Цивилизационные аспекты национальной генетики.
На наш взгляд, необходимо сделать некоторый экскурс в область общей философии цивилизационных отношений.
Выдающийся современный российский философ В. С. Степин, определяя типологию цивилизаций, выделил два основных типа современных цивилизаций, классифицируя их по типу и различиям присущим им базовых ценностей.
Один вид цивилизации он отнес к техногенному типу, другой вид - к традиционалистскому типу цивилизации.
По его мнению, к техногенному типу цивилизации относятся те государства, которые можно грубо определить, как Запад, к традиционалистскому типу - как Восток.
При этом, главным фактором такого деления является не география, а различия в типах культур и их базовых ценностях, как кодах, определяющих генотип нации, а также в типе технологии и философии государственного управления.
Отсылая читателя за разъяснениями к его фундаментальному труду (8), все же выделим некоторые сущностные характеристики этих типов цивилизаций.
Запад, как вид цивилизации техногенного типа, характеризуется высокими темпами развития и смен технологий, что с неизбежностью приводит к ускоренной смене условий жизни населения и к перманентной смене ценностей и приоритетов существования.
Имея в качестве базовых ценностей технологический прогресс, инновации, свободную конкуренцию, выгоду и личную свободу человека, Запад всегда в новой истории опережал в своем технологическом развитии Восток и, небезуспешно подавляя другие культуры и государства, пытался стать безусловным планетарным гегемоном, в интересах собственного цивилизационного выживания. Этот процесс, в его чистом виде, мы наблюдаем и сейчас. “Золотой миллиард” богатеет, а остальные (и мы в их числе) безнадежно отстают.
Восток, как вид традиционалистской цивилизации, характеризуется естественно-историческими, неспешными темпами развития, понимаемого как воспроизводство жизни, верностью историческим истокам и традициям, включенностью человека в ритм природного процесса, корпоративностью власти, ценностями коллективного существования и т. д.
Эти разъяснения необходимы нам вот почему.
Мировой кризис, начало которого мир так отчетливо ощущает сейчас на примерах России и Азии, является, на наш взгляд, первым в новой истории земной цивилизации, глобальным кризисом, вызванным, главным образом, кризисом ценностей современного цивилизационного гегемона - техногенной цивилизации - Запада.
Этот кризис безусловно обострит уже существующие цивилизационные напряжения и может разрешиться, как нахождением обоюдоприемлемого цивилизационного компромисса, так и обоюдным цивилизационным уничтожением.
В споре этих типов цивилизаций их базовые ценности уже приобретают сейчас вид критериев цивилизационного выживания.
Таким образом, многосотлетний, в основном, заочный и неравноправный спор философских школ, разрешающийся сейчас ценою общецивилизационного кризиса, требует от нас предельно пристального внимания к нему, но не только на предмет рассмотрения шкал ценностей и их сравнительного анализа, но и выбора таких, которые бы обеспечили нам всем, как прогрессивное устойчивое развитие, так и достижение его цели - выживание человечества, как вида.
Спор цивилизаций есть спор не столько о материальной силе (о технологической и экономической эффективности), сколько спор о духовном смысле.
Проигрыш в духе, национальной идее и идеологии, в том числе и из-за невнимания или непонимания властью важности этого вопроса, неизбежно, в конечном счете, приведет к проигрышу в экономической эффективности, а значит и в политике, и в выживании России.
Мир уже начинает осознавать, что “справедливость” - вполне экономическая категория, а “достойная жизнь” измеряется не только количеством холодильников и машин.
В этом плане, нам представляется интересным рассмотреть, как формировались базовые национальные ценности России.
По мнению выдающегося российского ученого В. А. Шведовского и на наш взгляд тоже, национальная генетика складываясь в ходе исторического процесса, формировалась как результат взаимодействия множества факторов и закреплялась в генотипе нации в виде ее информационно-культурного кода.
При этом, она формировалась в соответствии с двумя базовыми и диалектически взаимодействующими цивилизационными факторами: постоянным цивилизационным фоном существования и цивилизационного бытия нации и той системой ценных выборов нации, которые на протяжении ее истории определяли основные долговременные направления ее развития до следующего ценного выбора или уже на всегда. Примерами такого сущностного выбора нации можно считать выбор Православия, Куликовскую битву, основные государственные реформы и т. д.
К постоянному цивилизационному фону существования нации мы относим:
1. основополагающую нравственную позицию и роль Православной Церкви;
2. основополагающую роль и значение института Самодержавия (государственной власти);
3. огромную роль Армии, как государственной Силы, защищающей, расширяющей и скрепляющей государство;
4. состояние почти беспрерывной в течении тысячелетий войны за выживание;
5. уникальную географию ареала расселения, открытость границ, неосвоенность пространства и суровые условия жизни;
6. колоссальные пространства и природные богатства;
7. недостаточность выраженности национальной самоидентификации собственно русского населения, при ярчайшей общей полиэтнической картине ;
8. вековые традиции жизни в условиях нищеты, отсутствия института частной собственности и свободы, необходимости коллективного выживания и подчинения государству;
9. привычную терпимость к произволу властей и беззаконию, в сочетании с природным свободолюбием и обостренным чувством справедливости;
10. специфичность государственной кадровой политики, недостаточность
профессиональной подготовки и образования национальных элит и так далее.
Надо признаться, что несмотря на то, что этот фон не вызывает особенно оптимистичных ожиданий, но в целом, он не хуже и не лучше других.
Из всех этих слагаемых фона, Православие (Дух), Самодержавие (Власть) и Армия (Сила) исторически всегда являлись государство – и - системообразующими.
Именно они определяли в целом все остальные слагаемые национального цивилизационного фона, которые можно очень приближенно обозначить как “условия существования”, а также являлись той ДНК, то есть основой национальной генетики, в которую история вплетала или не вплетала культурно-информационные коды.
Россия, хотя и расово, и географически, и конфессионально, в целом принадлежит к Западу, но выросшая на традиционалистской цивилизационной почве, всегда была вынуждена догонять Запад.
Эти попытки в истории России осуществлялись в виде череды реформаций, которые, в конечном счете, закреплялись как ценностные выборы в информационно-культурном коде нации и формировали ее генотип.
К основным попыткам серьезных модернизаций России мы относим:
- реформы Петра I;
- реформы Александра II;
- реформы проводимые большевиками с 1917 года и в последствии И.В. Сталиным;
- Реформы М. С. Горбачева и впоследствии Б. Н. Ельцина.
Реформы Петра I - были первой масштабной попыткой модернизации России в масштабе государства. По своей сути они представляли собой внедрение западных ценностей, от производственных и управленческих технологий до образа жизни, в неготовую для их восприятия и сопротивляющуюся им, национальную почву, путем прямого сталкивания двух разных типов цивилизаций на российской территории насильственным путем.
В этой борьбе Петр I победил свой народ и ценою жизни почти четверти населения страны, осуществил модернизацию России, “прорвал” ее в Европу и к статусу великой державы.
Одним из безусловных достижений Петра I, является тот факт, что он приучил Россию воевать, а ее народ и Армию - побеждать. Этого могучего толчка хватило почти на двести лет.
Но в “толще народа” и в его памяти остались не только победы Петра и успехи России, но осталась и обида за учиненное над ним насилие.
Информационно-культурный код получился ущербным, в нем затаился ген “памяти насилия власти и нереализованной свободы”, который потом сказывался во всей дальнейшей истории государства российского народными “бессмысленными и беспощадными” бунтами.
Реформы Александра II - были второй попыткой привести Россию в лоно “просвещенной Европы”. Отмена крепостного права, попытки либерализации экономики и общественной жизни страны - чуть не кончились экономическим крахом России и потребовали возвращения к жесткому авторитарному управлению державой.
Ценностного выбора не получилось, а ген “нереализованности” остался.
Краха державы не произошло только потому, что государство было сильным, а его руководители - решительными.
Реформы Петра I и Александра II не затрагивали базовых основ государства Церковь и Самодержавие, они пытались дать им другую ипостась и поэтому их влияние на российскую жизнь были относительно долговременными.
Реформы проводимые большевиками с 1917 года и в последствии И.В. Сталиным.
Не вдаваясь в подробное описание этих реформ, попробуем все же выделить некоторую их периодизацию.
Первый этап - попытка демократизации общественной жизни по западным образцам, в рамках существующего уклада.
Второй этап - разрушение прежнего государства, гражданская война и НЭП.
Третий этап связан с деятельностью И. В. Сталина и “построением социализма”.
Четвертый этап - связан с приходом к власти Н.С. Хрущева до вступления во власть М. С. Горбачева.
Большевики, уловив потребности народа в свободе и самореализации, сумели, спекулируя этими насущными интересами людей, высвободить уже существующий в нации разрушительный ген и на волне национального бунта, пришли к власти.
При этом они разрушили прежние базовые основы государства и национальной генетики Церковь, Самодержавие и Армию, и физически уничтожили носителей национальных исторических ценностей, в результате чего в стране первоначально победила охлократия.
Затем, быстро поняв, что без Духа, без Власти и без Силы они не удержаться, создали свой дух – идеологию, свою власть, и свою силу, системы государственной лжи и страха, и ценою перенапряжения жизненных сил нации, и жизни почти трети населения страны, создали великую империю и продержались у власти почти восемьдесят лет.
Несмотря на то, что безнравственными методами государственного управления и развалом экономики великой державы, коммунисты дискредитировали идею “построения светлого будущего”, им в целом удалось удержать ген державности и патриотизма в национальной генетике, а также создать в ней ген гордости принадлежностью к великой державе.
Реформы М. С. Горбачева и, в последствии, Б. Н. Ельцина, были по сути своей прямой и масштабной попыткой модернизации России, путем ускоренного перевода всей державы на стандарты либерализма и внедрения в российскую национальную генетику либеральных западных ценностей любым путем и любой ценой.
Попытки Горбачева, а потом и Ельцина, таким образом ввести СССР “в лоно мировой цивилизации”, привели нас к национальному краху.
Этот крах был вызван даже не столько бездарностью государственного управления, сколько отторжением народом насильственно и нагло навязываемых, и генетически чуждых ему цивилизационных ценностей, сопровождаемое неслыханным уничтожением институтов государственной власти, государственно организованным воровством, падением нравственных устоев и расколом общества.
Эта стратегическая ошибка реформаторов не только дискредитировала в глазах народа саму идею “демократических реформ”, но и вызвала к жизни тенденции, которые могут привести к национальному краху уже и Россию.
Интересно заметить, что в российских реформах двадцатого столетия, с потребностями и желаниями народа совпадали только два коротких периода: первый - с 1917 года по конец НЭПа; второй - с 1990 по 1992 годы. Эти периоды прямо связаны с желанием народа свободы от государственного рабства.
Оба эти раза, новая власть, выпуская “дух народа”, первоначально использовала его для решения своих задач и достижения власти, потом не знала, как “загнать” его назад.
Большевики добились этого путем государственного террора. Демократы сами стали его жертвой “свободного народа”.
На наш взгляд, это случилось потому, что демократы оказались ниже уровнем, чем “освобожденный” ими народ, который думал, что его наконец будут слушать и уважать, а получил прямую измену своим интересам.
Эти реформы, в конечном счете, не были ценностным выбором народа, поэтому они и не имели надежды на успех.
Реформы основанные на идеях “коммунизма” и “демократии” были скомпрометированы в России не самими провозглашаемыми ими ценностями, а их носителями и методами их реализации, так как и “коммунистические идеалы”, и “общечеловеческие ценности и рынок”, насаждались авторитарными способами, а их “победа” достигалась только за счет населения страны.
Сейчас Россия осталась с “размытыми” национальными ценностями, без национальной идеи, оказался подорванным ее национальный дух и уничтожена дееспособная государственная власть.
Более того, в нашем инфорационно-культурном коде появился ген “национальной униженности”, а “национальная гордость великороссов” потребовала возвращения к нашим историческим корням, культуре и цивилизационным достижениям.
Но все же, самым важным, на наш взгляд, достижением последних реформ, является тот факт, что гены государственного рабства, стали меняться на гены свободы и самореализации.
Мы надеемся, что теперь это уже гены нашей национальной генетики, а народы России уже не примут сверху навязываемых модернизаций и будут делать свой “ценный выбор” сами.
Нельзя не сказать несколько слов о роли войн и Армии в формировании национальной генетики.
Уникальность России обнаруживается и в том, что в ней исторически и объективно, Идея и Сила, Дух и Воин сливались во Власть, которая была их олицетворением.
Власть в России всегда была военной, если народ и ждал чего-то от нее, то это в первую очередь - защиты от внешнего врага.
Россия исторически воевала почти всегда.
“Во дни тревог и бед народных”, в великих войнах и битвах, когда решалась историческая судьба народа, он всегда делал свой выбор добровольно и всегда побеждал. Так было на Поле Куликовом, так возникало Ополчение Минина и Пожарского, так было в 1812 и в 1941 годах.
Кроме того, реформы Петра I начинались с Армии и двигались ею. Именно Армия России дала ей новые кадры государственного управления и создала великую империю.
Реформы Александра II основывались на Армии, как основе государства.
При этом, военные реформы сопровождавшие эти модернизации не сокрушали прежней военной организации государства, а заменяли ее новой.
Национальный крах, как следствие нужных, но поспешных реформ, начинался с развала государственной силы, с развала Армии.
В 1917 году этого сознательно добивались большевики, в 1992 году - демократы.
Но Армия всегда возрождалась и ее новое качество всегда было победоносным. Большевики сумели победить создав государственную силу, как классовую Армию. Очевидно, что наша современная Россия не может быть успешной не создав адекватной ее величию Армии.
Некоторые выводы.
Все российские реформации, то есть попытки “догоняющих” модернизации (читай - попытки внедрения других цивилизационных ценностей):
- проводились только сверху и имели радикальный характер;
- внедрялись на не готовую для их восприятия национальную почву, что не воспринималось народами России или воспринималось ими как насилие;
- внедрение (реформы) осуществлялось насильственно, ценой огромных жертв, а в ХХ веке, дважды ценой почти национального краха ( правда, при сильной государственной власти, эти огромные жертвы к нему не приводили);
- национальные реформации имели исторически недлительный успех (не считая реформ Петра I, которых в целом хватило до конца Дома Романовых);
- реформы затрагивавшие только “условия существования “народа”, были для России в целом полезны, реформы затрагивающие или покусившиеся на Православие (Дух) или на Самодержавие (Власть) и Армию (Силу) - всегда кончались национальным крахом;
- реформы практически всегда кончались откатом назад и возвращением к прежним корням и стилю жизни, в той или иной форме, реставрация оказывалась неизбежной;
- народ, даже если и воспринимал навязываемые ему ценности, то всегда не все и всегда перестраивал их под собственную ментальность;
- все реформы протекавшие по этим сценариям, не были выбором народа, поэтому сформированные таким образом информационно-культурные коды, закрепляясь в национальной генетике, несли в себе потенциально убийственные гены бунта против собственной нереализованности, тоски по справедливости и несбывшемуся, внутренней анархичности и пессимистического фатализма;
- готовность элит к модернизации никогда не означал готовности к ним народа;
- власть только тогда прямо обращалась к народу за помощью, когда не могла без него решить свои собственные задачи;
- народ только тогда откликался на зов власти, когда вставал вопрос о его выживании (так войны становились Отечественными);
- вина элит и власти России была также и в том, что они даже осознавая необходимость реформ, не готовила к ним народ ни в образовательном и воспитательном, ни в правовом, ни в информационном отношениях;
- будущие реформы или государственные модернизации не должны стать самоцелью власти, а только средством для достижения понятных народу целей улучшающих не возможности индивидуального выживания, а улучшающих условия коллективного существования.
Другими словами, любые социальные преобразования должны быть увязаны с осевой идеей России, как цивилизации, если этого не будет, то любые возможные следующие реформы, в случае если они будут протекать по прошлым сценариям, просто покончат с Россией, как с особой цивилизацией и великой державой.
Тем более важным является формулирование этой идеи.
Это значит, что при необходимости реформ к ним надо готовиться (и готовить к ним народ), а лучше всего делать так, чтобы в них, в радикальных реформах, не было бы необходимости.
В России победит или, лучше сказать, будет успешной только та реформа, которая будет ясно и явно направлена на “сбережение народа”, поскольку стало совершенно ясно, что никакие “общечеловеческие” ценности - не могут достигаться ценой национальных интересов и за счет национального унижения, выживания или развития России.
Тем не менее, именно этим цивилизационным фоном и этими ценностными выборами формировалась наша национальная генетика, особая российская ментальность и национальная психология России, ее “особенная стать”, в которую “можно только верить” и в которой так причудливо слились Запад и Восток.
Что выросло - то выросло и от этого нам деваться некуда.
На наш взгляд, в этом нет никакой трагедии, это нужно знать, понимать и оценивать при принятии решений, как важнейшую деталь (говоря военным языком) оценки обстановки.
В целом, получается интересная картина.
Ценности техногенной цивилизации, ценности свободы и личности - дают высокие темпы прогресса и высокий уровень жизни, но объективно привели мир к бездумному истощению, истреблению, противостоянию и планетарному коллапсу.
Ценности традиционалистской цивилизации, давая надежды на коллективное выживание - ведут к несвободе личности, к несамореализации и объективно сдерживают научно-технический прогресс.
По всей вероятности, сейчас уже нельзя делать выбор между техногенностью, (а значит темпами развития, личной свободой, индивидуализмом и конкуренцией) и традиционностью (то есть преемственностью и неспешностью развития при примате ценностей коллективного существования), так как в разных ситуациях и при разных критериях существования (цивилизационного бытия) одни как и другие, в чистом виде и необходимы, и недопустимы. Кроме того, мы имеем тот факт, что там где нет технологий, там есть ресурсы и наоборот.
Поэтому, на наш взгляд, сейчас надо совместно делать определенный “микст” этих цивилизационных ценностей и типов, взяв в каждом из них действительно значимое, но гармонизируемое другим не менее важным.
И эти совокупные ценности надо совместить и реализовывать в государственной политике, в воспитательном, образовательном и информационном процессах, в личной и государственной мотивациях стран принадлежащих к разным типам цивилизаций.
Это уже ноосферный подход к формированию нашего общепланетарного цивилизационного бытия. Наверное нам другого и не дано.
Встает вопрос, можно ли искусственно затормозить прогресс, когда сегодня весь мир становится все более и более открытым, информированным и связанным?
Мы на своем собственном историческом опыте жизни за “железным занавесом” знаем всю гибельность этого выбора. Поэтому, этого делать нельзя, да и не нужно.
Развитие нашей земной цивилизации таково, что разделить “лидирующую” (техногенную) и “догоняющую (традиционалистскую) цивилизации естественным путем уже нельзя.
Можно только искусственно - экономической, политической или военной силой.
Это конечно безумие.
На наш взгляд, нам надо научиться правильно (и ноосферно) использовать результаты технического прогресса и по новому организовать наше планетарное бытие.
Очень похоже, что это может называться - социально ориентированной, рыночной, планетарно координируемой экономической политикой. В свою очередь, это неизбежно должно привести к переходу от политики интересов к политике развития и планетарному управлению основными экономическими потоками.
Заключая этот раздел, позволю себе высказать некую “еретическую” мысль.
Сейчас в России сложилась такая обстановка, когда у нас практически размыты собственные национальные ценности, а “западные” - дискредитированы в глазах народов России попыткой их огульного и насильственного внедрения, а также бездарностью государственного управления державой их носителями, в, может быть, самый сложный и ответственный период ее истории.
Поэтому, на наш взгляд, сейчас у нас есть уникальная возможность сформулировать наши национальные ценности “с листа”, то есть заново, полно (ноосферно), с учетом всего лучшего, что есть у нас и у “них”, а затем путем воспитания, образования и просвещения народа, используя неограниченные возможности современных средств массовой информации - создать возможность сознательного ценностного выбора, который будет формировать наш новый, неконфронтационный и адекватный информационно-культурный код, и нашу национальную генетику, влияя этим на успех нашего будущего, нашу цивилизационную судьбу. И этот ценностной выбор может стать первым и свободным выбором самого народа.
2. Некоторые аспекты национальной психологии.
Если не рассуждать о национальной психологии в парадигме “дураки и дороги”, “воры и пьяницы”, то все равно можно сказать, что у России действительно “особенная стать”.
Психология россиянина исторически формировалась под влиянием колоссальных пространств России, её явного природного богатства, огромного числа народов её населяющих, с их культурами и верованиями, а также специфики самого государства.
Россия, как государство, складывалась на огромных и открытых просторах Европы и Азии в постоянной борьбе за своё выживание с другими государствами и эта борьба была “не на жизнь, а на смерть”, в условиях неслыханных народных страданий, усугублявшихся жестокой поспешностью неграмотного и радикального реформирования.
Специфику этой борьбы выразил один российский военачальник времён войны с Фридрихом Великим, который говорил, что “в войне надобно лошадей беречь, они дороги, а мужичков
( солдат) бабы опять нарожают”.
Эти, сейчас так жутко звучащие слова, довольно точно отражают взгляды Государства Российского на существо проблемы взаимоотношений между ним, великим и могучим, и Человеком ( “ мерой всех вещей”), который “сир, наг и убог”, никому не интересен и “жизнь его копейка”, которого оно, государство всегда может “стереть в лагерную пыль”.
Поэтому мы и забрасывали врагов телами своих солдат, шли с голой грудью на амбразуры, в двадцать раз перекрывали нормы добычи угля, давали миру блестящие образцы личного мужества и героизма, происходящих не только от величия духа народа и от того, что “на миру и смерть красна”, но и от отчаяния, от неумения и нежелания государственных деятелей делать своё дело эффективно и “малой кровью”.
Всё это дало нам специфические черты характера, “русской натуры”. Широта души, доброта и щедрость - ничего не жалко, так как у нас действительно всего много. Поэтому опора на количество, которое дёшево, а не на качество, которое дорого.
Терпимость россиян к другим народам и к собственной нищете ибо “ чего копить - всё равно отнимут”, перешла в их терпимость к своему государству, жестокому, но своему, “так уж Бог послал”, в готовность к самопожертвованию, так как терять, в буквальном смысле, было нечего, так как не было собственности, да и “ кто - если не мы ”.
Но эти же исторические факторы выработали в россиянах высокую духовность, умение сострадать и помогать в беде другим и тот изумительный коллективистский дух, который всегда помогал нам побеждать и ставший нашей национальной ценностью.
Россия выживала за счёт жёсткой централизации и примата государственной необходимости, “наших неисчислимых сил” и “побед любой ценой”.
Человек никогда не был интересен и нужен государству как Человек, но только как средство, он был всегда его рабом.
Всё это отложилось в генах российской государственности, в общественном сознании и в психологии населения Империи, потом и СССР, а сейчас и России.
Народы России устали от такого состояния, они настойчиво требуют от государства и “власть предержащих” самого простого, но и самого сложного - уважения и внимания к своим нуждам.
Национальную генетику России надо менять, в том числе и через ее новую национальную идею.