Плохо подготовившаяся ко Второй мировой войне Франция изведала позор и горечь положения оккупированной страны. А ведь она создала один из первых танков «Рено», из которых была сформирована для защиты от врага лишь одна бригада под командованием де Голля, еще не генерала. Франция выпускала самолеты, но не для войны, а для спорта. Франция имела выдающихся учёных-атомщиков, но когда Жак Бержье предложил министру обороны Франции создать атомную бомбу, тот иронично ответил: «Вы хотите бомбардировать окопы альфа-частицами?». В 1939 году Фредерик Жолио-Кюри предложил использовать управляемую ядерную реакцию для создания АЭС. Но это был слишком дорогой проект, а после оккупации Кюри вынужден был передать запасы «тяжелой воды» англичанам и уничтожить лабораторию, чтобы ею не воспользовались гитлеровцы. Французских пленных фашисты и их союзники имели право пытать, потому что Женевская конвенция не распространялась на жителей стран, исчезнувших на время оккупации с политической карты.
Как пишет В. Эрлихман в статье «Лампочка де Голля» (ЭПР, 2006, 6 [7]), атомная энергетика во Франции возникла благодаря «почти патологической боязни генерала де Голля повторения позорной капитуляции страны в начале Второй мировой войны. В первый день его прихода к власти в 1958 году французы услышали поистине исторические слова. Выступая по радио, он сказал: «Наш прогресс напрямую зависит от новых источников энергии. И мы знаем, где такие источники найти». Французы также решили создать для защиты державы атомную бомбу.
Если США основали ядерный полигон в пустыне Невада, то де Голль выбрал для этого алжирскую Сахару. «Документация для создания ядерного оружия была частично предоставлена Англией и США, но все работы французские ядерщики выполнили сами. В 1957 году в оазисе Регган в Алжире — тогдашней французской колонии — развернулось строительство атомного полигона вместе с "наукоградом" на 10 тыс. жителей».
Однако геополитические противники не дремали, и в Алжире «вдруг» началась борьба за независимость, сопровождаемая партизанской войной. «В феврале 1960 года мощный взрыв на полигоне Регган возвестил о вступлении Франции в "ядерный клуб"». Сразу после него возник, словно по команде, мятеж «правых», которые снова обострили проблему Алжира.
«Президент перенес испытания на полигон Хоггар в глубине Сахары. Но и его пришлось оставить в 1962 году, когда Алжир всё-таки стал независимым. Вскоре было найдено новое место — Французская Полинезия, где на тихоокеанском атолле Моруроа первый взрыв был произведен в 1966 году. Накопив опыт, французы создали собственные тактические ракеты, истребители "Мираж" и подводные лодки со смертоносным ядерным грузом. С таким багажом они смогли покинуть НАТО, чей диктат давно раздражал де Голля. В 1964 году в Шарни открылась первая АЭС с реакторами второго поколения, мощность которой достигала 50 МВт».
История строительства испытательных полигонов в Полинезии изложена в книге шведских этнографов Б. и М-Т. Данииельссон «Моруроа, любовь моя». Они описывают, как французы быстро подмяли права полинезийцев и стали строить атомный полигон. Нужно было завезти много строительных материалов. В рифе Моруроа есть проход для проводки крупных судов. Только для возведения 15-метровой башни со стенами 6-метровой толщины для защиты наблюдателей и приборов во время взрыва ушло 45 000 т цемента и 16 000 т железа. Для быстрой доставки стройматериалов был построен аэродром с полосой 2200 м и причал. В кольцевом коралловом рифе другого острова Фантгатауфы сапёры пробили проход для кораблей. Коралловый остров Хао был превращен в базу для 2000 сапёров и гражданских техников с аэродромом с полосой 3200 м. На Таити были смонтированы «уродливые казармы на 2 000 человек», «неприглядный городок на 1000 инженеров и техников». На берегу — множество пакгаузов, мастерских и лабораторий. Все получали жалованье в 2,5 раза выше, чем на родине. Число частных автомашин вскоре увеличилось на Таити до 3000. Туда начали стекаться желающие подработать со всей Французской Полинезии. За период 1963-1965 годов её ВВП удвоился с 5 до 10 млрд долл.
Если мощность зарядов в Сахаре составляла 70 ктонн, то на Моруроа в 1966 г. взорвали заряд в 120 ктонн, и планировались испытания мегатонной водородной бомбы. Через 4 дня после взрыва в цистернах в 2000 км от испытательного полигона от ветра и осадков увеличилась радиоактивность воды до, как пишут авторы, «13 5000 пикокюри», что много меньше нормы. Данные измерений фона в эпицентре были засекречены. Описание этого строительства даёт представление о масштабах преобразования среды для ядерных полигонов. К тому же в 1960-е годы ещё мало знали о механизмах действия радиоактивного излучения, поэтому не только полинезийцы, но и алжирцы могли подвергнуться облучению при ядерных взрывах.
Генерал де Голль был расценен группой миллиардеров, поддерживающих Римский клуб прогнозистов проблем в области окружающей среды, как опасный индустриализатор не только Франции, но и её колоний. Он был вынужден уйти от власти в 1969 г. после охвативших страну студенческих демонстраций. В этот же год произошла девальвация франка. Его держава, тем не менее, сохранила технологии АЭС, военной техники, хотя основной доход стали приносить банковские операции и продажа косметики и модной одежды. Индустрия опять-таки стала невозможной после подорожания нефти, а дорогая рабочая сила во Франции потребовала притока мигрантов. Немалую долю дохода, как во всякой деиндустриализованной стране, приносило производство наркотиков. Французское побережье Средиземного моря, по информации разведчика Д. Колемана, покрыто сетью лабораторий для очистки героина.
Отдавая дань заботе экологов об окружающей среде, следует отметить, что эта любовь нередко сопровождалась нелюбовью к человеку. Вот, например, как писал о человечестве французский журналист Л. Матье в книге «Сбережём Землю».
«Если, к примеру, спрессовать человечество в плотный шар, его диаметр не превысит и километра. А если погрузить этот шар в Женевское озеро, уровень воды в нём поднимется всего на 30 см».
То есть мысленный опыт с утоплением всего спрессованного в шар человечества? Нет! Матье — прекрасный журналист, уважающий достижения цивилизации, но даже в его строках отразилась тенденциозность взгляда на человека интеллектуалами 1960-х годов. Другие сравнивали человека с незваным гостем в природе, прогрызшим биосферу и влезшим в неё. При этом в 1981 г. Матье писал, что существование 4-6 млрд человек ещё не представляет угрозы для среды. Но если за «прогнозы» роста хорошо платят, то появятся новые «страшилки» насчёт «угрожающего разрастания» человечества и установления более жёстких пределов для всех и для каждого государства.
Судьбы Энрико Маттеи (описанная У. Энгдалем в книге «Столетие войны») и Аурелио Печчеи во многом схожи. Маттеи во время Второй мировой войны был лидером крупнейшей некоммунистической организации Сопротивления в Италии. После войны он возглавил «Итальянскую объединенную нефтяную кампанию» (ИОНК).
Как и все страны, которые победители предполагали после войны посадить на иглу кредитов, Италия была превращена в руины. Поэтому Маттеи решил развивать для восстановления послевоенной итальянской экономики местные энергоресурсы, и для этого найти нефть и газ. Уже в 1946 г. его компанией была найдена серия богатых месторождений в долине реки По, а в 1949 г. к югу от Кремоны открыты месторождения газа. «Была построена сеть газовых труб протяжённостью 2 500 миль для доставки природного газа в промышленные города Милан и Турин». В феврале 1953 г. Маттеи «пролоббировал создание государственного энергетического холдинга», развернул сеть автозаправочных станций, инвестировал доходы холдинга в нефтепереработку, производство синтетического каучука и приобрёл танкерный флот.
В 1955 г. Маттеи заключил выгодный контракт на поставки нефти из Египта, а в 1957 г. из Ирана, и к марту 1961 г. «в итальянский порт Бари было доставлено первые 18 тыс. тонн сырой иранской нефти». Позже Маттеи удалось подписать выгодные нефтяные контракты с Марокко, Суданом, Ганой, Индией и Аргентиной. Сокращение цен на бензин, которое предпринимал Матеи, вызвало ненависть со стороны нефтекомпаний США и Британии. В 1958 г. Маттеи подписал договор о поставках нефти из СССР в оплату трубами большого диаметра, для чего в Таранто были построены сталелитейные заводы.
27 октября 1962 г. его частный самолет разбился при невыясненных обстоятельствах, 56-летний Энрико Маттеи погиб. Известно, что перед смертью он добился строительства первого ядерного реактора в Италии. Британский еженедельник «Экономист» писал: «Трудно представить себе в нефтяной сфере или в Италии любого другого человека, кроме Маттеи, чей внезапный уход со сцены мог привести к таким изменениям». Имелся в виду упадок и изменение энергетической и промышленной политики Италии.
Скорее всего, после этого организатор Римского клуба Печчеи понял, что в одиночку Италия не могла получить доступ к ресурсам, контролируемым американцами, и решил включить англичан и их спецслужбы в борьбу за «Пределы роста» США, о чём я писал в газете «Новый Петербург» (2010. 11 марта).
В конце 1960-х годов сторонником индустриального развития Италии стал Альдо Моро, родившийся в 1916 г. в Малье, в традиционной интеллигентной средне-буржуазной религиозной семье. Отец и мать его были педагогами. В правительстве Моро возглавил Христианско-Демократическую партию. Его первый левоцентристский кабинет был с участием социалистов, потом он возглавлял пять правительственных кабинетов, при этом не был замешан в коррупции. В 1970-е Альдо Моро решил сформировать правительство с согласия итальянских коммунистов, назвав это решение «историческим». Однако коммунисты всегда были сторонниками индустриализации, так как их базой был рабочий класс. Это не устроило сторонников деиндустриализации. Альдо Моро был похищен в 1978 г. якобы «красными бригадами», состоящими из левацкой молодежи, и убит. Реально под вывеской этих бригад давно работали спецслужбы, направляющие их удары на политических лидеров. Уровень подготовки теракта был столь высоким по организации, что похищенного Альдо Моро не смогли найти 35 000 агентов.
После смерти Альдо Моро Италия была стремительно лишена промышленности. Опять-таки при высоких ценах на сырьё страна не могла поддерживать конкурентосопособность товаров. Она тоже перешла на банковские операции, сферу услуг, туризм, ввоз мигрантов, наркобизнес.
Вовлечение Германии в борьбу за сохранение среды за счет деиндустриализации и установления пределов роста было проведено с опорой на возрождение «истинно германского» «духа лесов», позволившего им в древности побеждать римлян, и высокий статус выпускников университетов в обществе. Ограничение темпов роста Германии было основано на удлинении времени образования. До 25-30 лет! Это приводит к тому, что студент не попадает в вуз в 16-19 лет на стадии возрастного пика восприятия революционных идей в науке, а обучается, уже психологически лучше воспринимая утилитарный уклон.
Такие пределы имели далеко идущие последствия в разных областях жизни государства. В 2010 г. вышла книга журналиста «Эксперта» Сергея Сумленного «Немецкая система», в которой отражено положение с демографией Германии.
«Долгие годы и само немецкое общество рассматривало 25-летних прежде граждан как детей, недостаточно взрослых для работы. Многие работодатели, если и нанимали работников в возрасте 30 лет, то лишь со статусом практикантов, что чаще всего означало символическую зарплату при минимальной ответственности. Государство шло ещё дальше, по сути объявляя лиц в возрасте 27 лет детьми, например, выплачивая их родителям "детское пособие". Заполняя анкету для регистрации по месту жительства, гражданин легко мог встретить вопрос "Проживают ли с вами дети до 27 лет" ?, а суды предпочитали судить 21-летних обвиняемых по специальному уголовному кодексу для подростков... Приближающийся к 30-летию студент продолжал годами жить в комнате в общежитии и работал от случая к случаю».
Как результат позднего взросления нынешнего немца — поздние браки.
«Если в 1970 г. средний возраст вступления в брак составлял 23 года для женщин и 25 лет для мужчин, к 1991 г. — 26 лет для женщин и 28 для мужчин, к 2010 — 30 лет для женщин и 33 для мужчин. Средний возраст рождения ребенка — 30 лет, а их число в среднем 1,4 в семье.
Одинокие составляли в 2010 г. 38 % населения Германии. 43 % немок, получивших университетское образование, не имеют детей к 40 годам».
Деиндустриализация привела к снижению уровня квалификации наёмных работников. В сфере обслуживания взвешивать товары или носить ящики с пивом, а на стройке таскать кирпичи и раствор могут работники, не обременённые высшим и даже школьным образованием, поэтому предприниматели будут отдавать предпочтение мигрантам, а не коренным жителям Германии. Прежде всего, в таких условиях теряет работу местная молодёжь, которая ещё не имеет профессионального опыта.
Молодёжь не видит будущего в своей стране. В конце 2000-х «число немцев, эмигрирующих из страны, увеличилось в 2,5 раза. С 60 тыс. в 1990 г. до 160 тыс. в 2007 г. Подавляющее большинство мигрантов — хорошо образованные молодые люди. 35 % граждан в возрасте до 40 лет хотят уехать надолго или навсегда».
Журналист, имеющий детей, сам ощутил, как трудно жить в обществе, которое уже отвыкло от детского шума. «Бездетные соседи устраивают нередко настоящий террор, требуя тишины от семьи с детьми». Другие соседи, давно забывшие капризы маленьких детей или просто период, когда у них режутся зубки, насмотревшись в разных фильмах об извращениях, любой плач ребенка воспринимают как опасность для его жизни и немедленно вызывают полицию. А «немецкое государство создало чиновников, которые грубо вмешиваются в жизнь сотен немецких семей». Любое подозрение может привести к тому, что ребенка отнимут. «Вернуть его назад почти невозможно, в 99 % случаев родители его больше не увидят. В Вуппертале только за один год изъяли 600 детей у родителей». Всё делается для того, чтобы детей было меньше. В городах мало яслей и садиков, куда можно отдать детей работающим молодым родителям. Кредит на образование для одного ребенка составляет 30 тыс. евро. Всё это камуфлируется красочными буклетами со счастливыми малышами, многоцветными детскими площадками. В реальности «стремительно сокращается доля молодых немцев в обществе, граждане в возрасте 20-29 лет составляют 11,8% населения страны, 10-19 — 10,7%, а дети младше 9 лет — 8%. Возрастная группа 4049 лет —16,6%».
Самый поразительный результат, достигнутый педагогической системой «основной школы», — это полная бесполезность даже 9-классного образования для дальнейшей учебы, так как полученный уровень позволяет работать лишь на бензоколонке или уборщиком улиц.
На фоне вымирающих немцев и их «взрослых детей» выигрывают мигранты, которые, как правило, более молодые, зрелые, выносливые. К 2010 г. их число составило более 15 млн чел., что составляет 18,2 % всего населения Германии.
Характерно, что «индустриальное общество» в стране, где была мощная промышленность, осуждается в прессе. Например, сам Сумленный пишет, что индустриальное общество тем плохо, что ему, дескать, требовались «унифицированные граждане». И он же констатирует, что Германия не может выйти на путь развития промышленности, так как нет кадров!
«Искусственное затягивание возраста окончания гражданских университетов выглядит непростительным расточительством трудовых ресурсов. По прогнозам аналитиков компании McKinsey уже через 10-12 лет немецкой экономике не будет хватать 6 млн рабочих рук, а сегодня немецким компаниям не хватает 100 тыс. инженеров».
С 1970-х годов в мире создается «ПОСТиндустриальное общество», которое отличается следующими чертами: сфера услуг, виртуальный мир с компьютерными и сетевыми технологиями, шоу-бизнес со всеми спортивными мероприятиями доминирует над производством; продажа документов на пользование интеллектуальной собственностью вместо производства; банковские операции; регулирование роста населения. Граждане же, дующие пиво на стадионе, не менее «унифицированы», чем в индустриальную эпоху.
Банковский кризис был неизбежен, потому что невозможно бесконечно жить одним лишь шелестом купюр, а масштабы кризиса огромны, ведь десятилетиями на всем пространстве США и Западной Европы уничтожалось производство. Третьему миру также были определены пределы роста, но это следующая тема.