Проблему деиндустриализации третьего мира наиболее комплексно и с опорой на неискажённые нравственные ценности рассмотрел Уильям Энгдаль в книге «Столетие войны» (http://lib.rus.ec/b/163663/read), на которую я опирался и в предыдущих главах. Он же показал, что экономические кризисы в мире являются не «внезапными ударами судьбы», а рукотворными и хорошо скоординированными группой банкиров, «озабоченных» «пределами роста» целых стран.
Мнение мега-банкиров о третьем мире, если отбросить всю шелуху их заявлений о «равных правах людей», на деле базировалось на яром расизме, как о дикарях, которых не надо допускать к индустриализации, а оставить в первобытном состоянии.
В то же время в 1960-е годы развивающиеся страны после распада колониальных режимов вышли на политическую арену. В ряде этих стран на посты президентов и премьеров выдвинулись выдающиеся представители народов. Эти политики рассматривали политическую независимость, как первый шаг к дальнейшему развитию, но их ждала неоколонизация во имя «сохранения Земли». При этом я уже писал, что со своими народами западные защитники «пределов роста» расправлялись не менее жёстко.
Самым тяжелым ударом, как пишет Энгдаль, по «хрупким экономикам развивающихся стран» стало резкое повышение цены на нефть, на которой держалась вся инфраструктура транспорта и энергетики. В 1970-е годы она подскочила сразу на 400 %. Повысил её шах Ирана по тайной просьбе Г. Киссинджера. Кроме того, политики и банкиры США провели в 1975 г. через картель ОПЕК, контролируемый их союзником Саудовской Аравией, закон о продаже нефти только за доллары США. Не принимались к оплате французские франки, немецкие марки, даже английские фунты. Британия быстро среагировала и стала размещать в своих банках «евродоллары».
После отказа в бытность президента Никсона в 1971 г. от золотого содержания доллара его обеспечением стала нефть, но в отличие от золота цена на нефть была ещё более непредсказуемой. Это было на руку мощному нефтебизнесу США и нефтяным корпорациям Британии, ещё до Второй мировой войны стремившимся скупить почти все нефтеносные земли планеты, а в 1970-е начавшим добычу нефти с морского дна Северного моря.
«Для подавляющего большинства развивающихся стран нефтяной шок означал конец развития, неспособность инвестировать в развитие промышленности и сельского хозяйства и разбитые надежды на лучшую жизнь, которые возникли было во многих уголках мира в 1960-е годы. Нефтяной шок 1974-1975 годов совпал с худшей за несколько десятилетий мировой засухой, приведшей к жестоким неурожаям, особенно в Африке, Южной Америке и некоторых частях Азии»».
Особенно пострадали страны, где не было своей нефти. «Весь индийский субконтинент, большая часть Африки и целые регионы Латинской Америки оказались в жестоком экономическом и политическом кризисе».
Для оплаты подорожавшей нефти всем странам третьего мира нужны были доллары, которые можно было получить только у банкиров США и Британии, увеличившим ставки по займам. В результате не менее 60 % из 57 млрд долл. прибылей ОПЕК были вложены в финансовые структуры США и Британии. Внешний же долг развивающихся стран стремительно возрастал, от 6 млрд долл. в 1970 г. до 46 млрд долл. в 1976 г. «Большей частью этот дефицит приходился на страны, где уровень доходов на душу населения был самым низким в мире».
Ориентируясь на успешную программу строительства АЭС в США, Франции, Германии, страны, не имеющие больших разведанных месторождений нефти, стали заключать контракты на использование в энергетике «мирного атома».
«Мексика, которая в 1970-е годы не была ещё экспортером нефти, решила развивать собственную ядерную энергетику, заключив контракты с фирмой «Мицубиси» и немецким «Сименсом». Она объявила о строительстве 15 ядерных реакторов в течение 20 лет. В 1975 г. правительство Бразилии заключило с правительством ФРГ соглашение о строительстве комплекса из 8 ядерных реакторов к 1990 г. В том же году Бразилия подписала контракт с Францией на 2,5 млрд долл. США о строительстве реактора на быстрых нейтронах. Пакистан заключил договор с Францией об энергетической ядерной программе. Шах Ирана хотел реализовать свою давнюю мечту — построить АЭС для того, чтобы давать энергию всему Ближнему Востоку. В 1978 г. Иран обладал 4-й по масштабу ядерной программой, предусматривающей установку 20 реакторов, которые к 1995 г. дали бы 23 000 Мвт электроэнергии».
Всё это было чревато превышением «пределов роста», установленных группой мультимиллиардеров-банкиров и глав нефтяных корпораций для Латинской Америки и арабских стран. Основным «Прокрустом», который урезал темпы роста формально независимых государств, стал снова Г. Киссинджер, опиравшийся на американскую разведку ЦРУ, осуществившую к тому времени деиндустриализацию США. Тактика была названа «Убить очарование атомной розы».
Это были, безусловно, амбициозные проекты, несущие потенциальную опасность для человека и среды, но в противодействии им со стороны группы Киссинджера сказалась идеология деления уже всего сообщества планеты на узкую группу «элиты из компетентных людей» и «простого народа», которому она не обязана объяснять свои действия. С развивающимися странами поступили как с детьми, тянущимися к опасным игрушкам: эти игрушки у них отняли и наказали обнищанием целых государств.
Мексика была разорена паникой по поводу обесценивания её валюты, спровоцированной лично шефом ЦРУ Колби, заявившем в журнальном интервью о будущей девальвации песо. Его провокацию подхватил давний идеолог мальтузианства (сиречь вымирания третьего мира) лорд Карадон, уже из британской разведки, заказывавший панические статьи о выводе бизнесменами капиталов из Мексики. За две недели работы этих двух разведчиков песо было обесценено на 30 %. Через несколько месяцев внешний долг Мексики достиг 82 млрд долл. «Девальвация привела к сворачиванию мексиканских промышленных программ, понижению уровня жизни и росту инфляции внутри страны». Напрасно президент Портильо выступал с обращением к нации о ложности паники, предупреждал, что мексиканцев снова загоняют в Средневековье. Ему пришлось уйти.
Правительство США заставило Германию и Бразилию также отказаться от ядерной программы. Обычно нам трудно поверить в то, что больше всего Западная Германия боялась вывода... американских оккупационных войск и «советской угрозы» — захвата её земель войсками СССР. Это при том, что, как пишет С. Сумленный в книге «Немецкая система», «до сих пор немецким властям не положено знать, где на территории Германии хранятся американские ядерные боеприпасы, и когда они будут применены; даже на депутатские запросы бундестага американские власти отвечают очень холодно: «Хранятся там, где необходимо, и могут быть применены тогда, когда понадобится». В свою очередь, манипулируя докладами ЦРУ об опасности появления ядерного оружия у Бразилии, Киссинджер мог ввести в заблуждение Вашингтон.
На самом деле, пример, приведённый в главе 4 о ядерной программе де Голля, показывает, какие колоссальные ресурсы нужны для производства атомной бомбы: это тысячи специалистов-сапёров, инженеров, громадные объёмы металлов и строительных материалов, инфраструктура железнодорожных и воздушных путей доставки грузов, необитаемые пространства, расположенные на расстоянии тысяч км от жилых районов.
После угроз Г. Киссинджера преподать «страшный урок Пакистану» произошёл военный переворот, президент Бхутто был казнён в 1977 г., а в Иране в 1979 г. — свергнут шах. После этого все программы по строительству АЭС были надолго заморожены, зато восстановлена практика возведения на троны марионеток, послушных тем, кто определяет государствам «пределы роста».
Я слышал от некоторых учёных рассуждения в духе того, что «есть народы, которым рано иметь ядерную энергетику», но абсолютная власть банкиров над миром развращает абсолютно. И вскоре выяснится, что и стране этого учёного тоже будут предписаны деиндустриализация, ларьки, обнищание и наркоторговля.
Весь мир попал под власть нефтяных корпораций и банкиров. Иранский нефтяной экспорт сократился, и одновременно снизила объём продаж нефти Саудовская Аравия. «Когда в 1980 г. была одновременно поднята цена на нефть и процентные ставки на займы с 7 % до 20 %, то все страны третьего мира попали в кризис». Хуже всего жила Африка. Её ресурсы и сырьё покупались за бесценок в счёт выплаты долгов. Кризис охватил и все развитые страны, ещё раз ограничив их «пределы роста». Орудовали сразу деиндустриализаторы из США и Британии. Для подрыва политики США в Латинской Америке Тэтчер спровоцировала войну с Аргентиной, в которую на своей стороне втянула США. Действия Г. Киссинджера и Тэтчер были невыгодны для самих США, в которых произошёл мощнейший финансовый кризис 1980 г., а их внешняя политика вызвала рост антиамериканских настроений в Латинской Америке.
Жак Аттали, известный французский банкир, так характеризовал кризис 1980 г.:
«США оказались на грани пропасти: доллар обвалился, страна перестала быть ведущим экспортёром автомобилей; доля США в мировом рынке тяжелого машиностроения упала с 25 до 5 %, а внешний долг значительно увеличился».
Многие политики стран третьего мира понимали, что основой Средневековья, куда загоняли развивающиеся страны, являлась их финансовая зависимость от курса доллара, в свою очередь определяемая ценой нефти. Среди них выдвинулись Сиримаво Бандаранаике, лидер цейлонской Партии Свободы, первая в мире женщина премьер-министр Шри-Ланки, и министр иностранных дел Гайаны Фредерик Уиллс.
При Бандаранаике в стране были национализированы банки, порты, ряд отраслей промышленности (в том числе чайная). Будучи умелым дипломатом, она поддерживала хорошие отношения с СССР, КНР, а также с Индией и Пакистаном.
В Коломбо, столице Шри-Ланки, под ее председательством сразу 85стран образовали Движение неприсоединения к военным блокам. «Они объявили своей целью экономическое развитие и решение проблемы долгов, чтобы сменить приоритеты мировой экономики на индустриализацию и развитие». В 1976 г. министру Гайаны Фредерику Уиллсу было поручено представить программу Движения неприсоединения в ООН.
Он заявил, что «политики третьего мира хотели всеобщего технического прогресса, который должен был сопрягаться созданием такой инфраструктуры, которая вела бы к индустриализации, сокращая тем самым огромный разрыв, разделяющий разные миры. Ссылаясь на недавние попытки развивающихся стран добиться удовлетворительных перспектив для развития своего экономического будущего, Уиллс затем взорвал свою политическую бомбу: «Международный валютный фонд и валютная система Бреттон-Вуда должны предоставить место для альтернативных структур, так как международные банки развития, которые будут способствовать более справедливому распределению прибылей в неравной мировой экономической системе». Этой перспективой заинтересовались не только Индия, но и страны ОПЕК, которым надоел грабёж ростовщиков из США и Британии, Япония, ряд европейских промышленных государств.
Однако вновь вмешался охранник «пределов роста» Г. Киссинджер. Он направил делегатам Конференции международного экономического сотрудничества (КМЭС), где собирались обсуждать проблему банков развития, телеграмму с предупреждением, что «правительство Соединенных Штатов полагает, что было бы опасно для промышленно развитых стран укреплять связи между ОПЕК и КМЭС». Европейские страны и Япония, зависимая от баз США, якобы тоже защищавших её от «советской угрозы», также не решились присоединиться. Шри-Ланка в 1977 г. была парализована забастовками, организованными троцкистами, имеющими давние связи с британскими спецслужбами. Бандаранаике ушла с поста, через год был вынужден уйти в отставку Ф. Уиллс. В Индии потерпела поражение Индира Ганди, во многом в результате навязанной ей банкирами борьбы с ростом населения страны.
Банкиры буквально высасывали страны третьего мира, даже не пополняя после отмены золотого стандарта долларовые запасы. Вся система роста долларовых долгов в Латинской Америке происходила при обналичивании лишь 8,4 % средств, остальные не покидали банков. Банкиры также создали и утвердили правила, согласно которым страна-должник одного банка не могла взять займов ни у какого другого частного банка. Такова была цена «пределов роста».
Значимость Китая стала возрастать в послевоенных геополитических проектах, созданных в СССР, Франции и США, с каждым десятилетием обретая всё большую важность для мировой политики и экономики.
«В апреле 1952-го в Москве состоялось международное экономическое совещание, на котором СССР, страны Восточной Европы и Китай предложили создать зону торговли, альтернативную долларовой. Интерес к плану проявили Иран, Эфиопия, Аргентина, Мексика, Уругвай, Австрия, Швеция, Финляндия, Ирландия и Исландия. На совещании Сталин впервые предложил создать трансконтинентальный «общий рынок», где действовала бы своя межгосударственная расчётная валюта. Стать такой валютой все шансы имел звонкий советский рубль, определение курса которого было переведено на золотую основу»» (Русская цивилизация. 2012.12 марта. Столетие. ру.). Смерть Сталина не позволила осуществить данный проект.
Генерал де Голль, который в 1964 г. признал КНР (что отражено в известной песне В. Высоцкого) и положил начало сотрудничеству и торговле двух стран, не на шутку всполошил Британию, считавшую Китай своей вотчиной. Симптоматично, что этот интерес отразил хит 1970 г. английской поп-рок-группы «Christie» «Жёлтая река». Думаю, что мало кто, танцуя под эту музыку и повторяя «Yellow river», задумывался, почему это англичане воспевают Хуанхэ, протекающую по территории Китая?
«Китайскую карту», по мнению Энгдаля, в США стал разыгрывать в конце 1970-х Бжезинский. Введение Китая в круг ближайших союзников США и Британии сопровождалось «дипломатическим признанием Соединенными Штатами коммунистического Китая в декабре 1978 года и одновременным отзывом американского признания националистического китайского режима на Тайване. Затем последовало предоставление коммунистическому Китаю права вето в Совете Безопасности ООН и открытие доступа к американским технологиям и военной помощи».
Предполагалось использовать КНР в «дуге нестабильности», охватывающей СССР, но важнее стала её роль всемирного производителя промышленных товаров. Дешёвая дисциплинированная многомиллионная рабочая сила КНР позволила получать сверхприбыли корпорациям США и Британии. Отсутствие в стране острых социальных конфликтов, практически моноэтничность китайского народа обеспечили бесперебойную работу заводов и фабрик зарубежных корпораций. Для ограничения «пределов роста» власти КНР должны были выплачивать западным разработчикам установленные проценты за использование патентов и лицензий на производство и жёстко контролировать рождаемость в стране.
Право на промышленное развитие, оказывается, ещё надо завоевать и удерживать, или «независимое государство» в одночасье сбросят в долговую яму и отнимут за долги все ресурсы. Вместе с тем нужна ответственность самих государственных деятелей за последствия амбициозных обещаний.
Так закончились 1970-е годы, период деиндустриализации прежних промышленных западных держав и большинства стран третьего мира в результате «рукотворных кризисов», и основание миллиардного китайского «мега-завода», отнятия власти у государств в пользу транснациональных корпораций. У. Энгдаль приводит цифры, характеризующие разорение стран третьего мира: «С 1980 по 1986 г. 109 стран-должников выплатили по процентам 326 млрд долл. Страны-должники попали в капкан, из которого был только один выход — потеря государственного суверенного контроля над ресурсами». Их жителям для приобщения к цивилизации осталось только надеяться стать мигрантами и выполнять тяжёлую низкооплачиваемую работу или обслуживать господ, что породило проблему глобальной миграции в США и страны Европы.
В начале 1990-х годов была образована геополитическая структура для дальнейшей деиндустриализации мира, но об этом — в следующих главах.