Этюд тридцать первый.
Геоэкономические аспекты национальной безопасности России.
По нашей оценке, геоэкономика и как феномен, и как “реальность данная нам в ощущении”, относится не только к сфере глобальных взаимодействий, но и является новым цивилизационным фактором, который наряду “порчей цивилизации”, “новым движением племен” и информационной транспарентностью (прозрачностью) мира, теперь уже навсегда (по крайней мере до возможного коллапса цивилизации), будет определять наше национальное и, в целом, планетарное бытие Человечества.
Анализ мировых экономических и политических взаимодействий позволяет сделать вывод, что сейчас в мире все более четко проявляется принципиально новая ситуация. В мире возникли серьезные геоэкономические подвижки, идет структурная перестройка глобальной экономической системы, из глубин постиндустриального мира бросаются все более жадные и алчные взгляды на российские интеллектуально-ресурсные богатства.
Мировая экономика, как совокупность взаимосвязанных и взаимозависимых национальных и транснациональных структур, объединенных в конечную, замкнутую геоэкономическую систему, обладает собственной способностью к развитию и реструктуризации, но наиболее “комфортно” она существует только в условиях относительного динамического равновесия.
С распадом СССР, ОВД и СЭВ, мировое равновесие внезапно “обрушилось”.
Военно-политический и экономический вакуум, образовавшийся в связи с этим, создал принципиально новую мировую ситуацию и глобальную проблему его заполнения.
В настоящее время мировая система ищет новую точку этого равновесия одновременно в трех глобальных сферах - геоэкономической, геополитической и геостратегической.
Пользуясь неготовностью России к активному участию в этих поисках, “развитые” государства, понимая ее потенциальную конкурентоспособность и используя свое влияние в современных международных экономических институтах, стремятся максимально выгодно для себя использовать сложившуюся ситуацию, продолжая политику ее дальнейшего ослабления.
Новая воспроизводственная структура мира выстраивается с учетом доступности к сырьевым богатствам России и стран СНГ, и западная военная машина готовится к защите такой схемы. Расширение НАТО на Восток преследует, в том числе, и эти цели.
Мировая система пришла в движение и стратегические национальные интересы России диктуют необходимость ее активного участия в этих подвижках, активного поиска своего места и роли в будущем новом мировом равновесии, в будущей мировой архитектуре.
Это значит -
Россия, как великая держава, обречена существовать в геоэкономической системе координат. Именно поэтому вполне корректный тезис “Политика - есть концентрированное выражение экономики” приобретает для нас - для России вид: “Геополитика - есть концентрированное выражение геоэкономики”.
Поясним этот тезис подробнее.
Термин “геоэкономика” был введен в конце 80-х годов американцем Эдвардом Люттваком для обозначения дисциплины, изучающую политику и стратегию, применяемые для повышения конкурентоспособности государств, остающихся основными элементами системы международных взаимодействий в новых условиях.
По мнению Э. Люттвака, военная сила утеряла свою традиционную роль, определяющую иерархию государств и составлявшую главный инструмент геополитики.
После исчезновения биполярного мира, она выполняет лишь остаточную функцию, в то время, как основным определяющим параметром мирового порядка стала экономика.
Естественно, что самые сильные и самые богатые, заинтересованы в поддержании статус-кво, навязывая “остальному миру” правила игры, отражающие, фиксирующие и укрепляющие существующее равновесие сил.
Геополитика “пространств”, составлявшая существо мировых взаимодействий в еще недавнем прошлом, сменилась на геополитику “потоков”.
Государственная мощь и его способность поддерживать благосостояние своих граждан, все более зависит от его конкурентоспособности на геоэкономическом поле и его способности сообразовываться с глобальными экономическими изменениями.
Более того, от этого умения теперь прямо зависит суверенность государства, его внутренняя легитимность и способность обеспечить социальную справедливость через перераспределение ресурсов от богатых к бедным, а так же поддержание внутренней общественной стабильности.
Государство может обеспечить своим гражданам занятость и благосостояние, лишь привлекая глобальные технологические и финансовые потоки, за которые в мире уже развернута ожесточенная борьба.
Мировые финансовые и другие потоки формируются во взаимодействии интернационализированных воспроизводственных ядер, в рамках которых формируется мировой доход.
Мировой доход - это обобществленная прибыль, получаемая при реализации товаров и услуг, произведенных в рамках транснациональных экономических структур с использованием всех видов национальных ресурсов и предназначенная для реинвестирования расширенного воспроизводства участников этих интернациональных структур. Внешняя торговля (мировой торговый обмен) только частично реализует его.
Вопрос стоит предельно жестко, либо мы становимся полноправными участниками этих процессов и структур, либо мы обречены вечно пользоваться их кредитами и зависеть от них, ибо “кто не успел - тот опоздал”.
Другими словами, если Россия не найдет в себе силы стать одним из основных игроков на этом поле, то есть, если она в результате проводимых реформ не найдет путь к новому мировому равновесию и не станет одной из основ нового мирового порядка, то она, несмотря на свой огромный потенциал, рискует стать “хозяйственным двором” мирового сообщества - навсегда.
Таким образом, геоэкономика - это современная экономическая геополитика, стирающая разграничения между внутренней и внешней политикой, между национальными, политическими и экономическими границами.
Именно поэтому, России нужна новая парадигма геоэкономической стратегии, как базовая часть общей стратегии развития.
Эта парадигма звучит так.
Успешное развитие России возможно только при врастании национальной экономики в мировую геоэкономическую систему, с целью ее прорыва к полноправному участию в формировании и распределении мирового дохода, через использование высоких геоэкономических технологий.
Только стратегическое оперирование России в геоэкономическом поле и на геоэкономическом атласе мира даст ей новый импульс и новые ресурсы развития.
Этот постулат касается всех областей функционирования государства, в том числе, такой важнейшей сферы, какой является ее национальная оборона и национальная внешняя политика.
Чтобы иметь возможность успешно оперировать, необходимо знать эти высокие геоэкономические технологии и создать этот геоэкономический атлас, как проекцию ареалов национальных экономик и ареалов транснациональных экономических анклавов в мировом экономическом пространстве, наложенные на современную политическую карту мира.
Надо хорошо представлять себе, что результаты геоэкономических взаимодействий могут быть не только конструктивными, но предельно разрушительными.
Экспансивная геоэкономика особенно опасна и особенно ощутима, в способности подчинять своим интересам национальные территории и государства - созданием “виртуальных” и “усеченных” экономик в них. Кроме того, столь внушительно заявленная Клинтоном в Давосе, глобализация экономики может так же практически навечно закрепить выгодное Западу международное распределение труда, когда мы даем им дешевые национальные ресурсы, а они, продолжая богатеть, “осчастливливают” нас своим “пониманием наших проблем”.
Другими словами, такая геоэкономика способна формировать национальную экономику зависимую от стабильности идущих через них мировых “виртуальных” (ничем не обеспеченных) финансовых потоков, которые “регулируют” состояние национальных экономик гораздо беспощаднее, чем любая самая “директивная” или “административная”, не рыночная система управления.
Крушение “виртуальных” и “усеченных” национальных экономик, приведет к усилению борьбы на планете за природные ресурсы и за право их распределять, что безусловно усилит “цивилизационные напряжения”.
Таким образом, геэкономические войны могу дать толчок и инициировать войны цивилизационные.
По нашему мнению, первой геоэкономической войной была “холодная война”, которая закончилась поражением и развалом “лагеря социализма”.
Не вдаваясь в анализ причин случившегося, считаю нужным сказать, что это произошло, с одной стороны, потому что мы сами создавали технологии собственного разрушения и сами испытывали на себе их “эффективность”, а с другой стороны и потому, что мы не распознали примененных к нам высоких геоэкономических технологий, в частности технологии “изматывания экономики гонкой вооружения”, которая оказалась для “них” - чрезвычайно успешной, а для “нас” - сокрушительной.
Более того, мы считаем, что уже идет вторая геоэкономическая война, которая нами также “успешно” проигрывается, при нашем активном участии в “их кредитных ударах по нам” и бесконтрольном создании “их” геоэкономических плацдармов в нашей национальной экономике, без допуска “нас” к полноправному участию в “их” мировых экономических альянсах.
Геоэкономические, то есть “холодные, мирные и легитимные” войны могут стать “горячими” очень просто и очень быстро.
При этом, по своей сути они могут быть войнами не между цивилизациями и не между государствами (хотя и могу их инициировать), а между ТНК и национальным государством.
Перерастание “холодной геоэкономической” в “горячую” может быть спланировано, организовано и осуществлено настолько тонко, что мировое сообщество не только не заметит своего участия в ней, но и “освятит” ее своим согласием и солидарностью с тем, кто будет эту войну вести от его имени. Примеры “бурь в пустыне” и трагедия в Косово у всех перед глазами.
Если в войне с Ираком все-таки была ясность в том, кто был “военным агрессором” и поэтому образовалось полное согласие мирового сообщества по поводу необходимости его наказания, то для национальных экономик, то есть для государств и даже для мирового права, самым опасным и ужасным, является полная безнаказанность “геэкономического агрессора”.
Другими словами, за геоэкономическую экспансию и последствия геоэкономической войны - невозможно потребовать к ответу или наказать какое-то конкретное государство, так как основы ИВЯ-ТНК носят блуждающий характер, то есть они создаются в основном для решения одной задачи, делают “свое дело” и потом исчезают.
Таким образом, геоэкономика размывает не только государственный суверенитет, но и размывает государственную принадлежность противника, делая его настолько “виртуальным”, что с ним невозможно воевать и которого невозможно победить военной силой.
Тем не менее, уже можно определить некоторые признаки “геоэкономического агрессора”, так как понятно, что инициатором развязывания геоэкономической войны может выступать структура – симбиоз интернационального воспроизводственного ядра с международной финансовой, военно-промышленной, политической и военной сферами, а также государства имеющие решающий голос в существующих мировых финансовых институтах.
На фоне общего геоэкономического атласа, таких структур (узлов) сейчас обнаруживается не много, но одним из таких зрелых узлов можно считать Северо-Атлантический альянс, как симбиоз ЕЭС и НАТО.
В целом, вероятно сейчас уже наступило такое время, когда пора создавать навое мировое “антимонопольное” право и соответствующие подконтрольные ООН международные институты, регистрирующие и контролирующие деятельность таких структур, а также взимающие с них налоги, обращаемые на поддержание мировой безопасности и стабильности.
В качестве промежуточных выводов можно сказать следующее:
1. Геоэкономика является объективной реальностью, создающей новые условия цивилизационного бытия.
2. Геоэкономика не отменяет геополитики и геостратегии, она формирует для них новый класс задач.
3. Экспансивная геоэкономика, как “всеобщая стратегия всеобщей конкуренции”, не может не увеличить “вселенского хаоса”, размыванием границ, суверенитетов и политик, неконтролируемыми государством мировыми финансовыми и миграционными потоками. В существующем виде, - это венец стихийного эволюционного развития мира, что не дает шансов выживания земной цивилизации.
4. Россия должна “входить” в геоэкономику для того чтобы выжить и чтобы заняв в ней достойное место и нишу, “определять правила игры”, с тем, чтобы покончить с экспансивной геоэкономикой, как “войной стихий финансовых потоков”, обратив их в управляемые, ноосферные рамки земной цивилизации созидающей солидарности.
5. Мы должны знать все о высоких геоэкономических технологиях, так как государства “не догадывающиеся” об их существовании всегда жестоко платятся за это.
6. В системе геоэкономических координат государство может “комфортно существовать” только тогда, когда принятие государственных решений будет опираться на прекрасную информированность, профессионализм и наступательную волю его, поддерживаемых обществом, элит. Это значит, что национальная политика, экономика и военная мощь должны стать сферами приложения новой единой организационной модели государства, в которой все виды деятельности должны ориентироваться на достижение конкурентоспособности государства, проводящего стратегию развития, как единую внешнюю, внутреннюю, экономическую, военную и все другие виды политик и способную выковать из существующего российского хаоса конкурентоспособное геоэкономическое государство, как мировой центр силы.
7. Глобализация разрушающей “виртуальности” геоэкономики, диктует необходимость глобализации контроля над ней.
Сказанное выше – всего лишь констатация существующей реальности.
Возникает вопрос - может ли Россия игнорировать ее? Очевиден и ответ - нет, не может, иначе “завтра будет хуже, чем вчера”.
Здесь крайне важно решить в принципе, нужна ли нам такая геоэкономика (без нас) и будем ли мы играть в нее, и если - да, то в каком качестве, хотя надо сказать честно, что у России просто нет другого выбора.
Тем не менее, анализ примеров реальной деятельности основных существующих наднациональных региональных организаций, таких как НАФТА, ЕС, АТЭС и других, но, к сожалению, не СНГ, позволяет сделать ряд выводов о направленности основных мировых тенденций в области геоэкономики и геополитики.
Во-первых, это образование огромных интегрированных континентальных и региональных интернационализированных воспроизводственных ядер (ИВЯ), вбирающих в себя практически все национальные экономики государств данного региона.
Во-вторых, это формирование интегрированных систем региональной безопасности, способных обеспечить стабильность развития этих ИВЯ как минимум в военно - политической области. Если для НАФТы пока еще хватает военной мощи США, то для ЕС такой структурой уже является НАТО, которое “расширяется” для обеспечения безопасности “расширенного” Европейского союза. Более того, очевидно, что расширение НАТО на восток, есть не что иное, как нависание и продвижение на плечах военной компоненты, западноевропейского ИВЯ, или, другими словами, наступающей западной техногенной модели, на Россию, как на незанятое постиндустриализацией пространство, то есть на пространство не имеющее собственной адекватной модели развития.
В перспективе, таким узлом (центром силы) может стать СНГ с ее системой коллективной безопасности.
В-третьих. Появившиеся таким образом новые экономические границы могут, в последствии, трансформироваться в новые политические границы, которые с неизбежностью повлекут создание новых наднациональных политических структур, что приведет к принципиально иной расстановке политических сил в мире.
В-четвертых. Таким образом могут быть созданы новые наднациональные субъекты мировой экономики и мировой политики, которые и станут основными центрами силы в 21 веке. Именно в этом и может явиться новая “многополюсность” мира.
В-пятых. Несмотря на колоссальную экономическую и военную мощь США и Китая, их “гегемонизм”, который они, так или иначе, будут стараться навязать миру, может быть “растворен” или “сдержан” в рамках этих новейших мировых агломераций и в их взаимодействии.
В-шестых. Для России это означает - если СНГ не состоится как интегрированное “постсоветское” ИВЯ, и оно не сможет через 20-30 лет обеспечить хотя бы 10-15% мирового ВВП, и если оно не будет обеспечено собственной (интегрированной) эффективной системой военно-политической безопасности, и собственной наднациональной политической структурой, то ни СНГ, ни Россия уже никогда не смогут стать основными игроками на любых мировых полях в 21 веке, а значит и не станут мировыми центрами силы.
Выделим в этой теме - внешнеполитический аспект.
По нашей оценке, современная внешняя политика России утрачивает свое глобальное значение и приобретает все более усиливающийся “провинциальный” характер.
Очевидно, что дальнейшее свертывание возможностей национальных сил ядерного сдерживания, автоматически приведет и к ускорению нашего геополитического коллапса.
И дело здесь не только в том, что попытки России продолжать политику СССР без его возможностей и заявленных интересов сейчас уже невозможны, и не в том, что наш МИД “слаб”.
Дело в том, что российская дипломатия все еще продолжает оперировать в области чистой геополитики и межгосударственных отношений, которые не подкреплены национальной геоэкономической компонентой, которая должна носить для них базовый характер.
Главная задача российской дипломатии должна заключаться в политическом обеспечении и правовом закреплении национальных интересов, обозначенных в виде наших геоэкономических интересов, плацдармов и ареалов во всех тех регионах мира, которые играют ключевую экономическую роль в развитии государства и его комфортном существовании.
Другими словами, российская внешняя политика (геополитика), должна выстраиваться превентивно и в след национальным геоэкономическим устремлениям и нашим интернационализированным воспроизводственным ядрам (ИВЯ). К примеру, “внешняя экспансия” Газпрома и формирование им мирового “газового ОПЕК”, “внешняя экспансия” РАУ ЕЭС и любая нефтяная экспортная труба, а так же все те производства, которые будут развертываться в связи с такой “экспансией”, должны быть надежно дипломатически и политически обеспечены государством.
В идеале, они должны быть также обеспечены и соответствующей военной компонентой, создаваемой и оплачиваемой, вынесенными за пределы национальной территории, российскими экономическими структурами. То есть - наше военное присутствие должно быть обозначено тогда, там и по мере того, когда и где у России будут заявляться ее экономические интересы.
Таким образом, может вырисоваться некоторая новая принципиальная схема всей внешнеполитической деятельности государства и национальной безопасности России.
Этому нет альтернативы.