В предыдущих главах показано, как сложилась и поддерживалась совокупность офшорных экономик, людей и мест. Особенно сильно офшоры изменяли периферийные или пограничные области. Подъем офшоров – не следствие стечения обстоятельств и не случайность, а центральный элемент в процессе формирования наднациональной глобальной экономики и ее перестройки по неолиберальному рецепту. В этой главе рассматриваются изменения в размещении и форме промышленного производства.
До XVIII века в Европе и Северной Америке большую часть вещей изготовляли ремесленники, работавшие неподалеку и использовавшие местное сырье. В числе таких квалифицированных работников были те, кто занимался производством железа (товары из металла), кузнецы (работа по металлу), бондари (производство бочек), сапожники (производство обуви) и т. д. Ни сырье, ни готовые предметы не покидали той области, где были добыты и произведены, а глубина разделения труда была относительно небольшой, ограничиваясь этими преимущественно мужскими по составу ремесленными цехами.
Начавшийся в Англии в конце XVIII века резкий переход к промышленному производству означал, что многие из этих умений утратили свое значение. Все больше рабочих перемещались на значительные расстояния ради места на «темных фабриках сатаны», в новых мастерских и на фабриках, которые работали на угле и далее в XX веке – на электричестве.
Здесь промышленное производство осуществлялось посредством новой комбинации рабочих и машин, стандартизованных действий и этапов сборки. Намного усложнилась организация труда, что впервые отметил в 1776 году один из родоначальников классической политэкономии Адам Смит, описывая разделение труда на булавочной фабрике54. Он показал, что производство булавки возможно разделить примерно на 18 различных операций, каждую из которых на некоторых фабриках выполнял отдельный человек. Сложившееся в итоге разделение труда обеспечило подобным фабрикам, производящим продукцию в большом объеме, серьезную экономию от масштаба. Сырье и готовую продукцию перевозили на далекие расстояния с помощью лодок по каналам, а позднее с применением паровой тяги по новым железным дорогам.
В XX веке перевозку сырья и готовой продукции на нужное расстояние осуществляли на грузовых автомобилях по все более сложно устроенным системам автомобильных дорог Северной Америки, затем Западной Европы и всего остального мира. Многие фабрики работали на сырье, вывезенном из колониальных владений империй, которые особенно усилились в XIX веке. «Ресурсы» доставлялись морем на пароходах, использовавших в качестве топлива нефть, и превращались в промышленные товары, часть которых продавали обратно населению колоний.
В 1960-х годах на фабриках появились сложные механизмы и компьютеры и возникло автоматизированное массовое производство, ослабившее позиции высококвалифицированных рабочих и заменившее высококвалифицированный труд стандартизованными и автоматизированными сборочными линиями. Во времена золотого века Детройта – столицы автомобильного производства и образца компьтеризованной фабричной автоматизации – массовым производством, которое координировали компьютеры и предполагало единство места производства и сборки деталей, занимались становившиеся все крупнее корпорации. Эти огромные американские корпорации (и схожие с ними структуры в Европе) обеспечивали организацию производства, наем и управление рабочей силой, продажи; заботились о социальном обеспечении и сбережениях работников. В них работали «люди корпорации», которые могли на протяжении всей карьеры трудиться в пределах вертикально интегрированных организаций, гарантировавших солидные компенсации и социальное обеспечение своим рабочим, преимущественно мужчинам, и их семьям (за счет так называемого семейного жалования)55. Подобные крупные и относительно стабильные организации, производящие промтовары с низкими издержками, стали ключевым элементом строя, который Лэш и Урри назвали «организованным капитализмом»56.
Однако в конце 1970-х годов началась дезорганизация западного капитализма, что впервые проявилось в США; американские промышленные корпорации распадались на фрагменты, а собственность переходила к финансовым институтам, чьи интересы сводились к увеличению краткосрочной «акционерной стоимости». Крупные корпорации сдают позиции, и за последние двадцать лет их количество уменьшилось вдвое57. Сократилось число организаций, корпоративная культура которых подразумевает относительно щедрые компенсации работникам. Сеннет и другие с сожалением говорят о деградации долгосрочной вовлеченности и характера людей, которую обусловил этот новый экономический уклад58.
Кроме того, производство в США переместилось из «ржавого пояса» в штаты «солнечного пояса». Предприятия новых высокотехнологичных отраслей сосредоточены в южных и западных штатах Северной Америки. Многие производства и города «ржавого пояса» США пережили ошеломительное снижение доходов и занятости населения. Особенно ярко символизирует этот сдвиг взлет и падение Детройта, первого «автомобильного города» в мире. Население Детройта сегодня сократилось с 2 миллионов до менее чем 750 тыс. человек, а его правительство в августе 2013 года объявило о банкротстве – исход вполне в духе того, что был предсказан в фильме 1987 года «Робот-полицейский» (Robocop)59.
Отчасти причиной стал перевод производств в офшоры – страны с дешевой рабочей силой, не организованной в профсоюзы, с более мягким регулированием и с более низкими налогами, часто в пределах свободных или особых экономических зон. Происходящее назвали «новым международным разделением труда»60. В сочетании с усложнением технологий дешевизна труда на глобальном Юге означала, что некоторые элементы производственного процесса можно вывести в офшоры. Последовавшее за внедрением цифровых технологий повышение точности, эффективности и скорости производства вытеснило ряд составляющих труда на тогдашнюю периферию мировой экономики.
Значительная часть производств была перенесена в страны, предлагавшие выполнение сборочных работ силами низкооплачиваемых работников с использованием местных источников энергии, преимущественно угля, и бравшие на себя сопряженные с таким производством риски для окружающей среды. Офшоризация производства стала ключом к росту экономической власти стран БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка). В то же время на глобальном Севере зачастую оставались штаб-квартиры этих компаний, контролирующие распределенное и удаленное производство посредством новых технологий связи, компьютерных сетей, воздушных перелетов для периодических посещений и морских перевозок для перемещения компонентов и готовой продукции.
В частности, Блайндер показывает, что переход к подобному офшорному производству может оказаться «следующей промышленной революцией»61. Он рассматривает этот процесс как столь же важный, как предыдущие трансформации целых экономик, такие как переход от сельскохозяйственного к промышленному производству или от промышленного производства к производству услуг. Он описывает переход к офшорам как процесс, кардинально меняющий правила игры. Как еще в 1998 году провидчески указывали Уолтер и Дороти Даймонды, будущий век станет «веком офшорных инвестиций»62.
В работе Блайндера и во многих последовавших обсуждениях проблема офшоризации рассматривается с точки зрения богатого Севера и возможных изменений в его жизни после вывода в офшоры различных видов деятельности, прежде всего обрабатывающих производств. Особое беспокойство вызывает перспектива «потери» рабочих мест в промышленности стран первого мира, а в последнее время – и в их секторах услуг. Причина видится в найме рабочей силы в развивающемся мире, порой в регионах с более слабым регулированием, где труд намного дешевле, менее организован, менее защищен законами и охотнее идет на уступки. Некоторые комментаторы описывают офшоризацию значительной части «труда» как несправедливую в отношении как работников, которых эксплуатируют и не обеспечивают безопасные условия труда, так и экономик богатого Севера, которые страдают от «недобросовестной конкуренции» и сопутствующего экономического спада.
Другие исследователи рассматривают офшоризацию в свете теории сравнительных преимуществ, согласно которой каждая экономика должна специализироваться на той деятельности, в которой у нее есть «сравнительное» экономическое преимущество. Соответственно, экономики развивают области специализации и концентрации, и в конечном счете все общества выигрывают за счет роста глобального дохода. Этот довод соотносится с утверждением о том, что свободная торговля товарами и услугами принесет экономический выигрыш всем странам, стоит лишь провести необходимые усовершенствования. Утверждается, что формирование нового разделения труда в конечном счете будет выгодно всем63.
Несомненно, за последние несколько десятилетий офшоризация привела к значимому сокращению числа рабочих мест в развитых обществах. Причиной послужили три компонента офшоризации, которые многие недостаточно разделяют. Во-первых, имел место целенаправленный экспорт рабочих мест, когда компания передавала часть работ внешним исполнителям, обычно потому, что в другой стране труд по разным причинам обходился «дешевле». Происходило «прямое замещение» рабочих мест, особенно на производстве, тогда как управление и исследования могли оставаться «дома», в развитых странах. В Великобритании примером такого подхода является компания Dyson, мировой лидер в производстве высокотехнологичных пылесосов. В 2002 году она передала производство в Малайзию, а исследовательские и управленческие функции остались в городе Уилтшир в Великобритании64. Компания по-прежнему позиционирует себя и воспринимается государственными органами Великобритании как «британская».
Во-вторых, имело место «непрямое замещение». Оно происходило за счет роста числа фабрик и сервисных центров в других странах, которые были частью одной и той же отрасли, но со временем начали успешно конкурировать с более дорогой продукцией и услугами организаций в развитом мире. Примером служит подъем автомобильного производства в Китае, тем более что Китай сегодня является крупнейшим в мире рынком автомобилей65. По мере смещения автомобильного производства «на восток» китайский автопром все чаще вытесняет западных автопроизводителей со сложившихся рынков, за исключением рынка США. Этому процессу предшествовало успешное развитие автомобильного производства в Японии и превращение корпорации Toyota в ведущего автопроизводителя в мире66.
Третий вид офшоризации состоит в разработке новых продуктов и услуг, которые, по прошествии значительного времени, замещают сферы экономической деятельности и категории рабочей силы, существующие в развитом мире. Значительная часть истории экономического развития – это история новых социально-технических систем, развитие которых вытесняло, нередко окольными путями, существующие корпорации, системы и категории работников. Я обозначаю этот процесс термином «системное замещение», примером которого является охвативший весь мир рост новой «отрасли» – скачивания контента в Интернете в начале 1990-х годов. Появление этой новой совокупности действий и возможностей привело к долгосрочному спаду в отрасли недорогих магазинов музыкальных записей, а также многих почтовых компаний. Одна система коммуникации заместила другую, изменив тем самым мировое распределение производства и труда в сфере «доставки». Значительный объем деятельности систем доставки был перенесен в офшоры, заместив системы прямой почтовой доставки, когда посылка приходит в личный почтовый ящик. Большая часть почтовых систем в развитых странах пребывает в глубоком кризисе, ставшем следствием этого и других системных замещений. Итак, у офшоризации труда есть три основных компонента – прямое, непрямое и системное замещение. В следующих разделах я рассмотрю две предпосылки к столь бурному процессу: контейнерные перевозки и теорию и практику свободной торговли.