Вообще на нас выходило очень много сигналов о сенсорных феноменах. Мы реагировали, как правило, только на те, которые были «сверху» (откуда был заказан и Проект) с резолюцией: «разобраться». Но и при этом до эксперимента по выяснению физической природы доходила очень небольшая часть этих заказов. Дело в том, в науке (во всяком случае, в физике) так принято: чем экзотичнее заявка — феномен, тем надежнее, больше доказательств его существования требуется, чтобы начать серьезно разбираться с его механизмом. Доказательства типа «видел своими глазами» мы всерьез не принимали. Например, по этой причине, мы не взялись за изучение «телепатии». Группа американцев (М.Мэрфи и др.) делали эксперименты с Джуной, в процессе которых она якобы «видела»: описывала как выглядит некое место (площадь) в Калифорнии. При этом она никогда там не была и даже не знала, где это. Но там находился американец из этой команды и она якобы считывала прямо его зрительное восприятие. Все приводимые доказательства были предельно неоднозначны, типа «поверьте мне». А, главное, это выходило далеко за пределы научного знания. По этой причине мы не взялись за эту работу. Надо отдать должное, что при социализме заказчики сверху полагались, как правило (когда было неясно, как это «у них»), на мнение ученых (во всяком случае, физиков) и не настаивали. Тут надо признать, что мы взялись за экзотику типа телекинеза, кожного зрения, экстрасенсов («биополя) далеко не потому, что получили надежные доказательства их реального существования. А потому, что за каждым из этих феноменов увидели научно приземленную гипотезу и экспериментально убедились, что предложенный механизм может работать. После этого доказательство достоверности или аргумент, что это делается посредством «ловкости рук» становятся не актуальными. Имея в руках возможный механизм, мы всегда можем воспроизвести такой феномен как «волхвы фараона» повторяли «божьи чудеса» Моисея.