Этюд сорок седьмой.
21 век, мир, Россия и мой сын Саша.*
После эйфории и бурного демократического возбуждения, вызванного развалом СССР, и, вследствие этого, мощным геополитическим сдвигом в странах бывшего СССР, Центральной и Восточной Европы в сторону демократии и цивилизации, общественность и особенно политические лидеры Запада и Востока, испытывают сейчас состояние отрезвления, разочарования и подавленности результатами этого сдвига и масштабами образовавшихся в результате его проблем. На наш взгляд, в Европе и Америке, Японии и России сейчас наблюдается явно выраженный концептуальный тупик.
Он образовался не только в результате этого геополитического сдвига, но и потому, что прежние модели развития этих стран и нашей цивилизации в целом выработали свой ресурс и несмотря на все их разнообразие, не могут в новых условиях быть хоть сколько-нибудь эффективными.
Этот глобальный концептуальный кризис, а стало быть необходимость изменения моделей существования и развития, ощущается по меньшей мере в четырех сферах: - в области экологии; - в области экономии; - в проблематике демографии и национально-этнических отношений; - в области политики и безопасности.
Какие же основные опасности угрожают человечеству в 21 веке и что, на наш взгляд, нужно делать?
1. В области экологии.
Неудержимо надвигающийся “парниковый эффект”, вызываемый и ежедневно обостряемый наступающим экологическим кризисом. Эксперты прогнозируют, что уже через 40-50 лет начнутся угрожающие существованию цивилизации катастрофические изменения климата, вызванные всеобщим, глобальным и все ускоряющимся загрязнением окружающей среды и кризисом энергетики, связанным главным образом с ростом потребления органических топлевных веществ. Существование человечества все в большей мере зависит от источников энергии, но эра дешевых и удобных источников, обеспечивших возникновение и развитие современной цивилизации, заканчивается.
По данным ученых разных стран, разведанных запасов нефти человечеству хватит только на 50-60 лет, газа – на 60-70 лет, ядерных материалов – на 100 лет.
Это значит, что ценность ископаемых ресурсов будет резко и непрерывно возрастать, цены на энергоносители к 2020 году вырастут в пять-десять раз, возникнут проблемы с поставками нефти и газа для развитых промышленных государств, которым уже израсходовали примерно треть своих потенциальных запасов (Россия и страны бывшего СССР – лишь десятую часть), все шире будут использоваться такие более экологически вредные топливные средства, как уголь, тяжелая нефть, битумонодные сланцы. Это все, в свою очередь, резко ухудшит экологическую ситуацию и усилит риск климатической катастрофы в связи с глобальным потеплением вследствие “парникового эффекта”.
Накопление в атмосфере антропогенных примесей также ведет к росту температуры из-за поглощения ими теплового излучения Земли. Более половины этого роста вызвано неустранимыми выбросами в атмосферу десятков миллиардов тонн в год двуокиси углерода из-за использования ископаемых топлив. Растущее производство энергии традиционными способами (“добыл и сжег”) может в течение 40-50 лет повысить среднегодовую температуру на 1.5-4.5 градусов по Цельсию, а в Приполярных районах – на 10 градусов по Цельсию.
Климат Земли резко изменится. Быстрое потепление приведет к ряду глобальных катастрофических явлений: затоплению густонаселенных побережий океанов, иссушению основных сельскохозяйственных районов, продвижению на север тропических болезней и т.д. Из-за усиливающейся нестабильности погоды участятся локальные катастрофы – ливни, засухи, ураганы.
Выход из этой ситуации достаточно ясен. Необходимо быстрое принятие радикальных мер и перевод мировой экономики на альтернативные источники, главным образом на потребление солнечной энергии, поставляемой на Землю из космоса. К сожалению, оценки масштабов, последствий и сроков климатической катастрофы недостаточно полно разработаны и мировая общественность относиться к ним и к самой проблеме достаточно скептически, как к чему то очень абстрактному и далекому.
Осознания неизбежности радикального решения этой проблемы для выживания цивилизации нет ни в общественном сознании, ни в решениях и действиях правительств различных государств. Внимание общества концентрируется в основном на политических мероприятиях, таких как: договоры о сокращении ядерных вооружений, соглашения об ограничении производства и выбросов разрушающих озоновый слой веществ и т.д., которые являются, безусловно, важными, но для рассматриваемой проблемы только паллиативными. Но поскольку еще десятки лет человечество будет производить 80-90% энергии, сжигая ежегодно миллиарды тонн ископаемого топлива, одними этими средствами проблему “парникового эффекта” не решить. Кроме того, радикальное решение этой проблемы уже с первых шагов требует колоссальных инвестиций в десятки и сотни миллиардов долларов, что является для развитых государств сложной задачей, а для развивающихся стран, чья роль в перегреве атмосферы будет решающей – непреодолимым препятствием.
Возникающая задержка активного противодействия “парниковому эффекту” может оказаться роковой. По мнению многих исследователей, если решительные действия не будут приняты в ближайшие 10 лет, катастрофа станет неизбежной. Ее последствия могут превзойти последствия мировой ядерной войны. Таким образом, чтобы выжить, человечество уже сейчас обязано определиться с последовательностью решения этой задачи, которая сама по себе может и должна стать объединяющей программой формирования новой модели существования нашей цивилизации.
2. В области экономики и политики экономического сотрудничества.
Сейчас практически невозможно найти государство или регион, традиционно относящийся к “развитым странам”, которые, по заявлениям их же руководителей, были бы вполне благополучны. Каждая из великих экономических держав имеет комплекс собственных экономических трудностей, связанных с определенным концептуальным тупиком имеющихся или принятых в них моделей развития.
Для Японии, США и Западной Европы – это, в первую очередь, ощущается в тревоге их лидеров по поводу снижения темпов обогащения, что страшно не само по себе, а для господствующей общественной психологии населения этих стран, т.к. (имеющийся) образовавшийся кризис перепроизводства не угрожает пока обнищанием населения, а выливается в ожесточенную и пока мирную борьбу за рынки сбыта и переносу внимания на собственные проблемы внутреннего развития.
Для стран Восточной Европы и, в первую очередь, для стран бывшего “лагеря социализма”, экономический кризис характерен отсутствием средств для модернизации их экономик, практическим свертыванием интеграционных хозяйственных связей с государствами бывшего СССР и неудачными пока попытками внедрения и интеграции в Общий рынок. Даже для такого экономического гиганта, как Германия, поиск средств для модернизации восточных земель представляет серьезную проблему.
Перед странами СНГ и Россией стоят принципиально иные проблемы. Для них характерен общий тяжелый экономический кризис, усугубляемый общей политической нестабильностью и неразработанностью концептуальных основ государственного устройства и экономических программ. Главная задача для них сейчас – выжить и осуществить политическую и экономическую модернизацию.
Практически для всех вышеназванных государств и регионов характерно стопорение интеграционных процессов, уход во внутренние проблемы, поиск ответов на вопросы “что лучше – углубляться или расширяться?”, а для России – “как выжить?”.
Ответ на этот вопрос имеет принципиальное значение, т.к. должен будет определить место данного региона или государства в мировой экономике, его конкурентоспособность, а значит и его место в мировой политике 21 века.
Принципиальным, на наш взгляд, является и то, что и страны Восточной Европы, и государства СНГ, и Россия видят основное стратегическое направление выхода из кризиса в помощи Запада, за счет получения западных капиталов, техники, опыта и технологий, не имея и не предлагая почти ничего, что могло бы стать основой такого сотрудничества, кроме необъятного рынка сбыта, способного проглотить все, без остатка и без серьезных позитивных внутренних изменений.
Это положение тем более странно, т.к. все эти государства имеют проблемы аналогичного характера, сходные интересы и бывшие когда-то неплохими хозяйственные связи. Разумный вариант объединения на этой основе для совместных действий по выходу из кризиса подавляется сейчас соперничеством, амбициями и борьбой за власть руководящих элит и отсутствием концептуальных основ деятельности этих государств.
Хотя становится совершенно очевидным, что “Запад” не имеет ни средств, ни даже серьезного желания активно и ответственно включиться в процесс модернизации всего “постсоциалистического” пространства. Осознание необходимости этого просыпается только сейчас. Поэтому, раз нет шансов на массированную помощь Запада, необходимо менять стратегию и вырабатывать модели развития, ориентированные главным образом на собственные силы и новую интеграцию “старого” экономического пространства.
Таким образом, перед государствами Центральной Европы, СНГ и Россией стоит проблема выбора приоритетов, которые, мягко говоря, не всегда и не во всем совместимы. Это проведение модернизации на основе интеграции и все сопутствующие этому пути, или дурная бесконечность свертывания реформ путем их национализации.
Поскольку эти альтернативные пути воплощают противоположные типы политической и экономической культуры и предполагают альтернативные решения, то без обретения концептуальной определенности на уровне государства (России, СНГ, Европы) и однозначного выбора интеграционного пути, у России и Содружества будущего нет. К этой проблеме вплотную примыкает и проблема политического и экономического развития регионов России, как огромного многонационального государства с давно сформированным региональным разделением труда и рынка.
3. В области демографии и национально-этнических проблем.
Демографический взрыв, происходящий в Африке, Азии, Латинской Америке уже сейчас представляет реальную опасность для нашей цивилизации в целом, а также для стабильности этих и соседних с ними регионов и государств. При этом предотвращение или разумное регулирование этого процесса маловероятно.
Прямая опасность состоит в том, что:
- формируются устойчивые иждивенческие настроения в ряде государств и целых регионов, которые уже прямо выдвигают требования к “богатому Северу” о том, что он должны их кормить, обслуживать и развивать. Гуманитарная помощь, оказываемая этим государствам, воспринимается их руководством и населением, как обязательный долг развитых стран и становится объектом политических спекуляций и прямой борьбы мафиозных структур и местных национальных элит.
Местные ресурсы не разрабатываются, а все имеющееся и привозимое проедается, не улучшая ситуации в целом;
- образование больших масс безработного, неграмотного, нищего населения, а также отсутствие разумных и сильных руководителей, способных и имеющих возможности проведения крупных реформ и национальных программ, направленных на разрешение сложившейся ситуации в их странах, неизбежно толкает население этих государств и регионов к безалаберности и поиску выхода в национализме, крайних, фундаменталистского плана религиях, экстремизме и войне. С учетом ментальности местных элит, их амбициозности, тяги к вооружениям, военным технологиям и прямым попыткам иметь собственное ядерное оружие – все это более чем опасно.
Человечество не может игнорировать угрозу демографического выдавливания относительной стабильности в хаос;
- одним из серьезно отягчающих ситуацию моментов является волна “нового” национализма, инициированная современным геополитическим сдвигом, ликвидацией политической биполярности мира. Этот “новый” национализм уже заявил о себе распадом государств-конгломератов “социалистических” федераций (СССР, Югославия, Чехословакия), сопровождающийся вооруженными конфликтами.
В стадии угрожающей дезинтеграцией находится и Россия.
Анализ дезинтеграционных процессов показывает, что все они имеют приблизительно одинаковый сценарий. Политическая борьба за национальное самосознание и национальное самоопределение легитимным путем приводит к власти лидеров, ставящих своей целью обретение данной нацией, государством, регионом сначала национальной, а потом и государственной независимости. Центр, как правило, адекватно этой опасности не реагирует.
Первый этап драмы распада приводит к невыполнению законов бывшего Центра, образование национальных правительств и парламентов, замене всех прежних властных структур новыми национальными как легитимными, так и нелегитимными органами, принятием национальных Конституций и законов. Затем появляется термин “коренная национальность” и инициируется процесс выдавливания некоренного населения сначала из органов власти, а потом из жилищ, земель, территорий (причем, например, в Эстонии и Латвии вполне законными и конституционными способами). Это уже начало геноцида и полного распада государства - конгломерата, что немедленно приводит к распаду международных политических и хозяйственных связей, что, в свою очередь, ведет к параличу экономики и обнищанию населения. Причина кризиса всегда объясняется происками внешних и внутренних врагов. На этом этапе международное сообщество не реагирует на эту ситуацию никак или реагирует пассивно и неопределенно.
На втором этапе изменяется статус внутренних границ, появляются таможни и собственные вооруженные формирования. Геноцид относительно некоренного населения развертывается в национальную политику, начинается массовая миграция, бунты и вооруженные конфликты. Международное сообщество начинает судорожно искать выхода из кризиса, но “процесс уже пошел”, ситуация не контролируется ни кем и ни чем. Все в панике разводят руками и сделать ничего не могут.
На третьем этапе выдвигаются требования по пересмотру внешних границ, в том числе закрепленных системой мирных международных договоров. Это, конечно, основная угроза мирному сосуществованию, но и к отражению этой опасности мировое сообщество тоже не готово.
Совершенно очевидно, что если в Чехословакии “процесс развода” прошел мирно и не потребовал серьезных внешних усилий, то уже в Югославии мировое сообщество зашло в тупик.
В случае дезинтеграции России мировое сообщество рискует оказаться не в тупике, а в глубоком кризисе с вполне предсказуемыми катастрофическими последствиями.
На наш взгляд, отсутствие концептуальной модели развития цивилизации в целом и непонимание общественностью и политическими лидерами Запада, находящихся и живущих сейчас в атмосфере уже достигнутого комфорта и безопасности, неизбежности втягивания их стран в эту страшную спираль и неизбежности принятия непопулярных и связанных с крупными затратами решений, не оставляет оптимизма и даже шанса на стабильность и процветание всем нам.
В целом, выполнение странами Восточной Европы и СНГ своей основной стратегической задачи – проведении общественно-экономической модернизации – невозможно чисто экономическими методами без решения проблем демократизации и переосмысления национального вопроса. В странах СНГ и в самой России национальный вопрос присутствует в формах:
- как освобождение от “советского” и “русского” засилья, как основа обретения “реальной” национальной независимости;
- как осознание нацией ее готовности к политической и экономической модернизации;
- отказ от национального суверенитета, как условия демократизации и интеграции внутри СНГ и России;
- равноправие наций, как гарантия демократического устройства многонационального государства;
- национальный вопрос как проблема государственного устройства, обретения Россией нового федерализма;
- как территориальная проблема (проблем границ);
- как проблем равновесия прав и обязанностей национальных и этнических меньшинств внутри многонациональной страны;
- как проблем выбора между национальной и националистической интеграцией;
- как проблема борьбы за власть и влияние между новыми национальными элитами.
Безусловно, разумное разрешение всего комплекса национальных проблем, например, в России зависит, прежде всего, от осторожных, последовательных и взвешенных действий всех государственных структур по реализации национальной и внутренней политики России – которые еще предстоит разработать. Отсутствие четко сформированных приоритетов и последовательности действий в этих областях является главным препятствием выхода России из политического кризиса.
На наш взгляд, основным направлением преодоления Россией этого кризиса является принятие ею в качестве основной модели своего государственного устройства -– модель федерации территорий (земель, губерний) вместо существующей федерации - конгломерата национальных автономий и собственно русских территорий. Главным препятствием на пути перехода к такой модели федерации в настоящее время является противодействие этой идее уже существующих органов представительной власти (власти Советов) как в автономиях, так и на территориях (областях и краях) самой России. Таким образом без изменения системы власти Советов и перехода к муниципальным структурам управления государством на местах – Россия никогда не решит ни свои национальные, ни свои экономические проблемы и, в целом, не сможет выполнить свою стратегическую задачу по общественно-экономической модернизации государства, т.е. будет обречена на провал демократических реформ со всеми вытекающими отсюда последствиями для себя и для всего мира.
4. В области общей политики и безопасности.
Утверждение, что мир после развала СССР и Варшавского договора стал более опасным, стало уже политической аксиомой, как стало аксиомой и то, что опасность глобального военного, тем более ядерного, конфликта становится, в основном, умозрительной.
На наш взгляд, основные вызовы безопасности цивилизации в области политики и военных проблем связаны, в первую очередь, с тем, что созданная для решений проблем холодной войны система безопасности, состоящая из противостоящих военно-политических блоков (НАТО - ОВД) рухнула так неожиданно и быстро, что создало ситуацию, при которой предсказуемость последствий этого сдвига просто исчезла. Образовалась ситуация тупика как в области безопасности Европы, так и мира в целом. Распад организации Варшавского договора и СССР привел к ситуации, когда множество государств Восточной Европы, Азии и Африки, находившиеся в сфере их влияния, теперь никем не контролируются. Их политика в области безопасности трудно предсказуемая. Так, например, государства, образовавшиеся на пространствах бывшего СССР еще только ищут форму своей государственности, не имеют четко сформулированных концепций своей политики в области военной безопасности, строят свои собственные национальные вооруженные силы на базе войсковых контингентов и техники, доставшихся им от бывшей Советской Армии. Даже такой военный гигант, как Россия, не имеет четко определенной новой государственной границы и собственной, отвечающей политическим реальностям, военной доктрины.
Так что же сама Россия? Какова безопасность ее самой? Каково ее влияние на безопасность СНГ и мира в целом? Конечно есть еще множество вопросов, которые волнуют мировое сообщество, но судьба России во многом может определить и судьбу мира – это понимают все.
Остановлюсь только на собственно военном аспекте проблемы.
Своих собственных Вооруженных Сил Россия не имела с момента образования СССР, т.е. с 1921 г. Поэтому, после распада СССР, в 1991 г. и обретением Россией собственной государственности, только летом 1992 г., было продекларировано образование Вооруженных Сил Российской Федерации. При этом Россия статуировала свои Вооруженные Силы только после того, как национальные Армии были созданы на Украине и в Белоруссии. Делая небольшой экскурс в историю противостояния НАТО и ОВД должен сказать, что до 1989 г. Советская военная доктрина, в случае начала войны в Европе, предусматривала следующий сценарий: ударом войск фронтов первого стратегического эшелона (группировки Советских войск в Польше, ГДР, Чехословакии. Венгрии и национальные армии этих государств) ….. по нескольким стратегическим направлениям – нанести поражение войскам НАТО в Европе и на 20-25 день операции практически вывести из войны ФРГ и выйти к границам Франции и Испании. В случае необходимости в боевые действия вступали войска второго стратегического эшелона, которые развивали стратегический успех и, при необходимости, проводили операции по выходу к Ла-Маншу и Атлантике. Второй эшелон состоял из группировок войск в Прибалтике, на Украине, Белоруссии, Молдове и т.д. Внутренние военные округа самой России, такие как Московский, Приволжско-Уральский, Сибирский – играли роль подготовки стратегических мобилизационных резервов. С учетом этих замыслов строились, комплектовались, вооружались и готовились соответствующие группировки войск ОВД и СССР в мирное время.
К счастью, эти замыслы не были и уже никогда не будут реализованы. Но именно поэтому, когда развалился ОВД и СССР, а Россия обрела суверенитет, образовалась ситуация, когда наиболее боеспособные, укомплектованные и оснащенные техникой войска оказались вне пределов России. Вне территории России оказались также основные базы и склады снабжения, командные пункты, узлы связи, аэродромы, основные порты на Черном и Балтийском морях. Все ранее разработанные оперативные и мобилизационные планы оказались ненужными. Резко сократился призывной контингент.
Стратегические ядерные силы оказались разделенными на четыре части, причем большая часть наиболее современных стратегических ракет, размещенных на территории Украины и часть Черноморского флота, перешел под ее юрисдикцию. Возникла необходимость перемещения огромных масс техники и личного состава из Германии, Польши, Чехословакии, Венгрии и Прибалтийских государств на территорию России, где не существовало подготовленных для приема войск условий, казарм для солдат и жилья для офицеров и их семей, необходимо было практически заново создать систему управления и материально-технического обеспечения войск и отработать новые оперативные планы.
Кроме того, не существовало никакой правовой законодательной основы функционирования Вооруженных Сил России, которые внезапно оказались на территориях практических всех независимых государств Прибалтики и СНГ, в состоянии экономической, функциональной и правовой неопределенности.
Несмотря на эти огромные трудности, в настоящее время все эти вопросы более или менее успешно решаются.
К сожалению, наиболее трудно решаются сейчас два самых важных вопроса. Это строительство жилья для выводимых и сокращаемых войск и работа над новой Российской военной доктриной. Отсутствие жилья для офицеров и их семей увеличивает дестабилизирующий потенциал в политической жизни России, что само по себе опасно для курса демократических преобразований, проводимых Президентом России.
Отсутствие Российской военной доктрины (или основ военной политики России) не позволяет дать определенный ответ на вопрос – какая армия и для решения каких задач необходима России. А это, в свою очередь, не позволяет определить масштабы и количество необходимой военной техники для обеспечения армии, что, в свою очередь, делает невозможным проведение разумной конверсии ВПК и не позволяет демилитаризировать экономику и даже общественное сознание России.
Ситуация военно-политической неустойчивости обостряется вновь появившимися территориальными претензиями, ядерными амбициями Украины и Казахстана, появлением множества вооруженных негосударственных и псевдогосударственных формирований, выполняющих задачи новых национальных элит. Все это приводит к невозможности проведения конверсии, ослаблению правопорядка, росту терроризма, разгулу преступности и, в конечном счете, полному моральному разложению общества и общей военно-политической дестабилизации.
С другой стороны, этой полной военно-политической дезинтеграции уже ничего не противостоит. НАТО и ЗЕС, созданные для обеспечения своим членам безопасности со стороны другого блока, полностью утратили свои функции. Для тех целей, ради которых они создавались – они уже не требуются, а для чего они могли бы быть использованы в существующем виде - не подходят. Налицо тот же (может быть с другим знаком) концептуальный тупик. Образовалась ситуация, когда страны Варшавского Договора и даже СНГ угрожают безопасности друг друга и только косвенно – Западной Европе. Причем наиболее часто общественностью Запада рассматриваются опасности, проистекающие от возможного наплыва беженцев с Востока и утечки ядерных технологий в страны третьего мира, в действительности не являющимися главными.
Главной опасностью является “новый национализм”, ведущий к гражданским войнам и пересмотру границ, безответственность лидеров новых элит, растущий военный потенциал и амбициозность “бедного” Юга.
В этих условиях Запад не знает, что делать и не имеет возможности для радикального парирования этих новых угроз. Выход из этого тупика для НАТО, ЗЕС и Европы в целом, на наш взгляд, только один – эти структуры должны иметь своей основной функцией: миротворческие акции в угрожающих общей безопасности военных конфликтах, на основе концепции превентивной дипломатии, установления и поддержания мира. Для этого необходим другой статус, новый политический мандат (например, как структуры СБ ООН) и готовность общественного мнения стран-участниц с пониманием и благоприятно воспринять эту новую миссию. Но даже если все это будет достигнуто, у одного Запада все равно не будет сил и возможностей всюду успевать и быть мировым полицейским и пожарником одновременно
Выход из этой ситуации существует.
На наш взгляд, обозначившееся стремление некоторых государств Восточной Европы и СНГ обеспечить свою национальную безопасность, их попытки в том или ином качестве войти в НАТО и использовать механизмы СБСЕ и ООН безусловно понятны, но не продуктивны. Не продуктивны не только потому, что НАТО само еще не определилось в своем будущем, и совершенно справедливо не хочет увеличивать числа своих членов, но и потому, что ни НАТО, ни ООН не в состоянии разобраться с тем, что делается сейчас на пространствах “бывшего” СССР и какова может быть их роль, задачи и конкретные действия. Это значит, что разобраться со всем этим в СНГ должны и обязаны мы сами. Но разобраться и делать что-то реальное мы сможет только тогда, когда СНГ будет функционировать как дееспособное образование.
А это, в свою очередь, предполагает принятие членами СНГ Учредительного Устава и образование руководящих координирующих органов СНГ, имеющих наднациональный статус.
То есть, сегодняшнее аморфное состояние Содружества должно перейти, например, в устойчивую форму региональной подсистемы ООН, функционирующую на принципах ООН и предполагает необходимость создания, кроме других органов, Совета и Системы коллективной безопасности, которые должны взять на себя решение проблем региональной безопасности и миротворчества на пространствах СНГ.
Безусловно разные государства СНГ подходят с разной скоростью к осознанию необходимости такого шага и у многих из них еще силен синдром страха перед “Российским империализмом”. Тем не менее, тенденция к такой интеграции очевидна и за ней будущее. Сейчас уже практически все реально мыслящие политики и правительства государств - членов СНГ видят в экономической и военной интеграции основной путь выхода из кризиса и направления общественно-экономической модернизации своих государств.
Может возникнуть вопрос: так что же, опять возрождается Варшавский договор? Опять новое противостояние военно-политических блоков? Опять новый виток “холодной войны”?
Скажем прямо – опасность рецидива есть, но только в том случае, если НАТО замкнется на своей региональной безопасности, а Совет безопасности СНГ – только на своей.
На наш взгляд, все коллизии могут быть сняты, если НАТО и Система коллективной безопасности СНГ будут интегрированы в единую систему Евро-Азиатской безопасности и будут руководствоваться согласованной (единой) доктриной прямого сотрудничества и координации усилий в сфере безопасности под эгидой ООН. В перспективе возможно образование и Азиатско-Тихоокеанской системы безопасности. Участие великих ядерных держав-союзниц – США и России – в этих системах, как гарантов безопасности и сотрудничества, приведет к образованию на гигантском Евро-Азиатско-Тихоокеанском пространстве реального пространства безопасности, роль и значение которого для будущего мира невозможно переоценить.
Нам кажется, что такая модель глобальной безопасности может парировать любые потенциальные угрозы и вызовы, может стать основой нового мирового порядка.
Конечно, в современных условиях необходимо совершенствовать структуры и миротворческий механизм ООН. На наш взгляд, ООН должна не только инициировать миротворческие акции и пытаться разрешить возникающие конфликты, но и способствовать разработке и реализации новой концепции безопасности. Необходимо совершенствовать законодательную базу и статус миротворческих сил, активно помогать России и другим государствам СНГ в формировании национальных контингентов сил по поддержанию мира, сформировать дееспособный Международный трибунал, определить статус, полномочия и механизм реализации его решений. На наш взгляд очень важным новым нюансом в деятельности ООН и правительств развитых государств должна стать координация всех договоров и решений, связанных с разоружением, сокращением и уничтожением ядерных вооружений, с одновременной разработкой и участием в мировых экологических программах.
Безусловно, на пути к новому мировому устройству нас ждут огромные трудности, но у Цивилизации в целом, у Европы, России и т.д. другой альтернативы нет, мы должны идти в 21 век только вместе, объединяя и взаимно усиливая наш миротворческий потенциал.
Выводы.
Возникает естественный вопрос: если все так плохо, что же делать, чтобы было хорошо?
Скрупулезный анализ ситуации все-таки дает право на существование оптимистического взгляда на возможности выхода из существующего кризиса.
На наш взгляд, первым и принципиально важным шагом на этом пути должна стать выработка и формирование концептуальных основ и модели жизнедеятельности и функционирования нашей цивилизации в целом. Безусловно, вопрос – зачем мы живем? – стар как мир, также как и давно сформулирован ответ на него – мы живем, чтобы жить, дать жизнь своим детям и обеспечить благоприятные условия для их жизни, развития и процветания не только сейчас, но и в будущем. Новым же является формулирование этой цели как основной идеи функционирования цивилизации, осознающей себя союзом и общностью, призванной практически реализовать эти цели и стать ответственным их исполнителем.
Таким образом, если целью цивилизации является сам Человек и его будущее, то значит мой сын Саша (ему исполнился один год) как олицетворение будущего цивилизации и есть тот главный объект и субъект деятельности и функционирования семьи, государства и цивилизации в целом.
Чего мы, люди нашего поколения, достигли? Что оставим своим детям? Главное достижение – не взорвали мир! Это и много и мало Если мой сын вступит в жизнь и будет жить в мире и безопасности – это прекрасно, но чем он будет жить, на какие ресурсы может рассчитывать? Сейчас в развитии мира просматриваются две альтернативные тенденции: первая – попытка отсидеться в “собственно окопе”, решать исключительно национальные или, в лучшем случае, региональные проблемы; вторая – постепенное осознание необходимости органического единства, интеграции в общецивилизационном масштабе.
Формирование единой (совместной) системы экологического, экономического, политического сотрудничества и безопасности, которая могла бы дать эффективное решение региональных и специфических проблем государств, так и решение общих вопросов международного сотрудничества, выживания и развития.
Очевидно, что если первая тенденция ни к чему, как к вариантам “железного занавеса” и тупику цивилизации не ведет, то вторая – может иметь широчайший спектр возможностей и ступеней своего развития. Я хорошо помню высказывание Генерального секретаря НАТО Манфреда Вернера о том, что “Ялта - мертва”. Да, Ялта – мертва. Старый мировой порядок рухнул, но каков новый мировой порядок? На этот вопрос еще предстоит ответить всем нам и много времени для поисков этого ответа у нас нет.
Таким образом, мы все стоим перед выбором, каким путем идти.
Мне кажется, что основная задача нашего поколения сейчас – создать политические и правовые основы, а также экономические заделы разумного будущего, его фундамент, сделать процесс движения к Разуму необратимым.
Задача моего сына Саши и его поколения, отталкиваясь от фундамента, заложенного нами, вывести нашу цивилизацию из коллапса, создать свой потенциал Разума и Другого развития для своих сыновей, наших с Вами внуков.
Автор этой работы скромно надеется, что высказанные им идеи могут стать основой для международной дискуссии по затрагиваемым проблемам, основой для серьезных проработок и решений мирового сообщества, что в конечном счете, даст нам новые импульсы и оптимизм перед вхождением в 21 век.
Москва, апрель 1993 г.
* Впервые опубликован в журнале “Militare Spectator” №12. 1993г.