Я бы хотел поговорить с вами, — услышал я за спиной чей-то голос.
Я инстинктивно повернулся направо, но никого не увидел. Мужчина, который жаждал моей компании, стоял за моей спиной.
— Не вставайте, пожалуйста, — прошептала его тень. — Простите, я не привык, чтобы мной командовали, особенно те, кого я не знаю, — решительно ответил я.
— Господин Эстулин, мы сожалеем, что вторгаемся в ваше личное пространство, но дело в том, что нам очень хотелось бы с вами поговорить, —сказал первый мужчина, вяло протягивая руку в надежде, что я решусь ее пожать. — Мы просим вас быть максимально благоразумным.
По его витиеватой манере выражаться я понял, что такому английскому он научился в одном из элитных британских колледжей или же, возможно, занимался с личным педагогом.
— Откуда вы знаете мое имя? Не помню, чтобы я вам его говорил.
— Нам известно о вас достаточно, господин Эстулин. Я понял, что мой загадочный собеседник начинает чувствовать себя в моем присутствии все более раскованно.
— Пожалуйста, присядьте, — предложил я уже приветливее, принимая более свободный характер беседы.
Один из мужчин опустил глаза, достал из кармана своего элегантного пиджака портсигар и начал его изучать.
Я удобнее устроился на стуле в ожидании, что один из собеседников нарушит тишину.
— Нам известно, к примеру, что вы здесь из-за заседания Бильдербергского клуба. Что вы следите за ним вот уже много лет. Что каким-то образом вам удается задолго до самой встречи узнать точное место, где она будет происходить, в то время как большинство участников узнают об этом только за неделю. Что при всей конфиденциальности, которая нам свойственна, вам, похоже, известно, о чем мы говорим и каковы наши планы. Вы, господин Эстулин, стали влиять на избрание некоторых из участников заседаний. В определенный момент мы самонадеянно решили, что обнаружили среди нас вашего информатора. Если бы вы ошиблись в своих прогнозах относительно нас, у этого человека были бы серьезные личные проблемы. К счастью для него, вы все верно спрогнозировали.
«У него кентский акцент», — подумал я.
— Откуда вы получаете информацию? — спросил человек, сопровождающий моего собеседника.
— Это профессиональный секрет, — ответил я.
Я воспользовался этим моментом, чтобы внимательнее рассмотреть этих типов. Второй мужчина был широкоплечим, светловолосым, с густыми усами, огромными, изогнутыми дугой бровями, маленьким ртом, который геометрично складывался, образуя нечто похожее на улыбку и выдавая нервный характер своего обладателя. Когда он говорил, его крупный нос заметно напрягался.
За нами, смешавшись с пестрой толпой туристов из Уэльса, сидел бородатый сгорбленный мужчина в кожаных перчатках и дорожной шляпе. Он был похож на меломана, по крайней мере, об этом сообщала всем толстая женщина с огромной родинкой на подбородке.
— Вы настоящая загадка.
Мой собеседник поменял положение своих длинных ног, засунул правую руку в карман брюк, позволяя увидеть свисающую с жилета цепочку часов, и властным тоном сказал:
— Итак, скажите мне, почему вы нас преследуете? Вы не работаете ни на одну известную газету. Ваши статьи беспокоят членов клуба. Некоторые конгрессмены США и депутаты парламента Канады вынуждены были отказаться от присутствия на нашем ежегодном заседании, поскольку вы опубликовали информацию об их участии.
— Вам нас не победить. Вы не в силах этого сделать, — прошипел второй субъект. — Бильдербергский клуб, господин Эстулин, — это частный форум, члены которого — влиятельные представители нашего делового сообщества. Мы приглашаем также некоторых политиков, которые ценны для нас своим личным и профессиональным опытом. И все это мы делаем с надеждой объединить нужды народов мира и политику высокого уровня. Мы никоим образом не пытаемся повлиять на политику правительств или принятие государственных решений.
— Не рассказывайте мне сказки! — резко ответил я и почувствовал, как у меня напряглись мускулы шеи и рук. — Вы хотите, чтобы я поверил, что Кеннеди убили инопланетяне, Никсона сместила с поста его собственная бабушка, а нефтяной кризис 1973 года был спровоцирован Золушкой? Если бы не мы, Канада сейчас была бы частью великих Соединенных Штатов. Скажите мне, почему вы убили Альдо Моро?
— Вы же знаете, что мы ничего вам не можем сказать, господин Эстулин. Я здесь не для того, чтобы спорить с вами.
За круглым столом у окна два немецких туриста, безработный с заплаканными глазами и двоюродный брат бармена увлеченно играли в карты.
За соседним столиком сидел пожилой близорукий мужчина, лысый и толстый, который донашивал серый, слишком большой по размеру костюм. У него были огромные очки в роговой оправе, и краснощекое лицо его скрывалось за тенью того, что прежде было длинной черной бородой. Портрет завершали сероватые неухоженные усы. Он заказал ром, набил трубку и принялся рассеяно наблюдать за игрой.
Ровно в 11:45 он очистил трубку, спрятал ее в карман брюк, заплатил за ром и молча удалился.
— Не просим ли мы слишком многого — сохранить этот разговор в строжайшей тайне?
— Обычно я воздерживаюсь от подобных обещаний, особенно если это касается Бильдербергского клуба.
Я сам удивился своим словам, упиваясь этим противостоянием в ожидании, что у первого типа сдадут нервы.
Он несколько минут распинался о пользе сотрудничества между нациями, о голодающих детях Африки и других подобных проблемах, которые служат прикрытием неблаговидной деятельности Бильдербергского клуба.
Я попытался сосредоточиться на том, что он говорил, но вскоре поймал себя на мысли, что непроизвольно рассматриваю второго субъекта. Он улыбался с отсутствующим видом, иногда покусывая ус.
Голос первого типа, который звучал уже словно раскаты грома, вернул меня к реальности.
— Мы готовы компенсировать вам потерянное время, господин Эстулин. Каковы ваши условия?
Огромная луна осветила деревья. В темноте сияние светофоров казалось особенно ярким. Из окрестных ресторанов доносился шум, где-то лаяли собаки. В течение нескольких минут мы все трое молчали.
Я заметил, что второму субъекту, прислонившемуся к спинке стула, молчание давалось с трудом. Я не сомневался, что он обдумывал следующий вопрос или остроумный комментарий. Первый мужчина вертел сигарету в руках, что-то обмозговывая. Казалось, что он смотрит на сигарету, но на самом деле взгляд уходил куда-то в пустоту.
— Я готов молчать при условии: я хочу, чтобы о последующих встречах Бильдербергского клуба сообщалось публично, со свободным доступом любому журналисту, который захотел бы на них присутствовать. Содержание всех конференций должно быть известно общественности, равно как и список участников. И наконец, откажитесь от услуг ЦРУ, оружия, собак, собственной охраны и, самое главное, от секретности!
— Вам превосходно известно, господин Эстулин, что мы не можем на это пойти. На карту поставлено многое, и уже поздно вносить подобные изменения.
— Тогда, уважаемый, — ответил я, — вам придется терпеть меня до конца.
В соседнем зале кто-то играл на пианино, раздавались приглушенные голоса и детский смех. Блестящие пуговицы жилета первого мужчины на мгновение отразились в огромном зеркале.
— Ну что ж, доброй ночи, господин Эстулин.
Первый тип ни на мгновение не изменил своим хорошим манерам. Он действительно был утонченным в общении. «Именно поэтому ед> и прислали», — предположил я. Возможно, при других обстоятельствах мы смогли бы стать друзьями. Второй тип глубоко вздохнул и, держа шляпу в руках, отправился вслед за своим шефом.
В вестибюле отеля оставались только две женщины с сонным выражением лиц и какой-то путешественник с крашеной бородой и в черном бархатном жилете поверх белой рубашки из набивной ткани.
«Странно, что я так их беспокою», — подумал я. Этот момент был ужасным. Только тогда я осознал, насколько все серьезно. Это был не просто разговор между посланниками клуба и мной. Двое мужчин пересекли площадь и растворились в ночи. У меня осталось неприятное чувство от встречи, хотя решимость моя была непоколебима. Я понимал, что с этой минуты моя жизнь будет в постоянной опасности.
* * *
Представьте себе клуб, членами которого являются самые известные королевские особы, президенты, премьер-министры и самые известные банкиры мира. Там эти могущественные люди, которые развязывают войны, влияют на рынки и диктуют свои указания всей Европе, говорят то, о чем никогда не решились бы сказать публично.
В этой книге я пытаюсь доказать, что существует целая сеть секретных обществ, цель которых — подчинить своей власти свободные нации посредством единого международного законодательства с помощью Организации Объединенных Наций. Этой сетью управляет самая секретная из групп — Бильдербергский клуб. Причина, по которой никто не хочет раскрыть этот заговор и противостоять ему, по словам французского журналиста Тьерри де Сегонзака, сопрезидента Федерации киноиндустрии аудиовизуальных и мультимедийных средств, очень проста: «Члены Бильдербергского клуба слишком могущественны и вездесущи. Они не желают, чтобы о них говорили подобным образом».
Любая смена режима в мире, любое вмешательство в поток капиталов, любые изменения в государстве удостаиваются одобрения, если на одном из заседаний клуба они входят в повестку дня участников. По словам Дэниса Хили, бывшего министра обороны Великобритании, «в политике ничего никогда не происходит случайно. Если что-то случается, то это значит, что это кто-то спланировал. Большая часть национальных вопросов и вопросов, связанных с торговлей, напрямую решается под руководством тех, у кого есть деньги».
Члены Бильдербергского клуба решают, когда должны начинаться войны (ведь от каждой из этих войн они получают прибыль), сколько они продлятся (Никсон и Форд были смещены с президентских постов за то, что война во Вьетнаме закончилась слишком рано), когда они должны закончиться (клуб запланировал конец военных действий во Вьетнаме на 1978 год) и кто должен в них участвовать. Решения о последующем изменении границ принимаются также членами Бильдербергского клуба, и именно они извлекают выгоду из восстановления разрушенных стран. Члены Бильдербергского клуба «владеют» центральными банками и поэтому определяют процентные ставки, доступ к деньгам, цену на золото и то, какие страны должны получить займы. Управляя денежными потоками, члены Бильдербергского клуба зарабатывают миллиарды долларов. Их единственная идеология — это доллар, их главная страсть — власть!
С 1954 года члены Бильдербергского клуба — представители элиты всех западных стран (финансисты, промышленники, банкиры, политики, лидеры транснациональных корпораций, президенты, премьер-министры, министры финансов, госсекретари, представители Всемирного банка, ВТО, МВФ, главы средств массовой информации и военные лидеры) — втайне заседают, чтобы обсудить и достигнуть соглашения по вопросу глобальной стратегии. Все американские президенты, начиная с Эйзенхауэра, были членами клуба. Среди них также Тони Блэр; большинство членов правительства Англии; Лионель Жоспен; Романо Проди, бывший президент Европейской комиссии; Марио Монти, европейский комиссар по антимонопольной политике; Паскаль Лами, комиссар по делам торговли; Жозе Дуран Баррозу, глава Еврокомиссии; Алан Гринспен, глава Федеральной резервной системы; Хиллари Клинтон; Джон Керри; Анна Линдт, министр иностранных дел Швеции; Мелинда и Билл Гейтс; Генри Киссинджер; династия Ротшильдов; Жан-Клод Трише, лидер Европейского центрального банка; Хавьер Солана, генеральный секретарь Совета Евросоюза; финансист Джордж Сорос, спекулянт, способный вызвать спад национальной валюты для собственной выгоды; и все королевские семьи Европы. Кроме того, членами клуба являются и владельцы крупных средств массовой информации, контролирующие то, что можно прочитать или увидеть: Дэвид Рокфеллер; Конрад Блэк, ныне впавший в немилость бывший владелец 440 средств массовой информации во всем мире, начиная от «Jerusalem Post» и заканчивая главным ежедневным изданием Канады «The National Post»; Эдгар Бронфман; Руперт Мердок; Самнер Редстон, директор «Viacom». Речь идет о международном конгломерате, который виртуально объединяет все значимые сегменты данной индустрии. Именно поэтому вы никогда прежде не слышали о Бильдербергском клубе.
И в правительстве, и в крупном бизнесе — в любой другой организации, располагающей властью, вы обнаружите один общий элемент — секретность. Собрания Организации экономического сотрудничества и развития, встречи стран «Большой восьмерки», Всемирной торговой организации, Давосского всемирного экономического форума, центральных банков, министров Европейского союза и Европейской комиссии — эти встречи всегда проходят при закрытых дверях. Единственная причина, которая может для этого существовать: они не хотят, чтобы я или вы стали свидетелями того, какие решения там принимаются. Уже ставшая классической отговорка «Это не для всех» в действительности означает, что они «не заинтересованы» в том, чтобы это стало достоянием широкой общественности. Но кроме таких формально публичных встреч, существует целый ряд частных встреч на высшем уровне, о которых нам вообще ничего не известно.
Давосский всемирный экономический форум проходит в феврале; заседание стран «Большой восьмерки» и Бильдербергского клуба в апреле — мае; ежегодная конференция Всемирного банка / МВФ — в сентябре. Все это приводит к достижению определенного консенсуса в вопросах международной политики и финансов, к принятию решений, за которыми на первый взгляд никто не стоит. Они ложатся в основу экономических отчетов стран «Большой восьмерки», практически воплощаются в реализации программ поддержки Аргентины и всего того, что президент США предлагает на рассмотрение в Конгрессе.
В 2004 году исполняется 50 лет со дня образования клуба, официальная дата учреждения которого — с 29 по 31 мая 1954 года. Это произошло в отеле «Bilderberg», в нидерландском городе Остербеке, что и дало название обществу. Организатором события был нидерландский принц Бернхард. В журнале протоколов Бильдербергского клуба за 1989 год говорится: «Эта первая встреча выявила растущую обеспокоенность многих выдающихся деятелей по обе стороны Атлантики в том, что в делах крайней важности не было сплоченности между Западной Европой и США. Это привело к выводу, что постоянные и конфиденциальные дебаты способны помочь прийти к лучшему осознанию тех сил, которые управляли судьбой Запада в сложный послевоенный период».
По словам основателя, принца Бернхарда, каждый из членов чудесным образом «освобождается от своих обязанностей», принимая участие в заседании как «простой гражданин своей страны на время всего конгресса».
Одним из самых влиятельных членов Бильдербергского клуба был Джозеф Реттингер, иезуитский священник и франкмасон 33-й степени. Именно о нем говорят как о настоящем организаторе и основателе клуба. Как ни странно, очень немногим разведывательным управлениям До недавнего времени была известна какая-либо информация о Бильдербергском клубе.
Лорд Ротшильд и Лоренс Рокфеллер, главные члены одних из самых влиятельных семей мира, лично отобрали 100 участников, принадлежащих к мировой элите, с тайным намерением изменить Европу. Как сказал Джованни Агнелли, покойный президент «Fiat»: «Нашей целью является интеграция в Европу. Там, где политики потерпели неудачу, мы, промышленники, добьемся успеха».
«Никто не занимается политикой. Ведутся банальные беседы, — сказал издатель “The London Observer” Уилл Хаттон, который принимал участие в заседании 1997 года, — но решения, которые принимаются, — это закулисье той политики, которая осуществляется в мире».
Нидерландский принц Бернхард, отец королевы Беатрикс и близкий друг принца Великобритании Филиппа, добавляет, что, «покидая собрание, представители западных организаций уходят с конкретными решениями, принятыми клубом. Эти дискуссии сглаживают разногласия и позволяют прийти к общему решению». Обычно «почти совершенно случайно» после принятия подобных решений, преследующих политические и торговые интересы, сильные мира сего посредством масс-медиа делают так, чтобы политика правительств соответствовала их требованиям, даже если это не отвечает собственным интересам отдельных стран.