Самоубийство сверхдержавы Ч2

Автор: Бьюкенен Патрик Джозеф

США Банки Наркотики Терроризм Категория: Бьюкенен Патрик Джозеф

Часть 2. Главы 8-11. Примечания

Ричард Никсон и Патрик Бьюкенен

Рональд Рейган и Патрик Бьюкенен

8. Триумф трайбализма

Войны между нациями уступили место войнам внутри наций^{^[1022]}.

Барак Обама (2009), Нобелевская речь

Этническое… соперничество старо, как грех, и столь же неистребимо^{^[1023]}.

Сэр Кристофер Мейер, британский дипломат (2008)

Этнические и расовые конфликты, что кажется очевидным, идут на смену конфликтам идеологий, знаменуя нашу эпоху^{^[1024]}.

Артур Шлезингер (1991)

Национализм не возрождается; он никогда не умирал. То же самое с расизмом. Это наиболее мощные движения в современном мире^{^[1025]}.

Исайя Берлин (1991)

Передовая статья журнала «Форин афферс» за 2008 год – «Мы и они: несокрушимая сила этнического национализма» Джерри З. Мюллера – утверждала, что постоянное воздействие «центробежных» уз крови и родства поставит под угрозу единство и выживание всех многонациональных наций в двадцать первом веке.

«Американцы обыкновенно преуменьшают роль этнического национализма в политике. Но… он соответствует некоторым устойчивым устремлениям человеческого духа, он вдохновляется модернизацией и, в той или иной форме, стимулирует глобальную политику будущих поколений. С тех пор как этнический национализм овладел воображением групп многонационального общества, этнические разобщенность и разделение часто оказываются наименее дурным результатом»^[1026].

Мюллер считает, что стремление этнических групп к отделению и созданию национального государства, где преобладают собственная уникальная культура, язык и вера, где правят «наши», является одной из важнейших движущих сил в истории человечества. Беспощадный, зачастую непреодолимый этнонационализм спровоцировал обе мировые войны и разрушил Советский Союз и Югославию. Для Соединенных Штатов оптимальнее всего не вставать у него на пути.

Запад, полагает Мюллер, неверно интерпретирует и преподает собственную историю. Привычный (и влиятельный) исторический европейский нарратив двадцатого века убеждал, что национализм дважды приводил к общей войне – в 1914-м, а затем в 1939 году. Позднее, в рамках того же нарратива, европейцы осознали опасности национализма и отреклись от него. В послевоенный период западные европейцы «сплели паутину» транснациональных институтов и учредили в итоге Европейский союз^[1027].

Все происходило иначе, пишет Мюллер:

«Создание этнонациональных государств в Европе, следствие двух мировых войн и этнических чисток, явилось предпосылкой стабильности, единства и мира. При отсутствии этнических соперников в своем национальном доме европейские народы обрели именно то, за что они сражались, и ныне готовы жить в мире со своими соседями.

В результате этого масштабного процесса этнического расслоения этнонационалистический идеал был во многом достигнут: по большей части, каждая нация Европы имеет собственное государство, и каждое государство управляет почти исключительно гражданами одной этнической принадлежности. В годы холодной войны существовало несколько примеров обратного – это Чехословакия, Советский Союз и Югославия. Но дальнейшая судьба данных стран продемонстрировала удивительную жизнеспособность этнонационализма»^[1028].

Чехословакия, Советский Союз и Югославия были диктатурами, где доминировали сплоченные коммунистические партии. Не будь они полицейскими государствами, все три страны распались бы задолго до того, как это случилось в реальности.

Мюллер считает, что события, происходившие в Европе двадцатого столетия, распад империй и наций на этнические компоненты, сегодня наблюдаются в Африке, на Ближнем Востоке и в Азии. Стремление отделиться и основать собственный национальный дом, подобное желанию сына покинуть отцовский кров и зажить собственной жизнью, гораздо сильнее любой идеологии, будь то коммунизм, социализм, фашизм или демократия.

«Этнонационализм сыграл куда более значимую роль в современной истории, чем принято считать, и процессы, которые привели к доминированию этнонациональных государств и разделению этнических групп в Европе, скорее всего, воспроизведутся в других регионах. Там, где такого разделения пока не произошло, политика выглядит отталкивающей»^[1029].

Этническое насилие, столь обильное в Азии, на Ближнем Востоке и в Африке, «реконструирует» этап развития Европы – «большую сортировку» племен и народов.

Утверждение Мюллера о том, что этнонационализм присущ человеку от рождения, а этническая однородность может стать предпосылкой либеральной демократии и мира, перекликается с мыслями Роберта Патнэма. Если оба они правы, то чем усерднее мы делаем Америку мультирасовой и многонациональной, тем ближе оказываемся к bellum omnium contra omnes – войне всех против всех. В своей книге «Пандемониум», опубликованной в 1993 году, сенатор Мойниган отмечал поразительную слепоту специалистов по внешней политике в отношении этнонационализма в наше время:

«Сегодня на планете существует всего восемь государств из числа тех, которые имелись в 1914 году и которые с тех пор не изменили свою форму правления насильственным путем. Это Великобритания, четыре действующих или бывших членов Британского Содружества, США, Швеция и Швейцария. Из оставшихся 170 или около того современных государств некоторые возникли совсем недавно, чтобы быть причастными к потрясениям прошлого, но для многих, переживших эти потрясения, безусловно наиболее частым поводом становились этнические конфликты»^[1030].

«И все же, – удивлялся Мойниган, – возможно, оказывается, изучать международные отношения двадцатого века и не заметить этого обстоятельства»^[1031]. С момента публикации «Пандемониума» Великобритания, США, Швеция и Швейцария также столкнулись с расовыми и религиозными противоречиями. Взгляд в прошлое, на минувшее столетие, подтверждает точку зрения Мюллера.

Балканские войны

Двадцатый век начался европейской войной, самой долгой со времен Наполеоновских походов. Эта война велась в Африке, где говорящие на нидерландском бурские Республика Трансвааль и Оранжевое Свободное государство отстаивали свою идентичность и независимость. Лишь когда лорд Китченер, чтобы лишить партизан Луиса Боты поддержки народа, начал наполнять свои концентрационные лагеря бурскими женщинами и детьми, буры вынуждены были сложить оружие – в 1902 году.

Три года спустя обрела свободу Норвегия, которая была отделена от Дании и передана Швеции, когда датчане поставили не на ту карту в Наполеоновских войнах. Норвежцы были готовы к борьбе за независимость, в которой часть шведского общества им отказывала. Но государственный подход возобладал, и норвежцы отправились создавать собственный этнонациональный дом.

Зато на Балканах ситуация нисколько не походила на мирную.

В 1820-х годах греки восстали против турок-османов и в войне за независимость создали греческую нацию. Об этой войне лорд Байрон, погибший на ней, писал:

«Холмы глядят на Марафон,

А Марафон – в туман морской,

И снится мне прекрасный сон,

Свобода Греции родной,

Могила персов! Здесь врагу

Я покориться не могу!»^[1032]

Сербия к двадцатому столетию тоже обрела независимость.

Но на Балканах, от которых Бисмарк отмахивался как от «не стоящих костей одного померанского гренадера», кипел котел этнических страстей, и напряжение усугублялось застарелым конфликтом между Габсбургами, Романовыми и Османской империй. Это была «пороховая бочка» Европы. Тот же Бисмарк предупреждал, что, когда Великая война разразится, она, скорее всего, начнется «из-за какой-нибудь треклятой глупости» на Балканах.

В 1908 году, когда император Франц-Иосиф вступил в шестидесятый год своего правления, Австрия в нарушение Берлинского договора 1878 года аннексировала Боснию и Герцеговину. Россия еще не оправилась от поражения в Русско-японской войне и революции 1905 года, поэтому император Николай II никак не отреагировал. К тому же Вену поддерживало самое могучее государство Европы – Второй рейх кайзера Вильгельма II.

К 1912 году, однако, под эгидой России была образована Балканская лига, которая объединила Болгарию, Сербию, Грецию и Черногорию. Ее основной целью было «оторвать» Македонию от Османской империи, занятой войной с Италией за территорию, ныне известную как Ливия.

Восьмого октября Черногория объявила войну Порте, десять дней спустя ее поддержали союзники. Армия Лиги совокупно насчитывала 750 000 солдат, и турки терпели поражение на всех фронтах. Болгары разгромили их во Фракии и подступили к Константинополю. Сербы и черногорцы захватили Скопье, столицу Македонии. Греки заняли Салоники. Албания, Македония и Фракия, три европейские провинции, были отторгнуты от Османской империи. С 3 декабря вступило в силу перемирие.

Но 13 января 1913 года, после переворота «младотурков» в Константинополе, война возобновилась. Снова Балканская лига восторжествовала. 30 мая 1913 года на Лондонской конференции Албания по настоянию великих держав стала независимой страной, а Македонию поделили между собой победившие балканские союзники.

Первая Балканская война была этнонациональной войной рас, племен и вероисповеданий. Славяне-христиане объединились, чтобы прогнать турок-мусульман с Балканского полуострова, чье население ненавидело оккупантов за века сурового правления.

В середине 1913 года началась Вторая Балканская война – за Македонию. Болгары считали себя обманутыми, лишенными справедливой доли и претендовали на Салоники. Греция и Сербия, вынужденные на Лондонской конференции расстаться со «своими» частями Албании, заключили союз. Вторая война длилась месяц, с 16 июня по 18 июля.

Болгары были разбиты, а румыны и турки присоединились к Греции и Сербии, лишив Софию всех завоеваний Первой Балканской войны. Болгария уступила Южную Добруджу Румынии, вернула Восточную Фракию туркам, а Греция и Сербия поделили между собой Македонию, породив этнонациональный конфликт, который по сей день раздирает НАТО. Афины отказываются признавать Македонию в любом качестве, за исключением бывшей югославской Республики Македония. Для греков имя и земли Филиппа Македонского и его сына Александра Великого принадлежат исключительно Греции.

Сараево, 1914 год

После победы в Первой и Второй Балканских войнах Сербия, обуянная гордыней национализма, решила создать национальный дом для всех сербов, в том числе для тех, кто жил под австрийским управлением в Боснии и Герцеговине. Достичь подобного было невозможно без войны с империей Габсбургов. 28 июня 1914 года в Сараево, столице Боснии, сербский националист Гаврило Принцип, привезенный из Белграда офицерами сербской службы безопасности, застрелил эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австрийского престола, и его жену. Этот акт этнонационального террора оборвал жизнь реформатора, который намеревался утишить недовольство своих славянских подданных, когда он воссядет на престол после Франца-Иосифа, правившего уже шестьдесят шестой год. Фердинанд собирался предоставить славянам автономию и уравнять их в правах с австрийцами и венграми^[1033]. Его убийство превзошло самые смелые ожидания заговорщиков из тайного общества «Черная рука»^[1034] в Белграде.

Австрия предъявила Сербии ультиматум. Когда та отказалась удовлетворить в полном объеме все десять требований, Вена объявила войну и обстреляла Белград со своего берега Дуная. Царь Николай мобилизовал свою армию для поддержки славянских братьев России. Кайзер приказал объявить мобилизацию для отражения русской угрозы. Когда Франция, союзник России, отказалась сохранять нейтралитет, Германия объявила войну Франции. А когда германская армия вторглась в Бельгию, британский кабинет министров оставил за собой право выступить на помощь Бельгии и Франции.

Никто не был ошеломлен случившимся сильнее, чем марксисты, которые уверяли, что пролетариат Европы никогда не возьмется за оружие, чтобы убивать друг друга по воле буржуазии. Пролетариат, утверждали марксисты, в едином порыве выступит против капиталистической войны. Многие марксисты навсегда лишились веры в эту идеологию, когда партия, которой они доверяли свои надежды и чаяния, немецкие социал-демократы, проголосовала за поддержку военного бюджета кайзера. Призыв к социалистической солидарности оказался заглушен голосами племени и крови. В Лондоне, Париже, Санкт-Петербурге и Берлине юноши и мужчины веселились, отправляясь убивать соседей-христиан.

Руководство итальянской Социалистической партии осудило своих коллег в Германии и Европе, поддержавших войну, и 12 голосами против одного приняло резолюцию, которая гласила: «Мы сохраним верность нашему знамени; на этом знамени написано: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Единственным несогласным с резолюцией был Бенито Муссолини^[1035].

Война продлилась четыре года, погибло девять миллионов человек, рухнули четыре империи. Этнонационализм вверг континент и мир в кровопролитнейшую войну в истории.

Париж, 1919 год

Придя к власти в 1917 году, Ленин стал публиковать тайные договоры из романовских архивов; из этих документов становилось очевидным, каким образом после окончания войны союзники – Великобритания, Франция, Россия, Италия, Румыния и Япония – планировали поделить мир. Великая война внезапно превратилась в аморальную и банальную имперскую схватку за территории и добычу.

Чтобы опровергнуть это «надругательство над идеалами», стоившими жизни миллионам молодых людей, президент Вильсон, страна которого вступила в войну в апреле 1917 года «ради безопасности в мире и демократии», подготовил свои Четырнадцать пунктов. Своим заявлением Вильсон пытался объяснить миру, за что мы, американцы, боремся. В основе его видения лежала идея самоопределения наций. Первого февраля 1918 года Вильсон сформулировал предпосылки справедливого и прочного мира:

«Никаких аннексий не предусматривается… Народы не следует передавать из одного суверенитета в другой на международных конференциях… «Самоопределение» – не пустая фраза… Всякое территориальное урегулирование по итогам этой войны должно осуществляться в интересах и к пользе населения, а не как составная часть какого-либо регулирования или компромисса между соперничающими государствами»^[1036].

Впрочем, перед началом мирной конференции госсекретарь США Роберт Лансинг поделился с дневником своей озабоченностью по поводу «взрывоопасности» предложения Вильсона:

«Чем больше я размышляю над президентской декларацией, над правом на «самоопределение», тем сильнее утверждаюсь в сомнениях относительно того, насколько вообще разумно озвучивать подобные идеи некоторым расам…

Это слово [самоопределение] буквально начинено динамитом. Оно пробуждает надежды, которые никогда не реализуются. Боюсь, оно будет стоить тысяч жизней… Какое несчастье, что это слово было произнесено! На какие беды оно нас обрекает!»^[1037]

Что ж, результаты и последствия Парижской мирной конференции, этого «балагана в птичнике», по выражению британского дипломата Гарольда Николсона, подтвердили опасения Лансинга и обманули чаяния Вильсона. Страхи президента обрели зримое воплощение. Империи Гогенцоллернов, Габсбургов и османов рухнули, однако нации, порожденные договорами в Версале, Сен-Жермене, Трианоне, Нейи и Севре, оказались оскорблением вильсоновских идеалов.

Согласившись на мир на условиях Четырнадцати пунктов Вильсона, Германия уступила по плебисциту Северный Шлезвиг Дании и отдала Эйпен и Мальмеди Бельгии в качестве компенсации за ущерб от оккупации. Эльзас и Лотарингия отошли Франции, как того требовал восьмой пункт Вильсона. Саар отделили от Германии, вместе с населением, которому пообещали через пятнадцать лет референдум о возможности возвращения. Вытянутый кусок территории, от Силезии к морю, как бы разрезавший Германию надвое и отделивший Восточную Пруссию от Берлина, был передан Польше. Данциг, восточно-прусский город и порт Ганзейского союза, также перешел под контроль Варшавы, обеспечив Польше выход к морю. Мемель достался Литве.

Версаль лишил Германию десятой части населения и восьмой части территории. К 1920 году немцы очутились под властью датчан, бельгийцев, французов, итальянцев, чехов, поляков, а вскоре к «властителям» присоединились и литовцы. Союзники учредили мир, который вовсе не сулил мира. Ведь Германия показала себя наиболее сильным государством Европы – она победила Россию, Румынию и Италию и на равных соперничала с Великобританией и Францией на протяжении четырех лет, причем ни один иностранный солдат не ступал на немецкую землю. Оправившись от потерь, Германия, безусловно, должна была потребовать возвращения того, чего лишилась.

Этнонационализм, стремление к возвращению утраченных земель и населения, почти повсеместно поддерживался и сделался основным положением программы новой, национал-социалистической партии.

После Германии на эшафот поднялась империя Габсбургов. По договорам в Сен-Жермене и Трианоне древняя империя оказалась расколотой. Северные провинции отошли Польше. Чехословакии, которая возникла в 1918 году радениями Томаса Масарика, ставленника Парижа, передали «под опеку» 3,5 миллиона этнических немцев, 2,5 миллиона словаков, 800 000 венгров, 500 000 русинов и 150 000 поляков. Все они возмущались тем, что их вынуждают жить в стране, где доминируют 7 миллионов чехов.

Заставлять ли 3 миллиона немцев подчиняться чехам, которых большинство из этих немцев презирало, долго и яростно обсуждалось в Париже. Арчибальд Кулидж из делегации США называл это решение ошибочным. Ян Смэтс из делегации ЮАР предупреждал, что притязания Чехии на венгерские и германские земли могут обернуться катастрофой: «При том, что миллионы немцев уже проживают в Богемии на севере, планируемое присоединение около 400 000 или 500 000 мадьяр на юге выглядит тяжким бременем для молодого государства, не говоря уже о грубом нарушении принципов суверенитета»^[1038]. «Миллионы немцев» в Богемии, о которых упоминал Смэтс, жили на территории, которую миру предстояло узнать как Судетскую область.

Союзники не пожелали прислушаться к Смэтсу. Они слушали Эдуарда Бенеша, министра иностранных дел Чехии, который обещал превратить Чехословакию в подобие швейцарской федерации, где все национальные меньшинства будут пользоваться равными правами и обладать значительной автономией. Накануне мюнхенского сговора Ллойд Джордж обвинил Бенеша в том, что тот солгал союзникам в Париже.

Южный Тироль, с 250 000 тирольцев, принадлежавший Австрии на протяжении шести столетий, передали Италии в качестве награды за переход на сторону союзников в 1915 году. Вена из столицы великой христианской империи сделалась главным городом крошечной страны без выхода к морю и с населением менее 7 миллионов человек.

Венгрию «ужали» из имперской провинции площадью 125 000 квадратных миль до страны с территорией в 36 000 квадратных миль. Почти половина мадьярского населения очутилась под иностранным владычеством. Трансильванию вместе с 2 миллионами венгров вручили Румынии, вовремя присоединившейся к союзникам. Словакия, которой в значительной степени католическая Венгрия правила веками, перешла к чехам, заодно с 800 000 словацких венгров. Прочие венгерские земли достались Королевству сербов, хорватов и словенцев. Когда Румыния вторглась в Венгрию, чтобы уничтожить советскую республику Белы Куна, захватившего власть и развязавшего красный террор, адмирал Миклош Хорти привел национальную армию в Будапешт и пообещал вернуть все утраченные мадьярские земли. Эти цели со временем побудили адмирала к партнерству с Гитлером.

Проклятием версальские соглашения сделала не только несправедливость, обрекшая миллионы венгров и немцев на подчинение иностранному правлению, не только лицемерие союзников, публично рассуждавших о праве наций на самоопределение, но, повторяя слова Смэтса, «грубое нарушение принципов суверенитета». Союзники подписали «свидетельства о рождении» для наций, столь же мультиэтнических и многоязычных, как покойная империя Габсбургов, но напрочь лишенных легитимности и авторитета империи.

Подданными новообразованного Королевства сербов, хорватов и словенцев оказались боснийские мусульмане, албанцы, македонцы, черногорцы, венгры и болгары. Польша правила отныне миллионами немцев, украинцев, белорусов, евреев и литовцев. Румыния – миллионами венгров и болгар. Меньшинства, которыми управляли из Белграда, Праги, Варшавы и Бухареста, очутились в таком положении против своей воли, в нарушение обещания Вильсона о самоопределении как основе мирной жизни. Считая себя обманутыми, они накапливали негодование, которому предстояло выплеснуться во второй европейской войне – число жертв последней затмило все ужасы Великой войны.

«Естественная карта мира»

В своих «Очерках истории цивилизации» (1920) Герберт Уэллс оплакивал политическую глупость, побуждающую объединять этнические группы в искусственные образования: «Ведь существует естественная и необходимая политическая карта мира, которая превыше таких глупостей».

«Имеется наилучший способ разделить любую часть мира на административные районы и наилучший способ управления для каждого района, учитывающий язык и расовую принадлежность жителей, и в наших общих интересах обеспечить такое разделение и установить такую форму правления, независимо от дипломатии и национальных флагов, «претензий» и мелодраматических «лояльностей», а также нынешней политической карты мира»^[1039].

Несмотря на демократию, писал Уэллс, «естественная политическая карта мира настаивает на воплощении. Она колышется и вздыбливается под искусственной политической картой, подобно некоему плененному колоссу»^[1040]. Уэллс понимал, что не тексты на бумаге, но язык, литература, кровь, почва, история и вера делают нацию нацией, что последняя есть живой организм, а не искусственный конструкт. Что касается поликультурных, многоязычных и полиэтнических наций, «изготовленных» в Париже президентами и премьер-министрами, это искусственные нации, обреченные рано или поздно распасться.

«Чрезвычайно неудобно управлять делами народов, говорящих на разных языках и потому читающих разные книги и приверженных разным коллективным идеям, в особенности если эти различия усугубляются религиозными спорами. Лишь сильный взаимный интерес, наподобие потребности в обороне, объединившей швейцарских горцев, способен оправдать тесное сближение народов разных языков и вероисповеданий»^[1041].

В пору, когда «естественные» народы Европы наблюдали перемещение миллионов своих сородичей под власть чужеродных этносов, им ненавистных, Уэллс фактически предвидел ближайшее будущее.

Ирландское восстание

Когда Дизраэли заметил: «Все сводится к расе, иной причины нет», он имел в виду то, о чем позднее рассуждал Черчилль, говоря об «островном народе», «уникальных людях, отделенных от всех прочих, но объединенных границами, языком, культурой, историей и кровью»^[1042]. Ирландцев, пусть они подданные короны, Дизраэли воспринимал как особую породу: «Этот дикий, безумный, ленивый, нерешительный и суеверный народ не испытывает ни малейшей расположенности к английскому характеру. Их идеал человеческого счастья – чередование клановых стычек и грубого идолопоклонства [т. е. католицизма]. Их история представляет собой замкнутый круг фанатизма и крови»^[1043]. Герцог Веллингтон придерживался того же мнения. Когда ему напомнили, что он родился в Дублине, Железный герцог возразил: «Родиться на конюшне не значит быть конем»^[1044]. Современник Веллингтона и Дизраэли Томас Карлейль считал ирландцев «жизнерадостными дикарями»^[1045].

Сами ирландцы считали себя отдельным народом, даже когда сражались бок о бок с англичанами и шотландцами. В стихотворении «Летчик-ирландец провидит свою гибель» Йейтс говорил о своем народе:

«Я знаю, что с судьбою вдруг

Я встречусь где-то в облаках,

Защитник тех, кому не друг,

Противник тех, кому не враг.

Ничья победа на войне

Не разорит и не спасет

В нагой Килтартанской стране

Нагой килтартанский народ»^[1046].

Дело Англии отнюдь не было делом Ирландии. Враги Англии не были врагами Ирландии. Не успела закончиться Великая война, как начались «Тревожные годы». В народной памяти было свежо Пасхальное восстание 1916 года, когда 2000 мятежников – в год наступления на Сомме – захватили дублинский почтамт, рассчитывая на общую поддержку. Надежды не оправдались, первых лидеров восстания высмеивали и обливали презрением, но британцы сразу выставили себя злодеями, когда арестовали многие тысячи ирландцев и приговорили пятнадцать вожаков к расстрелу; это провело роковую черту между англичанами и ирландцами. В «Пасхе 1916 года» Йейтс писал:

«И я наношу на лист:

Мак Донах и Мак Брайд,

Конноли и Пирс

Преобразили край,

Чтущий зеленый цвет,

И память о них чиста:

Уже родилась на свет

Угрожающая красота»^[1047].

Они изменились, превратились из мятежников, совершивших акт предательства в военное время, в мучеников независимости Ирландии. В 1918 году, нуждаясь в пополнениях после отражения наступления Людендорфа, Ллойд Джордж решил призывать в армию ирландцев. Это решение ознаменовало гибель ирландской Парламентской партии Джона Редмонда, которого война лишила сына. Отныне голосом Ирландии стала партия Шинн Фейн.

В 1919 году разгорелась партизанская война, началась она убийствами полицейских и «коллаборационистов», сотрудничавших с британским правительством. Лондон в ответ направил в Ирландию ветеранов Западного фронта – «черно-пегих»^[1048]. С 1919 по 1921 год погибли сотни людей, но наконец лидер повстанцев Майкл Коллинз прибыл в Лондон, чтобы договориться с Черчиллем о мире. Так появилось Свободное Ирландское государство, но шесть северных графств Ольстера остались в составе Соединенного Королевства. Договор, с которым Коллинз вернулся домой, породил гражданскую войну, которая завершилась убийством миротворца.

В истории найдется мало более показательных примеров этнонационализма. Британские подданные, граждане свободной страны, пользовались равными правами с англичанами, были представлены в парламенте, считались метрополией величайшей империи, сравнимой с Римом в зените славы и могущества и в час триумфа. Тем не менее, они стремились освободиться и были готовы сражаться и умирать, чтобы Ирландия, бедный край с населением несколько миллионов человек, заняла достойное место в ряду наций. Что же побуждало ирландцев предпочесть разделение единству?

Исключительно этнонационализм. Пусть на протяжении веков они жили вместе с англичанами, ирландцы видели себя отдельным народом. Они кельты, а не англосаксы. Их церковь – римско-католическая, а не англиканская. Их язык – гэльский, а не английский. Их история – не история Англии, не история империи, но многовековой каталог преступлений против ирландского народа, от Дрогеды и Уэксфорда до «карательных законов» и картофельного голода^[1049] и до расстрелов вожаков Пасхального восстания. Еще долго после победы в войне за независимость ненависть к Англии оставалась свойственной ирландцам, ибо она, так сказать, сидела в их ДНК.

Когда в 1939 году Великобритания объявила войну гитлеровской Германии, к ней присоединились Канада, Южная Африка, Новая Зеландия и Австралия – в знак солидарности с метрополией. Ирландия же объявила о нейтралитете, который сохраняла, несмотря на Дюнкерк, битву за Британию и вступление Америки в войну.

Вот уж точно – английская война не была войной Ирландии.

Младотурки

В отличие от бескровного отделения Норвегии от Швеции в 1905 году, многие национальные государства двадцатого века рождались в крови.

В первом десятилетии века Османская империя, «больной человек Европы» по жесткой формулировке, приписываемой царю Николаю I^[1050], оказалась при смерти, и западные державы вкупе с прежними несамостоятельными государствами начали «откусывать» турецкие провинции. В 1908 году первые младотурки совершили переворот и захватили Салоники. С 1911 по 1918 год Энвер-бей, будущий Энвер-паша, руководил виртуальной военной диктатурой. Его целью было «отуречить» империю, заставить всех подданных говорить на турецком языке, получать турецкое образование и отправлять своих сыновей служить в национальной армии. Поскольку в империи, что простиралась от Магриба до Месопотамии, проживали миллионы христиан – славян, греков и армян, – а также арабы-мусульмане и курды, политика «отуречивания» вызывала сопротивление. В 1914 году Турция связала свою судьбу с центральными державами^[1051] и одержала легендарную победу при Галлиполи, отразив высадку англо-французского десанта в Дарданеллах. Эта морская катастрофа союзников стоила Первому лорду адмиралтейства Уинстону Черчиллю его должности. В том же 1915 году турки, разъяренные тем, что армяне сражались против них вместе с русской армией, устроили фактический геноцид армян: число погибших и бежавших превысило 1,5 миллиона человек. Сами турки это отрицают, но армяне и другие народы признают случившееся именно геноцидом.

В 1918 году турки капитулировали, и Севрский договор, вступивший в силу в Париже в 1920 году, зафиксировал крах империи. По секретному соглашению Сайкса – Пико Палестина, Трансиордания и Месопотамия отошли англичанам, а Сирия и Ливан достались Франции^[1052]. Арабы так и не получили независимости, которую им обещал Лоуренс Аравийский. Трое победоносных союзников – Франция, Италия и Великобритания – оккупировали часть Турции, а греки контролировали Западную Анатолию почти вплоть до Анкары. Американцам предложили в мандатное управление Константинополь, которым интересовался Вильсон, но мы благоразумно уклонились – ведь Соединенные Штаты Америки никогда не объявляли войну Турции.

Затем настал час Ататюрка.

Его армия сначала вытеснила французов и итальянцев, потом выгнала греков из Анатолии, устроив резню в Смирне, а потом сошлась с британцами в Чанаке. Британцы предпочли эвакуироваться. К подписанию в 1923 году Лозаннского договора этнические чистки стали фактически легитимными. Около 1,4 миллиона греков пришлось покинуть Турцию, а 400 000 турок были вынуждены оставить земли, перешедшие в греческое владение.

Халифа усадили в «Восточный экспресс». Мехмет Шестой, последний султан Османской империи, покинул Константинополь на британском военном корабле. Усилиями героя Галлиполи^[1053] Турецкая Республика родилась светской страной, чьи институты копировали западные образцы. Не считая курдов, чье стремление к самостоятельности омрачает картину по сей день, Турция стала этнонациональной страной турок. Из трупа Османской империи возникло первое современное национальное государство на Ближнем Востоке.

Племенной конфликт между греками и турками переместился на остров Кипр. Турки вторглись на остров в 1974 году, чтобы предотвратить греческую аннексию; Турецкая Республика Северного Кипра до сих пор остается головной болью для НАТО.

«Ein Volk»^{^[1054]}

Гитлер олицетворяет немецкий народ – таков был догмат нацистской партии. Версальский договор и соглашение в Сен-Жермене, обрекшие миллионы немцев на иностранное владычество, снабдили Гитлера программой, с которой он пришел к власти. Чтобы понять «ярость тевтонского духа», подхваченную Гитлером, следует взглянуть на Великую войну глазами немцев. К весне 1918 года Германия победила на трех фронтах. Румыния была разгромлена в 1916 году, королевская семья бежала, затем состоялся разгром итальянцев при Капоретто (1917). Русские повернули штыки против собственного правительства, царь отрекся от престола, а большевики в марте 1918 года подписали от имени России Брестский мир. К весне того же года Людендорф вернулся на Марну. Если бы не американцы, которые присылали пополнения численностью 250 000 солдат в месяц, Германия, возможно, сумела бы добиться перемирия на Западном фронте и окончательно восторжествовала бы на востоке.

Шок 1918 года для Германии был поистине колоссальным. А затем, когда страна приняла Четырнадцать пунктов Вильсона, сложила оружие и перевела Флот открытого моря в Скапа-Флоу^[1055], союзники принялись делить и расчленять Германию.

Объявив кайзера военным преступником, разделяя германские провинции, обезоруживая их и оставляя беззащитными перед врагами, превращая немцев в «зарплатных рабов», державы-победительницы вынуждали Германию единолично нести моральную ответственность за развязывание войны и нанесенный войной урон; своими действиями союзники «подкармливали» этнонационализм немцев куда активнее, нежели Бисмарк своими победами над Наполеоном III. Жители Германии, от Пруссии до Баварии, вместе воевали и вместе страдали в тылу, а потому все они были убеждены, что Вильсон и союзники их обманули и предали, что земли и люди, отнятые у Германии, должны быть возвращены. Посулив вернуть обратно все утраченные территории, Гитлер обеспечил себе полную поддержку нации.

«Национализм – детская болезнь, – говорил Эйнштейн. – Это корь человечества»^[1056]. Но в Германии 1933 года это уже был серьезный недуг, из-за которого доктору Эйнштейну пришлось бежать в Америку.

В 1935 году Саар, отделенный от Германии в Париже, провел, как и ожидалось, референдум по вопросу возможного воссоединения; 90 процентов населения проголосовали за то, чтобы вернуться. Будучи католиками и социалистами, жители Саара, тем не менее, предпочли нацистский режим, который растаптывал профсоюзы и преследовал церковь, жизни в отрыве от соотечественников. Такова сила этнонационализма.

Когда в марте 1936 года немецкие войска вошли в демилитаризованную Рейнскую область впервые с 1918 года, их встречали как освободителей. Аншлюс, включение Австрии в состав рейха, был предпринят Гитлером, чтобы не допустить плебисцита, который зафиксировал бы отчуждение его родины; в обеих странах это событие отметили праздниками. Многие австрийцы, носители общей с Германией культуры, охотно обменяли государственность и независимость на жизнь в составе нового рейха.

Чешский кризис 1938 года, который привел к мюнхенскому сговору, и Данцигский кризис 1939 года, спровоцировавший нападение Гитлера на Польшу, оба связаны с этнонациональными причинами.

Гитлер, австриец, который рос в Линце вблизи границы с Чехией, когда чехами еще управляли из Вены, был исполнен решимости освободить немцев Богемии и Моравии от власти Праги и включить Судетскую область в границы германского рейха. В Мюнхене англичане и французы поддержали эти притязания Гитлера.

Поляки и венгры тогда захватили чешские земли, где проживали их родичи. Словаки тоже порывались освободиться от чешского правления и создать свое государство. Этнонационализм фактически разрывал Чехословакию. Британское правительство запаниковало и предоставило дополнительные военные гарантии Польше, что спорила с Берлином по поводу возвращения 350 000 жителей Данцига на родину, от которой их против воли оторвали в Париже. Отказ Польши обсуждать «проблему Данцига» спровоцировал Гитлера на вторжение 1 сентября 1939 года.

Обе мировые войны выросли из этнонациональных конфликтов, которые великие державы сами порождали или которые они игнорировали. Вторая мировая война считается «благой» войной, в которой демократия восторжествовала над фашизмом. Но кризисы, приведшие к войне, были связаны с этническими разногласиями, а не с идеологией. Немецкий, словацкий, польский, венгерский и русинский этнонационализмы погубили Чехословакию в 1938 году; немецкий этнонационализм Данцига, на который Польша не отреагировала, побудил Гитлера уничтожить Польшу – но не польскую форму правления, против которой он не имел возражений.

Великая война народов и племен

Одержимый расовой ненавистью, Гитлер мечтал изгнать из рейха всех евреев. Но в реализации идеологии он был прагматиком. Предпочитая выраженно националистических союзников, таких как Франко в Испании, Муссолини в Италии, Хорти в Венгрии, Тисо в Словакии и Пилсудский в Польше, он также сотрудничал со Сталиным и большевиками ради того, чтобы вернуть Германии утраченное, и восхищался британцами, демократами дома и империалистами за рубежом. Британия виделась Гитлеру идеальным союзником.

Черчилль любил империю столь же преданно, сколь сильно он ненавидел многих ее подданных, особенно индийцев. Историк Эндрю Робертс пишет, что взгляды Черчилля были не только «более расистскими, чем у большинства», но и определяли его поведение на государственных должностях:

«Расовые воззрения Черчилля занимали главное место и в его политической философии, и в позиции относительно международных отношений. Он был убежден в белом – точнее, англо-саксонском – превосходстве и мыслил расовыми категориями до степени, какая была поразительной даже по меркам того времени. Он отзывался о некоторых расах чрезвычайно высокомерно, чего не позволяли себе другие премьер-министры двадцатого столетия, и отдельные его фразы еще в начале 1920-х годов шокировали ряд членов кабинета»^[1057].

Сталин, урожденный Иосиф Виссарионович Джугашвили, из грузинского городка Гори, забыл об идеологии, когда Германия вторглась в Россию. Он выпустил из тюрем православных священников и епископов и призвал русских защитить родину от тевтонских орд, этих татаро-монголов современности. Великая Отечественная война была народной войной. Отношение немцев к евреям и «недочеловекам», обращение русских с мадьярами и немецкими женщинами^[1058] – все это признаки племенной войны. Вот отрывок из текста сталинского пропагандиста Ильи Эренбурга, написанный, когда немцы оккупировали значительную часть территории СССР в 1942 году:

«Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово «немец» для нас самое страшное проклятье. Отныне слово «немец» разряжает ружье. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя. Он возьмет твоих близких и будет мучить их в своей окаянной Германии. Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком. Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого – нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай верст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! – это просит старуха мать. Убей немца! – это молит тебя дитя. Убей немца! – это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!»

Япония в Азии тоже вела расовую войну. В Нанкине японские солдаты забавы ради насаживали на штыки китайских младенцев и практиковались в штыковых атаках на матерях и отцах этих несчастных. Корейских девушек и женщин обращали в сексуальных рабынь. Война Америки против Японии также была расовой. Кинохроника, фильмы, журналы, комиксы, газеты – все рисовали «джапов» отвратительной расой, истребление которой послужит во благо человечества. Генерал Кертис Лемей хвастался по поводу бомбардировки его Б-29 японской столицы: «Ночью 9–10 марта в Токио мы сожгли дотла, сварили заживо и запекли до смерти больше людей, чем в Хиросиме и Нагасаки, вместе взятых»^[1059].

Лишь много лет спустя после окончания войны состоялся «ребрендинг», и Вторую мировую стали называть войной, которая принесла свет демократии Германии и Японии.

Война обрекла на гибель миллионы – и породила новую Европу. После этнической чистки пятнадцати миллионов немцев в Пруссии, Померании, Бранденбурге, Силезии, Моравии, Богемии и на Балканах, после исхода в двести раз многочисленнее, чем «Тропа слез» Эндрю Джексона^[1060], Европа, от Ирландии до Эльбы, оказалась состоящей почти целиком из однородных государств. Немцы теперь обитали в Германии, французы – во Франции, итальянцы – в Италии, а ирландцы – в Ирландии.

Зато состоялся взрыв этнического национализма в уцелевших доминионах и колониях европейских империй. Индия при Ганди добилась независимости в 1947 году. Восточный и Западный Пакистан отделились. Вспыхнула религиозно-этническая война, обошедшаяся в миллионы жизней. В мае 1948 года евреи объявили о создании собственного государства. Арабы решили уничтожить «сионистское государство» силой оружия, арабские граждане из зоны военных действий укрывались в лагерях ООН, где им предстояло жить на протяжении нескольких поколений, ибо «своя» страна, Палестина, существовала только в их сердцах.

В 1946 году вьетнамцы, настрадавшиеся от колониального господства и японской оккупации, восстали против возвращения французов. «У нас есть секретное оружие, – заявил Хо Ши Мин, – оно зовется национализмом»^[1061].

Четыре десятилетия спустя, когда пала Берлинская стена, этнонационализм вновь сказал свое слово, ликвидировав сначала советскую империю, а затем Советский Союз, распавшийся на пятнадцать стран. Чехословакия разделилась надвое, как и в марте 1939 года. Югославия, рожденная в Париже в 1919 году, исчезла с карты, зато появились Словения, Хорватия, Босния, Сербия, Черногория, Македония и Косово. Отделение Хорватии и Боснии сопровождалось отчаянным сопротивлением. Тысячи людей погибли. Косово, колыбель Сербии, сумело отделиться лишь после семидесяти восьми суток американских бомбардировок.

«Когда исчезли железные кулаки бывшего Советского Союза и Югославии Тито, – отмечает Кристофер Мейер, – национализм и этническая напряженность, которые долго подавлялись, вырвались на свободу с убийственной скоростью»^[1062].

Испания, Греция, Словакия, Румыния и Кипр отказываются устанавливать дипломатические отношения с Косово^[1063]. Все опасаются, что признание новой страны приведет к проблемам с сепаратистскими меньшинствами дома.

Распад СССР и Югославии на двадцать две страны показывает, что при отсутствии авторитарного режима или доминирующего этнокультурного ядра, все мультирасовые, многонациональные и многоязычные нации подвергаются риску коллапса. Отсюда вывод: по мере того как автократия отступает перед демократией, новые нации «вылупляются» из старых, и мир становится все разобщеннее и хаотичнее. ООН начиналась с 52 стран, а сегодня объединяет 193 страны. Балканизацию, зачастую кровавый распад государств и разделение наций из-за расовых, племенных, религиозных и культурных противоречий, вполне можно назвать определяющей силой нашего времени.

Последняя европейская империя

Что произошло с Советским Союзом – и что мало кто предвидел?

Марксизм-ленинизм, идеология, навязанная Российской империи в 1917 году и пытавшаяся покорить мир, умерла в душах советских людей. К позднему этапу холодной войны мало кто по-прежнему верил в ее принципы и в неизбежность ее триумфа. Воинствующая партия Ленина и Сталина, оплот умирающей веры, воспринималась уже не как наконечник копья революции, призванной построить рай на земле, но как монолит цепляющейся за власть и привилегии коррумпированной номенклатуры.

С распадом советской империи и окончанием холодной войны СССР утратил основу для существования. А поскольку партия лишилась лояльности народа, лишь инструменты государственной безопасности – армия и КГБ – удерживали СССР в целости. Но эти инструменты пребывали в безволии. Этнонационализм пережил марксистскую идеологию и приступил к разрушению «тюрьмы народов». Нельзя не отметить заслуг Михаила Горбачева, который не стал этому препятствовать. Первыми освободились прибалтийские страны – Литва, Латвия и Эстония. Их примеру последовали Беларусь, Украина, Молдова, Армения, Грузия и Азербайджан. В Центральной Азии появились пять новых стран: Казахстан, Туркменистан, Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан.

Тем не менее, это был не конец, а лишь начало. Национальные меньшинства в новых государствах стали требовать места под солнцем, и Кавказ превратился в подобие Балкан первой четверти двадцатого века.

Приднестровье с боем отделилось от Молдовы. Нагорный Карабах, армянский анклав в Азербайджане, провозгласил независимость и спровоцировал войну между Арменией и Азербайджаном. Чечня попыталась освободиться от России. Москва устроила две войны, чтобы удержать мятежных горцев, пожертвовала полумиллионом человек и превратила чеченскую столицу Грозный в подобие Берлина в 1945 году. Южная Осетия и Абхазия отделились от Грузии. В 2008 году грузинское вторжение в Южную Осетию было остановлено Россией, которая признала отделившиеся области в качестве независимых государств.

В 2009 году погиб министр внутренних дел Дагестана. Президент Ингушетии Юнус-Бек Евкуров пострадал от нападения террориста-смертника, который врезался в его кортеж на «тойоте камри», набитой взрывчаткой^[1064]. Макшарип Аушев, лидер ингушской оппозиции, был убит – его автомобиль расстреляли из автоматов^[1065].

К 2010 году нападения и убийства в Ингушетии, Дагестане и Чечне происходили практически ежедневно, и президент Медведев назвал Северный Кавказ наиболее нестабильным регионом России. В марте 2010 года сорок человек погибли из-за двух взрывов в московском метро – причем одна бомба взорвалась на станции «Лубянка». Этот теракт устроили женщины, обученные, как сообщалось, боевиками «Имарата Кавказ», исламистской группой, которая требует отделения Северного Кавказа и создания халифата^[1066]. В конце лета смертник на автомобиле врезался в главный вход рынка в столице Северной Осетии; погибли 16 и были ранены 133 человека^[1067]. «Мусульманский Северный Кавказ, – пишет Леон Арон, директор российского Департамента исследований АИП, – сегодня едва управляем, погряз в бедности и безработице и характеризуется постоянным присутствием исламского фундаментализма и терроризма. Едва ли проходит день, особенно в Дагестане и Ингушетии, без гибели официального лица – полицейского, судьи, прокурора, чиновника – в террористическом акте»^[1068].

В январе 2011 года террорист-смертник вошел в зал прибытия международных рейсов аэропорта Домодедово в Москве и привел в действие взрывное устройство, убив 36 и ранив 180 человек. Лидер боевиков Доку Умаров в видеопослании сообщил, что приказал совершить этот теракт в рамках «тотальной войны» независимого исламского государства на Кавказе против России, и призвал мусульман Поволжья, Татарстана и Башкирии присоединяться к борьбе^[1069]. Владимир Путин пообещал, что «возмездие настигнет»^[1070]. Елена Милашина пишет в «Новой газете», что «весь Северный Кавказ в огне, и террористы-смертники играют ведущую роль в этой драме»^[1071].

Путин не тот человек, которого легко запугать, что и продемонстрировала вторая чеченская война. Тем не менее, трудно понять, как Россия, чье население сокращается на полмиллиона-миллион человек ежегодно, может удержать регион, где привычка убивать и готовность умереть – едва ли не врожденные. Почти двести лет назад Пушкин писал: «Не спи, казак: во тьме ночной / Чеченец бродит за рекой»^[1072].

Чарльз Кинг, автор книги «Экстремальная политика: национализм, насилие и гибель Восточной Европы», пишет, что неспособность справиться с этническим террором на Кавказе может привести к восстанию правых в России:

«Если Кремль не сумеет завершить бесконечный цикл атак и контратак, российские националистические группы, многие из которых придерживаются шовинистической риторики и демонизируют нехристианские меньшинства, могут укрепить влияние в российской политике. Такие группы уже отметились нападениями и убийствами мусульманских мигрантов с Кавказа и из Центральной Азии. Вероятность уличного насилия весьма высока и чревата дестабилизацией»^[1073].

Кинг добавляет, что «мусульмане составляют не менее 15 процентов населения России, и более двух миллионов мусульман проживают только в Москве»^[1074].

Смешение народов взрывоопасно. В декабре 2010 года убийство в ночной драке с молодыми кавказцами 28-летнего российского фаната футбольной команды «Спартак» спровоцировало многолюдную демонстрацию в центре Москвы под лозунгами «Россия для русских!» и «Москва для москвичей!». Многие демонстранты вскидывали руки в нацистском салюте. Когда толпа рассеялась, по городу произошло несколько нападений на полицейских, а в московском метро свидетели зафиксировали «волну избиений и нападений на людей с Кавказа и из Средней Азии»^[1075].

В южном городе Ростове, где русский студент был убит ингушем, тоже прошла демонстрация – под лозунгами «Ростов – русский город» и «Все за одного и один за всех».

Протоиерей Всеволод Чаплин, представитель Русской православной церкви, говорит, что, если власти продолжат бездействовать, «возможны массовые этнические столкновения»^[1076]. Президент Медведев осудил погромы, предупредив, что «этническое насилие угрожает стабильности государства»^[1077]. Газета «Файнэншл таймс» пишет:

«Ультраправые России на протяжении двух десятилетий фактически оставались маргиналами, полем исследования «карманных» ученых, пишущих о «веймарской России». Но вследствие серьезных этнических беспорядков после распада Советского Союза это прежде маргинальное движение приобрело новый статус и, что страшнее, добилось политической власти»^[1078].

В Кыргызстане в апреле 2010 года свержение президента Курманбека Бакиева обернулось вспышкой насилия, которая поставила под угрозу сотни жизней – и договор с США об аренде авиабазы Манас под Бишкеком, жизненно важного звена в транспортном коридоре в Афганистан. В июне тысячи погибли и были ранены в массовой резне узбеков в южных городах Ош и Джалал-Абад. Сотни тысяч бежали в Узбекистан^[1079]. Этническая война, разрушающая Киргизию, видится вполне реальным исходом. О мультиэтнических нациях рассуждать не время.

Трайбализм возвращается в Европу

В последнее время Запад стал свидетелем возрождения того, чем, как считалось, он переболел – а именно, возрождения этнонационализма в Старой Европе, где сегодня оно проявляется в нарастании сепаратизма. Через триста лет после Унии^[1080] шотландцы добиваются того, что их кельтские кузены обрели при Майкле Коллинзе, – отделения и независимости. Многие англичане охотно их бы отпустили^[1081].

Сепаратизм процветает в Стране Басков, Каталонии и Фландрии. Турки и греки никак не поделят Кипр. Северная лига рвется отделиться от Рима, Неаполя и Сицилии, Корсика добивается независимости от Франции. Республика Сербска^[1082] хочет выйти из состава Боснии и присоединиться к братьям сербам. Сербы на севере Косово вряд ли останутся в мусульманской Албании. Откуда все эти устремления?

Конец «дней надежды и славы» заставил подданных Елизаветы II предпочесть британской гордости гордость шотландскую, валлийскую, английскую и ирландскую. Европейский союз тем временем эволюционирует в сверхгосударство, которое никому не нравится, и хотя страны передают свой суверенитет Брюсселю, народы сохраняют любовь и преданность тем отчим краям, где жили их предки. Новый фактор подпитывает отчужденность народов Европы: финансовый кризис породил ощущение, что тебя эксплуатируют соседи, которые работают далеко не так усердно. В небольшом городке Аренис-де-Мар в октябре 2009 года 96 процентов из тех, кто пришел на референдум, проголосовали за отделение Каталонии. «Это жестоко», – отреагировал мэр. Остальная Испания «обескровливает нас… Дело больше не в языке и литературе… Впервые в истории движение за независимость опирается на кошельки людей»^[1083].

В июле 2010 года миллион каталонцев вышел на улицы Барселоны, «требуя увеличения региональной автономии и в знак протеста против недавнего решения суда, запрещающего богатому региону именовать себя страной»^[1084].

Долговой кризис в Европе вдохнул новую жизнь в сепаратизм Северной лиги Умберто Босси, которая добивается автономии и последующей независимости Падании, то есть пяти регионов Италии вокруг Пьемонта: Ломбардии, Венето и Трентино – Альто Адидже (старый Южный Тироль).

Основной тезис Босси – что выходцы из Падании, окрестностей реки По, где стоят такие города, как Милан, Турин и Венеция, происходят от северных кельтских племен. Кельты, регулярно напоминает своим поклонникам Босси, были трудолюбивыми и стойкими, в отличие от римлян, которые привыкли во всем полагаться на рабский труд. Поэтому соратники Босси часто приходят на митинги с кельтскими мечами и в рогатых шлемах^[1085].

Босси явно видит себя новоявленным «Храбрым сердцем».

Основной причиной отчуждения европейских народов от своих правительств выступает массовая иммиграция, которая настолько раздражает этническое сознание, что люди начинают прислушиваться к популистским партиям. «Радикальные антииммиграционные партии набирают популярность по всему континенту», – предупреждала «Файнэншл таймс» в 2010 году, советуя политикам «уделять внимание нарастающему влиянию правых, иначе ситуация может выйти из-под контроля»^[1086].

«Свежим доказательством могут считаться итальянские региональные выборы прошлой недели, на которых ксенофобы из Северной лиги получили 13 процентов голосов. Во Франции крайне правый Национальный фронт на последних региональных выборах, по данным экзит-поллов, собрал свыше 20 процентов голосов населения. Британская национальная партия может повторить этот успех^[1087] на всеобщих выборах в следующем месяце. И тема иммигрантов будет иметь существенное значение на июньских выборах в Нидерландах»^[1088].

Обеспокоенные угрозой этнической идентичности, антииммиграционные партии рвутся к респектабельности и власти. Австрийские националисты праздновали победу в 2008 году, когда Австрийская партия свободы и Альянс за будущее Австрии вместе получили 29 процентов голосов. В 2010 году, через две недели после удвоения прежнего результата в Штирии, Партия свободы во главе с Хайнцем-Кристианом Штрахе, сменившим покойного Йорга Хайдера, завоевала 26 процентов голосов на муниципальных выборах в Вене. О Штрахе говорят как о будущем австрийском канцлере. Кто он такой и чего хочет?

«Его партия выступает против ЕС и против иммиграции. В ходе кампании [2008 года] высокопоставленные члены партии жаловались, что иммиграция уничтожила старые добрые времена, когда австрийцы питались шницелями и колбасками, а не «кебабами, фалафелем и кус-кусом, или как там эта мура называется». На митингах Штрахе обещает создать правительство, которое в первую очередь приступит к депортации нежелательных иностранцев»^[1089].

Национальный фронт Жан-Мари Ле Пена унизил Париж в 2009 году, получив более половины голосов в пригороде Марселя. Швейцарская народная партия Кристофа Блохера, с крупнейшей ячейкой в Берне, провела референдум, чтобы конституционно запретить строить новые минареты и носить паранджу. Пятьдесят восемь процентов швейцарцев проголосовали за предложение Блохера. «Более половины избирателей в пяти крупнейших европейских экономиках полагают, что женщинам необходимо запретить паранджу»^[1090]. Когда в Венгрии правоцентристская партия «Фидеш» обошла социалистов в 2010 году, шокированная «Файнэншл таймс» писала, что «правые экстремисты» партии «Йоббик»^[1091], которые «угнездились в омерзительной ультранационалистической традиции Европы и которые обвиняют во всем евреев и цыган», получили 17 процентов голосов и впервые попали в парламент^[1092].

В статье «Умирающий ЕС» в «Вашингтон пост» Чарльз Капхен из Совета по международным отношениям пишет:

«В другом месте [в Европе] правый популизм на подъеме; это следствие, в первую очередь, отношения к иммигрантам. Бескомпромиссный национализм нацелен не только на меньшинства, но и на утрату автономии, неизбежно сопровождающую политический союз… Венгерская партия «Йоббик», почти откровенно ксенофобская, получила 47 мест на выборах в этом году – а в 2006 году ни одного»^[1093].

Через три недели после статьи Капхена шведские демократы, также выступающие против иммигрантов, добились 6 процентов голосов и впервые прошли в парламент – с 20 местами, присоединившись к правым популистским партиям в Норвегии и Дании. В апреле 2011 года «Истинные финны», националисты, евроскептики и противники иммиграции, ошеломили Европу, набрав 19 процентов голосов и увеличив свое представительство в 200-местном парламенте с 5 до 39 кресел.

Ник Гриффин, лидер Британской национальной партии, который хочет «вернуть Британию» посредством стимулирования небелых иммигрантов к возвращению домой, появился в ночной программе Би-би-си «Вопрос времени». Как пишет Джон Бернс в «Нью-Йорк таймс», это шоу обычно привлекает «скромную аудиторию, желающую плавно перейти ко сну»^[1094]. Участие Гриффина собрало у телевизоров 8,2 миллиона зрителей, почти как игры чемпионата мира по футболу, а демонстранты перед зданием Би-би-си требовали лишить его слова.

Цензура опирается на страх. Европейский истеблишмент демонстрирует растущие опасения перед популярностью этнонациональных партий. «Фламандский блок», самая популярная партия во Фландрии в 2004 году, запрещена судом за то, что характеризовала отдельных иммигрантов как «преступников, которые отнимают хлеб у фламандских рабочих»^[1095]. Пусть «Фламандский блок» исчез, зато родился «Фламандский интерес».

Гриффина осудили за разжигание расовой ненависти – он назвал ислам «злобной и порочной верой». Сюзанну Винтер из Австрийской партии свободы приговорили к трем месяцам условно и штрафу в размере 24 000 евро «за подстрекательство к ненависти и осквернение религиозных доктрин»^[1096]. Отметив, что одной из жен Пророка было всего девять лет, Винтер упрекнула Мухаммада в педофилии и предупредила, что Европе грозит «цунами мусульманской иммиграции»^[1097].

Герта Вилдерса, новую звезду голландской политики и члена Европейского парламента, обвинили в ненависти к исламу за то, что он сравнил эту религию с нацизмом^[1098]. В июне 2010 года партия Вилдерса «Свобода» стала третьей политической силой страны, обойдя правящих христианских демократов, которые потеряли половину своего парламентского представительства. «Больше безопасности, меньше преступлений, меньше иммигрантов, меньше ислама – вот что выбрали Нидерланды», – прокомментировал Вилдерс^[1099]. Видный мусульманский клирик из Австралии, Фейиз Мухаммад, призвал обезглавить Вилдерса: «Это шайтан»^[1100].

В том же июне 2010 года катастрофическая игра «трехцветных», национальной сборной Франции, на чемпионате мира, – команда не смогла выиграть ни одного матча, – спровоцировала ожесточенную публичную дискуссию, «лейтмотивом которой стали упреки в отсутствии патриотизма, общих ценностей и уважения к национальной чести». Большинство игроков сборной составляли темнокожие, потомки иммигрантов. Президенту Саркози, который назвал игру команды на поле и поведение вне поля катастрофой, вторит министр образования Люк Шатель, осудивший капитана сборной, сенегальца по рождению^[1101]. «Капитан сборной Франции, который не поет «Марсельезу»… О чем тут говорить?! Когда ты в сборной, этим нужно гордиться!»^[1102]

Французскую сборную 1998 года, которая выиграла Кубок мира, много хвалили за мультирасовость – в ней были чернокожие, белые и арабы – и ставили в пример как олицетворение новой, «разнообразной» Франции. Но команду 2010 года, тринадцать из двадцати двух игроков которой были цветными, французские лидеры и законодатели осудили как «отбросы», «мелкое хулиганье», «парней с нутом в головах» и «шпану». Министр пригородов^[1103], алжирка по рождению, раскритиковала Саркози за чрезмерное внимание к национальной идентичности и предупредила, что «стремление этницизировать» ситуацию со сборной «прокладывает путь Национальному фронту Ле Пена»^[1104].

Тем же летом 2010 года молодежь из Северной Африки устроила беспорядки в Гренобле, и президент Саркози заявил, что Франция «столкнулась с последствиями 50 лет недостаточно контролируемой иммиграции, которая обернулась в конечном счете провалом интеграции». Саркози предложил принять закон, лишающий иммигрантов гражданства в случае официально зарегистрированного нападения на полицейских. Критики назвали французского президента «сводником расистов и ксенофобов», стремящимся отнять толику поддержки у Национального фронта Ле Пена. Бывший премьер-министр социалист Мишель Рокар охарактеризовал новую жесткую линию Саркози так: «Мы не видели ничего подобного со времен нацистов»^[1105]. Эти и аналогичные обвинения не помешали Саркози депортировать 18 000 цыган, несмотря на наличие у них гражданства ЕС и права свободного перемещения по континенту.

Когда комиссар ЕС по вопросам юстиции Вивиан Рединг сравнила депортацию цыган с высылкой евреев режимом Виши, Саркози взорвался: «Сравнение событий Второй мировой войны и того, что случилось в нашей стране, – это оскорбление. Оно несправедливо. Оно унизительно. И возмутительно»^[1106]. Он пообещал продолжить снос незаконных таборов и высылку цыган.

Тем не менее, весной 2011 года, в опросе настроений избирателей в преддверии президентских выборов 2012 года, Саркози уступал Марин Ле Пен, которая в январе приняла руководство Национальным фронтом у своего отца^[1107].

Италия, где проживают 800 000 румын, большинство из которых прибыло на Апеннины после 2007 года и среди которых много цыган, отчасти следует примеру Франции. В Милане снесли официально существовавший табор в Трибоньяно, пишет «Вашингтон пост», назвав его бандитским пристанищем, и «уничтожили бульдозерами сотни мелких импровизированных лагерей, населенных новоприбывшими, а также вручили уведомления о выселении цыганским семьям». Вице-мэр Милана Риккардо де Корато говорит: «Наша конечная цель состоит в полном отсутствии цыганских таборов в Милане. Это смуглокожие люди, не европейцы, как мы с вами… Они торгуют своими женами и детьми»^[1108].

Германия летом 2010 года тоже озаботилась этническими проблемами. В книге «Германия: самоликвидация» Тило Саррацин заявил, что его страна в настоящее время «загибается» из-за турок и курдов, у которых рождаемость выше, чем у немцев и евреев, но куда хуже с интеллектом. «Наследственность определяет неравенство», – писал Саррацин^[1109]. Первый тираж его книги в 300 000 экземпляров разошелся за семь недель. К началу 2011 года было продано 1,2 миллиона экземпляров. Опросы показывают: 31 процент жителей Германии согласен с тем, что немцы «тупеют», а 62 процента утверждают, что точка зрения Саррацина обоснованна. Канцлер Меркель осудила книгу, но половина Германии выступила против исключения Саррацина из Социал-демократической партии.

Несколько лет назад книгу Саррацина попросту не опубликовали бы. Сегодня, как пишет «Нью-Йорк таймс», «долго спавшая после войны немецкая гордость начинает просыпаться»^[1110].

«Стряхивая оцепенение, Германия разминает мышцы и вспоминает о долго подавляемой национальной гордости… Присутствуют опасения относительно формирующегося (или возрождающегося) шовинизма, пример которого усмотрели в недавних нападках на мусульман со стороны Тило Саррацина, который уходит в отставку из правления Центрального банка Германии после публикации своего бестселлера. В книге утверждается, что мусульманские иммигранты обесценивают понятие социально ответственного государства и размножаются быстрее этнических немцев»^[1111].

Через месяц после инцидента с Саррацином Меркель сказала молодым членам ХДС в Потсдаме, что попытка Германии построить мультикультурное общество, где турки, арабы, и немцы живут бок о бок, «совершенно не удалась». Тридцать процентов немцев считают, что их страна «наводнена иностранцами», и такое же количество опрошенных убеждено, что иностранцы приезжают за пособиями и прочими социальными благами^[1112]. Спустя несколько месяцев после признания Меркель высказался и Дэвид Кэмерон, заявивший о крахе «государственного мультикультурализма»^[1113]. Его слова мгновенно повторил Саркози.

В 2011 году греческий министр внутренних дел Кристиан Папуцис объявил о начале строительства 128-мильной стены на границе с Турцией – в предыдущем году эту границу пересекли более 100 000 человек. Греция стала основным маршрутом проникновения в ЕС для иммигрантов из стран Азии и Африки. «Греческая общественность больше не может и не будет терпеть нелегальных иммигрантов… Греция достигла предела», – пояснил министр^[1114].

Этнонационализм внутри наций проявляется в трайбализме. Бельгия, созданная великими державами в 1831 году, скорее всего, окажется следующей европейской страной, которая распадется – на Фландрию, тяготеющую к Голландии в силу языковой и культурной общности, и на франкоязычную Валлонию.

Фландрия – консервативная, капиталистическая и богатая. Валлония – бедная, социалистическая и зависимая от государства. Фландрия с ее 60 процентами населения страны обеспечивает 70 процентов ВВП и 80 процентов экспорта Бельгии^[1115]. Фламандцы недовольны тем, что их налоги – максимальная ставка составляет 50 процентов от дохода – идут на поддержку Валлонии, где безработица в три раза выше. Фландрия также резко против решения правительства привлечь иммигрантов из франкоязычных стран Северной Африки, чтобы обеспечить валлонам контроль над Брюсселем. Столица страны, пусть она находится во Фландрии, сегодня обладает франкоговорящим большинством. По данным одного опроса, 43 процента фламандцев хотели бы отделиться.

«Вражда повсюду», – пишет «Нью-Йорк таймс» о ситуации в этой последней двухнациональной и двуязычной стране Западной Европы, не считая Швейцарии. Бельгия, говорит Мюллер, «близка к расколу»^[1116]. Бисмарк был прав, когда заметил, что «рассуждать о Европе неправильно. Это сугубо географическое понятие»^[1117].

Распад наций Старой Европы, вероятнее всего, будет ненасильственным. Возрастные страны старого, умирающего континента не намерены сражаться против того, чтобы их народы выбирали собственные пути. Зато в Азии и Африке шансы кровопролития при разделении наций, как представляется, гораздо выше.

«Отщепенцы» Поднебесной

Кризис оказался настолько серьезным, что Ху Цзиньтао отменил встречу с президентом Обамой, покинул саммит «Большой восьмерки» и улетел домой. Сотни человек погибли, свыше тысячи получили ранения в ходе этнических беспорядков в Синьцзяне, огромной и богатой нефтью западной провинции, которая простирается в глубь Центральной Азии; участники конфликта – китайцы и уйгуры. Уйгуры – это тюркоязычные мусульмане, желающие создать собственное государство, Восточный Туркестан. Введение в Синьцзян подразделений НОАК выдает опасения Пекина относительно возможности повторения в Китае событий, которые привели к распаду Советского Союза. В отличие от Михаила Горбачева и Бориса Ельцина, китайцы, что было продемонстрировано на площади Тяньаньмэнь и в Тибете, не задумаются пролить кровь, чтобы утихомирить сепаратистов.

Антиуйгурская политика Китая, пишет Карл Гершман, президент Национального фонда за демократию, «стимулирует переселение в регион этнических китайцев и призвана обеспечить их рабочими местами в западном Синьцзяне, тогда как безработных уйгуров, прежде всего молодых женщин, трудоустраивают на заводах Восточного Китая. Особое внимание к женщинам не случайно». Лидер уйгурской оппозиции в изгнании Ребийя Кадир говорит: «Мы уверены, что это делается властями для того, чтобы уничтожить нас как народ», поскольку китайцы «вырывают этих женщин из привычной среды как раз в возрасте, когда принято выходить замуж и обзаводиться детьми»^[1118].

Пекин стремится обеспечить полный контроль над Внутренней Монголией, Маньчжурией, Синьцзяном и Тибетом, «подавляя» местное население многочисленными ханьскими переселенцами. Подобную тактику применял Сталин в странах Балтии: приезжие русские должны были ликвидировать культуру, язык и саму идентичность прибалтов. В июле 2010 года на первой полосе «Нью-Йорк таймс» появился репортаж из тибетской столицы Лхасы:

«Они прибывают новыми горными поездами – четыре состава в день, – преодолевая 1200 миль вдоль увенчанных снежными шапками вершин. Или приезжают на военных грузовиках, что взбираются под самую крышу мира.

Ханьские рабочие, инвесторы, коммерсанты, учителя и солдаты заполняют отдаленный Тибет. После вспышки насилия в регионе в 2008 году Китай твердо решил сделать Тибет богаче – и более китайским»^[1119].

Потребность Пекина в подчеркивании этнической солидарности стала более насущной вследствие фактической смерти маоизма. При великом кормчем Китай провозгласил себя авангардом всемирной коммунистической революции и страной истинных коммунистов. В отличие от Советского Союза Хрущева и Брежнева, который утратил веру в утопию, Китай опирался на идеологическую идентичность. Нынешний Китай уже не обладает идеологией, способной объединить народ. В шестидесятую годовщину революции профессор Пекинского университета Чжан Мин сказал «Нью-Йорк таймс»: «В Китае не осталось идеологии».

«У правительства нет никакой идеологии. У народа нет никакой идеологии. Правительство сохраняет власть только потому, что уверяет: «Мы делаем вашу жизнь лучше каждый день. Мы гарантируем стабильность. И за нами сила». Пока они выполняют это обещание, все в порядке. Но что произойдет, когда они не смогут сдержать свое слово?»^[1120]

Отличный вопрос.

В распоряжении китайцев пять тысяч лет истории и гордости за свою страну, освобождение от европейского и японского владычества, возвышение до статуса мировой державы в двадцать первом столетии. Самое важное, что, хотя в стране нет единого языка, 90 процентов населения являются ханьскими китайцами – при этом 100 миллионов человек к этой национальности не принадлежат.

Что сохранит Китай, если начнутся смутные времена?

В шестидесятую годовщину триумфа Мао Майкл Уайнс писал, что в Китае «патриотизм служит опорой системы образования, граждан приучают отождествлять государство и отечество… и ни один современный китайский нарратив не имеет отношения к коммунистам и их правительству»^[1121].

«Официальная идеология социализма и революционной борьбы против капиталистического угнетения по-прежнему преподается в университетах и в заводских цехах, однако она воспринимается как откровенная пропаганда – практически всеми, за исключением сокращающего числа убежденных коммунистов.

Историки и социологи говорят, что социалистическая идеология когда-то служила основой китайского патриотизма и веры в правительство. Как ни парадоксально, она погибла в результате реформ и открытия Китая, которое началось тридцать лет назад и обеспечило китайское экономическое чудо»^[1122].

Коммунистические правители Китая сталкиваются с неизбежным кризисом легитимности.

Отказавшись от маоизма и всемирной революции, компартия сумела построить могучее государство, но уничтожила обоснование своей монополии на власть. Пока Китай преуспевает, коммунисты могут утверждать, что эта монополия необходима. Однако как партия отреагирует, когда китайская экономика неминуемо начнет замедляться? Что ответят коммунисты, когда люди станут говорить: «У Китая проблемы, пора двигаться дальше, пора выбирать новых лидеров с новыми идеями, пора вставать на новый путь»? Каково будет обоснование абсолютной власти компартии, когда эта партия не сможет больше предлагать населению капиталистические товары и услуги, которых ожидает китайский народ?

Патриотизм, по известному выражению, есть последнее прибежище негодяя. Патриотизм и расовая карта могут оказаться последним шансом китайских коммунистов. Следовательно, вполне реальны проблемы для тайваньцев и других соседей Китая, с которыми Пекин когда-то имел территориальные споры, – для России, Японии, Индии и претендентов на Парасельские острова и архипелаг Спратли в Южно-Китайском море^[1123].

Тем не менее, контраст между озабоченностью Китая и беззаботностью Америки относительно национальной идентичности видится поразительным. Пекин заселяет пограничные регионы этническими китайцами и душит религиозное и этническое разнообразие, чтобы сохранить Китай единым. Америка заявляет: «Наша сила в разнообразии» и приглашает к себе весь мир. Китай считает этнонационализм угнетаемых меньшинств экзистенциальной угрозой. Американская элита воспринимает рассуждения об этнической принадлежности как одержимость «отребья».

Всемирные Балканы

Этнонационализм обнаруживается везде и всюду, недаром Збигнев Бжезинский употребил выражение «всемирные Балканы». Индия, другая развивающаяся великая держава Азии, еще более уязвима перед этой угрозой, чем Китай, ибо она более многообразна. В индийском штате Кашмир, где большинство населения составляют мусульмане, сепаратистское движение не ослабевает; летом 2010 года там отмечена новая вспышка насилия, едва ли не самая острая за последние годы. С момента обретения независимости в 1947 году Индия трижды воевала с Пакистаном, и всегда поводом для войны выступал Кашмир. Также индийское правительство строит забор протяженностью 2500 миль вдоль границы с Бангладеш, чтобы воспрепятствовать контрабанде оружия и проникновению мусульманских экстремистов^[1124]. Будучи индуистской страной, Индия при этом располагает третьим по численности в мире мусульманским населением (примерно 150 миллионов человек). Рост мусульманской воинственности в последние десятилетия в значительной мере способствовал появлению индуистской партии «Бхаратия джаната парти» (БДП), в настоящее время второй по массовости в Индии.

Но Кашмиром проблемы Индии не ограничиваются. Тамилы на юге до сих пор злятся на сородичей, не сумевших создать свое государство на Шри-Ланке, отделиться от сингальцев. Десятки тысяч человек погибли в ходе гражданской войны на этом острове, завершившейся в мае 2009 года. Дели вмешался в конфликт в 1987 году – и получил, по образному выражению, «индийский Вьетнам».

Нагаленд, один из самых маленьких штатов Индии, размером с Коннектикут или Род-Айленд, граничит с Бирмой; там проживают христиане, и движение за независимость существует с 1947 года. Пожалуй, наиболее серьезную опасность для стабильности и единства Индии представляют маоисты-наксалиты^[1125], которые сражаются с Нью-Дели с 1967 года и имеют в своем подчинении от десяти до двадцати тысяч бойцов. В недавнем нападении погибли 76 индийских полицейских. В мае 2010 года маоисты, переключив железнодорожную стрелку, пустили под откос скоростной поезд; погиб 81 человек, более 200 были ранены. Наксалиты – «главный враг», говорит министр внутренних дел Г. К. Пиллаи^[1126]. Премьер-министр Манмохан Сингх заявил на совещании начальников полиции, что кровопролитность наксалитской войны возрастает, жертвами уже стали 6000 человек, и маоисты побеждают, рассчитывая создать коммунистическое государство: «Я считал и продолжаю считать, что во многих отношениях левый экстремизм является, вероятно, самой серьезной угрозой внутренней безопасности нашей страны»^[1127].

Другие сепаратисты тоже пытаются разделить Индию, страну из двадцати восьми штатов. Очевиднее всего стремление отделить Телангану от штата Андхра-Прадеш. Голодовки лидеров Теланганы и самоубийства студентов обеспечили этой территории внимание всего мира и заставили встрепенуться индийских политиков^[1128].

Учитывая напряженность между мусульманами и индуистами, различие в языках и культуре, разницу в доходах среднего класса и сотен миллионов бедняков, Индия видится главным кандидатом на этнонациональный кризис на протяжении двадцать первого века.

Бирманская хунта отправила тысячи военнослужащих на север, чтобы справиться с мятежами на самоуправляемых территориях Кокан и Ва и в штате Качин. Жители Кокана, где много этнических китайцев, десятками тысяч бежали в китайскую провинцию Юньнань^[1129]. На востоке страны карены требуют самостоятельности до сих пор, это мировой рекорд по продолжительности мятежа (с обретения Бирмой независимости в 1948 году). С освобождением лауреата Нобелевской премии мира и героини борьбы за демократию Аун Сан Су Чжи из-под домашнего ареста остро встал вопрос, согласятся ли бирманские демократы подавить мятежи, чтобы сохранить единство Бирмы, – как поступала хунта?

Этнические меньшинства составляют 40 процентов населения Бирмы, а местные племена сопротивлялись центральному правительству с момента предоставления стране независимости. «Социальный конфликт на основе этнической принадлежности десятилетиями находится в эпицентре политического противостояния в Бирме», – говорит Эндрю Хейн, британский посол в Рангуне^[1130].

В Таиланде малайцы врываются в храмы, нападают на буддийских монахов и на правительственных чиновников. Они хотят создать исламское государство на территории между Таиландом и Малайзией. «Террористическая угроза в деревнях Южного Таиланда стабильно высока, а школы становятся рассадниками экстремизма, – пишет «Вашингтон пост». – Мусульмане Таиланда отвергают все современное, любые формы развлечений, в том числе телевизор, за исключением футбольных трансляций», – сообщает советник посольства^[1131].

Тридцать первого декабря 2009 года, когда королевский совет, правящий в Малайзии, разрешил христианам использовать имя Аллаха в разговорах о Боге, семь церквей пострадали от зажигательных бомб. В Малайзии религия коррелирует с расой – конституция приравнивает мусульман к малайцам, – и правительство обвиняют в провоцировании религиозных столкновений с целью усилить расовое напряжение. Китайские и индийские меньшинства Малайзии – это буддисты, индуисты и христиане^[1132].

Жаклин Энн Сурин, редактор новостного сайта Малайзии, поведала «Нью-Йорк таймс»: «Для Малайзии характерна расовая политика, за последние десять лет или около того мы наблюдали эскалацию теории о превосходстве малайских малайзийцев… Если государство считает малайцев выше всех прочих граждан, логично, что ислам ставится выше других религий»^[1133].

На архипелаге Минданао сепаратистский Фронт национального освобождения моро ведет борьбу за независимость практически половину тысячелетия, с тех пор как испанцы завоевали Филиппины и католицизм стал национальной религией. Вера и сопротивление сепаратистов создали новый народ. «Мы не считаем себя филиппинцами, – говорит Ким Багунданг из местной молодежной ассоциации. – В этом и заключается проблема». Сепаратисты требуют отделения мусульманских земель, так называемых «владений предков», где они создадут свое государство, с исламской верой и культурой^[1134].

На самом острове Минданао в конце 2009 года колонну, в которой ехали 57 журналистов и адвокатов, а также жена и родственники местного вице-мэра, остановили 100 вооруженных людей^[1135]. Женщин изнасиловали, всех партийных работников убили, прочих изувечили; это событие стало известно как резня в Маинданао. Злодеянием, «равных которому не найти в новейшей истории», назвал случившееся советник президента Арройо. «С 1970-х годов мусульманские повстанцы убили около 120 000 человек, – сообщала «Вашингтон пост»; поразительные цифры^[1136]. На вручении Нобелевской премии мира Барак Обама признал новую реальность, которую многие другие государственные деятели пока игнорируют:

«Прежняя архитектура проседает под тяжестью новых угроз… войны между нациями все чаще уступают место войнам внутри наций. Возрождение этнической и религиозной напряженности, усиление сепаратизма, рост числа мятежей, слабость государств… все очевиднее погружают мир в бесконечный хаос»^[1137].

«Бесполезно твердить, что национализму и этническому трайбализму нет места в международных отношениях двадцать первого столетия, – говорит британский дипломат сэр Кристофер Мейер. – Именно распространение демократии западного образца сделало эти явления привлекательнее и заметнее»^[1138].

«Наш величайший враг – этнический национализм»

Осенью 2009 года организация «Джундалла» («Солдаты Аллаха») в Систане и Белуджистане устроила громкий теракт, убив сорок иранцев, в том числе бригадного генерала Корпуса стражей исламской революции. Тегеран обвинил США в разжигании этнического сепаратизма, нацеленного на развал страны и смену правящего режима. В Иране проживает миллион белуджей, при этом арабы, азербайджанцы, курды и другие меньшинства составляют половину населения страны, а персы – вторую половину.

Еще пять миллионов белуджей обитают в Пакистане, где богатая нефтью и газом провинция Белуджистан занимает 40 процентов территории страны. Недовольство белуджей армией и правительством возрастает. «Национализм белуджей опирается на широкую базу и сегодня представляет собой куда более серьезную силу, чем когда-либо ранее», – говорит Селиг Харрисон из Центра международной политики, специалист по белуджам, которые стремятся создать собственное государство, «отрезав» часть территории Пакистана и Ирана^[1139].

В Ираке проживают сунниты, шииты, христиане, арабы, курды и туркмены. Никто не исключает возобновления религиозных распрей и гражданской войны после ухода американцев, равно как и новых столкновений между арабами и курдами из-за Киркука. Курдов в южной и восточной Турции насчитывается, по некоторым оценкам, от 20 до 25 миллионов человек. Этот курдский анклав постоянно смотрит на иракский Курдистан с населением в пять миллионов человек. В июле 2010 года президент иракского Курдистана Масуд Барзани заявил египетскому телеканалу, что «курдскому народу… нужно собственное государство, как у турецкого, персидского и арабского народов. Мы не говорим, что мы сильнее, но ни в чем им не уступаем»^[1140]. Если делать ставки на рождение новых государств, стоит поставить на скорое появление на карте Курдистана, Белуджистана, Палестины и Пуштунистана.

Пуштуны, к числу которых принадлежат многие талибы, суть крупнейший племенной союз Афганистана, они занимают юг и восток страны, тогда как хазарейцы населяют центральные горы. Таджики и узбеки составляют большую часть армии Северного альянса, созданного американцами для противостояния талибам. В целом пуштунов от 35 до 40 миллионов человек, больше, чем население многих европейских стран. Большинство живет в Пакистане и предоставляет убежище своим афганским «кузенам». Доминирование таджиков в национальной армии, несомненно, усугубило недоверие пуштунов к режиму президента Хамида Карзая, навязанного стране американцами.

«Этнический шовинизм, который давно терзает эту глубоко племенную страну и стал топливом разрушительной гражданской войны 1990-х годов, вновь поднимает голову», – писала из Кабула накануне Рождества 2010 года иностранный корреспондент «Вашингтон пост» Памела Констебл^[1141].

На выборах 2010 года хазарейцы, подавляемое шиитское меньшинство, учредили свою партию – и завоевали все места в провинции Газни. Большинство пуштунов, чья лояльность делится между Карзаем и талибами, под угрозой расправ за участие в голосовании остались дома. Хазарейцы в итоге получили 50 из 249 мест в нижней палате парламента. Но они, по понятным причинам, не слишком рады успеху. «Это многонациональная страна, и должны быть представлены все группы, – считает доктор Амин Ахмади, декан двух небольших колледжей хазарейцев-шиитов в Кабуле. – Наш величайший враг – этнический национализм»^[1142].

Несокрушимый трайбализм Африки

Гражданская война в Нигерии, с миллионами жертв, была этнонациональным конфликтом за отделение ибо. Когда, после многих лет гражданской войны, Родезия превратилась в Зимбабве, машона Роберт Мугабе вырезал 7000 матабеле, чтобы преподать урок своему сопернику Джошуа Нкомо, тоже матабеле. В Руанде хуту уничтожали тутси. После выборов 2008 года в Кении кикуйю отца-основателя независимой страны Джомо Кеньятты подверглись преследованиям со стороны племени луо.

«Более 2000 человек погибли в этом году в этнических столкновениях на юге Судана», – сообщала «Нью-Йорк таймс» в 2009 году. Воины народа нуэр устроили резню динка в провинции Джонглей^[1143]. Мусульманский север, возможно, намеренно раздувает племенную вражду, чтобы отделиться от христианско-анимистического юга. Конфликт между севером и югом носит очевидно религиозный и расовый характер. На юге же – племенной.

В январе 2011 года юг проголосовал за отделение и создание Республики Южный Судан; один каирский репортер описал это событие как «появление опасного прецедента в арабском мире, который все сильнее разделяется из-за религиозной и этнической напряженности». Салама Ахмед Салама из газеты «Аль-Шурук» возражает: «Урок, который всем следует усвоить, состоит в том, что отделение… может оказаться дорогой к спасению, когда союз становится невыносимым бременем для людей»^[1144].

На другом берегу Красного моря раздираемый войной Йемен, где доминируют племена и племенные союзы, находится на грани распада. На богатом нефтью, но бедном и густонаселенном юге, где расположена в том числе бывшая британская колония Аден, которая сохраняла приверженность марксизму до объединения с севером в 1990 году, имеется сильное сепаратистское движение. Гражданская война 1994 года шла между севером и югом. Силы, разрывающие Йемен, помимо религиозных – хуситы севера исповедуют шиизм, – очевидно племенные. Грегори Джонсон из Принстона пишет:

«Раскол видится серьезной проблемой для Йемена… неспособность правительства подавить восстание на севере, безусловно, стимулирует призывы к отделению на юге. Если Йемен как государство распадется, я не уверен, что страна разделится надвое вдоль пресловутой линии объединения 1990 года. Возможно, все будет гораздо трагичнее и хаотичнее, чем просто раздвоение»^[1145].

Распад Йемена, который граничит с Саудовской Аравией, был бы губителен для Эр-Рияда и породил бы новые возможности для «Аль-Каиды», уже обосновавшейся на другом берегу Красного моря, в Сомали.

В Ливане налицо идеологическая, религиозная и этническая разобщенность: партия фалангистов и «Хезболла», мусульмане и христиане, сунниты и шииты, арабы и друзы. Дональд Л. Горовиц считает, что: «связь между Биафрой, Бангладеш, Бурунди, Бейрутом, Брюсселем и Белфастом первоначально проводилась нерешительно – в одном месте конфликт племенной, в другом языковой, в третьем религиозный, – но это давно перестало быть верным. Везде сражаются этносы, кровью и огнем пролагая себе путь к общественному и научному признанию»^[1146].

Справедливое замечание. Католицизм – неотъемлемая составляющая ирландской идентичности в 1919–1921 годах и польской идентичности сопротивления коммунизму, и на этом примере видно, что религия является признаком «священной идентичности».

Через два дня после падения режима Хосни Мубарака в Египте ливийский диктатор полковник Муаммар Каддафи внезапно пригрозил миру, дабы направить гнев арабов против Запада и объединить союзников религиозной и расовой общностью. В день рождения Пророка Каддафи обратился с призывом к мусульманским странам держаться воедино и сказал, что мир делится на белую половину (Америка, Европа и Израиль) и на половину зеленую, то есть мусульманскую.

«Белый цвет решил избавиться от зеленого, – заявил Каддафи. – Этим [мусульманским] странам нужно объединиться против белого цвета, потому что все белые страны враждебны исламу»^[1147].

Когда против него вспыхнуло восстание и Америка вмешалась, чтобы предотвратить, по словам Обамы, неизбежную бойню в Бенгази, Каддафи немедленно разыграл племенную карту. Он поведал, что «колониалистские крестоносцы», то есть белые христиане, вновь идут на восток, покорять арабские и мусульманские земли.

Турция при премьер-министре Реджепе Тайипе Эрдогане и его Партии справедливости и развития поддерживает светскую идентичность, некогда определенную отцом-основателем современной Турции Мустафой Кемалем Ататюрком. Также она сохраняет религиозную идентичность и декларирует принадлежность исламскому миру, причем всячески подчеркивает, что эта принадлежность важна ничуть не меньше, если не больше, чем контакты с Западом. Исламская идентичность также является оружием ХАМАС в секторе Газа и «Хезболлы» в Ливане, а потому они для Израиля – куда более грозные враги, чем светская ООП Ясира Арафата.

Израиль является государством, где налицо постоянный конфликт между демократической идеологией, сионистским этнонационализмом и религиозным фундаментализмом. Нетаньяху и партия «Ликуд» настаивают, что предварительным условием для создания палестинского государства будет признание палестинцами Израиля как «еврейского государства», страны евреев и для евреев. Этого нелегко добиться: палестинское Центральное бюро статистики подсчитало, что в 2014 году арабов к западу от Иордана – в Израиле, Иерусалиме, секторе Газа и на Западном берегу – будет 6,1 миллиона человек, то есть они станут превышать численностью еврейское население Израиля^[1148].

Целью министра иностранных дел Авигдора Либермана и его националистической партии «Наш дом Израиль» (НДИ), является «этническая чистка», пишет журнал «Эмерикен проспект»: «Как предполагает само название партии, НДИ настаивает на изгнании миллионов арабских граждан Израиля»^[1149]. Бывший редактор «Нью рипаблик» Питер Бейнарт пишет о политике Либермана:

«В молодости он недолгое время состоял в ныне запрещенной партии «Ках» Меира Кахане, которая… выступала за изгнание арабов из Израиля. Теперь позиция Либермана может быть охарактеризована как «превентивное изгнание». Он хочет лишать гражданства израильских арабов, которые не согласятся присягать на верность еврейскому государству… Он сказал, что арабов – членов кнессета, которые встречались с представителями ХАМАС, следует казнить. Он хочет сажать в тюрьму арабов, которые публично скорбят в День независимости Израиля, и надеется не допустить предоставления гражданства арабам из других стран, которые вступают в брак с арабскими гражданами Израиля»^[1150].

Разве Авигдор Либерман не этнонационалист?

Требование Израиля об официальном признании страны «еврейским государством», обязательное для собственных граждан нееврейского происхождения, показывает, что Израиль – этнонациональное образование евреев и для евреев. Бывший посол Израиля в США Давид Иври, который утверждает, что убедил помощника госсекретаря Колина Пауэлла впервые вставить фразу «еврейское государство» в текст выступления американского чиновника по Ближнему Востоку, определяет значение этнонационализма коротко и точно: «У палестинцев нет права на возвращение; только еврейские беженцы могут вернуться»^[1151].

Бунт коренных народов

Эво Моралес стал президентом в 2005 году под лозунгом перераспределения боливийского богатства в пользу своего племени аймара и «коренных народов», ограбленных, по его утверждению, белыми, что пришли после Колумба. Вместе с Уго Чавесом Моралес побуждает индейцев забрать то, что у них якобы отняли. И добился немалых успехов.

«Голосование отражает расовый раскол», – сообщал заголовок статьи из Санта-Круса, которая начиналась так: «Боливийцы пришли на избирательные участки, чтобы утвердить новую конституцию, предложенную левым президентом Эво Моралесом; результаты голосования отражают очевидное расхождение во взглядах между индейским большинством и потомками европейцев».

Преимущественно белые и населенные метисами провинции голосовали в основном против конституции Моралеса, но президент одержал убедительную победу среди индейских племен западной горной местности. Еще бы – ведь новая конституция зафиксировала права социальных групп. В соответствии со статьей 190, тридцати шести индейским районам Боливии разрешается «осуществлять свою юрисдикцию на основе собственных принципов, ценностей, культуры, норм и процедур». Племенные законы становятся региональными, а однажды, возможно, составят национальное законодательство. Торжество Писарро над инками постепенно забывается. Губернатор провинции Тариха Марио Коссио, который голосовал против конституции, говорит, что новая конституция «порождает тоталитарный режим» посредством «этнической бюрократии»^[1152]. Противники Моралеса, по сообщению «Экономист», упирают на «общественное правосудие», «политизацию справедливости» в конституции, которая «узаконивает самосуд в виде судов Линча и побивания камнями, такие факты регулярно отмечаются в последние два года»^[1153].

Моралес отвечает: «Коренные боливийцы, которые живут здесь тысячи лет, многочисленны, но бедны. Зато недавно прибывшие малочисленны, но богаты»^[1154].

Джош Партлоу пишет в «Вашингтон пост», что разделительная линия в Боливии «поднимается над экономикой и обнажает культурные и географические различия. Жители высокогорий, где обитает коренное большинство, часто обвиняют людей испанского происхождения в низинах [то есть в Санта-Крусе] в расизме»^[1155].

«Все выглядит плохо для людей, которые раньше были у власти, – так считает Фелипе Монтевилья, аймара 55 лет, участник митинга Моралеса в городе Виача, на высоком плато над столицей Ла-Пас. – За 500 лет им никогда не приходилось кланяться коренным жителям. Конечно, они расисты»^[1156].

Моралес использует принципы и процедуры, придуманные белыми – всеобщее избирательное право, правление большинства, – чтобы лишить власти белых. Он вручает демократические инструменты племенам, навязывает преимущественно индейскому обществу индейские же законы. Французский правый политик девятнадцатого столетия Луи Вейо объяснял, как противники демократии избавляются от демократов: «Когда я слабее, я прошу отдать вашу свободу, потому что таковы ваши принципы; но когда я сильнее, я забираю вашу свободу, потому что таков мой принцип»^[1157].

Что демократы в состоянии противопоставить Моралесу, чтобы убедить, что тот не вправе отбирать у европейского меньшинства права и свободы в пользу собственной расы? Что ожидает Запад, когда люди европейского происхождения окажутся меньшинством в странах, которые они сами создавали, а цветные проголосуют за пропорциональное или за «приоритетное» перераспределение национального богатства?

В 2009 году Моралес был переизбран подавляющим большинством голосов. Боливия – далеко не единственная страна, где этническая принадлежность и демократия объединяются ради подавления свободы рынка.

«Мир в огне»

Наша ситуация может стать еще более мрачной.

Насколько мрачной? Об этом повествует книга Эми Чуа «Мир в огне. Как экспорт рыночной демократии порождает этническую ненависть и глобальную нестабильность». Книга посвящена тем «этническим меньшинствам, которые… склонны в условиях рынка доминировать экономически, часто в поразительной степени, над «коренным» большинством, их окружающим»^[1158].

Примерами таких меньшинств являются проживающие за рубежами Поднебесной китайцы, индийцы в Восточной Африке, белые в Южной Африке и европейцы в Латинской Америке. Чуа, тетке которой, китаянке, перерезал горло шофер-филиппинец, польстившийся на ее богатства, утверждает, что свободный рынок часто концентрирует достаток в руках этнических меньшинств, но демократия наделяет властью беднейшие слои этнического большинства. Это «смертоносный коктейль»:

«При таких обстоятельствах стремление к свободе и рыночной демократии становится опорой потенциально катастрофического этнонационализма, волеизъязвления разочарованного «коренного» большинства, на чем играют оппортунистические политики-популисты, используя недовольство богатым этническим меньшинством. Это противостояние воспроизводится от страны к стране, от Индонезии к Сьерра-Леоне, от Зимбабве к Венесуэле, от России к Ближнему Востоку»^[1159].

В 1965 году, как рассказывается в фильме Мела Гибсона «Год опасной жизни», толпы индонезийцев убили сотни тысяч китайцев – местное «рыночное» меньшинство. Чуа описывает события 1998 года, когда Сухарто, преемник Сукарно, который защищал 3 процента китайцев, контролировавших большую часть национального богатства, в свою очередь был свергнут:

«Индонезийцы впали в эйфорию. Когда фраза насчет «свободных и честных выборов» попала в заголовки газет США, американцы тоже впали в эйфорию. Демократические выборы наконец-то принесут Индонезии мир и порядок, необходимые для торжества свободного рынка…

Этого не произошло. Падение диктатуры Сухарто сопровождалось всплеском яростного антикитайского насилия, когда массы агрессивно настроенных мусульман жгли, грабили, убивали… Общее число жертв составило две тысячи человек»^[1160].

На другом берегу Малаккского пролива разыгрывается похожий сценарий.

В мае 1969 года массовые беспорядки в Малайзии обернулись гибелью сотен китайцев, изнасилованиями, приостановкой работы парламента и возникновением системы расовых предпочтений. Малайцы, или бумипутра, «дети земли», составляли 62 процента населения, однако обладали всего 2 процентами национального богатства, и власти установили «радикальные этнические квоты на корпоративную долевую собственность, прием в университеты, государственные лицензии и коммерческую деятельность… Также правительство предприняло масштабную скупку корпоративных активов на благо малайского большинства»^[1161].

Китайские компании были вынуждены принять 30-процентную квоту для малайцев и лишились права самостоятельного выбора новых партнеров. Компаниям, желающим выйти на фондовую биржу, следовало принадлежать бумипутра минимум на 30 процентов. Вплоть до 2009 года правящая коалиция Малайзии настаивала на соблюдении этого условия, но потом все же уступила, из опасения рецессии, нарастания китайских и индийских протестов и необходимости в иностранных инвестициях^[1162].

Национализации в «третьем мире» постколониальной эпохи, пишет Чуа, вовсе, по большому счету, не предусматривали ликвидацию частной собственности, они лишь перемещали эту собственность от доминирующего на рынке меньшинства в руки крупнейшего и наиболее могущественного племени или этнической группы страны:

«В Уганде… политически доминирующие группы на севере неоднократно подчиняли себе экономически крепких баганда с юга в ходе кровавых этнических чисток. В Нигерии в 1966 году десятки тысяч ибо погибли от самосуда фанатичных толп. В Эфиопии относительно благополучных эритрейцев недавно изгнали в массовом порядке… В Руанде геноцид меньшинства-тутси неразрывно связан с их историческим экономическим господством»^[1163].

В 1972 году Иди Амин дал 75 000 индийцев, которые работали в малом бизнесе, девяносто дней, чтобы покинуть Уганду. Затем их имущество конфисковали и передали африканцам.

На момент «освобождения» 1979 года белые контролировали большую часть богатств Зимбабве. Минуло три десятилетия, и они лишились всего. В статье 2010 года «Белые племена» Джошуа Хаммер пишет: «Нигде подобное не происходило столь безжалостно, как в Зимбабве, где белое население сократилось с пикового показателя около 296 000 человек в 1975 году (пять процентов населения) до 120 000 в 1999 году и до 30 000 человек сегодня»^[1164].

Мугабе уже присматривается к последним четырем тысячам принадлежащих белым фермерских хозяйств, на которые приходится почти весь зимбабвийский экспорт; эти фермы предполагается передать «верным». В Зимбабве бушует кризис, голодающие жители бегут в Южную Африку, которая, кстати, вступила на тот же путь.

Третьего апреля 2010 года Эжен Тербланш, белый националист и защитник апартеида, был зарублен двумя чернокожими работниками на собственной ферме. Убийство случилось, пишет «Файнэншл таймс», когда «Джулиус Малема, демагог и лидер мощного молодежного крыла правящего Африканского национального конгресса совершал поездку по стране, призывая к национализации частных предприятий и распевая песенку времен апартеида со словами «Убей бура»^[1165]. После отмены апартеида, по оценке сельскохозяйственного профсоюза, погибли три тысячи белых фермеров^[1166]. Половина белого населения покинула страну.

Хотя суд ЮАР признал песенку «Убей бура» проявлением расовой ненависти, Малема продолжал ее распевать и отправился в Зимбабве, где публично восхитился планами Мугабе по насильственному захвату белых ферм. Газета «Файнэншл таймс» призывала президента Джейкоба Зуму «унять пыл» своего молодежного лидера, ускорить перераспределение земель белых в пользу черных южноафриканцев^[1167]. После отмены апартеида пятнадцать миллионов акров сельскохозяйственных угодий перешли к чернокожим владельцам.

Режим Южной Африки, пишет Роберт Гест в «Экономист», хочет, чтобы «около 25 % в большинстве отраслей экономики оказалось в черных руках к 2010 году. Ожидается, что новые черные капиталисты заплатят «рыночную» цену за эти приобретения, но они не имеют средств, а потому не платят».

«Вместо этого активно ведется перераспределение. Речь не о привычном варианте, от богатых к бедным, но от белых к черным, а это вовсе не то же самое. Южная Африка реализует наиболее, вероятно, радикальную программу позитивных действий в истории. Частные компании крупнее определенного размера обязаны обеспечить «демографическое представительство» работников (75 процентов чернокожих, 50 процентов женщин и т. д.) в заводских цехах и в советах директоров»^[1168].

В соответствии с законом о трудовом равенстве и законом об экономических правах чернокожих компании обязаны дискриминировать при приеме на работу белых мужчин в пользу белых женщин, цветных, людей с ограниченными возможностями и жителей сельских районов. Постановление правительства устанавливает квоту в размере 80 процентов всех новых рабочих мест для чернокожих^[1169].

Система расово-этнических преференций рискует стать будущим стран «третьего мира», и это приведет, как в Африке, к изгнанию и бегству белых и индийцев, чьи предки были завезены сюда англичанами, чтобы помочь утверждению империи, а затем брошены, когда британцы ушли. В Австралии политика открытых границ, которая привлекла миллионы иммигрантов из Азии, пишет этолог Фрэнк Солтер, начала угрожать социальной сплоченности и национальному единству:

«Происходит этническая стратификация… Англоавстралийцев… в настоящее время вытесняют из профессий и с руководящих должностей азиатские иммигранты и их дети. Особенно показательна ситуация в ведущих школах, которые открывают прямую дорогу в университеты и к получению профессии. Этноцентризм отрицает белую кожу и доказывает, что иммигрантские общины свысока относятся к англоавстралийцам, игнорируют их культуру и отрицают законность их особого положения в национальной идентичности»^[1170].

Американцам тоже знакомы споры с представителями других рас по поводу того, кто чем владеет. Корейские бакалейщики активно внедряются в черные сообщества, а способность корейцев к предпринимательству поистине легендарна. Перепись 2002 года свидетельствует, что в США 95 000 бизнесов принадлежат чернокожим и 57 000 принадлежат корейцам, хотя чернокожие американцы превосходят корейцев численностью в соотношении двадцать пять к одному^[1171]. Таким образом, корейский американец в пятнадцать раз чаще владеет компанией, чем афроамериканец. Из всех азиатских этнических групп корейцы демонстрируют самый высокий показатель владения бизнесом. Это не осталось незамеченным. В песне 1991 года Айс Кьюб напомнил корейским владельцам магазинов, кто в доме хозяин:

«Так что не забывайте об уважении,

Не то огребете по полной…

Вам не сделать гетто Черной Кореей»^[1172].

В апреле следующего года, в самой яростной вспышке расового насилия в Америке двадцатого столетия, толпы хлынули с Южного Централа громить «Корею-таун».

Три года спустя, после протестов перед принадлежащим евреям магазином одежды «Фреддиз фэшн март» в Гарлеме, когда зазвучал рефрен «Спалим жидовскую лавочку!», обезумевший афроамериканец ворвался внутрь и расстрелял четырех продавцов, а затем поджег магазин. Всего погибли семеро.

Насколько глубоко неприятие?

В 2006 году Эндрю Янга, бывшего посла США в ООН и бывшего мэра Атланты, спросили, как он относится к тому, что сеть «Уолмарт», пресс-секретарем которой он являлся, убивает «домашние» магазины в афроамериканских кварталах. Янг не замедлил с ответом:

«Думаю, так не должно быть; такие магазинчики я помню из своего детства… Но те люди, которые на нас наживаются, продают нам черствый хлеб, несвежее мясо и прелые овощи… Они на нас наживаются, а потом уезжают во Флориду. Думаю, они достаточно над нами наиздевались. Сначала это были евреи, потом корейцы, теперь арабы; среди владельцев этих магазинов почти нет чернокожих»^[1173].

Корейское присутствие в чернокожей среде явно занимает умы, особенно корейская монополия на «рынке черных волос»^[1174].

«Будь вы на окраине Хьюстона или на каком-нибудь бульваре в любом городе США, – пишет репортер «Атланта пост» Р. Асмером, – вас буквально преследует образ корейца за кассой единственного в округе винного магазина, косметической лавки или другой точки розничной торговли». В сентябре 2010 года «имелось более 9000 принадлежащих корейцам лавок, которые обслуживали «рынок черных волос» стоимостью в миллиард долларов». Концентрация корейцев в этом бизнесе «обеспечивает соблюдение секретности и защиту», что отчасти «подпитывает напряженность между корейцами и городской афроамериканской общиной»; проявлением этой напряженности стали беспорядки в Лос-Анджелесе в 1992 году^[1175].

Азиаты и белые олицетворяют доминирующее на рынке большинство Америки. За полвека они станут меньшинством. Более того, уже превращаются в меньшинства в крупных городах. Согласно выводам Чуа, расовое и этническое большинство опирается на демократические процедуры, возвышая политиков для экспроприации богатства меньшинства, как это происходит с постоянно растущими налогами верхнего среднего класса в Азии и белых в Калифорнии.

Демократы Обамы, которые агитировали за отмену «сокращения налогов для богатых», то есть для людей с доходом свыше 200 000 долларов и для семей с доходом свыше 250 000 долларов, возможно, готовят нас к тому, что произойдет с утверждением Америки «третьего мира».

«Белые люди с голубыми глазами»

Чуа обнажает фатальный порок демократии для полиэтнических наций.

Свободные рынки сосредотачивают богатство в руках «рыночно ориентированного» этнического меньшинства. Демократия наделяет властью этническое большинство. Когда последнее начинает требовать большую долю национального богатства, приходят популисты и демагоги, рвущиеся удовлетворить эти требования. Уго Чавес, Эво Моралес, Ольянта Умала, Даниэль Ортега – все они «пасутся» на теме коренных народов, якобы ограбленных португальцами, испанцами и прочими европейцами, которые прибыли в Америку после Колумба.

В Соединенных Штатах Америки MECha, или «Movimiento Estudiantil Chicano de Aztlan», то есть «Студенческое движение чикано за Ацтлан», отделения которого обнаруживаются в сотнях кампусов и баррио Юго-Запада, является точной копией движений коренных народов в Латинской Америке. В книге «Мир в огне» Чуа расказывает, как Уго Чавес пришел к власти в одной из самых богатых стран Южной Америки:

«Чавес добился своей убедительной победы на волне откровенного этнического популизма. Призывая к «социальной революции», Чавес пробудил до того пассивное политическое сознание смуглокожих венесуэльских pardos^[1176], которые составляют 80 процентов населения страны, преимущественно бедны и, подобно «индейцу из Баринаса», как Чавес именует себя, отличаются «толстыми губами» и «китайским разрезом глаз». «Он один из нас», – рыдали от восторга чахлые прачки, горничные и крестьяне. «Такого президента у нас никогда не было»^[1177].

Через двести лет после того, как Испанская Америка отделилась от Мадрида, разобщенность между испанцами и другими белыми, между индейцами и африканцами по-прежнему существует – расовая, классовая и экономическая. В Колумбии эта разобщенность ярко проявляется каждый год в ноябре на конкурсах красоты.

В Военно-морском музее Картахены в 2010 году, пишет «Нью-Йорк таймс», «светлокожие дочери известных семей» соревновались за звание «Мисс Колумбия» и «метали в зал ошеломительные идеальные улыбки, демонстрируя невероятно высокие скулы»^[1178].

А на расстоянии в несколько миль, в трущобах под названием Бостон, проводился другой конкурс красоты, где выбирали «Мисс независимость», королеву трущоб. В Колумбии самое многочисленное чернокожее население среди всех латиноамериканских испаноязычных стран, поэтому новой «Мисс независимость» стала смуглая дочь горничной, которая зарабатывает шесть долларов в день, убираясь в домах картахенских богачей. Единственный раз за семьдесят шесть лет проведения конкурса «Мисс Колумбия» его победительницей была колумбийка африканского происхождения^[1179].

Расовая, классовая и экономическая напряженность может определить будущее всей Латинской Америки, и не только ее.

В разгар финансового кризиса президент Лула да Силва, выступая на пресс-конференции вместе с Гордоном Брауном, выплеснула расовое негодование чернокожих и смуглых на доминирующее в глобальной экономике меньшинство:

«Этот кризис вызван иррациональным поведением белых людей с голубыми глазами, которые до кризиса притворялись, будто знают все, а теперь выяснилось, что они не знают ничего… Я незнакома с чернокожими банкирами или банкирами-индейцами, так что могу только сказать, [что неправильно], когда нашей части человечества, которую столько преследовали, приходится страдать от кризиса»^[1180].

Когда в мае 2010 года начались беспорядки на Ямайке, Орландо Паттерсон писал, вторя Чуа: «Насилие раздирает Ямайку, демократическое государство, поднимая серьезные вопросы… [о] связи между насилием и демократией»^[1181].

«В многообразных демократиях велик соблазн использовать этническую идентичность в политических целях, но слишком часто она становится источником конфликтов и порой приводит к угнетению меньшинств и даже к геноциду. Мы видели, что произошло в Руанде в 1994 году, что происходило в бывших югославских республиках в 1990-е годы. Деннис Остин, который изучал политическую борьбу в Индии и на Шри-Ланке, пришел к выводу, что в подобных обществах «демократия сама по себе провоцирует насилие», усугубляя «пропасть разделения»^[1182].

В ходе беспорядков весны 2010 года в Кыргызстане, когда был свергнут президент и начались убийства узбеков, киргизы устремились грабить принадлежащий китайцам торговый центр. «Вооруженная железными прутьями и дубинками, – сообщает «Вашингтон пост», – толпа ворвалась в торговый центр посреди ночи, разграбила все, что могла, а затем подожгла это олицетворение экономического присутствия Китая в столице»^[1183].

Этнонационализм и популизм, как кажется, всюду сегодня на подъеме, враждебность к «понаехавшим» распространяется по всему «третьему миру», где успели обосноваться те же китайцы. «Становится непросто быть китайцем», – признался глава торговой группы в Бишкеке^[1184]. Расовые обиды и этническая зависть ответственны за многие ужасы нашего мира, но только глупец откажется признать их силу или попытается игнорировать факт их существования. Они реальны, и мы должны с этим смириться.

Выводы Эми Чуа стоит повторить.

Крестовый поход Америки за глобальную демократию может, в случае успеха, породить бесконечные этнические войны. Свободный рынок обогащает экономически ориентированных победителей, будь то китайцы, индийцы, ибо, тутси или белые, а демократия наделяет властью этническое большинство, проигравших. Правители, зависимые от большинства, как Мугабе в Зимбабве, опираются на закон или на «честь», вознаграждая тех, благодаря кому они вознеслись на политический верх, лишают меньшинство богатства и попустительствуют унижениям и насилию в отношении этого меньшинства. Так происходит снова, снова и снова.

Рассмотрим «закон Чуа» в глобальном масштабе. Доминирующим меньшинством на рынке в течение пятисот лет оставались европейцы, в настоящее время шестая часть мирового населения, которой суждено сократиться до десятой части к 2060 году, когда большинство будут составлять африканцы, арабы, латиноамериканцы и азиаты. Тем не менее, указанные миллиарды людей владеют мизерной долей мирового богатства. Разве не неизбежно непреодолимое желание отнять у меньшинства его «изобилие» и передать его тем, кто не владеет почти ничем?

Зачем западным странам и дальше, через международные институты, расширять возможности мира, который верит, что мы богаты только потому, что они бедны? Чавес – тот тип героя, которого Франц Фанон вывел в своей работе «Проклятьем заклейменный»^[1185]. Как пишет Чуа, «подобно боливийскому мятежному лидеру Маллку и эквадорскому Вильявисенсио^[1186], Чавес обретает массовую поддержку, нападая на «гнилую белую элиту» Венесуэлы»^[1187]. Он – предвестник того, что грядет?

Встревоженный представитель России при НАТО Дмитрий Рогозин думает именно так и призывает белые народы к объединению, иначе они погибнут поодиночке:

«Между Европой и «третьим миром» огромное расстояние. Новая цивилизация возникает в странах «третьего мира», и она думает, что белое, Северное полушарие всегда ее угнетало, следовательно, оно теперь должно перед ним упасть на колени. Это очень серьезно. Если северная цивилизация хочет защитить себя, она должна быть единой: Америка, Европейский союз и Россия. Порознь они будут побеждены, один за другим»^[1188].

Проклятие или благословение

Быть может, этнонационализм представляет собой генетическое заболевание человечества и всех хороших людей нужно помещать в карантин там, где оно вспыхивает? Или это стремление пробудившихся народов к созданию собственного государства, где они обретут «природную силу», которую необходимо учитывать, если всерьез задумываться о мире? Многим, кто пережил двадцатый век, ядовитые плоды этнонационализма, все его ужасы, от Нанкина и Освенцима до Руанды, ответ кажется очевидным: этнонационализм – зверь, которого следует держать на цепи. Однако этот зверь освободил колониальные народы и сокрушил «империю зла». Напомню, что, когда набирала силу «Солидарность», а генерал Войцех Ярузельский преследовал диссидентов по указке Москвы, Америка призывала: «Дайте Польше быть Польшей!» Этнонационализм породил десятки африканских и азиатских народов, которые освободились из-под власти европейских империй. Многие из них живут в достатке и мире.

Америка сама – продукт этнонационализма, который вдохновлял колонистов, выходцев из Европы, вдруг осознавших, что мы одновременно – новый народ, уникальный, особый, мы – американцы.

Этнонационализм стоял за европейскими погромами, но создал государство Израиль. Этнонационализм привел в 1948 году к исходу шестисот тысяч арабов из Палестины (т. н. Накба, «катастрофа»), но он произвел на свет, в лагерях беженцев и в двух интифадах, новый народ. Палестинцы, даст Бог, скоро обретут государственность.

Если этнонационализм и причастен к ужасным преступлениям, вспомним, сколько великих злодеяний творилось во имя религии? Разве мы осуждаем все религии? «Нации – это богатство человечества, это обобщенные личности его; самая малая из них несет свои особые краски, таит в себе особую грань Божьего замысла», – говорил Солженицын^[1189].

Мы можем отрицать существование этнонационализма, презирать его и осуждать. Но этот создатель и разрушитель империй и наций – сила бесконечно более мощная, чем глобализм, ибо она живет в сердцах. Люди готовы умереть за нее.

Религия, раса, культура и племя – вот четыре всадника грядущего апокалипсиса. Дадим последнее слово профессору Джерри Мюллеру: «Американцы… испытывают от этнонационализма замешательство, интеллектуально и морально. Социологи идут на многое, тщась доказать, что это творение не природы, а культуры… Но никакие попытки и усилия не вынудят этнонационализм исчезнуть»^[1190].

9. «Белая партия»

Лицо Америки меняется. Это больше не лицо водопроводчика Джо^{^[1191]}.

Соледад О’Брайен, диктор Си-эн-эн, 4 ноября 2008 года

Республиканская партия становится монохромной^{^[1192]}.

Глория Боргер, комментатор Си-эн-эн, 4 ноября 2008 года

Если присмотреться к цветным… они чаще преуспевают среди демократов, чем, извините, в белой Республиканской партии^{^[1193]}.

Говард Дин, председатель Демократической партии, август 2008 года

По словам Майкла Кинсли, ляпсус – это когда политик изрекает недопустимую правду, а затем поспешно отрекается от сказанного, чтобы не погубить свою карьеру.

Говард Дин, как следует из приведенной выше цитаты, допустил ляпсус. Он совершил оплошность, поведал неудобную правду. Да, Республиканскую партию достаточно точно можно описать как партию белых, пусть она такова не на сто процентов. До «Нового курса» Рузвельта партией белых были демократы, имевшие почти нулевую поддержку среди чернокожих, поскольку они выступали за отделение и сегрегацию, а республиканцы олицетворяли Линкольна и эмансипацию. На «депрессионных» выборах 1932 года большинство черных американцев голосовали за Гувера и против Рузвельта.

Франклин Рузвельт быстро покончил с этой традицией на Севере, где его «Новый курс» поддержали чернокожие избиратели, хотя союзники-диксикраты^[1194] продолжали отрицать право голоса у афроамериканцев в одиннадцати штатах старой Конфедерации.

Каким образом кандидаты, подобные Элу Смиту и Рузвельту в Нью-Йорке или Эдлаю Стивенсону в Иллинойсе, обеспечивали союз северных либералов и южных сегрегационистов? «Уравновешивая» прогрессивных кандидатов южанами или кандидатами из «пограничных» штатов в ходе каждых национальных выборов с 1928 по 1960 год, за исключением выборов 1940 года. Так, кандидатами в вице-президенты становились: 1928-й – Джо Робинсон из Арканзаса; 1932-й и 1936-й – Джон Нэнс Гарнер из Техаса; 1944-й – Гарри Трумэн из Миссури, водившийся с Ку-клукс-кланом; 1948-й – Олбен Баркли из Кентукки; 1952-й – Джон Спаркмен из Алабамы, подписавший «Южный манифест», который осудил решение по делу Брауна; 1956-й – Эстес Кифовер из Теннесси.

Прежде чем предложить в 1940 году пост вице-президента Генри Уоллесу вместо Джека «Кактуса» Гарнера, Рузвельт переговорил с сенатором Джеймсом Бирнсом из Южной Каролины. Джимми Бирнс, протеже Бена Тиллмена^[1195], всегда отстаивал превосходство белой расы. «Это страна белых людей и всегда останется страной белых людей», – заявил он однажды^[1196].

Бирнс, считавшийся умеренным южанином, возглавил сенатскую кампанию против законопроекта, запрещавшего линчевание, и помог «заболтать» этот законопроект в 1938 году. На предложение стать вице-президентом в 1940 году он ответил отказом, опасаясь, что его взгляды негативно скажутся на позициях Рузвельта на севере. Прими Бирнс это предложение, он почти наверняка стал бы президентом после смерти Рузвельта в 1945 году и повел бы Америку в эру белого превосходства постколониальной эпохи^[1197]. Заняв кресло в Белом доме, Трумэн, который восхищался Бирнсом, сделал того государственным секретарем.

Демократические президенты также вознаграждали своих союзников-сегрегационистов местами в Верховном суде. В 1914 году Вильсон ввел в состав суда антисемита Джеймса Макрейнольдса. Официальной фотографии членов суда за 1924 год не существует – Макрейнольдс отказался сидеть рядом с евреем Луисом Брэндейсом^[1198].

Рузвельт в 1937 году сделал судьей бывшего клансмена Хьюго Блэка из Алабамы. В бытность адвокатом Блэк добился оправдательного вердикта для методистского пастора и члена ККК, который сознался в убийстве католического священника, обвенчавшего его дочь с пуэрториканцем^[1199]. Партнером Блэка по адвокатуре был «циклоп» из бирмингемской «клаверны». Сенатской кампанией Блэка руководил «великий дракон» Алабамы^[1200]. После избрания в Сенат Блэк, привычный к плащам с капюшоном и маскам, получил пожизненное членство в Ку-клукс-клане. По его собственному рассказу, Рузвельт прекрасно знал об этих связях с ККК^[1201].

Когда Макрейнольдс ушел в отставку в 1941 году, Рузвельт заменил его Бирнсом. Несмотря на протесты Ассоциации содействия прогрессу цветного населения, демократический Сенат утвердил кандидатуру Бирнса спустя восемь минут после ее представления. Таково сомнительное прошлое Демократической партии, о котором напоминает Брюс Бартлетт.

Почти целое столетие, если считать с Роджера Тэни, бытовала традиция католического присутствия в суде. Когда в 1949 году умер судья Фрэнк Мерфи, Трумэн ликвидировал эту традицию, но Эйзенхауэр восстановил ее, назначив Уильяма Бреннана.

В двух президентских кампаниях Вильсона и в четырех кампаниях Рузвельта демократы побеждали во всех бывших конфедеративных штатах. Демократический кандидат 1924 года Джон У. Дэвис победил во всех конфедеративных штатах – и, за исключением Оклахомы, только в них. Трумэн победил в семи южных штатах – против четырех у Строма Тэрмонда. Дьюи провалился везде. В 1952 и 1956 годах большинство голосов выборщиков Стивенсон получил от наиболее сегрегированных южных штатов. Только когда Никсон в 1972 году сокрушительно победил во всех сорока девяти штатах, «Южная стратегия» превратилась в этакое «число зверя».

Среди двух десятков сенаторов, подписавших «южный манифест» 1956 года, который призывал не допустить исполнения решения по делу Брауна, были такие «зубры», как Джон Спаркмен, Уолтер Джордж, Ричард Рассел, Джон Стеннис, Сэм Эрвин, Стром Тэрмонд, Гарри Берд, Джон Макклеллан, Рассел Лонг, Джим Истлэнд, Уильям Фулбрайт и Джордж Смэзерс, веселый приятель Джона Ф. Кеннеди. Все – демократы. К числу демократов из палаты представителей, подписавших манифест и игравших заметную роль в национальной политике, принадлежали Уилбур Миллз, Карл Винсон, Хейл Боггс и Мендел Риверс. В целом девяносто девять демократов подписали «южный манифест» – и всего два республиканца.

После закона о гражданских правах (1964) и выдвижения консерватора Барри Голдуотера лояльность чернокожих партии Линкольна сошла на нет. Хотя большинство голосов против законопроекта подали южные демократы, Голдуотер голосовал заодно с ними. Он являлся членом Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения, участвовал в кампании по десегрегации школ Финикса и провел десегрегацию в собственном универмаге в Аризоне, а также в авиации Национальной гвардии штата, когда служил начальником штаба. Но Голдуотер был конституционалистом и верил, что десегрегацией следует заниматься штатам, а не федеральному правительству.

Тем не менее, воспринимавшийся как враг устремлениям чернокожих, Голдуотер уступил голоса афроамериканцев Линдону Джонсону в соотношении один к шестнадцати; с тех самых пор республиканцы больше не получали той поддержки афроамериканцев, которой они пользовались после Линкольна.

Впрочем, полвека назад влияние чернокожих на исход выборов было не столь значительным, как сегодня. На Юге чернокожие вообще не имели права голосовать. Демократы управляли Югом как своей вотчиной и прибегали к различным уловкам, чтобы не допустить афроамериканцев к участию в выборах. Северные чернокожие регистрировались и голосовали куда реже белых. Они обеспечивали партии Линкольна один голос на каждые два, которые отдавали партии Рузвельта. В 1956 году Эйзенхауэр получил 39 процентов голосов чернокожих. Соперничая с Джоном Ф. Кеннеди, Ричард Никсон завоевал 32 процента их голосов. Доля голосов, отданных Голдуотеру, среди афроамериканских избирателей составила всего 6 процентов^[1202].

С закона об избирательных правах (1965) началось массовое участие афроамериканцев в выборах. Закон об иммиграции того же года, привлекший в Америку десятки миллионов людей из стран «третьего мира», навсегда изменил этнический и расовый состав американского электората.

Экзистенциальный кризис

Америка сегодня принципиально отличается от страны, в которой многие из нас выросли. Через тридцать лет американцы европейского происхождения, чьи предки основали республику и предоставили гражданство «свободным белым людям высокого морального облика», станут меньшинством. Выходцев из Латинской Америки будет больше, чем чернокожих в соотношении два к одному. Такую Америку наши родители ни за что бы не узнали. Как произошла эта перемена?

В 1960 году белые составляли 89 процентов от общей численности населения (160 миллионов человек). Ныне они составляют 64 процента населения (общая численность 310 миллионов). В 2041 году их будет уже менее 50 процентов населения общей численностью 438 миллионов человек, причем среди молодежи еще меньше. Ни одна нация не претерпевала столь радикальной трансформации за столь короткий срок. Эти цифры сулят республиканцам экзистенциальный кризис.

К кризису привели три политических события. Первое – ратификация в марте 1961 года Двадцать третьей поправки, которая предоставила вашингтонцам право голосовать и наделила округ Колумбия теми же тремя голосами в коллегии выборщиков, какие имеют Аляска, Монтана, Вайоминг, Северная и Южная Дакота, Делавэр и Вермонт. Округ Колумбия – это не штат, он не представлен в Сенате, по площади занимает двадцатую часть территории штата Род-Айленд. По численности населения (600 000 человек) округ уступает двадцати шести другим городам США. По площади – шестьдесят восемь квадратных миль – округ Колумбия уступает ста пятидесяти американским городам.

С учетом этой поправки избирался демократический конгресс в 1958 году, и демократы гарантировали себе три дополнительных голоса на каждых последующих президентских выборах – ведь округ никогда не голосовал за республиканцев. Кроме того, фактически признав округ штатом, конгресс обеспечил перспективу для Пуэрто-Рико, Гуама, Виргинских островов и Американского Самоа. Постоянно ведутся разговоры о том, чтобы сделать Пуэрто-Рико пятьдесят первым штатом; это добавит шесть новых членов палаты представителей и двух сенаторов и официально сделает Америку двуязычной. Республиканцы не возражают.

Вашингтон, округ Колумбия, голосует за демократов на всех выборах, муниципальных и национальных, а выживание Вашингтона зависит от правительства. По мере того как все больше американцев попадают в зависимость от правительства в том, что касается здравоохранения, образования и доходов, эти люди, разумеется, начинают голосовать за партию, чье правительство имеет власть.

Второе событие – закон об иммиграции 1965 года, который привлек в США десятки миллионов иммигрантов из стран «третьего мира», уничтожив республиканский «блок» на президентство, установленный Никсоном и усилиями Рейгана продержавшийся четверть века. Третье – решение демократического конгресса и президента Никсона допустить к голосованию восемнадцатилетних.

Расширяя положения закона об избирательных правах, конгресс в 1970 году постановил, что восемнадцатилетние вправе голосовать на федеральных выборах. Это решение было очевидно неконституционным, поскольку требовало коррекции сразу двух поправок – Пятнадцатой, что гарантировала бывшим рабам право голоса, и Девятнадцатой, что предоставляла право голоса женщинам.

Исполняя обязанности специального помощника, автор этих строк убеждал президента Никсона наложить вето на законопроект. Ведь президент клянется защищать конституцию, и сам Никсон считал, что голосование восемнадцатилетних нельзя обеспечить законом. Никсон писал:

«Выяснилось, что законопроект содержит условие, которое я посчитал неконституционным, – предложение снизить возрастной ценз до 18 лет для федеральных выборов, выборов на уровне штатов и местных выборов. В целом я поддерживаю эту инициативу, но думаю – и мое мнение разделяет большинство ведущих ученых страны, – что конгресс не вправе принимать такое решение простым большинством голосов; оно требует внесения соответствующей поправки в конституцию»^[1203].

Никсону следовало наложить вето на законопроект. Вместо этого он, публично рассуждая о неких «опасениях», подписал документ и поручил генеральному прокурору Джону Митчеллу обеспечить ускоренную юридическую процедуру одобрения. Верховный суд отреагировал быстро. Да, условие было неконституционным. Но теперь законодатели и губернаторы штатов, допуская, что одобрение этого условия неизбежно, с учетом позиции президента, дружно выступили за принятие конституционной поправки, чтобы не оттолкнуть молодых людей, способных прийти на выборы 1972 года. Таким образом, Двадцать шестая поправка была утверждена тридцатью восемью штатами в июле 1971 года и добавила миллионы восемнадцати-, девятнадцати– и двадцатилетних американцев к национальному электорату.

Чтобы оценить экзистенциальный кризис республиканцев, вызванный этими реформами, давайте изучим результаты голосования на президентских выборах 2008 года.

Отчет коронера о кампании Маккейна

Изучение данных экзитполов в кампании Маккейна и Обамы очевидно и бесспорно устанавливает, как бы в отчете коронера, смерть «Великой старой партии».

Анализ статистики Бюро переписи населения, выполненный в апреле 2009 года Исследовательским центром Пью, показывает, что белые составляли в 2008 году 76 процентов избирателей (в 1960 году их было 94 процента)^[1204]. Афроамериканцы представляли 12 процентов избирателей; выходцы из Латинской Америки – 7,4 процента; выходцы из Азии – 2,5 процента.

По результатам опросов с ноября, Маккейн получил 55 процентов голосов белых, 31 процент голосов американцев латиноамериканского происхождения и 4 процента голосов чернокожих; аналогичный процент голосов чернокожих получил Дэвид Дюк, баллотируясь на пост губернатора Луизианы.

Но если черная Америка объединилась на президентских выборах, белая Америка стала домом разделенным. В Алабаме, Миссисипи и Луизиане Маккейну достались 85 процентов голосов белого населения. В Вашингтоне, округ Колумбия, он недосчитался тех же 85 процентов голосов белых. В августе 2008 года 8 процентов белых избирателей сочли расу важнейшим фактором предстоящих выборов, а 13 процентов посчитали расу одним из важнейших факторов. Более трети белых, заявивших о важности расовой тематики, признались, что будут голосовать за Обаму^[1205]. Почти наверняка Обама получил миллионы белых голосов в силу своего происхождения.

Что касается результатов голосования в 2008 году чернокожих, то «Нью-Йоркер» пишет:

«Судя по данным экзитполов, чернокожие составляют около 1,1 процента избирателей Маккейна; это ниже исторического среднего показателя, но не намного. (В 1984 году, когда президента Рейгана переизбрали подавляющим большинством, чернокожие избиратели представляли всего около 1,5 процента от общего числа.) Американская политика десятилетия оставалась сегрегированной; выборы чернокожего президента лишь сделали сегрегацию более явной»^[1206].

Что касается религиозной принадлежности, то протестанты обеспечили 54 процента избирателей; католики – 27 процентов; иудеи – 2 процента. Маккейн получил 54 процента голосов протестантов, 45 процентов голосов католиков и 21 процент голосов иудеев. Простая арифметика: 64 процента избирателей Маккейна – протестанты, 27 процентов – католики. Таким образом, 91 процент избирателей Маккейна составили христиане, 91 процент – белые. Республиканская база – белые христиане.

Черные американцы принесли Маккейну 1 процент голосов, а евреи – меньше 1 процента. Хотя лишь немногие сенаторы настроены более произраильски, чем Маккейн, который хотел включить в свою администрацию сенатора Джо Либермана, еврейского независимого демократа, этот кандидат потерял поразительные 57 процентов голосов евреев. Норман Подгорец объясняет:

«Для большинства американских евреев… либерализм сделался больше, чем просто политическим мировоззрением. На практике он фактически заменил иудаизм и стал религией в собственном праве. Догматы и заповеди этой религии побуждают евреев к той же лояльности, какую их предки хранили Ветхому Завету. У многих любое движение вправо вызывает не меньший ужас, чем у их предков – обращение в христианство»^[1207].

Республиканские «заигрывания» с еврейскими избирателями не удались. А учитывая общее сокращение числа евреев в национальном электорате, эти «заигрывания» вообще выглядят бессмысленными, пусть конфликт Обамы с Нетаньяху и партией «Ликуд» намекает, что республиканцам рано забывать о евреях (что подтвердили выборы во Флориде в 2012 году). Но пока Обама остается голосом и лицом своей партии, афроамериканцы, которых в шесть-семь раз больше, чем евреев, будут за демократов. Да, это не повод отмахиваться от данной части электората. Но это показывает, где не ловится рыба.

Теперь молодые избиратели. Маккейн уступил в голосовании среди избирателей в возрасте от восемнадцати до двадцати девяти лет в пропорции 32 процента к 66. Джордж У. Буш также дважды терпел поражение в этой возрастной группе, хоть и менее серьезное. Тем не менее, на третьих президентских выборах подряд республиканцы теряют молодежь. Особенно тревожно для партии то, что «пожизненная» привычка к партийному голосованию формируется, как правило, на нескольких первых выборах, в которых участвует человек.

Нельзя игнорировать, кроме того, этнический и религиозный факторы. Как пишут Чак Тодд и Шелдон Говизер в своей книге «Как победил Барак Обама»:

«Молодые избиратели более разнообразны в расовом и этническом отношении, чем прочие, и это разнообразие усиливается на протяжении долгого времени. Всего 62 процента избирателей в возрасте до 30 лет являются белыми, в то время как 18 процентов – чернокожие и 14 процентов – испаноязычные. Четыре года назад эта возрастная группа состояла на 68 процентов из белых; в 2000 году белых насчитывалось почти три четверти, или 74 процента. Молодых можно назвать более светскими в их религиозной ориентации, они реже посещают богослужения на регулярной основе, и светские избиратели склонны голосовать за демократов»^[1208].

Тем самым мы возвращаемся к критичности белого голосования для республиканцев; отсюда, собственно, и близкий, возможно, катастрофический кризис, спровоцированный политикой открытых границ, которая уменьшает партийную базу, представленную новейшим меньшинством Америки. Как пишет Томас Эдсолл, обозреватель ресурса «Хаффингтон пост»:

«Тенденция бросается в глаза. В 1976 году 89 процентов избирателей были белыми. Эта цифра уменьшилась… до 88 процентов в 1980 году, 86 процентов – в 1984 году, 85 процентов – в 1988 году, 83 процентов – в 1996 году, 81 процента – в 2000 году, 77 процентов – в 2004 году и 74 процентов – в прошлом году. Единственным исключением был 1992 год, когда участие независимого кандидата Росса Перо увеличило количество белых избирателей до 87 процентов»^[1209].

Республиканский аналитик Билл Гринер писал после выборов 2008 года:

«В 1976 году 90 процентов голосов, поданных на президентских выборах, обеспечили неиспаноязычные белые. В 2008 году Джон Маккейн выиграл среди них в соотношении 56 к 43 процентам. Если бы Джон Маккейн баллотировался в 1976 году, он бы не просто победил, но стал бы президентом исключительно голосами белых – мнение цветных не имело бы значения»^[1210].

Гринер подводит итог:

«Несмотря на все разговоры о влиянии Сары Пэйлин, несмотря на непопулярность президента Буша, несмотря на трудности в партии, побеждающей на третьих национальных выборах, несмотря на харизму Барака Обамы (и признаний в любви, обрушившихся на него в СМИ), несмотря на финансовый кризис, несмотря на все прочие факторы, будь Джон Маккейн кандидатом в те времена, когда неиспаноязычные белые составляли подавляющее большинство избирателей, сегодня он занимал бы президентское кресло»^[1211].

Вывод заслуживает того, чтобы его повторить. Белые американцы, которые обеспечивают республиканскому кандидату в президенты девять из десяти голосов, уменьшились в численности до менее чем двух третей населения США и трех четвертей избирателей. Количество цветных между тем растет – и как доля населения, и как процент электората. На президентских выборах цветные голосуют преимущественно за демократов. За них – 60 процентов азиатских избирателей, 60–70 процентов выходцев из Латинской Америки и 90–95 процентов афроамериканцев.

Вопреки республиканской победе 2010 года, «число округов, где меньшинства составляют по меньшей мере 30 процентов населения, примерно удвоилось – с четверти в 1990-х годах до половины в настоящее время»^[1212]. Это означает, что все больше и больше избирательных округов становятся стабильно демократическими, даже при общем республиканском перевесе, как в 2010 году.

Благодаря массовой иммиграции, неспособности предотвратить проникновение в страну от двенадцати до двадцати миллионов нелегальных иммигрантов и нежеланию решать проблему «детского гражданства»^[1213], Республиканская партия получила новый электорат, который уверенно отправляет партию по пути вигов^[1214]. После поражения Джона Керри от Буша Майкл Мур утешал либералов:

«…Восемьдесят восемь процентов поддержки Бушу обеспечили белые избиратели. Через 50 лет Америка лишится белого большинства. Эй, 50 лет – это не так уж долго! Если вам сейчас десять и вы читаете эти строки, ваши золотые годы будут по-настоящему золотыми, и о вас хорошо позаботятся на склоне лет»^[1215].

«Демографически Пэйлин привлекает вымирающий электорат, – говорит Франк Рич. – Это белые избиратели, живущие вне городов»^[1216].

Пусть Рич радуется этому факту, он, к сожалению, прав. Политолог Алан Абрамовиц предполагает, что меньшинства будут составлять в 2020 году 34 процента избирателей^[1217]. Белые обеспечат всего 66 процентов электората. Кандидат Республиканской партии может набрать те же 60 процентов, какие партия получила в 2010 году, и все же уступить минимум 10 процентов своему оппоненту.

Бабье лето Республиканской партии?

Второго ноября 2010 года Республиканская партия добилась величайшего успеха со времен кануна Второй мировой войны, получив пять губернаторских постов, шесть мест – в Сенате, шестьдесят три места – в палате представителей и 680 мест – в законодательных собраниях штатов. По состоянию на январь 2009 года мало кто предсказывал такую разгромную победу, хотя некоторые из нас полагали, что Обаму, подобно Гуверу, обвинят в наступлении «периода испытаний», пусть предпосылки рецессии возникли еще до его президентства. Многие аналитики писали некрологи Республиканской партии. Вышедшая в 2009 году книга Джеймса Карвилла называлась «Еще 40 лет: как демократы будут управлять следующим поколением».

Причины, определившие поражение демократов, очевидны. Это безработица на уровне 9,5 процента в течение четырнадцати месяцев перед выборами; провал плана стимулирования экономики (стоимостью 787 миллиардов долларов), призванного спасти рабочие места; перспектива бюджетного дефицита в размере 10 процентов ВВП и рост национального долга за рамки 100 процентов ВВП; общественное неприятие программы «Обамакэйр»; растущая уверенность в том, что федеральное правительство присваивает себе слишком много власти; падение рейтинга президента; Нэнси Пелоси; Гарри Рид; возвышение Движения чаепития – перечисляю факты вовсе не в порядке значимости.

Но реальная история выборов 2010 года – это история о том, кто остался дома, а кто пришел голосовать. Республиканская партия сумела одержать красивейшую «промежуточную» победу на выборах в памяти живущих, поскольку белая Америка пришла на участки, а меньшинства и молодежь остались дома.

Согласно анализу «Нью-Йорк таймс», количество голосов белых выросло с 75 процентов в схватке Маккейна и Обамы в 2008 году до 78 процентов в 2010 году, при этом «республиканская» доля увеличилась с 55 процентов в 2008 году до 62 процентов. На юге за республиканцев проголосовали 73 процента белых, отвергнув таких ветеранов «медного ошейника»^[1218], как Джон Спрэтт из Южной Каролины и Джин Тейлор из Миссисипи^[1219].

В южную глубинку, где сегрегация существовала дольше всего, она вернулась, на сей раз в политике. «Из девяти демократических представителей, которые по-прежнему представляют Юг, белый всего один, Джон Барроу из Джорджии. Зато из 28 республиканцев всего один, вновь избранный Тим Скотт из Южной Каролины, является чернокожим»^[1220].

Дэйв Сондерс, стратег южных демократов, говорит: «На наших глазах в большинстве южных штатов крепнет убеждение, что культурно непозволительно быть демократом. Печально, но так оно и есть»^[1221].

В статье «Бегство белых», посвященной анализу выборов в конгресс в 2010 году, Рон Браунстейн из «Нэшнл джорнэл» оценивает «республиканскую» долю среди белых в 60 процентов, а «демократическую» – в 37 процентов, но отмечает, что отчуждение белой Америки от Обамы и его политики намного сильнее:

«Ровно 75 процентов избирателей среди меньшинств говорят, что одобряют [действия Обамы]; всего 22 процента выразили неодобрение. Среди белых только 35 процентов поддерживают политику президента, а 65 процентов ее не одобряют. Головокружительные 49 процентов белых заявили, что принципиально не одобряют деятельность Обамы. (Эти белые голосовали за республиканцев прошлой осенью в соотношении 18 к 1.)»^[1222].

Республиканцы снова потеряли голос молодежи от восемнадцати до двадцати девяти лет, в соотношении 42 к 56 процентам, но этот результат заметно лучше, чем в кампании Джона Маккейна, где соотношение составляло один против минимум двух. Республиканцы победили во всех прочих возрастных группах, в том числе среди пожилых. Тем не менее, демократы сохранили поддержку 73 процентов небелых избирателей, прежде всего выходцев из Латинской Америки, азиатов и афроамериканцев^[1223].

Католики и протестанты представляли 89 процентов избирателей, республиканцы завоевали 55 процентов голосов католиков и 61 процент голосов протестантов. Еще раз: республиканцы получили более 90 процентов голосов христиан и более 90 процентов голосов белых.

Кризис партии характеризуется очень просто: вследствие иммиграции и высокой рождаемости среди цветного населения Америка становится все менее белой и христианской – следовательно, неизбежно менее республиканской.

Демократическая база растет, республиканская база умирает.

Демократическая база

Практически сразу после победы Обамы Браунстейн заметил, что надежды республиканцев вернуть себе Белый дом тают, будто чеширский кот из «Алисы в Стране чудес». В подкрепление своего вывода он привел факты новейшей политической истории:

«На пяти президентских выборах, начиная с победы Клинтона в 1992 году и заканчивая победой Обамы в 2008 году, восемнадцать штатов и округ Колумбия, в совокупности 248 голосов выборщиков, голосовали за демократов. Ни в одном из этих штатов или в округе разрыв между Маккейном и Обамой не был меньше 10 процентов. В штатах Нью-Йорк, Иллинойс и Калифорния Маккейн отстал более чем на 20 процентов»^[1224].

Восемнадцать штатов – это все штаты Новой Англии, за исключением Нью-Гемпшира; Нью-Йорк и Нью-Джерси; среднеатлантические штаты Пенсильвания, Делавэр и Мэриленд; четыре основных штата Среднего Запада – Мичиган, Иллинойс, Висконсин, Миннесота; три тихоокеанских штата – Калифорния, Орегон и Вашингтон; плюс Гавайи. Кроме того, штаты Айова, Нью-Гемпшир и Нью-Мексико поддерживали демократов на четырех из последних пяти президентских выборов.

Даже после 2010 года Новую Англию представляют всего два республиканских конгрессмена – оба из Нью-Гемпшира.

В Массачусетсе полное ощущение того, что Республиканская партия на грани исчезновения. Каждое выборное должностное лицо штата, за исключением сенатора Скотта Брауна, представляет демократов, как и все конгрессмены. Среди 40 сенаторов штата – четыре республиканца, среди 160 членов конгресса штата – 30 республиканцев. С 1950 года республиканская партия не контролировала ни одну из палат местного законодательного собрания. «Среди 50 штатов, – пишет аналитик Джон Келлер в статье «Меднейший штат», – Массачусетс однозначно остается на протяжении нескольких десятилетий этаким демократическим «Бургер-кинг»^[1225]: они всегда поступают по-своему»^[1226].

Возьмем самый густонаселенный штат страны, с одной пятой голосов выборщиков, необходимых для победы на президентских выборах. Калифорния голосовала за Никсона на всех пяти выборах, которые проводились на национальном уровне; за Рейгана – все четыре раза. Ныне Калифорния не просто поддержала демократов на пяти президентских выборах подряд: доля Маккейна при голосовании в штате ниже доли Голдуотера. В 2010 году Мег Уитман и Карли Фиорина, несмотря на хорошо финансируемые кампании, уступили 10 и более процентов Джерри Брауну и Барбаре Боксер. Браун, который стал губернатором, и Боксер, получившая место в Сенате, много лет находились, так сказать, поблизости. Хотя демократы лишились шестидесяти трех мест в палате представителей конгресса, в Калифорнии они не потеряли ни одного – наоборот, укрепили свои ряды за счет Сакраменто, где контролируют обе палаты законодательного собрания. Население Калифорнии выросло на десять миллионов человек с 1988 года, но поддержка республиканцев сейчас даже ниже, чем тогда. У партии нет ни единого представительства в штате. Как пишет, проводя «аутопсию» провала республиканцев, «Лос-Анджелес таймс», «белые консерваторы, опора партии, сменились небелыми беспартийными»^[1227].

Майкл Блад из «Ассошиэйтед пресс» добавляет, что «партия Ричарда Никсона и Рональда Рейгана на западе США медленно умирает»^[1228].

Среди причин, по которым партия потеряла Калифорнию, назову прежде всего и опять-таки иммиграцию и ее социально-экономический и этнический характер. Почти 90 процентов населения штата – выходцы из «третьего мира», в основном бедняки или рабочий класс. Они полагаются на правительство в сферах здравоохранения, обеспечения жильем, образования и занятости. «Если выделять социальную группу, которая не разделяет республиканскую философию малого правительства, это латиноамериканцы, – говорит Антонио Гонсалес, президент Юго-Западной ассоциации обучения избирателей. – Мы – за большое правительство, за страховки и общественную активность»^[1229].

В статье «Демографические изменения и будущее партий», написанной для Центра за американский прогресс, Руй Тейшейра приходит к выводу, что партии Рейгана невозможно выжить:

«Эти данные позволяют предположить, что существует единственный способ, каким Республиканская партия сможет эффективно привлекать избирателей из меньшинств; но этот путь республиканцы уверенно отвергают. Партия должна, попросту говоря, стать менее консервативной. Она должна отказаться от стойкой неприязни к активной деятельности правительства, к социальным расходам и иммиграционной политике, должна выработать такую позицию в этих вопросах, которую меньшинства сочтут привлекательной»^[1230].

Если некий историк возьмется писать «Историю упадка и разрушения дома Рейгана», ему не найти лучшего места для наблюдений, чем округ Орандж, где родился Ричард Никсон, где обитал Джон Уэйн, где властвовал Голдуотер и где был бастион Общества Джона Берча^[1231]. В этом «алькасаре»^[1232] старых правых Рейган разгромил Картера в соотношении три к одному. Тем не менее, Обама практически сыграл с Маккейном вничью, ибо былой округ Орандж остался в прошлом. Число сторонников республиканцев сократилось до 43 процентов. Сорок пять процентов жителей округа говорят дома на языках, отличных от английского. Адам Нагурни пишет в «Нью-Йорк таймс»:

«Белые составляют всего 45 процентов населения; округ кишит латиноамериканцами, а также вьетнамцами, корейцами и китайцами. Коэффициент рождаемости подскочил до 30 процентов в 2009 году с 6 процентов в 1970 году; посещение некоторых районов округа сопоставимо с поездкой за рубеж»^[1233].

В 2010 году Лоретта Санчес, которая перехватила место от округа у Боба Дорнана в 1996 году фактически фотофинишем, причем успех ей предположительно обеспечили нелегальные иммигранты, заговорила о том, что «латино» в опасности, что они рискуют потерять это место вследствие возвышения конкурирующей этнической группы. Санчес заявила Хорхе Рамосу из ТВ-программы «Аль пунто», что «вьетнамцы пытаются отнять это место… и выдвигают своего кандидата, Ван Траня, который категорически против иммигрантов и против выходцев из Латинской Америки»^[1234].

Прежняя идеологическая политика в округе Орандж сменилась новой племенной политикой. Некогда округ виделся микрокосмом и олицетворением Средней Америки. Но иммиграция радикально изменила его лицо и характер. Бедняки-«латино» и рабочий класс зависят от правительства и голосуют за правительство. Вьетнамцы, корейцы и китайцы больше не воспринимают Республиканскую партию как выразителя своих интересов, ибо антикоммунизм холодной войны ничего не значит в новую эпоху. Закрытые производства, сокращение рабочих мест – все это превратило округ Орандж из бастиона среднего класса в регион с очевидной диспропорцией достатка.

«Политическая текстура этого округа, по численности населения превышающего Неваду и Айову, меняется на глазах, – пишет Нагурни, – и многие чиновники говорят, что только вопрос времени, когда республиканцев смоет новым приливом»^[1235]. Примеру округа Орандж следует Калифорния в целом, а по стопам Калифорнии идет вся Америка.

Другая причина приближающегося кризиса Республиканской партии – разделение нации на налогоплательщиков и налоговых потребителей. Со времен Рейгана налоговые льготы фактически исключили треть всех наемных работников из числа плательщиков. Когда подводится баланс, 47 процентов американских работников не платят подоходный налог. Исследование Объединенного комитета конгресса по налогам и сборам выявило, что в 2009 году в целом 51 процент всех домашних хозяйств не уплатил федеральный налог. Если население не платит федеральных налогов, но пользуется федеральными льготами, для него прямой резон голосовать за партию власти – и против партии, которая желает сократить сферу деятельности правительства. Два столетия назад Джон К. Калхун, изучавший недостатки и ошибки демократий, словно предвидел наше нынешнее состояние:

«Необходимым результатом, следовательно, неравного фискального обременения, налагаемого правительством, окажется разделение общества на два больших класса; один будет состоять из тех, кто действительно платит налоги и… в одиночестве несет тяжкий груз поддержки правительства; другой класс состоит из тех, кто обретает доходы посредством ссуд и кого правительство поддерживает; или, если сказать то же самое короче, общество разделяется на налогоплательщиков и потребителей налогов»^[1236].

Разделенная нация, описанная Калхуном, обитает в сегодняшней Америке. Он предупреждал, что «буде налогообложение станет применяться во имя укрепления и возвышения одного класса общества за счет другого… это неизбежно приведет к возникновению двух сторон и к насильственным конфликтам между ними за власть над правительством»^[1237].

Калхун предугадал революцию Движения чаепития. Мы вовлечены в «насильственные конфликты», которые маскируют классовую борьбу. Подавляющее большинство тех 4,4 миллиона человек, которые живут на социальном обеспечении, вкупе с 22 миллионами государственных служащих, 23 миллионами налоговых «льготников», 44 миллионами живущих на продовольственные талоны, 50 миллионами клиентов программы «Медикэйд» и 70 миллионами тех наемных работников, которые не платят подоходный налог, голосуют за свою партию – за демократов.

Мы приближаемся к переломному моменту, когда налоговых потребителей станет больше, чем налогоплательщиков. «Уолл-стрит джорнэл» пишет:

«Почти половина всех американцев в настоящее время проживает в семьях, где кто-либо получает государственное пособие; ничего подобного в истории [ранее] не фиксировалось. При этом количество американских домохозяйств, не выплачивающих федеральный налог, также выросло: с 39 процентов пять лет назад до 45 процентов в 2010 году»^[1238].

Тринадцать процентов американских семей не платят даже налог по социальному обеспечению^[1239]. Зачем десяткам миллионов людей, которые не платят никаких налогов, но пользуются всеми благами общества изобилия, голосовать за партию, ратующую за ликвидацию этого перекоса в государственной политике? Старая шутка Генри Менкена насчет «Нового курса» стало реальностью в двадцать первом веке. Америка действительно разделилась «на тех, кто работает, чтобы выжить, и тех, кто голосует, чтобы выжить»^[1240].

Республиканский «блок» на президентство, установленный Никсоном и подновленный Рейганом, благополучно сняли. Окажется ли 2010 год бабьим летом Республиканской партии, предвещающим студеную зиму?

Смелая надежда

Рассмотрим снова приведенные выше цифры, которые ставят неприятные вопросы – а республиканцы нынешнего поколения эти вопросы упорно игнорируют. В 2008 году чернокожие и евреи отдали Маккейну всего по 1 проценту от общего числа своих голосов. Откуда же тогда эта одержимость Республиканской партии афроамериканцами, которые голосовали за Обаму в соотношении 24 к 1, но которые уступают в численности белым избирателям в соотношении 1 к 6? Почему партия тратит столько сил и средств на «заигрывание» с евреями, которых католики превосходят в пропорции 13 к 1, а протестанты – в пропорции 25 к 1? Ведь евреи – куда более «упертые» демократы, чем католики или протестанты. Даже Рональд Рейган никогда не приближался к успеху среди еврейских избирателей.

Охотиться надо там, где водятся утки, говаривал Барри Голдуотер. Если белые составляют три четверти электората, а христиане – четыре пятых, именно здесь следует стремиться к победе. Если республиканцы могут увеличить свою долю на 2012 год среди католиков с 45 до 52 процентов – как было, когда Буш одолел Керри и на промежуточных выборах 2010 года, – эти семь процентов принесут больше голосов, чем 100 (вместо 20) процентов голосов евреев.

Какой из перечисленных вариантов проще реализовать?

Католики не только голосуют в 13,5 раза чаще евреев, они более восприимчивы к позиции Республиканской партии по моральным и социальным вопросам – будь то молитва в школах, право на жизнь, аборты, исследования эмбриональных стволовых клеток, эвтаназия, однополые браки или позитивные действия.

Обратимся снова к чернокожему электорату. По некоторым данным, Никсон, в 1972 году соперничая с либералом из Южной Дакоты, которому недоставало героической репутации Хьюберта Хамфри у чернокожей Америки^[1241], получил 18 процентов голосов афроамериканцев. В 2010 году Маккейн получил всего 4 процента. За полтора века 18 процентов и 4 процента суть наивысший и минимальный показатели работы республиканцев с чернокожими избирателями. При Обаме велика вероятность, что средний показатель республиканцев так и останется в пределах 4 процентов.

Но если кандидат-республиканец сможет увеличить свою долю за счет белых, с 55 процентов Маккейна до 58 процентов Буша в 2004 году, это окажет такое же влияние на итоговый рейтинг республиканцев, что и увеличение доли среди афроамериканцев с 4 до 21 процента голосов.

Если партия сможет повторить свой успех 2010 года, завоевать те же 60–62 процента голосов белых, это практически гарантирует ей победу на президентских выборах.

Демограф Уильям Фрей из Института Брукингса подчеркивает важность этого обстоятельства:

«Значимость голосов меньшинств для Обамы очевидна, ни в коем случае нельзя пренебрегать тем фактом, что именно сокращение поддержки кандидата от Республиканской партии со стороны белых позволило меньшинствам склонить чашу весов в свою пользу во многих медленно «лиловеющих»^[1242] штатах.

Вопрос, который я хотел бы задать, звучит так: изменит ли ситуацию продолжающаяся стагнация в экономике?»^[1243]

Эти цифры и замечание Фрея демонстрируют, что Маккейн утратил шансы на президентство, отказавшись обсуждать вопросы, интересующие христиан (однополые браки и право на жизнь), а также интересующие белый рабочий и средний класс (позитивные действия, нелегальная иммиграция, НАФТА и расистские тирады преподобного Райта). Лишь единожды в ходе кампании Маккейн вырвался в лидеры. Это произошло спустя две недели после того, как он пригласил в свою команду Сару Пэйлин, харизматичную христианку, чрезвычайно привлекательную фигуру для евангелистов и «нэшвилловской» подлинной Америки.

Фрэнк Рич, социально и культурно чуждый Пэйлин и тем, от имени кого она выступает, оценил этот призыв к «забытым» американцам:

«[Пэйлин] отстаивает простые истины: вымирание белой негородской Америки, которая постоянно плачется и купается в жалости к себе самой, наблюдая, как страна мчится в двадцать первый век и оставляет ее позади… Волна, которую она хочет оседлать, это волна громкого, резонансного негодования жертв»^[1244].

Рич подразумевал под «уязвленным» народом тех, кто цепляется за свои Библии, двуличие и оружие; Обама так отозвался о них на закрытом мероприятии по сбору средств в Сан-Франциско, когда объяснял, почему белые в Пенсильвании его не поддерживают. Обида, к которой обращается Пэйлин, пишет Рич, набрасывая карикатурное изображение средней Америки, «отчасти коренится в расовых вопросах»:

«Когда Пэйлин назвала Аляску «микрокосмом Америки» – это случилось в предвыборную кампанию 2008 года, – данное утверждение опровергало подтверждаемую статистикой реальность, что крошечное чернокожее и испаноязычное население ее штата не представлено в органах власти. Она выступала за «настоящую Америку», и идентичность этой нереальной Америки не приходилось разъяснять аудитории, настроенной на общую волну с оратором»^[1245].

Кое в чем Рич абсолютно прав. За две недели после приглашения Пэйлин Маккейн, отстававший от соперника на восемь процентов, вдруг вырвался вперед на четыре процента – в первый и единственный раз за всю кампанию. «Уязвленные» люди, над которыми насмехался Обама, которые помогли Хиллари одержать сокрушительную победу в Пенсильвании, Западной Виргинии и Кентукки, внезапно переметнулись к Джону Маккейну.

Все, о чем говорилось выше, указывает на стратегию, которой республиканцам следует придерживаться, на стратегию, направленную на увеличение доли партии среди белого христианского населения, направленную на повышение явки этих избирателей на участки за счет конкретных лозунгов, конкретной позиции по социальным, культурным и моральным вопросам, стратегию, направленную на справедливое представительство для формирующегося белого меньшинства. Если партия не будет поддерживать нью-хейвенского пожарного и кембриджского полицейского (напомню имена – Фрэнк Риччи и Джеймс Кроули соответственно), у нее нет будущего. Пусть Говард Дин пренебрежительно именует республиканцев «белой партией», почему республиканцы должны стыдиться того факта, что они выражают интересы потомков тех, кто основал эту страну, кто строил и защищал Америку с самого ее рождения?

В 2009 году Виргиния и Нью-Джерси указали путь остальным штатам. В Виргинии кандидат-республиканец на пост губернатора Боб Макдоннелл получил 9 процентов голосов чернокожих – против 8 процентов этих голосов у Маккейна. В общем, результат одинаково низкий. Зато доля белого электората выросла с 70 процентов в 2008 году до 78 процентов в 2009 году, и Макдоннелл получил 67 процентов их голосов – против 60 у Маккейна. То есть Макдоннелл превратил шестипроцентное поражение Маккейна в «старом доминионе»^[1246] в победу Республиканской партии с преимуществом в 17 процентов.

В Нью-Джерси республиканец Крис Кристи получил 9 процентов голосов чернокожих против 8 процентов у Маккейна. Зато Кристи завоевал 59 процентов голосов белых против 50 процентов Маккейна и стал губернатором.

В январе 2010 года Скотт Браун наконец-то разрушил «вековое проклятие», получив место в Сенате – чего не случалось почти шестьдесят лет, после Джона Ф. Кеннеди и его брата Эдварда. Как Брауну удалось превратить 26-процентное торжество Обамы над Маккейном в свою 6-процентную победу над генеральным прокурором Мартой Коукли? Очень просто – за счет тех самых белых голосов, которые на федеральном уровне массово собрал Обама.

На выборах 2008 года 79 процентов избирателей штата Массачусетс представляли белых. Обама завоевал их с перевесом в 20 процентов. Экзитполов в кампании Брауна и Коукли не проводилось, но аналитики подсчитали, что белые составили более 80 процентов электората и Брауна поддержали минимум две трети. Ведь независимые кандидаты «штата у залива», подавляющее большинство которых поддержало Брауна и сняло свои кандидатуры в его пользу, были преимущественно белыми людьми, покинувшими Демократическую партию, тогда как чернокожие и выходцы из Латинской Америки продолжали хранить ей верность. Браун получил массу голосов у сторонников этих независимых кандидатов.

Кроме того, стычка между сержантом Кроули и профессором Гейтсом имела место в Кембридже. И когда Обама попробовал подменить собой суд, поспешив заявить, что Кроули «действовал глупо», поддержка президента среди белой Америки несколько снизилась – и буквально упала в штате, где губернатор Девэл Патрик присоединился к Обаме в словесном преследовании кембриджского полицейского^[1247].

Кампании Макдоннелла, Кристи и Брауна показали, как следует конкурировать с демократами. Республиканский план по возвращению в Белый дом заключается в увеличении явки белых избирателей и в повышении доли партии у электората – трех четвертей населения страны – с 55 процентов голосов у Маккейна до цифры ближе к двум третям у Никсона и Рейгана.

В конечном счете, однако, был прав непоколебимо уверенный Билл Клинтон. Отвечая на вопрос Дэвида Грегори в ТВ-передаче «Встреча с прессой», существует ли «обширный заговор правых», в свое время «обнаруженный» Хиллари, Клинтон ответил: «Безусловно. Конечно, существует. Но они сегодня уже не так сильны, как раньше, потому что Америка изменилась демографически»^[1248].

Плоды потворства

На партийном съезде 1988 года, где его выдвинули кандидатом, вице-президент Джордж Г. Буш пообещал сделать администрацию «добрее и мягче», и это обещание заставило консерваторов задаться вопросом – добрее и мягче кого? Впрочем, предвыборная кампания Буша не отличалась, вопреки обещаниям, ни добротой, ни мягкостью.

Давно миновал состоявшийся в конце июля съезд Демократической партии, и Буш вместе с руководителем своего предвыборного штаба Ли Этуотером сумели превратить 17-процентное отставание в 8-процентный перевес ко Дню труда – перевес, который соперник так и не отыграл. Как им это удалось – набрать 25 процентов за пять недель? Они изрядно «потоптались» на Майкле Дукакисе по социальным и культурным вопросам: в частности, их мишенями стали вето Дукакиса на законопроект, который требовал обязательного чтения присяги в школах, его противодействие смертной казни, его членство в Американском союзе защиты гражданских свобод, каковым Дукакис гордился, и поездки по выходным к заключенным и убийцам вроде Уилли Хортона^[1249].

Зато после съезда в Хьюстоне в 1992 году президент Буш – Ли Этуотер, увы, скончался, – не стал привлекать внимание к социальным и культурным вопросам и предпочел сферу внешней политики и экономики, хотя здесь его рейтинг составлял всего 16 процентов. Социальные вопросы могли бы «подвинуть» Клинтона, вот почему Джеймс Карвилл предложил соратникам не терять почву под ногами: «Это же экономика, ребята». Но Буш и Джеймс Бейкер, похоже, полагали, что социальные и культурные вопросы – ниже достоинства президента. В итоге Джордж Г. Буш не сумел переизбраться.

При Буше-младшем партия попыталась расширить свою базу, потворствуя либеральным меньшинствам – и теряя основу. В июле 2005 года Кен Мелман, председатель национального комитета Республиканской партии, выступил на съезде НАСПЦН в Милуоки и извинился за «южную стратегию», которая с 1968 по 1988 год обеспечила партии пять побед на шести президентских выборах, причем две из них были безоговорочными – в сорока девяти штатах. «Отдельные республиканцы махнули рукой на афроамериканских избирателей, – заявил Мелман, – решили, что здесь соперничать бесполезно, или задумались о том, какую политическую выгоду можно извлечь из расовой поляризации. Сегодня, здесь, в качестве председателя национального комитета, я говорю во всеуслышание – мы были неправы»^[1250]. Пресс-секретарь Белого дома Скотт Макклеллан поддержал Мелмана.

Тем не менее, сам Буш продолжал бойкотировать мероприятия НАСПЦН. И это неудивительно. Ведь в 2000 году эта организация распространяла листовки, утверждавшие, что Буш остался равнодушен к насильственной смерти Джеймса Берда, чернокожего инвалида из Уэйко^[1251], штат Техас. Председатель НАСПЦН Джулиан Бонд сравнил членов администрации с исламскими муллами. Президент Буш, сказал Бонд, «выбирает кандидатов среди талибов американской политики, утоляет волчий аппетит крайне правого фланга и приглашает к себе чиновников, чья преданность Конфедерации граничит с собачьей верностью»^[1252].

Спустя месяц после извинений Мелмана пришел ураган «Катрина», и некоторые представители чернокожей общины обвинили Буша в преднамеренной медлительности – мол, он не торопился спасать Новый Орлеан, потому что большинство жертв были черными. Буш набрал 9 процентов голосов чернокожих в 2000 году и 11 процентов в 2004 году, но уровень одобрения его политики среди афроамериканцев упал до 2 процентов.

Мелман, сам того не зная, вел партию в 2006 год, когда республиканцы утратили контроль над обеими палатами конгресса. Он подал в отставку и отправился трудиться на Генри Крэвиса на Уолл-стрит^[1253]. Чем завершились его усилия на политическом поприще? В 2008 году Маккейн проиграл голоса афроамериканцев в соотношении 24 к 1. В 2010 году Кен Мелман вернулся в политику и стал пропагандировать однополые браки.

«Нелиберальные демократы»

«У меня обширная база для создания выигрышной коалиции», – похвасталась Хиллари Клинтон в интервью «Ю-Эс-Эй тудэй» в мае 2008 года, рассуждая о поддержке белых избирателей. И сослалась на материал агентства «АП», где утверждалось, что «популярность сенатора Обамы среди работающих, упорно работающих белых американцев снова ослабевает, и белые без высшего образования в обоих штатах тоже поддерживают [Хиллари]… Этих людей необходимо завоевать, если ты демократ, чтобы фактически выиграть выборы. Всем это известно»^[1254].

Демократическая партия неспособна победить исключительно за счет «яйцеголовых и афроамериканцев», – поспешил подсказать Пол Бегала^[1255].

Слова Хиллари и Бегалы не назовешь политически корректными, но такова правда. Хиллари упомянула «демократов Рейгана», белых, которые принесли ей 10-процентные победы в Огайо и Пенсильвании, а также триумфы с перевесом в 41 и 35 процентов соответственно в Западной Виргинии и Кентукки. Успех Обамы в «возвращении» себе этих голосов в ноябре в значительной степени определил поражение Джона Маккейна.

Кто эти демократы, половина из которых на экзит-полах в Северной Каролине и Индиане заявила, что, если Хиллари уступит, они останутся дома или проголосуют за Маккейна? В своей язвительной статье Фрэнк Рич описывает их так:

«Эти люди ощущают себя бесправными, обобранными теми хорошо образованными воротилами, которые нажились на жилищном пузыре, одураченными СМИ, которые продолжают твердить о былых прегрешениях, облапошенными иммигрантами, которые присвоили их законные рабочие места, обойденными афроамериканцами, которые разрушили монополию белых на Белый дом. Пэйлин – их аватар, чье счастливое, привлекательное личико маскирует уродливые эмоции; она призывает своих последователей сплотиться вокруг республиканцев, пусть у партии не осталось истинных лидеров и альтернативных планов»^[1256].

Это представители пролетариата и среднего класса, протестанты и католики, жители малых городов и сельской местности, как правило, состоящие в профсоюзах, люди среднего возраста и пожилые, с доходом менее 50 000 долларов в год. За сорок лет, с 1968 по 2008 год, всего два демократа победили на президентских выборах – и добились успеха лишь благодаря голосам этих людей.

В 1976 году Картер охотно рассказывал свою биографию: выпускник Аннаполиса, офицер флота, инженер-ядерщик, ученик воскресной баптистской школы, фермер из Плэйнса, штат Джорджия, готовый отстаивать «этническую чистоту» северных территорий. В 1992 году Билл Клинтон предстал демократом – поборником смертной казни из Хоупа, штат Арканзас, который осмелился оскорбить Систер Соулжу^[1257] в присутствии Джесси Джексона.

На следующий день после захвата в 2006 году демократами обеих палат конгресса Джейкоб Вайсберг выявил новую «породу» демократов, которые отныне утвердились на Капитолийском холме, охарактеризовав их как «экономических националистов» и «нелиберальных демократов»:

«Большинство из тех, кто занял кресла республиканцев, последовательно выступают против свободной торговли, глобализации и любого рода умеренности в иммиграционной политике. Торжество этих демократов позволяет предположить, что другие последуют их реакционному примеру. Новопришедшие, возможно, окажутся даже достаточно глупыми, чтобы попытаться управлять на основе своих ошибочных представлений»^[1258].

Проиграв праймериз в Пенсильвании, Обама, чтобы заручиться голосами белых, стал представлять себя гордым патриотом, чей дед воевал в армии Паттона, человеком, который не прочь выпить пива, ребенком, воспитанным в бедности матерью-одиночкой, адвокатом, повернувшимся спиной к Уолл-стрит ради борьбы за права сталеваров, уволенных по сокращению с заводов Южного Чикаго.

Маккейн, военнопленный и герой войны, виделся естественным выбором Пенсильвании и Огайо. Но в популистских вопросах, таких как аутсорсинг американских рабочих мест и вторжение нелегалов из Мексики, он выступал заодно с «Уолл-стрит джорнэл», лоббистами с Кей-стрит и корпоративной Америкой, то есть поддерживал НАФТА и амнистию.

Подобно Бушу в 1992 году, Маккейн не стал упирать на культурные и социальные вопросы. Он осудил республиканцев-«дегтярников»^[1259] за попытку связать Обаму с преподобным Райтом. Он раскритиковал ведущего консервативного ток-шоу, который пошутил над вторым именем Барака. Он отправился в Канаду, чтобы присягнуть на верность НАФТА. Средства массовой информации аплодировали, но вот республиканская база страдала, «демократы Рейгана» молчали – пока не появилась Пэйлин.

Уклончивость Маккейна в вопросах права на жизнь, позитивных действий и однополых союзов, его одобрение амнистии и НАФТА объясняют эту ситуацию. В день выборов вдвое больше избирателей волновали перспективы Обамы, нежели потенциальный успех Маккейна.

Маккейну предстояло усвоить урок. В 2010 году, соперничая на республиканских праймериз с бывшим конгрессменом Д. Хейвортом, Маккейн внезапно выпал из числа любимцев национальной прессы, зато вполне удачно начал имитировать Тома Танкредо^[1260]. Его рекламные ролики на телевидении сурово осуждали нелегалов, ответственных за «домашнее насилие и убийства». Ролики заканчивались такой сценой: Маккейн идет вдоль границы с шерифом и требует: «Постройте наконец забор!»

Обратная дорога

Для консерваторов победа Барака Обамы оказалась чем-то вроде жуткой сказки Эдгара Аллана По. Тем не менее, если присмотреться, можно различить вехи пути к новому торжеству республиканцев, возможность которого сулят промежуточные выборы 2010 года.

Начнем с плохого.

Обама увеличил чернокожий электорат до 13 процентов от национального и победил среди чернокожих в соотношении 95 процентов к 4. Республиканская доля голосов американцев латиноамериканского происхождения – 9 процентов по экзитполам, 7,4 процента по окончательным подсчетам – сократилась с 40 процентов у Буша в 2004 году до 32 процентов у Маккейна. Молодые избиратели в возрасте от восемнадцати до двадцати девяти лет голосовали за Обаму в отношении 66 процентов против 31. Среди белых избирателей с высшим образованием Обама опередил Керри и Гора.

Откровенно говоря, социальные группы, чья электоральная активность возросла, – латиноамериканцы, азиаты, афроамериканцы и образованные белые, – являются очевидно демократическими. Электоральная доля групп, наиболее лояльных к Республиканской партии – белых без образования, религиозных консерваторов, – наоборот, уменьшилась.

В чем тогда надежда?

Во-первых, в 2008 году 75 процентов избирателей считали, что страна движется в неправильном направлении. Обама победил среди этих избирателей 62 процентами голосов. Но если взять результаты опросов 2011 года, большинство американцев, придерживающихся такого мнения, уже не видят в Обаме человека, способного спасти Америку.

Во-вторых, всего 27 процентов избирателей в 2008 году одобряли деятельность Буша. Только президент Трумэн в предвыборный год имел более низкий рейтинг (22 процента); в том же 1952 году демократы потеряли обе палаты конгресса.

Тодд справедливо указывает: «За исключением Миссури, где Маккейн первенствовал едва-едва, Обама победил в каждом штате, где рейтинг Буша был ниже 35 процентов на экзитполах, и проиграл везде, где рейтинг Буша был выше 35 процентов»^[1261].

Обама фактически пришел к власти по стопам Буша. Если бы Буш имел рейтинг 35 или 40 процентов на день выборов, Маккейн, возможно, взял бы верх. Но теперь у Обамы больше нет Джорджа У. Буша, на которого можно было бы «опереться».

В-третьих, в день выборов 93 процента опрошенных оценили состояние экономики как не слишком благополучное. Республиканцам не придется прятаться за цифрами, а вот для демократов подобное неизбежно.

В-четвертых, с персональной точки зрения ситуация выглядит еще более радужной для республиканцев. В 2008 году не менее 34 процентов избирателей заявили, что выберут кандидата, способного «изменить» страну. Обама стал таким «кандидатом перемен», он убедил в этом треть нации, благодаря чему победил с поразительным соотношением 89 процентов к 9 процентам. Но теперь он и демократы олицетворяют продолжение текущей политики. «Кандидатом перемен» выступает республиканский оппонент.

В-пятых, вторым по важности для избирателей фактором при выборе президента оказались «ценности». Тридцать процентов избирателей вообще ставят их на первое место. Среди этих 30 процентов Маккейн побеждал (65 процентов против 32).

Ценности – вот козырная карта республиканцев.

Упомянутый выше перевес Маккейна доказывает, что неоконсерваторов, предлагающих Республиканской партии «выбросить ценности в мусорную корзину», нужно самих отправить на свалку.

Традиционные ценности – мощный магнит даже для демократических меньшинств. Афроамериканцы принесли Маккейну 5 процентов голосов в Калифорнии, зато поддержали поправку № 8, запрещающую однополые браки, 70 процентами голосов. «Никакая другая этническая группа, – пишет «Вашингтон пост», – не отвергала однополые союзы столь решительно, как чернокожие избиратели штата»^[1262]. Калифорнийские «латино» отдали Маккейну 23 процента голосов – и 53 процентами голосов одобрили поправку № 8. Почему партия игнорирует эти факты?

Маккейн уступил в Колорадо 10 процентов. Однако местная инициатива гражданских прав, запрещающая расовые и гендерные квоты, привела к ничьей. В Мичигане, Калифорнии, Вашингтоне и Небраске запрет позитивных действий привлек подавляющее большинство белых, а также немало чернокожих, испаноязычных и азиатских избирателей, – Маккейну такое и не снилось. Если консервативные ценности более значимы, нежели республиканская программа, почему бы этим не воспользоваться?

Социальные вопросы

Те, кто призывает республиканцев заключить перемирие в культурных войнах, старательно избегают сложных социальных вопросов и предпочитают рассуждать о снижении налогов и сокращении расходов, этих понятных и приемлемых для всякого республиканца темах.

Но если республиканцы суть консерваторы, что же им, так сказать, консервировать, что же сохранять, если не жизни нерожденных детей и не матримониальные отношения, как заповедал Господь? Традиционная семья – опора здорового общества. Когда рушится она, рушится и общество. Разве мы не наблюдаем последствия распада традиционной морали в стране, где 41 процент детей рождается вне брака?

Где доказательства того, что социальные вопросы «проигрышны»?

• Опрос Си-би-эс в апреле 2008 года показал, что на вопрос: «Хотели бы вы, чтобы религиозным и духовным ценностям уделялось в школах больше внимания, чем сейчас, меньше или примерно столько же?», 49 процентов высказались за большее внимание и всего 16 процентов пожелали меньшего внимания^[1263].

• Опрос Исследовательского центра Пью 2005 года свидетельствует, что, по мнению двух третей американцев, либералы «зашли слишком далеко в попытке выдворить религию из школ и деятельности правительства». В соотношении 75 к 21 проценту чернокожие согласились с этим мнением. В соотношении 2 к 1 люди убеждены, что либералы чрезмерно усердны в дехристианизации Америки^[1264]. Разве это не тот фундамент, на котором можно строить дом? Разве это не повод вбить клин между либералами и теми чернокожими, для кого религиозные убеждения важнее принадлежности к этнической группе?

• Шестьдесят четыре процента американцев полагают, что креационизм должен преподаваться в школе наряду с теорией эволюции. Только 26 процентов возражают. Тридцать восемь процентов даже уверены, что преподавание теории эволюции следует запретить, что детей нужно учить сугубо креационизму^[1265].

• Опрос Центра Пью в 2006 году обозначил некоторую усталость общества от данной темы, но 58 процентов американцев (против 35) по-прежнему выступают за совместное преподавание креационизма и теории эволюции^[1266].

Большинство американцев невысоко оценивает способность государственных школ к освещению вопросов эволюции, религии и гомосексуальности^[1267].

Что означают эти цифры?

Америка остается преимущественно христианской страной. Трое судей верховного суда Айовы, которые постановили, что конституция штата допускает признание однополых браков, лишились своих мест. Их уволил народ Айовы. В Оклахоме предложение запретить использование норм шариата в государственных судах поддержало 70 процентов населения.

Социально-нравственный консерватизм остается весьма привлекательным для американского народа – но, к сожалению, не для Республиканской партии. Почему республиканцы игнорируют множество вопросов, которые гораздо популярнее их партийной программы?

Латиноамериканцы и иммиграция

В начале 2000 года ветеран Республиканской партии Лэнс Тарранс обратился в национальный партийный комитет. «В последние три десятилетия мы опирались на «южную стратегию», – писал он. – Нынешняя цель состоит в том, чтобы разработать стратегию на следующие три десятилетия»^[1268].

При том, что численность выходцев из Латинской Америки, как ожидается, удвоится и достигнет 30 процентов населения страны к середине века, Тарранс, вероятно, прав. Буш и Роув^[1269] так или иначе проводили «латиноориентированную» политику, ядром которой была амнистия: амнистия для нелегальных иммигрантов, которых от 12 до 20 миллионов, хотя нет никаких доказательств того, что она сильно интересует самих латиноамериканцев. Зато амнистия вызывает тревогу у десятков миллионов остальных американцев, подавляющее большинство которых выступают против.

После разгрома республиканцев в 2006 году Буш сосредоточился именно на «латинской» стратегии. В качестве замены Мелману на посту председателя партии он выбрал сенатора Мела Мартинеса, который провел первую пресс-конференцию в новом качестве на испанском и английском языках. В 2007 году Маккейн представлял на Капитолийском холме законопроект Буша – Кеннеди, предусматривающий гражданство для нелегалов. Тем самым он намеревался на голосах выходцев из Латинской Америки попасть в Белый дом.

Разразился скандал, который усугубили телевидение, всевозможные радиошоу, дискуссии в Интернете и на страницах прессы. Хотя законопроект пользовался поддержкой политиков, бизнеса и средств массовой информации, яростное общественное сопротивление вынудило забыть о плане Буша – Кеннеди – Маккейна и о прочих иммиграционных реформах, подразумевавших амнистию.

Маккейн вдобавок почти уничтожил собственную предвыборную кампанию. В том же электоральном цикле Хиллари Клинтон пришлось отказаться от плана губернатора Элиота Спитцера выдавать водительские удостоверения нелегалам, да и Спитцер снял свое предложение, когда выяснилось, что 70 процентов ньюйоркцев против. К праймериз каждый кандидат-республиканец своей риторикой напоминал Тома Танкредо.

Что усилия Буша и Маккейна по предоставлению гражданства нелегальным иммигрантам принесли им самим или их партии? Маккейн проиграл среди латиноамериканцев в соотношении 32 процента против 67. Роув к 2009 году уже давал комментарии на «Фокс ньюс». А Мартинес подал в отставку с поста председателя партии, покинул Сенат и не щадил свою партию:

«Сам тон и лексика спорных дебатов по поводу иммиграции дурно отражаются на репутации нашей Республиканской партии… Надо признать, что слышатся голоса, которые, если не прекратить эти антииспанистские выпады, лишат партию всякой поддержки»^[1270].

Чему учат политический опыт и общественные референдумы? Давайте ознакомимся с цифрами.

• Поправку № 187 к конституции Калифорнии, запрещающую предоставление социальных пособий нелегалам, поддержали в 1994 году 64 процента белых, 57 процентов американцев азиатского происхождения, 56 процентов афроамериканцев и 31 процент «латино». Губернатор Пит Уилсон, отставая на 20 процентов, добился принятия поправки 10-процентным перевесом голосов.

• В Аризоне в 2004 году поправка № 200, лишающая нелегалов социального обеспечения, была принята подавляющим большинством голосов, несмотря на противодействие Маккейна и республиканской фракции конгресса. Сорок семь процентов выходцев из Латинской Америки проголосовали за эту поправку.

• Опрос 2010 года показал, что 87 процентов американцев (против 9) считают английский официальным языком Организации Объединенных Наций^[1271]. С этим, по результатам другого опроса, согласен 71 процент выходцев из Латинской Америки^[1272]. В Миссури поправка, обязывающая государственные органы использовать английский язык, прошла в соотношении почти 7 к 1.

• Опрос свидетельствует, что 77 процентов американцев против выдачи водительских удостоверений нелегалам; 66 процентов полагают «крайне важным», чтобы правительство обеспечило охрану границ и остановило незаконную иммиграцию^[1273].

• В 2011 году состоялись три опроса общественного мнения. Шестьдесят один процент опрошенных поддержал закон Аризоны, который позволяет полиции задерживать человека, если есть подозрения, что он находится в стране незаконно. Тот же 61 процент выступает против предоставления автоматического гражданства детям, родившимся у нелегалов на территории США. Восемьдесят два процента считают, что компании должны использовать федеральную электронную систему верификации для проверки легального статуса сотрудников-иммигрантов.

Вашингтон рассматривает проблему иммиграции как способ вывести нелегалов «из тени». Остальная Америка полагает, что важнее обеспечить охрану границы и возвращение нелегалов домой.

Когда Обама готовился принести присягу, Центр Пью сообщил, что всего 31 процент выходцев из Латинской Америки считает иммиграцию «важнейшим» вопросом для нового президента; 57 процентов заявили, что гораздо важнее экономика^[1274]. Иммиграция среди приоритетов испаноязычных избирателей заняла только шестое место по значимости.

В вопросах иммиграции партия может рассчитывать на поддержку афроамериканцев. Около 56 процентов чернокожих калифорнийцев проголосовали за поправку № 187. Опрос 2006 года показал, что 59 процентов одобряют наказание работодателей, которые нанимают нелегалов; 66 процентов поддержали строительство стены на границе; лишь каждый четвертый одобрил идею выдачи нелегалам водительских лицензий^[1275].

«Амнистия для нелегальных работников – не просто пощечина чернокожим американцам, – утверждает Уиллард Фэйр, президент Городской лиги Большого Майами. – Это экономическая катастрофа. Необходимо учитывать… неблагоприятное воздействие, которое [нелегальная иммиграция] оказывает на политические права афроамериканцев, а также ее влияние на рынок труда»^[1276].

Мало кто из республиканцев лучше понимает значимость этого вопроса, чем Лу Барлетта, мэр Хейзлтона в Пенсильвании, где Маккейн проиграл с разницей в 10 процентов, хотя потратил здесь больше денег и времени, чем в любом другом штате.

Введя жесткий финансовый контроль нелегальной иммиграции в своем городке с населением 23 000 человек, Барлетта сделался настолько популярен, что выиграл праймериз Республиканской партии с 94 процентами голосов – и праймериз Демократической партии (как дополнительный кандидат) с 63 процентами голосов. В 2008 году Барлетта бросил вызов конгрессмену-ветерану Полу Канджорски в одиннадцатом избирательном округе, где Гор и Керри победили с большим запасом и где сам Канджорски набрал в 2006 году 73 процента голосов. Обама в Пенсильвании опередил соперника на 10 процентов, а Барлетте не хватило всего 3 процентов, чтобы одолеть Канджорски, который пересмотрел свою позицию по вопросам иммиграции и предстал едва ли не минитменом^[1277]. В ноябре 2010 года Лу Барлетта все-таки обошел Канджорски и стал новым конгрессменом от одиннадцатого избирательного округа.

Завоевывая молодых

Когда Майкла Стила избрали председателем партии вместо Мартинеса, он заявил, что намерен нести традиционные ценности партии на «нетрадиционные» участки. «Мы хотим показать, что современная партия остается консервативной и хранит верность своим принципам. Но мы также хотим, чтобы эти принципы стали достоянием городов и пригородов с культурой хип-хопа»^[1278].

Кого именно подразумевал Стил, сказать сложно, поскольку две трети афроамериканцев считают рэперов дурным примером для подражания. Но есть две проблемы, критические для республиканской базы, в отношении которых молодежь нации солидарна с партией: это иммиграция и позитивные действия.

В 2010 году Институт политологии при Гарвардском университете провел 17-й опрос молодежи по вопросам политики и государственной службы. С предложением, что «квалифицированному меньшинству следует предоставлять особые преференции при поступлении на учебу и работу» согласились 14 процентов молодых людей, но 57 процентов были против. На вопрос, приносит ли иммиграция больше пользы, чем вреда, 23 процента молодых ответили утвердительно, а 34 процента – отрицательно^[1279].

Выдавать ли нелегальным иммигрантам водительские лицензии? Только 24 процента молодых согласны с этим, в то время как 58 процентов высказываются против. «Должны ли нелегальные иммигранты получать финансовую помощь в государственных университетах?» – на этот вопрос 29 процентов ответили утвердительно; 50 процентов сказали, что нет^[1280].

Несмотря на культ многообразия, который усиленно поддерживается сегодня в наших учебных заведениях, американская молодежь по-прежнему верит в равную справедливость и в ущербность привилегий.

Балканизация партии Барака

Демократическую партию некогда назвали сборищем враждующих племен, которые сошлись вместе в ожидании большого грабежа. Со времен Рузвельта демократы утверждают, что их партии верны больше американцев, чем поддерживают республиканцев, но эта партия остается неустойчивой коалицией. Цитируя Стива Сэйлера, это партия четырех рас – чернокожей, белой, азиатской и латиноамериканской, – во главе с афроамериканцем, столь же уязвимая перед расколом по этническим и идеологическим вопросам, сколь уязвима была коалиция «Нового курса», разгромленная Ричардом Никсоном.

Обама в 2008 году получил 45 процентов голосов белых, 64 процента голосов азиатов, 68 процентов голосов «латино» и 95 процентов голосов афроамериканцев. Но осенью 2010 года его поддержка среди белых снизилась до 37 процентов, при этом белые американцы больше всех остальных социальных групп выражали недовольство Обамой.

Другие линии напряженности также стали заметными. Одну из них обнажило соперничество за место в Сенате от Флориды между республиканским губернатором Чарли Кристом и фаворитом Движения чаепития Марко Рубио, которое «превратилось в схватку… расколовшую демократов». Демократы выдвинули Кендрика Мика, единственного чернокожего кандидата с шансами на победу в борьбе за сенаторское кресло. Альберт Гор, Билл Клинтон и Обама дружно агитировали Флориду за Мика. Однако бывший коллега Мика по конгрессу Роберт Векслер, который представлял округ Палм-Бич (а Мик – округ Брауорд), «фактически приказал еврейским избирателям штата поддержать Криста»^[1281].

С учетом того, что Мик не имел гарантированной поддержки собственной партии, Билл Клинтон в конце концов посоветовал ему отказаться в пользу Криста. Мик не согласился – и стал третьим на выборах. Теперь в демократической фракции Сената двенадцать еврейских сенаторов и ни одного афроамериканца.

Напряженность возникла и по поводу взносов на кампанию от состоятельных еврейских демократов, которые помогли победить тех членов «Черного собрания», что представлялись враждебными Израилю. В 2011 году, когда Билл Клинтон отправился в Чикаго, чтобы агитировать за Рама Эмануэля, который баллотировался в мэры, на повестке дня снова, как и на праймериз 2008 года, оказался расовый вопрос. Бывший сенатор США Кэрол Мозли Браун, афроамериканка и соперница Эмануэля, назвала агитацию Клинтона за Рама «предательством» интересов чернокожих:

«Президент Билл Клинтон не живет и не голосует в Чикаго. Он – посторонний и прибыл поддержать другого постороннего. С его стороны появление на следующий день после дня рождения доктора Мартина Лютера Кинга для участия в выборах мэра, когда большинство населения и кандидатов в мэры составляют афроамериканцы и выходцы из Латинской Америки, это очевидное предательство людей, которые были к нему наиболее лояльны»^[1282].

Перевожу: города, где цветные составляют большинство, должны управляться цветными. Конгрессмен Дэнни Дэвис, еще один участвовавший в выборах афроамериканец, абсолютно с нею согласен:

«Афроамериканская община наслаждалась давним и плодотворным сотрудничеством с семейством Клинтон, но представляется, что эти отношения отчасти оказались под угрозой, поскольку бывший президент Клинтон приехал в наш город, чтобы открыто противодействовать законным политическим амбициям чернокожего сообщества Чикаго»^[1283].

Если коротко: мэром Чикаго должен стать черный, не важно, мужчина или женщина, а не белый Рам Эмануэль, и Клинтон, таким образом, лишает чернокожих Чикаго того, что принадлежит им по праву большинства.

Американские мусульмане и американцы арабского происхождения также формально состоят в демократической коалиции, их численность увеличивается, как и численность палестинцев. И это не единственные линии конфликта в коалиции Обамы. Например, очевидно противостояние между чернокожими и геями. Поправка № 8, калифорнийская инициатива по запрету однополых браков, собрала 70 процентов голосов афроамериканского электората. Черные проповедники призывали своих прихожан проголосовать против «сей мерзости», которую геи, лесбиянки и либералы преподносят как гражданские права нового столетия. По таким социальным вопросам, как аборты, латиноамериканцы и чернокожие часто голосуют вопреки мнению белых либералов.

Сорок миллионов афроамериканцев и пятьдесят миллионов «латино», проживая бок о бок в городах Америки, нередко ссорятся между собой из-за льгот и привилегий. В Новом Орлеане после урагана «Катрина» чернокожие возмутились тем, что мексиканцы приезжают в город и занимают рабочие места; это возмущение выплеснулось в публичное пространство. В Калифорнии черные и испаноязычные банды ведут гражданскую войну. А «черно-белое» насилие в тюрьмах уступает сегодня в жестокости «черно-латинскому».

На референдумах за запрет социального обеспечения для нелегалов и за отказ в выдаче им водительских лицензий чернокожие голосовали по-республикански. Лишившись статуса крупнейшего меньшинства Америки, чернокожие видят в выходцах из Латинской Америки конкурентов за бенефиции программы позитивных действий, которая изначально принималась для компенсации последствий рабства и сегрегации – насколько известно, лишь немногие «латино» когда-либо пострадали от того или от другого.

Когда речь заходит о расовых предпочтениях при приеме на работу, продвижении по службе или поступлении в колледж, азиаты часто оказываются в одной лодке с белыми и все чаще становятся жертвами обратной дискриминации. Их интерес к отмене программы позитивных действий может в один прекрасный день заставить японцев, китайцев, корейцев и индийцев покинуть «радужную коалицию» Джесси Джексона.

Когда чернокожий мэр Адриан Фенти поручил американке корейского происхождения Мишель Ри подтянуть отстающие государственные школы округа Колумбия и когда та уволила десятки черных учителей, чернокожие к востоку от реки Анакостия^[1284] отправили Фенти вон.

Будучи партией правительства, демократы стремятся расширять это правительство и перераспределять богатства из частного сектора в государственный, от тех, кто имеет, тем, кто не имеет. Ведь чем больше пирог, тем больше кусок каждого.

Кризис демократической партии заключается в том, что она процветает за счет расширения правительства, а мы вступили в эпоху, когда миллионы людей едва терпят правительство; кроме того, финансовые потрясения означают неизбежную экономию на расходах. Если кратко, Америке сегодня требуется радикальное сокращение численности и функций правительства – но эта насущная потребность противоречит жизненным интересам Демократической партии.

Вопрос не в том, кто что получит, но в том, кого сокращать. «Племена», составляющие демократическую коалицию, могут развязать войну друг с другом именно за того, кем в итоге пожертвуют. Успешная политика, впрочем, связана с прибавлением, а не с вычитанием. Но в период «балканизации Америки» политика, увы, будет сводиться к разобщению.

Национальный вопрос

По этому вопросу американцы едины.

В наших сердцах до сих пор сохраняется желание быть единой нацией под Богом, единым народом с общей историей, наследием и языком, народом, который справедливо уверен, что в Америке мужчин и женщин судят «не по цвету их кожи, а по характеру». Американцы до сих пор считают, что все равны в правах – не по месту нашего рождения, но потому, что мы – американцы.

В тридцати одном штате, где проводились референдумы, люди высказались за традиционный брак, бракам же однополым сказали твердое «нет». Во всех штатах, кроме одного, «Инициатива за гражданские права» Уорда Коннерли, отвергающая расовые, этнические и гендерные предпочтения, была поддержана населением. В каждом штате, где избирателям предложили ответить, является ли английский нашим официальным языком, избиратели сказали «да». Почти в каждом штате, округе и муниципалитете, где предлагалось оценить, нужно ли отказать в социальном обеспечении нелегалам, электорат ответил утвердительно. Левая повестка дня – дехристианизация Америки, мультикультурализм, расовые предпочтения и неограниченная иммиграция – навязана сверху и вопреки воле народа, который пока не осознал свою силу, но который уже готов объединяться и бороться.

10. Долгое отступление

Кто защищает все, тот не защищает ничего^{^[1285]}.

Фридрих Великий

Пузырь американского триумфа лопнул^{^[1286]}.

Эндрю Басевич (2009)

Идея Запада умирает на протяжении длительного времени на обоих берегах Атлантики^{^[1287]}.

Энн Эпплбаум, «Вашингтон пост» (2009)

В 1954 году, после падения Дьенбьенфу^[1288], Франция лишилась владений в Индокитае. В Алжире также началась национально-освободительная война против французского правления, установленного в 1830 году.

К 1958 году алжирская война успела глубоко возмутить мировое общественное мнение антиколониальной эпохи и привела к краху Четвертой республики. К власти был вновь призван Шарль де Голль, герой Второй мировой войны. Голлисты верили, что генерал подавит восстание и восстановит французское владычество в Алжире. Однако де Голль считал, что победить в этой войне невозможно, и провел референдум, верх на котором взяли сторонники независимости. В 1962 году были подписаны Эвианские соглашения, предоставившие Алжиру свободу.

Миллион «черноногих»^[1289], чьи семьи проживали в Алжире несколько поколений, посчитали де Голля вторым Петэном, который отдал врагу «священную землю»; генерал, впрочем, пережил ряд покушений и правил еще семь лет. В конце концов французы поняли, что решение де Голля было отступлением государственного мужа перед неизбежным.

Войны в Индокитае и Алжире уничтожили французскую империю. Войны в Ираке и Афганистане поставили Америку в ситуацию, схожую с ситуацией де Голля. Почему же последняя сверхдержава мира это допустила?

Песня сирены

В 1991 году, после распада противника Америки в холодной войне, советской империи, и после триумфа операции «Буря в пустыне», достигнутого за 100 часов, президент Джордж Буш объявил в ООН, что Америке суждено создать «новый мировой порядок». В тот момент все мы поддались искушению великих держав – по выражению Гарета Гарретта, «соблазну глобальности».

«Теперь наша очередь.

Наша очередь для чего?

Наша очередь взять на себя ответственность за моральное лидерство в мире.

Наша очередь противостоять силам зла повсюду – в Европе, Азии и Африке, в Атлантическом и Тихом океанах, в воздухе и на море…

Наша очередь поддерживать мир.

Наша очередь спасать цивилизацию.

Наша очередь служить человечеству»^[1290].

«Таков язык империи», – уточняет Гаррет. «Римская империя никогда не сомневалась, что ей суждено защищать цивилизацию. Ее глобальными устремлениями были мир, закон и порядок. Испанская империя прибавила сюда религиозное спасение. Британская империя добавила благородный миф о бремени белого человека. Мы привнесли свободу и демократию. Тем не менее, чем больше добавляется, тем очевиднее, что язык остается прежним – языком власти»^[1291].

Воздух благоухает высокомерием.

В работе «Конец истории» Фрэнсис Фукуяма писал о неизбежном «торжестве Запада» и наступлении нового мира, в котором либеральная демократия окажется «окончательной и общепринятой формой правления». Чарльз Краутхаммер рассуждал об «однополярном мире», о том, что Америка должна «пройти весь путь и остановиться, только обретя мировое господство». Уильям Кристол отвергал «страхи недоверчивых перед имперскими амбициями» и призывал к Weltpolitik^[1292] – «благожелательной глобальной гегемонии»^[1293]. Мадлен Олбрайт возвещала человечеству о том, почему Америка имеет право бомбить маленькую Сербию, которая никогда на нас не нападала: «Если приходится использовать силу, то только потому, что мы – Америка. Мы – незаменимая нация. Мы глядим далеко… и способны видеть будущее»^[1294].

Томас Фридман стал трубадуром глобализации, которая «при ближайшем рассмотрении», по словам Эндрю Басевича, «оказалась эвфемизмом американизации».

«Конечная цель, – писал Фридман в 1999 году, – состоит в распространении капитализма и свободного рынка во всех странах мира; этот процесс «создаст веб-сайт для каждой лавки, поставит пепси на каждый прилавок и поместит «Майкрософт виндоуз» в каждый компьютер». Тем не менее, ничего из перечисленного не произойдет без твердой поддержки со стороны властей. «Незримая рука рынка никогда не справится без невидимого кулака, – утверждал Фридман. – Таким кулаком, который делает мир безопасным для технологий Силиконовой долины, являются армия Соединенных Штатов, их ВВС, ВМС и Корпус морской пехоты»»^[1295].

Вняв этому призыву после событий 9/11, Джордж У. Буш начал свою «глобальную демократическую революцию» и, в памятной фразе из второй инаугурационной речи, обозначил «итоговую» цель Америки как «ликвидацию тирании в нашем мире».

Но сегодня певчие птицы империи умолкли.

Консерваторы холодной войны

«Историки запомнят два минувших десятилетия не как эпоху однополярности, – пишет Басевич, – а как время, когда США поддались напору чванства и тщеславия. Это время заканчивается, наша экономика в руинах, а страна столкнулась с перспективой перманентной войны»^[1296].

Если мировая история есть всемирный суд, как говорил Гегель, нынешнему высокомерному поколению будет вынесен суровый приговор. В самом деле, если сравнить сдержанность и выдержку наших самых успешных президентов времен холодной войны, Эйзенхауэра и Рейгана, с «рефлексивным вмешательством» обоих Бушей, контраст поражает. Эйзенхауэр закончил Корейскую войну за шесть месяцев и обеспечил нам семь с половиной лет процветания и мира, возможно, лучших лет нашей жизни. Он отказался спасать французскую армию в Индокитае. Он отказался спасать борцов за свободу Венгрии в 1956 году. Он настоял на том, чтобы Великобритания, Франция и Израиль вывели свои подразделения из Египта. Он перебросил морских пехотинцев в Ливан, чтобы предотвратить переворот после иракской революции 1958 года, и отозвал их, едва кризис миновал.

Эйзенхауэр заключил оборонительные союзы на Ближнем и Дальнем Востоке по образу и подобию НАТО и собрал настолько внушительный арсенал вооружений, что Кеннеди не составило труда осадить Хрущева в период кубинского ракетного кризиса. Завершив войну, «унаследованную» от предшественника, он не стал затевать новых и ушел в отставку с пророческим предупреждением насчет урона, который способен нанести республике «военно-промышленный комплекс», заинтересованный в долгосрочной холодной войне.

Рейган, еще один консерватор старой школы, тоже не искал войны. Веруя, как и Эйзенхауэр, в «мир с помощью силы», он приступил к стабильному наращиванию стратегических и обычных сил, отреагировал на развертывание Москвой ракет СС-20 в Восточной Европе размещением ракет «Першинг» и крылатых ракет в Западной Европе и помогал антикоммунистам на периферии советской империи – в Никарагуа, Анголе и Афганистане. Но Рейган никогда не стремился к прямой конфронтации с Советским Союзом. Когда в 1981 году польские власти по приказу Москвы начали преследовать «Солидарность», Рейган отказался вмешиваться в ситуацию и ограничил поддержку США моральной и материальной помощью.

Рейган трижды выдвигал «в поле» военный контингент. Он отправил американских морских пехотинцев в Ливан, освободил Гренаду после марксистского переворота и нанес удар по Ливии после теракта, устроенного боевиками Каддафи в берлинской дискотеке, куда часто заглядывали американские солдаты. После нападения на казармы в Бейруте, когда погиб 241 морской пехотинец, Рейган отозвал морпехов и публично выразил сожаление, что сам направил их в Ливан. Он назвал это решение величайшей ошибкой своего президентства. В последние дни в Белом доме Рейган вел переговоры по контролю над вооружениями и ликвидации всех американских и советских ракет средней дальности в Европе. Он направлял Америку к мирному завершению холодной войны. Начав свое президентство с обвинений в адрес «империи зла», он закончил срок улыбкой русским людям, гуляя по Красной площади с Михаилом Горбачевым.

За десятилетия после ухода Рейгана и до ухода Буша-младшего высокомерие сделалось отличительной чертой американской внешней политики. Буш вмешался в ситуацию в Панаме, напал на Ирак, освободил Кувейт, направил вооруженные силы США в Саудовскую Аравию и в Сомали, что привело к резне солдат отряда «Дельта» в Могадишо – позднее эта операция стала известна как «Падение «Черного ястреба».

Клинтон вторгся на Гаити, вмешался в ситуацию в Боснии, бомбил Сербию на протяжении семидесяти восьми дней и послал американские войска, чтобы оторвать от Сербии ее «колыбель» – Косово.

Джордж У. Буш вторгся в Афганистан, назвал Иран, Ирак и Северную Корею «осью зла», предупредил мир, что мы будем обеспечивать военное превосходство в каждом важном для нас регионе земного шара, изложил «доктрину Буша» о превентивной войне и использовал ее как обоснование для вторжения и оккупации Ирака, который нам не угрожал и на нас не нападал, а еще призвал к глобальному крестовому походу за демократию, олицетворением которого стало свержение законных правительств и установление проамериканских режимов в Сербии, Грузии, Киргизии, Ливане и на Украине, по «иранской» модели Кермита Рузвельта и ЦРУ^[1297] 1953 года.

Клинтон и Буш-младший подвели НАТО к самым границам России, в результате чего шесть бывших участников Варшавского договора – Восточная Германия, Венгрия, Польша, Чехия, Болгария и Румыния – и три прибалтийских государства, прежде являвшиеся республиками Советского Союза, образовали альянс по «сдерживанию» России. Лишь сопротивление европейцев помешало Бушу-младшему реализовать план по скорейшему вступлению в НАТО Украины и Грузии; осуществление подобного плана означало бы, что в случае прямого столкновения Москвы с Тбилиси Америка оказывалась практически в состоянии войны с нацией, в распоряжении которой тысячи единиц ядерного оружия.

Барак Обама удвоил американские силы в Афганистане, приказал нанести ряд ударов беспилотниками по Пакистану и начал войну в Ливии.

И куда завел нас этот «компульсивный интервенционизм»?

Нас меньше ценят, меньше уважают, с нами меньше считаются и меньше опасаются, чем в 1991 году. А стал ли лучше мир?

Отлив

Американская империя начала свое долгое отступление.

Успех «цветных» революций в Ливане и на Украине оказался кратковременным. Контингент США в Афганистане вырос до 100 000 военнослужащих, которые наконец-то начали возвращаться домой. Вывод войск из Ирака предполагается завершить к концу года^[1298]. Эти две войны могут оказаться последними успехами неоимпериализма, если нация не ввяжется в очередную «превентивную» войну – на сей раз в Иране.

Оглядываясь назад, можно увидеть, что длительное отступление американской империи длится уже несколько десятилетий. Американские войска покинули Юго-Восточную Азию в начале 1970-х годов, тогда же опустели американские базы на Тайване. В 1990-х годах Соединенные Штаты оставили авиабазу Кларк на Филиппинах и военно-морскую базу в Субик-Бэй. Присутствие США в Японии сокращается. Численность американских сил в Южной Корее – на самом низком уровне за шестьдесят лет. «Восточный марш» НАТО остановился, когда захлопнулась дверь для Украины и Грузии. Америка не собирается воевать с Россией из-за притязаний Тбилиси на Южную Осетию или из-за суверенитета Крыма. Противоракетная оборона, которую Дж. У. Буш начал выстраивать в Польше и Чехии, остается во многом на бумаге.

Длительное отступление согласуется с национальными интересами и волей народа. В 2009 году Исследовательский центр Пью сообщил, что 49 процентов американцев считают: нация должна «заниматься своими делами, пусть другие страны решают собственные проблемы самостоятельно»^[1299]. Только 44 процента респондентов не согласились с этим мнением. Существенная разница с опросом десятилетней давности, когда 30 процентов высказались за «свои дела», а 65 процентов с ними не согласились. Никакое исследование за последние сорок лет не обнаруживало столь выраженную антиинтервенционистскую позицию. Американцы устали изображать Атласа, что держит мир на своих плечах.

Это хорошие новости для тех, кто с самого падения Берлинской стены в 1989 году утверждал, что пора забыть об альянсах и военных гарантиях времен холодной войны и вернуться к традиционной политике невмешательства, когда нет прямой угрозы американским интересам. Но куда менее приятны причины отступления Америки.

Относительный упадок стратегического влияния не обязательно означает кризис. Влияние США в международных вопросах с 1945 по 1960 год снижалось благодаря возрождению Европы и Японии. Реальная сила Америки возросла при Эйзенхауэре. Недавний упадок, однако, одновременно относительный и реальный. Его причины таковы.

Во-первых, войны в Ираке и Афганистане, которые стоили нам 6000 убитых, 40 000 раненых и более 1 триллиона долларов. Эти войны разрушили нашу сплоченность после событий 9/11, привели к отчуждению исламского мира и увеличили число потенциальных боевиков «Аль-Каиды».

Во-вторых, наша имперская спесь заставляет другие народы объединяться, чтобы противостоять нашей гегемонии, и мы сознательно портим, например, отношения с Россией, которая была готова сотрудничать. Люди, к которым относятся как к неблагонадежным друзьям и потенциальным врагам, часто в итоге становятся таковыми.

В-третьих, финансовый кризис, спровоцированный крахом пузыря недвижимости, который много лет надували правительство, легкие деньги ФРС и аморальное мышление Уолл-стрит.

В-четвертых, демонтаж производственной базы Америки, ее переброска в Китай в рамках торговой политики, которая ценит прибыль транснациональных корпораций выше процветания республики. Наша экономическая независимость осталась в прошлом. Мы полагаемся на иностранные производства в обеспечении нас всем необходимым и на иностранные правительства в получении кредитов.

В-пятых, отказ правительства США обезопасить границу с Мексикой и остановить вторжение иммигрантов, которое банкротит наши штаты и, если не поставить ему предел, угрожает единству нации.

В-шестых, возвышение держав-конкурентов, которые эксплуатируют в собственных целях глобальную экономическую систему, внедренную Соединенными Штатами Америки.

В-седьмых, слепота наших лидеров, неспособных понять, что взаимозависимый мир, ради которого мы стольким пожертвовали, мир старых и новых демократий, объединенных торговлей, на самом деле есть мираж. Нации в первую очередь преследуют национальные интересы.

Активы и обязательства

В книге «Внешняя политика США: щит республики», опубликованной в 1943 году, знаменитый журналист Уолтер Липпман оценил разобщенность нации накануне войны и нашу неподготовленность к Перл-Харбору. Мы, американцы, писал он, «благополучно забыли основной и, когда он осознается, очевидный общий принцип истинной внешней политики»:

«Внешняя политика заключается в обеспечении баланса, при достаточном избытке могущества в резерве, обязательств страны и ее силы. Постоянной заботой истинного государственного деятеля является достижение и поддержание этого баланса»^[1300].

Когда нации не хватает сил выполнять свои договорные обязательства или отстаивать жизненно важные интересы, ее внешняя политика становится нежизнеспособной. Известно множество примеров банкротства внешней политики США, когда мы брали на себя обязательства, которые просто не могли выполнить. Если бы не Королевский флот Великобритании, который обеспечил исполнение доктрины Монро, в результате чего великие державы Европы прекратили искать новые колонии в нашем полушарии, эта доктрина оказалась бы неудачной шуткой.

В годы гражданской войны мы мало чем могли помешать аннексии Мексики Наполеоном III, который вопиющим образом нарушил доктрину Монро, – ничего подобного более не случалось вплоть до кубинского ракетного кризиса. Но когда Конфедерация пала и Эндрю Джонсон направил генерала Шеридана к границе с 40 000 закаленных солдат Союза, а государственный секретарь Сьюард в Париже рекомендовал Наполеону уйти из Мексики, иначе мы его выгоним, – тогда мы располагали тем самым «избытком могущества», чтобы реализовать свои планы и отстоять доктрину Монро.

К 1941 году внешняя политика США пребывала в банкротстве второе десятилетие. На Парижской мирной конференции 1919 года Вильсон согласился на японский мандат на Маршалловы, Марианские и Каролинские острова, что лежат между Гавайями и Филиппинским архипелагом. Гардинг подписал итоговый документ Вашингтонской военно-морской конференции, вынуждавший затопить флот, который требовался для защиты Филиппин, и гарантировал доминирование Японии в западной части Тихого океана. Липпман писал: «Сегодня мы отрицаем, в поту, крови и слезах, под угрозой смертельной опасности, что взяли на себя обязательства, утвердили права и провозгласили идеалы, но оставили свои границы неохраняемыми, не позаботились приготовить оружие, не сформировали надежные союзы»^[1301].

Смею утверждать, что внешняя политика США снова стала нежизнеспособной. Обязательства, принятые нами за последние шесть десятилетий, не покрываются существующей военной силой. Если несколько этих «долговых расписок» потребуют оплатить здесь и сейчас, американское стратегическое банкротство станет очевидным для всего мира.

Что касается активов, Соединенные Штаты по-прежнему обладают тысячами единиц ядерного оружия и способны доставить это оружие в любое место планеты; арсенала более чем достаточно для сдерживания России и Китая, которые единственные в состоянии нанести нам смертельные раны. Но никакая ссора между нами и любой из этих держав не оправдает ядерную конфронтацию.

ВМС США, пусть и не имея в составе даже половины армады Рейгана из шестисот кораблей, превосходят объединенные флоты тринадцати крупнейших морских держав. По словам бывшего министра обороны Роберта Гейтса, ВМС США могут нести вдвое больше самолетов, чем все другие флоты мира, вместе взятые. ВВС США не имеют себе равных. Ни одно государство не обладает воздушными силами, сопоставимыми с нашими бомбардировщиками B-52, B-1С и B-2, или с тысячами истребителей четвертого и пятого поколений. Расходы США на оборону вчетверо превышают совокупные расходы России и Китая и составляют 44 процента мировых военных расходов^[1302].

Но если принять во внимание число американцев на действительной службе – половина 1 процента населения, – картина выглядит не столь радужно. Хотя мы приняли обязательства по защите десятков стран в Европе, на Ближнем Востоке, в Азии и Океании, американские силы сегодня составляют всего одну десятую нашей армии в конце Второй мировой войны и меньше половины армии мирного времени при Эйзенхауэре. И эти силы разбросаны по всему миру: 50 000 солдат – в Ираке, 100 000 – в Афганистане, 28 000 – в Корее, 35 000 – в Японии и 50 000 – в Германии.

Если бы обязанности военных США ограничивались защитой нашей страны, нашего полушария и морей вокруг, мы располагали бы избытком могущества, о котором писал Липпман. В чем же проблема?

Проблема в обязательствах, которые мы на себя взяли.

Пусть мы тратим на оборону больше десяти сильнейших в военном отношении стран, вместе взятых, мы больше не можем защищать каждого союзника, которому в минувшие шесть десятилетий гарантировали помощь. Две сравнительно небольшие, по меркам двадцатого столетия, войны в Афганистане и Ираке растянули возможности нашей армии и морской пехоты до предела.

Каталог империи

У нас более чем достаточно могущества, чтобы гарантировать безопасность республики, но мы больше не в силах поддерживать империю. Pax Americana подходит к концу. Вопрос только в том, произойдет ли ликвидация империи добровольно и рационально или ее спровоцирует некое стратегическое фиаско, наподобие Сайгона в 1975 году или финансово-экономического коллапса, как в 1929 году. Так или иначе, былая Западная империя умирает.

Признаки умирания обнаруживаются везде. После десяти лет войны Соединенные Штаты так и не сумели превратить Ирак и Афганистан в прозападные бастионы и «маяки демократии». Пока американские войска покидают Ирак, где доминируют шииты, местные все активнее посматривают в сторону Ирана и растет политическое влияние антиамериканца Муктады аль-Садра. Американские войска готовятся покинуть Афганистан, а талибы ближе к возвращению себе власти, чем они были когда-либо с 2001 года.

Если Северная Корея вторгнется на Юг, в нашем распоряжении не будет и части тех сил, какие наличествовали в 1950 году. Вздумай Москва преподать урок Эстонии, как мы отреагируем, будучи членом НАТО, воспримем ли нападение на Эстонию как нападение на Соединенные Штаты Америки? Действия России против Грузии, когда Тбилиси попытался вернуть мятежную Южную Осетию, показали, что «щит» НАТО не распространяется на Кавказ. Украина, ощущая сдвиги в балансе сил, согласилась на требование России сохранить русскую военно-морскую базу в Севастополе до 2042 года. Силы США в Азиатско-Тихоокеанском регионе также сокращаются, а реальная и относительная мощь Китая, дополненная ежегодным двузначным увеличением расходов на оборону, наоборот, растет.

Китайцы располагают валютными резервами в размере 3 триллионов долларов, а мы кредитуемся в Европе, чтобы Европу же защищать. Мы берем в долг у стран Персидского залива, чтобы защищать эти страны. Мы одалживаем у Японии, чтобы защищать Японию. Разве это не признак старости – заимствовать у мира, чтобы быть в состоянии его защитить? Сколько времени понадобится, чтобы заимствования довели нашу страну до банкротства, пока элита продолжает играть в свои имперские игры?

Каждый год правительство США набирает долги на десятки миллиардов долларов для финансирования иностранной помощи. Зачем? Опрос Си-эн-эн в январе 2011 года показал, что 81 процент американцев хотят отказаться от помощи другим государствам^[1303]. На саммите в Копенгагене госсекретарь Клинтон пообещала, что США будут играть ведущую роль в предоставлении 100 миллиардов долларов ежегодно странам «третьего мира» на борьбу с последствиями изменения климата. Откуда возьмется наш годовой взнос в 20 миллиардов долларов? Из кредитов? Но иностранные банкиры, одалживающие нам средства для поддержания империи, понемногу прозревают истину: при стабильном бюджетном дефиците в 10 процентов ВВП Америка никогда не вернет долг полностью, если учесть инфляцию бумажных долларов.

Как Соединенные Штаты могут сократить свои силы, сохранив при этом порядок и продолжая защищать то, что является жизненно важным? Первое, что привлекает внимание, – это «глобальный архипелаг» американских военных баз. По словам Лоренса Вэнса, «на данный момент, согласно отчетам министерства обороны США за 2009 финансовый год, имеется 716 американских военных баз на иностранной территории в тридцати восьми странах»^[1304].

Тем не менее, по словам покойного эксперта Чалмерса Джонсона:

«Официальные цифры не учитывают тайные базы, расположенные в зонах боевых действий, в том числе в Ираке и Афганистане, и прочие объекты, слишком важные, чтобы говорить о них публично, или те, которые Пентагон желает исключить по собственным соображениям – например, в Израиле, Косово или Иордании». Джонсон оценивает реальное количество иностранных баз США в 1000 единиц^[1305].

По данным министерства обороны, «военнослужащие действительной службы, распределенные по численности и странам», находятся в 148 странах и на 11 территориях.

Существование этого «глобального архипелага» когда-то оправдывалось тем, что нам противостоял огромный коммунистический блок, обнимавший Евразию от Эльбы до Восточно-Китайского моря, вооруженный тысячами единиц ядерного оружия и движимый имперскими амбициями и идеологической враждебностью к США. Но холодная война осталась в прошлом. Абсурдно утверждать, что 1000 военных баз за рубежом имеют жизненно важное значение для безопасности США. На самом деле наше чрезмерное военное присутствие за рубежом, поддержка деспотических режимов и наши бесконечные вмешательства и войны сделали Америку, прежде уважаемую страну, государством, которое вызывает негодование и возмущение.

К ликвидации империи следовало приступить сразу по окончании холодной войны. Теперь нас к этому вынуждают бюджетный дефицит и долговой кризис, порожденные в том числе расходами на поддержание империи. Мы не можем продолжать прежнюю политику, поскольку дорога упирается в обрыв.

Британец Джон Грей это понимает:

«Ирония периода после окончания холодной войны состоит в том, что падение коммунизма способствовало рождению новой утопической идеологии… Крах американского могущества видится вполне предсказуемой развязкой. Как и распад Советского Союза, этот крах будет иметь серьезные геополитические последствия. Обескровленная экономика не в состоянии обеспечивать исполнение многочисленных военных обязательств Америки. Отступление неизбежно, и оно вряд ли будет постепенным или запланированным»^[1306].

«Утопическая идеология», о которой пишет Грей, заключена в идее, которую мы слишком хорошо усвоили в конце холодной войны: Америка, единственная сверхдержава, по воле Провидения «уполномочена» использовать свои богатство и власть, чтобы привести человечество в обетованную землю свободы, мира, процветания и демократии, даже если это потребует десятилетий американской крови, сил и средств. Утрата иллюзий неминуема, и она подступает.

Итак, какими критериями руководствоваться, какие союзы можно разорвать, какие базы закрыть, какие войска можно вернуть домой? Мерило одно – являются ли страны, которые затронет это сокращение, жизненно важными для национальной безопасности Соединенных Штатов.

Влияние России

От речи Черчилля в Фултоне, штат Миссури, в 1946 году, когда «железный занавес» опустился на Европу, до прогулки Рейгана по Красной площади в 1988 году Соединенные Штаты были поглощены холодной войной. Временами эта затянувшаяся конфронтация угрожала перерасти в новую мировую войну – вспомним блокаду Берлина в 1948 году или кубинский ракетный кризис 1962 года.

По милости Божией и мудрости государственных деятелей мы избежали нового глобального конфликта, в отличие от великих держав в первой половине кровавого двадцатого столетия. А когда, два десятилетия назад, Советский Союз ликвидировал свою империю, вывел Красную армию из Европы, позволил себе распасться на пятнадцать стран и отказался от коммунистической идеологии, казус белли холодной войны исчез. Казалось бы, мышление холодной войны и военные союзы должны были исчезнуть вместе с ним. К сожалению, этого не произошло.

Рейган не упустил бы возможность сделать Россию нашим стратегическим партнером и союзником. Ведь здесь живет великий народ, по-прежнему вдвое превосходящий численностью население Соединенных Штатов, народ, с которым мы больше не в ссоре и который протягивал нам руку дружбы. Вместо этого, цинично воспользовавшись ситуацией, мы сыграли на временной слабости России, чтобы сплотить шесть бывших сателлитов и три бывшие республики СССР – всем им Москва добровольно дала вольную – в союзе против Москвы.

Почему? Если подавления венгерской революции и расправы с польской «Солидарностью» в 1981 году оказалось недостаточно для того, чтобы радикально испортить наши отношения, каким образом эти страны вдруг сделались для нас настолько важными, что мы чуть ли не готовы воевать за них? Джордж Г. Буш лишь обозначил протест, когда в 1990 году Горбачев отправил спецназ в прибалтийские республики; когда Литва, Латвия и Эстония успели стать жизненно важными поводами для конфликта с Россией в рамках соглашений по линии НАТО?

Все дело в нашем высокомерии. Мы обязались защищать девять новых союзников, которые никак не способствуют укреплению безопасности США, зато враждебны крупной нации, желавшей нашей дружбы. Мы пополнили свои стратегические обязательства, но остались с тем же набором стратегических активов. Мы отдалились от сверхдержавы ради права именовать союзником Латвию.

Почему? Русские поступили так, как мы хотели, отпустили плененные народы, отказались от коммунизма, распустили империю, позволили четырнадцати этническим меньшинствам создать свои государства, а мы отнеслись ко всему, как Клемансо к Веймарской республике. После этого мы удивляемся, почему русские на нас обижены?

Антиамериканизм свирепствует в России и не собирается ослабевать. Но Соединенные Штаты могут слегка исправить положение, прекратив обманывать себя и других насчет наших обязательств и интересов в Прибалтике, на Кавказе, в Центральной Азии и в самой России. Мы не собираемся воевать с Россией из-за Южной Осетии, Абхазии и Грузии. Мы не собираемся воевать за прибалтийские республики. Сближение России и Украины не несет никаких угроз нашим жизненно важным интересам. Эти страны имеют исторические, культурные и этнические связи, которые сложились задолго до появления США, и обе они вынуждены выживать в мире, где их коренное население сокращается, а население Азии и мусульманских соседей растет. Сближение Украины с Россией представляется естественным и никоим образом не угрожает нам.

Поскольку мы имеем экономические, но не стратегические, интересы в «ближнем зарубежье» России, Соединенные Штаты должны объяснить Москве, что, покинув Афганистан, мы закроем все американские военные базы в приграничных государствах Центральной Азии и ограничим поставки оружия Грузии, Украине и прибалтийским республикам оборонительными вооружениями. В ответ мы ожидаем взаимности, то есть аналогичного обязательства относительно продажи оружия странам Карибского бассейна и Центральной Америки. Если мы хотим дружить с Россией, давайте хотя бы перестанем плевать России в лицо.

Это вовсе не безразличие к судьбе прибалтийских республик. Это просто констатация факта: ради них мы не готовы развязывать войну. То же самое касается Украины и Грузии. Обе страны были частью Российской империи Романовых. Как показала августовская война 2008 года, когда мы просто наблюдали, как Россия наказывает Грузию за убийство своих миротворцев и вторжение в Южную Осетию, Америка не собирается воевать с этой страной ради клочка земли на Кавказе.

В ближайшие десятилетия Россия, население которой сокращается, почти наверняка лишится части территорий на Кавказе и на Дальнем Востоке, где китайцы превосходят русских в соотношении 100 к 1. С этим мы ничего не можем поделать, а реакция России на подобное «этнонациональное расчленение» вряд ли будет мирной. Но это не наше дело, и давайте просто отойдем в сторону – прямо сейчас.

Куда идет НАТО?

В конце холодной войны НАТО прославляли как «самый успешный альянс в истории». Но блок столкнулся с дилеммой, аналогичной дилемме фонда «Марч оф даймс», когда доктора Солк и Сэйбин отыскали лекарство от полиомиелита^[1307]. Чем заняться альянсу, созданному для защиты Европы от Красной армии и Варшавского договора, если Красная армия вернулась домой, а Варшавский договор прекратил свое существование? Как защищать «межевую» линию по Эльбе, если Эльба больше не разделяет Германию и европейцы свободно путешествуют от Атлантики до Урала?

Когда Россия ушла в свои границы, некоторые из нас призывали Америку последовать ее примеру, забыть о НАТО, передать все европейские базы европейцам и снова стать, как выразилась наш посол в ООН Джин Киркпатрик, «нормальной страной обычного времени». Однако наша политическая элита не захотела снимать пьесу из репертуара после сорокалетнего «прогона», с Америкой в главной роли защитника Запада против могущественного и злобного «русского медведя».

«Мы собираемся сделать худшее из того, на что способны, – сказал Георгий Арбатов из московского Института США и Канады. – Мы лишим вас врага»^[1308]. Писатель Джон Апдайк вторил Арбатову: «Без холодной войны какой смысл быть американцем?»^[1309] Сенатор Ричард Лугар констатировал очевидное. «Железный занавес» поднялся, Берлинская стена пала, Европа свободна от Лиссабона до Латвии, а значит, НАТО «пора перебираться в иные места или выйти из бизнеса»^[1310].

Последнего Америка не пожелала допустить. Слишком много интересов затронуло бы такое решение. В итоге, притворившись, будто забыли о договоренностях с Горбачевым, мы вовлекли страны Варшавского договора и три бывшие советские республики в НАТО. Русским это не понравилось, разумеется, и, по совести, можно ли их винить в чрезмерной чувствительности?

Сегодня шестидесятилетний альянс переживает кризис – возможно, финальный. После событий 9/11 НАТО вышло за пределы Европы и приняло участие в процессах государственного строительства в Афганистане. Идет десятый год этой войны. Некоторые союзники по НАТО уже покинули Афганистан. Другие планируют вывод своих контингентов. Третьи всячески обуславливают свое присутствие – например, отказываются воевать. Американские войска тоже должны закончить свою миссию в 2014 году, хотя, как признал генерал Стэнли Маккристал, в прошлом году талибы добились ничьей^[1311].

Если НАТО потерпит поражение в Афганистане, каково будущее блока? Кого тогда НАТО опекать и кого сдерживать? С кем будет воевать НАТО? С включением прибалтийских республик в состав альянса НАТО обязалось приравнять нападение на Эстонию к нападению, скажем, на Великобританию. Кто-нибудь верит, что Германия, Франция или Италия объявит войну России из-за Эстонии?

Когда в ходе «арабской весны» 2011 года повстанцы свергли полковника Каддафи, армия которого собиралась сокрушить Бенгази, последний очаг сопротивления на востоке Ливии, Великобритания и Франция уговорили Обаму нанести воздушные и ракетные удары для предотвращения резни. Никаких обещанных массовых убийств в захваченных Каддафи городах не произошло, но Обама, помощники которого уверяли, что бездействие породит новую Руанду, буквально вломился в новую войну.

Десять дней авиаударов коалиции во главе с США заставили армию Каддафи разбежаться. Затем Обама передал миссию в Ливии НАТО. Но без воздушных и военно-морских сил НАТО способно лишь поддерживать хрупкое равновесие в гражданской войне, терзающей обескровленную страну с шестью миллионами человек населения. Без Соединенных Штатов притязания НАТО на реальную силу беспочвенны.

Кроме того, европейцы столкнулись с долговым кризисом, что побудило правительства к новым сокращениям и без того анемичных военных бюджетов. «По всей Европе правительства с большими бюджетами, низкими налоговыми поступлениями и стареющим населением сталкиваются с дефицитом, и худшее еще впереди», – сообщает «Нью-Йорк таймс».

«Низкие темпы роста, малая рождаемость и высокая продолжительность жизни означают, что Европа больше не может позволить себе привычное комфортное существование… Нужно привыкать к экономии и готовиться к серьезным переменам. Европейские страны пытаются успокоить инвесторов, сокращая зарплаты, повышая пенсионный возраст, увеличивая количество рабочих часов и ликвидируя всевозможные бонусы и льготы»^[1312].

Вооруженные силы Великобритании, Франции, Германии и Италии, тень былых многомиллионных армий, также оказались затронутыми «эпидемией» сокращения персонала. К 2050 году, как прогнозирует Европейская комиссия, число европейцев старше 65 лет удвоится. В 1950 году насчитывалось по 7 трудоспособных на каждого пенсионера. В 2050 году соотношение будет 1,3 к 1^[1313]. Европа стареет и вымирает. С какой стати европейцам отправлять немногочисленных сыновей и мужей на войну в дальних странах? Почему бы не положиться, как всегда, на американцев, которые, кажется, наслаждаются своей ролью? Долой из Европы или из бизнеса, говорил сенатор Лугар. Покинув Европу и вернувшись разочарованным, НАТО должно осознать мудрость этого совета.

С 1991 года Соединенные Штаты вели войну в Персидском заливе, чтобы освободить Кувейт, вторглись в Ирак и Афганистан и оккупировали их, используют специальные силы и беспилотники против врагов в Сомали, Йемене и Пакистане, ввели суровые санкции в отношении Ирана, поддерживают Израиль в его войнах в Ливане и секторе Газа и заставили НАТО участвовать в операции в Ливии.

Мы сражаемся с ними там, как говорится, чтобы не пришлось сражаться здесь.

Однако ни Афганистан, ни Ирак, ни Сомали с Йеменом, ни «Хезболла» с ХАМАС никогда не нападали на нас «здесь». События 11 сентября организовали в значительной степени пятнадцать саудовцев, отправленных саудовцем же Усамой бен Ладеном. Будучи в состоянии громить армии и свергать деспотов, мы не преуспели в государственном строительстве или в завоевании доверия народов, чьи земли мы заняли. Растеряв богатство империи в Ираке, мы имеем режим, который очевидно прислушивается к мнению Тегерана – и который обязан своим существованием Муктаде ас-Садру.

Цена войны в Ираке оказалась высокой: 4400 погибших, 37 000 раненых, 700 миллиардов долларов, 100 000 иракских вдов, сотни тысяч детей-сирот. Багдад очищен от суннитов. Христиане пережили погромы и мученичество. Четыре миллиона иракцев были вынуждены покинуть свои дома. Два миллиона человек бежали из страны. Как говорили о римлянах – Ubi solitudinem faciunt pacem apellant, – «создав пустыню, они говорят, что принесли мир»^[1314].

По всему исламскому миру мы усиленно углубляем тот резервуар ненависти, из которого черпает «Аль-Каида». «От Средиземного моря до долины Инда, – пишет Джеффри Уиткрофт, цитируя дипломата Аарона Дэвида Миллера, – Америку не любят, не боятся и не уважают»^[1315].

«Неудобная правда заключается в том, – говорит Юджин Роган, историк арабского мира, – что в любой арабской стране на любых свободных выборах победит, вероятнее всего, партия, наиболее враждебная США»^[1316]. Выборы в Египте, Ливане, Палестине и Иране в годы президентства Буша это подтверждают.

На Ближнем Востоке демократизация означает исламизацию, примером чему последние турецкие выборы, когда массы проголосовали за смертельный удар светскому государству Ататюрка^[1317]. Если Национальный фонд за демократию преуспеет в организации свободных и честных выборов в Египте после Мубарака, в Иордании и Саудовской Аравии, союзники США рискуют остаться не у дел.

Мы пришли в Афганистан как освободители, но сейчас нас воспринимают как оккупантов, которые насаждают свою идеологию и ценности и навязывают своих сатрапов. После восьми лет войны в Ираке и десяти в Афганистане мы возвращаемся домой: Ирак идет своим путем, а Афганистан поглядывает в сторону талибов.

Почему мы не добились успеха? Во-первых, потому, что мы – неопытные империалисты, которым не хватает терпения и настойчивости англичан. Во-вторых, потому, что эпоха империализма завершилась. Все народы сегодня требуют самоопределения, суверенитета и свободы от иностранного господства. В-третьих, потому, что абсолютно утопично полагать, будто возможно «пересадить» систему западных светских ценностей на почву, на протяжении десяти веков возделывавшуюся исламом. Война «за ценности» только сделала нас врагами, даже там, где вражды изначально не было.

Мы не в состоянии понять, что движет теми, кто нападает на нас. Они нападают не потому, что ненавидят нашу конституцию или хотят, к примеру, ввести законы шариата в штате Оклахома. Они здесь, потому что мы – там. Они убивают нас в нашей собственной стране потому, что мы не желаем оставлять в покое их страны. Терроризм – оружие слабых, которые мечтают избавиться от иностранного господства. Это верно для всех, будь то индейцы Великих Равнин или афганские моджахеды, «Иргун» Менахема Бегина^[1318] или алжирский ФНО, ИРА Мартина Макгиннеса или АНК Нельсона Манделы.

Терроризм – плата за империю.

Террор против Запада устраивают страны, где Запад воспринимается как повелитель. Когда англичане оставили Палестину, нападения банды Штерна^[1319] прекратились. Когда французы ушли из Алжира, в Париже перестали греметь взрывы. Когда русские отступили из Афганистана, моджахеды за ними не последовали. Когда ВМС США прекратили обстрелы, а морские пехотинцы покинули Бейрут, нападения на американцев в Ливане сошли на нет. Усама бен Ладен устроил события 9/11 потому, что американские войска оказались на священной земле, где стоит город Пророка Мекка. Мы никогда не покончим с террористическими атаками на нашу страну, если не отзовем домой своих солдат.

Если мы и вправду заинтересованы в развитии этих регионов, то нужно признать откровенно: нам важно, чтобы никакой враждебный режим не перекрыл потоки нефти, этой животворящей жидкости индустриального Запада. Но страны Ближнего Востока не меньше нас заинтересованы в этом. Без экспорта нефти и доходов, который экспорт нефти обеспечивает, Ближний Восток быстро скатится до уровня субсахарской Африки.

Вызов Китая

По результатам исследования двух десятков стран, проводившегося Центром Пью в 2008 году и призванного оценить степень удовлетворенности населения, первое место занял Китай. Ни одна другая страна не смогла к нему даже приблизиться. «Восемьдесят шесть процентов китайских респондентов сообщили, что они довольны направлением, в котором развивается страна, по сравнению с 48 процентами в 2002 году… Также 82 процента китайцев удовлетворены состоянием национальной экономики, по сравнению с 52 процентами ранее»^[1320].

Учитывая прошлое Китая, безумное и кровавое правление Мао, поддержка курса, выбранного Дэн Сяопином, вполне понятна. Тем не менее, на протяжении десятилетий Китай отказывает населению в возможности иметь двух детей в семье и лишает его права самостоятельно выбирать лидеров. Режим преследует тибетцев, уйгуров и христиан. Марксистская идеология осталась в истории, ее сменил этнический шовинизм, напоминающий тот, какой был характерен для Центральной Европы в 1930-х годах. При этом 86 процентов китайцев довольны направлением развития своей страны.

Среди причин и поводов для удовлетворения и гордости выделяется, безусловно, тот факт, что экономика Китая растет на 10–12 процентов в год уже на протяжении десятилетия. Рост благосостояния и укрепление власти, национальное единство и международное уважение, как кажется, важнее для китайцев, чем свобода слова, собраний, вероисповедания или свобода прессы.

Любопытно сопоставить удовлетворение китайцев с недовольством наших соотечественников. По данным упомянутого исследования, лишь 23 процента американцев заявили, что одобряют направление развития страны. Всего один из пяти доволен состоянием экономики. Напомню, это цифры до катастрофы в октябре 2008 года. Да, цифры относятся к последним дням президентства Буша, но негативные мнения о стране вновь зазвучали к концу первого года Обамы.

Демократический капитализм сегодня обрел соперника в лице автократического капитализма. В Азии, Африке и Латинской Америке многие ориентируются на Китай в качестве модели, а в 1930-х годах страны Европы и Латинской Америки ориентировались на Италию дуче, где поезда ходили по расписанию, и на Германию Гитлера, восхитившую мир стремительным рывком из депрессии. Китай за последние два десятилетия удвоил свою долю в мировой экономике и явно находится на подъеме, тогда как Америка клонится к упадку; следуя историческим аналогиям, необходимо всеми силами избегать того, что произошло в период между ослаблением Великобритании и возвышением Германии в двадцатом столетии – войн, крови и коллапса.

Между Китаем и Америкой не существует, казалось бы, противоречий, способных спровоцировать подобный конфликт. Но в случае экономического разворота, подобного тому, от которого пострадала Япония в 1990-е годы, Пекин может сознательно устроить кризис, чтобы объединить и отвлечь огромное население, лишившееся в одночасье всех надежд на процветание. Скорее всего, «локусом» такого кризиса станет Тайваньский пролив.

Разумеется, Соединенные Штаты Америки не собираются воевать с Китаем из-за острова, который каждый президент, начиная с Никсона, признавал частью Китая, но мы не сможем сохранять пассивность, если Тайвань, наш бывший союзник, подвергнется блокаде или вторжению. Пекин должен понимать, что за нападение придется заплатить. Но, учитывая упрочение связей Тайваня с КНР, сложно вообразить, что Китай рискнет взбудоражить Азию и Америку какой-либо провокацией. Действительно, опасения азиатских стран вследствие растущего могущества Китая являются наилучшим средством сдерживания Пекина.

Давайте посчитаем: Китай занимает тысячи квадратных миль индийской земли в штате Джамму и Кашмир, захваченных в войне 1962 года. Его притязания на Парасельские острова и архипелаг Спратли в Южно-Китайском море вызывают неприятие минимум полудесятка стран. А желание присвоить себе острова Сенкаку в Восточно-Китайском море обостряет отношения Китая с Японией. Китай также советует американским военным кораблям, в особенности авианосцам, держаться подальше от Тайваньского пролива и Желтого моря.

Осенью 2010 года Япония арестовала капитана китайского траулера, который протаранил патрульный катер у островов Сенкаку. Угрожая прервать поставки «редкоземельных» материалов, которые только Китай производит в изобилии, Пекин вынудил Токио освободить этого капитана, а затем потребовал извинений и компенсации.

Южная Корея возмущена тем, что Китай поддерживает северокорейский режим, по приказу которого в 2010 году был торпедирован и затонул южнокорейский корабль; погибли четыре десятка моряков, а при обстреле южного острова – еще четверо.

России следует опасаться Китая, от кого русские цари «отрезали» в девятнадцатом веке огромный кусок территории. Глядя на север, на последнюю в мире природную сокровищницу ресурсов, Пекин, безусловно, готовится однажды совершить то, что царская Россия проделала с самим Китаем.

Также Китаю мешают внутренние проблемы с недовольными меньшинствами – уйгурами на западе, тибетцами на юге и монголами на севере. А еще бдительные соседи: Вьетнам воевал с Китаем в 1979 году, бирманцы подозревают, что Китай «подкармливает» их сепаратистов; тайваньцы, больше века не знавшие пекинской власти, привыкли наслаждаться независимостью. Гонконг и вовсе боится объятий родины^[1321].

Возможно, для репутации США в Азии важнее всего осознание того факта, что Америка, пребывая в процессе длительного отступления с этого континента и отказа от былых обязательств, не представляет никакой угрозы, тогда как того же самого нельзя с уверенностью сказать в отношении Пекина.

Отмечу также еще один кризисный фактор: в Китае крепнет зависимость от импортного продовольствия, поскольку местные грунтовые воды скудеют, а пахотные земли исчезают. Лестер Браун из Института политики Земли пишет:

«С 1950 года около 24 000 деревень в северо-западной части страны были полностью или частично заброшены вследствие наступления песчаных дюн на пахотные земли. Миллионы китайских крестьян бурят скважины, расширяя свои посевы, благодаря чему уровень грунтовых вод снижается на большей части Северо-Китайской равнины, которая обеспечивает половину урожая пшеницы и треть кукурузы.

Сельское хозяйство Китая также теряет воду для орошения из-за потребности в воде городов и заводов. Пахотные земли приносятся в жертву жилищному и промышленному строительству…»^[1322]

Как могут засвидетельствовать Великобритания и Япония, народы, которые не в состоянии прокормить себя и полагаются на торговый флот, весьма уязвимы.

Южная Корея и Япония

Спустя пятьдесят семь лет после перемирия, положившего конец Корейской войне, ударная группа ВМС США вошла в Желтое море для демонстрации силы, когда Северная Корея обстреляла из артиллерийских орудий южнокорейскую деревню.

Мы будем защищать наших союзников, заявил президент Обама. Однако, пусть имеется договор о безопасности и пусть в Корее находятся 28 000 американских солдат, причем многие – в демилитаризованной зоне, больше мы ничего сделать не можем. Почему, через шестьдесят лет после начала первой корейской войны, американцы должны погибать во второй корейской войне?

Почему Южная Корея не может сама защищать себя?

В отличие от 1950-х годов Южная Корея – уже не нищая бывшая колония Японии. Это крупнейший из азиатских «тигров», численность ее населения вдвое больше, чем на Севере, а экономика и вовсе превосходит северную в сорок раз. В Сеуле только что состоялся экономический саммит G-20. Маоистский Китай и его миллион «добровольцев» для Северной Кореи остался в прошлом. В прошлом и сталинский Советский Союз, поставлявший снаряжение и оружие Пхеньяну. Зато США снабжают Юг своими самолетами, пушками и танками.

Почему же тогда мы до сих пор остаемся в Корее? Почему каждая стычка с Севером оказывается нашей стычкой? Почему вторая корейская война, буде она начнется, станет войной Америки? Почему мы отправляем десятки тысяч американских солдат в демилитаризованную зону, под прицел 11 000 артиллерийских орудий и сотен тысяч северокорейских бойцов? Численность воинского контингента США слишком мала, чтобы вторгнуться в Северную Корею, а Южная Корея вполне способна набрать куда более многочисленную армию. Почему же американцы все еще там?

Ответ прост: наши солдаты находятся там для того, чтобы первыми погибнуть с началом боевых действий. Тем самым ставшие жертвой агрессора Соединенные Штаты Америки получат повод высадить на полуострове минимум треть миллиона человек (ровно столько воевало здесь в 1950-х годах). Присутствие американских солдат в демилитаризованной зоне лишает США свободы принятия решений; хотим ли мы участвовать во второй войне на полуострове – не важно, решать будет северокорейский диктатор. Наши войска в Корее – заложники.

Пусть Соединенные Штаты остаются верным союзником Южной Кореи вот уже шесть десятилетий, договор между США и Республикой Корея следует пересмотреть, а все американские войска необходимо вывести с полуострова. Ведь вторая корейская война, безусловно жестокая и кровопролитная, не затрагивает интересы Соединенных Штатов в такой степени, чтобы оправдать участие в ней десятков тысяч американцев. Решение о нашем участии в этой потенциальной войне должны принимать лидеры, избранные нынешним поколением; оно не должно автоматически вытекать из договора 1953 года, согласованного администрациями Эйзенхауэра и президента Ли Сын Мана.

То же самое касается Японии. В соответствии с действующим договором о безопасности мы обязаны защищать Японию – но Япония не обязана вставать на защиту Соединенных Штатов. Почему такие условия продолжают действовать в 2010-х годах?

Япония не погибла как нация в 1945 году, когда она перешла под протекторат США. День, когда генерал Макартур принял капитуляцию Японии на борту линкора «Миссури», далек от нас – почти на столько же, на сколько нападение на Перл-Харбор было далеко от Аппоматтокса^[1323]. Экономика Японии почти не уступает китайской в размерах и по объемам, эта страна добилась немалых успехов в развитии технологий, располагает возможностями создания воздушных, ракетных и военно-морских сил, необходимых для сдерживания Китая или любого другого противника. Россия по-прежнему может оккупировать южные Курильские острова, захваченные по итогам Второй мировой войны, но для Японии она не представляет стратегической угрозы. Более того, Токио помогает России осваивать ресурсы Сибири.

Мне возразят, что только Америка обладает «оружием возмездия», способным устрашить Северную Корею – или Китай, если Пекин вдруг вздумает нанести по Японии ядерный удар. Но напрашивается вопрос: почему Америка должна постоянно подвергать себя опасности атомной войны, если свободные народы, которые мы опекаем, в состоянии создать собственные силы ядерного сдерживания?

Появление ядерного оружия у англичан и французов не ослабило Америку. Наоборот, это событие спутало карты военным планировщикам в Кремле. Южнокорейское ядерное оружие лишит Пхеньян всякого стратегического преимущества, которого Север добился по результатам испытаний двух «грязных» бомб, и заставит беспокоиться Северную Корею, а не нас. Атомное оружие Японии будет угрозой для тех, кто станет угрожать самой Японии. Соединенные Штаты к числу таковых не относятся.

До сих пор на переговорах по ядерному оружию Северной Кореи Пекин – незаменимый посредник, ибо он единственный обладает экономическим и политическим влиянием на Пхеньян, – старательно уклонялся от конкретики. Перспектива появления у Сеула и Токио ядерного оружия может побудить китайцев наконец-то приступить к улаживанию конфликта на Корейском полуострове.

Договоры о безопасности с Японией и Кореей следует пересмотреть таким образом, чтобы Америка вновь обрела свободу действовать в собственных интересах. Американские войска нужно вывести из Кореи, с «домашних» островов Японии и с Окинавы, где их присутствие обостряет напряженность. Япония и Южная Корея могут производить или покупать у США оборонительное вооружение, но безопасность своих границ должна быть для них важнее, чем для нас.

С 1941 по 1989 год Америка представала защитником свободы, жертвуя своими людьми, и этой ролью мы вправе гордиться. Однако, победив в эпохальной схватке, мы внезапно очутились в мире, к возникновению которого не были готовы. Подобно стареющим спортсменам, мы упорно вспоминаем славные деньки, когда все вокруг нами восхищались. Выступать защитником свободы вошло у нас в привычку, стало элементом национальной идентичности. Мы не можем отказаться от этого, потому что не знаем, что иначе делать. Наши соперники смотрят в завтра, а мы живем вчерашним днем.

«Афганизированный» юг

В последний день августа 2010 года статья на первой полосе «Вашингтон таймс» начиналась так:

«Федеральное правительство установило дорожные знаки на основных шоссе Аризоны, более чем в 100 милях к северу от границы с Мексикой, предупреждая туристов, что эта территория небезопасна вследствие курьерских перевозок наркотиков и действий контрабандистов; местный шериф говорит, что мексиканские наркокартели фактически контролируют ряд районов штата»^[1324].

Сам собой возникает вопрос: жизненно важные интересы США требуют присутствия 50 000 американских солдат в Ираке, 100 000 солдат в Афганистане и 28 000 солдат в Южной Корее, но неужели эти интересы важнее того, что происходит на нашей границе с Мексикой?

В своих мемуарах «Вокруг скалистого холма» (1994) легендарный американский дипломат и стратег холодной войны Джордж Кеннан размышлял о том, как наша нация решает, что для нее важно: «Правительство США, отправляя полмиллиона вооруженных американцев на Ближний Восток, чтобы изгнать армию Ирака из Кувейта, расписывается в собственном бессилии, раз не может защитить юго-западную границу страны от нелегальных иммигрантов»^[1325].

Какая польза Америке в том, что мы сохраним Анбар и потеряем Аризону?

«Мексиканские наркокартели отчасти управляют Аризоной», – говорит Пол Бабо, шериф округа Пинал.

«У них всюду наблюдатели, на всех холмах и в горах, и они буквально контролируют дорожное движение. У них есть радиопередатчики, оптика, приборы ночного видения, словом, в оснащении они не уступают полиции. Это творится прямо здесь, в Аризоне. Шестьдесят миль от границы, 30 миль от пятого по величине города^[1326] Соединенных Штатов»^[1327].

Шериф Бабо попросил президента Обаму прислать в округ три тысячи бойцов Национальной гвардии. Вместо этого на шоссе установили пятнадцать дорожных знаков. Прогноз таков: когда все американские части из Ирака, Афганистана и Кореи вернутся домой, армия США окажется на мексиканской границе. Именно там будет определяться судьба республики – как судьба Европы определяется иммиграционным потоком из стран Магриба, Ближнего Востока, Южной Азии и Африки к югу от Сахары.

Шесть тысяч мексиканцев погибли в войне наркокартелей в 2008 году, причем все стороны прибегают к массовым убийствам, практикуют похищения и обезглавливание. Тысяча шестьсот человек стали жертвами только в Хуаресе, отделенном от Эль-Пасо рекой Рио-Гранде. Тысячи федеральных войск в настоящее время несут службу в Хуаресе, перестрелки происходят там ежедневно. Пятьдесят тысяч мексиканских военнослужащих задействованы в этой войне, которую Мехико проигрывает: по оценкам Пентагона, численность бойцов картелей достигает 100 000 человек – это почти столько же, сколько солдат во всей армии Мексики^[1328].

Когда картели пригрозили убивать полицейских каждые сорок восемь часов, если начальник полиции Хуареса не подаст в отставку, тот покинул свой пост. Чтобы доказать серьезность угроз, картели убили четверых полицейских, в том числе заместителя начальника полиции. В 2008 году в Хуаресе погибли пятьдесят полицейских. «Решение, которое я принимаю… это вопрос жизни и смерти», – заявил шеф полиции Роберто Ордуна Крус^[1329]. Он ничуть не лукавил. Так, голову его коллеги нашли в кулере недалеко от полицейского участка. Мэр Хуареса вывез свою семью в Эль-Пасо – этим людям также угрожали обезглавливанием.

«Коррупция в государственных учреждениях Мексики остается ключевым препятствием для ликвидации наркокартелей», – утверждается в докладе министерства иностранных дел США^[1330]. Президент Фелипе Кальдерон ответил, что убийства совершаются в Мексике, но деньги и оружие поступают из Соединенных Штатов.

Война с наркокартелями губит нашего соседа. Денежные переводы мексиканских работников из Соединенных Штатов уменьшаются в объемах, число американцев, желающих посетить Мексику, также сокращается. Череда обезглавливаний в окрестностях Акапулько не способствует развитию туризма. Студентам учебных заведений США рекомендуют избегать Мексики, где широко распространены похищения с целью выкупа. Рестораны и бары в Хуаресе, прежде обслуживавшие солдат из Форт-Блисса и жителей Эль-Пасо, закрываются. В Канкуне отставной армейский генерал, которому поручили создать специальный отряд по борьбе с преступностью, был похищен, подвергнут пыткам и казнен. Мексиканские войска позднее совершили рейд на штаб-квартиру полиции Канкуна и арестовали начальника полиции и десятки офицеров в связи с причастностью к этому убийству.

Картели сделались настолько грозной силой, что организация «Фридом хаус» в своем рейтинге 2010 года перевела Мексику из списка свободных стран в раздел «частично свободных», поскольку государство не выполняет своих обязанностей по «защите простых граждан, журналистов и выборных должностных лиц от организованной преступности»^[1331].

Мексика рискует стать «несостоявшимся» государством – или наркогосударством с населением численностью 110 миллионов человек и общей границей с США, которая тянется на две тысячи миль, от Сан-Диего до Мексиканского залива. Оценивая в докладе президенту Обаме в январе 2009 года степень угрозы, Объединенное командование единых сил США^[1332] утверждало: «Наихудший для нас и для всего мира сценарий предполагает внезапный и быстрый распад двух крупных и значимых в своих регионах государств – Пакистана и Мексики»^[1333].

Как Мексика может победить в войне с наркотиками, если миллионы американцев, «подсевших» на легкие наркотики являются клиентами мексиканских картелей, а те идут на подкуп, убийства и казни, чтобы удовлетворить желания нашей самовлюбленной молодежи?

Есть два способа быстро завершить эту войну – путь Мао и путь Милтона: кровавая победа любой ценой или капитуляция. Коммунисты в Китае расстреливали потребителей и поставщиков как «социальных паразитов». Милтон Фридман предлагал легализовать все наркотики. Когда Никсон в 1972 году объявил войну наркотикам, Фридман заявил в журнале «Ньюсуик»:

«По этическим соображениям вправе ли мы использовать силу правительства, чтобы помешать человеку превратиться в алкоголика или наркомана? Применительно к детям практически каждый ответит, что да, вправе. Но что касается совершеннолетних взрослых, я, например, затруднюсь с ответом. Беседовать с потенциальным наркоманом, пытаться его вразумить – да. Объяснять ему последствия – да. Молиться за него и вместе с ним – да. Но я считаю, что мы не имеем права применять силу, прямо или косвенно, чтобы помешать кому-либо совершить самоубийство, не говоря уже об алкоголе или наркотиках»^[1334].

Американцы никогда не согласятся на способ Мао. Ведь наркоманами часто становятся наши одноклассники, коллеги, друзья, даже члены семьи. Трое наших последних президентов в молодости пробовали наркотики. Но мы не собираемся выбрасывать белый флаг, хотя Милтон Фридман призывает нас капитулировать.

Некогда, говорят либералы, мы ставили вне закона гомосексуализм, аборты, алкоголь, ростовщичество и азартные игры. Гомосексуализм и аборты в настоящее время признаны конституционными правами. Азартные игры и алкоголь обеспечивают пополнение государственного бюджета. Ростовщичество – бизнес «Америкен экспресс», VISA и банковских кредитных компаний, а не только дона Корлеоне и ему подобных.

Либертарианство Милтона Фридмана находит последователей, однако, пока мы остаемся преимущественно христианской страной, легализация наркотиков невозможна. Но последствием нашего решения относительно войны с наркотиками может оказаться «несостоявшееся» наркогосударство со 110 миллионами человек населения на границе Америки.

Возвращение националистов

Куда движется история?

В конце холодной войны глобализм виделся неизбежным будущим человечества. Везде и всюду страны объединялись во имя общей цели. Западная Германия приняла «в объятия» Германию Восточную. Европейский союз, модель мирового правительства, повел за собой освобожденные народы Восточной Европы, удвоив свой состав. Появилась единая валюта – евро. НАТО расширилось и охватило всю Восточную Европу и Прибалтику.

Североамериканское соглашение о свободной торговле создало общий рынок Соединенных Штатов, Канады и Мексики. Джордж У. Буш предсказывал, что этот рынок протянется от Прудо-Бэй^[1335] до Патагонии.

Глобализация была модным словом, трендом, дорогой в будущее. Всемирная торговая организация возникла в 1994 году, ее задача заключалась в регулировании мировой торговли. Вице-президент Гор выступал за подписание Киотского протокола, который предусматривает мировой контроль выбросов парниковых газов, провоцирующих глобальное потепление. Международный уголовный суд, по образцу Нюрнбергского трибунала, осудившего нацистских военных преступников, стал рассматривать обвинения в геноциде и преступлениях против человечества; его юрисдикция наднациональна. Международное признание доктрины ограниченного суверенитета становилась все крепче.

Стремление к единому миру, о котором мечтали Кант и Вудро Вильсон, поддерживали тысячи неправительственных организаций, десятки тысяч сотрудников международных служб и транснациональные корпорации, которые составляют половину всех крупнейших мировых экономических агентов.

Фукуяма писал о конце истории и торжестве либеральной демократии; Томас Фридман в «Плоском мире» утверждал, что планету объединят американские идеи и ценности, принципы, товары и власть. Взаимозависимость сместила самостоятельность в качестве идеала государственного устройства.

Однако это, казалось бы, неумолимое движение к глобальному единству и мировому правительству встречало сопротивление. Американский истеблишмент ратовал за НАФТА, ГАТТ и ВТО, но американский народ был против. Французы и голландцы проголосовали против европейской конституции, которая предусматривала постепенное превращение континента в сверхдержаву. Ирландцы отклонили «подкорректированный» с учетом Лиссабонского договора вариант конституции, но их заставили голосовать повторно. Британцы отвергли бы все поправки, но им вообще не разрешили голосовать. Расширение НАТО на восток остановилось, Украину и Грузию принимать не собираются. Турция не войдет в состав ЕС в ближайшем будущем.

Последующие встречи на высшем уровне – в Киото, Копенгагене в 2009 году и Канкуне в 2010 году – завершились неудачно. Глобальное потепление отошло на задний план. Китай, Индия и Бразилия отказываются принимать «навязываемые Западом» ограничения на выбросы углерода.

Глобализм лишился былой привлекательности. Немногие американские дети сегодня собирают средства для ЮНИСЕФ. Очередной раунд торговых переговоров в Дохе не принес результатов. Президент Чехии Вацлав Клаус открыто назвал Евросоюз «тюрьмой народов». Когда Лиссабонский договор ратифицировали, Клаус заявил, что «Чехия перестанет быть суверенным государством»^[1336].

Когда в 2010 году мировые лидеры собрались в Тертл-Бэй, президент Швейцарии Жозеф Дайс призвал Организацию Объединенных Наций «вспомнить о своей глобальной роли в управлении». Клаус взошел на трибуну, чтобы отвергнуть глобальное управление, и сказал, что пришло время ООН и прочим международным организациям «сократить свои расходы, уволить часть персонала и оставить принятие решений правительствам государств-членов»^[1337].

Когда разразился финансовый кризис, ирландцы, британцы и немцы поспешили спасти собственные банки, как и американцы, которые выдвинули инициативу «Покупай американское» и предложили законопроект о стимулировании экономики на 787 миллиардов долларов. Журнал «Экономист» бился в истерике.

«Возвращение экономического национализма» предрекал слоган на обложке, которая изображала руку, тянущуюся из разрытой могилы; на надгробии значилось: «Здесь покоится протекционизм» и «Р. Смут, У. Хоули, творцы тарифного акта 1930 г.»^[1338]. «Глобализация экономики под угрозой!» – восклицал журнал.

«Появление призрака из темнейшего периода современной истории требует… скорейшего и надлежащего ответа. Экономический национализм, то есть стремление сохранить рабочие места и капитал дома, одновременно превращает экономический кризис в политический и угрожает миру депрессией. Если его снова немедленно не закопать, последствия будут катастрофическими»^[1339].

Когда Германия продемонстрировала нежелание помогать Греции, социальное обеспечение в которой куда щедрее ее собственного, комментаторы заговорили о крахе ЕС. «Недавний отказ Берлина спасать Грецию от финансового штопора – канцлер Меркель сопротивлялась решению о помощи несколько месяцев – нарушает дух коллективного согласия, эту отличительную черту объединенной Европы», – писал Чарльз Капхен из Совета по международным отношениям^[1340].

«Европейский союз умирает… От Лондона до Берлина и Варшавы Европа переживает обратную национализацию политики, страны выцарапывают обратно свой суверенитет, которым ранее легко пожертвовали в погоне за коллективным благом»^[1341].

К 2011 году увлечение глобализмом миновало. Однополярный мир 1991 года, новый мировой порядок Джорджа Буша-старшего, плоский мир Тома Фридмана и «конец истории» Фрэнсиса Фукуямы – все эти концепции провалились. Почему? Из-за возрождения национализма. Принимая различные формы в разных странах, новый национализм имеет общий признак – сопротивление глобализму в целом и глобальной гегемонии Соединенных Штатов Америки в частности.

Когда Черчилль формулировал знаменитое описание советской внешней политики: «Это всегда головоломка, больше того – загадка, нет – тайна за семью печатями», он пояснил, что объяснение кроется в русском национализме.

Убежденная, что Америка попросту воспользовалась ею после распада Советского Союза, Россия стала налаживать отношения с Китаем, принялась формировать новую сферу влияния в бывших советских республиках, наказала Грузию, партнера США, и укрепляет связи с режимами, которые Америка воспринимает как враждебные, – например, с Венесуэлой и Ираном.

Китайский национализм выражается в неприятии пожеланий США, от отказа произвести переоценку валюты, дабы уменьшить торговый профицит, полученный за счет Америки, до стойкого пренебрежения к усилиям США по изоляции Северной Кореи и Ирана и до налаживания партнерских отношений со странами-изгоями наподобие Судана и Мьянмы.

Израиль отвергает требования США прекратить освоение Восточного Иерусалима и строительство новых поселений на Западном берегу. Иран оспаривает призывы США прекратить обогащение урана, поддерживает ХАМАС и «Хезболлу» и угрожает покончить с еврейским государством на Ближнем Востоке. Турция идет своим путем: она отказала США в использовании своей территории для вторжения в Ирак, наладила теплые отношения с Ираном, поддержала попытки прорвать устроенную Израилем блокаду сектора Газа и вместе с Бразилией ведет переговоры о сделке с Ираном, дабы последний мог избежать дальнейших санкций ООН.

Бразилия, полагая себя конкурентом США в Западном полушарии и достаточно развитым государством, проводит независимую политику, сохраняя тесные контакты с Венесуэлой, сотрудничая с Турцией по иранской проблеме и дипломатически признавая Палестину.

Нации повсюду ставят свои интересы на первое место, некоторые из нас предсказывали это много лет назад. Фатальный порок глобализации в том, что она не захватывает сердца. Она никогда не покорит народы, для которых любовь к родине и верность родной стране – не пустые слова. Никогда. Никто не будет сражаться и умирать ради маловразумительной идеи нового мирового порядка.

«Нельзя быть гражданином международного космополитического мирового порядка. Идентичность специфична, она связана с почвой, обычаями и религиозными традициями», – пишет Джуд Догерти, бывший декан философского факультета Католического университета в своей статье «Национальная идентичность»^[1342].

«Человек не может быть гражданином мира. Идентичность локальна; это характеристика людей, которые населяли конкретную территорию на протяжении некоего периода времени, выработали определенные коллективные привычки, очевидные в их манерах, одежде, праздниках, религиозных установлениях и отношении к образованию»^[1343].

Как писал Редьярд Киплинг:

«Мы любим землю, но сердца

У нас не беспредельны,

И каждому рукой Творца

Дан уголок отдельный…»^[1344]

В новом мире «много позже холодной войны», где возродился национализм и где на подъеме этнонационализм, Америка должна выйти за пределы глобалистской идеологии и снова, как следовало сделать два десятилетия назад, обратить внимание на себя и своих граждан.

11. Последний шанс

Неужели хорошие времена совсем прошли?

Мерль Хаггард (1981)

В ходе митинга Гленна Бека у мемориала Линкольна в годовщину знаменитой речи доктора Кинга Сара Пэйлин поделилась криком души. В ответ на высказанное Обамой желание стать «трансформирующим президентом» Пэйлин заявила: «Не нужно ничего трансформировать, пусть некоторым этого и очень хочется; мы должны восстановить Америку»^[1345].

Но возможно ли восстановить Америку? Или Америка, в которой мы выросли, окончательно превратилась в другую страну?

Эта книга утверждает, что Америка изменилась при нашей жизни, что произошла революция, что миру мы по-прежнему кажемся той же страной, но на самом деле стали другим народом, чрезвычайно далеким от идеала отцов-основателей.

Адамс, Джефферсон, Мэдисон и Гамильтон не верили в принцип «один человек – один голос». Мы же ему поклоняемся. Они верили в Творца. Мы выгнали Бога из наших школ и заменили веру теорией эволюции. Они считали, всем людям от Бога дано неотъемлемое право на жизнь. Вердиктом по делу «Роу против Уэйда» мы отменили это право для нерожденных, пятьдесят миллионов которых с тех пор погибли. Целых 250 лет, считая от прибытия поселенцев в Джеймстаун, американцы по заветам отцов-основателей строили протестантскую и англосаксонскую страну. С ирландской иммиграции 1840-х годов до первого президента-католика ирландского происхождения в 1960 году Соединенные Штаты Америки стремились сохранить свой характер и идентичность христианской и европейской нации. Сегодня отстаивать подобные убеждения значит совершать преступление на почве ненависти.

Великий эксперимент

Наши интеллектуальные, культурные и политические элиты сегодня затеяли один из наиболее дерзких и амбициозных экспериментов в истории. Они пытаются превратить западную христианскую республику в эгалитарную демократию, смешение всех племен, рас, вероисповеданий и культур планеты Земля. Они отвергли Бога, отделили нашу веру от общественной жизни и отказались от иудеохристианского этического кодекса, по которому стремились жить предыдущие поколения.

Они заявляют, что мужчины и женщины принципиально схожи, что все добровольные сексуальные отношения морально равноправны, что традиционная семья не является единственным социально приемлемым вариантом, что мужчины могут жениться на мужчинах, а женщины – выходить замуж за женщин, что раса – социальный конструкт, изобретенный ханжами, привыкшими подчинять других, что все люди от рождения в равной степени наделены интеллектом и способностями добиваться успеха. Все религии и все «образы жизни» равны и все в равной степени заслуживают уважения. Эти элиты будут добиваться строительства мечети на Граунд-Зиро с тем же упорством, с каким они запрещают рождественский вертеп на Национальной эспланаде^[1346]. Если в обществе присутствует неравенство в вознаграждениях, это, по их мнению, реликт реакционной Америки, плод общественной несправедливости, и моральный долг современного государства состоит в том, чтобы исправить подобную несправедливость и обеспечить равенство. Тех, кто отказывается признавать эти тезисы, считают ретроградами и лицемерами.

Наши светские элиты верят в идеалы этой революции. Но народ не верит. Средняя Америка их ненавидит. Поэтому данные идеалы приходится навязывать, чем и занимаются судьи, чиновники, профессора и те, кто контролирует содержание нашей культуры. Одна часть Америки считает, что мы идем в замечательную новую эпоху. Молчаливое большинство думает, что страна движется к гибели. Как писал в начале великого эксперимента профессор Уильямс, автор «Обезьяны в штанах»:

«Предпринимались различные попытки (Советский Союз и Китай, например) обеспечить на практике равенство… в качестве основы общества. Все эти усилия либо провалились, либо должны провалиться, поскольку нельзя построить стабильное общество на теории, которая противоречит реальности. Суровый, но неопровержимый факт гласит, что люди не равны по наследственным способностям. Некоторые от рождения наделены большим интеллектом, большим сочувствием, большей способностью добиваться успеха, чем другие».

«Стремление воплотить миф о равенстве и разочарование, которое регулярно доводится испытывать его приверженцам… представляют собой серьезную психологическую и политическую проблему»^[1347]. Думается, профессор Уильямс из вежливости преуменьшает.

Эксперимент проваливается и вряд ли может оказаться успешным. Ведь он опирается на «теорию, которая противоречит реальности», на идеологию, основные положения которой враждебны законам природы. Подобно марксистам, что мечтали создать нового человека и новое общество, наши элиты грезят о невозможном.

«Чтобы создать концепцию, нужно забыть о действительности», – писал испанский философ Ортега-и-Гассет^[1348]. Наши элиты создали концепцию идеальной нации, самой эгалитарной, многообразной, демократичной и свободной среди всех, какие когда-либо существовали. И мобилизовали власть государства и права, чтобы заставить Америку соответствовать этой концепции. Они потерпят поражение, но сильная, великая страна погибнет в результате эксперимента.

«Некоторые люди видят вещи такими, каковы они есть. Я же мечтаю о том, чего никогда не было, и говорю – почему бы нет», – заявил Роберт Ф. Кеннеди в ходе кампании, которая стоила ему жизни^[1349]. Но есть причина, по которой вещи таковы, каковы они есть, и почему некоторые мечты никогда не сбываются: неизменная человеческая природа, непобедимый и вечный враг всех утопистов.

«В наших силах создать мир заново», – писал в 1776 году идеалист Томас Пейн, едва избежавший гильотины в ходе революции 1789 года, которая возникла на обещании создать мир заново.

В 1991 году Клас Рюн назвал «мессианское» стремление изменить Америку и весь мир «новым якобинством», ибо оно заставляет вспомнить тех интеллектуалов, которые поклонялись Руссо, совершили французскую революцию и чуть не утопили Францию и всю Европу в крови ради достижения идеала^[1350].

Республиканцы тоже ухитрились, как говаривала Королева у Льюиса Кэрролла, «поверить в десяток невозможностей до завтрака». Они заявили, что «дефицит не имеет значения», что Америка благодаря свободной торговле превратилась в мощную индустриальную державу, что в пределах нашей власти демократизировать человечество и «покончить с тиранией в нашем мире».

Как плавильный тигель, в котором миллионы детей и внуков европейских иммигрантов превратились в американцев, Америка, утверждают республиканцы, способна принять бесчисленные новые миллионы из каждой страны и культуры на планете и создать более сильную, счастливую и сплоченную нацию, нежели нация 1960-х. Но когда в истории подобное разнообразие приводило к чему-либо кроме какофонии и хаоса?

В расовом, культурном, этническом и политическом отношениях Америка разваливается. Третий год подряд дефицит бюджета в мирное время достигает 10 процентов ВВП. Дефицит торгового баланса близок к рекордам 2007–2008 годов. Зависимость США от иностранных государств в товарах для нужд нашей жизни и кредитах на оплату этих товаров высока, как никогда. Мы увязли в двух войнах, которым не видно конца. Чтобы Америка не отправилась вслед другим великим нациям и империям на свалку истории, мы должны наконец избавиться от иллюзий и открыть глаза.

Среди лидеров двадцатого столетия Дэн Сяопин считается мудрецом. Он осознал, что марксизм и маоизм противны человеческой природе, что великую нацию нельзя создать на основе такой идеологии, что Китаю угрожает опасность катастрофы. Осознав это, он стал действовать соответственно. Не отрекаясь во всеуслышание от Маркса и Мао, Дэн побудил страну забыть о мировой революции и принять государственный капитализм. Какая разница, черная кошка или белая, говорил Дэн, если она ловит мышей. Идеология есть яд, а разум – противоядие. Дэн сделал то же самое, что и Ленин со своей новой экономической политикой: воспользовался идеями противника, чтобы спасти режим.

Как ни удивительно, несмотря на то, что даже марксисты видят в коммунизме неудачный эксперимент, прагматичные американцы, победители в холодной войне, поддались зову утопической идеологии. Мы пытаемся создать нацию, никогда прежде не существовавшую, смешение всех рас, племен, культур и вероисповеданий, нацию, в которой все равны. В погоне за идеальным обществом мечты мы убиваем страну, что досталась нам в наследство, лучшую и прекраснейшую страну на земле.

Революция за революцией

В разгар Великой депрессии Рузвельт в своей первой инаугурационной речи сказал, что «наши общие трудности… суть, слава Богу, только трудности материальные».

Нашему поколению повезло меньше. Наши трудности не только материальные, но и моральные, ибо мы сражаемся за убеждения по наиболее фундаментальным, критически важным вопросам. Кто мы? Что представляет собой хорошее общество? Что такое благо и что такое зло? Какой страной должна быть Америка?

События недавнего прошлого оказались самой настоящей революцией, чередой восстаний, целью которых было свергнуть «старый порядок», и критической массы эти попытки достигли в 1960-х годах.

Сначала была сексуальная революция, открытый отказ от этического кодекса христианства в таких вопросах, как промискуитет, семейная верность, гомосексуализм и аборты. Ваш Бог мертв, утверждали революционеры, подавитесь своей моралью.

Феминистское движение, с его смехотворными притязаниями на брак и требованиями абсолютной сексуальной свободы для женщин, неограниченного права на аборт, развода по желанию, гендерных предпочтений и подлинного равенства мужчин и женщин, олицетворяло собой лобовую атаку на меритократию и традиционную семью.

Движение за права геев, с бунта в «Стоунволл-инн» в 1969 году^[1351], добивалось отказа от иудео-христианских этических норм и отмены в судебном порядке всех законов, призванных поддерживать эти нравственные нормы. Спустя тридцать лет Верховный суд навязал Америке идеологию этого движения, признав государственные законы о наказании за гомосексуализм нарушением конституционных прав.

Сексуальная революция остановилась всего в шаге от решения Верховного суда, подтверждающего законность однополых браков и приравнивающего их к традиционному браку во всей полноте последнего.

Избиратели тридцати одного штата отвергли однополые браки, но для наших судов это не имеет ни малейшего значения. В сегодняшней Америке нет правительства во имя блага людей. Часто наше правительство выступает против народа. Более того, государство находится в состоянии войны с народом.

Далее было антивоенное движение, представлявшее собой нечто большее, нежели акции протеста по поводу Вьетнама. В его основе лежало отрицание антикоммунистической внешней политики и убеждения, что Америка – хорошая страна и благотворная сила. Многие участники антивоенного движения одобрили выдвинутое «третьим миром» обвинение Запада в пяти столетиях лет рабства, колониализма, капиталистической эксплуатации и империализма.

Третьей стала революция гражданского права, которая началась с законного притязания на равенство прав и отмену государственной политики сегрегации, однако с годами превратила Америку в безнадежно расистское общество. В том же году, когда он получал Нобелевскую премию, Мартин Лютер Кинг заявил в Берлине, что кампания Голдуотера «демонстрирует опасные признаки гитлеризма»^[1352]. Три года спустя Кинг упрекнул свою страну в убийстве миллионов вьетнамцев, «в основном детей», и в том, что она «выступает сегодня основным источником насилия в мире»^[1353].

Америка забывает. Джон Ф. Кеннеди приказал прослушивать телефонные разговоры Кинга из-за связей последнего с коммунистами, а брат президента Роберт Кеннеди лично контролировал выполнение этого распоряжения. Администрация Линдона Джонсона передала результаты прослушки в прессу, чтобы дискредитировать и морально уничтожить Кинга. Его порой именуют консерватором, но Мартин Лютер Кинг, которого знали некоторые из нас, консерватором не был.

В разгар этих восстаний Линдон Джонсон совершил этакий «большой скачок», примкнув к революции: он возвестил, что целью Америки является не равенство прав, но равенство результатов. За полвека машина государственного управления сделала очень многое для осуществления этого эгалитарного социалистического идеала. Разумеется, в реальность он никогда не воплотится, но старая республика, конечно же, погибнет от эксперимента.

Революция была. Ее бессмысленно отрицать. Первым ее политическим проявлением стала президентская кампания Макговерна, вторым – кампания феминисток за принятие конституционной поправки о равенстве прав; в итоге же революция случилась везде и всюду. Революционные взгляды доминируют в культуре, искусстве, науке и в средствах массовой информации. «Пятая колонна» культурной революции обнаруживается в судах, где постоянно выясняется, что конституция, которую судьи клялись защищать, не соответствует задачам революции. Правовед Рауль Бергер писал о легендарном либеральном судье Уильяме Бреннане, что тот «был склонен отождествлять личные пристрастия с конституционными нормами»^[1354].

Олицетворение этой революции – Обама. Сторонник прав геев, приверженец свободы абортов, борец за амнистию нелегалам, адепт позитивных действий, неразрывно связанный происхождением со странами «третьего мира», он выступал за повышение налогов на богатых и за перераспределение богатства.

Идеалы, изложенные в книге «Мечты моего отца: история расы и наследия», суть идеалы Барака Хусейна Обамы-старшего, убежденного афронационалиста. Христианство, которому Обама следует вот уже двадцать лет, есть доктрина преподобного Иеремии Райта, проповедника «теологии освобождения», отрицающего традиционные американские ценности. Обама чувствует себя как дома в Объединенной церкви Троицы, преподобный Райт венчал его с Мишель и крестил его дочерей, Сашу и Малию. Обама отнюдь не ненавидит белых. Но он считает, что белые за многое должны ответить, и своей реакцией на конфликт сержанта Кроули и профессора Гейтса показал, насколько важно для него расовое сознание.

Реальный Обама проявил себя на встрече за закрытыми дверями в Сан-Франциско, когда он объяснял bien-pensants^[1355], почему не может «достучаться» до жителей Пенсильвании в промышленных и малых городах.

История ушла вперед, а эти люди отстали, объяснял Барак.

«Они злятся, они цепляются за оружие, за религию, или за антипатию к людям, которые их не любят, или за антииммигрантские и антиглобалистские настроения в попытках оправдать свое недовольство»^[1356]. Обычные жители Пенсильвании не внемлют голосу разума, прибавил Обама; они реагируют в соответствии со своими «библейскими верованиями, отсталой культурой и фанатизмом, впитанным с молоком матери».

Они просто не могут сопротивляться недовольству. Потому-то они отказываются от достижений прогресса, например, от тех, которые неизбежно принесут глобализация и иммиграция. В приведенном ниже отрывке из выступления в Филадельфии, посвященного преподобному Райту и гражданским правам, Обама дает понять, как он воспринимает жалобы чернокожих и белых американцев:

«Большинство белых рабочих и представителей среднего класса не считают , что расовая принадлежность обеспечивает им существенные привилегии… По их убеждениям , никто и никогда ничем их не одаривал… Они… ощущают , что мечты ускользают… что возможности следует воспринимать как игру с нулевой суммой, в которой мечты одного реализуются за счет другого.

Недовольство социальным обеспечением и позитивными действиями помогли сплотить коалицию Рейгана. Политики обычно эксплуатируют страх перед преступниками в электоральных целях. Ток-шоу и консервативные комментаторы строят карьеры на мнимых разоблачениях фиктивного расизма , отмахиваясь при этом от содержательной дискуссии о расовой несправедливости и неравенстве , ссылаются на политкорректность или обратный расизм»^[1357]. (Курсив мой. – П. Б. )

С точки зрения Обамы, недовольство чернокожих «расовой несправедливостью и неравенством» вполне обоснованно. Недовольство же белых программой позитивных действий, преступностью и социальным обеспечением – нет. Почему? Белые, конечно, «ощущают» себя жертвами расовой несправедливости, но это ощущение никак не связано с реальностью, это иррациональное чувство, которое в злонамеренных целях «эксплуатируют» консервативные оппортунисты.

Приведенный фрагмент демонстрирует слепоту и растерянность левых. Они не в силах признать, что недовольство белой Америки оправданно. Обама не может признать, что к белым относятся несправедливо именно из-за цвета их кожи, потому что иначе ему придется спросить себя: а кто совершает эту несправедливость?

Для левых согласиться с тем, что недовольство белых обоснованно, что это реакция на расовую несправедливость по отношению к ним, означает признать собственную вину в тех самых грехах, в которых левые обвиняют правых.

Противопоставление обоснованного недовольства чернокожей Америки «неоправданному» недовольству Америки белой побуждает вспоминать слова Мюррея Ротбарда:

«Недовольство хороших парней, признанных жертв, обозначается как «ярость», которая считается благородной… С другой стороны, недовольство тех, кого признают угнетателями, характеризуется как «обиды»: сразу представляешь себе этаких злых колдунчиков, которые завидуют хорошим парням и пакостят им исподтишка»^[1358].

Идеология Обамы проявила себя в дебатах по поводу мечети на Граунд-Зиро. Многие интеллектуалы уверяли, что за аргументами противников мечети скрываются невежество и предрассудки. Так, Майкл Кинсли писал: «Есть ли какая-либо причина выступать против мечети, кроме лицемерия, демагогии или пренебрежения конституцией? Лично мне такой причины не встречалось»^[1359].

Обама первоначально и инстинктивно занял аналогичную позицию. Однако его настолько ошеломила реакция общественности, что он заявил на следующий день, что не одобряет возведение мечети на Граунд-Зиро – мол, одобрить подобное решение вправе только имамы.

Если Обама – олицетворение революции, то Пэйлин была его антитезой. Убежденная христианка, мать пятерых детей, сторонница «истинной Америки», Пэйлин стала «знаменем» тех, для кого Обама оказался неприемлемым. Вот два антипода нынешней культурной войны.

Дилемма Обамы такова. Миллионы демократов, которые чтят память Рузвельта, Трумэна и Кеннеди, никогда не одобряли революцию 1960-х, никогда не разделяли ее ценности. Они не верят, что во Вьетнаме мы вели безнравственную войну. Не верят, будто все религии и все образы жизни равны. Не считают Америку расистским государством. Для них это лучшая на свете страна. Они ее любят. Да, еще они цепляются за свои библии, убеждения и оружие и возмущаются, когда их называют фанатиками.

Революция, начавшаяся в 1960-х, получила много имен – радикальный либерализм, светский гуманизм, культурный марксизм, грамшианская революция. Но важно следующее: изменив мышление миллионов американцев, она не затронула сердца, а потому, следовательно, ей не суждено победить. Минуло уже полвека, и большинство американцев отвергают и презирают идеалы этой революции.

Шестьдесят два процента американцев считают, что аборты необходимо радикально ограничить или вообще запретить. Кампания Уорда Коннерли за отмену позитивных действий получила поддержку в штатах Мичиган, Калифорния, Вашингтон и Аризона, где осенью 2010 года набрала 60 процентов голосов. Поправки, признающие английский официальным языком страны, одобряются почти повсеместно. Однополые браки отвергаются на каждом референдуме. Даже Обама отказывается их одобрить^[1360]. Пока конгресс и Обама навязывают ценности Файер-Айленда острову Пэррис^[1361], контрреволюция будет очевидной. Культурная война не закончена. Культурная война не закончится никогда. Ведь она вызвана расхождениями в понимании правильного и неправильного, Бога и страны, добра и зла. Культурная война будет с нами всегда.

«Развитой либерализм, – пишет Чилтон Уильямсон-младший, – делит Соединенные Штаты на старую и новую Америки, это разделение вряд ли удастся преодолеть в обозримом будущем, наоборот, оно становится все отчетливее.

Либерализм в эпоху Обамы выступает для старой американской культуры такой же силой, какой ислам выступает для культуры старой Европы… Линия фронта определена. Америка обречена оставаться домом разделенным, причем на протяжении многих поколений, а потом ее ждет неизбежная участь всех разделенных домов – по своей природе они неуправляемы, а значит, нежизнеспособны»^[1362].

Американцев ожидает «настоящая гражданская война, война между гражданами, исход которой невозможно обеспечить простым физическим разделением двух сторон, ибо эти стороны тесно интегрированы по всему континенту»^[1363]. Чернокожий журналист Карл Роуэн пришел к еще более мрачным выводам в своей книге «Грядущая расовая война в Америке» (1996).

Революционеры и радикалы 1960-х годов не желают жить в Америке Эйзенхауэра, а традиционалисты не хотят жить в новой Америке. Социальный мир, очевидно, требует разделения.

Правовед из Университета Вандербильта Кэрол Суэйн считает, что в Америке «возрастают риски масштабного расового конфликта, не имеющего прецедентов в истории нашей страны». Риски растут, пишет она, вследствие «демографических изменений, сохранения и упрочения политики расовых привилегий, удовлетворения ожиданий этнических меньшинств, продолжения либеральной иммиграционной политики, роста опасений потерять работу в связи с углублением глобализации, торжества мультикультурализма и развития Интернета, который облегчает нахождение единомышленников и позволяет не просто делиться озабоченностью в режиме реального времени, но разрабатывать тактику воздействия на политическую систему»^[1364].

Суэйн определяет, что именно нас разделяет. Но это все-таки не должно привести к насилию. Несмотря на угрозы устроить «долгое жаркое лето»^[1365], если Никсон не капитулирует перед «не подлежащими обсуждению требованиями», городские беспорядки затихли после 1968 года. Насилие в кампусах сошло на нет после отмены призыва. Преступность сократилась, когда бэби-бумеры повзрослели, перешли в более зрелую возрастную группу, а самые упорные злодеи оказались в тюрьмах. Прогноз Роуэна насчет последствий Оклахома-Сити, по счастью, не сбылся.

Намного выше вероятность того, что нашу несчастливую семью ожидают годы ожесточенного сосуществования. Выявленные Биллом Бишопом, Ричем Бенджамином и Орландо Паттерсоном факты и особенности никуда не делись – самосегрегации и замыкание американцев в этнокультурных анклавах являются естественной и объяснимой реакцией на политику многообразия. Америка огромна. Если не получается жить вместе, давайте жить раздельно.

«Человеческое сердце способно вынести многое из того, что короли и суды способны причинить или же от чего избавить»^[1366], – писал доктор Джонсон. После Нанкина и Нагасаки вряд ли современные «короли» в состоянии причинить больше душевной боли. Но избавить? Мнение доктора Джонсона отнюдь не устарело.

Первый императив

Основной обязанностью президента видится необходимость привести страну в порядок, прежде чем Америку постигнет катастрофа, прежде чем случится позорный дефолт по государственному долгу, прежде чем рухнет доллар или инфляция подорвет экономику. Все это насущные угрозы. Долги следует выплачивать, следовательно, нужно искать возможности для значимых сокращений. Первая – это программы «Медикэйр» и «Медикэйд», социальное обеспечение и связанные социальные расходы (пособия по безработице, налоговые льготы на заработанный доход, льготы ветеранам и продовольственные талоны). Вторая – расходы на национальную безопасность: более 1 триллиона уже потрачено на две войны, на содержание 700 (или 1000) военных баз в 130 странах, на «имперские» посольства, на иностранную помощь, на военно-промышленный комплекс; сюда нужно приплюсовать и средства, которые тайно выделяются правительством на разведку и ядерное оружие.

Федеральные расходы уже третий год составляют 25 процентов от ВВП, в то время как налоги обеспечивают всего 15 процентов ВВП; требуются кардинальные сокращения социального обеспечения и расходов на оборону.

Демонтаж империи

Абсурдно, что Соединенные Штаты, с нашим настойчивым стремлением к дефолту, берут кредиты в Японии – на защиту Японии, берут кредиты в Европе, чтобы защищать Европу, и заимствуют у стран Персидского залива, чтобы защищать Персидский залив. Как мы до этого дошли?

Когда Кеннеди стал президентом пятьдесят лет назад, генерал Дуглас Макартур советовал ему не отправлять войска в Юго-Восточную Азию. Генерал Эйзенхауэр призывал вернуть домой 300 000 американских военнослужащих из Европы, иначе Европа сделается нашим доминионом. Вместо этого Кеннеди задумался о «новом фронтире», как следовало из его инаугурационной речи: «Пусть каждая страна, желает ли она нам добра или зла, знает, что мы заплатим любую цену, вынесем любое бремя, пройдем через любое испытание, поддержим любого друга, воспрепятствуем любому врагу, утверждая жизнь и достижение свободы. Мы торжественно обещаем это, и не только это»^[1367].

Результат: к концу периода, на который пришелся бы второй срок Кеннеди, 525 000 американских солдат находилось во Вьетнаме, 31 000 американцев погибли. Когда избрали Ричарда Никсона, обещавшего покончить с войной, Америка забыла о «новом фронтире». В своем выступлении 3 ноября 1969 года перед «молчаливым большинством» Никсон подтвердил приверженность новой политике, сформулированной в июле на Гуаме:

«Первое. Соединенные Штаты выполнят все свои обязательства по заключенным договорам.

Второе. Мы предоставим щит, если ядерная держава станет угрожать свободе государства, находящегося в союзе с нами, или стране, выживание которой мы считаем жизненно важным для нашей безопасности.

Третье. В случаях, касающихся других типов агрессии, мы окажем военную и экономическую помощь, если к нам обратятся с просьбой, соответствующей нашим договорным обязательствам. Но мы будем ожидать от государства, подвергшегося этой угрозе, что оно возьмет на себя основные обязательства по выделению живой силы, необходимой для своей обороны»^[1368].

Макартур, Эйзенхауэр и Никсон не были изоляционистами. Но все трое сознавали пределы американского могущества и были полны решимости ставить жизненно важные интересы страны выше любых «крестовых походов» или идеологий. Два поколения спустя мы в состоянии оценить мудрость этих государственных мужей.

Почему десятки тысяч американских войск по-прежнему находятся в Европе, если «империя зла», от которой они защищали Европу, распалась двадцать лет назад? Почему Европа не способна защитить себя от России, чья армия намного уступает в численности Красной армии до 1990 года и чьи западные границы лежат на сотни миль восточнее тех, которые существовали при Николае II? Между Россией и Центральной Европой сегодня имеется буферная зона – Литва, Латвия, Эстония, Беларусь и Украина; в начале двадцатого века все эти государства были частью Российской империи. Как долго 310 миллионов американцев должны оберегать 500 миллионов богатых европейцев от 140 миллионов россиян, чья численность сокращается год от года? Чтобы заставить Европейский союз наконец-то заняться настоящим делом, Соединенным Штатам следует заявить о намерении выйти из НАТО, передать руководство в альянсе европейцам и начать вывод авиационных и военно-морских баз.

«У нас слишком много военных баз», – признал командующий ВВС США в Европе генерал Роджер Брейди. Тут мы вполне можем сэкономить «немалые средства». «Нам действительно нужно присмотреться, так сказать, к недвижимости… Не думаю, что мы можем себе позволить не делать этого»^[1369].

Вполне разумно. Наши сильнейшие союзники по НАТО, Великобритания и Франция, являются ядерными державами, а Германия имеет четвертую по величине экономику на планете. Вместе с Польшей они в состоянии защитить и себя, и Центральную Европу. Что касается стран Балтии, Америка не собирается воевать в случае, если московские милитаристы двинутся на Таллин. Никакие жизненно важные интересы США не смогут оправдать эту безумную авантюру. Наш ответ должен ограничиться политическими, дипломатическими и экономическими мерами.

Соединенные Штаты также должны пересмотреть договоры о безопасности с Южной Кореей и Японией и вывести сухопутные американские войска из обеих стран. Мы не собираемся снова воевать с Китаем или с Северной Кореей. Никакие жизненно важные интересы не способны оправдать такую войну, американский народ не поддержит отправку в Корею 330 000 американских солдат, как в 1950 году.

Европейские и азиатские пакты обороны, плоды усилий госсекретарей Дина Ачесона и Джона Фостера Даллеса, отражают реалии того времени. Но прошло много лет. Ситуация в мире принципиально изменилась, и нам следует думать и действовать по-новому. Если Америке суждено вновь участвовать в войне на Тихом океане или в Восточной Азии, решение об этом не должно приниматься на основе договоров, составленных более полувека назад; такое решение будут принимать поколения, которым предстоит воевать.

Изучая альянсы Америки, предоставленные нами военные гарантии и наши обязательства по защите других стран (многие приняты в 1950-х годах), поневоле вспоминаешь прозрения лорда Солсбери: «Распространенная ошибка политиков состоит в том, чтобы цепляться за мертвую политику». Это было сказано о договоре 1838 года, который гарантировал нейтралитет Бельгии – и втянул Великобританию в Великую войну 1914–1918 годов, а затем во Вторую мировую войну и обернулся коллапсом страны и крахом империи.

Соединенные Штаты Америки должны завершить войны в Афганистане и Ираке. Они длятся уже десять лет и не столько обеспечили нашу безопасность, сколько восстановили против нас исламский мир. Как только войска вернутся домой, все американские базы в Центральной Азии должны быть закрыты. Этому региону суждено быть театром соперничества местных этнических групп, а также Китая и России. Американские интересы в Центральной Азии носят экономический и коммерческий, а не стратегический характер.

Ближайшей целью является «торпедирование» усилий партии войны по нанесению превентивного удара по ядерным объектам Ирана; подобные действия спровоцируют волну терактов против американских солдат и гражданских лиц, от Багдада до Бейрута. Вдобавок такая война почти наверняка приведет к закрытию Персидского залива, что нанесет колоссальный ущерб американской и мировой экономике.

Да и каковы основания для превентивного удара? Иран имеет достаточно низкообогащенного урана для одного испытания и для производства одной бомбы. Этот уран под наблюдением ООН обогащается в Нетензе. Если его переместят, чтобы повысить степень обогащения, мы узнаем об этом задолго до того, как Иран соберется испытать свое оружие. Компьютерный вирус «Стакснет» – вероятно, внедренный Израилем и Соединенными Штатами, – отбросил иранскую программу по обогащению минимум на два года назад^[1370]. Кроме того, наши шестнадцать спецслужб никогда не отказывались от своего заключения 2007 года, гласившего, что Иран не пытается создать атомную бомбу. Так каковы же основания для войны, которой требуют неоконсерваторы?

Несмотря на попытки представить Ахмадинежада новым Гитлером, Иран ни разу не затевал войн на нашей памяти. Шиитский и персидский, Иран окружен «океаном» суннитских арабов, турок и афганцев. Половину его населения составляют азербайджанцы, арабы, курды и белуджи. Национальная разобщенность вследствие племенных и этнических конфликтов видится постоянной угрозой. Экономика Ирана стагнирует. Населением, отчасти проамериканским, руководят муллы, и народ от них устал. Выборы состоятся менее чем через два года^[1371]. Даже появись у Ирана атомная бомба, с какой стати ему отдавать эту бомбу в руки террористов, тем самым гарантируя собственную гибель? Как говорил Бисмарк, превентивная война похожа на самоубийство из-за страха смерти.

Если Америка смогла сдержать СССР и Китай Мао, который хвалился, что готов погубить триста миллионов китайцев, разве мы не в состоянии сдерживать Иран, который не имеет ни бомб, ни средств доставки? Что касается ядерного шантажа, вспомним Северную Корею с ее атомными бомбами. Неужели Соединенные Штаты ее боятся?

Роберт Гейтс, Хиллари Клинтон и адмирал Маллен, председатель Объединенного комитета начальников штабов, называют дефицит бюджета и долговой кризис главной угрозой национальной безопасности. Сокращение масштабов империи, завершение войн и отказ от ряда обязательств, чреватых новыми войнами, которые не имеют ничего общего с нашими жизненными интересами, являются сегодня стратегическими императивами.

Конечно, таким шагам будут сопротивляться – дипломаты, отечественные «агенты» иностранных держав, представители военно-промышленного комплекса, лоббисты, журналисты, теоретики с «фабрик мысли» и профессура, сделавшая карьеру на обслуживании строительства империи. Но если мы не сделаем этого, не осуществим перечисленное выше, рационально и методично, с нами обойдутся, как в свое время с англичанами и французами, познавшими боль унижения.

Вывод войск и сокращение числа военных баз можно компенсировать увеличением объемов торговли оружием со странами, которые отныне будут самостоятельно заботиться о своей безопасности. Сэкономленные средства можно использовать для восстановления армии до состояния, в котором она пребывала до последней десятилетней войны. Чем больше мы сожмем оборону по периметру, тем крепче будет единство нации, опора нашей внешней политики.

Прочь от государства

Три года подряд правительство США тратит пять долларов на каждые три, собираемых в виде налогов. Это объясняет рост национального долга и государственного долга, то есть долга граждан и корпораций и долга перед зарубежными странами. Чтобы сбалансировать бюджет только за счет сокращений, расходы следует урезать на 40 процентов. Если же использовать исключительно повышение налогов, налоговая нагрузка на корпорации и граждан должна увеличиться на 67 процентов.

Подобного дефицита бюджета мы не наблюдали со времен Второй мировой войны. Но Вторая мировая была чрезвычайной ситуацией. Мы знали, что, когда война подойдет к концу, двенадцать миллионов военнослужащих вернутся к мирной жизни, а расходы на танки, грузовики, корабли, пушки, снаряды и самолеты резко сократятся. Так и произошло, и мы начали оплачивать долги.

Сегодня все иначе. Республиканцы противятся повышению налогов, демократы отстаивают исполнение социальных программ в полном объеме, так что шансы на компромисс, способный гарантировать пополнение бюджета, невелики. Зато высока вероятность того, что дефицит будет расти до тех пор, пока мир не поймет, что Америка никогда не погасит свой долг (особенно с учетом постепенного обесценивания доллара). Тогда-то и разразится кризис.

«Разница между оптимистом и пессимистом, – пишет журналист Клэр Бут Люс, – состоит в том, что пессимист, как правило, лучше информирован». Сложно понять, откуда наш политический класс возьмет мужество для совершения самопожертвования, но вот базовые идеи сокращения бюджета на основе двух условий – государственный сектор должен уменьшаться, производительный сектор должен расти, и все должны чем-либо жертвовать:

• двухлетний мораторий на заработную плату федеральных служащих, в том числе на «бонусы за повышение» и на довольствие военных;

• двухлетняя приостановка всех программ корректировки и компенсации социального обеспечения, ветеранских льгот и федеральных пенсий;

• ежегодная компенсация расходов на социальное обеспечение должна быть строго привязана к индексу потребительских цен, то есть к инфляции;

• постепенное повышение пенсионного возраста по крайней мере до шестидесяти четырех лет при досрочном выходе на пенсию и до шестидесяти восьми лет для полной пенсии;

• «замораживание» найма федеральной рабочей силы, где замещаются всего три из каждых четырех сотрудников, покидающих госслужбу или выходящих на пенсию;

• применение закона Грэмма – Рудмана – Холлингса^[1372] во всех федеральных ведомствах, в том числе в министерстве обороны;

• никаких послаблений государственным органам власти, которые должны использовать собственные налоговые доходы для исполнения обязательств и сбалансировать бюджеты;

• прекращение иностранной помощи, если этого не требуют интересы национальной безопасности. Абсурдно, что мы берем кредиты в Китае, чтобы перечислять миллиарды долларов, непосредственно или через Всемирный банк, странам, которые голосуют в ООН заодно с Китаем.

Что касается доходов, вычеты по ипотечным кредитам и налогу на имущество, а также по благотворительности можно ограничить или вообще отменить взамен снижения ставок, по принципу Рейгана. Низкие ставки на долгосрочные инвестиции и на новые выпуски акций, которые обеспечивают развитие новых и расширяющихся компаний, можно сохранить, но налог на оборот в акциях или товарах можно поднять до уровня ставок на прочие разновидности азартных игр.

Каждая программа имеет свой круг поддержки, любые сокращения означают столкновение интересов и идеологий. Тем не менее, эти предложения, которые не посягают на «священных коров», зато лишают избыточных привилегий федеральных служащих и бенефициаров, видятся наименее сложным путем к уменьшению бюджетного дефицита. Как говорил Рейган, есть простые ответы, но нет удобных ответов.

По поводу федеральных агентств, ведомств и программ: одним следует урезать финансирование, другие вообще нужно упразднить, ибо это непозволительная роскошь в эпоху жесткой экономии. Нужны ли нам Национальный фонд искусств, покровителями которого являются богатейшие американцы, или Корпорация общественного вещания, при наличии пятисот кабельных каналов, или Комиссия США по гражданским правам – спустя полвека после принятия законов о гражданских правах?

Наши родители приносили жертвы, которых требовали Великая депрессия, мировая война и сорок лет холодной войны. Если мы не в состоянии справиться с нынешними затруднениями, значит, мы – не такие люди, какими были наши родители, а наши дети не узнают жизни, которую узнали мы.

Экономический патриотизм

«Кто выиграл войну?» – спрашивал сайт FreeRepublic.com. Ниже были размещены фотографии – Хиросима в 1945 году, пепел и сплошные руины, и Детройт того же года, ведущий центр промышленности. Еще ниже – фото современной Хиросимы, великолепного города, и нынешнего Детройта, пустой оболочки. Кто выиграл войну? Мы победили в мировой войне и холодной войне, но проиграли постхолодную войну и утратили будущее.

С 2000 по 2010 год в Америке закрылось 50 000 производств, исчезли 6 миллионов рабочих мест. Китай, Япония, ЕС, Канада и даже Мексика имеют сотни миллиардов и триллионы долларов излишков благодаря торговому обороту с Соединенными Штатами. Неужели их работники трудолюбивее и эффективнее?

Нет. В сравнении один к одному американцы лучше. Почему же тогда мы уступаем? Потому что Китай, Япония и Германия – торговые хищники, а не торговые партнеры. Они воспринимают торговлю, как Винс Ломбарди^[1373] воспринимал футбол: «Победа – не просто главное, это единственное, что имеет значение».

Германия, Япония и Китай изучают катехизис свободной торговли – и практикуют экономический национализм. Их налоговая и торговая политика, от манипулирования курсом валют до налога на добавленную стоимость (НДС) на импорт и скидок на экспорт, до субсидий для национальных компаний и тарифных барьеров для американских товаров, обеспечивает приоритет «домашних» товаров на своем и на нашем рынке. Мы твердим о «равенстве», а они выходят на поле побеждать.

Успех экономического национализма проявляется в смещении баланса сил. Китай на подъеме, а Америка повсеместно признается находящейся в упадке. Китайская и немецкая экономики по величине составляют не более трети нашей, однако экспортируют эти страны больше, чем мы.

Почему? Игра ведется нечестно, и нам пора выйти из-за стола. Если мы не избавимся от одержимости свободной торговлей, промышленное падение в США будет продолжаться – до тех пор, пока не окажется, что мы не производим ничего, кроме голливудских фильмов.

Ральф Гомори, бывший старший вице-президент «Ай-би-эм» по науке и технологиям, объясняет, что сулят нашей стране наивность апологетов свободной торговли и жадность наших корпоративных элит:

«Слишком много людей сегодня видят в разрушении наших ключевых отраслей посредством умело организованных и щедро субсидируемых акций из-за рубежа не более чем эффект свободной торговли и последствия деятельности совершенно свободного рынка. Это заблуждение опасно. Кроме того, элита промышленности слишком часто считает своей единственной обязанностью максимизацию стоимости акций своих компаний, даже если это означает передачу технологий и способов производства в другие страны, где нет свободного рынка»^[1374].

«Суть проблемы, – добавляет Гомори, – заключается в отсутствии контроля со стороны правительства», которому следовало бы осознать, что «фундаментальные цели страны и корпораций принципиально разнятся»^[1375]. Что хорошо для «Дженерал моторс», уже не хорошо для Америки, если «Джи-эм» переводит заводы и переносит производство в Азию, чтобы затем экспортировать автомобили в Америку.

На протяжении десятилетий страна живет с крупнейшим торговым дефицитом в истории. Ситуацию можно исправить, если приступить к реализации налоговой и торговой политик, целью которых станет повторная индустриализация Америки, а также восстановление того огромного рынка, который США уступили зарубежным производителям, и замена товаров иностранного производства американскими товарами. Тогда Америка снова станет самодостаточной нацией, как было во времена от Линкольна до Джона Кеннеди.

Чтобы уменьшить нашу зависимость от товаров, произведенных за рубежом, и повысить спрос на товары, произведенные в Соединенных Штатах, нужно ввести жесткие импортные тарифы и использовать каждый доллар тарифной выручки для снижения налогов на американских производителей. Если США импортируют промышленные товары, продукты питания и ткани на 2,5 триллиона долларов, тариф в размере 25 процентов принесет стране 600 миллиардов долларов, практически столько же, сколько приносит корпоративное налогообложение.

Что сулит введение тарифов?

Во-первых, сокращение импорта (по мере роста цены) и одновременное увеличение спроса на продукцию заводов и фермерских хозяйств США.

Во-вторых, по мере роста прибыли американских заводов и ферм будут появляться рабочие места для американцев. Доходы и налоги на заработную плату с новых работников восполнят падение бюджетных доходов от сокращения импорта.

В-третьих, при отсутствии корпоративных налогов американские компании смогут снизить цены на товары, производимые дома, сделают американские товары более конкурентоспособными здесь и за рубежом. Когда иностранные компании поймут, что ставка корпоративного налога в США самая низкая в свободном мире, они начнут перебираться сюда.

В-четвертых, когда цены на импорт вырастут на 10–20–30 процентов, иностранные компании сообразят, что для сохранения своей доли на крупнейшем в мире рынке – 15 триллионов долларов – им придется переносить производство в Америку, чтобы конкурировать с американскими компаниями. Такие компании, как «Мерседес», BMW, «Тойота», «Хонда» и прочие, будут не только собирать автомобили, но и строить заводы по производству аккумуляторов, шин, двигателей и кузовов. Приток инвестиционного капитала в Китай прекратится, этот капитал потечет обратно в Соединенные Штаты.

Таково было бы наше послание миру: каждой компании и каждому товару здесь рады. Но если вы хотите продавать свою продукцию здесь, то и производите здесь, или придется дорого платить за выход на местный рынок. Станут ли Китай, Европа и Япония грозить санкциями? Возможно. Но мы должны сказать Пекину, Брюсселю и Токио, что согласимся на комбинированный НДС на американскую продукцию для их рынков, равный нашему тарифу на их товары, не более того. Равенство и взаимность, а не глобализация и свобода должны диктовать условия торговли. Рискнут ли Китай, Япония или Европа торговой войной с Соединенными Штатами, когда все они имеют положительный баланс от торговли с нами?

Каждый год Пекин экспортирует на наш рынок товаров в шесть или семь раз больше в долларовом выражении, чем мы экспортируем в Китай. Если Соединенные Штаты Америки потеряют 100 процентов нынешнего мирового рынка, но вернут себе 100 процентов рынка американского, мы получим полтриллиона доходов, ибо таков размер нашего торгового дефицита. Нам нечего терять, кроме этого торгового дефицита. Зато мы уверены, что сможем восстановить республику.

Экономисты начнут кричать: «Это протекционизм! Нельзя запираться от мира!» Никто и не собирается запираться. Цель не в том, чтобы ликвидировать иностранные товары, но в том, чтобы заставить иностранных производителей нести такую же налоговую нагрузку, какую несут американские производители. Тарифы настолько высокие, что они препятствуют появлению иностранных товаров на рынке, не принесут и цента дохода. Мы предлагаем не протекционистский тариф в качестве барьера для иностранных товаров, а доходный тариф со ставками, которые увеличат поступления в казну и позволят избавить от налогов американских производителей.

Мы собираемся поступить с «НДС-нациями» точно так же, как они поступают с нами. Мольбы, акции протеста и угрозы не пустить Пекин в ВТО отнюдь не заставили китайцев укрепить курс национальной валюты. Примем это как данность, прекратим ныть, забудем о запугиваниях – и начнем действовать.

Мы должны вернуть производство обратно и заново усвоить истины, изложенные столетия назад Гамильтоном. Производство – это мускулы нации, оно имеет жизненно важное значение для обороны и обеспечения суверенитета. Это магнит для исследований и разработок. Это органическая среда. Она растет. Вокруг завода образуются другие предприятия. Города развиваются. Работники в сфере производства в среднем зарабатывают вдвое больше, чем в сфере услуг.

Мы должны изменить свое мышление. Сначала производство, а уже потом потребление. Нельзя потреблять, если ты ничего не производишь. Мы должны снова производить. Должны снизить нашу зависимость от иностранных государств в обеспечении наших национальных потребностей и сократить зависимость от их кредитов для оплаты этого обеспечения. Если что-то можно сделать здесь, значит, это должно быть сделано здесь. Нужно полагаться друг на друга и перестать внимать «софистам, экономистам и бухгалтерам», которые отправили на свалку истории крупнейшую в мире промышленную нацию. Проблема не в нас, но в политике, которую навязывают политиканы, «прикормленные» корпорациями, чья лояльность не поднимается выше нижней строчки в бухгалтерском балансе.

Мораторий на иммиграцию

«Если нам суждено погибнуть, мы сами приведем себя к гибели и вообще сами все сделаем. Будучи нацией свободных людей, мы должны жить бесконечно – или покончить жизнь самоубийством», – заявил молодой Линкольн в 1838 году^[1376]. Он был прав. Хотя внешняя угроза США по-прежнему существует – например, повторение событий 9/11 или ядерная атака, – но угроза внутренняя гораздо насущнее.

Существует возможность обесценивания доллара, государственного дефолта вследствие долгового кризиса и новой депрессии. Налицо опасность длительного спада жизненных стандартов, конца американской мечты, и социального кризиса, который наступит следом. Также имеется опасность полной дезинтеграции нации, распада на этнические, классовые и культурные анклавы, не доверяющие друг другу.

Если Америка не желает распадаться, если она хочет восстановить «единство из многих», которое характерно для эпохи Эйзенхауэра – Кеннеди, прежде всего следует пересмотреть иммиграционную политику, которая способна «залатать» треснувший плавильный тигель и снова привести его в работоспособное состояние.

Эта политика должна опираться на следующие условия:

• мораторий на новых иммигрантов, пока безработица не упадет до 6 процентов. Привозить в страну иноземных работников, когда 23 миллиона американцев по-прежнему заняты неполный день или же вовсе не имеют работы, значит ставить корпоративные прибыли выше общего блага;

• реформа наших иммиграционных законов с тем, чтобы они отдавали приоритет иммигрантам из стран, которые исторически обеспечивали основной приток населения в США, иммигрантам, которые разделяют наши ценности, говорят по-английски, имеют высшее образование или ученую степень, обладают специальными навыками и легко ассимилируются. Нам нужно больше налогоплательщиков и меньше потребителей налогов;

• пограничный забор должен быть завершен;

• следующий президент должен заявить, что никакая амнистия для нелегальных иммигрантов невозможна, что нелегалы должны будут вернуться в страны, из которых они прибыли. Первыми следует депортировать осужденных за преступления, в том числе за вождение в нетрезвом виде;

• ошибочное толкование Четырнадцатой поправки, по которому любой ребенок, рожденный нелегалами, автоматически получает гражданство США, следует исправить решением конгресса – в виде дополнения к закону; ни в коем случае эта ситуация не подлежит рассмотрению в федеральном суде, включая Верховный суд США;

• правительство США должно строго контролировать предприятия, активно нанимающие нелегалов. Наказание корпоративных «махинаторов» – лучшая профилактика этой непатриотичной практики;

• конгресс должен принять конституционную поправку об английском языке как официальном языке США и передать ее на утверждение штатам.

Вопросы, которые затрагивают эти предложения, становятся сегодня вопросами национального выживания.

Если ничего не предпринимать, если не остановить массовую иммиграцию, которая в настоящее время представляет собой почти полностью иммиграцию из стран «третьего мира», Республиканская партия, какой мы ее знаем, отойдет в прошлое.

В 2010 году Джеймс Гимпел составил корреляцию между иммиграцией и электоральными моделями, начиная с 1980 года, когда Рейган получил 51 процент голосов, и по 2008 год, когда Маккейн получил 45 процентов голосов. Корреляция поразительная. С 1980 по 2008 год население Лос-Анджелеса, крупнейшего города США, увеличилось на 2,5 миллиона человек. Доля иммигрантского населения выросла с 22 до 41 процента, а республиканская доля электората снизилась с 50 до 29 процентов. В округе Кук, Чикаго, втором по величине в стране, доля иммигрантского населения удвоилась до 25 процентов, а республиканская доля упала с 40 до 23 процентов^[1377].

То же самое верно практически для всех основных двадцати пяти округов страны. Увеличение доли иммигрантов ведет к сокращению электората Республиканской партии, будь то в калифорнийских округах Сан-Диего, Риверсайд, Сан-Бернардино, Санта-Клара и Аламеда, в нью-йоркских Кингс и Куинз, в округах Дейд и Брауард во Флориде или в округах Даллас и Харрис в штате Техас. На Манхэттене доля иммигрантов выросла с 24 до 34 процентов, а доля Республиканской партии снизилась в два раза, до 13,5 процента^[1378].

Либо Республиканская партия положит конец массовой иммиграции, либо массовая иммиграция покончит с Республиканской партией. Как любил говорить Барри Голдуотер, «все просто».

Решение Барака Обамы в 2011 году – снести даже тот виртуальный забор, который имелся на границе США с Мексикой, – означает, что демократов не волнует судьба Республиканской партии при сохранении сегодняшней иммиграции и предоставлении нелегалам американского гражданства.

Культурная война

Вследствие культурной революции Америка разделилась на две страны. Различия между ними широки, глубоки и труднопреодолимы. Все меньше и меньше мы даем себе труд искать общий язык с людьми, которые не сходятся с нами во взглядах и ценностях. Скорее, мы отделяемся, укрываемся в анклавах среди тех, кто похож на нас. Кабельное ТВ с его сотнями каналов и Интернет с миллионами веб-сайтов позволяют создавать собственные миры, куда можно спрятаться по завершении рабочего дня. Возможно, некоторые из нас идеализируют прошлое. Но расовые, религиозные, культурные, социальные, политические и экономические вопросы сегодня разобщают людей больше, чем в сегрегированных городах, где кое-кто из нас вырос.

Тогда черные и белые жили обособленно, ходили в разные школы и церкви, играли на разных площадках и посещали «свои» рестораны, бары, театры; даже автоматы с газированной водой разделялись по цвету кожи. Но у нас была общая страна и общая культура. Мы были единой нацией. Мы были американцами. Мы говорили на одном языке, учили одну и ту же историю, восхищались одними и теми же героями, соблюдали общие церковные праздники, смотрели одни и те же фильмы, болели за «общие» команды, читали одни и те же газеты, смотрели новости по трем телеканалам, танцевали под одну и ту же музыку, ели одну и ту же еду, читали одни и те же молитвы в церкви и клятву верности в школе и усваивали общие истины о добре и зле, хорошем и дурном, Боге и стране. Мы были нацией.

Эта Америка ушла. Многие оплакивают ее кончину. Многие радуются. Мы больше не нация. У нас нет общей веры, общей культуры или общего видения того, какой наша страна должна быть. «Мы не считаем себя христианской нацией, еврейской нацией или мусульманской нацией», – сказал Обама; хорошо, но кто же мы тогда?^[1379] Обама пояснил: «Мы считаем себя нацией граждан, которые связаны идеалами и множеством ценностей». Интересно, какое множество ценностей нас объединяет, если мы не можем даже договориться, что считать браком?

Традиционалисты должны понимать, как это случилось. В некоторых отношениях мы ничего не могли сделать. Социальная, моральная и культурная революции вдохновляли людей на протяжении поколений, возникновение этих идей можно проследить вплоть до французской революции и эпохи Просвещения. Некоторые даже возводят их к христианскому расколу в период Реформации.

Первые семена этой революции были брошены в почву Эдемского сада – помните, «вы будете как боги»^[1380]; кто-то считает, что виной всему восстание Люцифера против Бога. Недаром доктор Джонсон обронил: «Первым вигом был дьявол».

Каковы бы ни были ее истоки, революция 1960-х годов ознаменовалась отказом от христианской морали и триумфом секуляризма и эгалитарной идеологии; критическая масса была достигнута, когда бэби-бумеры стали заселять кампусы Америки. Эта революция разделила семьи и поколения и сокрушила коалицию «Нового курса», позволив Никсону опереться на новое большинство, которое противопоставило себя революции. В 1972 году Никсон разгромил первого выразителя идей революции 1960-х, сенатора Макговерна.

Сенатор Том Иглтон, кандидат Макговерна на пост вице-президента, признавался политическому обозревателю Роберту Новаку, что кампанию Макговерна можно суммировать как «апологию амнистии, абортов и кислоты»^[1381].

Да, революция пленила множество молодых, но это была революция привилегированных, а не голодных людей. В конце концов, ее навязал Америке Верховный суд, который «вычитал» собственные принципы в конституции, дехристианизировал страну, сделал секуляризм государственной религией и возвел на трон групповые права. Молитва, Библия и десять заповедей оказались изгнанными из школ, вертепы исчезли с площадей. Аборт и гомосексуализм признали конституционными правами. Детей стали возить в общих автобусах, чтобы все соответствовало судейскому представлению об идеальном расовом балансе.

Поражает, даже сейчас, отсутствие сопротивления. Да, были отдельные протесты, республиканцы устраивали политические кампании, критикуя судейскую активность и «суд Уоррена»^[1382]. Но после избрания Никсона республиканцы разве что предприняли тщетную попытку внести измнения в конституцию, чтобы отменить некоторые постановления, противоречившие основному закону. Оружие, которое отцы-основатели предусмотрительно вложили в конституцию, предписав конгресс ограничивать юрисдикцию федеральных судов, пылилось и ржавело в ножнах. Законом Норриса – Ла Гуардия конгресс эпохи Депрессии лишил суды полномочий вмешиваться в трудовые споры. Сенаторы Уильям Дженнер и Джесси Хелмс предложили законодательно ограничить прерогативы суда, но не нашли поддержки^[1383]. В последнее время, однако, конгресс ведет себя так, будто Верховный суд является высшим органом власти, вправе принимать окончательные решения и превосходит авторитетом законодателей.

Революция победила потому, что американцы привержены своей конституции. Если суд сказал, что так и есть, они этому верят. От Никсона до Рейгана и Буша-старшего президенты-республиканцы стремились выдвигать судей, которые способны вернуть суд в рамки конституционализма. Но только при администрации Джорджа У. Буша они добились некоторого успеха. К тому времени, впрочем, революция создала немало прецедентов, а консерваторы уважают прецеденты.

В конфликтах, которые проистекают из столкновения убеждений, консерваторам следует стремиться к расширению возможностей конгресса и «обузданию» судов. Учитывая текущий баланс сил в Верховном суде (четыре конституционалиста – Скалиа, Томас, Робертс и Алито – и четыре либерала – Гинзбург, Брейер, Сотомайор и Каган), республиканцы должны блокировать любые либеральные телодвижения Обамы, пусть даже если это освободит место в суде, – его заполнит следующий президент.

Конгрессу нужно также дополнить каждый закон, касающийся социальной политики, например, закон о защите брака^[1384], условием, что этот закон не подлежит пересмотру в судебном порядке. Отцы-основатели никогда не предполагали, что судьи будут принимать те решения, какие они принимают сегодня.

Джефферсон объявил законы об иностранцах и подстрекательстве к мятежу^[1385] недействительными. Джексон сказал о верховном судье: «Джон Маршалл принял решение; пусть он его и выполняет». Отцы-основатели Демократической партии никогда не согласились бы с судейским верховенством. Как и основатель Республиканской партии, Авраам Линкольн, который заявил в своей первой инаугурационной речи:

«…если политику правительства по жизненно важным вопросам, затрагивающим весь народ, надо окончательно укрепить решениями Верховного суда, то… народ перестанет быть своим собственным правителем, поскольку в данных пределах он практически передаст свою исполнительную власть в руки этого выдающегося трибуна»^[1386].

Поскольку расовая дискриминация до сих пор остается вопросом, поляризующим нашу страну, конгресс должен разобраться с этим раз и навсегда, поддержав инициативу гражданских прав Уорда Коннерли, которая получила поддержку электората в каждом штате, где ее выносили на референдум: «Государство не предоставляет преференций и не дискриминирует любого человека или группу по признакам расы, пола, цвета кожи, этнического или национального происхождения в сфере общественной занятости, государственного образования или государственных контрактов». Два десятка слов, записанных в конституции или в федеральном законе, способны сокрушить империю зла обратной дискриминации; в то же время они полностью соответствуют букве и духу Закона о гражданских правах (1964). Американцы поддержали тот закон, потому что он, по выражению Хьюберта Хамфри, обещал то, чего хотелось всем, и сулил исполнение обещаний.

Судьи игнорируют конституцию и объявляют собственное мнение законом – так, Верховный суд штата Массачусетс навязал штату однополые браки; губернаторам следует приступить к оспариванию судейских решений, требовать конца судейской узурпации. Заяви губернатор Ромни Верховному суду Массачусетса, что он тоже клялся защищать государство и конституцию, где об однополых браках не сказано ни слова, и откажись он выдавать лицензии на брак, этот губернатор наверняка стал бы кандидатом республиканцев в 2008 году.

В «Письме из бирмингемской тюрьмы» Мартин Лютер Кинг писал, что «существует моральная обязанность не подчиняться несправедливому закону. И я согласен со святым Августином, что «несправедливый закон – это вообще не закон…»^[1387].

«Как можно определить, является ли закон справедливым или несправедливым? Справедливый закон есть составленный человеком свод правил, которые соответствуют нравственному закону или Божьим заповедям. Несправедливый закон есть свод правил, дисгармонирующих с нравственным законом. Цитируя Фому Аквинского: несправедливый закон есть человеческий закон, каковой не опирается на небесное право и законы природы»^[1388].

Во времена губернаторов Фобуса в Арканзасе и Уоллеса в Алабаме рассуждения о правах штатов сделались синонимом южного сопротивления десегрегации. Они оставались таковыми на протяжении десятилетий. Сегодня уже не так. Генеральные прокуроры штатов, такие как Кен Кучинелли в Виргинии, идут в федеральный суд, чтобы оспорить отдельные положения «Обамакэйр». Законодатели штата обсуждают возможность оспорить федеральный закон об огнестрельном оружии, который «подминает» под себя законы штата. Издаются книги, восхваляющие идеи Джефферсона и Мэдисона – в годы принятия законов об иностранцах и подстрекательстве к мятежу те писали об аннулировании национальных законов, которые даруют федеральным органам чрезмерные полномочия, не прописанные в конституции. В Айове избиратели вывели трех судей-«ренегатов» из состава Верховного суда штата. Контрреволюция крепнет с каждым днем, возможен новый всплеск радикального консерватизма.

Вашингтон и Адамс были консерваторами в 1770 году, мятежниками в 1775 году и снова сделались консерваторами, когда возглавляли страну в качестве президентов. Гамильтон в начале 1770-х годов был подростком-смутьяном и стал консервативным министром финансов в начале 1790-х годов. Джефферсон и Мэдисон, сторонники свободы торговли в молодости, стали экономическими националистами, когда английские купцы принялись выбрасывать грузы, чтобы погубить новорожденные отрасли промышленности в ходе войны 1812 года.

«Врожденный» консерватизм американского народа, его уважение к конституции и к Верховному суду, а также убеждение в главенстве закона – все было использовано такими судейскими радикалами, как Эрл Уоррен и Уильям О. Дуглас, Уильям Дж. Бреннан и Гарри Блэкман, чтобы навязать нам революцию, которой страшились первые американцы. Когда судьи превращаются в диктаторов, граждане становятся мятежниками.

Америка вступает в смутное время. Культурные и религиозные конфликты учащаются, обе партии воспринимают друг друга как предателей интересов нации. Республиканцы потерпели поражение в 2006 и 2008 годах, демократы проиграли в 2010 году. Кризисы, которые нас атакуют – культурные войны, расовая разобщенность, рекордный дефицит бюджета, не подлежащий погашению государственный долг, поток иммиграции, легальной и нелегальной, нашествие народов, которые никогда и нигде не ассимилировались, бюрократические тупики и возможное поражение в войне, – могут оказаться слишком серьезным испытанием для нашей демократии; она рискует с ними не справиться. Так и произойдет, если мы не начнем действовать – прямо сейчас.

Благодарности

За настойчивость, побудившую меня завершить эту книгу, и за то, что в свое время пришла ко мне в Белый дом Рейгана и подала мысль взяться за перо, моя вечная благодарность Фреди Фридман, редактору, консультанту, агенту, другу. Благодарю Тома Данна за дружескую поддержку. Особая благодарность Маркусу Эпстейну за неоценимую помощь и множество часов, которые он посвятил исследованию идей, вопросов и анекдотов. Кроме того, благодарю Майкла Рубина за сверку сносок.

Патрик Бьюкенен, июнь 2011 г.

Примечания

[1] Kahlil Gibran, The Garden of the Prophet (New York: Alfred A. Knopf, 1933) // Перевод В. Маркова. Цит. по: Степанянц М. Т. Философские аспекты суфизма. М.: Наука, 1987.
[2] Lee Congdon, George Kennan: A Writing Life (Wilmington, DE: ISI Books, 2008), 154.
[3] David Ignatius, «An Old-School Trick: Put Country First», Washington Post, Sept. 16, 2010.
[4] Joe Stumpe and Monica Davey, «Abortion Doctor Shot to Death in Kansas Church», New York Times, June 1, 2009; Mark Guarino, «Killing of Anti-Abortion Protester Has Both Sides Questioning Violence», Christian Science Monitor, Sept. 12, 2009.
[5] С. Чавес – национальный герой США, борец за права мигрантов, один из основателей профсоюза сельскохозяйственных работников. – Здесь и далее примеч. ред .
[6] Пятое мая, национальный праздник Мексики, годовщина победы мексиканской армии над французами во франко-мексиканской войне 1861–1864 гг.
[7] Сражение при Шарпсбурге, иначе – битва при Антиетаме, произошло 17 сентября 1862 года в ходе Гражданской войны в США; самое кровопролитное однодневное сражение в американской истории – с обеих сторон погибло около 3600 человек, а общие потери убитыми, ранеными и пропавшими без вести достигли почти 23 тысяч человек.
[8] Ежегодное мероприятие в США, Канаде и Великобритании в память о выдающихся представителях африканской диаспоры. Проходит в феврале (США, Канада) и октябре (Великобритания). Многие афроамериканцы критикуют этот «месячник»; в частности, известный актер М. Фримен заявил: «Нам нужна американская история, а не история одной расы».
[9] William McGurn, «Harry Reid’s ‘Evil’ Moment», Wall Street Journal, Aug. 18, 2009.
[10] Общественно-политическое движение консервативного толка в США выступает против раздувания государственного аппарата, повышения налогов и ряда инициатив администрации Б. Обамы.
[11] Имеется в виду традиционное «ритуальное» облачение членов ультраправой организации Ку-клукс-клан.
[12] Dana Milbank, «The High Ground Feels a Little Lonely», Washington Post, Sept. 16, 2009.
[13] Rich Benjamin, «Inside the Mind of Joe Wilson», Salon.com, Sept. 11, 2009.
[14] Greg Bluestein, «Carter Sees Racism in Wilson’s Outburst», New York Times, Sept. 16, 2009.
[15] Ewen MacAskill, «Jimmy Carter: Animosity Towards Barack Obama Is Due to Racism», The Guardian, Sept. 16, 2009.
[16] «MTV Awards: West Disrupts Swift’s Speech; Tribute to MJ», cnn.com, Sept. 14, 2009.
[17] Ronald Brownstein, «The New Color Line», National Journal, Oct. 10, 2009.
[18] «Vast Majority Believes America Today Is Deeply Divided (10/30–11/4)», USA Network Poll, Dec. 1, 2009.
[19] Иначе «компенсирующая дискриминация», государственная политика, предусматривающая преференции какой-либо категории населения при поступлении в учебные заведения, приеме на работу и т. д.
[20] Сегодня публичная демонстрация флага Конфедерации считается в США проявлением расизма, поскольку этот флаг в 1960-х гг. использовал Ку-клукс-клан.
Троих белых студентов университета Дьюка в 2006 г. обвинили в групповом изнасиловании темнокожей стриптизерши. В ходе расследования выяснилось, что обвинение сфабриковано. Судебный процесс активно освещался СМИ и довольно долго оставался в фокусе общественного внимания.
Т. Шайво – тяжело больная американка, имя которой стало известно благодаря громкому судебному процессу: муж требовал отключить неизлечимо больную Терри от аппарата искусственного питания, но родители были категорически против, несмотря на неутешительные прогнозы врачей. В процесс регулярно вмешивались политики местного и даже федерального уровня. Этот случай в значительной степени повлиял на формирование общественного мнения в отношении эвтаназии.
[21] Приписываемое С. Пэйлин выражение, которое она употребила в ходе предвыборной кампании 2009 г., характеризуя чиновников от медицины, которые, согласно предложенной реформе здравоохранения, будут решать, «достойны ли те или иные люди медицинского ухода». В современных словарях неологизмов данное выражение публикуется с пометкой «наиболее возмутительный политический термин».
[22] Ross Douthat, «Scenes from a Marriage», New York Times, Jan. 16, 2011.
[23] Ignatius, «An Old-School Trick».
[24] В политической традиции США титулатура «президент» считается пожизненной, так обращаются ко всем, кто когда-либо занимал этот пост.
[25] Имеется в виду распределение штатов США по голосам избирателей: в «красных» штатах голосуют за республиканцев, в «синих» – за демократов. Впервые об этом «цветном» разделении заговорили в ходе президентских выборов 2000 г.; своим происхождением метафора обязана графическому представлению электоральных предпочтений населения на различных схемах и картах.
[26] Gus Lubin, «Jimmy Carter Says US Is More Polarized Now Than During Civil War», Business Insider, Sept. 21, 2010.
[27] «Jerry Brown: California, Country Facing Regime Crisis Similar to the Civil War», CBS, April 10, 2011.
[28] Fred Barnes, «The Republicans’ Best Weapon», Weekly Standard, Feb. 2, 2009.
[29] «Obama: Critics Talk About Me ‘Like a Dog’», Daily Intel, New York magazine, Sept. 6, 2010.
[30] Католическое мужское братство, цель которого – содействовать распространению христианства, по примеру Колумба, который принес истинную веру в Новый Свет. Это общественное движение пользуется в США немалым политическим влиянием.
[31] Theodore Roosevelt, Before Knights of Columbus, New York City, Oct. 12, 1915, quoteland.com/author/Theodore-Roosevelt-Quotes/120/?p=2.
[32] Г. Стайн, председатель Совета экономических консультантов при президенте Никсоне, использовал в качестве примера платежный дефицит: не нужно вмешиваться, тем более немедленно, рано или поздно все наладится само собой.
[33] Эпизод американской революции, переломный момент войны: английская армия при отступлении попала в окружение и капитулировала, а Франция вступила в войну на стороне борцов за независимость. Д. Синклер – шотландский парламентарий, финансист и экономист.
[34] Charles K. Rowley, «Adam Smith Would Not Be Optimistic in Today’s Economic World», Daily Telegraph, Sept. 6, 2009.
[35] Robert A. Pape, «First Draft of History: Empire Falls», National Interest, Jan./Feb. 2009, 21.
[36] Leslie H. Gelb, «Necessity, Choice and Common Sense: A Policy for a Bewildering World», Foreign Affairs, May/June 2009, 56.
[37] Ben Geman, «Obama Defends Escalation of Afghan War in Address to 2010 West Point Class», The Hill, May 22, 2010.
[38] Michael Settle, «If Money Isn’t Loosened Up, This Sucker Is Going to Go Down», Herald Scotland, Dec. 30, 2009.
[39] Lawrence Kudlow, «Bush Boom Continues», Human Events, Dec. 11, 2007.
[40] «‘We’re Greece’ in a Few Years: Sen. Gregg», cnbc.com, Nov. 3, 2010.
[41] David Malpass, «Near Zero Rates Are Hurting the Economy», Wall Street Journal, Dec. 4, 2009.
[42] Gelb, «Necessity, Choice and Common Sense», 58.
[43] Pape, «First Draft of History», 21.
[44] Ibid., 27.
[45] Neil Irwin, «Aughts Were a Lost Decade for U.S. Economy, Workers», Washington Post, Jan. 2, 2010.
[46] Harold Meyerson, «Why Germany and China Are Winning», Washington Post, July 1, 2010.
[47] Patrick J. Buchanan, «The Metrics of National Decline», Feb. 17, 2009, msnbc.com (Source: Charles W. McMillion, MBG Information Services).
[48] «Fox News Poll: 57 % Think Next Generation Will Be Worse Off», foxnews.com, Apr. 9, 2010.
[49] David M. Dickson, «Volcker Blames Recession on Trade Imbalances», Washington Times, Feb. 5, 2009.
[50] НАФТА – Североамериканское соглашение о свободной торговле между Канадой, США и Мексикой, действует с 1994 г.; ГАТТ – Генеральное соглашение по тарифам и торговле, действовало с 1947 г., в 1990-х гг. фактически утратило силу после создания Всемирной торговой организации.
[51] Buchanan, «The Metrics of National Decline».
[52] Mark Drajem, «China’s Trade Gap with U.S. Climbs to Record, Fueling Yuan Tension», bloomberg.com, Oct. 14, 2010.
[53] Ibid.
[54] Имеется в виду первое английское поселение в Новом Свете – на побережье Чесапикского залива; основано в 1607 г. Основной статьей экспорта колонии был табак, также в метрополию отсылались другие «органические» товары.
[55] Ibid.
[56] «Persons Obtaining Legal Permanent Resident Status: Fiscal Years 1820–2009», Department of Homeland Security, dhs.gov; «Persons Obtaining Legal Permanent Resident Status by Gender, Age, Marital Status and Occupation: Fiscal Year 2009», Department of Homeland Security, dhs.gov.
[57] «New Data Shows China Responsible for 78.5 Percent of U.S. Trade Deficit in Manufactured Goods in 2009; Figure Up from 27.3 Percent in 2001», press statement, American Manufacturing Trade Action Coalition, Washington, DC, Aug. 18, 2009.
[58] Senator Fritz Hollings, «Fifth Column: The Enemy Within the Trade War», huffingtonpost.com, Oct. 16, 2009.
[59] В политической традиции США принято присваивать президентам номера в том порядке, в котором они сменяли друг друга на этом посту. Соответственно, Буш-41 – Джордж Г. Буш, или Буш-старший, 41-й президент США, а Буш-43 – Джордж У. Буш, его сын Буш-младший, 43-й президент Соединенных Штатов.
[60] Charles W. McMillion, «Globalization and America’s Lost Decade», MBG Information Services, March 2010, 1, 40; «Lost Manufacturing Jobs in Decade», MBG Information Services, Jan. 2011, mbginfosvcs.com.
[61] James R. Hagerty, «U.S. Factories Buck Decline», Wall Street Journal, Jan. 19, 2011.
[62] Stephen Moore, «We’ve Become a Nation of Takers, Not Makers», Wall Street Journal, Apr. 1, 2011.
[63] Warren E. Buffett and Carol Loomis, «America’s Growing Trade Deficit Is Selling the Nation Out from Under Us. Here’s a Way to Fix the Problem and We Need to Do It Now», Fortune, Nov. 10, 2003, cnnmoney.com.
[64] Статут О. Кромвеля, принятый в 1651 г. для поощрения морской торговли и противодействия на море Голландии, устанавливал, что товары из Азии, Африки и Америки могут ввозиться в Британию только на судах, которые принадлежат британским подданным; право каботажного плавания предоставлялось исключительно британским судам. Действие акта было приостановлено в связи с войной против Испании, но в 1660 г. король Карл возобновил его действие; вероятно, поэтому автор употребляет термин «Навигационные акты» во множественном числе.
[65] Иначе, «ревущие двадцатые», эпоха от окончания Первой мировой войны до начала Великой депрессии, период активного экономического и социально-культурного развития.
[66] David S. Heidler and Jeanne T. Heidler, Henry Clay: The Essential American (New York: Random House, 2010), 240.
[67] Dan Molinski and John Lyons, «China’s $20 Billion Bolsters Chavez», Wall Street Journal, Apr. 18, 2010.
[68] С этой гидроэлектростанцией по выработке соперничает бразильская ГЭС Итайпу на реке Парана.
[69] John Pomfret, «More Political Ads Portray China as Benefiting from Weak U.S. Economy», Washington Post, Oct. 28, 2010.
[70] Peter Whoriskey, «As Cheaper Chinese Tires Roll In, Obama Faces an Early Trade Test», Washington Post, Sept. 8, 2009.
[71] В американской политической традиции обозначение поколения, которое выросло в годы Великой депрессии и сражалось во Второй мировой войне; вошло в употребление после публикации в 1988 г. одноименной книги Т. Брокоу.
[72] «Медикэйр » – федеральная программа медицинского страхования для населения старше 65 лет; также в США действует «Медикэйд» – государственная программа медицинской помощи нуждающимся. Программа NCLB , название которой можно перевести как «Все дети будут учиться», предусматривает стандартизацию школьного образования и государственное стимулирование школ с наивысшими показателями в рейтингах качества образования.
[73] Larry Elder, «The Soft Bigotry of President Bush», Jewish World Review, July 4, 2002.
[74] Ibid.
[75] Ibid.
[76] Этот закон 1977 г. требует от банков удовлетворять кредитные потребности территорий, где данные банки работают, в том числе отсталых и бедных районов.
[77] Сленговое наименование крупнейших американских ипотечных агентств – Федеральной национальной ипотечной ассоциации и Федеральной корпорации жилищного ипотечного кредита (FNMA и FHLMC соответственно); оба агентства серьезно пострадали в ходе ипотечного кризиса конца 2000-х гг. и перешли в государственное управление.
[78] Индекс цен на жилье по 20 крупнейшим городам США рассчитывается по методике К. Кейса и Б. Шиллера.
[79] Betty Liu and Matthew Leising, «U.S. to Lose $400 Billion on Fannie, Freddie, Wallison Says», bloomberg.com, Dec. 31, 2009.
[80] John Weicher, «Closing the Gap: The Quiet Success of the Bush Administration’s Push for Minority Homeownership», Weekly Standard, Oct. 11, 2006.
[81] Karen Kwiatkowski, «An American Tale», lewrockwell.com, Dec. 16, 2003.
[82] «The Coming Debt Panic», Washington Post, Dec. 14, 2009.
[83] David M. Walker, Rosenthal Lecture, Institute of Medicine, Nov. 9, 2009, pgpf.org; Dennis Cauchon, «U.S. Owes $62 Trillion», USA Today, June 7, 2011.
[84] Ben Pershing, «Democrats Clear Spending Bill in Senate», Washington Post, Dec. 14, 2009.
[85] Принятое в США обозначение комплекса социально-экономических программ, нацеленных на борьбу с бедностью и ликвидацию расового неравенства. Президент Джонсон впервые употребил это выражение в выступлении перед студентами в 1964 г. В ходе реализации этих программ ВВП рос в среднем на 6 процентов ежегодно, безработица сократилась до менее 5 процентов трудоспособного населения, федеральные расходы увеличились до 150 миллиардов долларов к 1967 г.
[86] Patrick J. Buchanan, «Fat City», townhall.com, Dec. 15, 2009.
[87] Pershing, «Democrats Clear Spending Bill».
[88] Jeff Zeleny, «Obama Weighs Quick Undoing of Bush Policy», New York Times, Nov. 9, 2008.
[89] «FY10 Omnibus Disclosed Earmark Numbers», Taxpayers for Common Sense, Dec. 10, 2009, taxpayer.net.
[90] Имеется в виду предложенный президентом Обамой план восстановления американской экономики, включающий использование ряда экономических стимулов.
[91] Andrew G. Biggs and Jason Richwine, «Those Underpaid Government Workers», American Spectator, September 2010, 14.
[92] Ibid.
[93] Dennis Cauchon, «For Feds, More Get 6-Figure Salaries», USA Today, Dec. 11, 2009.
[94] Ibid.
[95] Dennis Cauchon, «More Fed Workers Pay Tops $150 K: Number Doubled Under Obama», USA Today, Nov. 10, 2010.
[96] Lena H. Sun, «D.C. Area Tops in Well-being Survey», Washington Post, Nov. 10, 2010.
[97] Dennis Cauchon, «Federal Pay Tops Private Workers: Compensation Gap Doubled in Decade», USA Today, Aug. 10, 2010.
[98] Dennis Cauchon, «Obama’s Pay Freeze for Federal Workers Only Limits Raises», USA Today, Dec. 1, 2010.
[99] Цитата из стихотворения американского поэта К. Сэндберга «Туман».
[100] Garet Garrett, The People’s Pottage (Caldwell, ID: Caxton Printers, 1958), 1.
[101] Andy Soltis, «Tax Refugees Staging Escape from New York», New York Post, Oct. 27, 2009.
[102] Kenneth Lovett, «New Yorkers Under 30 Plan to Flee City; Cite High Taxes, Few Jobs as Reasons», nydailynews.com, May 13, 2011.
[103] Gerald Prante, «Summary of Latest Federal Income Tax Data», Tax Foundation, July 30, 2009, taxfoundation.org.
[104] «Policy Basics: The Earned Income Tax Credit», Center on Budget and Policy Priorities, Dec. 4, 2009, cbpp.org.
[105] Edwin S. Rubenstein, «The Earned Income Tax Credit and Illegal Immigration: A Study in Fraud, Abuse and Liberal Activism», Social Contract, Spring 2009, 3.
[106] Stephen Ohlemacher, «Nearly Half of U.S. Households Escape Fed Income Tax», Associated Press, April 7, 2010, finance.yahoo.com.
[107] John D. McKinnon, «High-Earning Households Pay Growing Share of Taxes», wsj.com, May 3, 2011.
[108] Barack Obama, Reclaiming the American Dream Speech, Bettendorf [IA], Nov. 7, 2007, «Barack Obama and Joe Biden: Making College Affordable for Everyone», barackobama.com.
[109] Lawrence W. Reed, «A Subtle Destroyer», Mackinac Center for Public Policy, April 8, 2005, mackinac.org.
[110] «Food Stamp Rolls Continue to Rise», Wall Street Journal, Dec. 8, 2010.
[111] Имеются в виду события 1607 г., когда после отплытия корабля, который доставил колонистов в Новый Свет, Джеймстаун столкнулся с недостатком воды и пищи; отмечались даже случаи людоедства.
[112] Группа американских пионеров-первопроходцев, направлявшаяся в Калифорнию, но сбившаяся с пути.
[113] Anemona Hartocollis, «New York Asks to Bar Use of Food Stamps to Buy Sodas», New York Times, Oct. 6, 2010.
[114] Christine Armario and Dorie Turner, «Nearly 1 in 4 Fails Military Entrance Exam», Washington Examiner, Dec. 22, 2010.
[115] John Maynard Keynes, The Economic Consequences of the Peace (London: Macmillan, 1919), 220.
[116] «Cheap Cigarettes from Cigarettes Below Cost», cigarettes-below-cost.com.
[117] Thomas E. Woods, Meltdown: A Free-Market Look at Why the Stock Market Collapsed, the Economy Tanked, and Government Bailouts Will Make Things Worse (Washington, D.C.: Regnery, 2009), 1.
[118] Закон США о таможенных тарифах (1930) увеличил пошлины на множество импортных товаров; европейские страны также увеличили собственные пошлины, товарооборот резко сократился, и это окончательно ввергло экономику в депрессию. Инициаторами закона выступили сенаторы-республиканцы Р. Смут и У. Хоули.
[119] Lawrence W. Reed, «The Greatest Spending Administration in All of History», Mackinac Center for Public Policy, Jan. 1, 1998, mackinac.org.
[120] Paul Krugman, «Franklin Delano Obama», New York Times, Nov. 10, 2008.
[121] Woods, Meltdown, 103.
[122] Robert Dell, «What Fiscal Pain? Budget-Cutting Misery Is More Imagined Than Real», Washington Times, Apr. 29, 2011.
[123] Woods, Meltdown, 26.
[124] Thomas Jefferson, Kentucky Resolutions, 1798, etext.virginia.edu.
[125] Ernest Hemingway quotes, thinkexist.com; «Hemingway on the Costs of War», Ludwig von Mises Institute, blog.mises.org. // Хемингуэй Э. Заметки о будущей войне. Перевод Т. Тихменевой. Цит. по: Хемингуэй Э. Старый газетчик пишет. М.: Прогресс, 1983.
[126] Elizabeth MacDonald, «Bernanke Re-ignites Inflation-Deflation Debate», foxbusiness.com, Oct. 15, 2010.
[127] Brady Dennis, «In Capitol Hill Hearing, Bankers Remain Torn on Their Role in Crisis», Washington Post, Jan. 14, 2010.
[128] В 2009 г. нигерийский активист «Аль-Каиды» попытался взорвать пассажирский самолет, летевший из Амстердама в Детройт. На площади Таймс-сквер в Нью-Йорке в мае 2010 года полиция обезвредила начиненный взрывчаткой автомобиль.
[129] Стремление 38-го президента США к компромиссам вошло в Америке в поговорку; среди наиболее значимых компромиссов его правления – помилование Р. Никсона после Уотергейтского скандала и расширение полномочий конгресса в ущерб полномочиям исполнительной власти.
[130] Jackie Calmes, «Party Gridlock in Washington Feeds Fear of a Debt Crisis», New York Times, Feb. 16, 2010.
[131] Имеются в виду промежуточные выборы, когда полностью переизбрались палата представителей конгресса, 37 сенаторов и большинство губернаторов штатов. По итогам выборов демократы потеряли большинство в палате представителей, но сохранили за собой Сенат.
[132] John Adams quotes, brainyquote.com.
[133] «Quotes on Liberty and Virtue», complied and edited by J. David Gowdy, president, The Washington, Jefferson and Madison Institute, liberty1.org/virtue.
[134] Tom Piatak, «The Necessity of Christianity», Chronicles, October 2009, 39; George Washington, Farewell Address, Rediscovering George Washington, Claremont Institute, 2002.
[135] Piatak, «The Necessity of Christianity», 40 // Перевод В. Олейника. Цит. по: Токвиль А., де. Демократия в Америке. М.: Прогресс, 1992.
[136] «Quotes on Liberty and Virtue».
[137] James C. Russell, Breach of Faith: American Churches and the Immigration Crisis (Raleigh, NC: Representative Government Press, 2004), 10.
[138] Carl Pearlston, «Is America a Christian Nation?» Catholic Education Resource Center, catholiceducation.org.
[139] Toby Harnden, «Barack Obama in Turkey: U.S. ‘Will Never Be at War with Islam’», Telegraph, April 6, 2009.
[140] Rick Warren’s Inaugural Invocation, christianitytoday.com, Jan. 20, 2009.
[141] President Barack Obama’s Inaugural Address, The White House Blog, Jan. 21, 2010, whitehouse.gov.
[142] Church of the Holy Trinity v. the United States, 143 U.S. 457, 1892, wikipedia.org.
[143] «Rev. Joseph Lowery Delivers Benediction at Inaugural Ceremony», CNN, Jan. 20, 2009, politicalticker.blog.cnn.com.
[144] «Harmonies of Liberty», Rev. Dr. Sharon E. Watkins, National Prayer Service, Jan. 21, 2009, nationalcathedral.org.
[145] Английская аббревиатура BCE может толковаться во всех трех перечисленных значениях в зависимости от контекста (before Christian era, before current era, before common era). Аббревиатура BC имеет однозначное толкование – before Christ, до Рождества Христова.
[146] Ibid.
[147] Ibid.
[148] Julia Dunn, «Obama to Be Prayer Day No-Show», Washington Times, May 6, 2009.
[149] «Obama Ends Bush-Era National Prayer Day at the White House», Top of the Ticket: Politics Coast to Coast with the L.A. Times, May 7, 2009, latimesblogs.latimes.com.
[150] Terence P. Jeffrey, «Belief That Religion Is Losing Its Influence on American Life Hit 50-Year Peak After Inauguration of Obama, Says Gallup Data», Conservative News Service, Dec. 29, 2010, cnsnews.com.
[151] Summary of Key Findings, U.S. Religious Landscape Survey, Pew Forum on Religion and Public Life, 2008.
[152] Michelle Boorstein, «15 Percent of Americans Have No Religion», Washington Post, March 9, 2009.
[153] Ibid.
[154] Robert D. Putnam and David E. Campbell, «Walking Away from Church», Los Angeles Times, Oct. 19, 2010.
[155] Ibid.
[156] Ibid.; Barry A. Kosmin and Ariela Keysar, American Religious Identification Survey 2008, News, Office of Communications, Trinity College, Hartford, CT; Rachel Zoll, «More Americans Say They Have No Religion», AP, March 9, 2009.
[157] Kosmin and Keysar, American Religious Identification Survey 2008.
[158] Главный редактор и исполнительный вице-президент компании «Рэндом хаус», бывший главный редактор журнала «Ньюсуик» (2006–2010), лауреат Пулитцеровской премии 2009 г. за книгу «Американский лев: Эндрю Джексон в Белом доме».
[159] Jon Meacham, «The End of Christian America», Newsweek, April 13, 2009.
[160] Putnam and Campbell, «Walking Away from Church».
[161] U.S. Religious Landscape Survey; Timothy Samuel Shah, «Born Again in the U.S.A.: The Enduring Power of American Evangelicalism», Foreign Affairs, Sept./Oct. 2009, 143.
[162] Boorstein, «15 Percent»; Zoll, «More Americans».
[163] Движение в протестантизме объединяет христиан, для которых основой вероучения служит Новый Завет (отсюда самоназвание).
[164] Ibid.; Kosmin and Keysar, American Religious Identification Survey 2008.
[165] Steven Waldman, «Fastest Growing Religion = No Religion (New Religious Identification Survey)», beliefnet.com, March 9, 2009.
[166] «Catholics on the Move, Non-religious on the Rise», Trinity News, March 9, 2009, trincoll.edu.
[167] «Abortion a More Powerful Issue for Women», Pew Research Center for People and the Press, April 23, 2004, people-press.org.
[168] Kosmin and Keysar, American Religious Identification Survey 2008.
[169] Сайентология – международное проповедническое движение, созданное американским писателем-фантастом Л. Роном Хаббардом; в США имеет статус религиозной общины. Викка – неоязыческая религия, основанная на поклонении природе и природным силам. Сантерия – синкретическая религия, распространенная на Кубе и в США, сочетание верований африканского народа йоруба с элементами католицизма, имеет много общего с вудуизмом.
[170] Michael Felsen, «Obama’s Faith in‘ Non-Believers’», The Forward, Feb. 27, 2009.
[171] «Faith on the Hill: The Religious Affiliations of Members of Congress», Congressional Quarterly, Dec. 19, 2008.
[172] Kosmin and Keysar, American Religious Identification Survey, 2008.
[173] U.S. Religious Landscape Survey.
[174] Eric Kaufmann, «Breeding for God», Prospect, November 2006, prospectmagazine.co.uk.
[175] Kosmin and Keysar, American Religious Identification Survey 2008; «Catholics on the Move».
[176] «Remarks by the President on a New Beginning», White House, Office of the Press Secretary, June 4, 2009, whitehouse.gov.
[177] William Wan, «Abundant Faith, Shrinking Space», Washington Post, Aug. 22, 2009.
[178] Carl Bialik, «Estimates of Religious Populations Require a Bit of Faith», Wall Street Journal, Aug. 14–15, 2010.
[179] U.S. Religious Landscape Survey.
[180] Ibid.
[181] Ibid.
[182] Michael Spencer, «The Coming Evangelical Collapse», Christian Science Monitor, March 10, 2009.
[183] Ibid.
[184] Ibid.
[185] Ibid.
[186] John Micklethwait and Adrian Wooldridge, «God Still Isn’t Dead», Wall Street Journal, Apr. 7, 2009.
[187] Ibid.
[188] Russell D. Moore, «Where Have All the Presbyterians Gone?» Wall Street Journal, Feb. 4, 2011.
[189] Spencer, «The Coming Evangelical Collapse».
[190] Shah, «Born Again in the U.S.A.», 144–145.
[191] Имеется в виду группа влиятельных республиканцев из восточных штатов США, в особенности из Массачусетса и Нью-Йорка, которая во многом определяла партийную политику в 1960–1970-х гг.; к числу этих политиков принадлежал, в частности, губернатор штата Нью-Йорк и вице-президент США Н. Рокфеллер. К концу столетия термин вышел из употребления; теперь говорят об «умеренных республиканцах» или, уничижительно, о «республиканцах только по названию».
[192] «National Statistics on Belonging and Belief», ARIS, 2008.
[193] Harold Meyerson, «Episcopalians Against Equality», Washington Post, Dec. 20, 2006.
[194] Ibid.
[195] Ibid.
[196] Мф. 19:4–5.
[197] Gillian Gaynair, «D.C. Board Rejects Gay Marriage Referendum Effort», Chicago Tribune, June 15, 2009.
[198] Scott Lamb, «The Decline and Fall of Christian America (Jon Meacham)», St. Louis Today, special to the Post-Dispatch, April 8, 2009, interact.stltoday.com.
[199] Julia Duin, «Catholics, Southern Baptists Losing Members», Washington Times, Feb. 25, 2009.
[200] Религиозное движение мормонов, считает себя церковью, созданной лично Христом, но исчезнувшей вследствие «великого отступничества» вскоре после смерти апостолов. Согласно вероучению, Иисус управляет церковью под руководством Небесного Отца, открывая свою волю президенту движения – пророку, провидцу и носителю откровения.
[201] Ibid.
[202] Христианская церковь пятидесятников, в США особенно популярная в 1960–1970-х гг., является третьей по численности прихожан христианской деноминацией в мире (около 40 миллионов человек).
[203] Ibid.
[204] John Allen, «Religion in Europe: Christianity on the Defensive/Christianity Under Siege», National Catholic Reporter, June 13, 2008.
[205] Ibid.
[206] William Murchison, «Mainline Marital Mélange», Chronicles, April 17, 2009, chroniclesmagazine.org.
[207] Ibid.
[208] Julia Duin, «Lutherans Second Church to Split Over Gays», Washington Times, Nov. 19, 2009.
[209] Laurie Goodstein, «First Openly Gay Episcopal Bishop to Retire in 2013», New York Times, Nov. 7, 2010.
[210] Edward Short, «Winston Churchill and the Old Cause», Crisis, Dec. 2005, 27.
[211] Eugene G. Windchy, The End of Darwinism: And How a Flawed and Disastrous Theory Was Stolen and Sold (Arlington, VA: Eugene Windchy, 2009), 168 // Перевод Т. Гейликман. Цит. по.: Ницше Ф. Воля к власти. М.: Культурная революция, 2005.
[212] Ibid.
[213] Ibid., 40.
[214] Albert Speer, Inside the Third Reich (New York: Simon & Schuster, 1970), 96 // Перевод С. Лисогорского. Цит. по: Шпеер А. Третий рейх изнутри. М.: Центрполиграф, 2005.
[215] Adolf Hitler, Mein Kampf (Los Angeles: Hurst & Blackett, 1939), 225.
[216] Ibid.
[217] Hilaire Belloc, The Great Heresies (Salem, NH: Ayer Company, 1985), 10.
[218] Ibid.
[219] Meacham, «End of Christian America».
[220] Sharon Jayson, «CDC Study: Birthrates Decline Overall», USA Today, Dec. 22, 2010; Rob Stein and Donna St. George, «Number of Unwed Mothers Has Risen Sharply in U.S.», Washington Post, May 14, 2009.
[221] Heather Mac Donald, «Nation of Cowards», City Journal, Feb. 19, 2008, city-journal.org; Brady Hamilton, Steven Malanga, «Bad Choices, Not a Bad Economy, Are to Blame», Chicago Sun-Times, Feb. 4, 2007, manhattan-institute.org; Walter Williams, «Victimhood: Rhetoric or Reality», Jewish World Review, June 8, 2005.
[222] South Dakota E-Labor Bulletin, Labor Information Center, South Dakota Department of Labor, Dec. 2007.
[223] Историческое решение Верховного суда США (1970) относительно законности абортов; согласно этому решению, женщина вправе прерывать беременность по собственному желанию, пока плод не стал жизнеспособным.
[224] «Suicides in the U.S.: Statistics and Prevention», National Institute of Mental Health, nimh.nih.gov.
[225] William Bennett, The Index of Leading Cultural Indicators (New York: Simon & Schuster, 1994), 22.
[226] «Public Safety, Public Spending: Forecasting America’s Prison Population 2007–2011», Pew Charitable Trusts, Feb. 14, 2007.
[227] Jeffrey Kuhner, «Hollywood’s Culture of Death», Washington Times, Feb. 22, 2009.
[228] Ibid.
[229] Duncan Williams, Trousered Apes: Sick Literature in a Sick Society (New Rochelle, NY: Arlington House, 1991), 152; Philip Yancey, «T. S. Eliot’s Christian Society: Still Relevant Today?» Christian Century, Nov. 19, 1986, religion-online.org.
[230] Tom Wolfe, «The Meaning of Freedom», Parameters, March 1988, 14.
[231] Aleksandr Solzhenitsyn, Harvard Address, June 8, 1978, columbia.edu/cu. // Цит. по: Солженицын А. И. На возврате дыхания. М.: Вагриус, 2004.
[232] Angus MacDonald, «Our Christian Faith», St. Croix Review, December 2010, p. 2; George Grant, «Election Day Meditations», Grantian Florilegium, Aug. 3, 2006.
[233] Piatak, «The Necessity of Christianity», 41.
[234] Ibid., 42.
[235] Ibid.
[236] Ibid.
[237] Цитата из поэмы Т. С. Элиота «Полые люди» (рус. пер. А. Сергеева).
[238] Tom Piatak, «Decline and Fall», Chronicles, August 2009, 30.
[239] Ibid.
[240] Ibid.
[241] John Xiros Cooper, T. S. Eliot and the Ideology of the Four Quarters (Cambridge: Cambridge University Press, 1995), 127.
[242] Williams, Trousered Apes, 152; Edmund Burke, «Letter to a Member of the National Assembly», 1791, The Works of the Right Honorable Edmund Burke (1899), vol. 4, 51–52, bartleby.com. // Перевод Л. Полякова. Цит. по: Берк Э. Правление, политика и общество. М.: Канон-пресс-Ц, Кучково поле, 2001.
[243] Dermot Quinn, «Dawson’s Creed», The American Conservative, Feb. 2010, 19.
[244] «Giorgio Vasari Founder of the History of Art», InfoBarrel, Apr. 6, 2009, infobarrel.com.
[245] Francis Fukuyama, «A Philosophy in Context», New York Times Book Review, May 9, 2010, 12.
[246] Ibid.
[247] Naomi Schaefer Riley, «The Fate of the Spirit: The Wobbly Religious Lives of Young People Emerging into Adulthood», Wall Street Journal, Oct. 2, 2009.
[248] Ibid.
[249] Ibid.
[250] Так в русском переводе Н. Трауберг; в оригинале употреблено более нейтральное «обезьяны в штанах».
[251] Russell Kirk, «Civilization Without Religion?» American Orthodox Institute, Sept. 12, 2009, aoiusa.org.
[252] Christopher Dawson, Progress and Religion: An Historical Enquiry (New York: Sheedand Ward, 1934), 232–233.
[253] Имеется в виду «оккультная» составляющая этого движения, объединяющая множество эзотерических, метафизических и квазирелигиозных учений.
[254] U.S. Religious Landscape Survey, 128, 136.
[255] Matthew Arnold, «Dover Beach», 1867, eecs.harvard.edu. // Перевод И. Оныщук, первая строфа русского текста изменена для соответствия мысли автора («веры океан» вместо «доверья океан»).
[256] Jude Dougherty, «National Identity», Nationale und kulturelle Identität im Zeitalter der Globalisierung, ed. Anton Rauscher, vol. 18 of the series Soziale Orientierung (Berlin: Duncker & Humblot, 2006), 13.
[257] James K. Robinson and Walter K. Rideout, A College Book of Modern Verse (Evanston, IL: Row, Peterson, 1960), 65 // Перевод Г. Кружкова. Цит. по: Кружков Г. М. У. Б. Йейтс: исследования и переводы. М.: РГГУ, 2008.
[258] Hilaire Belloc, Europe and the Faith (New York: Cosmo Classics, 2007), 184.
[259] Belloc, The Great Heresies, 132.
[260] Archbishop Charles Chaput, «Living Within the Truth», Catalyst, Jan. – Feb. 2011, 8.
[261] Захваченный в 1104 г., город Акко на территории нынешнего Израиля стал столицей Иерусалимского королевства и стал называться городом Святого Иоанна Акрского; отсюда – Акра. В 1291 г. город был взят штурмом египетскими мамлюками.
[262] Имеется в виду союз католических государств против турок (1571–1573); в истории также известны другие коалиции под этим названием, причем большинство из них так или иначе создавалось для противодействия османам.
[263] Denis Diderot quotes, thinkexist.com.
[264] Will Durant, The Story of Philosophy (New York: Washington Square Press, 1961), 236.
[265] Массовые расправы над заключенными в городах Франции в сентябре 1792 г., спровоцированные паникой и жаждой мести. Только в Париже погибло до половины узников городских тюрем, причем «политических» – не более трети от этого числа.
[266] Aleksandr Solzhenitsyn, «Men Have Forgotten God», Templeton Address, 1983, Orthodox America, roca.org/OA. // Цит. по: Солженицын А. И. На возврате дыхания. М.: Вагриус,
2004.
[267] Ibid.
[268] Ibid.
[269] Ibid.
[270] Ibid.
[271] Ibid.
[272] Shah, «Born Again in the U.S.A.», 139.
[273] Geoffrey Wheatcroft, «Continental Drifts», The National Interest, March/April 2009, 39.
[274] Проповедник и богослов, один из духовных лидеров Франции, которого современники называли «последним отцом Церкви».
[275] Ibid., 46.
[276] Имеется в виду подавление контрреволюционного восстания в департаменте Вандея (историческая провинция Пуату): войска революционного правительства устроили настоящий геноцид, жертвами которого стали свыше 60 000 человек; по другим оценкам, общее количество жертв приближается к 250 000 человек.
[277] Stephen Adams, «Pope’s Good Friday Message Warns of a Drift into a ‘Desert of Godlessness’», Telegraph, April 10, 2009.
[278] Chris Caldwell, «Born Again Anti-Catholicism», Financial Times, Sept. 17, 2010.
[279] Ibid.
[280] Mark Tidd, «Idolatry and the Battle for the Heart», Reformed Worship, Dec. 1995, reformedworship.org.
[281] Meacham, «The End of Christian America».
[282] Stephen Beale, «T. S. Eliot and the Idea of a Christian Society», May 4, 2009, thebrownspectator.
[283] Wayne Allensworth, «Who Won the Cold War?» Chronicles, July 2010, 24.
[284] Речь о приверженцах нигилистической философии, известной как «либертинаж» и популярной в XVII–XVIII веках. Как правило, это были представители высшей знати, искавшие гедонистических наслаждений. К числу поздних либертенов принадлежал маркиз де Сад.
[285] Ibid., 25.
[286] Psalm 96:5, The Holy Bible, Douay-Rheims Version (Rockford, IL: Tan Books and Publishers, 1999), 621 // Пс. 96:5.
[287] Quinn, «Dawson’s Creed», 20.
[288] David Priestland, The Red Flag: A History of Communism (New York: Grove Press, 2010), cited by Allensworth, «Who Won the Cold War?» 25.
[289] Robert Nisbet, Prejudices: A Philosophical Dictionary (Cambridge: Harvard University Press, 1982), 101.
[290] Belloc, The Great Heresies, 132.
[291] Ron Dreher, «Bill Maher and the Gods That Failed», CrunchyCon: Conservative Politics and Religion with Ron Dreher, Episcopalian, Feb. 23, 2009, episcopalian.worldpress.com.
[292] Ibid.
[293] Ibid.
[294] Ibid.
[295] Belloc, The Great Heresies, 127.
[296] Ibid., 132–133.
[297] Ibid., 93.
[298] Fouad Ajami, «From Berlin to Baghdad», Wall Street Journal, Nov. 9, 2009.
[299] «1.5 Billion Muslims in World», Gulf Daily News, Oct. 9, 2009.
[300] Adrian Michaels, «A Fifth of European Union Will Be Muslim by 2050», Telegraph, Aug. 8, 2009.
[301] «An Analysis of the World Muslim Population by Country/Region», CIA World Factbook, 2009, factbook.net.
[302] Belloc, The Great Heresies, 128.
[303] Kuhner, «Hollywood’s Culture of Death».
[304] То есть «бесовская». Отсылка к библейскому эпизоду – встрече Христа с бесноватым в «земле Гадаринской» и последующему изгнанию бесов (Мк. 5:1–14; Лк. 8:26–33).
[305] Williams, Trousered Apes, 9.
[306] Буквально «территория войны» и «территория ислама», то есть земли, которым надлежит выбирать между войной и исламом, и те, где ислам утвердился. Также существует понятие «Дар ас-сульх» («территория мира») – это страны и народы, с которыми мусульмане заключили договоры о ненападении и мире.
[307] «Afghan Christian Convert Flees to Italy», AP, March 29, 2006, foxnews.com.
[308] Patrick Goodenough, «Swiss Vote to Ban Minarets Viewed by Some as Human Rights Violation, by Others as Catalyst for Muslim Assimilation», cnsnews.com, Nov. 30, 2009.
[309] В 2004 г. во Франции приняли закон, запрещающий ношение символов или одежд, «очевидно демонстрирующих религиозную принадлежность», в том числе хиджабов. Этот закон вызывает много споров. Бывший президент Франции Н. Саркози является его последовательным сторонником еще с тех пор, как был министром внутренних дел (2005–2007). Летом 2009 г. Саркози заявил, что паранджа и хиджаб унижают женщину и должны быть запрещены повсеместно.
[310] James Joyner, «French Burqa Ban Widely Supported in Europe», Atlantic Council, March 1, 2010, acus.org.
[311] «Sharia Law for UK Is ‘Unavoidable’», BBC News, Feb. 7, 2008.
[312] Ibid.
[313] Ibid.
[314] В исламе – постановление духовного лидера, обязательное к исполнению для всех правоверных.
[315] Paul Belien, «Islamic Immigration and Murder Among the Tulips», vdare.com, Nov. 3, 2004.
[316] Ibid.
[317] Территория на Юге и Среднем Западе США, где основной религией является протестантство фундаменталистского толка.
[318] Этот штат считается в США «штатом мормонов», в Солт-Лейк-Сити находится штаб-квартира церкви Иисуса Христа Святых последних дней.
[319] «John Paul II in His Own Words», BBC News, Oct. 14, 2003, news.bbc.co.uk.
[320] State of the World Report, 2005–2006, Human Life International.
[321] Dale Hurd, «Europe Forsakes Christianity for Islam», CBN News, Sept. 5, 2006, propheticnews.net.
[322] Allen, «Religion in Europe».
[323] Hurd, «Europe Forsakes Christianity for Islam».
[324] Fr. John McCloskey, «The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order», L’Osservatore Romano, English edition, July 27, 1997, CatholiCity.com.
[325] Ibid.
[326] Ibid.
[327] Перевод С. Маршака.
[328] Перевод Мих. Донского.
[329] Иначе «Семейный крестовый поход розария», движение католической церкви, инициатива священника П. Пейтона. Согласно доктрине движения, молитвы по четкам (розарий), читаемые всей семьей, помогают семьям оставаться едиными.
[330] Американский комик и актер «золотого века ТВ» своей популярностью заслужил прозвище «Мистер Телевидение».
[331] Kenneth C. Jones, Index of Leading Catholic Indicators: The Church Since Vatican II (St. Louis: Oriens Publishing,
2003), 7.
[332] Ibid.
[333] Ibid., 7–11.
[334] Laurie Goodstein, «U.S. Nuns Facing Vatican Scrutiny», New York Times, July 2, 2009.
[335] Иначе «Братство христианской школы», или «Лассальские братья», католическая конгрегация, считающая своей задачей обучение вере – сегодня по всему миру насчитывается множество «лассальских» учебных заведений, где обучаются свыше 900 000 студентов.
[336] Dale McDonald and Margaret M. Schultz, «United States Catholic Elementary and Secondary Schools 2009–2010», National Catholic Education Association.
[337] Fr. Joseph A. Sirba, «U.S. Catholics Leaving the Church in Droves: What Can Be Done?» AD 2000, May 2009, 8, ad2000.com.au.
[338] Ibid.; «FACTBOX: America’s Roman Catholic Population», Reuters.com, April 10, 2008.
[339] Fr. Joseph A. Sirba, «The U.S. Religious Landscape Survey», Homiletic & Pastoral Review, January 2009, 21.
[340] Ibid.
[341] «A Portrait of American Catholics on the Eve of Pope Benedict’s Visit», Pew Research Center Publications, March 27, 2008, pewresearch.org.
[342] «Gomez Vows to Be an Advocate for L.A.’s Immigrants, the Less Fortunate», Los Angeles Times, April 6, 2010, latimesblogs.latimes.com/lanow/jose-gomez.
[343] «The Ethnic Church», Changing Faiths: Latinos and the Transformation of American Religion, Pew Hispanic Center and Pew Forum on Religion & Public Life, April 25, 2007, 50.
[344] Jones, Index of Leading Catholic Indicators, 71.
[345] Ibid., 9; Nancy Frazier O’Brien, «Survey Assesses Catholic Beliefs on Mass, Sacraments», Catholic News Service, April 11, 2008, catholicnews.com.
[346] Jones, Index of Leading Catholic Indicators, 10.
[347] Ibid.
[348] O’Brien, «Survey Assesses Catholic Beliefs»; «Catholics Approve of Pope Benedict, but Don’t Attend Mass», Catholic News Agency, April 17, 2008, catholicnewsagency.com; «Sacraments Today: Belief and Practice Among U.S. Catholics», Feb. 2008, cara.georgetown.edu.
[349] O’Brien, «Survey Assesses Catholic Beliefs».
[350] Jones, Index of Leading Catholic Indicators, 10; Peter Steinfels, «Future of Faith Worries Catholic Leaders», New York Times, June 1, 1994.
[351] XIX Вселенский собор католической церкви (1545–1563) утвердил латинский перевод Библии и подтвердил Никейский символ веры (единосущие Отца и Сына); протестантским теологам были отправлены приглашения, но они отказались принимать участие в соборе.
[352] «Сведущие» (лат .) – так именуют теологов, сопровождающих на соборах отдельных епископов или группы последних.
[353] Malachi Martin, The Jesuits: The Society of Jesus and the Betrayal of the Roman Catholic Church (New York: Simon & Schuster, 1987), 321; Russell, Breach of Faith, 45.
[354] F. N. Robinson, ed., The Works of Geoffrey Chaucer, 2nd ed. (Boston: Houghton Mifflin, 1957), 22 // Перевод И. Кашкина. Цит. по: Чосер Д. Кентерберийские рассказы. М.: Художественная литература, 1973.
[355] Мф. 18:6.
[356] Matthew 18:6, King James Bible.
[357] «После этого значит вследствие этого» (лат .), логическая ошибка, когда в двух случившихся последовательно событиях усматривают каузальность: например, если петух кукарекает на рассвете, значит, петушиный крик вызывает восход солнца.
[358] «Archbishop Chaput Hits Catholics’ Complacency», Wanderer, April 2, 2009, 7; «Catholic ‘Complacency’ Shares Blame for Country’s», catholicnewsagency.com.
[359] «Faith on the Hill: The Religious Affiliations of Members of Congress», Dec. 19, 2008, pewforum.org.
[360] Lance Morrow, «The Rise and Fall of Anti-Catholicism», Time, Oct. 15, 1979.
[361] Archbishop Timothy M. Dolan, «Foul Ball: Anti-Catholicism Is the Nation’s Other Pastime», foxnews.com, Oct. 30, 2009.
[362] «The Arts», Catholic League for Religious and Civil Rights, 2007, catholic-league.ws.
[363] Ibid.; Amy S. Clark, «Holy Week Angst over Naked Chocolate Jesus», AP, cbsnews.com, March 29, 2007.
[364] Bill Donahue, «Virgin Mary Defiled on ‘South Park’», Free Republic, Dec. 8, 2005.
[365] Первая поправка к Конституции США гарантирует, что конгресс, среди прочего, не вправе ограничивать свободу вероисповедания.
[366] «Larry David Blasted for ‘Curb’ Episode Where He Urinates on Jesus Painting», foxnews.com, Oct. 28, 2009.
[367] Ibid.
[368] Ibid.
[369] «Colorado Museum Under Fire; Vile Jesus Art Smashed», Catalyst, November 2010, 1.
[370] David Itzkoff, «‘South Park’ Episode Altered After Muslim Group’s Warning», New York Times, April 23, 2010.
[371] Популярная радиопередача, позднее адаптированная для ТВ, по жанру – комедия положений, действие которой происходит в Гарлеме.
[372] Morrow, «Rise and Fall of Anti-Catholicism».
[373] Tamara Barak Aparton, «Church Defaced by ‘Hate Crime’», San Francisco Examiner, Jan. 5, 2009.
[374] Общественная организация, основанная для выявления и искоренения нежелательного для католиков содержания кинолент. В настоящее время эти функции исполняет Служба конференции католических епископов США по кино и вещанию.
[375] Сленговое название Голливуда.
[376] Ben Child, «Emmerich Reveals Fear of Fatwa Axed 2012 Scene», Guardian, Nov. 3, 2009.
[377] Основанный в 1998 г. для «трансляции новостей, которые игнорируются традиционным ТВ», этот консервативный сайт несколько лет спустя сменил название на Cybercast News Service (cnsnewss.com).
[378] Американская комедийная актриса и телеведущая, в 1997 г. объявила о своей нетрадиционной сексуальной ориентации.
[379] Penny Starr, «Smithsonian Christmas-Season Exhibit Features Ant-Covered Jesus, Naked Brothers Kissing, Genitalia, and Ellen DeGeneres Grabbing Her Breasts», cnsnews.com, Nov. 29, 2010.
[380] Ibid.
[381] Dolan, «Foul Ball».
[382] Kathleen Gilbert, «Notre Dame Faces Groundswell of Outrage After Announcing Plan to Honor Obama», lifesitenews.com, March 23, 2009; Ralph McInerny, «Is Obama Worth a Mass?» assentingcatholic.blogspot.com, March 24, 2009.
[383] Ibid.
[384] Gilbert, «Notre Dame».
[385] «Bishop to Skip Notre Dame Graduation over Obama’s Views», cnnpolitics.com, May 14, 2009.
[386] «Address of His Holiness Benedict XVI», Catholic University of America, April 17, 2008.
[387] Chaz Muth, «Despite Criticism, Notre Dame Firm on Obama as Commencement Speaker», Catholic News Service, March 24,
2009.
[388] Julia Duin, «Notre Dame Feels Heat Again: Funding of Gay March Attendees Is at Issue», Washington Times, Oct. 16, 2009.
[389] Студенческая организация Джорджтаунского университета, объединяющая представителей сексуальных меньшинств.
[390] «Jesuit Universities Criticized for ‘Obscene’ Events Promoting Sexual Ideologies», Catholic News Agency, March 2, 2009.
[391] Ibid.
[392] Ibid.
[393] Ibid.
[394] Joseph Bottum, «Bottum: Georgetown Catholic Again?» firstthings.com, Aug. 28, 2006.
[395] «Georgetown Jesuit: ‘Our Job Is Not to Bring People to God’», Campus Notes, Cardinal Newman Society, February 2011, 4.
[396] Американский журналист и писатель, один из основоположников неоконсерватизма.
[397] Irving Kristol, «Family Values: Not a Political Issue», Wall Street Journal, Dec. 7, 1992.
[398] T. S. Eliot, Christianity and Culture: The Idea of a Christian Society and Notes Toward the Definition of Culture (New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1968), 200.
[399] Некоммерческая организация, созданная для защиты и пропаганды истинно католического образования. Названа в честь известного британского богослова Джона Г. Ньюмена.
[400] «Jesuit Universities Criticized».
[401] Ibid.
[402] Ibid.
[403] Stephen Adams, «Pope’s Good Friday Message Warns of Drift into a ‘Desert of Godlessness’», Telegraph, April 11, 2009.
[404] В процессе торжественного богослужения в ознаменование Страстей Христовых предусмотрены 14 «эпизодов», или стояний, каждое из которых включает в себя т. н. молитву крестного пути, чтение размышления и основную молитву.
[405] Ibid.
[406] Ibid.
[407] Dan Bilefsky, «Uphill Fight for Pope Among Secular Czechs», New York Times, Sept. 27, 2009.
[408] Ibid.
[409] Jason Palmer, «Religion May Become Extinct in Nine Nations, Study Says», BBC News, March 22, 2011.
[410] Jonathan Capehart, «Catholics Lead the Way on Same-Sex Marriage», Post Partisan, March 21, 2011.
[411] Букв. «Мать – да, учитель – нет», шуточная фраза-реакция на папскую энциклику «Mater et Magistra» (1961) и одновременно парафраз контрреволюционного лозунга времен кубинской революции «Cuba si, Castro no». Считается, что эту фразу впервые употребил лауреат Пулитцеровской премии Г. Уиллис в телефонном разговоре с редактором «Нэшнл ревью» У. Бакли.
[412] Richard Owen, «Dismay as Pope Welcomes Back Holocaust Bishop Richard Williamson», London Times, Jan. 26, 2009.
[413] «Pope in Bid to Dampen Bishop Row», BBC News, Jan. 29, 2009.
[414] Peter Steinfels, «The Holocaust Furor and the U.S. Bishops», New York Times, Jan. 31, 2009.
[415] Сленговое выражение из лексикона «ватиканистов», то есть журналистов, исследователей и пр., которые посвятили свои карьеры изучению истории и текущей деятельности Святого престола.
[416] «Calls for Pope to Step Down over Holocaust Denier», Agence France Presse, Feb. 2, 2009, google.com.
[417] Richard Owen, «Angela Merkel Rebukes Pope in Holocaust», London Times, Feb. 4, 2009.
[418] Название монумента (в переводе «память и имя») отсылает к словам библейского пророка Исайи: « И дам Я им в доме Моем и в стенах Моих память и имя лучшее, нежели сыновьям и дочерям; дам ему вечное имя, которое не истребится» (Ис. 56:5).
[419] Julia Duin, «Cardinal Sees Duty to Play Role in Health Care Debate», Washington Times, Nov. 17, 2001.
[420] Ray Henry, «Patrick Kennedy Banned from Receiving Communion by Bishop Thomas Tobin», huffingtonpost.com, Nov. 23, 2009.
[421] Ray Henry, «Cleric to Kennedy: Forgo Communion», Washington Times, Nov. 23, 2009; Bishop Thomas J. Tobin, «Letter to Congressman Patrick Kennedy», Nov. 12, 2009, thericatholic.com.
[422] Dolan, «Foul Ball».
[423] Ibid.; Dan Mangan, «Archbishop’s Blog Slams Gray Lady’s», New York Post, Nov. 3, 2009.
[424] Газета издавалась с 1911 по 1920 год в городе Аврора, штат Миссури; в 1914 г. ее тираж составлял свыше 1 миллиона экземпляров.
[425] Не следует путать с Национальным молитвенным завтраком, который ежегодно проводится в Вашингтоне с 1953 г. в первый четверг февраля. До 1970 г. это мероприятие именовалось Президентским молитвенным завтраком; традиционно на этом завтраке выступают президент США и гость, чье имя до последнего держится в тайне.
[426] Julia Duin, «Archbishop Rips Sebelius Appointment», Washington Times, May 9, 2009.
[427] Laurie Goodstein, «Catholic Bishops Pick New Yorker as Their Leader», New York Times, Nov. 17, 2010.
[428] Russell Shaw, «Notre Dame and the Americanist Impulse», Arlington Catholic Herald, April 16–22, 2009, 10.
[429] Подготовленная представителями различных христианских деноминаций декларация (2009) призвана защитить «основополагающие истины общественного блага и справедливости» от «нападок со стороны влиятельных сил в нашем обществе».
[430] Laurie Goodstein, «Christian Leaders Unite on Political Issues», New York Times, Nov. 20, 2009.
[431] Ibid.
[432] Имеется в виду редактор и издатель журнала «Нэшнл ревью» У. Бакли.
[433] John S. Reist, Jr., «Vile Bodies», The University Bookman, Spring 2003, 28.
[434] В литературе чаще встречается вариант перевода «Сим победиши!». Мульвиев мост через Тибр находится на северной оконечности Марсова поля в Риме.
[435] В своей «Истории упадка и разрушения Римской империи» английский историк Э. Гиббон особо выделяет Юлиана как человека, исполненного предубеждений и болезненного тщеславия. Главы работы, посвященные установлению и распространению христианства в империи, долгое время служили объектом нападок на историка за «кощунственные взгляды».
[436] Hilaire Belloc, Europe and the Faith (New York: Cosmo, 2007), 20.
[437] Подавляя ирландское восстание 1641–1649 гг., солдаты О. Кромвеля фактически вырезали все население обоих городов.
[438] Aamir Latif, «Pakistan Christians, Muslims United Against Violence», islamonline.net, Aug. 4, 2009.
[439] Michael Gerson, «A Blow to Religious Freedom», Washington Post, March 8, 2011, p. A15; Matthew Green, «Anger and Grief as Pakistan’s Christians Fear for Future», Financial Times, March 5–6, 2011, 4.
[440] Члены миссионерской организации, выросшей из женской монашеской организации «Сестры – миссионерки любви», которую мать Тереза основала в 1950 г.
[441] Rhys Blakely, «Christians in India Face Prospect of More Attacks by Extremists», timesonline.co.uk, Sept. 11, 2008.
[442] Alex Crawford, «Orgy of Violence Against Christians», Sky News, Oct. 15, 2008.
[443] Ibid.
[444] Tom A. Peter, «Three Malaysia Churches Firebombed as ‘Allah’ Use Tension Mounts», Christian Science Monitor, Jan. 8, 2010.
[445] Современные халдеи – месопотамские и иранские христиане (например, несториане), а также те, кто принял унию с католической церковью (т. н. халдейская католическая церковь).
[446] «Bishops: Middle East May Soon Be Empty of Christians», Catholic Herald (UK), March 6, 2009, catholicherald.co.uk
[447] «Christians and Muslims in Egypt Trade Attacks After Fatal Shootings», New York Times International, Jan. 10, 2010; «Egypt Clashes After Copt Killings», BBC News, Jan. 7, 2010.
[448] Ernesto Londono and Aziz Alwan, «Iraqi Worshipers, Troops Killed in Church Takeover», Washington Post, Nov. 1, 2010; «Priests Among 58 Killed During Terror Siege at Iraqi Church», USA Today, Nov. 2, 2010; Anthony Shadid, «Deadly Attack on a Catholic Church in Baghdad Is Seen as a Strike at Iraq’s Core», New York Times, Nov. 2, 2010.
[449] Anwar Faruqi, «Fearful Iraqi Christians Face Fresh Qaeda Threats», Agence France Presse, Nov. 3, 2010, yahoo.com.
[450] Steven Lee Myers, «More Christians Flee Iraq After New Violence», New York Times, Dec. 12, 2010.
[451] Kareem Fahim and Liam Stack, «Fatal Bomb Hits Church in Egypt», New York Times, Jan. 2, 2011.
[452] Diane Macedo, «Thousands of Christians Displaced in Ethiopia After Muslim Extremists Torch Churches, Homes», foxnews.com, March 24, 2011.
[453] Paul Marshall, «God Looked East: The Disappearance of Christianity in Its Homeland», Weekly Standard, April 13, 2009, 36.
[454] «Christians in Middle East Are Ignored, Vatican Claims», Telegraph, June 6, 2010; Ed West, «Time to Stop the Christian Exodus from the Middle East, Says Vatican», Catholic Herald, June 11, 2010, catholicherald.co.uk.
[455] Robert Fisk, «Exodus: The Changing Map of the Middle East», The Independent, Oct. 26, 2010.
[456] Мф. 16:25.
[457] Doug Bandow, «Whoever Loses His Life for My Sake…», Townhall Magazine, April 2010, cato.org.
[458] Marshall, «God Looked East», 36.
[459] Catholic Eye, Nov. 30, 2009, 2.
[460] Philip Jenkins, «Passions of Pope Victor», review of John L. Allen’s The Future Church: How Ten Trends Are Revolutionizing the Catholic Church (2009), The National Interest, Jan./Feb. 2010, 65.
[461] Ibid.
[462] Ibid., 71.
[463] Ibid., 72.
[464] William Wan, «Enrollment of Muslim Students Is Growing at Catholic Colleges in U.S.», Washington Post, Dec. 20, 2010.
[465] Ibid.
[466] John Hope Franklin, Speech to a Freshman Symposium, Duke University, Duke University Alumni Magazine.
[467] Joe Klein, «Obama’s Victory Ushers in a New America», Time, Nov. 5, 2008.
[468] Gary Younge, «Obama and the Decline of White America», The Nation, Oct. 9, 2009.
[469] Hua Hsu, «The End of White America?» Atlantic Monthly, Jan./Feb. 2009 // Перевод Е. Калашниковой. Цит. по: Фицджеральд Скотт Ф. Великий Гэтсби. Последний магнат. Рассказы. М.: Художественная литература, 1990.
[470] Колледж свободных искусств Вассара неизменно занимает место в десятке лучших в различных рейтингах высших учебных заведений США.
[471] Ibid.
[472] Имеется в виду психологический тест для детей с задержкой в умственном развитии, предложен в 1905 г. французскими психологами А. Бине и Т. Симоном; в 1916 г. переработан в «шкалу интеллекта Стэнфорда – Бине».
[473] Edwin Black, War Against the Weak: Eugenics and America’s Campaign to Create a Master Race (New York: Thunder’s Mouth Press, 2003), p. 6.
[474] Hua Hsu, «The End of White America?»
[475] То есть обучавшиеся в университетах, которые входят в одноименную ассоциацию частных университетов США; к числу таких университетов относятся, например, Гарвард, Йель и Принстон.
[476] Американская суфражистка, участница общественного движения за контроль рождаемости и внедрение методов контрацепции, основательница первой клиники контроля рождаемости.
[477] «Lothrop Stoddard: Biography», wikipedia.com.
[478] Hua Hsu, «The End of White America?»
[479] Sam Roberts, «A Generation Away, Minorities May Become the Majority in U.S.», New York Times, Aug. 14, 2008; Paul Overberg and Emily Bazar, «America’s Face Evolves, Blurs, Ages», USA Today, Aug. 14, 2008.
[480] Sabrina Tavernise, «Numbers of Children of Whites Falling Fast», New York Times, Apr. 6, 2011.
[481] Hua Hsu, «The End of White America?»
[482] Ibid.
[483] Имеется в виду американский журналист, сделавший себе имя на расследовании Уотергейтского скандала, автор ряда политических бестселлеров и лауреат Пулитцеровской премии.
[484] «Larry King Live», cnn.com, Jan. 21, 2009, 14; «Larry King on Barack Obama: ‘Black Is In… My Eight-Year-Old Son Wishes He Were Black’», Telegraph, Jan. 22, 2009.
[485] Timothy Homan, «Diversity on Rise in U.S.», Charleston Daily Mail, Dec. 23, 2010.
[486] Жанр комедийных телевизионных шоу, каждый эпизод которых длится не более 30 минут.
[487] Hua Hsu, «The End of White America?»
[488] Телесериал «Нэшвилл» канала Эй-би-си (2012 – по настоящее время) рассказывает о творческом пути исполнительницы кантри на «фоне» политической предвыборной кампании. Гонки НАСКАР начинались как полулюбительское состязание серийных автомобилей, исторически они более популярны среди белых американцев, чем другие автогонки.
[489] Ibid.
[490] Rich Benjamin, «Inside the Mind of Joe Wilson», salon.com, Sept. 11, 2009.
[491] Шестнадцатого июля 2009 г. темнокожий гарвардский профессор Г. Гейтс был арестован полицией за «насильственное проникновение» в собственный дом; осуществивший арест сержант Д. Кроули (белый) также обвинил Гейтса в неподобающем поведении. Две недели спустя президент Обама пригласил обоих участников конфликта на «пивной саммит» в Белом доме; во встрече также участвовал вице-президент Д. Байден.
[492] Frank Rich, «Small Beer, Big Hangover», New York Times, Aug. 2, 2009.
[493] Иначе Хрустальная ночь, еврейский погром в Германии и Австрии в ноябре 1938 г.; название связано с тем, что якобы улицы были усыпаны осколками стекла из разбитых витрин.
[494] Frank Rich, «The Rage Is Not About Health Care», New York Times, March 28, 2010.
[495] Сорт пива, популярный среди студентов и хипстеров; фигурирует во многих популярных фильмах и сериалах – в частности, в сериале «Безумцы», – олицетворяя принадлежность к «культурной элите».
[496] Tim Wise, «The Last Gasp of Aging White Power: But Time Is Not on Your Side», AlterNet, Nov. 5, 2010.
[497] Американский писатель негритянского происхождения, активный участник движения за гражданские права.
[498] Hua Hsu, «The End of White America?» Hsu quotes from Baldwin’s «Down at the Cross», published in The Fire Next Time (NY: Dial Press, 1963).
[499] Hua Hsu, «The End of White America?»
[500] Ibid.
[501] Mark J. Perry, «The Great Man-Cession of 2008–2009 Continues», Carpe Diem, June 5, 2009, mjperry.blogspot.com.
[502] Jeffrey Passel, «A Portrait of Unauthorized Immigrants in the United States», Pew Hispanic Center, April 14, 2009, pewresearch.org.
[503] Shankar Vedantam, «Report Points to Faster Recovery in Jobs for Immigrants», Washington Post, Oct. 30, 2010.
[504] Ibid.
[505] Passel, «Portrait of Unauthorized Immigrants».
[506] David Paul Kuhn, «Revenge of the White Men», Los Angeles Times, March 22, 2010.
[507] Р. Лимбо – американский теле– и радиожурналист консервативного толка, ведет на радио шоу собственного имени, в 2012 г. признанное наиболее популярным в Америке. Г. Бек – теле– и радиожурналист, автор ряда бестселлеров, консерватор и поборник «традиционных американских ценностей».
[508] «Rightward, March», New York Times, Nov. 7, 2010.
[509] Иначе «Глубокий Юг», юго-восточный регион США, к которому обычно относят перечисленные штаты.
[510] Jon Cohen and Dan Balz, «Non-College Whites Gloomy About Economy», Washington Post, Feb. 22, 2011.
[511] Kelefa Sanneh, «Beyond the Pale», New Yorker, April 12, 2010.
[512] Французская война – боевые действия английской армии против французских добровольцев в 1776–1783 гг.; Индейская война – боевые действия с участием ряда индейских племен (ирокезы, онейда, тускарора и др.) приблизительно в те же годы. Так называемые «акты Тауншенда », по имени британского министра финансов, вводили в североамериканских колониях косвенные налоги. Закон о постое (1765) наделял губернаторов колоний правом расквартировывать солдат колониальной армии по своему усмотрению, без учета мнения местных властей. Квебекский акт (1774) устанавливал процедуры управления одноименной провинцией, воспринимался как попытка метрополии навязать колониям католицизм. Битвы при Лексингтоне и Конкорде (обе 1775) – первые вооруженные столкновения Войны за независимость США. «Кавалеры » – прозвище богатых колонистов Виргинии.
[513] К. Лэндер – канадский журналист, автор сатирического блога «Что нравится белым», который выражает точку зрения «типичного магистра свободных искусств, сознательного, озабоченного сохранением окружающей среды и не доверяющего корпорациям белого североамериканца» (комментарий Си-эн-эн). Д. Стюарт – популярный американский комик, радио– и тележурналист, часто работает в жанре «придуманных новостей».
[514] Ibid.
[515] На этом митинге, созванном «ради восстановления чести Америки», присутствовало от 87 000 (по данным независимых наблюдателей) до 500 000 (по данным СМИ) человек.
[516] «What They’re Saying About the 8/28 Rally», dailycaller.com, Aug. 29, 2010; Nathan Burchfiel, «Overwhelmingly White Media Criticize Conservative Rallies as ‘Overwhelmingly White’», newsbusters.org, Aug. 31, 2010.
[517] Ibid.
[518] Shelby Steele, «Yo, Howard! Why Did Dean Have to Embrace the Confederate Flag?» Wall Street Journal, Nov. 13, 2003.
[519] Garance Franke Ruta, «9/12: Race, the Tea Party Protesters and a Battle of Interpretations», Washington Post, Sept. 13, 2009.
[520] М. Коукли – демократ, генеральный прокурор штата Массачусетс, известна в том числе попыткой опротестовать федеральное законодательство, «ущемляющее» право однополых пар на бракосочетание. Ч. Крист – американский политик, губернатор штата Флорида (2007–2011), бывший республиканец, а ныне демократ; в качестве последнего поддерживает все инициативы администрации Обамы.
[521] Ibid.
[522] «NAACP Delegates Unanimously Pass Tea Party Amendment», NAACP, July 13, 2010, naacp.org.
[523] Conor Dougherty, «Nonwhites to Be Majority in U.S. by 2042», Wall Street Journal, Aug. 14, 2008; Emily Bazar and Paul Overberg, «Census Projects More Diversity in Workforce», USA Today, Aug. 14, 2008.
[524] Sudeep Reddy, «Latinos Fuel Growth in Decade», Wall Street Journal, March 25, 2011, 2.
[525] Ibid.
[526] «Texas Demographer: ‘It’s Basically Over for Anglos’», Texas Politics, Feb. 24, 2011.
[527] Ibid.
[528] Suzanne Gamboa, «Almost 1 of 2 Americans Was Latino», Yahoo! News, April 7, 2009; Juan Castillo, «Nearly Half of New Citizens Were Hispanic», Somos Austin, April 7, 2009, statesman.com. 47. Sabrina Tavernise, «Number of White Children Falling Fast», New York Times, Apr. 6, 2011, A14.
[529] Roberts, «A Generation Away, Minorities May Become the Majority»; Hope Yen, «White Americans’ Majority to End by Mid-Century», Associated Press, Dec. 16, 2009. google.com.
[530] Обозначение системы начального и среднего образования (от детского сада до выпускного класса школы).
[531] Michael Gerson, «The GOP’s Harsh Immigration Stance Will Cost It», Washington Post, May 14, 2010, p. A17.
[532] «Hispanics Now Majority in Texas Public Schools», AP, March 23, 2011.
[533] Имеется в виду так называемый договор Гуаделупе-Идальго, который подвел итог Американо-мексиканской войны. Согласно этому договору, Мексика «уступила» США почти 1,5 миллиона квадратных километров своей территории.
[534] «Hispanics, Asians», Migration News, September 1998, vol. 5, no. 9, migration.ucdavis.edu; Patrick J. Buchanan, «Who Voted for Clinton’s Revolution?» July 1, 1997, buchanan.org.
[535] Hua Hsu, «The End of White America?»; «President Clinton’s Speech on Diversity», Portland State University, June 13, 1998, Social Contract, Summer 1998.
[536] Susan Sontag, Partisan Review, Winter 1967, 57.
[537] «Медея». Пер. И. Анненского.
[538] Arthur M. Schlesinger, Jr., The Disuniting of America (New York: W.W. Norton, 1992), 47–48.
[539] Anthony Pagden, «Of Skulls and Buttocks», The National Interest, March/April 2010, 95.
[540] Thomas Aquinas, Summa Theologica, translated by the Fathers of the English Dominican Province, Benziger Bros. ed., 1947. http://dhspriory.org/thomas/summa. Second Part, q. 27, a. 3.
[541] Посмертный почетный титул Фомы Аквинского, признание вклада Аквината в развитие теологии.
[542] Имеются в виду соответственно Д. Эйзенхауэр (на момент события 70 лет) и Джон Ф. Кеннеди (на момент события 43 года).
[543] Steve Sailer, «Demography Is Destiny, and Our Destiny (Courtesy of Immigration Policy) Is Disastrous», vdare.com, March 22, 2009.
[544] Heather Mac Donald, «The Hispanic Family: The Case for National Action», National Review, April 14, 2008.
[545] William Bennett, The Index of Leading Cultural Indicators (New York: Simon & Schuster, 1994), 48.
[546] Ann Coulter, «Murder Spree by People Who Refuse to Ask for Directions», Human Events, Jan. 14, 2009.
[547] Leila Darabi, «Despite Being Largely Illegal, Abortion in Mexico Is Far More Prevalent Than in the United States», News Release, Guttmacher Institute, Feb. 2, 2009.
[548] Mac Donald, «The Hispanic Family».
[549] Steve Sailer, «Diversity Is Strength! It’s Also… 2006’s Demographic Death Spiral», vdare.com, Dec. 9, 2007.
[550] Miriam Jordan, «Latino Aging Stumps Experts», Wall Street Journal, Oct. 16, 2010.
[551] Ruy Teixeira, «Demographic Change and the Future of the Parties», Center for American Progress, June 2010, 8.
[552] Patrick J. Buchanan, «Buenas Noches, America!» American Cause, Sept. 7, 2007.
[553] John Fonte, «Dual Allegiance: A Challenge to Immigration Reform and Patriotic Assimilation», Center for Immigration Studies, November 2005, cis.org.
[554] Букв. «раса». В Латинской Америке этим словосочетанием обозначают латиноамериканскую идентичность; в том же значении термин используется националистами-«латино» в США. Также это сокращенное обозначение Дня открытия Америки (Dia de la Raza, 12 октября), который отмечается во многих странах Нового Света.
[555] Ibid.
[556] Buchanan, «Buenas Noches».
[557] Ibid.
[558] Schlesinger, The Disuniting of America, 16.
[559] Mark Krikorian, «Mexico First?» National Review, Jan. 28, 2008.
[560] Fonte, «Dual Allegiance», 14.
[561] Steven A. Camarota, «Public Opinion in Mexico on U.S. Immigration», Backgrounder, Center for Immigration Studies, October 2009, 1.
[562] Buchanan, «Buenas Noches».
[563] Ibid.
[564] Fonte, «Dual Allegiance».
[565] Steven A. Camarota, «100 Million More: Projecting the Impact of Immigration on the U.S. Population, 2007–2060», Center for Immigration Studies, August 2007, 1.
[566] Ewen MacAskill, «Mexico’s Felipe Calderon Says Arizona Laws Breed Hate and Intolerance», Guardian, April 27, 2010.
[567] «White House, Democrats Applaud Mexican President Slamming Arizona Law», foxnews.com, May 20, 2010.
[568] Joel Gerstein, «DOJ Sues over Arizona Immigration Law», Politico, July 8, 2010.
[569] Jon Dougherty, «Mexicans: Southwest U.S. Is Ours», World Net Daily, June 13, 2002.
[570] «Between Two Worlds: How Young Latinos Come of Age in America», Pew Hispanic Center, Dec. 11, 2009, 22.
[571] John Judis, «End State: Is California Finished?» The New Republic, Nov. 4, 2009, 16, 22.
[572] Ibid.
[573] Will Kane, «Latino Kids Now Majority in State’s Public Schools», San Francisco Chronicle, Nov. 13, 2010.
[574] Sailer, «Demography Is Destiny».
[575] Michael R. Blood, «Californians Looking for the Exit», Arizona Republic, Feb. 1, 2009, 4.
[576] «California Sales Tax Rate Increase», California Business Law Blog: Law Office of Jonas M. Grant, April 9, 2009.
[577] Robert Samuelson, «California’s Reckoning and Ours», Washington Post, Aug. 2, 2009.
[578] Принятое в США название череды песчаных бурь, которые в 1930-х гг. нанесли колоссальный урон сельскому хозяйству Северной Америки.
[579] Герой романа Д. Стейнбека «Гроздья гнева», нарицательный типаж среднего американца. По сюжету романа, семья Джоудов в годы Великой депрессии отправляется из Оклахомы в Калифорнию.
[580] David Brooks, «Tom Joad Gave Up», New York Times, Sept. 28, 2010.
[581] «Best and Worst States for Business in 2010», Chief Executive, May/June 2010.
[582] Ibid.
[583] Ibid.
[584] «No Gold in State: Voters Reject a Ballot They Could Not Comprehend», The Economist, May 21, 2009.
[585] Terry Jeffrey, «Government Killed California», cnsnews.com, Dec. 29, 2010.
[586] То есть обратно по пути переселенцев из центральных штатов США.
[587] Passel, «Portrait of Unauthorized Immigrants»; Sam Roberts, «Census Finds Rise in Foreign Workers», New York Times, Dec. 8, 2009.
[588] Jack Martin and Eric A. Ruark, «The Fiscal Burden of Illegal Immigration on United States Taxpayers», Federation for American Immigration Reform, July 2010, fairus.org.
[589] «Chicano Nationalism, Revanchism and the Aztlan Myth», Federation for American Immigration Reform, Jan. 2005, fairus.org; James Lubinskas, «Expressions of Ethnic Animosity», frontpagemagazine.com, Nov. 24, 1999.
[590] Ibid.
[591] Президентская медаль Свободы – высшая награда США для гражданских лиц; вручается за существенный вклад в обеспечение национальной безопасности страны, а также за достижения в общественной и культурной жизни.
[592] На флаге штата Калифорния изображен медведь гризли, олицетворение силы и упорства. Калифорнийская республика вошла в состав США в 1846 г.
[593] Meredith May, «Hispanics Expected to be State’s Majority by 2042», San Francisco Chronicle, July 10, 2007.
[594] По имени автора теста, американского психолога Д. Векслера.
[595] Sailer, «Demography Is Destiny».
[596] Jennifer Smith Richards, «Reading Rate Dismal», Columbus Dispatch, Jan. 9, 2009.
[597] Will Kane, «Latino Kids Now Majority in State’s Public Schools», San Francisco Chronicle, Nov. 13, 2010.
[598] «Арийское братство » – крупнейшая белая расистская группировка США, причастна, по данным ФБР, к 20 процентам убийств в государственных тюрьмах. «Черная герилья » (также «Черный авангард», «Черная семья») – афроамериканская тюремная группировка. Мексиканская мафия («Ла Эме») – одна из старейших тюремных банд США, активно сотрудничает с «Арийским братством».
[599] Solomon Moore, «Hundreds Hurt in California Prison Riot», New York Times, Aug. 10, 2009.
[600] Lee Baca, «In L.A., Race Kills», Los Angeles Times, June 12, 2008.
[601] «Hate Crime Report 2008», Los Angeles County Commission on Human Relations, Nov. 2009, 19.
[602] Неофициальное название законов о расовой сегрегации, которые действовали в ряде штатов США вплоть до 1964 г. «Джим Кроу» – нарицательное имя бедно одетого неграмотного чернокожего (из популярной песенки «Прыгай, Джим Кроу»).
[603] «Ассоциации» уличных банд в Лос-Анджелесе, ожесточенно враждовали между собой в 1960-х и 1970-х гг., сегодня накал вражды не столь высок. Основу обеих организаций составляют преимущественно афроамериканцы.
[604] Erik Eckholm, «Gang Violence Grows on an Indian Reservation», New York Times, Dec. 14, 2009.
[605] Ibid.
[606] То есть южные штаты США.
[607] Республиканец, губернатор штата Арканзас (1996–2007), бывший священнослужитель, убежденный противник абортов и однополых браков, ныне пропагандирует здоровый образ жизни.
[608] Этот квартал известен как место компактного проживания секс-меньшинств. Х. Милк стал первым открытым геем, избранным в городской совет Сан-Франциско.
[609] Имеется в виду Б. Клинтон.
[610] Jim Rutenberg, «Black Radio on Obama Is Left’s Answer to Limbaugh», New York Times, July 27, 2008.
[611] Ibid.
[612] Jesse Washington, «Can Minority Journalists Resist Applauding Obama?» realclearpolitics.com, July 26, 2008.
[613] «Aim of New UNITY Initiative Is More Diversity in Top Media Management», press release, UNITY: Journalists of Color, July 22, 2008, unityjournalists.org.
[614] Ibid.
[615] Ibid.
[616] Amanda Carpenter, «‘Diversity Czar’ Takes Heat over Remarks», Washington Times, Sept. 23, 2009.
[617] Ibid.
[618] Ibid.
[619] Ibid.
[620] Имеется в виду крупнейший город штата Алабама.
[621] «House Apologizes for Slavery and Jim Crow: Resolution Does Not Mention Reparations, Commits to Rectifying Misdeed», AP, msnbc.msn.com, July 29, 2008.
[622] Политическое собрание афроамериканцев, действует на всех уровнях законодательной власти, в том числе в конгрессе.
[623] Josephine Hearn, «Black Caucus: Whites Not Allowed», Politico, Jan. 22, 2007, dyn.politico.com.
[624] Ben Pershing, «Tennessee Primary Gets Nasty», Capitol Briefing, Washington Post, Aug. 7, 2008; Darryl Fears, «Tennessee Defies Clichés on Race and Politics», Washington Post, Aug. 10, 2008.
[625] Adam Nossiter, «Race Takes Central Role in a Memphis Primary», New York Times, Aug. 7, 2008.
[626] Ibid.
[627] «False Allegations of White Racism Are Widespread While Black Racism Is Tolerated: It’s Time to End the Double Standard», Lincoln Review, vol. 13, no. 5, Sept. – Oct. 2009, 2. 126.
[628] Amos Maki, «Memphis Mayor Willie Herenton Forming Committee to Study Run for Congress», Memphis Commercial-Appeal, April 21, 2009.
[629] Woody Baird, «White U.S. Rep. in Black Tenn. District Faces Fight», Associated Press, June 18, 2009, breitbart.com.
[630] Robbie Brown, «Ex-Mayor of Memphis Starts Bid for Congress, Invoking Race in Campaign», New York Times, Sept. 14, 2009.
[631] Награда победителю соревнований среди боксеров-любителей. В. Херентон завоевал «Золотую перчатку» штата Кентукки.
[632] Ibid.; «False Allegations», Lincoln Review.
[633] Hearn, «Black Caucus».
[634] В годы сегрегации чернокожим и другим цветным полагалось занимать места исключительно в задней части общественного транспорта, где имелись таблички «Места для цветных».
[635] Мост через реку Алабама в городе Сельма. В 1965 г. на этом мосту произошли столкновения полиции с активистами движения за гражданские права, среди которых был и Д. Льюис.
[636] David Knowles, «John Lewis Switches to Obama», politicsdaily.com, Feb. 27, 2008; «Congressman John Lewis», Southern Freedom Fighter Museum, May 21, 2008, southernfreedomfighter.blogspot.com.
[637] Michael Saul, «Geraldine Ferraro Resigns Clinton Post Amidst Furor over Obama Comments», New York Daily News, March 12, 2008.
[638] Американский общественный деятель, правозащитник и политик; имеются в виду эпизоды его карьеры, когда он участвовал в президентских выборах (1984 и 1988 годы).
[639] Популярный медийный образ телефона «особой важности»; в частности, такой телефон использовался в политической рекламе демократов 1984 г., призывавшей голосовать за «могучую руку, поднимающую трубку этого аппарата».
[640] Orlando Patterson, «The Red Phone in Black and White», New York Times, Mar. 11, 2008.
[641] Имеется в виду вторжение США в Ирак в 2003 г.; К. Пауэлл занимал пост государственного секретаря США в администрации Джорджа У. Буша.
[642] Mike Allen and Jonathan Martin, «Powell Endorses Obama», Politico, Oct. 19, 2008, dyn.politico.com; Lynn Sweet, «Colin Powell Endorses Barack Obama on NBC’s ‘Meet the Press.’ Turned Off by McCain’s Focus on Ayers», Chicago Sun-Times, Oct. 19, 2008.
[643] То есть с членом радикальной левацкой организации «Weather Underground», которая ставила себе целью свержение американского правительства.
[644] Peter Wallsten, «Wall Divides Republican Party Factions», Seattle Times, June 3, 2007.
[645] Изначально – попытка десегрегации ряда учебных заведений США через установление расовых квот в 1970 г.
[646] Sailer, «Diversity Is Strength!»
[647] Charlie Savage, «Videos Shed New Light on Sotomayor’s Positions», New York Times, June 11, 2009.
[648] David D. Kirkpatrick, «Sotomayor’s Focus on Race Issues May Be Hurdle», New York Times, May 30, 2009.
[649] «The Franchise for Felons», Washington Times, May 29, 2009.
[650] Charlie Savage, «A Judge’s View of Judging Is on the Record», New York Times, May 15, 2009.
[651] Ibid.
[652] Edward A. Adams, «Race and Gender of Judges Make Enormous Differences in Rulings, Studies Find», ABA Journal, Feb. 6, 2010.
[653] Имеется в виду темнокожий актер и спортсмен О. Джей Симпсон, которого обвиняли в убийстве бывшей жены и ее любовника (белых). В октябре 1995 г. суд присяжных оправдал Симпсона («это праздник для всей чернокожей Америки», писали газеты), но гражданскую тяжбу по тому же поводу два года спустя Симпсон проиграл.
[654] Чикано – потомки испанских колонистов, осевших в Мексике, а также потомки мексиканцев, земли которых «перешли» к США после американо-мексиканской войны. Каджуны – субэтническая группа франко-канадцев, потомки тех, кого британцы депортировали в середине XVIII века в Луизиану, Техас и Миссисипи.
[655] «Aloha, Segregation», Wall Street Journal, Dec. 17, 2009.
[656] «Sen. Akaka on Native Hawaiian Government Reorganization Act», Feb. 23, 2010, allamericanpatriots.com.
[657] «Britain Nixes Iroquois Team’s Passports», AP, Washington Times, July 15, 2010.
[658] Вооруженное восстание в штате Массачусетс (1786–1787); восставшие требовали отмены всех долгов и справедливого суда.
[659] Губернатор штата Алабама Д. Уоллес в 1960-х и 1970-х гг. был известен своими ультраконсервативными и расистскими взглядами.
[660] Комиссия под председательством губернатора штата Иллинойс О. Кернера, которой поручили расследовать причины расовых бунтов 1967 г.
[661] Имеется в виду реформа здравоохранения, предпринятая Б. Обамой. Слово образовано по аналогии с названием государственной программы «Медикэйр».
[662] Имеется в виду бунт консерваторов, которые якобы предпочитают одеваться у «Братьев Брукс» – старейшего мужского ателье США. Впервые в таком значении это выражение было употреблено в ходе предвыборной кампании 2000 г., когда в округе Майами-Дэйд, штат Флорида, республиканцы требовали пересчета голосов.
[663] Paul Krugman, «The Town Hall Mob», New York Times, Aug. 6, 2009.
[664] Ibid.
[665] Mark Finkelstein, «Cynthia Tucker: 45–65 % of Town-Hall Protesters Are Racists», NewsBusters.org, Aug. 7, 2009.
[666] Susan Davis, «WSJ/NBC News Poll: Tea Party Tops Democrats and Republicans», Wall Street Journal, Dec. 16, 2009.
[667] David Zinczenko, «Decline of the American Male», USA Today, June 17, 2009.
[668] Edwin S. Rubenstein, «July Jobs: Americans Are the Biggest – and Only – Losers. Moratorium Now!», vdare.com, Aug. 6, 2010.
[669] Edwin S. Rubenstein, «July Jobs: Displacement Returns with a Vengeance», vdare.com, Aug. 7, 2009.
[670] John Feffer, «New Neighbors, New Economy», Epoch Times, Nov. 17, 2009; «A Migration Summit to Address Shrinking Birth Rates», huffingtonpost.com, Nov. 10, 2009.
[671] Pierre Eug[ene Marcelin Berthelot, Dictionary of Science Quotations, quoted in: R. Desper, The Human Side of Scientists, 1975.
[672] Нарицательное обозначение министерства иностранных дел Франции (по названию набережной, где находится основное здание министерства).
[673] В 1776 г. в Филадельфии заседал Второй Континентальный конгресс, фактически исполнявший обязанности правительства США. В 1787 г. там же заседал Филадельфийский конвент, принявший Конституцию США.
[674] Comprehensive Tables, World Population Statistics: The 2008 Revision, vol. 1 (New York: United Nations, 2009), 86, 142, 248, 390, 406, 476, 228, 306, 316, 162, 404, 84, 102, 48, 62, 114, 166, 210, 264, 312, 368, 474.
[675] Jack Goldstone, «The New Population Bomb: The Four Megatrends That Will Change the World», Foreign Affairs, Jan./Feb. 2010, 32–33.
[676] Имеется в виду Чарлз Г. Дарвин, английский физик и директор Национальной физической лаборатории.
[677] Phillip Longman, «Think Again: Global Aging», Foreign Policy, November 2010, 54.
[678] Edward Bernard Glick, «Who Will Be on Top at the End of the Century?» American Thinker, Dec. 27, 2010.
[679] Comprehensive Tables, World Population Statistics: The 2006 Revision, vol. 1(New York: United Nations, 2007), 5.
[680] «Can Policies Boost Birth Rates?» policy brief, Organization for Economic Cooperation and Development, November 2007, 1.
[681] Ibid., 2.
[682] Ibid.
[683] World Population Statistics: The 2008 Revision, 292.
[684] Lisa Twaronit, «Japan’s Low Birth Rate Poses Demographic Dilemma», MarketWatch, March 18, 2010.
[685] То есть Япония; одно из традиционных самоназваний страны, переданное латиницей.
[686] Joel Kotkin, «The Kid Issue», forbes.com, Sept. 8, 2009.
[687] Nicholas Eberstadt, «The Demographic Future: What Population Growth – and Decline – Means for the Global Economy», Foreign Affairs, Nov. – Dec. 2010, 61.
[688] Frank Zeller, «Baby Shortage Is an Economic Time Bomb», Vancouver Sun, Dec. 29, 2010.
[689] Blaine Harden, «For Young Japanese, U.S. Degrees Lose Lure», Washington Post, April 11, 2010.
[690] Букв. «Первый исследовательский институт».
[691] Hiroko Tabuchi, «China’s Day Arriving Sooner than Japan Expected», New York Times, Oct. 2, 2009.
[692] Ibid.
[693] Ibid.
[694] World Population Statistics: The 2008 Revision, 398.
[695] Ibid.
[696] «S. Korea Urges Lights Out to Boost Birthrate», AFP, Jan. 20, 2008, breitbart.com.
[697] Goldstone, «The New Population Bomb», 34.
[698] Longman, «Think Again», 55.
[699] Zeller, «Baby Shortage Is an Economic Time Bomb».
[700] Народ (нем .).
[701] Henry A. Kissinger, Diplomacy (New York: Simon & Schuster, 1994), 134.
[702] Reiner Klingholz, «Europe’s Real Demographic Challenge», Policy Review, Oct. – Nov. 2009, 63.
[703] Ibid.
[704] Ibid., 66.
[705] «Birth Control Pill Inventor Laments Demographic‘ Catastrophe’», catholicnewsagency.com, Jan. 11, 2009.
[706] Russell Shorto, «No Babies», New York Times Magazine, June 29, 2008, 71.
[707] Longman, «Think Again», 58.
[708] Цитата из английской патриотической песни 1939 г.
[709] World Population Statistics: The 2008 Revision, 480.
[710] Cal Thomas, «Invasion by Immigration», Tribune Media Services, Aug. 12, 2009, calthomas.com.
[711] Ibid.
[712] Ibid.
[713] Graeme Wilson, «White Britons a Minority by 2066», The Sun, Nov. 18, 2010; «White Britons a Minority by 2066», The Independent, Nov. 18, 2010, belfasttelegraph.co.uk.
[714] Fouad Ajami, «Strangers in the Land», New York Times Book Review, Aug. 2, 2009, 7.
[715] Ibid.
[716] Tom Whitehead, «Labor Wanted Mass Immigration to Make UK More Multicultural, Says Former Adviser», Telegraph, Oct. 23, 2009.
[717] Основана в 1982 г., не имеет представительства в парламенте Великобритании, зато была представлена в Европарламенте; придерживается крайне правых взглядов, в том числе отрицает холокост и отвергает однополые союзы.
[718] Ibid.
[719] Richard Kerbaj, «Muslin Population ‘Rising 10 Times Faster Than Rest of Population’», London Times, Jan. 30, 2009; «Hinduism in the United Kingdom» and «Black British», wikipedia.com.
[720] Alexi Mostrous and Christine Seib, «Tide Turns as Poles End Great Migration», Sunday Times, Feb. 16, 2008.
[721] Мф. 2:18.
[722] Charles Krauthammer, «Never Again?» Washington Post, May 5, 2006.
[723] Б. Фриден – американская феминистка, еврейка по происхождению, автор книги «Загадка женщины» (1963), как считается, спровоцировавшей вторую волну феминизма в США. Г. Стейнем – американская журналистка, еврейка по отцу, «лицо» феминизма в США 1970-х гг.
[724] Leon Cohen, «Jewish Pro-Life Activist Medved Says Children Are ‘A Gift, Not a Choice’», Wisconsin Jewish Chronicle, May 7, 2004, jewishchronicle.org.
[725] Philip Roth, The Counter life (New York: Farrar, Straus, 1986), 103.
[726] Stephen Steinlight, «The Jewish Stake in America’s Changing Demography: Reconsidering a Misguided Immigration Policy», Center for Immigration Studies, October 2001.
[727] Ibid.
[728] Isabel Kershner, «Some Israelis Question Benefits for Ultra-Religious», New York Times, Dec. 28, 2010.
[729] «Shall the Religious Inherit the Earth?: Demography and Politics in the Twenty-first Century», Introduction, Eric Kaufmann, Belfer Center, Harvard University/Birkbeck College, University of London, p. 7.
[730] John Mearsheimer, «Saving Israel from Itself», American Conservative, May 18, 2009.
[731] Guy Lieberman, «Housing Minister: Spread of Arab Population Must Be Stopped», haaretz.com, Feb. 7, 2009.
[732] Ibid.
[733] Yair Lapid, «What Demographic Problem?» YNET, July 7, 2009, ynetnews.com.
[734] Mearsheimer, «Saving Israel from Itself».
[735] Rory McCarthy, «Olmert: Israel Must Hand Back Land for Peace with Palestinians and Syria», Guardian, Sept. 29, 2008.
[736] Армия Государства Израиль.
[737] John Lynn, «Ehud Barak Defies Benjamin Netanyahu on Threat to Israel», The Australian, Jan. 28, 2010.
[738] John Mearsheimer, «Sinking Ship», The American Conservative, Aug. 2010, 11.
[739] Alan Dershowitz, «Palestinians and the ‘Right of Return’», Christian Science Monitor, April 16, 2007.
[740] Goldstone, «The New Population Bomb», 37.
[741] World Population Statistics: The 2008 Revision, 406.
[742] Casimir Dadak, «A New‘ Cold War’?» Independent Review, Summer 2010, 95.
[743] Martin Walker, «The World’s New Numbers», Wilson Quarterly, Spring 2009.
[744] Nicholas Eberstadt, «Drunken Nation: Russia’s Depopulation Bomb», World Affairs, Spring 2009.
[745] Ibid.
[746] Ibid.
[747] Richard Fairbanks and Paul Hewitt, «Demography vs. an Imperial Impulse», Washington Times, Sept. 17, 2008.
[748] William Hawkins, «U.S. Need Not Decline», Washington Times, Dec. 4, 2008.
[749] Bill Gertz, «Hayden Warns of Russian Unrest», Washington Times, May 1, 2008.
[750] «Russia’s Exploding Muslim Population», foreignpolicy.com, Jan. 16, 2007
[751] Clifford J. Levy, «Its Population Falling, Russia Beckons Its Children Home», New York Times, March 22, 2009.
[752] «Rivalries of the Bear and Dragon», Financial Times, Oct. 15, 2009, 10.
[753] Dadak, «A New ‘Cold War’?» 95.
[754] Kotkin, «The Kid Issue».
[755] Feffer, «New Neighbors, New Economy».
[756] Ibid.
[757] Ibid.
[758] Ariana Eunjung Cha, «In Aging China, a Change of Course», Washington Post, Dec. 12, 2009.
[759] Ibid.
[760] Peter Hitchens, «Gendercide: China’s Shameful Massacre of Unborn Girls Means There Will Soon Be 30 M More Men Than Women», Daily Mail, April 10, 2010, daily mail.co.uk.
[761] Longman, «Think Again», 55.
[762] Eberstadt, «Demographic Future», 57.
[763] Cha, «In Aging China, a Change of Course».
[764] «Taiwan Seeks Baby-Boosting Slogan», BBC News, March 16, 2010.
[765] «Шоу Косби » – телевизионный сериал 1980-х гг. с комиком Б. Косби в главной роли; сюжет сериала строится вокруг событий в богатой афроамериканской семье Хакстейблов. Более ранний комедийный ТВ-сериал «Семейка Брейди » рассказывает об овдовевшем многодетном отце, который женится на вдове с тремя детьми.
[766] Edwin Mora, «NYT Environment Reporter Floats Idea: Give Carbon Credits to Couples That Limit Themselves to One Child», cnsnews.com, Oct. 19, 2009.
[767] James Fenimore Cooper, On the Disadvantages of a Monarchy, wikiquote.org.
[768] Will and Ariel Durant, The Lessons of History (New York: MJF Books, 1968), 20.
[769] Murray Rothbard, «Egalitarianism as a Revolt Against Nature», Modern Age, Fall 1973, lewrockwell.com.
[770] President Barack Obama, Inaugural Address, Jan. 20, 2009, abcnews.go.com.
[771] Irving Kristol, «The Neoconservative Persuasion», Weekly Standard, Aug. 25, 2003.
[772] Имеется в виду Декларация независимости США.
[773] Здесь и далее перевод О. Жидкова. Цит. по: Соединенные Штаты Америки: Конституция и законодательство/ Под ред. О. А. Жидкова. М.: Прогресс, Универс, 1993.
[774] Пропагандистским поводом к началу испано-американской войны стал взрыв на броненосце «Мэн», который стоял в порту Гаваны для защиты американских граждан. Взрыв произошел в ночь на 15 февраля 1898 г., погибли более 200 моряков; американские СМИ утверждали, что броненосец взорван испанцами, которые подвели мину под его борт.
[775] Kevin Phillips, The Cousins’ War: Religion, Politics, Civil Warfare, and the Triumph of Anglo America (New York: Basic Books, 1999).
[776] «An Excerpt of Query XIV from the Notes on the State of Virginia (1781)», The Atlantic, October 1996 // Перевод В. Большакова. Цит. по: Джефферсон Т. Автобиография. Заметки о штате Виргиния. Л.: Наука, 1990.
[777] Знать, аристократы (греч .).
[778] Thomas Jefferson, «Letter to John Adams, Oct. 28, 1813», The Founders Constitution, press-pubs.uchicago.edu/founders.
[779] Исторически в Англии йомены – свободные мелкие землевладельцы (не помещики); в данном контексте – свободные граждане; canaille (фр .) – чернь.
[780] Thomas Jefferson, «Letter to Lafayette, Feb. 14, 1815», etext.virginia.edu.
[781] Thomas Jefferson, Autobiography, 1821, etext.virginia.edu. // Перевод В. Большакова. Цит. по: Джефферсон Т. Автобиография. Заметки о штате Виргиния. Л.: Наука, 1990.
[782] Bertrand Russell, famous-proverbs.com.
[783] Willmoore Kendall, Contra Mundum (New York: Arlington House, 1971), 351–352.
[784] Документ, принятый пятым виргинским конгрессом в 1776 г., декларировал существование неотъемлемых прав личности, в том числе права восставать против недееспособного правительства. «Реверанс», о котором пишет автор, заключается во фразе: «Все люди от природы одинаково равны и свободны и обладают конкретными неотчуждаемыми правами» (ст. 1).
[785] Ibid., 352.
[786] Roy P. Basler, ed., The Collected Works of Abraham Lincoln, vol. 3 (New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1953), 145–146.
[787] Roy P. Basler, ed., The Collected Works of Abraham Lincoln, vol. 2 (New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1953), 255–256.
[788] Ibid.
[789] Постановление Верховного суда по делу «Дред Скотт против Сэндфорда» (1857) гласило, что никакой афроамериканец, свободный или раб, не может считаться гражданином США, а потому не вправе обращаться в судебные инстанции. Истец, Д. Скотт, был рабом, которого вместе с семьей хозяева вывезли на «свободные территории».
[790] «Abraham Lincoln’s Speech on the Dred Scott Decision», June 26, 1857, The Freeman Institute, freemaninstitute.com/lincoln.htm.
[791] Мф. 7:1.
[792] В ходе бомбардировки форта Самтер (около Чарльстона, штат Южная Каролина) артиллерией конфедератов в 1861 г. был уничтожен флагшток, и обе стороны договорились считать такой «спуск» флага согласием форта на капитуляцию. С взятия Самтера фактически началась гражданская война в США.
[793] Roy P. Basler, ed., The Collected Works of Abraham Lincoln, vol. 5 (New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1953), 388.
[794] Пс. 18:10.
[795] Kendall, Contra Mundum, 354.
[796] Thomas E. Woods Jr. and Kevin Gutzman, «Brown vs Board vs the U.S. Constitution», vdare.com, July 25, 2008.
[797] Ibid.
[798] Ibid.
[799] Martin Luther King, «I Have a Dream», Washington, D.C., Aug. 28, 1963, americanrhetoric.com.

[800] Ibid.
[801] «Moving Toward a Genuinely Color-Blind Society», Lincoln Review Letter Digest, May – June 2009, 2.
[802] Lyndon B. Johnson, «To Fulfill These Rights», Commencement Address at Howard University, June 4, 1965, lbjlib.utexas.edu.
[803] Ibid.
[804] Ibid.
[805] Ibid.
[806] William J. Quirk and Randall J. Bridwell, Judicial Dictatorship (New Brunswick: Transaction, 1995), 21.
[807] James Fenimore Cooper, On the Disadvantages of a Monarchy.
[808] Quirk and Bridwell, Judicial Dictatorship, 23.
[809] Lyndon B. Johnson, «To Fulfill These Rights».
[810] Rothbard, «Egalitarianism as a Revolt Against Nature».
[811] Перевод С. Жебелева. Цит. по: Аристотель . Собрание сочинений в 4 т. Т. 4: Политика. М.: Мысль, 1983.
[812] Will and Ariel Durant, Lessons of History, 19.
[813] Ibid., 19–20.
[814] Ibid., 20.
[815] Ibid.
[816] Jude P. Dougherty, «Two Treatises on the Acquisition and Use of Power», Modern Age, Spring 2010, 110–111.
[817] Pierre Thomas and Jason Ryan, «U.S. Prison Population Hits All-Time High: 2.3 Million Incarcerated», ABC News, June 6, 2008.
[818] Duncan Williams, Trousered Apes: Sick Literature in a Sick Society (New Rochelle, NY: Arlington House, 1991), 131.
[819] Имеется в виду следующий эпизод Евангелия от Матфея: «Ибо [Он поступит], как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился. Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов; точно так же и получивший два таланта приобрел другие два; получивший же один талант пошел и закопал [его] в землю и скрыл серебро господина своего» (Мф. 25:14–30).
[820] Рим 12:6.
[821] Lewis Carroll, Alice’s Adventures in Wonderland (New York: Avenel Books, Crown Publishing), 33, 34 // Перевод Н. Демуровой. Цит. по: Кэрролл Л. Приключения Алисы в Стране чудес. М.: Наука, 1991.
[822] Gillis J. Harp, «Are We All Ideologues Now?» St. Croix Review, Oct. 2010, 56.
[823] Ibid.
[824] Will and Ariel Durant, Lessons of History, 20.
[825] Перевод С. Шервинского. Цит. по: Квинт Гораций Флакк . Оды, эподы, сатиры, послания. М.: Художественная литература, 1970.
[826] W. E. B. DuBois, «The Talented Tenth», September 1903, teachingamericanhistory.org.
[827] Имеется в виду поправка к закону о высшем образовании (1965), запрещает любую дискриминацию в учебном процессе; принята в 1972 г.
[828] ВВИ – Виргинский военный институт, военный колледж в ведении властей штата Виргиния, «Вест-Пойнт Юга». «Цитадель » – Военный колледж штата Южная Каролина, один из шести высших военных учебных заведений США.
[829] Sarah O’Connor, «Men Bear the Brunt of US Jobs Lost», Financial Times, April 19, 2009; Gabriella Boston, «Recession Slams Blue-Collar Workers», Washington Times, March 26, 2009; Mark J. Perry, «The Man-Cession Continues», Carpe Diem, March 9, 2009; Catherine Rampell, «As Layoffs Surge, Women May Pass Men in Job Force», New York Times, Feb. 6, 2009.
[830] Постановление гласило, что переопределение границ избирательных округов является судебной процедурой, то есть может рассматриваться в федеральном суде, тогда как истцы утверждали, что это сугубо политический вопрос, не подлежащий судебному рассмотрению.
[831] Rothbard, «Egalitarianism as a Revolt Against Nature».
[832] Дж. Кеннан – консерватор, один из разработчиков концепции сдерживания СССР в годы холодной войны; М. Ротбард – экономист-либертарианец, убежденный противник военного, политического и экономического вмешательства в дела других государств.
[833] Leo Congdon, George Kennan: A Writing Life (Wilmington, DE.: Intercollegiate Studies Institute, 2008), 145.
[834] Ibid., 143.
[835] Monica Gabriel, «Former Bush Solicitor General Ted Olson Files Suit Claiming Same-Sex Marriage Is Constitutional Right», cnsnews.com, June 23, 2009.
[836] Thomas Jefferson, «A Bill for Proportioning Crimes and Punishments», 1778, Amendment VIII, The Founders Constitution, press-pubs.uchicago.edu/founders.
[837] В 1960-х гг. социолог Дж. Коулман и его сотрудники по заказу правительства США опросили свыше 650 000 студентов для оценки качества университетского образования в стране. Результаты исследования были обобщены в работе «Равенство образовательных возможностей», также известной как «доклад Коулмана».
[838] Charles Murray, Real Education: Four Simple Truths for Bringing America’s Schools Back to Reality (New York: Crown Forum, 2008), 58.
[839] Daniel Goleman, «Richard Hernnstein Dies; Backed Nature over Nurture», New York Times, Sept. 16, 1994.
[840] Murray, Real Education, 60, 62, 66.
[841] Тест на проверку академических способностей, используется при приеме в высшие учебные заведения США и Канады.
[842] Heather Mac Donald, «Nation of Cowards?» City Journal, Feb. 19, 2009.
[843] Sewell Chan, «The Highest Per-Pupil Spending in the U.S.», New York Times, May 24, 2007.
[844] Stacy Teicher Kadaroo, «Graduation Rate for U.S. High Schoolers Falls for Second Straight Year», Christian Science Monitor, June 10, 2010.
[845] Joel Schectman and Rachel Monahan, «Cuny’s Got Math Problem: Report Shows Many Freshmen from City HS Fail at Basic Algebra», New York Daily News, Nov. 12, 2009.
[846] Sharon Otterman and Robert Gebeloff, «Triumph Fades on Racial Gap in City Schools», New York Times, Aug. 15, 2010.
[847] Meredith Kolodner, Rachel Monahan, and Adam Lisberg, «Just Who Is Cathie Black?» New York Daily News, Nov. 10, 2010.
[848] Trip Gabriel, «Proficiency of Black Students Is Found to Be Far Lower Than Expected», New York Times, Nov. 9, 2010.
[849] Финансируемый из бюджета проект, исполнение которого возлагается на Национальный центр образовательной статистики; результаты тестирования категоризируются по демографическим группам, в том числе по параметрам пола, возраста и цвета кожи. Чаще всего оценивается успеваемость школьников по математике, чтению, письму и точным наукам.
[850] Ibid.
[851] Ibid.
[852] Robert Weissberg, Bad Students, Not Bad Schools (New Brunswick: Transaction Publishers, 2010), 7.
[853] Ibid.
[854] Sam Dillon, «Top Test Scores from Shanghai Stun Educators», New York Times, Dec. 7, 2010; Christine Armario, «Wake-Up Call: U.S. Students Trail Global Leaders», AP, Dec. 7, 2010, msnbc.com.
[855] Ibid.
[856] Международная программа по оценке образовательных достижений учащихся. Мониторинг качества образования проводится по четырем основным направлениям: грамотность чтения, математическая грамотность, естественно-научная грамотность и компьютерная грамотность.
[857] Steve Sailer, «PISA Scores Show Demography Is Destiny in Education, Too – But Washington Doesn’t Want You to Know», vdare.com, Dec.19, 2010.
[858] Jason Richwine, «The Myth of Racial Disparities in Public School Funding», Backgrounder, Heritage Foundation, April 20, 2011, 1.
[859] Weissberg, Bad Students, Not Bad Schools, vii.
[860] Michelle Rhee, «New York Needs Its Best Teachers in the Classroom», Wall Street Journal, March 11, 2011.
[861] Jonah Lehrer, «Why Rich Parents Don’t Matter», Wall Street Journal, Jan. 22, 2011.
[862] Justin Pope, «Transcript Shows Harvard Professor Arguing Differences Between Genders Play a Role in Science Careers», Seattle Times, Feb. 17, 2005; Patrick D. Healy and Sara Rimer, «Furor Lingers as Harvard Chief Gives Details of Talk on Women», New York Times, Feb. 18, 2005; Leonard Fein, «The ‘Availability’ of Aptitude», Jewish Daily Forward, Feb. 25, 2006.
[863] Sam Dillon, «Harvard Chief Defends His Talk on Women», New York Times, Jan. 18, 2005; Marcella Bombardieri, «Summers’ Remarks on Women Draw Fire», Boston Globe, Jan. 17, 2005; Christina Hoff Sommers and Sally Satel, «Where Were You on 1/14?» American Enterprise Institute, Aug. 14, 2005,
aei.org.
[864] Cahal Milmo, «Fury at DNA Pioneer’s Theory: Africans Are Less Intelligent Than Westerners», The Independent, Oct. 17, 2007.
[865] Ibid // Перевод П. Петрова. Цит. по: Уотсон Д. Избегайте занудства. М.: Астрель; Corpus, 2010.
[866] Впервые эта фраза упомянута в работе 1906 г. «Друзья Вольтера», где указано, что Вольтер имел в виду книгу К. Гельвеция «Об уме», сожженную в 1759 г. Вполне возможно, что данная фраза придумана автором «Друзей Вольтера» Э. Б. Холл, писавшей под псевдонимом «Стивен Толлентайр».
[867] Charles Murray, Human Accomplishment: The Pursuit of Excellence in the Arts and Sciences, 800 b.c. to 1950 (New York: Cox and Murray, 2003).
[868] Charles Murray, «Intelligence and College», National Affairs, Fall 2009, 96.
[869] Charles Murray, «The Inequality Taboo», Commentary, September 2005, bible
researcher.com.
[870] Williams, Trousered Apes, 139.
[871] Американский ученый и популяризатор науки, соавтор научно-популярного бестселлера «Реальное большинство» (1970), где доказывалось, что американский избиратель придерживается преимущественно центристских взглядов и что политикам следует обращаться именно к этому «усредненному» большинству.
[872] Samuel Francis, Beautiful Losers: Essays on the Failure of American Conservatism (Columbia, MO: University of Missouri Press, 1993), 209.
[873] Alexis de Tocqueville, Democracy in America, translated by Henry Reeve, vol. 2 (New Rochelle, NY: Arlington House, 2003), 320–321 // Цит. по: Токвиль, Алексис де. Демократия в Америке. М.: Прогресс, 1992.
[874] Dougherty, «Two Treatises on the Acquisition and Use of Power».
[875] Francis, Beautiful Losers, 209.
[876] Ann Coulter, «At the End of the Day, Diversity Has Jumped the Shark», Human Events, Nov. 18, 2009.
[877] Peter Skerry, «Beyond Sushiology: Does Diversity Work?» Brookings Institution, Winter 2002.
[878] «Brigadier General Pinckney to Head New Diversity Task Force», Army News Service, Dec. 3, 2007.
[879] Ben Wattenberg, The Good News Is the Bad News Is Wrong (Washington, D.C.: AEI Press, 1984), 84.
[880] John Derbyshire, «Ethnomasochism: The Musical», Cultural Caviar, Nov. 10, 2010, takimag.com.
[881] Ibid.
[882] Christopher Lydon, «Carter Defends All-White Areas: Says Government Shouldn’t Try to End ‘Ethnic Purity’ of Some Neighborhoods», New York Times, April 6, 1976.
[883] Ibid.
[884] Гражданские беспорядки на так называемой «неделе призыва» 11–16 июля 1863 г.; для подавления недовольства, вызванного призывом на военную службу, Линкольну пришлось ввести в город регулярные войска. Беспорядки довольно быстро переросли в погромы, белые бунтовщики, в основном ирландцы, нападали на чернокожих; в результате этнический состав горожан сильно изменился – многие чернокожие покинули Манхэттен.
[885] Dan Quayle, «Murphy Brown Speech», Commonwealth Club, San Francisco, May 19, 1992, commonwealthclub.org.
[886] Позиции игроков в американском футболе: квотербек – разыгрывающий; раннинбек – игрок, от которого требуется пронести мяч как можно дальше на половину поля соперника; тайт-энд – если воспользоваться терминологией европейского футбола, полузащитник оборонительного плана; уайд-ресивер – принимающий пасы; лайнбекер – опорный полузащитник; сейфти – последний защитник; плейскикер – бьет ногой по лежащему на земле мячу; пантер – бьет ногой по мячу, находящемуся в воздухе.
[887] Peter Wood, Diversity: The Invention of a Concept (San Francisco: Encounter, 2003), 5.
[888] Ibid., 5–6.
[889] Ibid.
[890] Ibid., 6.
[891] John Derbyshire, We Are Doomed: Reclaiming Conservative Pessimism (New York: Crown Forum, 2009), 22.
[892] Bill Clinton, «Transcript of Clinton’s 1997, State of the Union – Jan. 21, 1997», cnn.com.
[893] Steve Sailer, «The Michigan Mess: On Cognitive Dissonance About Quotas – and the Need for a Constitutional Amendment», vdare.com, June 29, 2003.
[894] Wesley Clark, Amicus Brief to the United States Supreme Court, Feb. 19, 2003, Issue Briefs – Affirmative Action, Clark 04, texasforclark.com.
[895] Wood, Diversity, 81.
[896] «Исчезнувшая колония», английское колониальное поселение в Северной Каролине; считается, что колонистов пленили испанцы или вырезали местные индейцы-кроатаны.
[897] White Anglo-Saxon Protestant – белые протестанты англо-саксонского происхождения, «белая кость» Америки.
[898] Ben Franklin, «Letter to Peter Collinson», May 9, 1753, The Writings of Benjamin Franklin, Philadelphia, 1726–1757, historycarper.com; «Ben Franklin on ‘Stupid, Swarthy Germans’», dialoginternational.com.
[899] Место зимнего лагеря Континентальной армии зимой 1777/78 г., примерно в 30 километрах от Филадельфии; голод, болезни и стужа унесли к концу февраля жизни около 2500 солдат Вашингтона.
[900] John Jay, Federalist No. 2, «Concerning Dangers from Foreign Force and Influence», Oct. 31, 1787, Independent Journal, americanconservativedaily.com. // Здесь и далее – перевод Э. Осиповой. Цит. по: Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. М.: Издательская группа «Прогресс» – «Литера», 1994.
[901] Ibid.
[902] Peter Brimelow, Alien Nation: Common Sense About America’s Immigration Disaster (New York: Random House, 1995), 76–77.
[903] Ibid., 77.
[904] Вероятно, имеется в виду Джеймс М. Бьюкенен, американский экономист, лауреат Нобелевской премии, автор теории принятия экономических и политических решений.
[905] Hua Hsu, «The End of White America?» The Atlantic, Jan. – Feb. 2009.
[906] Skerry, «Beyond Sushiology».
[907] Быт. 11:6–9.
[908] Orlando Patterson, «Equality», Democracy: A Journal of Ideas, Winter 2009, 9, democracyjournal.org.
[909] «Remarks as Prepared for Delivery by Attorney General Eric Holder at the Department of Justice African American History Month Program», Department of Justice, Feb. 18, 2008, doj.gov.
[910] Orlando Patterson, «Race and Diversity in the Age of Obama», New York Times, Aug. 16, 2009.
[911] Ibid.
[912] Mireya Navarro, «National Parks Reach Out to Blacks Who Aren’t Visiting», New York Times, Nov. 2, 2010.
[913] Постановление Верховного суда по делу «Суонн против Совета по образованию Шарлотт-Мекленбург» (1970) предусматривало совместные поездки в школьных автобусах белых и чернокожих детей.
[914] Amanda Paulson, «Resegregation of American Schools Deepening», Christian Science Monitor, Jan. 25, 2008.
[915] Ibid.
[916] То есть округами, где кандидаты одерживали убедительные победы над соперниками.
[917] Bill Bishop, «An Election Story for Those Who Like to Watch», slate.com, Oct. 21, 2008.
[918] Robert J. Samuelson, «Political Perils of a ‘Big Sort’», Washington Post, Aug. 6, 2008.
[919] The Autobiography of Malcolm X: As Told to Alex Haley (New York: Ballantine, 1964), 348; Edward Banfield, The Unheavenly City: The Nature and Future of Our Urban Crisis (Boston: Little, Brown, 1970), 67; Patrick J. Buchanan, Conservative Votes, Liberal Victories: Why the Right Has Failed (New York: Quadrangle, 1975), 67.
[920] Афроамериканец-мусульманин, борец за права человека, во второй половине 1960-х годов, после поездки на Ближний Восток, отказался от прежних радикальных взглядов.
[921] Имеются в виду телевизионные сети Эй-би-си, Си-би-эс и Эн-би-си, которые с 1950-х по 1980-е гг. определяли «облик» американского ТВ.
[922] Scott Stossel, «Subdivided We Fall», New York Times, May 18, 2008.
[923] Ibid.
[924] Букв . «Сам не знаю что» (фр .), зд . «невыразима, неизъяснима».
[925] Rich Benjamin, Searching for Whitopia: An Improbable Journey to the Heart of White America (New York: Hyperion, 2009), p. 6.
[926] Alan Ehrenhalt, «Like-Minded, Living Nearby», Wall Street Journal, April 22, 2008.
[927] Jennifer Harper, «Immigration, Loss of Culture Worry Nations», Washington Times, Oct. 5, 2007.
[928] David Gauvey Herbert, «Americans Divided Along Race, Class Lines», nationaljournal.com, Dec. 1, 2009.
[929] U.S. Department of Justice, Bureau of Justice Statistics, Criminal Victimization in the United States, Statistical Tables, 2007 (Washington, DC, 2010), Table 42.
[930] Heather Mac Donald, «Nation of Cowards?» City Journal, Feb. 19, 2009.
[931] Walter Williams, «Is Racial Profiling Racist?», townhall.com, Aug. 19, 2009.
[932] «Racial Profiling of Taxi Passengers», My Fox New York, Dec. 8, 2010, myfoxny.com; Bryce Watkins, «Un-fare: New York Taxi Driver Rep Endorses Racial Profiling», Atlanta Post, Dec. 7, 2010.
[933] Ibid.; Walter Williams, «Is Profiling Racist?», lewrockwell.com, Aug. 3, 2010.
[934] «Jesse Jackson’s Car Stolen in Detroit», Chicago Sun-Times, Sept. 4, 2010.
[935] «Resegregation Now», New York Times, June 29, 2007.
[936] «Black Sorority Protests‘ Old South’ Days», AP, Montgomery Advertiser, April 30, 2009.
[937] Ibid.
[938] Ассоциация потомков по мужской линии бывших солдат и моряков Конфедерации; ее членами, в частности, были В. Вильсон, Г. Трумэн, генерал О. Брэдли, а среди нынешних членов – К. Иствуд и сам П. Бьюкенен.
[939] Имеется в виду дело «Браун против Совета по образованию Топеки», постановление Верховного суда по которому (1954) признало неконституционность создания раздельных государственных школ для белых и чернокожих.
[940] Katherine Kington, «Kappa Alpha’s ‘Old South Week’ Bans Confederate Uniforms», wtvm.com, April 23, 2010.
[941] Skerry, «Beyond Sushiology».
[942] Главная армия сил Союза в годы Гражданской войны в США, насчитывала почти 200 000 человек, участвовала в сражениях, среди прочих, при Фредериксберге и Геттисберге.
[943] Ryan O’Donnell, «The Corporate Diversity Scam», frontpagemagazine.com, Jan. 27, 2003.
[944] Barbara Barrett, «Black Farmers to Share in Settlement», Washington Post, Dec. 12, 2010.
[945] «Federal Government Offers Payouts to Hispanic, Female Farmers», aberdeennews.com, May 13, 2011; Mary Clare Jalonick, «USDA Offers Settlements to Women, Hispanic Farmers», washingtonpost.com, Feb. 25, 2011.
[946] Ibid.
[947] Derbyshire, We Are Doomed, 23.
[948] Fay Hansen, «Diversity’s Business Case Doesn’t Add Up», workforce.com, April 2003.
[949] Hans Bader, «Diversity Training Backfires», openmarket.org, Dec. 26, 2007.
[950] Roland S. Martin, «Commentary: Obama’s Press Office Needs Diversity», cnnpolitics.com, Feb. 4, 2009.
[951] Комиссия по соблюдению равноправия при трудоустройстве призвана не допускать дискриминацию в сфере трудовых отношений. Корпорация пенсионных гарантий (далее) обеспечивает пенсионные выплаты в случае финансовых проблем работодателей. Управление правительственной печати в том числе информирует граждан о деятельности правительства. Агентство ОСНП курирует поведение условно-освобожденных и вопросы досудебного урегулирования.
[952] «Blacks Equaled or Exceeded Their Relevant Civilian Labor Force Representation in 17 of 18 Executive Departments [and]…All 24 Independent Agencies», FY 2008 FEORP, U.S. Office of Personnel Management.
[953] Danielle Douglas, «Winding Down Fannie and Freddie Could Put Minority Careers at Risk», Washington Post, Feb. 22, 2011; Chris Isidore, «Fannie, Freddie Bailout: $153 Billion… and Counting», cnnmoney.com, Feb. 11, 2011.
[954] Richard Slimbach, «The Transcultural Journey», Frontiers: The Interdisciplinary Journal of Study Abroad, vol. 11, 2005.
[955] Имеются в виду конгрессмены-демократы Ричард Дэйли, Фрэнк Риццо и Дэн Ростенковски, оставившие заметный след в американской политике.
[956] Richard Garnett, «The Minority Court», Wall Street Journal, April 17, 2010.
[957] Noah Feldman, «The Triumphant Decline of the WASP», New York Times, June 27, 2010.
[958] Ibid.
[959] James A. Barnes, «Obama’s Team: The Face of Diversity», National Journal, June 20, 2009.
[960] Daniel de Vise, «Naval Academy Professor Challenges Rising Diversity», Washington Post, July 3, 2009.
[961] Ibid.
[962] Bruce Fleming, «The Cost of a Diverse Naval Academy», The Capital, June 14, 2009, hometownannapolis.com.
[963] В 1995 г. Д. Грац пыталась поступить в Мичиганский университет, но не прошла по конкурсу. Ее иск рассматривался Верховным судом вместе с иском другого «отвергнутого» абитуриента, П. Хамахера, в 2003 г. В иске указывалось, что непоступление истцов связано с принятием университетом бонусной системы баллов, согласно которой представителям меньшинств автоматически добавлялись 20 баллов к набранной ими сумме; примечательно, что эта система начала действовать только в 1998 г., через три года после попытки Грац поступить в университет.
[964] Ibid.
[965] Daniel de Vise, «Naval Academy Defends Move to Adjust Image on National TV», Washington Post, Nov. 11, 2009.
[966] Fleming, «The Cost of a Diverse Naval Academy».
[967] De Vise, «Naval Academy Defends Move».
[968] Р. Спрюэнс командовал оперативным отрядом в битве у атолла Мидуэй, в битве за Окинаву возглавлял 5-й флот, после войны командовал Тихоокеанским флотом США. У. Хэлси командовал подразделениями флота США на Тихом океане в годы Второй мировой войны. Оба они, как и Ч. Нимиц, окончили Военно-морскую академию.
[969] Admiral Gary Roughead, USN, «Shaping the Navy», interview by Gina DiNicolo, Military Officer, October 2009, 73.
[970] De Vise, «Naval Academy Professor Challenges Rising
Diversity».
[971] В начале 1950-х гг. будущий президент США Д. Картер служил во флоте, и адмирал Риковер отобрал его для своей программы по созданию «ядерного щита». В автобиографии Картер вспоминал, что на собеседовании адмирал спросил его: «Вы делали все, что могли?» Получив честный ответ: «Нет, сэр, не всегда», адмирал поинтересовался: «Почему не всегда?» После публикации автобиографии Картера с этим же названием (1976) данное выражение прочно вошло в политический лексикон США.
[972] Fleming, «The Cost of a Diverse Naval Academy».
[973] «High Seas Segregation: The Navy Is Listing Dangerously in Politically Correct Waters», Washington Times, July 30, 2010.
[974] Ron K. Unz, «Some Minorities Are More Minor Than Others», Wall Street Journal, Nov. 16, 1998, onenation.org.
[975] «Record Retrospective: Obama on Affirmative Action», Harvard Law Record, Oct. 30, 2008; Harvard Law Record, vol. 91, no. 7, Nov. 16, 1990.
[976] Unz, «Some Minorities Are More Minor Than Others».
[977] Patrick J. Buchanan, «Our Self-Selecting Elite», Jan. 1, 1999, buchanan.org.
[978] Russell K. Nieli, «How Diversity Punishes Asians, Poor Whites and Lots of Others», mindingthecampus.com, July 12, 2010.
[979] «Будущие фермеры » – общественная организация, призванная развивать у молодежи навыки лидерства. Система клубов «4-H» стремится «развивать потенциал молодых людей»; название отражает основные «фокусы» деятельности системы – «голос, сердце, руки, здоровье» (англ . head, heart, hands, health).
[980] Ibid.
[981] В американской социологии этим термином обозначают белых иммигрантов из Южной, Центральной и Восточной Европы, а также выходцев с Кавказа. Им противопоставляется обычно «белая кость» (WASP).
[982] Ibid.
[983] Ibid.
[984] James Webb, «Diversity and the Myth of White Privilege», Wall Street Journal, July 23, 2010.
[985] «Harvard Tries to Diversify Portraits on Campus», whdh.com, Nov. 7, 2010.
[986] Alexis de Tocqueville, Democracy in America, trans. Henry Reeve, vol. 2 (New Rochelle, NY: Arlington House), 114 // Цит. по: Токвиль, Алексис де. Демократия в Америке. М.: Прогресс, 1992.
[987] Ibid., p. 115 // Цит. по: Токвиль, Алексис де. Демократия в Америке. М.: Прогресс, 1992.
[988] Jason Richwine, «A Smart Solution to the Diversity Dilemma», The American, Aug. 12, 2009.
[989] Ibid.
[990] Ibid.
[991] John Leo, «Bowling with Our Own», City Journal, June 25, 2007.
[992] John Lloyd, «Study Paints Bleak Picture of Ethnic Diversity», Financial Times, Oct. 8, 2006.
[993] Ibid.
[994] Leo, «Bowling with Our Own».
[995] Ibid.
[996] При этом в Лос-Анджелесе базируются бейсбольная команда «Доджерс», баскетбольные «Клипперс» и «Лейкерс», хоккейная «Лос-Анджелес кингз» и футбольная «Гэлакси», все они отнюдь не страдают от отсутствия популярности; описанная автором ситуация затрагивает только команды НФЛ.
[997] Eduardo Porter, «Race and the Social Contract», New York Times, March 31, 2009.
[998] Ibid.
[999] Ibid.
[1000] Skerry, «Beyond Sushiology».
[1001] Полиция штата Нью-Джерси со второй половины 1990-х гг. прибегала к массовым проверкам документов чернокожих водителей; на рубеже столетий эта практика стала поводом для громких судебных исков и вмешательства федерального правительства. Гвинейский иммигрант А. Диалло был убит в 1999 г. четырьмя сотрудниками полиции, которые выпустили в него 41 пулю; по объяснениям стрелявших, они приняли Диалло за серийного насильника, находящегося в розыске, и, когда подозреваемый сунул руку под куртку (за документами), открыли огонь. Готэм – поп-культурное обозначение Нью-Йорка, мэром которого в 1994–2001 гг. был Р. Джулиани.
[1002] Ibid.
[1003] Schlesinger, 10.
[1004] Richwine, «A Smart Solution to the Diversity Dilemma».
[1005] Ibid.
[1006] Paul Gottfried, «Multiculturalist International», Orbis, 2002, fpri.org/orbis.
[1007] Samuel Francis, «The Other Face of Multiculturalism», Chronicles, April 1998.
[1008] Перевод Е. Герцык. Цит. по: Ницше Ф. Воля к власти. М.: Прогресс, 1992.
[1009] Ibid.
[1010] H. A. Scott Trask, «The Whale in Times Square», Chronicles, May 2011, 30.
[1011] Ibid.
[1012] Nick Allen, «Fort Hood Gunman Had Told U.S. Military Colleagues That Infidels Should Have Their Throats Cut», Telegraph, Nov. 8, 2009.
[1013] Dorothy Rabinowitz, «Dr. Phil and the Fort Hood Killer», Wall Street Journal, Nov. 10, 2008.
[1014] Bryan Bender, «Ft. Hood Suspect Was Army Dilemma: His Extreme Views Possibly Overlooked in Favor of Diversity», Boston Globe, Feb. 22, 2010.
[1015] Peter Baker and Clifford Krauss, «President, at Service, Hails Fort Hood’s Fallen», New York Times, Nov. 11, 2009.
[1016] Radio Derb, Transcript, Nov. 13, 2009, johnderbyshire.com.
[1017] Э. Хисс – сотрудник федерального правительства и дипломат, в 1948 г. был обвинен в шпионаже в пользу СССР. Д. Поллард – аналитик военно-морской разведки США, в 1987 г. осужден за шпионаж в пользу Израиля.
[1018] В апреле 1995 г. в результате теракта, устроенного Т. Маквеем и Т. Николсом, в офисном здании в центре Оклахома-Сити погибли 168 человек. В средней школе Колумбайна, штат Колорадо, в апреле 1999 г. ученики Э. Харрис и Д. Клеболд застрелили 12 детей и одного учителя. На предвыборном митинге в окрестностях Тусона в январе 2011 г. Д. Лафнер начал стрелять из пистолета по собравшимся. Все эти преступники – белые.
[1019] «Police: Gunman in Binghamton, N.Y., Immigration Center Massacre Was a Coward», foxnews.com, April 4, 2009.
[1020] Michael Vlahos, Fighting Identity: Sacred War and World Change (Westport, CT.: Praeger Security International, 2009), 34–35.
[1021] Rabinowitz, «Dr. Phil and the Fort Hood Killer».
[1022] «Remarks by the President at the Acceptance of the Nobel Peace Prize», Dec. 10, 2009, whitehouse.gov.
[1023] Christopher Meyer, «A Return to 1815 Is the Way Forward for Europe», London Times, Sept. 2, 2008.
[1024] Arthur Schlesinger Jr., The Disuniting of America, 10.
[1025] Nathan Gardels, «Two Concepts of Nationalism: An Interview with Isaiah Berlin», New York Review of Books, Nov. 21, 1991.
[1026] Jerry Z. Muller, «Us and Them: The Enduring Power of Ethnic Nationalism», Foreign Affairs, March – April 2008.
[1027] Ibid., 19.
[1028] Ibid., 28.
[1029] Ibid., 19–20,18.
[1030] Daniel Patrick Moynihan, Pandaemonium: Ethnicity in International Politics (London: Oxford University Press, 1994), 10.
[1031] Ibid., 11.
[1032] Lord Byron, «The Isles of Greece», The Oxford Book of English Verse, Sir Arthur Quiller Couch, ed. (New York: Oxford University Press, 1955), 708 // Перевод Т. Гнедич. Цит. по: Байрон Д. Г. Дон Жуан. СПб.: Азбука, 2009.
[1033] По плану эрцгерцога, Австро-Венгрия должна была стать Австро-Венгро-Славией с 12 национальными автономиями для каждой крупной этнической группы на ее территории. Основным противником этого плана выступала венгерская элита империи.
[1034] Офицерская организация, которая поддерживала идею объединения южнославянских народов в одно пансербское государство. К убийству в Сараево напрямую непричастна, однако Г. Принцип состоял в организации «Млада Босна», которая сотрудничала с «Черной рукой».
[1035] Jasper Ridley, Mussolini: A Biography (New York: St. Martin’s Press, 1997), 66.
[1036] Roy Denman, Missed Chances: Britain and Europe in the Twentieth Century (London: Indigo, 1997), 30; Ralph Raico, «World War I: The Turning Point», in: The Costs of War: America’s Pyrrhic Victories, John Denson, ed. (New Brunswick, NJ; Transaction, 1999),
240.
[1037] Moynihan, Pandaemonium, 83.
[1038] Wenzel Jaksch, Europe’s Road to Potsdam (New York: Praeger, 1963), 276–277.
[1039] H. G. Wells, The Outline of History, vol. 2 (Garden City, NY: Doubleday, 1971), 795.
[1040] Ibid.
[1041] Ibid., 793.
[1042] Benjamin Disraeli, The Oxford Dictionary of Quotations, rev. ed. (New York: Oxford University Press, 1966), 182.
[1043] Thomas Cahill, How the Irish Saved Civilization (New York: Doubleday, 1995), 6.
[1044] Sean Clarke, «Am I a Horse», Guardian, March 17, 2008.
[1045] Anthony Pagdon, «Of Skulls and Buttocks», National Interest, March/April 2010, 90.
[1046] James K. Robinson and Walter B. Rideout, eds., A College Book of Modern Verse (Evanston, IL: Row, Peterson, 1960), 62–63 // Перевод А. Сергеева. Цит. по: Западноевропейская поэзия XX века. М.: Художественная литература, 1977.
[1047] Ibid., 65 // Перевод А. Сергеева. Цит. по: Западноевропейская поэзия XX века. М.: Художественная литература, 1977.
[1048] Прозвище солдат и офицеров Резерва Королевской ирландской полиции. Их призвали по необходимости на службу для помощи Королевской полиции в годы гражданской войны. Своим прозвищем они обязаны цвету формы. Эти подразделения печально прославились нападениями на гражданских лиц и покушениями на гражданскую собственность.
[1049] «Карательные законы » – группа законов, направленная на принуждение католиков и протестантов Ирландии к принятию англиканского вероисповедания; первые законы подобного рода были приняты еще при Стюартах. Картофельный голод в Ирландии в середине XIX века был связан с массовым заражением картофельных посевов на острове патогенным грибком; поскольку картофель являлся основой пищевого рациона большинства ирландцев, эпидемия обернулась голодом и значительным сокращением населения.
[1050] В 1853 г. император Николай I будто бы сказал британскому послу: «У нас на руках больной, он сильно хворает, и будет большим несчастьем, если он вдруг выскользнет из наших рук, особенно до того, как мы успеем сделать необходимые приготовления».
[1051] Так называемый Четверной союз – военно-политический блок европейских государств, противостоявших Антанте. Включал Германию, Австро-Венгрию и Болгарию, к которым присоединилась Османская империя.
[1052] Лига Наций предоставила государствам-победителям мандат на управление бывшими владениями побежденных: владения Османской империи стали мандатными территориями Великобритании и Франции, а владения Германии в Африке «унаследовали» британцы, французы и бельгийцы.
[1053] Ататюрк командовал дивизией, которая предотвратила высадку и развертывание англо-французского десанта.
[1054] Единый народ (нем .).
[1055] Основной немецкий флот, противостоял британскому Гранд-Флиту и постоянно угрожал Великобритании. В 1919 г. интернированные на базе Гранд-Флита немецкие корабли были затоплены экипажами.
[1056] Albert Einstein, thinkexist.com.
[1057] Andrew Roberts, Eminent Churchillians (New York: Simon & Schuster, 1994), 211.
[1058] Имеется в виду так называемый миф об «изнасилованной Германии», ставший достаточно популярным на Западе после публикации книги британского историка Э. Бивора «Падение Берлина: 1945» (2002). При этом данные и «факты», которые приводит Бивор в своей книге, вызывают серьезные сомнения как у российских историков, так и среди их западных коллег.
[1059] Ilya Ehrenburg, «Vojna (Moscow: 1942–43)», wikipedia.org; Alfred-Maurice de Zayas, The German Expellees: Victims in War and Peace (New York: St. Martin’s Press, 1986), 34 // Цит. по: «Красная звезда», 24 июля 1942 г. (№ 173 [5236]).
[1060] Иначе «Дорога слез», насильственное переселение индейских племен на так называемую Индейскую территорию. По разным оценкам, число подлежавших переселению доходило до 100 000 человек.
[1061] Jonathan Yardley, «A Distinguished Philosopher Asks If Killing Innocents Is Ever Justifiable», Book World, Washington Post, April 9, 2006.
[1062] Ho Chi Minh, thinkexist.com.
[1063] В настоящее время независимость Косово признали 108 стран. Перечисленные страны, как и Россия, не признают Косово в качестве самостоятельного субъекта международного права.
[1064] Meyer, «A Return to 1815».
[1065] Clifford J. Levy, «President of Ingushetia Is Wounded in Suicide Bombing»,New York Times, June 23, 2009.
[1066] «Opposition Activist Shot Dead in Ingushetia», Guardian, Oct. 25, 2009.
[1067] Charles Clover, «Changing Face of Terror in Russia», Financial Times, Apr. 3–4, 2010, 2.
[1068] «Suicide Bomber Kills 16 in North Caucasus», Washington Post, Sept. 10, 2010.
[1069] Leon Aron, «Vladimir Putin Charts His Return», Washington Post, Oct. 16, 2010.
[1070] «Islamist Rebel Urges ‘Total War’ with Russia», AFP, Breitbart.com, March 3, 2011.
[1071] Shaun Walker, «Russians Name Muslim Convert as Prime Suspect for Airport Bombing», Independent, Jan. 28, 2011.
[1072] Elena Milashina, «The Roots of Moscow’s Chechen Problem», Wall Street Journal, Feb. 2, 2011 // Черкесская песня из поэмы «Кавказский пленник». Цит. по: Пушкин А. С. Собрание сочинений в 10 томах. Т. 3. М.: Госиздат, 1959.
[1073] Charles King and Rajan Menon, «Prisoners of the Caucasus: Russia’s Invisible Civil War», Foreign Affairs, July/Aug. 2010, 22.
[1074] Ibid.
[1075] Ellen Barry, «Russian Protests Erupt over Soccer Fan’s Killing», New York Times, Dec. 13, 2010; Charles Clover, «Racists Battle Riot Police in Moscow Streets», Financial Times, Dec. 14, 2010.
[1076] Ibid.
[1077] Gregory L. White, «Russia Vows Action After Riots», Wall Street Journal, Dec. 14, 2010.
[1078] Charles Clover, «‘Managed Nationalism’ Turns Nasty for Putin», Financial Times, Dec. 24, 2010.
[1079] Kadyr Toktogulov and Alan Cullison, «Ethnic Clashes Rekindle Kyrgyz Strife», Wall Street Journal, June 12, 2010.
[1080] Законодательный акт начала 1700-х гг., одобренный парламентами Англии и Шотландии, предусматривал создание единого государства Великобритания.
[1081] Sarah Lyall, «Rule, Britannia, But Maybe Not over Scotland», New York Times, July 18, 2008.
[1082] Часть федеративного государства Босния и Герцеговина со столицей в Сараево.
[1083] Victor Mallet, «Catalonia Pays Homage to Independence», Financial Times, Oct. 7, 2009.
[1084] «Catalans Turn Out for Greater Autonomy», Washington Post, July 11, 2010.
[1085] Alessandra Galloni, «An Italian Fringe Firebrand Gains Votes, Power in Crisis», Wall Street Journal, Dec. 13, 2010.
[1086] «Europe’s Backlash Against Immigrants», Financial Times, April 5, 2010.
[1087] Сегодня партия находится в явном упадке: численность членов сократилась всего до 500 человек, Н. Гриффин ушел с поста председателя, на выборах 2015 г. националисты получили минимальную поддержку (около 2000 голосов).
[1088] Ibid.
[1089] Tony Paterson, «Far-Right Leader Claims He Is ‘Real Victor’ in Austria», Independent, Sept. 30, 2008.
[1090] James Blitz, «Five European States Back Burka Ban», Financial Times, March 1, 2010; James Blitz, «FT Poll Shows Support for Burka Ban», Financial Times, March 2, 2010.
[1091] Официальное название – «За лучшую Венгрию», «принципиально консервативная и радикально-патриотическая христианская партия», на выборах 2014 г. получила 23 места в Национальном собрании Венгрии.
[1092] «Hungarian Demons», Financial Times, April 12, 2010.
[1093] Charles Kupchan, «The European Union, Going Its Separate Ways», Washington Post, Aug. 29, 2010.
[1094] John F. Burns, «Rightist on BBC Panel Draws Protests and Viewers», New York Times, Oct. 24, 2009.
[1095] «Court Ruling Puts Future of Belgian Far-Right Party in Doubt», International Herald Tribune, April 23, 2004, hartford-hwp.com.
[1096] Burns, «Rightist on BBC Panel Draws Protests and Viewers».
[1097] Diana West, «Free Susanne Winter», April 3, 2008, dianawest.net.
[1098] Paul Belien, «Appeasing the Islamists: Geert Wilders’s Ordeal and the Lessons of the Past», Washington Times, March 26, 2008.
[1099] «Dutch Election: Liberals Take One-Seat Lead As Far-Right Party Gains in Influence», Telegraph, June 10, 2010.
[1100] Ben Berkowitz, «Muslim Cleric Calls for Beheading of Dutch Politician», Reuters, Sept. 3, 2010, news.yahoo.com.
[1101] Имеется в виду защитник П. Эвра, в те годы игрок клуба «Манчестер юнайтед».
[1102] Steve Erlanger, «Racial Tinge Stains World Cup Exit in France», New York Times, June 23, 2010.
[1103] Так у автора; имеется в виду государственный секретарь правительства Франции по городской политике, жилищному строительству и урбанизации Ф. Амара.
[1104] Ibid.
[1105] Ben Hall, «Sarkozy Comes Out Fighting After Rampage in Grenoble», Financial Times, Aug. 14–15, 2010.
[1106] Stanley Pignal and Peggy Hollinger, «Sarkozy Rages at EU ‘Humiliation’», Financial Times, Sept. 16, 2010; Ben Hall and Peggy Hollinger, «Divisive and Defiant», Financial Times, Sept. 18–19, 2010.
[1107] «Marine Le Pen Poll Rating Shock for French Politics», BBC News, March 6, 2011.
[1108] Anthony Faiola, «Italy Closes the Door on Gypsies», Washington Post, Oct. 11, 2010.
[1109] Anthony Faiola, «Official’s Views on Muslim Immigration Divide Germans», Washington Post, Sept. 10, 2010.
[1110] Nicholas Kulish, «Long Dormant, Ethnic Pride Blinks and Stirs», New York Times, Sept. 11, 2010.
[1111] Ibid.
[1112] «Merkel Says German Multicultural Society Has Failed», BBC News, Oct. 16, 2010, bbc.co.uk
[1113] Matt Falloon, «Multiculturalism Has Failed in Britain – Cameron», Reuters, Feb. 5, 2011.
[1114] «Greece Follows U.S. Example by Building Giant Border Wall to Keep Out Illegal Immigrants», Daily Mail, Jan. 4, 2011.
[1115] Michael Kimmelman, «With Flemish Nationalism on the Rise, Belgium Teeters on the Edge», New York Times, Aug. 4, 2008.
[1116] Muller, «Us and Them», 19.
[1117] Bret Stephens, «Europe Needs a Tea Party», Wall Street Journal, Dec. 13, 2010.
[1118] Carl Gershman, «China’s Invisible Atrocity: Who Will Stand Up for Uighur Rights?» Washington Post, July 5, 2010.
[1119] Edward Wong, «China’s Money and Migrants Pour into Tibet», New York Times, July 28, 2010.
[1120] Michael Wines, «On a Day for Chinese Pride, Little Interest in Ideology», New York Times, Oct. 1, 2009.
[1121] Ibid.
[1122] Ibid.
[1123] На указанные территории претендуют Вьетнам, Тайвань, Малайзия, Филиппины и Бруней.
[1124] Krishna Pokharel, «Maoist Rebels Ambush Indian Troops, Kill 76», Wall Street Journal, Apr. 7, 2010.
[1125] Название движения происходит от названия индийской деревни Наксалбари, где в 1967 г. началось восстание, которое поддержали индийские маоисты.
[1126] Akash Kapur, «Growing Yes, but India Has Reasons to Worry», New York Times, Nov. 29, 2009.
[1127] «India Is ‘Losing Maoist Battle’», BBC News, Sept. 15, 2009, newsvote.bbc.co.uk.
[1128] В декабре 2009 г. правительство Индии объявило о начале процесса выделения Теланганы в самостоятельный штат, в 2013 г. в регионе было введено прямое президентское правление, а в июне того же года Телангана официально стала штатом в составе Индии; более 95 процентов населения составляют телугу, отсюда и самоназвание территории.
[1129] Thomas Fuller, «Fleeing Battle, Myanmar Refugees Head to China», New York Times, Aug. 29, 2009; Michael Wines, «China Fails to Prevent Myanmar’s Ethnic Clashes», New York Times, Sept. 4, 2009.
[1130] Tim Johnston, «Renegade Soldiers Seize Burma Town», Financial Times, Nov. 9, 2010.
[1131] Cassie Fleming, «Thailand: Ethnic Violence Spreads: Muslims, Buddhists Fight in South», Washington Times, July 24, 2009.
[1132] Seth Mydans, «Churches Attacked Amid Furor in Malaysia», New York Times, Jan. 11, 2010.
[1133] Ibid.
[1134] Norimitsu Onishi, «In Philippine Strife, Uprooting Is a Constant», New York Times, Nov. 23, 2009.
[1135] Pia Lee Brago, «UN, EU, US Condemn Maguindanao Massacre», Philippine Star, Nov. 26, 2009.
[1136] Jim Gomez, «At Least 21 Killed in Attack on Journalists and Supporters of Philippine Politician», Washington Post, Nov. 24, 2009.
[1137] «Remarks by the President at the Acceptance of the Nobel Peace Prize, Dec. 10, 2009», whitehouse.gov.
[1138] Meyer, «A Return to 1815.»
[1139] Ishaan Tharoor, «Pakistan’s Other Problem Area: Baluchistan», Time, Nov. 1, 2009.
[1140] «Barzani Says Kurdistan Nation Should Have Its Own State – Paper», Aswat al-Iraq, July 16, 2010, en.aswataliraq.info.
[1141] Pamela Constable, «In Afghanistan, Shifting Political Fortunes», Washington Post, Dec. 24, 2010.
[1142] Ibid.
[1143] Jeffrey Gettleman, «Violence Grips Southern Sudan as Vote on Independence Nears», New York Times, Dec. 12, 2009.
[1144] Hamza Hendawi, «Sudanese Split May Set Risky Precedent», Washington Times, Jan. 24, 2011.
[1145] Laura Kasinof, «Yemen Used Lethal Force to Quell Southern Secession Protests, Says Report», Christian Science Monitor, Dec. 15, 2009.
[1146] Moynihan, Pandaemonium, 11.
[1147] «Gadaffi Tells Palestinians: Revolt Against Israel», Reuters, Feb. 13, 2011.
[1148] «Survey: Arabs to Form Majority in Historic Palestine After 2014», Agence France Presse, Daily Star, Dec. 31, 2010.
[1149] Spencer Ackerman, «So About Israel», American Prospect, Oct. 1, 2006.
[1150] Peter Beinert, «The Failure of the American Jewish Establishment», New York Review of Books, June 10, 2010.
[1151] Glenn Kessler, «‘Jewish State’ Concept Could Pose Another Hurdle in Peace Deal», Washington Post, Oct. 3, 2010.
[1152] Martin Arostegui, «Vote Reflects Racial Divide», Washington Times, Jan. 27, 2009.
[1153] «A Passport to Utopia: Evo Morales Campaigns for a Great Leap Forward. Or Back, Say Some», Economist, Jan. 24, 2009.
[1154] Arostegui, «Vote Reflects Racial Divide».
[1155] Joshua Partlow, «Bolivian Referendum Points Up Clashing Visions», Washington Post, Aug. 6, 2008.
[1156] Ibid.
[1157] John Zmirak, «Should We Tolerate Intolerance?» insidecatholic.com, Aug. 11, 2010, catholicity.com.
[1158] Amy Chua, World on Fire: How Exporting Free Market Democracy Breeds Ethnic Hatred and Global Instability (New York: Doubleday, 2003), 6; «Albion’s Seedlings», March 14, 2006, anglosphere.com.
[1159] Amy Chua, «A World on the Edge», foster.20megsfree.com; Emily Eakin, «On the Dark Side of Democracy», New York Times, Jan. 31, 2004.
[1160] Chua, World on Fire, 136.
[1161] Ibid., 270.
[1162] Thomas Fuller, «Malaysia to End Quotas That Favor Ethnic Malays», New York Times, July 1, 2009.
[1163] Chua, World on Fire, 112.
[1164] Joshua Hammer, «(Almost) Out of Africa: The White Tribes», World Affairs, May/June 2010, 38.
[1165] «Zuma Must Bury Terre’ Blanche», Financial Times, April 7, 2010.
[1166] Ibid.; Chris Makhaye and Terna Gyuse, «White Supremacist’s Death Highlights Post-Apartheid Tensions», The Final Call, April 12, 2010.
[1167] Dan McDougall, «Jacob Zuma Warns ANC to Halt Racial Anger», Sunday Times, April 11, 2010.
[1168] Robert Guest, «The World’s Most Extreme Affirmative Action Program», WSJ Opinion Archives, Dec. 26, 2004.
[1169] Simon Wood, «Race Against Time», The Observer, Jan. 22, 2006.
[1170] Frank Salter, «The Misguided Advocates of Open Borders», Quadrant Online, June 2010, quadrant.org.au.
[1171] Ying Lowrey, «Race/Ethnicity and Establishment Dynamics, 2002–2006», Office of Advocacy, Small Business Administration, census.gov/econ/sbo/02/asiansof_korean.html.
[1172] «Black Korea», Ice Cube lyrics, azlyrics.com.
[1173] «Andrew Young Resigns from Wal-Mart Group», AP, Aug. 18, 2006, msnbc.msn.com.
[1174] Имеется в виду рынок средств ухода за волосами для афроамериканцев.
[1175] R. Asmerom, «Why Do Koreans Own the Black Beauty Supply Business?» Atlanta Post, Sept. 27, 2010.
[1176] Мулатов (исп .).; термин распространен в испаноязычной Латинской Америке.
[1177] Chua, World on Fire, 142.
[1178] Simon Romero, «Dueling Beauty Pageants Put Income Gap on View», New York Times, Dec. 1, 2010.
[1179] Ibid.
[1180] Jonathan Wheatley, «Brazil’s Leader Blames White People for Crisis», Financial Times, March 27, 2009; Gary Duffy, «Brazil’s Lula Raps ‘White’ Crisis», BBC News, March 27, 2009.
[1181] Orlando Patterson, «Jamaica’s Bloody Democracy», New York Times, May 29, 2010.
[1182] Ibid.
[1183] Andrew Higgins, «As China Finds Bigger Place in World Affairs, Its Wealth Breeds Hostility», Washington Post, Sept. 8, 2010.
[1184] Ibid.
[1185] Социальный теоретик Ф. Фанон с Мартиники считается одним из идеологов движения новых левых и борьбы против колониализма; его взгляды оказали немалое влияние, в частности, на Э. Че Гевару и Малькольма Икс.
[1186] Маллку – на языке аймара титул вождя; здесь имеется в виду Э. Моралес, которому совет маллку в январе 2006 г. присвоил титул Апу Маллку – верховного вождя. Вильявисенсио Х. – президент Единого союза трудящихся Эквадора, политик-популист.
[1187] Chua, World on Fire, 143.
[1188] «Interview with Dmitry Rogozin», Russia Today, Nov. 18, 2008.
[1189] Aleksandr Solzhenitsyn, Nobel Lecture, 1970, nobelprize.org. // Цит. по: Солженицын А. И. На возврате дыхания. М.: Вагриус, 2004.
[1190] Muller, «Us and Them», 18.
[1191] Soledad O’Brien, CNN Transcripts, Nov. 4, 2008.
[1192] CNN Transcripts, Nov. 4, 2008.
[1193] «Howard Dean Shares Plan to Unite Dems», interview by Michel Martin, NPR, Aug. 15, 2008.
[1194] Здесь – консервативное крыло Демократической партии, преимущественно представители южных штатов.
[1195] Политик-демократ, губернатор Южной Каролины, сенатор США, убежденный расист, за частое употребление обсценной лексики получил прозвище «Бен-Деревня».
[1196] Bruce Bartlett, Wrong on Race: The Democratic Party’s Buried Past (New York: Palgrave Macmillan, 2008), 55.
[1197] Ibid., 57–58.
[1198] Adam Liptak, «Stevens, the Only Protestant on the Supreme Court», New York Times, April 9, 2010.
[1199] Greg Garrison, «1921 Slaying of Catholic Priest Gets Renewed Interest», Religion New Service, May 27, 2010, religionnews.com; Bartlett, Wrong on Race, 120–121.
[1200] «Клаверна » – ячейка Ку-клукс-клана. «Циклоп » – руководитель подразделения ячейки клана; «великий дракон » – глава отделения ККК в штате.
[1201] Bartlett, Wrong on Race.
[1202] Robert George, «Back in Black», National Review, July 12, 2000.
[1203] Richard Nixon, «Statement on Signing the Voting Rights Act Amendments of 1970, June 22, 1970», John T. Woolley and Gerhard Peters, The American Presidency Project, presidency.ucsb.edu.
[1204] Zoltan Hajinal, «The GOP’s Racial Challenge», New York Times, Nov. 10, 2010.
[1205] Amy Chozick and Laura Meckler, «Race Re-Enters the Spotlight As Candidates Turn Negative», Wall Street Journal, Aug. 6, 2008.
[1206] Kelefa Sanneh, «Beyond the Pale: Is White the New Black?» New Yorker, Apr. 12, 2010.
[1207] Norman Podhoretz, «Why Are Jews Liberal?» Wall Street Journal, Sept. 10, 2009.
[1208] Chuck Todd and Sheldon Gawiser, How Barack Obama Won: A State-by-State Guide to the Historic 2008 Election (New York: Vintage Books, 2009), 31.
[1209] Thomas Edsall, «For the Modern GOP, It’s a Return to the ‘White Voter Strategy’», HuffingtonPost.com, Aug. 4, 2009.
[1210] Bill Greener, «My GOP: Too Old, Too White to Win», salon.com, July 20, 2009.
[1211] Ibid.
[1212] Ron Brownstein, «Obama’s White-Out», National Journal, Jan. 20, 2010.
[1213] Имеются в виду так называемые «дети-якоря», которые рождаются у матерей-иммигранток без гражданства в странах, где гражданство предоставляется по праву рождения.
[1214] В Англии виги – либеральная партия торгово-промышленной буржуазии, первоначально выступала за приверженность традициям, но, оказавшись у власти, во многом отказалась от этой приверженности.
[1215] Michael Moore, «17 Reasons Not to Slit Your Wrists», Mike’s Letter, Nov. 5, 2004, michaelmoore.com.
[1216] Frank Rich, «The Pit Bull in the China Shop», New York Times, Nov. 22, 2009.
[1217] Ruy Teixeira, «Demographic Change and the Future of the Parties», Center for American Progress, June 2010.
[1218] «Демократами в медном ошейнике» принято называть тех членов партии, которые всегда голосуют за партийных кандидатов и следуют партийной линии. По аналогии с «коалицией желтой собаки» в конгрессе 1920-х гг. нынешняя неформальная коалиция таких демократов приняла самоназвание «Коалиция синей собаки».
[1219] «Rightward March», New York Times, Nov. 7, 2010.
[1220] Campbell Robertson, «White Democrats Lose More Ground in South», New York Times, Nov. 7, 2010.
[1221] Ben Evans, «White Southern Democrats Nearly Wiped Out After Mid-term Elections», AP, Nov. 5, 2010, ljworld.com.
[1222] Ronald Brownstein, «White Flight», National Journal, Jan. 7, 2011.
[1223] Ibid.
[1224] Ronald Brownstein, «Dems Find Electoral Safety Behind a Wall of Blue», National Journal, Jan. 17, 2009, Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. .
[1225] В течение 40 лет слоган этой сети закусочных быстрого питания гласил: «Делай по-своему»; в 2014 г. слоган изменили на «Будь собой».
[1226] Jeff Jacoby, «Cradle of Democracy?» Boston Globe, March 18, 2009, jeffjacoby.com.
[1227] Cathleen Decker, «For the GOP, California Is a Deep Blue Hole», Los Angeles Times, Nov. 19, 2010.
[1228] Michael Blood, «California Avoids GOP Wave», Washington Times, Dec. 1, 2010.
[1229] Ronald Brownstein, «The March of Diversity», National Journal, Dec. 19, 2009.
[1230] Teixeira, «Demographic Change and the Future of Parties», 9.
[1231] В 1950-х и 1960-х годах, в период «красной угрозы», антикоммунистическое Общество Джона Берча вело активную деятельность в округе; по формулировке газеты «Орандж коуст», округ являлся «эпицентром паранойи красной угрозы и беспрестанно искал агентов пятой колонны».
[1232] Крепость, оплот (исп .).
[1233] Adam Nagourney, «Orange County Is No Longer Nixon Country», New York Times, Aug. 30, 2010.
[1234] Gustavo Arellano, «Loretta Sanchez on Univision: ‘Vietnamese’ Trying to Take Her Congressional Seat Away from Democrats», Sept. 20, 2010, blogs.ocweekly.com.
[1235] Nagourney, «Orange County Is No Longer Nixon Country».
[1236] John C. Calhoun, Disquisition on Government, The Online Library of Liberty, oll.libertyfund.org.
[1237] Ibid.
[1238] Sara Murray, «Obstacle to Deficit Cutting: A Nation on Entitlements», Wall Street Journal, Sept. 15, 2010.
[1239] Ibid.
[1240] James Bovard, «The Food-Stamp Crime Wave», Wall Street Journal, June 23, 2011, A17.
[1241] Имеется в виду сенатор Д. Макговерн. Что касается Хамфри, он и другие северные демократы настояли в свое время на поддержке движения за гражданские права, благодаря чему Г. Трумэн получил в 1948 г. множество голосов чернокожих избирателей.
[1242] Имеется в виду наложение красного и синего цветов на карте в ТВ-репортажах о ходе выборов, отражающее данные подсчета голосов.
[1243] «U.S. Vote Rate Dips in ’08, Older Whites Sit Out», USA Today, July 20, 2009.
[1244] Frank Rich, «She Broke the G.O.P., and Now She Owns It», New York Times, July 11, 2009.
[1245] Ibid.
[1246] Официальное прозвище штата Виргиния, в память о статусе доминиона, дарованном колонии королем Карлом II Стюартом после Реставрации.
[1247] Katharine O. Seelye and Jeff Zeleny, «On the Defensive, Obama Calls His Words Ill-Chosen», New York Times, April 13, 2008.
[1248] Mike Allen, «Bill Clinton: Right Wing Is Weaker», Politico, Sept. 27, 2009.
[1249] Союз защиты гражданских свобод – некоммерческая неправительственная организация, основанная в 1920 г., предоставляет консультации и юридическую помощь в процессах по гражданским правам. У. Хортон – пожизненно осужденный убийца, которого в рамках программы «воскресных увольнительных» Массачусетса (1972–1988) отпустили «на побывку»; он воспользовался возможностью и бежал, совершив двойное убийство, был пойман и помещен в тюрьму строгого режима. М. Дукакис был губернатором штата Массачусетс в год побега Хортона.
[1250] Richard Benedetto, «GOP: We Were Wrong to Play Racial Politics», USA Today, July 14, 2005.
[1251] В июне 1998 г. чернокожий инвалид Д. Берд был жестоко убит тремя белыми мужчинами (фактически его линчевали). Это убийство, наряду с другими прецедентами, легло в основу расширенного законодательного определения преступлений на почве ненависти.
[1252] Ben Wattenberg, «Winner for the Harshest Political Rhetoric of the Year», Jewish World Review, Aug. 3, 2001.
[1253] Американский миллиардер, основатель финансовой корпорации «KKR».
[1254] Kathy Kiely and Jill Lawrence, «Clinton Makes Case for Wide Appeal», USA Today, May 7, 2008.
[1255] Joan Walsh, «The Brazile-Begala Smackdown», salon.com, May 7, 2008.
[1256] Frank Rich. «She Broke the G.O.P.»
[1257] Урожденная Лиза Уильямсон, исполнительница хип-хопа и актриса. Б. Клинтон раскритиковал ее за экстремистские расовые высказывания. Это событие сделалось нарицательным, в американский политический лексикон вошло выражение «момент Систер Соулжи», обозначающее публичное осуждение политиком радикальных взглядов конкретного лица или группы, тем или иным образом с этим политиком связанной.
[1258] Jacob Weisberg, «The Lou Dobbs Democrats: Say Hello to the New Economic Nationalists», slate.com, Nov. 8, 2006.
[1259] Прозвище жителей штата Северная Каролина.
[1260] Конгрессмен от штата Колорадо, политик-популист, убежденный противник иммиграции, мультикультурализма и абортов, а также христианин-фундаменталист, призывающий «уничтожить ислам, пока тот не уничтожил нас».
[1261] Todd and Gawiser, How Barack Obama Won, 39.
[1262] Karl Vick and Ashley Surdin, «Most of California’s Black Voters Backed Gay Marriage Ban», Washington Post, Nov. 6, 2008.
[1263] «Teaching the Bible», CBS News Poll, April 16, 2006, cbsnews.com.
[1264] «Religion a Strength and Weakness for Both Parties: Public Divides on Origin of Life», PEW Forum on Religion & Public Life: Summary of Findings, Aug. 30, 2005, people-press.org.
[1265] Ibid.
[1266] Scott Keeter, «On Darwin’s 200th Birthday, Americans Still Divided About Evolution», Pew Research Center Publications, Feb. 5, 2009, pewresearch.org.
[1267] «Religion a Strength and Weakness».
[1268] Anthony York, «The GOP’s Latino Strategy», salon.com, Jan. 13, 2000.
[1269] К. Роув – американский политический консультант, заместитель главы администрации Белого дома при Джордже У. Буше.
[1270] Justin Ewers, «Republicans and Latino Voters: Has the GOP Shifted on Immigration Reform?» U.S. News & World Report, Jan. 30, 2009; «Meet the Press Transcript for Nov. 9, 2008», msnbc.msn.com.
[1271] «87 % Say English Should Be U.S. Official Language», Rasmussen Reports, May 11, 2010, rasmussenreports.com.
[1272] «Poll Shows Support for Official English at New High», Zogby International, U.S. Newswire, March 21, 2006; Edward Rothstein, «In the U.S. and Europe, Tensions Between a National and Minority Languages», New York Times, May 29, 2006.
[1273] «77 % Oppose Driver’s Licenses for Undocumented Immigrants», Rasmussen Reports, Nov. 6, 2007, rasmussenreports.com; Bonnie Erbe, «Poll: Immigration Amnesty Is Unpopular Outside the Beltway, Pols Remain Clueless», U.S. News & World Report, April 16, 2009.
[1274] N. C. Aizenman, «Economy, Not Immigration, a Main Worry of Hispanics», Washington Post, Jan. 16, 2010.
[1275] «April 2006 Field Poll (Blacks Sampled)», Public Opinion Polls, numbersusa.com.
[1276] «Mass Migration vs. Black Americans», numbersusa.com.
[1277] То есть членом американской патриотической организации, выступающей за восстановление традиционных ценностей, в том числе за ограничение иммиграции.
[1278] Ralph Z. Hallow, «Steele: GOP Needs ‘Hip-Hop’ Makeover», Washington Times, Feb. 19, 2009.
[1279] «The 14th Biannual Youth Survey on Politics and Public Service», Institute of Politics, Harvard University, Spring 2008, 12.
[1280] «Executive Summary: The 14th Biannual Youth Survey on Politics and Public Service», Institute of Politics, Harvard University, April 2008.
[1281] Philip Rucker, «As Fla. Tea Party’s Rubio Surges, Crist and Meek Turn Firepower on Each Other», Washington Post, Oct. 1, 2010.
[1282] «Carol Moseley Braun: Clinton Endorsement of Rahm ‘A Betrayal’», huffingtonpost.com Jan. 19, 2011.
[1283] «Danny Davis Tells Clinton to Back Off as Racial Tension Grows in Mayor’s Race», huffingtonpost.com, Dec. 28, 2010.
[1284] На восточном берегу этой реки, левого притока Потомака, располагается Капитолийский холм – местопребывание Сената США.
[1285] Englishforums.com.
[1286] Andrew Bacevich, «American Triumphalism: A Postmortem», Commonweal, Jan. 30, 2009.
[1287] Anne Applebaum, «The Slowly Vanishing NATO», Washington Post, Oct. 20, 2009.
[1288] Имеется в виду поражение французских войск в решающем сражении первой индокитайской войны: 7 мая 1954 г., после долгой осады, французский гарнизон капитулировал.
[1289] Алжирцы европейского происхождения, местная колониальная элита, после провозглашения независимости Алжира в основном уехали во Францию.
[1290] Garet Garrett, The People’s Pottage (Caldwell, ID: Caxton Press, 1958), 158–59.
[1291] Ibid., 159.
[1292] «Мировая политика» (нем .); политический курс кайзеровской Германии, целью которого являлось превращение Германии в сверхдержаву.
[1293] Bacevich, «American Triumphalism».
[1294] Tony Smith, «It’s Uphill for the Democrats», Washington Post, March 11, 2007.
[1295] Bacevich, «American Triumphalism».
[1296] Ibid.
[1297] Внук президента Т. Рузвельта руководил операцией ЦРУ, в результате которой в ходе «оранжевой революции» был смещен премьер-министр М. Моссадык.
[1298] Вооруженные силы США покинули Ирак в декабре 2011 г.; сегодня из числа военнослужащих США там находятся только военные инструкторы и морские пехотинцы, охраняющие гражданских американцев.
[1299] Steven Thomma, «Americans Turning Sharply Inward Toward Isolationism», Yahoo News, Dec. 3, 2009; «Poll: America’s Place in the World», Pew Research Center, Dec. 3, 2009, historynewsnetwork.org.
[1300] Walter Lippmann, U.S. Foreign Policy: Shield of the Republic (Boston: Little, Brown, 1943), 6–7, 9–10.
[1301] Ibid., 8.
[1302] Amanda Bransford, «U.S. Military Spending Far Outpaces Rest of the World», antiwar.com, May 29, 2010.
[1303] CNN Opinion Research Poll, CNN Opinion Research Corporation, Jan. 25, 2011.
[1304] Laurence Vance, «Same Empire, Different Emperor», lewrockwell.com, Feb. 11, 2010.
[1305] Ibid.
[1306] John Gray, «A Shattering Moment in America’s Fall from Power», Observer, Sept. 28, 2008.
[1307] Фонд, учрежденный Ф. Д. Рузвельтом, потратил 233 миллиона долларов на разработку вакцины от полиомиелита, которую в 1955 г. предложил американский врач Д. Солк; годом ранее другой врач, А. Сэйбин, представил «оральную вакцину». После победы над полиомиелитом фонд сосредоточился на профилактике вирусных инфекций и коррекции врожденных дефектов. Название фонда можно перевести как «Марш медяков»; оно обыгрывает популярное выражение эпохи Рузвельта, «марш времени», и отражает исторический факт: активисты фонда пешком обошли буквально всю страну, собирая пожертвования и не пренебрегая ни единым медяком.
[1308] Gary Hart, Joan Meyers, «The Shield and the Cloak: The Security of the Commons», Carnegie Council, March 3, 2006, cceia.org.
[1309] Stephen Whitfield, Synopsis, The Culture of the Cold War (The American Moment), powells.com.
[1310] Richard Lugar, «Lugar Says It’s Time to Reaffirm the Fundamental Value of NATO», press release of Senator Lugar, Sept. 28, 2009, lugar.senate.gov; Richard Betts, «The Three Faces of NATO», National Interest, April 10, 2009.
[1311] «Top General: It’s a Draw in Afghanistan», ABC News, May 13, 2010.
[1312] Steven Erlanger, «Europeans Fear Crisis Threatens Liberal Benefits», New York Times, May 22, 2010.
[1313] Ibid.
[1314] Тацит. Жизнеописание Юлия Агриколы. Перевод А. Бобовича.
[1315] Geoffrey Wheatcroft, «Boxed In, the Constraints of U.S. Foreign Policy», World Affairs, Jan./Feb. 2010, 48–49.
[1316] Ibid., 49.
[1317] Имеется в виду победа на парламентских выборах в июле 2007 г. Партии справедливости и развития, которую часто упрекают в исламизме и стремлении ликвидировать светское государство Ататюрка – в частности, партия добилась отмены запрета на ношение хиджаба.
[1318] Подпольная еврейская организация, действовала на территории Палестины в 1931–1948 гг. В годы действия британского мандата боролась против англичан.
[1319] Еврейская подпольная организация «Лехи», действовала против британского мандата в Палестине в 1940–1948 гг. Ее первым руководителем был А. Штерн, поэтому в англоязычной литературе за организацией закрепилось название «банда Штерна».
[1320] William Knowlton, «Economy Helps Make Chinese the Leaders in Optimism, Nation Survey Finds», New York Times, July 2, 2008.
[1321] Сегодня Гонконг – зависимая территория КНР с широкой автономией (такой статус сохранится до 2047 г.): оборона и внешняя политика находятся в ведении Пекина, а внутреннюю политику Гонконг проводит самостоятельно.
[1322] Lester Brown, «Can the U.S. Be China’s Breadbasket?» Washington Post, March 13, 2011.
[1323] Имеется в виду серия сражений 1859 г., итогом которой стала капитуляция армии южан под командованием генерала Роберта Э. Ли.
[1324] Jerry Seper and Matthew Cella, «Signs in Arizona Warn of Smuggler Dangers», Washington Times, Aug. 31, 2010.
[1325] George F. Kennan, Around the Cragged Hill: A Personal and Political Philosophy (New York: W. W. Norton, 1994), 154.
[1326] Имеется в виду Финикс.
[1327] Jerry Seper and Matthew Cella, «Signs in Arizona».
[1328] Michael Webster, «Mexico Federal Troops and Police Rush Into Juarez to Try and Retake the City», articlesbase.com, March 4, 2009.
[1329] «Mexican Police Chief Quits After Officers Killed», Reuters, Feb. 20, 2009.
[1330] «Calderon Vows to Win Mexico’s Drug ‘Cancer’ Fight», Agence France Presse, Feb. 27, 2009, google.com.
[1331] Joshua E. Keating, «Freedom Gone South», Foreign Policy, Jan. 13, 2001.
[1332] Иначе – Межвидовое командование вооруженных сил, занималось военным управлением и организацией службы военных США по всему миру. Расформировано в августе 2011 года.
[1333] «Military Report: Mexico, Pakistan at Risk of ‘Rapid and Sudden Collapse’», foxnews.com, Jan. 14, 2009.
[1334] Milton Friedman, «Prohibition and Drugs», Newsweek, May 1, 1972.
[1335] Местечко на Аляске, неофициальный северный конечный пункт Панамериканского шоссе, которое на юге заканчивается в аргентинском городе Ушуайя.
[1336] «Czech President Signs Lisbon Treaty», EU Business, Nov. 4, 2009.
[1337] Louis Charbonneau, «Czech President Tells UN to Stay Out of Economics», Reuters, Sept. 25, 2010.
[1338] «The Return of Economic Nationalism», The Economist, Feb. 7–13, 2009.
[1339] Ibid.
[1340] Charles Kupchan, «As Nationalism Rises, Will the European Union Fall?» Washington Post, Aug. 29, 2010.
[1341] Ibid.
[1342] Jude Dougherty, «National Identity», Nationale und kulturelle Identität im Zeitalter der Globalisierung, ed. Anton Rauscher, vol. 18 of the series Soziale Orientierung (Berlin: Duncker & Humblot, 2006), 23.
[1343] Ibid., 19
[1344] Rudyard Kipling, «Sussex», oldpoetry.com. // Перевод В. Потаповой. Цит. по: Уайльд О., Киплинг Р. Избранные произведения. М.: Художественная литература, 1976.
[1345] Silla Brush and Gautham Nagesh, «Controversial Beck Rally is an Event Heavier on Religion than Politics», thehill.com Aug. 28, 2010.
[1346] Граунд-Зиро – место, где находился комплекс зданий Всемирного торгового центра, уничтоженный в результате теракта 11 сентября 2001 г. Эспланада – часть музейно-парковой зоны в центре Вашингтона между Капитолием и мемориалом Линкольна, хотя официально так называется отрезок между Капитолием и памятником Вашингтону. Здесь проводятся гуляния и массовые мероприятия.
[1347] Duncan Williams, Trousered Apes: Sick Literature in a Sick Society (New Rochelle, NY: Arlington House, 1991), 140.
[1348] Herbert London, «U.S. Endorses Tolerance of Dictators Killing Their Own», Human Events, March 26, 2011.
[1349] Edward Kennedy, «Address at the Public Memorial Service for Robert F. Kennedy», June 8, 1968, St. Patrick’s Cathedral, New York, American Rhetoric, Top 100 Speeches, americanrhetoric.com.
[1350] Claes Ryn, The New Jacobinism: America as Revolutionary State (With a Major New Afterward by the Author) (Bowie, Md.: National Humanities Institute, 2011).
[1351] Гей-бар «Стоунволл-инн» в Гринич-Виллидж, сегодня – национальный памятник. Полицейский рейд спровоцировал протесты ЛГБТ-сообщества; считается, что это первое организованное выступление геев за свои права.
[1352] «German Lessons», German Historical Institute, Washington, DC, ghi-dc.org, reprint of Frankfurter Allgemeine Zeitung, Nov. 27, 2008.
[1353] Rev. Martin Luther King, «Beyond Vietnam: A Time to Break Silence», Riverside Church, Apr. 4, 1967, hartford-hwp.com.
[1354] Justin Driver, «Robust and Wide-Open», The New Republic, Feb. 17, 2011, 37.
[1355] Ортодоксам, реакционерам (фр .).
[1356] Ed Pilkington, «Obama Angers Midwest Voters with Guns and Religion Remark», Guardian, April 14, 2008.
[1357] «A More Perfect Union», Remarks of Sen. Barack Obama, Constitution Center, Philadelphia, huffingtonpost.com, March 18, 2008.
[1358] Murray Rothbard, «A Strategy for the Right», The Irrepressible Rothbard, lewrockwell.com/rothbard/ir/Ch1.html.
[1359] Michael Kinsley, «Cordoba House: Charles Krauthammer, and the First Amendment», theatlanticwire.com Aug. 16, 2010.
[1360] В мае 2012 г. президент Обама впервые публично поддержал идею «брачного равноправия», на сегодняшний день однополые браки легализованы по решению Верховного суда на всей территории США.
[1361] Файер-Айленд – узкий песчаный островок у побережья Лонг-Айленда, с 1920-х годов популярное место среди людей искусства (в частности, там жили Г. Фонда и Д. Леннон). На острове Пэррис близ города Порт-Ройял в Южной Каролине расположен учебный центр Корпуса морской пехоты США.
[1362] Chilton Williamson, Jr., «The New American Mob», Chronicles, July 2010, 17.
[1363] Ibid., 18.
[1364] Carol Swain, The New White Nationalism in America: Its Challenge to Integration (Cambridge: Cambridge University Press, 2004), 423.
[1365] Автор обыгрывает название популярного фильма М. Ритта (1958) по рассказам У. Фолкнера – и одновременно ссылается на события 1967 г., когда на территории США произошло сразу 169 столкновений и стычек на расовой почве; эти события в американском политическом лексиконе именуются «долгим жарким летом».
[1366] Скрытая цитата из поэмы О. Голдсмита «Путник»: «В судьбе людской сколь неприметна роль, / Что мнят играть закон или король!» (перевод А. Парина). Литературоведы полагают, что заключительные строфы поэмы принадлежат перу друга Голдсмита С. Джонсона.
[1367] Цит. по: История США. Хрестоматия. М.: Дрофа, 2005.
[1368] «President Nixon’s‘ Silent Majority’ Speech, November 1969», vietnamwar.net. // Цит. по: История США. Хрестоматия. М.: Дрофа, 2005.
[1369] «Military Needs to Close More Bases», reuters.com, Sept. 15, 2010.
[1370] Yaakov Katz, «Stuxnet Virus Set Back Iran’s Nuclear Program by 2 Years», Jerusalem Post, Dec. 15, 2010.
[1371] На выборах в июне 2013 г. победил центрист Х. Рухани, ранее возглавлявший делегацию своей страны на переговорах по иранской ядерной программе. В июле 2015 г. Иран согласился допустить инспекторов МАГАТЭ на свои атомные объекты в обмен на постепенное снятие международных санкций.
[1372] Официальное название – Закон о сбалансированном бюджете и контроле за дефицитом в чрезвычайных условиях (1985); ограничивает принятие актов, увеличивающих расходы и уменьшающих доходы. Авторы закона – сенаторы Ф. Грэмм, У. Рудман и Э. Холлингс.
[1373] Игрок в американский футбол, впоследствии тренер, прославился как наставник команды «Грин-Бэй пэкерс» в 1960-х гг.
[1374] Ralph Gomory, «A Time for Action: Jobs, Prosperity and National Goals», huffingtonpost.com, Jan. 25, 2010.
[1375] Ibid.
[1376] Abraham Lincoln, «The Perpetuation of Our Political Institutions», Lyceum Address, Jan. 27, 1838, Speeches and Writings, Abraham Lincoln Online, showcase.netins.net.
[1377] James Gimpel, «Immigration, Political Realignment, and the Demise of Republican Political Prospects», backgrounder, Center for Immigration Studies, Feb. 2010, 5.
[1378] Ibid.
[1379] Toby Hamden, «Barack Obama in Turkey: US ‘Will Never Be at War With Islam’», The Telegraph, April 6, 2009.
[1380] Быт. 3:4.
[1381] «Novak’s Secret Source Revealed: Former Sen. Tom Eagleton Labeled ’72 Dem Nominee as Candidate of ‘Amnesty, Abortion and Acid’», Crown Forum, July 10, 2007, yubanet.com.
[1382] Имеется в виду Э. Уоррен, который исполнял обязанности председателя Верховного суда США с 1953 по 1969 г. При Уоррене были вынесены вердикты по таким делам, как, в частности, «Браун против Совета по образованию» (сегрегация). Консерваторы жестко критиковали «суд Уоррена», а Общество Джона Берча требовало импичмента самого Уоррена.
[1383] David Gordon, «Courts and Congress: America’s Unwritten Constitution», The Mises Review, April 2008, mises.org.
[1384] Федеральный закон (1996) признает брак союзом между мужчиной и женщиной и определяет супругов как лиц разного пола. В 2013 г. Верховный суд частично отменил этот закон.
[1385] Четыре закона федералистов от 1798 г., в частности, наделяли президента правом высылать из страны подозрительных иностранцев и карать за распространение клеветы. Именно последнее поставили в вину нескольким сторонникам Т. Джефферсона; это привело к серии протестов. Когда Джефферсон стал президентом, эти законы были отменены (1801).
[1386] Перевод Б. Грибанова. Цит. по: Сэндберг К. Линкольн. М.: Молодая гвардия, 1961.
[1387] Перевод С. Шифриной. Цит. по: Кинг М. Л. Есть у меня мечта… Избранные труды и выступления. М.: Наука, 1970.
[1388] «Letter from a Birmingham Jail [King Jr.]», African Studies Center, University of Pennsylvania, africa.upenn.edu.