Залог успеха налогового убежища – его физический, виртуальный и метафорический «фасад»101. Хороший фасад сочетает безопасность и секретность, неподкупность и конфиденциальность. Как отмечают многие комментаторы, Швейцарии лучше прочих удалось создать и поддерживать устойчивый и долгоиграющий фасад. Самые эффективные фасады созданы давно и обладают множеством физических и символических признаков, подтверждающих их безопасность и секретность, неподкупность и конфиденциальность.
Респектабельное общество Швейцарии установило своего рода золотой стандарт этой деятельности, создав в XIX веке, в терминологии Шэксона, «театральное представление неподкупности». Это представление, или фасад, включает производящее сильное впечатление сочетание таких компонентов, как вежливое обращение, солидные юридические фирмы, ведение бизнеса на множестве языков, тщательная подготовка документов, крайняя осмотрительность, банки с многолетней историей, финансовые институты и бухгалтерские фирмы, стабильные правительства, качественное оказание государственных услуг, особенно транспортных, привычка не задавать неуместных вопросов и, как следствие, отсутствие необходимости лгать. Чем надежнее хранится тайна, тем меньше приходится лгать и тем меньше шанс быть пойманным на нежелании говорить правду.
Особое значение имеет чрезвычайно децентрализованная государственная организация в виде системы кантонов, вынужденных конкурировать между собой, предлагая более низкие налоговые ставки и более надежное соблюдение секретности. В Швейцарии кантоны платят две трети всех налогов, и они также располагают иными видами власти, позволяющими конкурировать за клиента, предлагая особо надежное соблюдение секретности. По итогам национального референдума в 2010 году подавляющее большинство швейцарских избирателей отвергли предложение установить минимальную ставку налога (22 %) на доходы свыше 315 тыс. долларов102.
Небольшой, сонный на вид кантон Цуг – ведущее налоговое убежище. Вплоть до 1960-х годов он был бедным сельскохозяйственным регионом, но сегодня превратился в убежище номер один среди всех налоговых убежищ Швейцарии. В Цуге сконцентрировано наибольшее число долларовых миллионеров и наблюдается максимальный уровень неравенства по доходу во всей Швейцарии. Здесь находятся 30 тыс. корпораций, включая такие известные каждому имена, как Alliance Boots, Foster Wheeler, Glen-core, Informa, Tomson Reuters, Tata, Transocean и Xstrata. Некоторые из этих корпораций владеют только почтовым ящиком на городской почте. Самая высокая ставка на личный доход в Цуге составляет 22 %, а большинство платит в среднем 15 %. По большей части в Цуге обосновались торговля товарами, фонды прямых инвестиций и подразделения крупных международных корпораций, занимающие в основном невысокие, современного вида здания, привлекательно расположенные неподалеку от озера Цуг103.
Нейтралитет Швейцарии во время войн сыграл важную роль – он позволил стране стать надежным и соблюдающим секретность банкиром для частных лиц и организаций, который нередко обслуживал одновременно обе воюющие стороны. Это отчетливо проявилось во время Первой мировой войны: во всей Европе росли налоги для покрытия военных расходов, и европейские элиты искали надежные и безопасные места для хранения денег, где можно будет скрыться от налогов на содержание армий, ведущих «свою собственную войну».
Но роль Швейцарии во время Второй мировой войны поставила эту позицию под угрозу. Большая часть денег нацистов находилась на швейцарских банковских счетах, информация о чем появилась, медленно и вопреки немалому сопротивлению, лишь после окончания войны104. Но почему-то роль Швейцарии в защите «кровавых денег» нацистов не повредила ее «фасаду» – напротив, она укрепила его репутацию как области высшей секретности. К 2007 году на счетах нерезидентов в швейцарских банках находилось 3,1 трлн долларов США, и половина из них поступила из европейских стран. По оценкам, по меньшей степени четыре пятых дохода и состояний на этих швейцарских счетах не декларируются перед «домашними» налоговыми властями105.
Хороший фасад предполагает единство стабильности и мобильности. Стабильность гарантирует, что в этом месте хорошо вести бизнес, что каждый может быть уверен в сохранности своих денег, что компании могут создаваться и перестраиваться без затруднений и в безопасности, что слову человека можно верить, что бизнес ведется в безопасном правовом поле и что банки не подвергнутся проверкам и не будут обвинены в мошенничестве. Мобильность гарантирует, что деньги могут надежно и безопасно входить в «остров сокровищ» и покидать его и что люди могут легко, безопасно и быстро въезжать и выезжать из страны. Для всего этого требуется как абсолютно надежная связь для денежных транзакций, так и качественная транспортная система, способная обслуживать частые визиты «инвесторов». Хороший «фасад», таким образом, нуждается в адекватном сочетании стабильности и мобильности, и на протяжении десятилетий это прекрасно удавалось Швейцарии (хотя в последнее время удача от нее отвернулась).
Другие убежища не могут похвастаться столь замечательными фасадами. Многие офшорные финансовые центры возникли недавно, часть – по инициативе Великобритании, США и стран, связанных с ними через имперское прошлое. Многие из них, по сути, представляли собой небольшие и бедные развивающиеся страны, которым в постиндустриальную эпоху пришлось искать новое место в складывающейся глобальной экономике. Некоторые выбрали стратегию развития на основе «низких налогов» и «элитного туризма», причем зачастую и то и другое было адресовано одному и тому же классу офшорной публики.
Эти офшорные финансовые центры развили достаточные финансовые и юридические компетенции, чтобы привлечь денежные потоки, предлагая уход или уклонение от правил и норм налогового законодательства. Как подчеркивают Палан, Мерфи и Шеванье, налоговые убежища целенаправленно создавали покрытые завесой тайны структуры, которые были нацелены на упрощение сделок с участием нерезидентов данной страны. Для существования подобных убежищ, или секретных юрисдикций, требуются целенаправленные усилия бухгалтеров, банкиров, юристов и специалистов по вопросам налогообложения по созданию системы управления, изначально непрозрачной и приносящей выгоды тем, кто не является «гражданином» данной страны106. Палан подытоживает: «Юристы, бизнесмены и преступники, происходящие, как правило, из ключевых капиталистических стран, распространяли технологии работы в офшорах… «обучали» правящие группировки многих якобы суверенных и независимых стран третьего мира создавать офшорные структуры»107. Такая стратегия развития имела смысл для многих микрогосударств, имевших преимущество в виде исторических связей и налаженного транспортного сообщения с «головной» страной. Тогда же эти страны стали превращаться в значимые направления туризма. Корпорации и владельцы крупных состояний глобального Севера попали в зависимость от офшорных финансовых центров, многие из которых находились в довольно бедных развивающихся странах. Считается, что в 2013 году в мире было 12 млн владельцев крупных состояний, каждый из которых держал по меньшей мере 1 млн долларов США в инвестиционных активах. Совокупное состояние этого «класса богатых» составляет 46 трлн долларов США, что соответствует двум третям годового ВВП всего мира108.
Сильные игроки в различных микрогосударствах использовали связи времен Британской империи, чтобы создать свои «фасады» и гарантировать их прочность. В числе преуспевающих налоговых убежищ есть колониальные форпосты, в которых фасад лондонского Сити сочетается с крайне низкими налоговыми ставками, слабым регулированием и неподотчетной населению местной властью. А лондонский Сити (где управление очень далеко от демократического, а избирателями выступают корпорации, которых больше, чем людей) служит подходящим фасадом для многих налоговых убежищ из развивающихся стран. В целом все выглядит так, будто «вкладчикам комфортнее вкладывать деньги там, где витает дух серьезной юрисдикции наподобие Великобритании, но где не действуют британские правила и нормы (или британские налоговые ставки)»109. Коронные владения (Джерси) или заморские территории Великобритании (Каймановы острова) в совокупности составляют порядка трети глобального рынка офшорных финансовых услуг110.
Многие налоговые убежища – это острова (Кипр), гряды островов (острова Теркс и Кайкос) либо небольшие анклавы в пределах более крупного образования (Гибралтар). Подобные «микрогосударства» позволяют выводить вопросы управления финансами, налогообложением, потреблением, правами въезда и выезда и безопасностью за пределы поля зрения большей части населения мира. Как правило, они не являются демократическими, а их система управления государством в состоянии исключать тех, кто почему-то не подходит. В небольших обществах, где каждый всех знает, мало кто решается выступить против слабого нормативного регулирования из боязни быть подвергнутым остракизму. Жизнь в этих обществах сродни жизни рыбок в аквариуме – и те, кому это не нравится, вольны его покинуть111. Налоговые убежища умеют поддерживать фасад «респектабельности» – обязательное условие для тех, кто переводит крупные суммы денег в офшоры.
История Каймановых островов отлично иллюстрирует ход офшорных процессов за последние сорок лет112. Эта бедная, слаборазвитая территория на группе островов формально стала офшорным финансовым центром в 1967 году (хотя она вообще никогда не собирала никаких налогов на доходы). Ее становление в качестве офшорного центра поддержали министерство финансов США и Банк Англии, но против выступила собирающая налоги Государственная налоговая служба.
Самым могущественным человеком на Каймановых островах является губернатор, назначаемый королевой. Он председательствует в кабинете из избираемых местным населением граждан Каймановых островов, решает значимые вопросы государственного управления и руководит назначениями на все важные посты в государстве. Это странное место, где национальный гимн – «Боже, храни королеву» – имеет население численностью всего 53 тыс. человек. Без британского фасада этот офшорный центр не смог бы функционировать, и его пляжи наполняли бы лишь полчища малярийных комаров.
Но Каймановы острова превратились в пятый по величине финансовый центр мира, где на депозитах размещено почти 2 трлн долларов113 и зарегистрировано 80 тыс. компаний. Их уровень жизни в расчете на душу населения – один из самых высоких в мире, и практически отсутствует безработица. Там также нет законодательства о защите прав потребителей, социального обеспечения и законодательства о труде. Каймановы острова получают доход от регистрации компаний, каждая из которых выступает как юридическое лицо, отделенное и от учредителя, и от акционеров. Зарегистрированные на Каймановых островах компании никому не принадлежат и способны менять форму и устройство, будучи изменчивыми, адаптивными и очень гибкими. Большинство компаний не платит налоги со своих доходов, прибылей и доходов с капитала при условии, что их основной бизнес расположен в другой стране114. Согласно данным, раскрытым в ходе скандала в июле 2012 года вокруг банка HSBS, Каймановы острова сыграли ключевую роль в активном тайном отмывании денег южноамериканских наркоторговцев.
Жизнь многих из этих микрогосударств зависит от офшорной финансовой активности. Офшорные финансовые услуги занимают главенствующее положение в местной экономике и в местном государстве. Примером служит случай Британских Виргинских островов, которые в 1984 году учредили новый вид международной компании и с тех пор процветают. Сегодня на Британских Виргинских островах, чье население составляет всего 23 тыс. человек, зарегистрирован 1 млн компаний. Их правительство, как правило, понятия не имеет, кто владеет освобожденными от налогов компаниями и чем они занимаются; почти во всех компаниях есть номинальное руководство. Единственная значимая информация в официальном регистре – это имя агента компании, местной фирмы, которая организует регистрацию корпорации и ежегодно собирает комиссию. Какую-либо информацию о компании эти агенты не предоставляют115.
Британские Виргинские острова, похоже, сыграли ключевую роль в недавнем взлете цен на недвижимость в центральном Лондоне, когда были проведены сделки по тайной покупке недвижимости на сумму 7 млрд фунтов стерлингов, что позволило настоящему владельцу уклониться от уплаты государственной пошлины, налога на доход от прироста капитала и налога на наследство. Покупатели недвижимости скрывают свою принадлежность даже в официальном кадастровом регистре Великобритании, числясь под вымышленными именами. Почти 100 тыс. офшорных организаций тайно владеют недвижимостью в Великобритании. Британские банки охотно кредитуют этих таинственных, уходящих от налогов покупателей, действия которых взвинчивают цены на недвижимость и поддерживают рынок «сверхэлитного» жилья, что способствует вытеснению с рынка жилья Лондона платящих налоги «простых людей», составляющих большинство населения116.
В некоторых случаях офшорная финансовая деятельность может вытеснять из местной экономики производство, услуги и индустрию туризма, как это произошло на острове Джерси. Требования ОЭСР, ЕС и «Большой двадцатки» сократить размах налоговых махинаций в микрогосударствах должны сопровождаться мерами помощи в диверсификации экономики этим небольшим экономикам, попавшим в зависимость от офшорных финансовых услуг. Эти государства буквально заперты в офшорах, и им непросто будет переключиться на другие сферы деятельности, переобучить население, накопить новые знания и разорвать связи с крупными банками, отмывающими деньги117. Им нужна альтернативная стратегия роста, которую зачастую трудно разработать и реализовать странам, уже «развращенным» положением офшорного финансового центра.
Крайняя форма микрогосударства – недавно спущенный на воду круизный лайнер «Мир», который может использоваться для постоянного проживания. Он подобен «роскошному частному острову, способному самостоятельно передвигаться, безусловно изолированному, но обладающему качествами территории государства. Острова занимают важное место в мечтах звезд и сверхбогатых людей о побеге и полном контроле над обстановкой»118. Лайнер «Мир» почти постоянно находится в движении по мировым океанам, свободный от национальных юрисдикций, налоговых режимов, моральных обязательств перед нацией, местными жителями, а также от ограничений размаха потребления. Он подключен к современным информационным сетям и предназначен для постоянного офшорного проживания владельцев крупных состояний. Планируется постройка еще семи подобных «судов» – мест, позволяющих уйти от мира, перемещаясь по нему подобно «движущемуся фасаду».
В главе 5 показано, как в спортивных «лагерях», где проходят крупные мероприятия наподобие Олимпийских игр и чемпионатов мира, возникают «временные» налоговые убежища. Как правило, на освобождении от налогов настаивают организующие мероприятие международные организации, в свою очередь, расположенные в офшорах, обычно в налоговых гаванях Швейцарии. Сорок семь глобальных спортивных организаций зарегистрированы именно в Швейцарии119.
Что касается «британских» территорий, то ключевые позиции в банках и их структурах управления часто занимают местные жители, получившие британские высшие ордена. Почтение к титулу помогает упрочить «фасад» территории. Известный пример – техасец Аллен Стэнфорд, удостоенный в 2006 году титула кавалера ордена Нации Антигуа и Барбуда 2-й степени. Создание внушительного фасада с опорой на британскую систему почетных степеней позволило Стэнфорду, находясь в Антигуа, создать одну из крупнейших финансовых пирамид в истории. В дальнейшем он был обвинен в мошенничестве в размере 7 трлн долларов США, приговорен к 110 годам тюремного заключения и к лишению почетного звания; и такие случаи происходят все чаще и чаще!
Согласно недавнему докладу организации Christian Aid в число первых десяти налоговых убежищ мира входит Гонконг120. Его нынешняя роль в качестве офшорной территории для Китая похожа на ту роль, которую он выполнял в отношениях с Великобританией до возвращения в собственность Китая в 1997 году. Китайским элитам нужен свой собственный офшорный центр, управляемый на расстоянии и сочетающий элементы британского и китайского фасадов, чтобы скрывать факт ухода и уклонения от налогов. Налоговые махинации чрезвычайно распространены в Китае, и в них задействованы многие ведущие представители корпораций и политики.
Таким образом, почти все крупные страны организуют для себя одно или несколько налоговых убежищ в пределах своей сферы интересов. У Китая есть налоговые убежища Гонконг и Макао, у Португалии – Мадейра, у Нидерландов – Нидерландские Антильские острова, у Великобритании – Нормандские острова, у Италии – Сан-Марино, у США – штаты Невада и Делавэр, у Испании – Канарские острова, к услугам многих европейских стран – Лихтенштейн и Люксембург и т. д. Управление офшорными территориями часто осуществляется в порядке «расширенной государственности», когда они управляются ведущим государством, таким как США, Великобритания, Франция, Нидерланды и Китай, или оказываются все сильнее привязаны к нему.
В свою очередь, «система расширенной государственности» позволяет почти всем представителям национальной корпоративной и политической элиты воспользоваться надежными механизмами по выводу значительной части их состояний в офшоры, тем самым уходя или уклоняясь от уплаты налогов. Эта схема представляется практически универсальной, причем как для развитых, так и для развивающихся стран. Например, считается, что крупнейшие депозиты в иностранных банках размещены в Индии, которая ежегодно теряет из-за налоговых убежищ 500 трлн долларов США121.
В Индии поразительно высока доля избранных политиков, имеющих криминальное прошлое. Здесь совершение преступления не является дискриминирующим обстоятельством122. В Китае вывод в офшоры доходов от коррупционной деятельности чиновников связан со странной историей британца Нила Хейвуда. Предположительно, его убила Гу Кайлай, супруга Бо Силая, который на тот момент был секретарем Коммунистической партии в Чунцине, самом быстрорастущем промышленном центре мира123. Семью Бо обвинили в выводе в офшоры, особенно в Гонконг, активов стоимостью порядка 136 млн долларов США124.
Попутно отметим, что нет единого определения налогового убежища, а с самим этим термином сейчас ведется ожесточенная борьба125. Многие секретные юрисдикции стремятся поддерживать иллюзию, что они не более чем законопослушный офшорный финансовый центр. Но при беглом изучении онлайн-рекламы этой юрисдикции обычно обнаруживается текст, где упоминается минимальный уровень регулирования, низкие налоги и скромные требования к раскрытию информации. Успешное налоговое убежище в офшоре часто имеет следующие признаки: нет налогов на доход, прибыль и наследство; банки предлагают различные валюты и проводят операции онлайн, не требуя от клиента лично посещать банк; счета в банках открываются на основе минимального пакета документов; действует режим банковской тайны и нет соглашений об обмене налоговой информацией с другими странами (около сорока налоговых убежищ не имеют таких соглашений); банковский счет может открыть анонимный владелец «акции на предъявителя», имена клиентов не передаются ни в один государственный регистр или базу данных126. Налоговое убежище ставит обеспечение безопасности превыше всего.
Итак, ведущие государства создают и обеспечивают работу своих собственных островов сокровищ, зачастую используя географическую близость, либо налаженную транспортную связь, либо символические связи с «родиной». В период неолиберализации экономик тенденция к обзаведению «домашними» офшорными налоговыми гаванями усилилась. Ключевую роль в поддержке и предоставлении гарантий прочности фасада играет колониальная или постколониальная власть. Сегодня, в глобализующемся мире, офшорные банковские услуги – это серьезный бизнес, и между многочисленными островами сокровищ идет нешуточная конкуренция.
Большая часть финансовых элит в исторически господствующих странах сильно заинтересованы в создании и поддержании своих собственных островов сокровищ. Это убежища, где удобно хранить и выводить из страны деньги, не привлекая внимания общественности и не вызывая скандала. До недавних пор подобные удобные схемы по большей части держали в тайне; преобладала тактика «замалчивания»127. Так делали бизнес в мире, где главенствовал финансовый сектор. И хотя ОЭСР, правительство США, ЕС и правительства ряда европейских стран предприняли робкие попытки ужесточить регулирование офшорных банков, нет оснований полагать, что их действия значимо сократили масштаб ухода и уклонения от налогов. Секретность – обязательная составляющая власти финансового сектора и диктатуры финансовых рынков, к рассмотрению которой мы переходим
https://fictionbook.ru/author/djon_urri/ofshoryi/read_online.html?page=0