная природа современных СМИ означает, что малозначимые действия «нарушителя» могут воспроизводиться снова и снова, и его позор увидит весь мир. Стоит СМИ заглянуть «за кулисы», и они начинают все подробнее расписывать и иллюстрировать действия скандальной фигуры. Скандал часто превращается во всепожирающий поток, когда всякая попытка остановить поношения становится еще одним элементом скандала, а порой порождает еще больший скандал.
Скандалы по поводу финансов и злоупотребления полномочиями часто случаются в моменты глобального усиления внимания, которое направляют мировые СМИ. Особо важны крупные общественные мероприятия, во время которых «бренд» компании или страны выставляется напоказ и ее практики демонстрируются всему миру. Те, кому есть что скрывать, активно стремятся избегать подобных моментов возможного раскрытия тайны, часто используя власть денег, чтобы купить молчание, либо добиваясь его угрозой физического насилия. В дальнейшем я рассмотрю особенности различных скандалов по поводу налогов.
В-четвертых, чтобы избежать скандалов в моменты демонстрации себя всему миру, корпорации все активнее выстраивают барьеры «сознательного и намеренного утаивания». В данной книге рассматривается лишь часть этих утаиваний, в том числе те, которые отделены от основных видов деятельности организации и полностью или частично вынесены в офшоры. Зиммель показал, что денежная экономика образца конца XIX века уже облегчала утаивание. А изменения, произошедшие после 1980 года, открыли для обладающих властью множество путей отхода в виде новых каналов секретности.
Бауман подчеркивает, что власть над возможностями «выхода» – один из элементов расслоения в современном обществе. Эта власть предполагает, говорит Бауман, «бегство, сокращение, пропуск и уклонение, эффективное непринятие любых территориальных ограничений» и возможность ухода от всякого регулирования и скандала в область «полной недоступности»34. Есть много примеров подобной способности элит «к выходу» посредством передачи некоторых видов деятельности корпорации внешним исполнителям или в офшоры.
Ричардсон, Какабадзе и Какабадзе продемонстрировали привлекательность вынесенных в офшоры обсуждений и сетевых взаимодействий, которые происходят на ежегодных тайных встречах теневого Бильдербергского клуба. Они проследили пересекающиеся связи между экономическими и политическими элитами, возникающие в ходе тайных, не подлежащих разглашению совещаний, типичных для подобных встреч «класса богатых»35. «Убегая» и перемещаясь по миру, элиты оставляют «следы», которые укрепляют их связи. В главе 5 мы поймем значение других видов офшорных встреч в местах отдыха и развлечений, цель которых состоит в укреплении тесных и зачастую секретных связей между элитами.
В целом, как говорит Бриттэн-Кэтлин, поведение представителей современной буржуазии становится все более похоже на поведение преступников: они работают под прикрытием, заметают следы и оберегают свободу делать деньги тайно и по большей части вне поля зрения остальных. Благодаря современным офшорам «состояния защищены от разглашения посредством механизмов, уничтожающих принадлежность и всякий признак, указывающий на собственника»36. В самом деле, существует множество пересечений и связей между законными и незаконными деньгами и другими социальными практиками. Бриттэн-Кэтлин говорит об усиливающемся стирании границ между «корпоративным, частным и незаконным богатством»37. Система офшоров обеспечивает прикрытие для организованной преступности и для преступности «белых воротничков», для отмывателей денег и для коррумпированных президентов, отбирающих у своих стран все ценное.
Этот тезис созвучен более общему утверждению Грабера о центральной роли мародерства и противоправных действий в формировании глобальных доходов и богатств. По его словам, источник денег – завоевание и лихоимство38.
Теперь я перейду к так называемому неолиберализму, в котором разнообразные офшорные практики становятся ключевым элементом классовой борьбы.
Неолиберализм
В 1947 году в Швейцарии, которая уже тогда была и остается главным налоговым убежищем в мире, представитель одного ведущего банка пригласил нескольких ученых на тайную встречу в Мон Пелерине недалеко от Женевы. Целью встречи было возродить либерализм в духе австрийского либерального экономиста Фридриха Хайека, автора бестселлера «Дорога к рабству»39. Эта встреча и создание «Общества Мон Пелерин», финансируемого швейцарскими банками, сыграли решающую роль в глобальной контратаке на преобладавшее тогда кейнсианское обоснование государстфвенного вмешательства в экономику, включая политику Нового курса в США40. Какое-то время борьба за свержение кейнсианства шла в формате этой и множества последовавших за ней тайных встреч.
Для их участников средоточием всего плохого стал Джон Мейнард Кейнс, чьи идеи получили особое распространение после «Великого падения» (биржевого краха) 1929 года и последовавшей за ним экономической депрессии 1930-х годов. После этих катастрофических событий многие поверили в необходимость государственных расходов за счет налоговых поступлений, национальной системы планирования и в существование коллективных национальных интересов, отличных от интересов отдельных людей и компаний. Считалось, что экономические системы неспособны самостоятельно справиться с безработицей и экономической депрессией. Как указывал Кейнс, «экономисты задают себе чересчур легкую, слишком бесполезную задачу, если в сезон бурь готовы только сообщить нам, что, когда шторм останется далеко позади, волны в океане снова улягутся»41. Многочисленность сезонов бурь на протяжении 1930-х годов означала, что волны улягутся очень нескоро. Кейнс полагал, что экономики неспособны к саморегулированию и автоматическому возвращению в состояние равновесия.
Среди участников судьбоносной тайной встречи 1947 года в Мон Перелин был Милтон Фридман, один из создателей теории, получившей широкую известность как неолиберализм. Начиная с 1970-х годов неолиберализм развил идеи, впервые высказанные на собраниях «Общества Мон Пелерин» и имевшие целью борьбу с кейнсианством, и стал господствующей глобальной идеологией в основании экономической и социальной политики и практики42. Центром разработки неолиберальной доктрины и практики был экономический факультет Чикагского университета, где преобладали идеи Фридмана. К 2000 году в числе выпускников Чикагской школы было двадцать пять министров правительства и более дюжины президентов центральных банков.
Деятельность трансатлантического сообщества аналитических центров, бизнесменов, экономистов, журналистов и политиков, выступавших в защиту свободы рынков, заметно подорвала позиции кейнсианства. Кэролл называет некоторые трансатлантические организации, сыгравшие особо значимую роль в зачастую тайном процессе создания экономических, общественных и политических условий для всемирного распространения неолиберализма: Международная торговая палата в Париже, ежегодные конференции в Бильдеберге, Трехсторонняя комиссия, Всемирный экономический форум в Давосе и Всемирный предпринимательский совет по устойчивому развитию43. Тайный сговор тех, кого Стедман Джонс назвал «властелинами вселенной» неолиберализма, позволил им победить и перестроить экономическую, политическую и общественную жизнь на протяжении оставшейся части XX века44.
Говоря в общем, неолиберализм, позиции которого все время укреплялись, исходил из приоритета частного предпринимательства, прав частной собственности, свободных рынков и снятия ограничений на свободу международной торговли. Считалось, что эти цели будут достигнуты посредством дерегулирования частной деятельности и частных компаний, приватизации «государственных» и «коллективных» услуг, снижения налогов, ослабления коллективных объединений рабочих и специалистов и создания условий, в которых частный сектор может искать новые виды прибыльных занятий.
Неолиберализм особенно настаивает на минимизации перераспределительной роли государства и налогообложения – чтобы, как утверждается, восстановить баланс между «плохим» государством и «хорошими» рынками. Неолибералы полагают, что государства уступают рынкам в умении предугадывать, что нужно делать. Государства рассматриваются как неустранимо неэффективные и подверженные коррупции со стороны частных групп интересов. Напротив, рынки воспринимаются как способные приходить к равновесию в случае, если им не мешают внешние силы или элементы. Неолиберализм превозносит рыночный обмен над всеми прочими формами связей между людьми. «Рынок» – источник ценности и преимуществ. Недостатки рынков рассматриваются как результат несовершенства рынков.
Вместе с тем государство занимает важное место в неолиберальном видении. Во-первых, часто государству отводится ведущая роль в создании инфраструктуры для частных компаний, как в случае с работающими на заемные средства застройщиками, деятельность которых становится возможна после того, как государство создало автомобильные и железные дороги, порты, аэропорты, канализационные системы и электросети45.
Во-вторых, государства играют решающую роль в устранении внешних сил, то есть совокупности правил, правовых норм и видов деятельности, которые принято считать тормозящими экономический рост, так как они ограничивают свободу действий частного сектора. Нередко государство само создает «свободу рынка», проводя политику «шоковой терапии», предполагающую создание или ответ на «чрезвычайную ситуацию». Государство сбрасывает все фигуры с доски и навязывает игрокам решения в духе свободных рынков46. Кляйн отмечает, что «только великие катаклизмы – потоп, война, террористический акт – могут создать широкое и чистое полотно, которое им [адептам доктрины шока] так необходимо. Именно в такие моменты, когда нам психологически и физически не за что держаться… эти художники… начинают работу по переделке мира»47. Как показали Хэкер и Пирсон, в 1970-х годах американский бизнес и полусекретные аналитические центры многократно объединяли усилия ради «перезагрузки» американского государства, создав тем самым условия для реализации неолиберальной повестки по «переделке мира»48.
Особое место в арсенале неолиберализма занимали методы «накопления через отчуждение», прежде всего применительно к разного рода общим благам49. Есть множество примеров отчуждения общих благ, многие из которых проходили скрытно: крестьян сгоняли с их земли, коллективные права собственности становились частными, попрание прав туземных народов создавало возможности обогащения для частных лиц, патенты использовались как средство извлечения прибыли, принадлежащее всем знание превращалось в интеллектуальную «собственность», государства продавали или передавали внешним исполнителям часть своих обязательств; нарушались права профсоюзов; появлялись новые, менее регулируемые инструменты и потоки, перераспределявшие доход и права от деятельности, связанной с производством благ, в пользу финансовой деятельности.
Посредством многократных отчуждений общих или коллективных благ неолиберализм «оказал настолько глубокое воздействие на сознание, что стал доминировать в мыслях и делах простых людей»50. Одним из последствий этих многократных «отчуждений» стал рост неравенства внутри многих обществ и между странами и последовавшее за ним появление мощных групп, заинтересованных в защите и дальнейшем укреплении оснований для неравного распределения глобального дохода и богатства51. Офшоры – это неотъемлемая часть борьбы за сохранение неравенства. И это неравенство играет очень значимую роль. Доступ каждого человека к значимым «услугам» зависит от его дохода и богатства, так что чем больше неравенство по этим параметрам, тем меньше шансов на то, что со всеми людьми будут обращаться как с равными по любым другим параметрам. Более того, безудержная маркетизация всего и вся вытесняет многие основания для действий людей, такие как служба, долг и добрососедские отношения. Неолиберализм уверенно оспаривает тезис Сандерса о необходимости установить «моральные пределы возможностям рынков»52.
Это разлагающее действие рынков стало возможным благодаря нескольким процессам. Банки и финансовые институты стали рассматриваться как набор рынков, которые следует поменьше регулировать. Во многих обществах были снижены требования к стандартам кредитования и сложились модели ведения бизнеса на основе превращения долгов в продукты, что стерло различия между коммерческими и инвестиционными банками. Практика выплаты бонусов, поощрявшая чрезмерные долговые обязательства и готовность принимать угрожающие, рискованные решения, привила банковским работникам идею личной конкуренции. В изобилии появлялись фонды венчурного инвестирования. Широкое распространение получил отказ от валютного регулирования. За исключением ряда переходных экономик, правительства и международные организации, такие как Всемирный банк, сняли большую часть мер валютного контроля, которые ограничивали конвертируемость национальных и иностранных валют. Знаменательно, что отмена мер валютного контроля в 1979 году стала одним из первых действий нового правительства Тэтчер в Великобритании, которое затем продолжило политику по сокращению многих видов регулирования.
Значительная часть рассматриваемого далее мира офшоров возникла благодаря смягчению контроля над движением денег через национальные границы – движением столь масштабным, что бюджеты национальных государств кажутся карликами по сравнению с ним. Неолиберализм предоставил методы усиления власти и влияния беспрецедентно огромных конгломератов частных и корпоративных состояний, которые все чаще размещались в секретных юрисдикциях. Офшоры стали неотъемлемой частью чрезвычайно успешного реструктурирования последних нескольких десятилетий, возможность которого обеспечил неолиберализм.
Заключение
В этой главе я показал некоторые из способов сращивания секретности и власти. Я рассмотрел идеи Георга Зиммеля, особенно его тезис о вкладе роста «денежной экономики» в возникновение новых уровней «сознательного и намеренного сокрытия», или секретности. Я показал, как современные общества устанавливают новые способы обеспечить видимость власть имущих для граждан, особенно посредством освещения в СМИ, скандалов и обмана. В свою очередь, эти практики упрочили значение «выхода» и «секретности» в действиях тех, кто обладает властью.
В завершение главы приводится анализ неолиберализма, сложившегося примерно в 1980-х годах, хотя основы для его появления были тайно заложены в конце 1940-х годов. Показано, что усиление финансового сектора и рост долгового бремени подразумевают появление новых тайных офшорных миров, возникновение и дальнейшее существование которых стало возможным благодаря неолиберализму.
Большая часть этой книги посвящена процессам взаимопроникновения офшорных и не офшорных миров. Вместе с тем, хотя мы рассмотрим многие тайные процессы в офшорах, между ними и не офшорами нет окончательно установленной и недвижимой границы. Многие тайны еще предстоит раскрыть, и этим постоянно занимаются добровольные информаторы («сигнальщики»), некоторые из которых сами находятся в «офшоре» и не чураются секретов и лжи53. Пока нечто остается тайной, часто находятся причины для других людей стремиться раскрыть эту тайну. Поэтому сокрытие и разоблачение тайн становится частью сложных процессов в неолиберальном мировом порядке, где основой для репутации и прибыли может оказаться участие как в сохранении, так и в раскрытии этих тайн. Офшорная деятельность порождает все новые офшоры.
Глава 3
Труд в офшорах
Разделение труда
В предыдущих главах показано, как сложилась и поддерживалась совокупность офшорных экономик, людей и мест. Особенно сильно офшоры изменяли периферийные или пограничные области. Подъем офшоров – не следствие стечения обстоятельств и не случайность, а центральный элемент в процессе формирования наднациональной глобальной экономики и ее перестройки по неолиберальному рецепту. В этой главе рассматриваются изменения в размещении и форме промышленного производства.
До XVIII века в Европе и Северной Америке большую часть вещей изготовляли ремесленники, работавшие неподалеку и использовавшие местное сырье. В числе таких квалифицированных работников были те, кто занимался производством железа (товары из металла), кузнецы (работа по металлу), бондари (производство бочек), сапожники (производство обуви) и т. д. Ни сырье, ни готовые предметы не покидали той области, где были добыты и произведены, а глубина разделения труда была относительно небольшой, ограничиваясь этими преимущественно мужскими по составу ремесленными цехами.
Начавшийся в Англии в конце XVIII века резкий переход к промышленному производству означал, что многие из этих умений утратили свое значение. Все больше рабочих перемещались на значительные расстояния ради места на «темных фабриках сатаны», в новых мастерских и на фабриках, которые работали на угле и далее в XX веке – на электричестве.
Здесь промышленное производство осуществлялось посредством новой комбинации рабочих и машин, стандартизованных действий и этапов сборки. Намного усложнилась организация труда, что впервые отметил в 1776 году один из родоначальников классической политэкономии Адам Смит, описывая разделение труда на булавочной фабрике54. Он показал, что производство булавки возможно разделить примерно на 18 различных операций, каждую из которых на некоторых фабриках выполнял отдельный человек. Сложившееся в итоге разделение труда обеспечило подобным фабрикам, производящим продукцию в большом объеме, серьезную экономию от масштаба. Сырье и готовую продукцию перевозили на далекие расстояния с помощью лодок по каналам, а позднее с применением паровой тяги по новым железным дорогам.
В XX веке перевозку сырья и готовой продукции на нужное расстояние осуществляли на грузовых автомобилях по все более сложно устроенным системам автомобильных дорог Северной Америки, затем Западной Европы и всего остального мира. Многие фабрики работали на сырье, вывезенном из колониальных владений империй, которые особенно усилились в XIX веке. «Ресурсы» доставлялись морем на пароходах, использовавших в качестве топлива нефть, и превращались в промышленные товары, часть которых продавали обратно населению колоний.
В 1960-х годах на фабриках появились сложные механизмы и компьютеры и возникло автоматизированное массовое производство, ослабившее позиции высококвалифицированных рабочих и заменившее высококвалифицированный труд стандартизованными и автоматизированными сборочными линиями. Во времена золотого века Детройта – столицы автомобильного производства и образца компьтеризованной фабричной автоматизации – массовым производством, которое координировали компьютеры и предполагало единство места производства и сборки деталей, занимались становившиеся все крупнее корпорации. Эти огромные американские корпорации (и схожие с ними структуры в Европе) обеспечивали организацию производства, наем и управление рабочей силой, продажи; заботились о социальном обеспечении и сбережениях работников. В них работали «люди корпорации», которые могли на протяжении всей карьеры трудиться в пределах вертикально интегрированных организаций, гарантировавших солидные компенсации и социальное обеспечение своим рабочим, преимущественно мужчинам, и их семьям (за счет так называемого семейного жалования)55. Подобные крупные и относительно стабильные организации, производящие промтовары с низкими издержками, стали ключевым элементом строя, который Лэш и Урри назвали «организованным капитализмом»56.
Однако в конце 1970-х годов началась дезорганизация западного капитализма, что впервые проявилось в США; американские промышленные корпорации распадались на фрагменты, а собственность переходила к финансовым институтам, чьи интересы сводились к увеличению краткосрочной «акционерной стоимости». Крупные корпорации сдают позиции, и за последние двадцать лет их количество уменьшилось вдвое57. Сократилось число организаций, корпоративная культура которых подразумевает относительно щедрые компенсации работникам. Сеннет и другие с сожалением говорят о деградации долгосрочной вовлеченности и характера людей, которую обусловил этот новый экономический уклад58.
Кроме того, производство в США переместилось из «ржавого пояса» в штаты «солнечного пояса». Предприятия новых высокотехнологичных отраслей сосредоточены в южных и западных штатах Северной Америки. Многие производства и города «ржавого пояса» США пережили ошеломительное снижение доходов и занятости населения. Особенно ярко символизирует этот сдвиг взлет и падение Детройта, первого «автомобильного города» в мире. Население Детройта сегодня сократилось с 2 миллионов до менее чем 750 тыс. человек, а его правительство в августе 2013 года объявило о банкротстве – исход вполне в духе того, что был предсказан в фильме 1987 года «Робот-полицейский» (Robocop)59.
Отчасти причиной стал перевод производств в офшоры – страны с дешевой рабочей силой, не организованной в профсоюзы, с более мягким регулированием и с более низкими налогами, часто в пределах свободных или особых экономических зон. Происходящее назвали «новым международным разделением труда»60. В сочетании с усложнением технологий дешевизна труда на глобальном Юге означала, что некоторые элементы производственного процесса можно вывести в офшоры. Последовавшее за внедрением цифровых технологий повышение точности, эффективности и скорости производства вытеснило ряд составляющих труда на тогдашнюю периферию мировой экономики.
Значительная часть производств была перенесена в страны, предлагавшие выполнение сборочных работ силами низкооплачиваемых работников с использованием местных источников энергии, преимущественно угля, и бравшие на себя сопряженные с таким производством риски для окружающей среды. Офшоризация производства стала ключом к росту экономической власти стран БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка). В то же время на глобальном Севере зачастую оставались штаб-квартиры этих компаний, контролирующие распределенное и удаленное производство посредством новых технологий связи, компьютерных сетей, воздушных перелетов для периодических посещений и морских перевозок для перемещения компонентов и готовой продукции.
В частности, Блайндер показывает, что переход к подобному офшорному производству может оказаться «следующей промышленной революцией»61. Он рассматривает этот процесс как столь же важный, как предыдущие трансформации целых экономик, такие как переход от сельскохозяйственного к промышленному производству или от промышленного производства к производству услуг. Он описывает переход к офшорам как процесс, кардинально меняющий правила игры. Как еще в 1998 году провидчески указывали Уолтер и Дороти Даймонды, будущий век станет «веком офшорных инвестиций»62.
В работе Блайндера и во многих последовавших обсуждениях проблема офшоризации рассматривается с точки зрения богатого Севера и возможных изменений в его жизни после вывода в офшоры различных видов деятельности, прежде всего обрабатывающих производств. Особое беспокойство вызывает перспектива «потери» рабочих мест в промышленности стран первого мира, а в последнее время – и в их секторах услуг. Причина видится в найме рабочей силы в развивающемся мире, порой в регионах с более слабым регулированием, где труд намного дешевле, менее организован, менее защищен законами и охотнее идет на уступки. Некоторые комментаторы описывают офшоризацию значительной части «труда» как несправедливую в отношении как работников, которых эксплуатируют и не обеспечивают безопасные условия труда, так и экономик богатого Севера, которые страдают от «недобросовестной конкуренции» и сопутствующего экономического спада.
Другие исследователи рассматривают офшоризацию в свете теории сравнительных преимуществ, согласно которой каждая экономика должна специализироваться на той деятельности, в которой у нее есть «сравнительное» экономическое преимущество. Соответственно, экономики развивают области специализации и концентрации, и в конечном счете все общества выигрывают за счет роста глобального дохода. Этот довод соотносится с утверждением о том, что свободная торговля товарами и услугами принесет экономический выигрыш всем странам, стоит лишь провести необходимые усовершенствования. Утверждается, что формирование нового разделения труда в конечном счете будет выгодно всем63.
Несомненно, за последние несколько десятилетий офшоризация привела к значимому сокращению числа рабочих мест в развитых обществах. Причиной послужили три компонента офшоризации, которые многие недостаточно разделяют. Во-первых, имел место целенаправленный экспорт рабочих мест, когда компания передавала часть работ внешним исполнителям, обычно потому, что в другой стране труд по разным причинам обходился «дешевле». Происходило «прямое замещение» рабочих мест, особенно на производстве, тогда как управление и исследования могли оставаться «дома», в развитых странах. В Великобритании примером такого подхода является компания Dyson, мировой лидер в производстве высокотехнологичных пылесосов. В 2002 году она передала производство в Малайзию, а исследовательские и управленческие функции остались в городе Уилтшир в Великобритании64. Компания по-прежнему позиционирует себя и воспринимается государственными органами Великобритании как «британская».
Во-вторых, имело место «непрямое замещение». Оно происходило за счет роста числа фабрик и сервисных центров в других странах, которые были частью одной и той же отрасли, но со временем начали успешно конкурировать с более дорогой продукцией и услугами организаций в развитом мире. Примером служит подъем автомобильного производства в Китае, тем более что Китай сегодня является крупнейшим в мире рынком автомобилей65. По мере смещения автомобильного производства «на восток» китайский автопром все чаще вытесняет западных автопроизводителей со сложившихся рынков, за исключением рынка США. Этому процессу предшествовало успешное развитие автомобильного производства в Японии и превращение корпорации Toyota в ведущего автопроизводителя в мире66.
Третий вид офшоризации состоит в разработке новых продуктов и услуг, которые, по прошествии значительного времени, замещают сферы экономической деятельности и категории рабочей силы, существующие в развитом мире. Значительная часть истории экономического развития – это история новых социально-технических систем, развитие которых вытесняло, нередко окольными путями, существующие корпорации, системы и категории работников. Я обозначаю этот процесс термином «системное замещение», примером которого является охвативший весь мир рост новой «отрасли» – скачивания контента в Интернете в начале 1990-х годов. Появление этой новой совокупности действий и возможностей привело к долгосрочному спаду в отрасли недорогих магазинов музыкальных записей, а также многих почтовых компаний. Одна система коммуникации заместила другую, изменив тем самым мировое распределение производства и труда в сфере «доставки». Значительный объем деятельности систем доставки был перенесен в офшоры, заместив системы прямой почтовой доставки, когда посылка приходит в личный почтовый ящик. Большая часть почтовых систем в развитых странах пребывает в глубоком кризисе, ставшем следствием этого и других системных замещений. Итак, у офшоризации труда есть три основных компонента – прямое, непрямое и системное замещение. В следующих разделах я рассмотрю две предпосылки к столь бурному процессу: контейнерные перевозки и теорию и практику свободной торговли.
Контейнеризация
Появление грузовых контейнеров сделало возможным поразительно дешевое производство и перевозку промышленных товаров по всему миру. Эта нехитрая инновация в сочетании с фрагментацией крупных корпораций радикально удлинила расстояния, на которые перемещаются готовые товары и их компоненты. В мире насчитывается порядка 5000 контейнерных судов67. Сегодня контейнеровоз может перевозить до 16 000 контейнеров, а крупнейшая судовладельческая компания Maersk планирует обзавестись «мегаконтейнеровозами» класса Triple-E. Они смогут перевозить по 18 000 контейнеров, будут высотой с 20-этажный дом и шириной с восьмиполосное шоссе; их разгрузка займет от четырех до пяти дней, и они не смогут заходить в большинство из существующих портов, которым поэтому потребуется реконструкция68.
Контейнеры, которые так просто погрузить и сгрузить с судов, поездов и грузовиков, практически свели на нет издержки на перевозку многих товаров, перекроили географическое соотношение экономик и предоставили потребителям в любой точке мира доступ к товарам при условии, что им это по средствам. Более 90 % грузов в мире перевозится морем на этих контейнерных судах, похожих на медленно движущиеся здания. Почти все товары в мире, включая большую часть промышленных товаров, перевозятся в рамках сочетающей различные виды транспорта системе контейнерных перевозок. Как отмечает Секула, «грузовой контейнер, американское новшество середины 1950-х годов… стал настоящим гробом для рабочей силы удаленных территорий, несущим скрытые свидетельства эксплуатации в дальних пределах мира»69. Во времена сверхдешевой нефти эти сверхпростые в технологическом плане контейнеры правят морями.
Двадцатифутовый эквивалент (TEU), единица измерения большегрузных контейнеров, является ключевым элементом более крупной социально-технологической системы. Эти «гробы труда» определяют и сами зависят от того, какими будут глобальное производство, потребление, снабжение, инвестиции, неравенство, статус и богатство. Подобно защитному панцирю вокруг артефактов, потребляемых преимущественно на богатом Севере, но производимых на глобальном Юге, контейнеровозы осуществляют величайшее в человеческой истории перемещение материальных объектов. В некотором смысле сегодня каждый живет в контейнеризованном мире.
Эта «система» состоит из товаров, судов, контейнерных портов и дешевой нефти70. Она опирается на эффект экономии от масштаба, низкие издержки на энергоносители и невысокие требования к обеспечению экологической безопасности, а также на потоки дешевого и зачастую нерегулируемого труда, преимущественно из развивающихся стран. Массовое производство силами низкооплачиваемых и в целом неквалифицированных трудящихся глобального Юга неразрывно связано с массовым консьюмеризмом на глобальном Севере. Связь между ними осуществляется через медленное, но уверенное движение по океанам этих громадных «контейнеров» желаний.
Контейнеры загружены товарами, произведенными в основном в Восточной Азии и предназначенными для всего остального мира, как это предполагает, например, бизнес-модель Walmart. Она основана на компьютеризованном управлении расширенными цепями поставок, обеспечивающими широчайший выбор комплектующих и готовой продукции71. Контейнерные суда постоянно курсируют по определенным маршрутам между немногими крупными портами, обычно расположенными немного вдалеке от центров крупных городов, а равно и несколько вдалеке от профсоюзных организаций. Все крупнейшие контейнерные порты – Шанхай, Сингапур, Гонконг и Шеньчжень – находятся в Азии.
В главе 9 мы увидим, как грузоперевозки сами по себе становятся одной из важнейших форм офшорной деятельности с невообразимо плохими условиями труда. Я рассмотрю роль практики регистрации судов в офшорах, которая впервые возникла после Первой мировой войны, но особое развитие получила после Второй мировой войны. Суда под «удобными флагами» на самом деле не принадлежат никакой стране и почти буквально находятся вне любых берегов. Мореплаватели образуют невидимую часть рабочей силы, а сложные переплетения прав собственности на суда позволяют их владельцам избегать связанных с собственностью обязательств, проверок и не беспокоиться об обеспечении достойных условий труда и об уплате налогов.
Свободная торговля
Важную роль в развитии офшоров сыграли дискурс и практика свободной торговли, в том числе утверждение о тенденции к общему сокращению числа торговых барьеров между странами. Это понятие – ключевое для неолиберализма, это часть системы глобального управления, призванной закрепить господство Запада на протяжении прошлого века за счет навязывания либерализации правил торговли по всему миру. Устранение многих торговых барьеров стало одной из причин распространения офшоризации труда.
Особое значение имели события в США, самой сильной экономике в мире, во многом опирающейся на нефтяные ресурсы. Нефть обеспечивает более 95 % энергии, расходуемой на перевозки, и буквально движет миром. Глобализацию и, конечно, распространение офшоров было бы невозможно представить в отсутствие такого дешевого и изобильного ресурса, использование которого подталкивает к последовательному стремлению к свободной торговле, которую поэтому стоит переименовать в «торговлю с высоким производством углекислого газа»72.
Более того, следование доктрине свободной торговли не вполне «свободно»; многим странам ее навязали США или ЕС, действуя в своих интересах. Она нередко выступает частью так называемого Вашингтонского консенсуса, с помощью которого осуществлялось управление мировым порядком на протяжении нескольких последних десятилетий73. Если где-то в мире есть ценные ресурсы, то США будет настаивать, чтобы они достались готовому заплатить самую высокую цену, а расчеты проходили в американских долларах; поэтому нужна свободная торговля. Уставы Всемирного банка, Международного валютного фонда и Всемирной торговой организации гласят, что каждый, у кого есть достаточно денег, особенно долларов, должен иметь законное право купить любые продукты, какие пожелает. Все двери открыты перед вами, если вы – одна из богатейших экономик мира и можете печатать доллары, открывающие любую дверь!
Далее, США создали множество государств-клиентов, активно прибегая к глобальному использованию военной силы и имея тысячи военных баз по всему миру. Время от времени это помогало США и их союзникам продвигать свободную торговлю. О свободной торговле и ее навязывании почти не говорят в демократическом обществе. США также занимается дестабилизацией режимов, не принимающих Вашингтонский консенсус, продвигающий и поддерживающий подобную «свободу торговли».
Также следует отметить, что США ведет торговые войны в случаях, когда необходимо навязать другим странам товары американских производителей. Примером служит нынешняя попытка заставить европейских потребителей покупать генетически модифицированные продовольственные то вары вопреки сопротивлению все еще сильного Евросоюза74.
Как отмечает Касас-Замора, свобода торговли достигает пика тогда, когда развитые экономики обладают значительными сравнительными преимуществами. Торговля продукцией сельского хозяйства намного менее свободна: в развитых странах оно активно субсидируется, что поощряет и поддерживает производство определенных культур и продуктов в ущерб производителям (часто – более мелким) из развивающихся стран. Равно свободная торговля невозможна там, где действуют драконовские законы по защите прав интеллектуальной собственности75. Лицемерие – вот суть «свободной торговли».
Процессы вывода труда в офшоры
Каким образом эти два процесса – распределенные цепи поставок и свободная торговля – направляют процесс вывода труда в офшоры? В экономической литературе принято различать товары для внешнего и для внутреннего рынка, что отчасти соответствует различению сфер производства и услуг. Однако границы между этими понятиями быстро изменяются, одним из следствий чего становится нарастающая офшоризация труда.
Тенденция к усилению офшоризации труда имеет несколько корней. Во-первых, во многих развивающихся странах имел место подъем торговли в особых экономических зонах, дававших стимулы перевести туда значительную часть производства и услуг (включая медицинские и образовательные услуги). В 1970-х годах развитие таких зон было официальной стратегией ООН. Подобные зоны обычно не рассматривались как часть территории государства, в котором были зарегистрированы; они были чем-то вроде псевдогосударства76. Две трети работников особых экономических зон сосредоточены в Китае, начиная с появления первой Шеньженьской особой зоны в 1979 году. Некоторые из них сегодня называются «городами» или «городками знаний» (knowledge village) в ряде арабских эмиратов, где размещаются «в офшоре» кампусы американских или британских университетов.
Во-вторых, система контейнерных перевозок привела к быстрому снижению расходов на транспортировку многих физических объектов – например, снизились реальные издержки производства электроники. Эти товары дают возможность получать услуги индустрии развлечений на дому, тем самым конкурируя с возможностью получить услуги той же индустрии, путешествуя и непосредственно участвуя в различных мероприятиях, проходящих в разных странах.
В-третьих, сегодня мировая торговля во многом носит цифровой характер и осуществляется в компьютерных сетях; потребителю не нужно куда-то ехать и лично получать товар. Примеры включают получение СМС-сообщений вместо писем, использование банковских интернет-сервисов вместо обращения в местные отделения банков, скачивание музыки вместо покупки в магазине звукозаписей.
В-четвертых, сегодня ряд промышленных товаров, таких как электронные книги, сам создает новые услуги, позволяя читать книги в электронной форме вместо бумажных изданий, купленных в книжном магазине, тогда как книжные магазины все чаще размещаются вдали от покупателя. В подобных случаях продукт обычно поступает к потребителю виртуально и не предполагает поход в книжный магазин для совершения покупки и приобретения «книги».
Наконец, в период господства неолиберализма произошла повсеместная коммодификация сфер жизни, которые традиционно считались «публичными» и носили коллективный характер. Сюда входят водоснабжение, обеспечение безопасности, здравоохранение, детский досуг, образование и развлечения. Сегодня все эти услуги чаще предоставляются международными корпорациями, чем местными организациями, и, как следствие, элементы системы доставки таких услуг географически сильно удалены от потребителей.
В совокупности эти процессы означают, что все больше продуктов становится возможным продать и доставить из офшоров, полностью или частично. По мере расширения набора услуг, продаваемых на внешних рынках, работникам сферы услуг в развитом мире приходится конкурировать с работниками промышленности и сферы услуг в других странах. Как утверждает Блайндер, «разграничительная линия между рабочими местами по созданию услуг, допускающих электронную доставку (и поэтому выводимых в офшоры), и рабочими местами по созданию услуг без такой возможности не совпадает с традиционным различением между высоко-и низкоквалифицированным трудом». Единственным исключением, не допускающим перевода в офшор, остаются услуги, в которых «личное, лицом к лицу взаимодействие либо обязательно, либо чрезвычайно желательно»77. По Блайндеру, примеры последних включают уход за детьми, физиотерапию, политическое лоббирование, обслуживание в ресторанах, услуги такси. В целом, утверждает он, в развитом мире следует уделять внимание образованию и обучению людей, занятых в сфере бытовых услуг, поскольку в будущем «человеческие навыки могут стать важнее, чем умения, связанные с владением компьютером»78.
Один из важных видов передаваемой в офшоры работы – это перевод рабочих мест по обслуживанию клиентов в аутсорсинговые колл-центры, когда личное консультирование заменяется консультированием по телефону. За последние 10–15 лет колл-центры стали чрезвычайно распространенным явлением; они составляют значимую часть новых рабочих мест, особенно в сферах финансовых услуг, розничной торговле и телекоммуникациях79. Более 70 % работников колл-центров составляют женщины, а структура рабочих мест оставляет относительно мало возможностей для карьерного роста. В экономиках с более жесткой координацией условия труда в колл-центрах лучше, но возможности работников по самостоятельному принятию решений остаются низкими, и работник обычно трудится в каком-то одном колл-центре меньше года.
Услуги, оказываемые по телефону, часто выводятся в офшоры. Доля колл-центров, обслуживающих клиентов из других стран, составляет три четверти в Индии, две пятых в Ирландии и более одной трети в Канаде (по данным 2007 года). Поскольку колл-центры географически мобильны, их размещение определяется языковыми и культурными связями, такими как связи между Францией и Марокко, Испанией и Латинской Америкой, Великобританией/США и прочими англоговорящими странами. Близость Канады к США в сочетании с единым языком, временными зонами и близкой культурой делает Канаду важным поставщиком офшорных услуг в сфере обслуживания для американского рынка. Географическая мобильность телефонных звонков также относительно упрощает отказ от внутреннего колл-центра и передачу функционала по приему звонков внешним исполнителям. Впрочем, по состоянию на 2007 год большая часть колл-центров оставались внутренними, за важным исключением колл-центров в Индии. Большинство наемных работников трудятся на субподрядчиков, их рабочие места больше и сгруппированы для извлечения экономии от масштаба80.
В Индии знание населением английского языка и развитие средств связи позволило предлагать услуги по работе с клиентами потребителям, удаленным на тысячи миль. Многие работники колл-центров в Индии имеют дипломы о высшем образовании и трудятся полный рабочий день, но они почти лишены права на принятие решений, и их действия жестко контролируются. Особые усилия прилагаются к тому, чтобы обучить рабочих скрывать, что они находятся в другой стране, вдалеке от клиентов из развитых стран. Исследования выявили стратегию «управления национальной идентичностью», в рамках которой работников сначала учат, а затем вменяют в обязанность принимать различные национальные идентичности в процессе работы. Постэр, проведя интервью с 80 работниками колл-центра, показывает, что принятие чужих «этнической принадлежности и гражданства» критически важно в организации труда в индийском колл-центре81. Это негативно сказывается на состоянии здоровья работников, их семейной жизни, психическом состоянии и ощущении национальной идентичности, поскольку все эти аспекты оказываются в некотором смысле вынесены в офшоры.
Наконец, стоит отметить, что, хотя когда-то имело смысл говорить о выводе труда из условного «Запада» в офшоры «Востока», теперь это уже не так. Сегодня существует множество форм офшоров, и самым необычным среди них является перемещение инвестиций и занятости из Китая в ряд других стран82. В штате Северная Каролина намечается открытие первого за много лет завода по производству компьютеров, и строит его китайская бизнес-группа Lenovo, ведущий производитель персональных компьютеров в мире83. Фрагментация или дезорганизация капиталистических корпораций означает, что офшоризация будет исходить в разных направлениях, а не только от (когда-то?) богатого Севера.
3D-печать
Считается, что сегодня становится все важнее быть близко к «рынкам» и чутко реагировать на их запросы, и это особенно важно применительно к месту размещения будущего производства. Фактор близости к рынкам означает, что офшоризация больше не является единственной возможной стратегией. Различные новые машины сегодня позволяют «напечатать» трехмерные формы или объекты, находясь в тысячах миль от места разработки модели. Модели передаются в цифровой форме и затем превращаются в объекты с помощью удаленной 3D-печати, и все это может происходить намного ближе к рынку сбыта.
Существуют различные технологии 3D-печати, которые различаются прежде всего способом послойного создания объекта из материала, подаваемого из картриджа84. Последовательное создание слоев образует трехмерный объект. Каждый слой представляет собой цифровой срез, сформированный на основе заданной компьютерной модели. Новые слои добавляются к объекту, пока он не будет напечатан целиком, или «произведен». Обычно технология состоит в добавлении связывающего агента к порошковому составу, который может включать нейлон, пластик, углеволокно, титан или нержавеющую сталь. Этот процесс известен как технология «аддитивного» производства в противоположность большинству существовавших ранее «субстрактивных» производственных процессов, которые предполагали обтесывание, обточку или ковку дерева, металла или иных материалов.
Технология 3D-печати была первоначально разработана в 1980-х и 1990-х годах для создания дешевых прототипов объектов до того момента, когда мастерские или фабрики освоят производство тысяч и более копий этих «реальных» объектов посредством субстрактивных процессов. Штучное производство прототипов очень дорогое, а 3D-печать его существенно удешевляет. Но после появления 3D-печати стало ясно, что производить можно намного более разнообразные формы и предметы.
Примерно пятая часть аддитивного производства сегодня – это производство конечной продукции, а не прототипов, и эта доля быстро растет85. Сегодня перечень объектов, которые можно напечатать, включает медицинские импланты, детали автомобилей, ювелирные украшения, футбольные бутсы под конкретную форму стопы, мебель, абажуры, батареи, детали летательных аппаратов, перчатки из нержавеющей стали, зубные коронки, велосипедные шлемы, мобильные телефоны с пользовательским дизайном и, вскоре, искусственные кровеносные сосуды86. Исследователи ожидают, что появится возможность печати целого крыла самолета или электромотора и даже целых зданий.
Эта производственная система обещает экономию на многих издержках, таких как подгонка объектов под требования конкретных заказчиков, печать или производство по требованию, способность с почти нулевыми издержками вносить небольшие модификации в продукты, экономия на сырье (поскольку остается мало отходов) и адаптация дизайна к требованиям местной среды. Также немаловажна возможность повторно использовать как оставшийся порошок, так и уже произведенные объекты87.
Но самую большую экономию обеспечивает тот факт, что объекты можно производить поблизости от потребителей; также потребители могут сами производить объекты на своих собственных «принтерах». Могут получить широкое распространение мастерские 3D-печати, расположенные на торговых улицах, в торговых центрах или в жилых домах.
В общем, появляется множество возможностей для существенно большей локализации производства. Для некоторых продуктов возможность отсканировать объект и затем сделать бесконечное число копий силами самих потребителей или недалеко от них приведет к значительному снижению издержек, а также сократит выбросы вредных веществ и потребление нефти ввиду отсутствия транспортировки (исходя из того, что примерно то же количество продуктов ранее производилось в других странах мира). 3D-печать может изменить правила игры, и возникнет совершенно новая «система», которая преобразит само понятие «производства». Андерсон говорит о ней как о «новой промышленной революции». По его словам, на основе технологии 3D-печати может сложиться система, которая обеспечит релокализацию производства и возможность организовать производство небольших объемов разнообразной продукции силами миллионов «создателей»88.
Следствием потенциально огромной экономии на транспортных расходах становится то, что в какой-то момент промышленные центры, предлагающие производство с низкими издержками (на пример, центры Дальнего Востока), утратят сравнительное преимущество в производстве объектов, которые, как описано выше, перевозятся в контейнерах за тысячи миль к рынку сбыта. Цифровые объекты можно перемещать практически бесплатно, хотя нефть остается основой для многих порошковых составов, используемых в процессе 3D-печати.
Как отмечает Джилс, все важнейшие инновации в науке и технологии имеют очень масштабные последствия, не сводимые к одной лишь «технике». Системные инновации, такие как рассмотренная здесь возможная трансформация производства, приведут к изменениям не только в технических продуктах, но также в «политике, пользовательских практиках, инфраструктуре, структуре отрасли, символических смыслах и т. д.»89. Журналы Te Economist и Wired единодушны в определении 3D-печати как потенциально новой социально-технической системы, «третьей промышленной революции», которая способна кардинально изменить масштаб и роль производства»90.
Заключение
В этой главе прослежено изменение природы производства и труда. Особое внимание уделено способам передачи труда и производства на аутсорсинг и в офшоры. Это стало возможным отчасти из-за фрагментации западных промышленных корпораций в сочетании с революцией в отрасли контейнерных перевозок, компьютеризованного управления поставками и приверженности доктрине свободной торговли. Модель бизнеса Walmart основана на протяженных цепях поставок, контейнеризации и офшорном производстве. В самом деле, сегодня крупнейшие корпорации занимаются розничной торговлей, но не имеют столь сложного разделения труда, какое свойственно производству. В завершение главы рассматривается вопрос о том, является ли 3D-печать, или аддитивное производство, той инновацией, которая вызовет новую длинную волну социально-технического развития «домашнего» производства. Как отмечают исследователи длинных волн, структура товаров и услуг, господствующих технологий, фирм и форм общественной деятельности на самом деле изменяется раз в пятьдесят лет. Способна ли технология 3D-печати вернуть домой часть труда, который на протяжении последних тридцати лет выводили в офшоры? Сможет ли исчезновение фабрик повернуть вспять процесс офшоризации труда? Дэвис утверждает, что 3D-печать создаст «высоко рассредоточенное производство», позволяющее размещать производственные системы в жилых домах, общественных центрах и местных фабриках. В главе 10 я обсуждаю возможность того, что эта технология вернет домой выведенные в офшоры системы, а также множество ее долгосрочных воздействий на размещение экономик и обществ в будущие десятилетия91.
Глава 4
Налоги в офшорах
Налоговые махинации: введение
Показательно, что тема налогов стремительно вышла на первый план политической повестки именно сейчас. Уплата налогов, а не труд привлекает больше всего внимания из всех процессов офшоризации. В мировых СМИ, особенно в новых медиа, почти каждый день муссируется очередная история, связанная с налогами, и зачастую фигурантами оказываются марки, отношение к которым во всех прочих отношениях сугубо положительное (из недавнего: компании Starbucks, Amazon, Apple, Google, Facebook, Twitter). Усилиями различных групп активистов (таких как Uncut в Великобритании), выявляющих случаи ухода от налогов среди частных лиц и корпораций, вопросы налогового права попадают в число самых актуальных вопросов политики и морали. Выражение «налоговые махинации» игнорирует разницу между формально законными действиями (уход от уплаты налогов) и явно незаконными (уклонение от налогов) и предполагает одинаково критическое отношение к обоим.
Даже Джордж Осборн, министр финансов Великобритании от консерваторов, описывает «агрессивную тактику ухода от налогов» как «противоречащую морали». Недавно он неожиданно пообещал перейти к «новому уровню прозрачности» и обязал нефтяные, горно- и газодобывающие компании раскрывать финансовые сведения по каждому отдельному проекту92. По его словам, несмотря на важность задачи по принуждению транснациональных корпораций к уплате налогов в пределах развитых стран, хуже всего приходится самым бедным регионам мира, которым нужно помочь в обеспечении уплаты налогов там, где на самом деле ведется хозяйственная деятельность. Осборн объявил о создании в составе G20 новой группы по трансфертному ценообразованию, которая займется поиском способов заставить компании отказаться от необоснованного вывода налогооблагаемых прибылей из одной страны в другую.
Дэвид Кэмерон, нынешний премьер-министр от Консервативной партии, также поучаствовал в британских дебатах по поводу уплаты налогов: он осудил крупную схему ухода от налогов через организации на острове Джерси. Однако стоит СМИ заглянуть дальше вопроса о суммах в налоговой декларации отдельно взятого богатого человека, как обнаруживается множество другого «грязного белья»93. Активист движения против уклонения от налогов Ричард Мерфи отметил, что комментарий премьер-министра открыл ящик Пандоры, след из которого приведет к дверям многих видных консерваторов: «Господин Кэмерон, кажется, уже понял, что за его словами последует огласка удручающего множества историй, в которых замешаны члены Консервативной партии. Люди, чего доброго, начнут задавать вопросы о его отце»94.
Отец Кэмерона, Иэн Кэмерон, действительно нажил состояние на уходе от налогов. Ему помогли новые веяния в сфере инвестиционной деятельности, государственное регулирование которой было смягчено в 1980-х годах, после того как в 1979 году правительство Маргарет Тэтчер отменило контроль над оборотом валюты в Великобритании. Так появилась возможность ввозить и вывозить деньги из страны без уплаты налогов и вне контроля правительства Великобритании. Иэн Кэмерон учредил и управлял инвестиционными фондами в нескольких налоговых убежищах. Он был председателем фонда Close International Asset Management с капиталом в несколько миллионов фунтов стерлингов на острове Джерси; старшим управляющим в фонде Blairmore Holdings Inc., зарегистрированном в Панаме и на сегодня оцениваемом в 25 млн фунтов стерлингов; акционером в Blairmore Asset Management в Женеве. Фонд Blairmore Holdings был учрежден в 1982 году. В 2006 году пространный проспект, призванный вдохновить инвесторов – владельцев крупных капиталов (не менее 100 тыс. долларов США) на покупку акций фонда, открыто сообщал, как именно инвестиции избегнут обложения налогами. В проспекте говорилось следующее: «Доход фонда либо доход с капитала не облагается налогами в случае, если таковой доход извлечен из источников вне территории Республики Панама». Фонд не был субъектом налогообложения Великобритании и поэтому не платил британские налоги на корпорации и на доход; а по панамскому законодательству он не платил налоги с доходов, полученных в других странах. После смерти Иэна Кэмерона в 2006 году его состояние оценивалось в 10 млн фунтов стерлингов. Впоследствии именно доходы от налоговых махинаций этих компаний, зарегистрированных в разных налоговых убежищах, пошли на оплату «элитарного» образования Дэвида Кэмерона и его дальнейшего продвижения на пост британского премьер-министра.
Ключевой особенностью периода неолиберализма стало резкое усиление притока и транзита денег и состояний в налоговые убежища, которых в мире насчитывалось порядка шести-семи десятков. Среди них – Швейцария, Джерси, Манхэттен, Каймановы острова, Британские Виргинские острова, Монако, Панама, Дубай, Лихтенштейн, Сингапур, Гонконг, Гибралтар, лондонский Сити и Делавэр. Появление так называемых секретных юрисдикций (французы называют их paradis fscal, налоговый рай) сыграло ключевую роль в процессе неолиберализации мировой экономики в период после 1980 года. Держать деньги в офшоре значило жить как в раю, в отличие от тягостной жизни вне офшора, сопряженной с уплатой высоких налогов. Налоговое убежище – область побега от гнета, область свободы, рай с низкими налогами, услугами по управлению активами, слабым регулированием, секретностью, а часто и с отличными пляжами. Такая система напрямую и активно препятствовала установлению прозрачности, делая частным то, что, по мнению большинства, должно оставаться публичным, прозрачным и видимым для налоговых властей95. Все эти острова сокровищ позволили классу богатых становиться еще богаче.
Примерно четверть современных государств так или иначе подпадают под приведенное ниже определение «налогового убежища»96. За последние тридцать лет появились новые игроки, многие из которых заняли ведущие позиции (Каймановы острова), тогда как прежние финансовые центры отчасти превратились в налоговые убежища (Лондон). Масштаб сумм, проходящих через офшоры, вырос с 11 млрд долларов США в 1968 году до 385 млрд долларов в 1978 году, 1 трлн долларов в 1991 году, 6 трлн долларов в 1998 году и 21 трлн долларов в 2010 году97. Таким образом, по самым скромным подсчетам, после поворотного 1968 года масштабы офшорной деятельности в денежном выражении выросли почти в две тысячи раз – с 11 млрд до 21 трлн долларов США.
Почти все крупные компании имеют офшорные счета или дочерние структуры в офшорах; более половины мировой торговли проходит через налоговые убежища; почти все владельцы крупных капиталов владеют офшорными счетами, позволяющими «планировать» налоговые выплаты; 99 из 100 крупнейших компаний Европы работают с дочерними компаниями в офшорах, а большая часть мира вне офшоров неразрывно встроена в процессы офшоризации денег и налогообложения98.
В целом от четверти до трети всех мировых состояний находятся «в офшорах»99. Масштаб офшоризации денег делает мир намного более неравным, чем могли помыслить исследователи прежних времен. Менее 10 млн людей владеют поразительным состоянием в 21 трлн долларов США в офшорах. Это соответствует суммарному ВВП США и Японии – первой и третьей крупнейших экономик мира100.
В следующем разделе я рассмотрю ключевые признаки «фасада» офшора; в частности, мы посмотрим, как Швейцария стала самым успешным «фасадом». Затем я разберу последствия для мировой экономики от сдвига от реальной экономики к финансовому капитализму, который предполагает переход от отечественной экономики к офшору, от денег как публичных средств к деньгам частным. Далее я на примере покажу, как налогообложение становилось предметом общественных дебатов по меньшей мере в нескольких странах. Известие о том, что некие компании и индивиды платят небольшие налоги или не платят их вовсе, все чаще считается «скандальным» и воспринимается как повод к легитимному протесту. В заключение главы мы обсудим, как офшоризация сегодня становится ключом к финансовому могуществу, и разберем позицию Кейнса, указывавшего на дисфункциональную роль финансовой деятельности в современной экономике.
«Фасад»
Залог успеха налогового убежища – его физический, виртуальный и метафорический «фасад»101. Хороший фасад сочетает безопасность и секретность, неподкупность и конфиденциальность. Как отмечают многие комментаторы, Швейцарии лучше прочих удалось создать и поддерживать устойчивый и долгоиграющий фасад. Самые эффективные фасады созданы давно и обладают множеством физических и символических признаков, подтверждающих их безопасность и секретность, неподкупность и конфиденциальность.
Респектабельное общество Швейцарии установило своего рода золотой стандарт этой деятельности, создав в XIX веке, в терминологии Шэксона, «театральное представление неподкупности». Это представление, или фасад, включает производящее сильное впечатление сочетание таких компонентов, как вежливое обращение, солидные юридические фирмы, ведение бизнеса на множестве языков, тщательная подготовка документов, крайняя осмотрительность, банки с многолетней историей, финансовые институты и бухгалтерские фирмы, стабильные правительства, качественное оказание государственных услуг, особенно транспортных, привычка не задавать неуместных вопросов и, как следствие, отсутствие необходимости лгать. Чем надежнее хранится тайна, тем меньше приходится лгать и тем меньше шанс быть пойманным на нежелании говорить правду.
Особое значение имеет чрезвычайно децентрализованная государственная организация в виде системы кантонов, вынужденных конкурировать между собой, предлагая более низкие налоговые ставки и более надежное соблюдение секретности. В Швейцарии кантоны платят две трети всех налогов, и они также располагают иными видами власти, позволяющими конкурировать за клиента, предлагая особо надежное соблюдение секретности. По итогам национального референдума в 2010 году подавляющее большинство швейцарских избирателей отвергли предложение установить минимальную ставку налога (22 %) на доходы свыше 315 тыс. долларов102.
Небольшой, сонный на вид кантон Цуг – ведущее налоговое убежище. Вплоть до 1960-х годов он был бедным сельскохозяйственным регионом, но сегодня превратился в убежище номер один среди всех налоговых убежищ Швейцарии. В Цуге сконцентрировано наибольшее число долларовых миллионеров и наблюдается максимальный уровень неравенства по доходу во всей Швейцарии. Здесь находятся 30 тыс. корпораций, включая такие известные каждому имена, как Alliance Boots, Foster Wheeler, Glen-core, Informa, Tomson Reuters, Tata, Transocean и Xstrata. Некоторые из этих корпораций владеют только почтовым ящиком на городской почте. Самая высокая ставка на личный доход в Цуге составляет 22 %, а большинство платит в среднем 15 %. По большей части в Цуге обосновались торговля товарами, фонды прямых инвестиций и подразделения крупных международных корпораций, занимающие в основном невысокие, современного вида здания, привлекательно расположенные неподалеку от озера Цуг103.
Нейтралитет Швейцарии во время войн сыграл важную роль – он позволил стране стать надежным и соблюдающим секретность банкиром для частных лиц и организаций, который нередко обслуживал одновременно обе воюющие стороны. Это отчетливо проявилось во время Первой мировой войны: во всей Европе росли налоги для покрытия военных расходов, и европейские элиты искали надежные и безопасные места для хранения денег, где можно будет скрыться от налогов на содержание армий, ведущих «свою собственную войну».
Но роль Швейцарии во время Второй мировой войны поставила эту позицию под угрозу. Большая часть денег нацистов находилась на швейцарских банковских счетах, информация о чем появилась, медленно и вопреки немалому сопротивлению, лишь после окончания войны104. Но почему-то роль Швейцарии в защите «кровавых денег» нацистов не повредила ее «фасаду» – напротив, она укрепила его репутацию как области высшей секретности. К 2007 году на счетах нерезидентов в швейцарских банках находилось 3,1 трлн долларов США, и половина из них поступила из европейских стран. По оценкам, по меньшей степени четыре пятых дохода и состояний на этих швейцарских счетах не декларируются перед «домашними» налоговыми властями105.
Хороший фасад предполагает единство стабильности и мобильности. Стабильность гарантирует, что в этом месте хорошо вести бизнес, что каждый может быть уверен в сохранности своих денег, что компании могут создаваться и перестраиваться без затруднений и в безопасности, что слову человека можно верить, что бизнес ведется в безопасном правовом поле и что банки не подвергнутся проверкам и не будут обвинены в мошенничестве. Мобильность гарантирует, что деньги могут надежно и безопасно входить в «остров сокровищ» и покидать его и что люди могут легко, безопасно и быстро въезжать и выезжать из страны. Для всего этого требуется как абсолютно надежная связь для денежных транзакций, так и качественная транспортная система, способная обслуживать частые визиты «инвесторов». Хороший «фасад», таким образом, нуждается в адекватном сочетании стабильности и мобильности, и на протяжении десятилетий это прекрасно удавалось Швейцарии (хотя в последнее время удача от нее отвернулась).
Другие убежища не могут похвастаться столь замечательными фасадами. Многие офшорные финансовые центры возникли недавно, часть – по инициативе Великобритании, США и стран, связанных с ними через имперское прошлое. Многие из них, по сути, представляли собой небольшие и бедные развивающиеся страны, которым в постиндустриальную эпоху пришлось искать новое место в складывающейся глобальной экономике. Некоторые выбрали стратегию развития на основе «низких налогов» и «элитного туризма», причем зачастую и то и другое было адресовано одному и тому же классу офшорной публики.
Эти офшорные финансовые центры развили достаточные финансовые и юридические компетенции, чтобы привлечь денежные потоки, предлагая уход или уклонение от правил и норм налогового законодательства. Как подчеркивают Палан, Мерфи и Шеванье, налоговые убежища целенаправленно создавали покрытые завесой тайны структуры, которые были нацелены на упрощение сделок с участием нерезидентов данной страны. Для существования подобных убежищ, или секретных юрисдикций, требуются целенаправленные усилия бухгалтеров, банкиров, юристов и специалистов по вопросам налогообложения по созданию системы управления, изначально непрозрачной и приносящей выгоды тем, кто не является «гражданином» данной страны106. Палан подытоживает: «Юристы, бизнесмены и преступники, происходящие, как правило, из ключевых капиталистических стран, распространяли технологии работы в офшорах… «обучали» правящие группировки многих якобы суверенных и независимых стран третьего мира создавать офшорные структуры»107. Такая стратегия развития имела смысл для многих микрогосударств, имевших преимущество в виде исторических связей и налаженного транспортного сообщения с «головной» страной. Тогда же эти страны стали превращаться в значимые направления туризма. Корпорации и владельцы крупных состояний глобального Севера попали в зависимость от офшорных финансовых центров, многие из которых находились в довольно бедных развивающихся странах. Считается, что в 2013 году в мире было 12 млн владельцев крупных состояний, каждый из которых держал по меньшей мере 1 млн долларов США в инвестиционных активах. Совокупное состояние этого «класса богатых» составляет 46 трлн долларов США, что соответствует двум третям годового ВВП всего мира108.
Сильные игроки в различных микрогосударствах использовали связи времен Британской империи, чтобы создать свои «фасады» и гарантировать их прочность. В числе преуспевающих налоговых убежищ есть колониальные форпосты, в которых фасад лондонского Сити сочетается с крайне низкими налоговыми ставками, слабым регулированием и неподотчетной населению местной властью. А лондонский Сити (где управление очень далеко от демократического, а избирателями выступают корпорации, которых больше, чем людей) служит подходящим фасадом для многих налоговых убежищ из развивающихся стран. В целом все выглядит так, будто «вкладчикам комфортнее вкладывать деньги там, где витает дух серьезной юрисдикции наподобие Великобритании, но где не действуют британские правила и нормы (или британские налоговые ставки)»109. Коронные владения (Джерси) или заморские территории Великобритании (Каймановы острова) в совокупности составляют порядка трети глобального рынка офшорных финансовых услуг110.
Многие налоговые убежища – это острова (Кипр), гряды островов (острова Теркс и Кайкос) либо небольшие анклавы в пределах более крупного образования (Гибралтар). Подобные «микрогосударства» позволяют выводить вопросы управления финансами, налогообложением, потреблением, правами въезда и выезда и безопасностью за пределы поля зрения большей части населения мира. Как правило, они не являются демократическими, а их система управления государством в состоянии исключать тех, кто почему-то не подходит. В небольших обществах, где каждый всех знает, мало кто решается выступить против слабого нормативного регулирования из боязни быть подвергнутым остракизму. Жизнь в этих обществах сродни жизни рыбок в аквариуме – и те, кому это не нравится, вольны его покинуть111. Налоговые убежища умеют поддерживать фасад «респектабельности» – обязательное условие для тех, кто переводит крупные суммы денег в офшоры.
История Каймановых островов отлично иллюстрирует ход офшорных процессов за последние сорок лет112. Эта бедная, слаборазвитая территория на группе островов формально стала офшорным финансовым центром в 1967 году (хотя она вообще никогда не собирала никаких налогов на доходы). Ее становление в качестве офшорного центра поддержали министерство финансов США и Банк Англии, но против выступила собирающая налоги Государственная налоговая служба.
Самым могущественным человеком на Каймановых островах является губернатор, назначаемый королевой. Он председательствует в кабинете из избираемых местным населением граждан Каймановых островов, решает значимые вопросы государственного управления и руководит назначениями на все важные посты в государстве. Это странное место, где национальный гимн – «Боже, храни королеву» – имеет население численностью всего 53 тыс. человек. Без британского фасада этот офшорный центр не смог бы функционировать, и его пляжи наполняли бы лишь полчища малярийных комаров.
Но Каймановы острова превратились в пятый по величине финансовый центр мира, где на депозитах размещено почти 2 трлн долларов113 и зарегистрировано 80 тыс. компаний. Их уровень жизни в расчете на душу населения – один из самых высоких в мире, и практически отсутствует безработица. Там также нет законодательства о защите прав потребителей, социального обеспечения и законодательства о труде. Каймановы острова получают доход от регистрации компаний, каждая из которых выступает как юридическое лицо, отделенное и от учредителя, и от акционеров. Зарегистрированные на Каймановых островах компании никому не принадлежат и способны менять форму и устройство, будучи изменчивыми, адаптивными и очень гибкими. Большинство компаний не платит налоги со своих доходов, прибылей и доходов с капитала при условии, что их основной бизнес расположен в другой стране114. Согласно данным, раскрытым в ходе скандала в июле 2012 года вокруг банка HSBS, Каймановы острова сыграли ключевую роль в активном тайном отмывании денег южноамериканских наркоторговцев.
Жизнь многих из этих микрогосударств зависит от офшорной финансовой активности. Офшорные финансовые услуги занимают главенствующее положение в местной экономике и в местном государстве. Примером служит случай Британских Виргинских островов, которые в 1984 году учредили новый вид международной компании и с тех пор процветают. Сегодня на Британских Виргинских островах, чье население составляет всего 23 тыс. человек, зарегистрирован 1 млн компаний. Их правительство, как правило, понятия не имеет, кто владеет освобожденными от налогов компаниями и чем они занимаются; почти во всех компаниях есть номинальное руководство. Единственная значимая информация в официальном регистре – это имя агента компании, местной фирмы, которая организует регистрацию корпорации и ежегодно собирает комиссию. Какую-либо информацию о компании эти агенты не предоставляют115.
Британские Виргинские острова, похоже, сыграли ключевую роль в недавнем взлете цен на недвижимость в центральном Лондоне, когда были проведены сделки по тайной покупке недвижимости на сумму 7 млрд фунтов стерлингов, что позволило настоящему владельцу уклониться от уплаты государственной пошлины, налога на доход от прироста капитала и налога на наследство. Покупатели недвижимости скрывают свою принадлежность даже в официальном кадастровом регистре Великобритании, числясь под вымышленными именами. Почти 100 тыс. офшорных организаций тайно владеют недвижимостью в Великобритании. Британские банки охотно кредитуют этих таинственных, уходящих от налогов покупателей, действия которых взвинчивают цены на недвижимость и поддерживают рынок «сверхэлитного» жилья, что способствует вытеснению с рынка жилья Лондона платящих налоги «простых людей», составляющих большинство населения116.
В некоторых случаях офшорная финансовая деятельность может вытеснять из местной экономики производство, услуги и индустрию туризма, как это произошло на острове Джерси. Требования ОЭСР, ЕС и «Большой двадцатки» сократить размах налоговых махинаций в микрогосударствах должны сопровождаться мерами помощи в диверсификации экономики этим небольшим экономикам, попавшим в зависимость от офшорных финансовых услуг. Эти государства буквально заперты в офшорах, и им непросто будет переключиться на другие сферы деятельности, переобучить население, накопить новые знания и разорвать связи с крупными банками, отмывающими деньги117. Им нужна альтернативная стратегия роста, которую зачастую трудно разработать и реализовать странам, уже «развращенным» положением офшорного финансового центра.
Крайняя форма микрогосударства – недавно спущенный на воду круизный лайнер «Мир», который может использоваться для постоянного проживания. Он подобен «роскошному частному острову, способному самостоятельно передвигаться, безусловно изолированному, но обладающему качествами территории государства. Острова занимают важное место в мечтах звезд и сверхбогатых людей о побеге и полном контроле над обстановкой»118. Лайнер «Мир» почти постоянно находится в движении по мировым океанам, свободный от национальных юрисдикций, налоговых режимов, моральных обязательств перед нацией, местными жителями, а также от ограничений размаха потребления. Он подключен к современным информационным сетям и предназначен для постоянного офшорного проживания владельцев крупных состояний. Планируется постройка еще семи подобных «судов» – мест, позволяющих уйти от мира, перемещаясь по нему подобно «движущемуся фасаду».
В главе 5 показано, как в спортивных «лагерях», где проходят крупные мероприятия наподобие Олимпийских игр и чемпионатов мира, возникают «временные» налоговые убежища. Как правило, на освобождении от налогов настаивают организующие мероприятие международные организации, в свою очередь, расположенные в офшорах, обычно в налоговых гаванях Швейцарии. Сорок семь глобальных спортивных организаций зарегистрированы именно в Швейцарии119.
Что касается «британских» территорий, то ключевые позиции в банках и их структурах управления часто занимают местные жители, получившие британские высшие ордена. Почтение к титулу помогает упрочить «фасад» территории. Известный пример – техасец Аллен Стэнфорд, удостоенный в 2006 году титула кавалера ордена Нации Антигуа и Барбуда 2-й степени. Создание внушительного фасада с опорой на британскую систему почетных степеней позволило Стэнфорду, находясь в Антигуа, создать одну из крупнейших финансовых пирамид в истории. В дальнейшем он был обвинен в мошенничестве в размере 7 трлн долларов США, приговорен к 110 годам тюремного заключения и к лишению почетного звания; и такие случаи происходят все чаще и чаще!
Согласно недавнему докладу организации Christian Aid в число первых десяти налоговых убежищ мира входит Гонконг120. Его нынешняя роль в качестве офшорной территории для Китая похожа на ту роль, которую он выполнял в отношениях с Великобританией до возвращения в собственность Китая в 1997 году. Китайским элитам нужен свой собственный офшорный центр, управляемый на расстоянии и сочетающий элементы британского и китайского фасадов, чтобы скрывать факт ухода и уклонения от налогов. Налоговые махинации чрезвычайно распространены в Китае, и в них задействованы многие ведущие представители корпораций и политики.
Таким образом, почти все крупные страны организуют для себя одно или несколько налоговых убежищ в пределах своей сферы интересов. У Китая есть налоговые убежища Гонконг и Макао, у Португалии – Мадейра, у Нидерландов – Нидерландские Антильские острова, у Великобритании – Нормандские острова, у Италии – Сан-Марино, у США – штаты Невада и Делавэр, у Испании – Канарские острова, к услугам многих европейских стран – Лихтенштейн и Люксембург и т. д. Управление офшорными территориями часто осуществляется в порядке «расширенной государственности», когда они управляются ведущим государством, таким как США, Великобритания, Франция, Нидерланды и Китай, или оказываются все сильнее привязаны к нему.
В свою очередь, «система расширенной государственности» позволяет почти всем представителям национальной корпоративной и политической элиты воспользоваться надежными механизмами по выводу значительной части их состояний в офшоры, тем самым уходя или уклоняясь от уплаты налогов. Эта схема представляется практически универсальной, причем как для развитых, так и для развивающихся стран. Например, считается, что крупнейшие депозиты в иностранных банках размещены в Индии, которая ежегодно теряет из-за налоговых убежищ 500 трлн долларов США121.
В Индии поразительно высока доля избранных политиков, имеющих криминальное прошлое. Здесь совершение преступления не является дискриминирующим обстоятельством122. В Китае вывод в офшоры доходов от коррупционной деятельности чиновников связан со странной историей британца Нила Хейвуда. Предположительно, его убила Гу Кайлай, супруга Бо Силая, который на тот момент был секретарем Коммунистической партии в Чунцине, самом быстрорастущем промышленном центре мира123. Семью Бо обвинили в выводе в офшоры, особенно в Гонконг, активов стоимостью порядка 136 млн долларов США124.
Попутно отметим, что нет единого определения налогового убежища, а с самим этим термином сейчас ведется ожесточенная борьба125. Многие секретные юрисдикции стремятся поддерживать иллюзию, что они не более чем законопослушный офшорный финансовый центр. Но при беглом изучении онлайн-рекламы этой юрисдикции обычно обнаруживается текст, где упоминается минимальный уровень регулирования, низкие налоги и скромные требования к раскрытию информации. Успешное налоговое убежище в офшоре часто имеет следующие признаки: нет налогов на доход, прибыль и наследство; банки предлагают различные валюты и проводят операции онлайн, не требуя от клиента лично посещать банк; счета в банках открываются на основе минимального пакета документов; действует режим банковской тайны и нет соглашений об обмене налоговой информацией с другими странами (около сорока налоговых убежищ не имеют таких соглашений); банковский счет может открыть анонимный владелец «акции на предъявителя», имена клиентов не передаются ни в один государственный регистр или базу данных126. Налоговое убежище ставит обеспечение безопасности превыше всего.
Итак, ведущие государства создают и обеспечивают работу своих собственных островов сокровищ, зачастую используя географическую близость, либо налаженную транспортную связь, либо символические связи с «родиной». В период неолиберализации экономик тенденция к обзаведению «домашними» офшорными налоговыми гаванями усилилась. Ключевую роль в поддержке и предоставлении гарантий прочности фасада играет колониальная или постколониальная власть. Сегодня, в глобализующемся мире, офшорные банковские услуги – это серьезный бизнес, и между многочисленными островами сокровищ идет нешуточная конкуренция.
Большая часть финансовых элит в исторически господствующих странах сильно заинтересованы в создании и поддержании своих собственных островов сокровищ. Это убежища, где удобно хранить и выводить из страны деньги, не привлекая внимания общественности и не вызывая скандала. До недавних пор подобные удобные схемы по большей части держали в тайне; преобладала тактика «замалчивания»127. Так делали бизнес в мире, где главенствовал финансовый сектор. И хотя ОЭСР, правительство США, ЕС и правительства ряда европейских стран предприняли робкие попытки ужесточить регулирование офшорных банков, нет оснований полагать, что их действия значимо сократили масштаб ухода и уклонения от налогов. Секретность – обязательная составляющая власти финансового сектора и диктатуры финансовых рынков, к рассмотрению которой мы переходим
https://fictionbook.ru/author/djon_urri/ofshoryi/read_online.html?page=0