Что будет значить военно-политическое обострение для украинской и российской экономики.
Обострение мировой «газовой войны». Часть II
Ближневосточные страны волей судеб оказались мировым «нефтегазовым Эльдорадо». В Персидском заливе находится уникальное гигантское месторождение с запасами около 28 трлн куб. м газа, которое примерно поровну принадлежит Катару и Ирану
Обострение мировой «газовой войны». Часть I
После развала СССР постсоветская приватизация начиналась с требований «рыночного Запада» раздробить и продать — причем выставив на глобальный фондовый рынок — основные стратегические российские промышленные активы. И это в основном у Запада получилось уже в эпоху Ельцина
Что происходит в украинской экономике. Часть III
Еще у Киева есть огромный долг за газ. И угроза выплаты Москве по ковенанту на евробонды. То есть никаких шансов выбраться из долговой ловушки у правительства Яценюка не видно. Радикальный выход видят только низовые «свидомые» массы
Что происходит в украинской экономике. Часть II
Тогда практически все нынешние «сочувствующие» Украине из числа европейских стран потеряют к ней всякий интерес, кроме заинтересованности в остановке потока нелегальных мигрантов и подавлении у себя под боком любых военно-политических эксцессов
Что происходит в украинской экономике
К новой «майданной революции» Украина пришла в весьма плачевном экономическом состоянии — с сильно изношенным производственным потенциалом, низким уровнем жизни, огромным государственным и корпоративным внешним долгом. И — с раздутыми ожиданиями скорых благ от обещанной еще Ющенко «евроинтеграции»
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VIII
Даже если сланцевый газ Украины — очередной «пузырь», выяснится это не сегодня. А американцы сразу получат законное основание — ведь у них здесь «коммерческие интересы»! — защищать свою собственность от «террористов»
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VII
Евросоюзу всё труднее конфликтовать с Россией по вопросу о прокладке газопровода «Южный поток». И всё громче и увереннее звучат голоса тех, кто проклинает Украину и требует дать России возможность обеспечить Европе «газовое спокойствие»
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VI
«Южмаш», обеспечивающий техническую поддержку российских ракет «Сатана», будет полностью исполнять все контракты, заключенные с Россией, и начнет переговоры о новых российских контрактах
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть V
Проблема «нефтегазовой изоляции» России приобрела в американской и европейской прессе новое звучание после заключения Пекинского соглашения о строительстве газопровода «Сила Сибири» в Китай
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть IV
Экономический форум в Санкт-Петербурге как бы открыл своеобразные «шлюзы»: зарубежные бизнес-корпорации, осмелев, начали подавать свой голос против санкций буквально наперебой
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть III
Украинские «санкции» против России будут означать потерю десятков тысяч рабочих мест на украинском Юго-Востоке, огромный ущерб для погибающего украинского бюджета, а также обострение социально-политических и «территориально-сепаратистских» проблем
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть II
Очевидно, что цели США заключаются одновременно и в сокращении российского газового экспорта в Европу, и в создании глубокой (и дефицитной) зависимости ЕС от альтернативного более дорогого американского газа
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть I
Основные аспекты экономической войны против России, которые уже заявлены Западом — война энергетическая, война торговая, война технологическая и война финансовая
Противостояние Запада и России по Украине: новый раунд экономической войны
Без реальной «национализации элиты» никакая стратегическая мобилизация невозможна
Обострение мировой «газовой войны». Часть II
Ближневосточные страны волей судеб оказались мировым «нефтегазовым Эльдорадо». В Персидском заливе находится уникальное гигантское месторождение с запасами около 28 трлн куб. м газа, которое примерно поровну принадлежит Катару и Ирану
Экономическая война
Юрий Бялый , 24 декабря 2014 г.
опубликовано в №109 от 24 декабря 2014 г.
Особую заинтересованность в российском проекте газопровода «Южный поток» проявляли Болгария, Сербия, Румыния, Венгрия, Греция, Италия. Причины очевидны — их газоснабжение наиболее зависимо от транзитных поставок российского газа через Украину.
В октябре 2011 г. была зарегистрирована международная компания-оператор строительства газопровода «South Stream Transport» в составе «Газпрома» (акционерная доля 50 %), итальянской «Eni» (20 %), французской «EDF Group» (15 %) и германской «Wintershall AG» (15 %). И Россия начала строить сухопутную инфраструктуру новой трубы на нашей территории — магистральный газопровод, перекачивающие компрессорные станции и береговой терминал «Русская».
Однако уже в ходе заключения контрактов на строительство этот газопровод столкнулся с нарастающим противодействием со стороны части влиятельных чиновников ЕС и их американских советников, партнеров и патронов.
В качестве главной причины этого противодействия США и проамериканские европейцы называли «растущую опасность зависимости Европы от поставок газа из непредсказуемой России».
Реальная причина, о которой давно говорят многие европейские эксперты и политики, иная. США ни в коем случае не хотят отказываться от возможности управлять, хотя бы косвенно, энергетическими отношениями между Европой и Россией. А это можно сделать, только прочно привязав эти отношения к транзиту российского газа именно через управляемую американцами Украину. США, назначив Украину на роль некоего кризисного и беспокойного буфера между Россией и Европой, категорически отвергали всё, что подрывало монополию Украины в вопросе о транзите нашего газа в Европу.
Формальный способ тормозить «Южный поток» — принятие новых и всё более изощренных законов (директив) ЕС «по обеспечению безопасного энергоснабжения». Согласно одним директивам, если компания поставляет в Европу газ, то она не может одновременно владеть и этим газом, и средствами его доставки. То есть газопроводами или газовыми терминалами.
Согласно другим директивам, если компания владеет газопроводом, то она обязана беспрепятственно прокачивать по нему — в объеме не менее половины транзита — газ других поставщиков.
То есть, по сути, «Газпрому» предлагалось строить и поддерживать в Европе за российские деньги газовую инфраструктуру, которой будет приоритетно пользоваться не он сам, а заинтересованные европейские или другие компании. С экономической точки зрения это обессмысливало «Южный поток».
Особый цинизм этих европейских «газовых директив» был в том, что они оказывались откровенно антирыночными и одновременно адресно антигазпромовскими.
Они, во-первых, грубо нарушали фундаментальные принципы экономического права — недопустимость возвратного применения закона (их исполнения требовали в отношении контрактов, которые были заключены «Газпромом» ДО принятия директив). Во-вторых, при исполнении этих директив допускались «исключения» для европейских компаний — они, например, могли владеть терминалами поставок сжиженного природного газа (СПГ), который сами поставляли на европейский рынок.
И тогда же резко активизировались переговоры с Азербайджаном о возможности хотя бы частичной реанимации проекта «Набукко», то есть наращивания поставок газа в Европу в обход России с юга. И родились проект «Трансанатолийского» газопровода TANAP из Баку (с месторождения «Шах-Дениз-2») через Грузию и Турцию в Грецию, а также проект продолжения TANAP в Европу — «Трансадриатического» газопровода TAP из Греции через Албанию и Адриатическое море в Италию.
Конечно, в Европе прекрасно понимали, что азербайджанский газ не может заменить российский по «Южному потоку». Проектная мощность «Южного потока» 63 млрд куб. м газа в год. А «Шах-Дениз-2» сможет давать в TANAP и ТАР только 10 млрд куб. м в год — с дальней перспективой увеличения поставок за счет ввода в строй других месторождений до 20 млрд куб. м в год.
Однако, тем не менее, TANAP и ТАР были — в отличие от «Южного потока» — еврочиновниками быстро согласованы и утверждены. Причем для ТАР Еврокомиссия вновь сделала исключение из принципа «разделения собственности», обязательного по условиям директив «третьего энергопакета». В результате разработчикам «Шах-Дениз-2» — азербайджанской госкомпании ГНКАР (SOCAR) и британской ВР — разрешено одновременно контролировать не только TANAP (он вне территории ЕС), но и ТАР, проходящий по территориям членов ЕС Греции и Италии.
А «Южный поток» увяз в непрерывных (и ужесточающихся) требованиях ЕС полностью соблюдать «третий энергопакет» директив Еврокомиссии. Поскольку США, повторим, уже давно готовили почву для ослабления экономических и политических связей Европы с Россией. И одним из механизмов такого ослабления связей должно было стать вытеснение российского газа с европейского рынка газом из других источников.
О каких источниках идет речь?
Прежде всего, о ближневосточном газе. А также, в перспективе, — о сжиженном газе из США, добыча которого в это время уже бурно росла в результате ввода в строй новых «сланцевых» месторождений.
Однако тему американского сланцевого газа мы подробно обсудим позднее. Сейчас же — о проектах «ближневосточный газ для Европы».
Ближневосточный «газовый узел»
Ближневосточные страны волей судеб оказались мировым «нефтегазовым Эльдорадо». Если говорить о газе, то, в частности, в Персидском заливе находится уникальное сверхгигантское месторождение с запасами около 28 трлн куб. м газа, которое примерно поровну принадлежит Катару (он свою часть называет «Северное») и Ирану (его часть называется «Южный Парс»). Немалые запасы газа имеются также у Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов, Египта.
Основной нынешний экспортер газа в регионе — Катар. Иран мог бы экспортировать не меньше, но десятки лет находится под международными санкциями. А Катар при участии и поддержке нефтегазовых корпораций Exxon Mobil и BP построил не только современную технологическую инфраструктуру добычи газа, но и мощные терминалы его сжижения. Катар также обладает вторым в мире (после Японии) флотом крупнейших танкеров-метановозов, обеспечивающих минимальные издержки доставки СПГ потребителям в любой точке планеты.
В 2013 г. Катар добыл около 420 млрд куб. м газа и продал на глобальных рынках около 90 млн тонн сжиженного природного газа — 31 % его общемирового экспорта.
Катар давно хочет наладить масштабные поставки своего газа на очень емкий и платежеспособный европейский рынок. Однако пока продажи катарского СПГ в странах ЕС сравнительно невелики. И потому, что путь катарских танкеров-метановозов в Европу лежит в обход Аравийского полуострова через «не вполне безопасные» Ормузский пролив, Аравийское море и Суэцкий канал. И потому, что пока в Европу стабильно идет сравнительно дешевый российский газ.
В середине прошлого десятилетия, когда в Европе началось обсуждение газопровода «Набукко» из Прикаспия в Турцию и далее в Европу, Катар подключился к этому обсуждению очень активно. И предложил направить в «Набукко» свой газ. Предполагаемый объем — до 70 млрд куб. м в год. Причем эту идею Катара, предполагавшую вытеснение из Европы российского газа, тут же горячо поддержали США.
Однако как направить катарский газ в «Набукко», Турцию и далее в Европу?
Самый короткий путь — на север через Иран в Азербайджан. Но этот маршрут не мог исключить из схемы «Набукко» Иран с его собственными гигантскими запасами газа. А это было, во-первых, неприемлемо для арабских суннитских «коллег» Катара по «Совету сотрудничества арабских государств Персидского залива» (ССАГПЗ), которые считают шиитский Иран неизменным грозным конкурентом за лидерство в исламском мире. И это, во-вторых, было неприемлемо для США, которые с эпохи «Исламской революции» 1979 г. считают Иран своим врагом и провели через Совет безопасности ООН серию резолюций о жестких антииранских экономических санкциях.
В 2008 г. началось обсуждение другого маршрута газопровода из Катара в Турцию — через Ирак. Однако здесь оказалась против Турция, поскольку «труба» должна была пройти через фактически автономный иракский Курдистан и курдские территории турецкой Анатолии. А это предопределяло возникновение серьезных политических проблем для Анкары. Поскольку такая «трубная связка» не могла не повысить градус мечтаний иракских, иранских, сирийских и турецких курдов о едином «Великом Курдистане». Но даже если бы Катар такой вариант трубопровода сумел «продавить», непреодолимым препятствием оставались военно-политические риски фактически продолжающейся в Ираке гражданской войны.
Тогда был предложен третий маршрут «катарской трубы» — вдоль побережья Персидского залива по территории Саудовской Аравии, а затем через Иорданию в Сирию и далее в Турцию. Этот вариант, который активно обсуждался в 2009 г., устраивал и саудитов, и Иорданию, и Турцию. Все они получали контроль транзита плюс плату за транзит — преимущества ни для кого не лишние.
Однако возглавлявшее Сирию алавитское (шиитское и проиранское) меньшинство и его лидер, президент Башар Асад, имели самые серьезные основания для того, чтобы увидеть в данном начинании угрозу политической безопасности страны и ее территориальной целостности.
Слишком очевидным было то, что для США, НАТО и суннитских государств из ССАГПЗ Сирия является такой же военной целью, как Ирак. И что, посеяв хаос своими военными действиями в Ираке, они вскоре начнут сеять его же аналогичными действиями в Сирии. Причем «катарский газопровод» вполне может поспособствовать подобному развороту событий.
Такой прогноз оказался полностью подтвержден реальным ходом событий.
С марта 2011 г. в Сирии, причем именно в тех юго-восточных и восточных суннитских провинциях, через которые должна была пройти катарская газовая труба (в Дераа, Баниясе, Хомсе, Латакии, Алеппо и т. д.), начались первые «народные восстания» очередной «оранжевой революции». Асад, у которого была хорошая разведка, прекрасно понимал, каковы на самом деле «движущие силы» этих «народных восстаний». Понимал он и то, что при подобном развороте событий ему необходима гораздо более прочная, чем ранее, поддержка Ирана и шиитской власти в Ираке.
В конце июня того же 2011 г. в иранском Бушере был подписан «Меморандум о взаимопонимании», объявляющий о проекте альтернативного газопровода Иран — Ирак — Сирия, с перспективой его вывода к Средиземному морю в Сирии или Ливане и дальнейшего продления через море в Грецию. Объявленная проектная мощность этой «трубы» составляла до 110 млрд куб. м иранского газа в год.
Суннитские страны во главе с Катаром и Саудовской Аравией с негодованием объявили этот проект «шиитской газовой магистралью». Они заявили, что Бушерский меморандум является «враждебным актом». И — вместе с США и их НАТОвскими союзниками — резко усилили поддержку «сирийской оппозиции» вооружением, разведданными и наемниками. А заодно обвинили президента Сирии Асада в «геноциде собственного народа», открыто назвали своей целью его свержение и уже к осени 2011 г. развернули почти по всей Сирии полномасштабный вооруженный мятеж.
Продолжение следует.
Связанные материалы:
Обострение мировой «газовой войны». Часть I
Обострение мировой «газовой войны». Часть I
После развала СССР постсоветская приватизация начиналась с требований «рыночного Запада» раздробить и продать — причем выставив на глобальный фондовый рынок — основные стратегические российские промышленные активы. И это в основном у Запада получилось уже в эпоху Ельцина
Экономическая война
Юрий Бялый , 18 декабря 2014 г.
опубликовано в №108 от 17 декабря 2014 г.
То, что мы сегодня наблюдаем — это очередное, причем самое жестокое за постсоветскую историю обострение мировой экономической войны. Причем в условиях, когда именно России — адресно и недвусмысленно — объявлена новая холодная война. И один из главных на сегодняшний день фронтов этой войны — «газовый фронт». Почему?
Прежде всего потому, что Россия, пусть и очень сильно ослабленная по сравнению с советской эпохой, всё же сумела сохранить один из важнейших экономических (а значит, и политических) инструментов глобального влияния — огромную часть контроля над мировым газовым рынком. И в новой холодной войне совокупный Запад (но прежде всего — США) поставил в качестве одной из самых важных своих целей изъятие у России этого «глобального экономического оружия».
Главные вехи постсоветской «газовой войны»
Делается такая попытка не впервые. Вспомним, что после развала СССР постсоветская приватизация начиналась с требований «рыночного Запада» раздробить и продать — причем выставив на глобальный фондовый рынок — основные стратегические российские промышленные активы. Прежде всего те, которые формируют ключевые экспортные доходы страны. И это в основном у Запада получилось уже в эпоху Ельцина.
Нефтедобыча и нефтепереработка в России в основном контролируются негосударственными компаниями. Причем, как правило, с очень существенной долей зарубежных владельцев в акционерном капитале.
Львиная доля российской металлургии и индустрии удобрений давно не под контролем российского государства.
Уже в новом XXI веке раздроблена и приватизирована важнейшая наша инфраструктурная монополия — РАО ЕЭС.
И лишь огромное «газовое» богатство России — самые большие в мире запасы месторождений природного газа, а также система магистральных трубопроводов для его доставки потребителям в стране и экспорта на мировые рынки — осталось под государственным контролем. Это совокупному Западу и его российским сторонникам очень не нравилось и не нравится.
Вспомним неоднократные попытки раздробить «Газпром» или как минимум разделить на «независимые корпорации» его добывающие мощности и систему магистральных газопроводов.
Вспомним махинации небезызвестного У. Браудера и его подельника Магнитского, которые ухитрились через фиктивные подставные фирмы нелегально скупить около 7 % акций «Газпрома». И надеялись, вместе с другими западными союзниками, довести свою долю в российской газовой корпорации до блокирующего (25 %) или даже до контрольного (более 50 %) акционерного пакета.
Все это — пока — не получилось. И «Газпром» остается — несмотря на возникновение в России ряда крупных негосударственных газодобывающих компаний — ключевым государственным контролером российской газодобычи и газового экспорта. И за счет этого обеспечивает не только немалую часть поступлений в национальный бюджет, но и огромное (около 30 % импорта газа в ЕС!) российское экономическое влияние на Европу.
Основой такого влияния России на европейский газовый рынок стали построенные еще в советскую эпоху магистральные газопроводы.
Главными из них после распада СССР стали трубопроводные системы «Союз» и «Ямал–Европа». «Союз» — это две ветки, проходящие через территорию Украины в Словакию и Западную Европу, а также в Молдавию, Румынию, Болгарию, Турцию. «Ямал-Европа» — это ветка, проходящая через Белоруссию в Польшу и далее в Германию.
И «Союз», и «Ямал-Европа» строились не только и не столько для газоснабжения восточноевропейских союзников СССР, сколько для экспорта советского газа в Западную Европу — прежде всего, в Германию, Австрию, Францию, Италию. Причем строились при острой заинтересованности и поддержке этих стран. Эта заинтересованность была высокой даже в наиболее «горячие» моменты прошлой холодной войны, во времена президента США Р. Рейгана.
Потребности Европы в газе росли и после развала СССР. Причем Россия оказывалась наиболее близким крупным поставщиком газа, постоянно демонстрировавшим свою безусловную предсказуемость и надежность. И потому европейские страны и компании (особенно главный «экономический локомотив» Европы — Германия) в середине 90-х годов прошлого века начала ставить перед Россией вопрос о наращивании газового экспорта.
Но уже в тот момент стало ясно, что политика основных транзитеров российского газа на Запад — Польши и особенно Украины — становится в отношении России малопредсказуемой, а иногда и откровенно шантажистской. Мелкие газовые конфликты между Украиной и Россией происходили еще в 1993–1996 гг.
Именно тогда родился проект новой газовой магистрали «Северный поток», минующей все транзитные страны: из России, по дну Балтийского моря, непосредственно в Германию. И именно тогда родился и второй обходящий Украину трубопроводный проект — газопровод «Голубой поток» из России в Турцию по дну Черного моря.
Соглашение о строительстве «Голубого потока» было подписано в декабре 1997 г. Магистраль мощностью 16 млрд куб. м газа в год начала работать через 5 лет, в декабре 2002 г.
«Северный поток» был заявлен в том же 1997 г., но был реализован (после множества попыток Польши, стран Прибалтики и поддерживающих их США торпедировать проект по экологическим и прочим надуманным основаниям) лишь в 2011–2012 гг. Две нитки «Северного потока» могут поставлять в Европу почти 60 млрд куб. м газа в год. Причем Германия и другие участники проекта (немецкие BASF и E.ON Ruhrgas, голландская Gasunie, французская GDF Suez) приняли окончательное решение его активно поддерживать и финансировать только после спровоцированной США на Украине в 2004–2005 гг. «оранжевой революции Ющенко». То есть тогда, когда возникли серьезные сомнения в надежности транзита закупаемого Европой российского газа по украинским веткам газопровода «Союз».
Первый крупный российско-украинский газовый конфликт произошел зимой 2005/2006 гг. Тогда Украина потребовала резко («до европейской рыночной цены») повысить плату «Газпрома» за транзит российского газа в Европу. Но при этом Киев отказался исполнять ответное условие «Газпрома» — повысить (также до «европейской рыночной цены») оплату российского газа Украиной.
В результате Москва на несколько дней прекратила поставки газа Украине, а Киев в ответ начал отбирать из газопровода европейский транзитный газ. Этот конфликт был быстро улажен компромиссом — и по цене на транзит, и по цене на газ — но крайне встревожил европейцев.
Именно тогда повысилась активность заинтересованных стран Запада в реализации «Северного потока». А одновременно в Евросоюзе начала обсуждаться альтернатива — идея прокладки газопровода «Набукко» из Туркмении через Каспий, Азербайджан и Грузию в Турцию и далее в Европу.
Второй крупный газовый конфликт — примерно в том же формате — развернулся зимой 2008/2009 гг. в результате спора вокруг посреднических функций зарегистрированной в Швейцарии компании «Росукрэнерго», через которую с 2006 г. велась торговля газом между Россией и Украиной.
«Росукрэнерго», владельцами которой были «Газпром» и украинские бизнесмены Д. Фирташ и И. Фурсин, поставляла Украине более дорогой российский и более дешевый туркменский газ, однако в непрозрачных пропорциях смеси (и, как признают многие эксперты, с крупными ценовыми махинациями). А Украина, находившаяся в экономическом кризисе, задерживала оплату газа, наращивая долги перед «Газпромом».
В декабре 2008 г. президент Украины В. Ющенко признал долг страны перед «Газпромом» в размере 2,4 млрд долл. Однако премьер Ю. Тимошенко отказалась его оплачивать, заявив, что это долг не Украины, а «Росукрэнерго». При этом Москва (и тогдашний президент Д. Медведев, и премьер В. Путин) настаивала на том, чтобы начать торговлю газом без посредника, напрямую с госкомпанией «Нафтогаз Украины».
Однако В. Ющенко 31 декабря отозвал украинскую делегацию с переговоров с «Газпромом». И с 1 января 2009 г. Россия прекратила поставки топлива Украине. Киев вновь прибег к отбору транзитного европейского газа, в результате чего начала замерзать Европа.
Конфликт был разрешен через три недели, 20 января. Но Европа надолго запомнила ужас прекращения поставок газа посреди зимы. И не сняла свои опасения за стабильность газоснабжения через украинский транзит даже после подписания в апреле 2010 г. президентом России Д. Медведевым и новым президентом Украины В. Януковичем «Харьковского договора», по которому торговля газом велась без посредников, а Украина получала большую ценовую скидку в обмен на продление до 2042 г. соглашения об аренде Россией Севастопольской базы российского Черноморского флота.
«Харьковский договор» о Черноморском флоте, которым были крайне недовольны США, стал одной из важных причин американской попытки подготовить и реализовать в России «оранжевую революцию» 2011–2012 гг. А также привел к резкому наращиванию усилий США по «отрыву» Украины от России.
Но Европу в тот момент прежде всего заботило другое — бесперебойные поставки российского газа. И именно украинско-российский «газовый конфликт» 2008 г. подтолкнул к переходу в практическую плоскость переговоры России и ЕС о новом газопроводе «Южный поток». Который должен был обходить Украину с юга по Черному морю от российского берега (район Анапы) до болгарской Варны и далее в страны Южной Европы.
Продолжение следует.
Связанные материалы:
Обострение мировой «газовой войны». Часть II
Что происходит в украинской экономике. Часть III
Еще у Киева есть огромный долг за газ. И угроза выплаты Москве по ковенанту на евробонды. То есть никаких шансов выбраться из долговой ловушки у правительства Яценюка не видно. Радикальный выход видят только низовые «свидомые» массы
Экономическая война
Юрий Бялый , 8 октября 2014 г.
опубликовано в №98 от 8 октября 2014 г
Миллиардер Дмитрий Фирташ
Как мы уже установили, экономическая ситуация на Украине аховая.
Власть и экспертное сообщество, а также практически вся «свидомая» журналистская братия объясняют это двумя обстоятельствами:
· страшным уроном, который нанесла национальной экономике прежняя власть Виктора Януковича;
· вооруженной и экономической войной против «новой незалежной державы», которую развязал «москальский империализм».
Все украла «мафия Януковича»?
Еще в апреле 2014 г. тогдашний генпрокурор Олег Махницкий объявил, что Виктор Янукович за время своего президентства «украл у государства около $100 млрд — три годовых бюджета Украины» (экспертные возражения насчет того, что это даже технически невозможно, прессу и разъяренное общество не заинтересовали).
Генпрокуратура Украины объявила в международный розыск по обвинениям в злоупотреблении служебным положением, хищении средств и/или участии в убийствах граждан почти весь состав «домайданного» правительства. А заодно были объявлены в розыск и зарубежные счета бывшего президента и всей его команды.
Затем служба финансового мониторинга Украины уточнила, что проверила все подозрительные счета и проводки и выявила хищения и отмывание денег Януковичем и его соратниками в общей сумме 77,2 млрд гривен (около $9 млрд по тогдашнему курсу).
3 июня собственные уточнения внес и генпрокурор Махницкий, который сообщил, что Янукович с подельниками украл 1,2 млрд гривен и $200 млн, то есть всего $350 млн. А 5 июня Генпрокуратура Швейцарии заморозила все найденные в стране банковские счета членов «команды Януковича» в сумме 137 млн евро.
Однако ни на все эти «уточнения», ни на относительно скромные суммы арестованных счетов Украина внимания не обратила. Во властной и околовластной пропаганде превратилось в «бесспорную истину» утверждение о том, что именно из украденных $100 млрд (из которых $32 млрд якобы вывезли прямиком в Россию) Янукович и его «подельники по мафии» финансируют сепаратистов в Донбассе и войну России против украинской незалежности.
29 сентября глава СБУ Валентин Наливайченко заявил прессе, что против обвиняемых соратников Януковича полностью собрана доказательная база, и «вопрос только в том, чтобы они были возвращены на Украину и предстали перед судом».
Тем не менее, новая властная элита сознавала, что слишком долго кормить нищающее население кадрами из «царской» резиденции Януковича «Межигорье», а также мифами о том, что «Янукович всё украл» — не получится. Тем более, что далеко не все настолько оболванены пропагандой, чтобы не замечать и повседневных коррупционных поборов многочисленных представителей новой власти из его, населения, собственных карманов, и вопиющих фактов разворовывания денег и снаряжения (включая американские «гуманитарные сухпайки») в ходе «антитеррористической операции» в Донбассе.
Так кто все-таки виноват?
Всё вышеперечисленное украинская пропаганда объявляет «кадровым наследием коррумпированного режима Януковича». И потому первоочередной экономической задачей украинское политическое руководство назвало «очистку власти».
Информационная подготовка к такому «мероприятию» велась давно. Обвинения в адрес политических и экономических противников в духе «наймит Януковича» или «агент КГБ и Путина» звучат в украинском «политикуме» с первых дней «майданной революции». И с того же времени звучат призывы принять на Украине — по образцу «цивилизованных западных соседей» вроде Польши, Чехии или Эстонии — законодательство о люстрации. То есть об очищении власти на всех ее уровнях от политиков и чиновников прежней эпохи, замаранных в экономических, а также иных преступлениях.
Сразу после переворота в Киеве был создан общественный «Люстрационный комитет», который стал требовать от новосозданной власти исполнения майданных люстрационных обещаний. В марте в Верховную Раду был подан соответствующий законопроект. Но рассматривать закон Рада не торопилась. Председатель «Люстрационного комитета» Егор Соболев возмущенно писал: «Мы выгнали Януковича, но его система осталась и продолжает работать, но с новыми руководителями».
Тем не менее, летом, в преддверии борьбы за кресла в Раде на будущих парламентских выборах, законодатели о люстрации вспомнили. И начали активно готовить закон. Который (под названием «Об очищении власти») был 14 августа принят в первом чтении, а 17 сентября — принят окончательно. 25 сентября закон подписал спикер Рады А. Турчинов и представил президенту.
Порошенко задумался. И не случайно, поскольку закон оказался «слишком широкого применения». 30 сентября уже следующий генпрокурор Виталий Ярема заявил, что новый закон во многом не соответствует украинской конституции, а также международному законодательству, поскольку нарушает принцип персональной ответственности гражданина за неправовые действия.
Эксперты-правоведы указали, что с экономической частью закона всё в порядке (требовать от чиновников объяснять природу их семейных расходов, намного превышающих легальные доходы, — норма правильная), а вот с политической частью будут проблемы.
В законе прописаны нормы, по которым вводится десятилетний запрет на допуск в органы управления всех, кто состоял на значимых постах в администрации Януковича, а также ранее в руководящих органах КПСС и КГБ на уровне района и выше. Кроме того, «под люстрационный каток» по этому закону попадают и все те, кто причастен к «антимайданным» решениям и действиям во время зимнего госпереворота.
Специалисты подсчитали, что под люстрацию попадает более миллиона украинских граждан, в том числе почти весь состав судейского корпуса, прокуратуры, милиции, финансовых надзорных органов и т. д. А поскольку новый закон противоречит международному законодательству, то люстрации наверняка вызовут вал жалоб в Международный суд по правам человека (вердикты которого Украина обязалась исполнять). И приведут к множеству наложенных на Киев штрафов по этим жалобам.
Международным экспертам не понравились и оговоренные в законе изъятия, которые Рада сделала «под себя». А именно, исключение люстрационных проверок для граждан, избранных в руководящие органы (то есть для всяческих депутатов), а также для президента, премьера и конституционных судей.
Но, во-первых, на Порошенко начала активно давить майданная «улица», проводя показательные «народные люстрации» неугодных кандидатов в депутаты — путем избиений кандидатов, а также их показательного, под телекамеры, засовывания в мусорные баки. Причем наши источники сообщают, что эту «предвыборную услугу» уже предлагают на украинском политическом рынке «всего» за $10–20 тыс. бригады крепких ребят в балаклавах.
Во-вторых, несмотря на прозвучавшее из Европы возмущение такими проявлениями украинской «демократии» в духе «революционной целесообразности», на Порошенко надавил и ультрадемократический европейский выборный орган — Парламентская ассамблея Совета Европы. Глава ПАСЕ г-жа Энн Брассер заявила, что люстрацию Украине нужно проводить обязательно. Хотя и оговорила, что «люстрация не должна базироваться на мести».
Внесли свою лепту в «люстрационную» дискуссию и американцы. 1 октября эксперт вашингтонского Института международной экономики Андерс Аслунд написал в «Уолл Стрит Джорнэл», что Украине нужно не только создать «независимую комиссию, тщательно проверяющую всех высших судей и прокуроров на Украине и увольняющую уличенных в коррупции» (что предусмотрено новым законом), но и принять другие меры. А именно — ограничить регулирующие функции государства, снизить госрасходы, отменить регулирование цен на газ и электричество, упростить налоговую систему, а также «упразднить налоговую полицию, чтобы защитить налогоплательщиков от незаконного преследования».
Кто и как будет всё это делать в глубоко пропитанной коррупцией украинской властной и социальной ситуации, Аслунд не разъяснил. Не разъяснил он и то, к каким экономическим последствиям приведет снятие практически всех регулировочных механизмов в уже почти не управляемой ни административно, ни «законами рынка» украинской экономике.
Однако сумма перечисленных выше доводов, видимо, Порошенко убедила. И 3 октября он публично заявил, что закон «Об очищении власти» всё же подпишет. Хотя когда подпишет, и подпишет ли — неясно. Поскольку закон направлен на экспертизу в Комиссию Совета Европы «За демократию через право», и получит ее заключение не ранее декабря. То есть уже после выборов в Раду.
Пока же, до упомянутого «очищения власти», украинскую экономику регулирует в основном «революционная целесообразность».
Торжество революционной целесообразности:
промежуточные результаты
Эта «революционная целесообразность» уже действует не только в майданных и уличных эксцессах (в форме вооруженных захватов «свидомыми активистами» ресторанов, магазинов, ателье, автосервисов или прачечных в городах и поселках, включая Киев), но и на высшем уровне экономической политики. Новая власть и ее ближайшие подельники начинают экспроприировать (по украинской терминологии, «отжимать») собственность у олигархов, связанных с «командой Януковича» или сомнительно лояльных высшим представителям победившего украинского политико-экономического режима.
Первой жертвой крупного «отжима» стал Дмитрий Фирташ, хозяин телеканала «Интер», а также производств аммиака, азотных удобрений, титанового концентрата и много чего еще. Сначала Киев объявил его в розыск в Интерпол и потребовал арестовать. Затем решением Яценюка (правительства) принадлежащие Фирташу титановые Иршанский и Вольногорский горно-обогатительные комбинаты были переданы в управление близкому соратнику «национально свидомого» олигарха Игоря Коломойского. А Коломойский, отметим, — не только нынешний губернатор Днепропетровской области и реальный хозяин нескольких «батальонов», воюющих против Донбасса. Он еще, по единодушному мнению украинского политикума, — главный на Украине специалист-практик по рейдерским захватам чужой собственности.
29 сентября правительство (то есть опять-таки Яценюк) выпустило Указ, запрещающий использовать газ из украинских ПХГ для производства азотных удобрений. Скандальный нюанс этого Указа заключается в том, что, как утверждают украинские эксперты, 4 млрд куб. м газа в украинских ПХГ — это давно оплаченная и сданная «на хранение» собственность Фирташа. А поскольку быстро закупить газ Фирташ не сможет, ему придется останавливать заводы в Черкассах, Ровно, Северодонецке и т. д. Конечно, у Украины не будет удобрений для внутреннего рынка и на экспорт, пострадают сельское хозяйство и бюджет, но... да здравствует революционная целесообразность экономических люстраций «несвидомых» олигархов.
При этом на Украине всё громче говорят о том, что некоторые операции пресловутой АТО (в частности, целенаправленное уничтожение украинской артиллерией отдельных шахт) слишком похожи на экономическую войну против еще одного «несвидомого» олигарха — хозяина шахт Рината Ахметова. И что в результате такой войны Украине зимой придется мерзнуть и сидеть без света...
Но это, видимо, неизбежные (и естественные для украинского элитного менталитета) издержки нынешней «революционной эпохи»... Ведь главная цель «революции» достигнута: Украина подписала, наконец, в полном объеме Соглашение об ассоциации с Евросоюзом!..
Осенний аккорд украинской «евроинтеграции»
Однако осведомленные (и «свидомые», и не вполне «свидомые») украинские эксперты и политики радости по поводу «открытых горизонтов евроинтеграции» не проявляют.
Как сообщала «Уолл Стрит Джорнэл» еще в конце мая, П. Порошенко, вступив в президентскую должность и ознакомившись с экономическими последствиями для Украины ввода в действие Соглашения об ассоциации, тут же начал зондировать в Брюсселе возможности этот акт «отложить куда подальше».
Тем не менее, 27 июня, на саммите ЕС в Брюсселе, Соглашение было подписано. После чего Порошенко, президент Европейского совета Херман Ван Ромпей и президент Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу радостно друг друга поздравили под телекамеры.
Но на ратификацию в Раду Порошенко Соглашение ставить не торопился. Он поручил правительственным экономистам провести переговоры с Брюсселем и с Москвой (!) с тем, чтобы вычеркнуть из Соглашения об ассоциации меры «экономической интеграции», наиболее болезненные для Украины.
Однако Брюссель заявил: никаких правок, иначе Соглашение придется составлять заново и согласовывать со всеми странами ЕС. Эксперты утверждают, что США также «настоятельно посоветовали» Киеву Соглашение незамедлительно утвердить. И 16 сентября ЕС и Верховная Рада одновременно и торжественно Соглашение ратифицировали.
26 сентября Украина официально передала ратифицированное Соглашение об ассоциации с Евросоюзом в генеральный секретариат Совета ЕС. Но, как выяснилось, ввод в действие главной экономической части Соглашения — о создании Зоны свободной торговли — откладывается до начала 2016 года «с учетом сложной экономической ситуации на Украине». И представители ЕС подчеркнули, что «Россия, Украина и ЕС договорились, что в течение этого срока Россия не будет вводить меры для защиты своей экономики, включая пошлины на ввоз товаров с Украины».
То есть? То есть Порошенко сделал ровно то, за что осенью прошлого года был начат «майданный бунт» против Януковича. А именно — увильнул, хотя бы на время — на 15 месяцев — от кабально-затратных обязательств Украины по этому Соглашению, которые невозможно исполнить без погружения страны в тотальную и окончательную экономическую катастрофу, а также сохранил на те же месяцы существующий льготный режим свободной торговли со странами СНГ. Но сделал это Порошенко после долгой кровопролитной войны и в гораздо худших для Украины финансово-хозяйственных условиях.
Тем не менее, глава МИД Украины Павел Климкин 1 сентября в телеэфире торжественно отчитался, что экономические связи с Европой налаживаются успешно и что в нынешнем году рост украинского экспорта в ЕС «практически компенсировал» падение экспорта в страны Таможенного Союза. Но Климкин сильно слукавил. Поскольку — согласно официальной украинской статистике — экспорт Украины в ТС упал на $3,2 млрд (только в Россию — на $2,5 млрд), а экспорт в ЕС вырос всего на $1,3 млрд. Потери — почти $2 млрд. Причем если в страны ТС Украина поставляет в основном продукцию машиностроения и металлургии высокого передела, то ЕС покупает у нее только промышленное и сельскохозяйственное сырье.
Так что с экспортными валютными поступлениями у Украины негусто. Но и другие финансово-экономические проблемы растут, как снежный ком.
Что с финансами?
2013 год Украина завершила с валовым внутренним продуктом (ВВП) в $182 млрд и совокупным внешним долгом около $140 млрд.
Именно по этой причине сразу после «революции» был спешно продолжен начатый еще при Януковиче раунд переговоров с МВФ о кредитной помощи. Одновременно обсуждались программы кредитования Украины Всемирным банком, Европейским банком реконструкции и развития и Секретариатом ЕС. Итогом этих переговоров стали подписание программы кредитной помощи МВФ на $17 млрд, а также обещания международных финансовых организаций и отдельных стран предоставить Украине кредитные гарантии в общей сумме около 10 млрд евро.
Однако, во-первых, это всё не подарки, а кредиты, которые ведь придется отдавать в дополнение к долгам, уже набранным при предыдущей власти. И, во-вторых, практически все эти кредиты даются только под определенные условия и обязательства Украины — как экономические, так и политические. В частности, программа экономической помощи МВФ в качестве условий выдачи каждого транша включает конкретный перечень обязательств Украины по проведению «либерализационных реформ» в духе знаменитого «Вашингтонского консенсуса». Примерно таких же, которыми в последней четверти ХХ века обрушивали экономики ряда стран Латинской Америки и государственные обломки распавшегося советского блока и СССР.
Например, Украина по соглашению с МВФ обязалась активизировать приватизацию, сокращать сферу государственного регулирования экономики, прекращать дотирование цен на газ, электроэнергию и коммунальные услуги, снижать социальные расходы, ограничивать бюджетный дефицит и т. д. А еще — менять налоговую и судебную систему, принимать активные меры по борьбе с коррупцией и т. д. А еще — провести вовремя «правильные» выборы с «правильными» результатами.
Первый транш кредита МВФ в $3,2 млрд Украина получила только 18 мая, за неделю до выборов Порошенко на президентский пост, когда уже были ясны результаты этих выборов. А второй транш в $1,4 млрд, который Украина рассчитывала получить в середине лета, — только в начале сентября, когда стало ясно, что в Донбассе установлено перемирие и что Украина не впадает в немедленный дефолт, который был неизбежен в случае продолжения полномасштабных военных действий.
Одна из главных проблем экономической политики, навязанной МВФ, — управление денежной системой. В частности, Киев подписал обязательство ограничить эмиссию гривны в 2014 г. уровнем не более 20,6 млрд. Но этот объем гривны Нацбанк выпустил уже к началу июля. И, значит, дальше не может покупать валюту у населения и банков за гривны, пополняя свои валютные резервы.
А с резервами у Киева более чем плохо. Официально в них с весны находится (то есть тратится и пополняется) $15–16 млрд. Но, как сетуют осведомленные аналитики, не менее $10 млрд из них — это долговые обязательства украинского Нацбанка. То есть фактические неликвиды, которые по номинальной цене никому не продать.
Рейтинговое агентство «Фитч» в августе понизило краткосрочный рейтинг Украины в иностранной валюте до уровня «С» (дефолт неизбежен). И если в мае, при выдаче первого кредитного транша, МВФ заявлял, что для полноценного выхода из кризиса Украине в ближайшие годы потребуется $35 млрд, то перед вторым траншем «уточнил» прогноз до $55 млрд. А бывшие (то есть не связанные корпоративными обязательствами) эксперты МВФ пишут, что МВФ (как и ранее при оценке кризиса в Греции) занижает масштабы необходимой помощи и что Украине, чтобы «уползти из-под дефолта», понадобится не менее $100 млрд.
Таковы же и ухудшения прогнозов спада ВВП Украины в нынешнем году. В мае МВФ называл цифру 5 %, в августе — 6,5 %, сейчас дает неофициальную оценку 8–9 %. Такие же цифры у Всемирного банка и Европейского банка реконструкции и развития. А глава Нацбанка Украины Валерия Гонтарева на днях заявила, что спад ВВП может достичь 9–10 %.
Это значит, что валютные поступления от экономики падают. Но поскольку заодно с экспортом и ВВП падает курс гривны, выполнять государственные внутренние и внешние гособязательства становится всё труднее. В начале сентября МВФ сообщил, что следующий транш кредита будет не ранее декабря и что Киеву предстоит до конца года выплатить по различным кредитам $9,2 млрд.
А еще МВФ сообщил, что, по его прогнозу, долг Украины в 2014 г. вырастет с 41 % ВВП до 68 % ВВП. И это уже не просто очередные цифры. Дело в том, что полученные прошлой осенью от России $3 млрд были оформлены как выкуп украинских еврооблигаций. Этот выкуп включал условие («ковенант»), что в случае превышения украинским долгом уровня 60 % ВВП Россия имеет право требовать немедленного погашения этих облигаций, то есть возврата $3 млрд.
Правительство во главе с Яценюком, как сообщают респонденты, буквально впало в панику.
9 сентября Яценюк потребовал открыть уголовное дело против бывшего главы Нацбанка Юрия Колобова по обвинению в незаконном выпуске облигаций. Нынешнее руководство Нацбанка (понимающее, что для глобального финансового рынка еврооблигации — это святое и что такой прецедент способен навсегда перекрыть Украине доступ к любым кредитам) немедленно опровергло обвинения против Колобова.
А еще Яценюк в разговоре с главой миссии МВФ на Украине Н. Георгиевым обвинил МВФ в «преступной отсрочке траншей». На что в середине сентября Совет директоров МВФ ответил пространным письмом. Где жестко рекомендовал Яценюку «прекратить жаловаться и умерить растущие аппетиты», а также перечислил, какие именно обязательства перед МВФ Украина, вопреки кредитному соглашению, не выполняет.
После этого Яценюк вернулся к вопросу, который он поднимал еще в марте: о требовании к России вернуть Украине часть зарубежной собственности, которая ей причитается после раздела имущества СССР. Этот вопрос был в странах СНГ решен еще в начале 1990-х годов на основе так называемого «нулевого варианта», при котором Россия взяла на себя почти всю (кроме части посольской и консульской) зарубежную собственность СССР, одновременно с обязательством выплаты всех советских внешних долгов.
Украина «нулевой вариант» подписала, но так и не ратифицировала. И сейчас требует «свои» 16,7 % загрансобственности и заявляет, что Россия украинскую часть советского долга выплатила «добровольно». Россия отвечает, что согласна вернуться к вопросу о загрансобственности, но лишь в случае, если Украина вернет «свою» долю уже выплаченного Россией внешнего долга в размере $20 млрд.
А еще у Киева есть огромный долг за газ. И угроза выплаты Москве по ковенанту на евробонды. То есть никаких шансов выбраться из долговой ловушки у правительства Яценюка не видно. Радикальный выход видят только низовые «свидомые» массы. Представители «правосеков» предложили правительству — поскольку якобы Украина стала главным форпостом Запада в начавшейся мировой войне с «российским империализмом», — потребовать от Европы, США и МВФ списать все украинские внешние долги...
Некоторые украинские социологи указывают, что после заключения перемирия накал державно-патриотической эйфории на Украине, несмотря на массированную пропаганду, начал постепенно спадать. И что всё чаще звучат вопросы о том, где сыновья и мужья, до сих пор не вернувшиеся из зоны АТО, и на что будут жить и чем обогреваться украинцы предстоящей зимой.
Прогнозы не исключают, что широкий социально-экономический протест против новой власти вполне возможен уже через месяц-полтора после выборов в Раду. И что он в нынешней психологической обстановке вполне может сразу, скачком, приобрести «радикально-майданный» характер.
Так что вряд ли случайно 26 сентября, в день рождения Порошенко, киевские «правосеки» преподнесли своему президенту многозначительный подарок: автомобильную покрышку, красиво раскрашенную в цвета украинского «державного» флага. Хотя при этом покрышку — пока — не подожгли...
Связанные материалы:
Что происходит в украинской экономике
Что происходит в украинской экономике. Часть II
Что происходит в украинской экономике. Часть II
Тогда практически все нынешние «сочувствующие» Украине из числа европейских стран потеряют к ней всякий интерес, кроме заинтересованности в остановке потока нелегальных мигрантов и подавлении у себя под боком любых военно-политических эксцессов
Экономическая война
Юрий Бялый , 2 октября 2014 г.
опубликовано в №97 от 1 октября 2014 г.
Прокладка «Северного потока»
Как мы уже установили, экономическая ситуация на Украине более чем аховая.
Пока единственное основание для оптимизма — то, что Украина, похоже, себя в состоянии прокормить. Так, министр аграрной политики и продовольствия Украины Игорь Швайка 24 сентября заявил, что Украина в 2014 г. соберет около 60 млн тонн зерна — всего на 3 млн тонн меньше, чем в рекордном прошлом году. Учитывая, что из прошлогоднего урожая Украина не менее 6 млн тонн экспортировала, нынешнего урожая (если его действительно сумеют полностью собрать) на прокорм сократившегося населения хватит.
А вот с обогревом и энергией на промышленные и прочие нужды ситуация гораздо хуже.
Главная проблема — газ
Начало строительства «Южного потока» в Болгарии
После начала «майданной революции» осенью 2013 г. Украина перестала оплачивать импорт (тогда еще дешевого, по $268 за тыс. куб. м) российского газа. А после победы этой самой «революции» вдобавок лишилась сразу двух российских скидок на контрактную цену украинского газового импорта. И той, о которой договорились В. Путин и В. Янукович осенью 2013 г. после отказа Украины от создания Зоны свободной торговли с ЕС, и той, которая была дана Украине по Харьковским соглашениям 2010 г. в качестве компенсации за российскую базу Черноморского флота в Севастополе. В результате цена газа для Киева поднялась до $485 за тыс. куб. м.
Тогда Украина вообще платить за газ перестала, требуя от «Газпрома» вернуться к цене $268. И одновременно лихо забирала газ для своего снабжения и закачки в подземные хранилища (ПХГ). И одновременно требовала от «Газпрома» повысить плату за транзит российского газа в Европу по украинской территории.
В ответ «Газпром» перечислил Киеву предоплату за европейский газовый транзит до конца 2014 г., а затем, в середине июня, объявил, что отныне будет поставлять газ Украине только на условиях выплаты долга и дальнейшей предоплаты продаваемых объемов. Иными словами, «утром деньги — вечером газ».
А заодно «Газпром» заявил об отказе от использования украинских ПХГ при аккумулировании «резервного» газа для так называемых пиковых поставок в Европу. И начал активно заполнять для этих целей ПХГ на российской территории, а также арендованные объемы ПХГ на территории европейских стран.
После этого «Газпром» подал в международный арбитраж иск против Киева с обвинением в отказе от выплаты долга, а Киев — встречный иск к «Газпрому» с обвинением в требовании платить завышенную «нерыночную» цену за экспортируемый газ.
Между тем, долг перед «Газпромом» у Киева накопился огромный. Не оплачено более 11 млрд куб. м поставленного газа. По максимуму (с учетом обязательства «бери или плати», которое Киев не выполнял, отбирая гораздо меньше газа, чем оговорено в контракте) это около $11 млрд. По минимуму (если не учитывать требование «бери или плати») — $5,3 млрд. Причем Еврокомиссия (которая в этом конфликте полностью на стороне Киева) признает, что даже если считать поставки по минимальной «киевской» цене, бесспорный долг Украины «Газпрому» — не меньше $3,1 млрд.
Могут спросить: при чем здесь Еврокомиссия? Да при том, что у ЕС уже накоплен печальный опыт: когда у Киева проблемы с газом, он начинает беззастенчиво воровать из транзитных магистралей европейский газ, обвиняя в срыве поставок в ЕС Москву и «Газпром». В Европе понимают, что в нынешней ситуации такой сценарий более чем вероятен, и пытаются разрешить российско-украинский конфликт, чтобы спасти от зимних «газовых эксцессов» население стран ЕС.
Несколько раундов переговоров между «Газпромом» и украинским «Нафтогазом», проведенных при участии еврокомиссара по энергетике Гюнтера Эттингера, пока не привели к решению проблемы, хотя позиции сторон как бы сблизились. Россия готова до разрешения спора в арбитраже поставлять газ Украине по цене $385 за тыс. куб. м, но только на условиях предоплаты. Украина готова согласиться на $320 летом и $380 зимой, либо на спотовую (текущую) цену на газовых хабах (центрах распределения) в Европе за вычетом стоимости транзита.
Однако для «Газпрома» предложения Украины неприемлемы, поскольку это будет означать создание вредного для российской газовой монополии прецедента. Ведь тут же аналогичных ценовых условий наверняка потребуют многие европейские (и даже не только европейские) покупатели российского газа. И начнет рушиться вся система выстроенных «Газпромом» за много лет долгосрочных экспортных контрактов.
Отметим, что такую систему контрактов придумал вовсе не «зловредный «Газпром», а Норвегия, которая первой открыла крупные запасы газа в Северном море и начала его массированные поставки в Европу. Причина очень простая и понятная: именно долгосрочные контракты означают гарантированный спрос на газ на многие годы вперед. И, значит, позволяют без особых рисков вкладывать огромные деньги в проекты на новых месторождениях с большими сроками окупаемости.
Здесь следует оговорить, что «газовые» конфликты «Газпрома» с Украиной начались не сейчас. Такие конфликты возникали уже после победы первой «оранжевой революции» Ющенко, почти десять лет назад. Ответом на них стало создание Россией экспортной трубопроводной системы «Северный поток» по дну Балтики в Германию, минующей все «проблемные» транзитные страны. В результате российский газовый транзит в Европу через Украину, который до тех пор был воистину главным (в среднем 120 млрд куб. м в год), сократился до 85 млрд куб м. Соответственно, сократились как зависимость «Газпрома» от малопредсказуемого своеволия Киева, так и доходы Украины от транзита, а также от хранения «пикового» транзитного газа.
Причем «Северный поток» еще не работает на полную мощность. Один из его европейских магистральных отводов, ОPAL, создание которого было разрешено по условиям так называемого второго энергопакета газовой директивы ЕС, затем был решением Еврокомиссии (причем «задним числом») исключен из совокупности прав использования «Газпромом» при принятии «третьего энергопакета».
Теперь же речь идет о строительстве (уже начатом) второго гигантского магистрального газопровода, обходящего Украину, — «Южного потока». Который должен пройти по дну Черного моря в Болгарию, а затем через Сербию и Венгрию дойти до крупнейшего европейского газового хаба в австрийском Баумгартене.
Понятно, что успех создания «Южного потока» проектной мощностью 63 млрд куб. м в год не оставит почти ничего (или вообще ничего, если заработает на полную мощность «Северный поток») от газового транзита через Украину.
8 сентября П. Порошенко подписал принятый Радой по инициативе премьера А. Яценюка (после многих лет заклинаний о недопустимости «распродажи национального газового достояния»!) закон о создании единого международного оператора для эксплуатации национальной газотранспортной системы — ГТС, включая систему ПХГ. По этому закону зарубежные инвесторы (только корпорации-операторы рынка газа из США и стран ЕС, но ни в коем случае не из России) могут получить в будущем «едином операторе» до 49 % собственности.
Зондажи зарубежных инвесторов, желающих купить украинскую ГТС, Яценюк ведет с мая, но пока претендентов нет. А если будет построен «Южный поток», то такие инвесторы гарантированно не появятся.
Но это для Киева вопрос не только экономический. Тогда практически все нынешние «сочувствующие» Украине из числа европейских стран потеряют к ней всякий интерес, кроме заинтересованности в остановке потока нелегальных мигрантов и подавлении у себя под боком любых военно-политических эксцессов. А для этого вполне хватит погранслужб и существующей структуры сил НАТО. И тогда никакой экономической помощи (ни даровой, ни даже кредитной) от Европы Киеву ждать не стоит.
Международный контекст газового конфликта Киева и Москвы
По указанным выше причинам вопросы «Южного» и «Северного» потоков регулярно становятся одной из самых острых официальных и неофициальных переговорных тем не только в Брюсселе, но и в Вашингтоне и во многих европейских столицах.
Причем «расклад сил» в этих переговорах уже достаточно ясен.
По ряду сообщений, украинские представители уже давно фактически шантажируют европейцев. Шантажируют тем, что в случае уступок России по обеим «потокам» и при отсутствии европейской поддержки соглашений с «Газпромом» по «украинской» цене газа — Украина вскоре будет вынуждена начать отбирать (воровать) транзитный европейский газ. И в случае холодной зимы европейцы начнут просто мерзнуть.
Однозначно поддерживает эту позицию Польша. В Варшаве не только очень не любят Москву, но и понимают, что при вполне возможном сокращении потребления Европой российского газа — польские транзитные магистрали газопровода «Ямал-Европа» (Россия — Белоруссия — Польша — Германия) также могут вскоре оказаться пустыми. В том же русле действуют и новые «евродемократы» из стран Прибалтики.
Довольно активно поддерживает такую же позицию Испания — обладатель львиной доли европейских морских терминалов по приему сжиженного природного газа, СПГ. Мадрид рассчитывает на то, что замещение части импорта российского трубопроводного газа поставками СПГ (из Катара, Алжира, США, откуда угодно) свяжет Испанию новыми магистральными трубами с Северной Европой и существенно поправит дела в кризисной испанской экономике.
Возглавляют эту «проукраинскую европейскую коалицию», конечно же, США. Именно под давлением США Украина много раз срывает газовые переговоры с Россией, отказываясь от вроде бы уже согласованных в присутствии еврокомиссара условий возобновления российских газовых поставок. Именно под давлением США делают вид, что откажутся от «Южного потока» Болгария, Сербия и Венгрия. Именно под давлением США ЕС принимает двусмысленные решения о новых требованиях к «Газпрому» по части возможной легализации «Южного потока», неприемлемые для российской стороны.
Впрочем, перипетии «газовой войны» против России — это отдельная тема. В том же, что касается Украины, в последние недели она осознала, что ее «переговорная игра» слишком затянулась. Если до начала сентября Киев надеялся «победно завершить» свою «Антитеррористическую операцию» в Донбассе и быстро начать восполнять энергодефициты донецким углем, то теперь, после провала АТО, решения нужно принимать срочно. Срочно еще и потому, что проваливаются расчеты Киева на получение больших объемов российского газа из Европы по так называемому «возвратному реверсу».
Польша, Венгрия и Словакия (опять-таки, под давлением США) действительно наладили такой реверс — несмотря на возражения «Газпрома», поскольку такая перепродажа газа не прописана в контрактах. И в начале сентября Словакия поставляла Украине 17 млн куб. м газа в сутки, Венгрия — 16 млн, Польша — 4 млн.
Однако с 10 сентября «Газпром» снизил поставки газа Польше, Словакии и Венгрии до минимального контрактного объема. И объяснил, что, ввиду неопределенности с надежностью поставок газа через Украину, он вынужден закачивать резервные объемы газа в собственные ПХГ. В результате Польша (частично) и Венгрия (полностью) остановили свои реверсные поставки Украине.
И тогда Киев задумался всерьез. Победные рапорты Яценюка о том, что Украина подготовилась к холодам, накопив в своих ПХГ почти 17 млрд куб. м газа, достаточные для благополучного прохождения зимы, — блеф. Остаточный (буферный, то есть неизвлекаемый) объем газа в ПХГ Украины — 6 млрд куб. м. А еще ведь газ нужен и для того, чтобы поддерживать необходимое давление в транзитных трубах и питать газоперекачивающие агрегаты.
На встрече с президентом В. Путиным 17 сентября глава «Газпрома» А. Миллер подчеркнул, что корпорация ни на шаг не отступает от исполнения своих контрактов, но не будет поставлять дополнительные объемы газа в Европу, поскольку этот дополнительный газ незаконно реэкспортируется на Украину. А 26 сентября Миллер заявил, что Украине для благополучного прохождения зимы требуется еще минимум 7,5 млрд куб. м газа.
В Киеве и Брюсселе отреагировали незамедлительно, включившись в очередной раунд переговоров с «Газпромом». И 26 сентября еврокомиссар Г. Эттингер объявил о достигнутом соглашении. Украина в ближайшее время должна выплатить Газпрому часть своего долга в объеме $2 млрд, а также провести предоплату за поставки газа до 31 декабря в объеме 5 млрд куб. м. по цене $385 за тыс. куб. м (общей стоимостью $1,1 млрд). Соглашение должно быть сформулировано до 1 октября и утверждено официальным документом с гарантийными обязательствами Евросоюза до 3 октября.
Но уже 27 сентября представители Украины (эксперты сообщают, что «после консультаций с американцами») объявили свое понимание соглашения — строго «перпендикулярное» объявленному Эттингером и не предполагающее никакой предоплаты поставок газа. «Газпром» заявил, что без предоплаты никаких поставок не начнет. А в Европе начались панические разговоры о том, что скоро Украина неизбежно начнет воровать транзитный газ...
На днях Яценюк заявлял, что деньги на оплату газа зарезервированы из полученного транша МВФ. Но, даже если оставить в стороне американский диктат и русофобию хунты, деньги Киеву, похоже, взять негде до получения (если дадут) новых кредитов от МВФ и ЕС. Поскольку всё, что выдали ранее — уже потратили и распределили — на АТО, на закупки вооружений для армии и «нацгвардии», на социалку, на субсидии (кому нельзя не дать) и т. д.
Глава «Нафтогаза» Андрей Коболев стонет, что у него денег нет совсем. Как он заявил на заседании Кабмина 23 сентября, общий долг потребителей перед компанией дорос до 40 млрд гривен (почти $3 млрд). И к тому же из-за девальвации гривны ее конвертация в доллары «съест» еще 9 млрд гривен (почти $670 млн).
Но и без газа деваться некуда. Останавливаются заводы газохимии, производящие удобрения на экспорт, и часть металлургических производств. А еще есть теплоэлектростанции, которые работают только на газе. А еще нельзя, все-таки, совсем «отрезать» газ населению.
24 сентября замглавы «Нафтогаза» А. Тодийчук объявил, что не исключено решение правительства о повышении цен на газ до единого уровня для всех промышленных и бытовых потребителей (то есть для населения это будет означать рост цен в 4 раза). И что якобы, по социологическим данным, патриотичное большинство граждан Украины готово такую цену платить. Однако массовые реакции на это заявление Тодийчука показывают, что, похоже, опрашивали не те социологи, и не так, и не тех граждан.
А что с другими отраслями энергетики?
Но что мы всё о газе. Есть ведь на Украине и уголь, и ГЭС, и АЭС.
С углем дело тоже плохо. Прежде всего, из-за катастрофических разрушений в Донбассе. Как сообщил на днях замминистра энергетики и угольной промышленности Украины Ю. Зюков, из 95 государственных шахт Донбасса устойчиво работают только 24. При этом «13 шахт полностью уничтожены, среди них есть такие, которые добывали более 1 млн тонн угля в год». Но и многие другие шахты в таком состоянии, что восстановить их работоспособность быстро не удастся. А главное, пока что о поставках угля киевской власти из занятых ополчением районов Донбасса и речи нет — идет война.
Но уголь — ключевое топливо для украинской электрогенерации. Ядерные станции, которые обеспечивают половину энергопотребления в стране, работают вблизи безопасного максимума генерации, ГЭС — практически на максимуме, который допускает заполнение водохранилищ. ТЭС на угле и отчасти на газе вырабатывают около трети электроэнергии национальной энергосистемы (6 гигаватт из 20), и они же обеспечивают маневренный резерв мощности для пиковых (суточных и сезонных) нагрузок.
Так что угля для электрогенерации требуется много. А еще есть потребление высокосортного угля в металлургии. И лишить угля сотни тысяч домохозяйств с печным отоплением тоже нельзя — тут никаких дров в большинстве регионов Украины, почти полностью лишенных лесов, не напасешься.
Типовые уровни потребления угля на Украине в последние годы — от 5 до 6,5 млн тонн в месяц. Эксперты утверждают, что «если очень поджаться», то можно обойтись 4 млн тонн. Однако и их нет. Есть — по добыче — всего около 3 млн тонн в месяц. В начале сентября чиновники Минэнерго осторожно сообщили, что запасы угла на ТЭС приближаются к 2 млн тонн, и что, с учетом темпов подвоза угля, этих запасов хватит в лучшем случае на 3–4 недели. И тогда же в Киеве заговорили, что уголь придется импортировать.
Первый контракт на 1 млн тонн угля был заключен с ЮАР еще в августе, о чем торжественно поведал на заседании Кабмина премьер А. Яценюк. Но затем в Кабмине — и в Минфине — начали считать. И поняли, что на этот уголь — «золотой» по цене — во-первых, нет денег. И, во-вторых, что нужные для энергетики объемы угольного импорта через порт Южный вблизи Одессы принять невозможно (здесь портовые мощности всего на 400 тыс. тонн в месяц, а импортировать нужно минимум 1 млн тонн в месяц). Ввозить уголь через Мариуполь, который почти в осаде из-за АТО, тоже нельзя.
Тогда было объявлено, что уголь Украина будет импортировать из России. Мол, Россия вряд ли откажет, и цена на российский уголь на мировом рынке умеренная, и возить можно близко и дешево по железной дороге. А если насчет угля с Россией договориться не получится — единственным выходом остается уговорить Москву на импорт Украиной недостающих объемов российской электроэнергии.
Но ситуация с ТЭС на Украине сложилась уже почти катастрофическая. Славянская и Углегорская ТЭС остановлены из-за военных разрушений. Луганская ТЭС заминирована и вряд ли в близкой перспективе начнет работать на полную мощность. Зуевская и Кураховская ТЭС уже совсем близко к зоне боевых действий, на их территорию не раз падали ракеты и снаряды. В конце августа была остановлена харьковская ТЭЦ-6, в середине сентября — крупнейшая Змиевская ТЭС в той же Харьковской области. А на ряде других ТЭС, включая крупные Криворожскую и Трипольскую, остаются совсем крохотные запасы угля, и их пополнение практически не идет.
Катастрофичность этой ситуации не только в том, что киевское правительство боится оставить страну без электричества. Дело в том, что в случае критических перегрузок энергосистемы автоматика электростанций сразу начнет отключать от системы генераторы. И будет так называемый «блэкаут» с полной остановкой энергосистемы. То есть с остановкой «всего электропотребляющего» и с замиранием всей «цивилизованной» жизни. И с соответствующими технологическими (остановка поездов на железных дорогах и подъемников с шахтерами на глубинах сотни метров), гуманитарными (прекращение работы систем жизнеобеспечения в больницах) и социальными последствиями.
Причем блэкаут страшен Украине не только из-за указанных последствий. Ведь после него энергосистему нужно запустить заново. А как запустить? Только подавать в нее, наращивая объемы, большое количество энергии извне и поочередно запускать в работу генераторы собственных электростанций.
Откуда извне? Европа здесь не помощник, потому что там другие параметры системы. Остается, опять-таки, только Россия с такими же параметрами энергосистемы, как на Украине (ведь строили в советскую эпоху вместе). Если, конечно, Россия согласится и не потребует за это каких-нибудь особых условий...
То есть, решения насущных энергетических проблем Украины «со всех сторон» сходятся к одному вопросу: захочет ли спасать Россия? И почем?..
Правда, вездесущий премьер Яценюк вновь решил уповать на американцев. В августе он сообщил, что на перспективу энергетические проблемы Украины будут решаться за счет атомной генерации. И что, якобы, до конца года будет заключен контракт на строительство на Украине еще двух современных ядерных энергоблоков.
Корреспонденты ринулись с уточняющими вопросами к единственному «не российскому» ядерному партнеру Украины, американо-японской корпорации «Вестингауз Электрик», с которой Киев недавно заключил соглашение о поставках части топлива для украинских АЭС. Однако глава «Вестингауз» г-н Дэнни Родерик изумленно сообщил, что никаких конкретных обсуждений этой темы, кроме упоминания о возможности такого контракта для Украины, не велось и не ведется. А поскольку подобные контракты обсуждаются и готовятся минимум несколько лет, то энтузиазм Яценюка и эксперты, и пресса сочли малообоснованным и неуместным.
Пока же на Украине налицо острейшая нехватка энергии. И традиционные меры ее «экономии» — веерные отключения потребителей. Как сообщают наши украинские респонденты, такие отключения становятся нормой в Киевской, Харьковской, Полтавской, Сумской, Черкасской областях и даже в столичном Киеве. Утверждается, что планы-графики веерных отключений уже разработаны и утверждены практически для всех украинских облэнерго.
А заодно наши украинские респонденты всё чаще говорят, что горячая вода в городских кранах становится редкостью. А высокие чиновники и многочисленные эксперты с украинских телеэкранов всё чаще призывают своих «свидомых» сограждан осознать, что энергетическая ситуация в державе очень тяжелая из-за российской империалистической агрессии. И потому, мол, им нужно самостоятельно думать, как согреть себя и семью в холодные зимние ночи.
(Продолжение следует)
Связанные материалы:
Что происходит в украинской экономике
Что происходит в украинской экономике. Часть III
Что происходит в украинской экономике
К новой «майданной революции» Украина пришла в весьма плачевном экономическом состоянии — с сильно изношенным производственным потенциалом, низким уровнем жизни, огромным государственным и корпоративным внешним долгом. И — с раздутыми ожиданиями скорых благ от обещанной еще Ющенко «евроинтеграции»
Экономическая война
Юрий Бялый , 24 сентября 2014 г.
опубликовано в №96 от 24 сентября 2014 г.
Хранилище старых танков на территории Завода транспортного машиностроения имени Малышева. Украина, Харьков
Многочисленные оценки состояния украинской экономики (на Украине, в России, на Западе) разнятся слишком очевидным образом, чтобы это не заметить.
Все эти оценки сходятся в том, что Украина оказалась в очень глубоком экономическом кризисе. Но выводы делаются разные. От «всё пропало, не сегодня-завтра Яценюку придется объявлять дефолт» — до оптимистичного «выстояли и довели дело до пусть худого, но мира, а дальше Украине помогут» (американцы, европейцы, русские или даже китайцы — список прилагается).
Попробуем разобраться.
Как живется, сосед?
Начнем с самого осязаемого в украинской повседневности: как живут и выживают люди. Не на взгляд из Москвы, Вашингтона или Брюсселя, а по материалам украинской статистики и украинских СМИ плюс сообщениям очевидцев.
Самое явное — состояние семейного кошелька. Удары по нему нанесены более чем ощутимые.
Первое — коммунальные расходы. С момента победы «майданной революции» электричество подорожало в среднем на четверть (в разных областях — от 10 % до 40 %), цена газа для населения повысилась на 50 %, тариф на водоснабжение вырос почти вдвое, на теплоснабжение — в полтора раза. Практический конкретный результат: запорожская семья, которая за свою двухкомнатную квартиру раньше платила 650 гривен в месяц, теперь платит более 1000.
Далее — инфляция. Курс гривны с предреволюционных 8 гривен за доллар обрушился до 13 (официально) и 14 (реально в обменниках). То есть на 63–75 %. Официальный (госстатовский) уровень инфляции на начало сентября — 12,9 %, прогноз на конец года — 19 %. Но те, кто ходят в магазины и на рынки, утверждают, что гривенные цены на большинство товаров повседневного спроса — на то, что не импортируется, — поднялись на 20–40 %.
А зарплаты, естественно, не выросли. В среднем по Украине (согласно Госстату) они остались на уровне 3500 гривен в месяц. Однако если «до революцийной перемоги» это было около $440, то теперь это около $250. Но большинство украинцев сильно закредитованы, в том числе по ипотеке. И значительная часть — в валюте. И теперь они уже не могут выплачивать даже проценты по кредитам, не то что основной долг. По данным Нацбанка, доля кредитов, просроченных более чем на 3 месяца, достигла 10 % от их общего числа и растет. А МВФ давит, требуя принять закон о безусловном изъятии жилья у хронических должников по ипотеке и квартплате, причем без возврата им выплаченной стоимости квартир.
Примерно на 20 % подорожала горючка (и бензин, и солярка), пустив волну подорожания по всей экономике.
Плюс ко всему — введенный с августа особый «военный» налог на всех граждан в размере 1,5 % от совокупных доходов. На фоне снижения (кое-где — катастрофического, и не в долларах, а в гривнах) этих самых совокупных доходов.
Во-первых, уже немалая часть «кормильцев» призвана на войну, и кормильцами, по крайней мере на время, быть перестала. Во всяком случае, обещанную зарплату воюющим платят далеко не везде и не всегда (против чего уже и в Киеве, и в Тернополе проходят довольно массовые демонстрации).
Во-вторых, на Украине неуклонно растет безработица — и открытая, и скрытая. По данным Госстата, она достигла 9 % трудоспособного населения и продолжает расти. Причем в числе безработных, естественно, не учитываются те, кто участвует в войне на востоке страны.
Запорожский автозавод практически прекратил работу (нет спроса на машины) и начинает массово сокращать персонал. В ближайших планах — уволить 21 тыс. рабочих.
В Сумах крупнейшее предприятие тяжелого машиностроения — НПО им. Фрунзе — после практического запрета исполнения контрактов с российскими заводами (а других заказов нет и не предвидится) готовится к остановке основной части производства. А это НПО дает работу 12 тыс. человек и десяткам тысяч работников смежных производств.
Не менее массовые увольнения начинаются или готовятся на многих предприятиях Николаевской, Харьковской, Полтавской, Одесской, Винницкой и других областей.
Уже вторая с весны волна увольнений настигла разнообразных госслужащих. Точной статистики не имеется, но местные наблюдатели утверждают, что с начала года уволено 15–20 % госперсонала.
Для многих из тех, кого еще не уволили, наступает эпоха скрытой безработицы. Так, знаменитый днепропетровский «Южмаш» после остановки совместных российско-украинских «ракетных» программ переходит на трехдневную рабочую неделю с соответствующим снижением зарплат работникам.
Проблемы в начавшемся учебном году ждут и украинских учителей. Украинская пресса цитирует направленное президенту Украины П. Порошенко письмо профсоюза работников образования. Профсоюз жалуется, что учителям в ряде областей (Киевской, Днепропетровской, Запорожской, Полтавской и др.) сообщили, что теперь их на время каникул будут отправлять в неоплачиваемые отпуска, а также уменьшат число оплачиваемых рабочих часов и профессиональные надбавки. Причем Минобрнауки ответило профсоюзу, что «такие решения принимаются управлениями финансов на местах, исходя из количества выделенных из бюджета денег»...
То есть, выживать украинцам становится всё труднее. Труднее не только кормиться, но и лечиться и, тем более, отдыхать.
Вот некоторые цифры статистики на конец августа, из украинской прессы:
· оборот розничной торговли на Украине к середине года упал на 12 % и продолжает падать;
· объем импорта с начала года снизился на 22 %;
· продажи лекарственных препаратов упали на 19 % (у значительной части населения просто нет денег на лекарства);
· количество выездов граждан за границу сократилось на 38 %;
· загруженность внутриукраинских санаториев и курортов упала на 43 %.
· пассажиропоток авиакомпаний упал на 45 %.
А что было «до национальной перемоги»?
Конечно, до нынешней «майданной революции» никакой экономической благодати на Украине тоже не было. В постсоветский «незалежный» период Украина занимала по темпам экономического развития (и, в частности, роста ВВП) одно из последних мест в СНГ. Достаточно сказать, что и до «майданной революции», в 2013 г., ВВП Украины не превышал 70 % от уровня 1989 г.
Одна из главных причин, как я уже писал ранее, — невероятная коррупция. Причем коррупция, осложненная регулярными перераспределениями собственности и бюджетных потоков в результате существенной смены властных кланов в Киеве после каждых выборов. Хотя и у нас, в России, негативное влияние коррупции на инвестклимат и состояние экономики очень значительное, на Украине оно просто катастрофическое.
Вторая причина — экономическая политика, которая рассчитана на обогащение немногих и осложнена непоследовательностью, связанной с теми же «качелями» послевыборных клановых перераспределений власти и собственности. Инфраструктурные провалы, отсутствие стратегических инвестиций в обновление и модернизацию подавляющего большинства производств, «отжимание» собственниками максимальной сиюминутной прибыли из приватизированных активов не могли не сказаться на неуклонном физическом и моральном износе производственных мощностей и скудных возможностях создания новых производств.
Третья причина — огромные потери наиболее активной части трудоспособного населения в результате постоянной и временной (сезонные «гастарбайтеры») эмиграции. Из десятипроцентной убыли населения Украины за постсоветскую эпоху (это официальная цифра Госстата) более 2 млн человек — это те, кто уехал из страны насовсем. Большинство — на Запад, но немало — и в Россию. А еще около 2 млн — как бы украинцы, но в основном работают за рубежом, лишь иногда посещая родину.
В последние годы сумма денежных переводов украинских «трудовых мигрантов» на родину колебалась около $10 млрд в год. Но эта наиболее активная и энергичная часть населения наверняка принесла бы стране гораздо больший доход, если бы для нее были созданы нормальные рабочие места на Украине.
Украинские аналитики откровенно признают, что предкризисный экономический рост Украины до 2008 г. был в огромной степени связан со сравнительно низкими ценами на российский газ, большими объемами экспорта (в основном, в Россию) украинской промышленной и потребительской продукции и весомым притоком денег от украинских «гастарбайтеров» из экономически благополучных (на тот момент) Европы и России.
Мировой кризис и резкое ухудшение отношений администрации Ющенко с Россией после 2008 г. лишили Украину этих «драйверов роста» и резко обрушили благосостояние подавляющего большинства населения. Что и заставило украинских «свидомых» (сознательных) граждан быстро забыть свои восторги от первого победного «майдана» 2004 г. и обеспечило победу В. Януковича на выборах.
Однако новым механизмам роста появиться было неоткуда. Коррупция никуда не делась, модернизация производственного потенциала не проводилась и экономика неуклонно подгнивала дальше. Подгнивала на фоне развернутой прозападной прессой и поддержанной «еврогастарбайтерами» кампании восторгов по поводу экономического рая «цивилизованной Европы».
И к новой «майданной революции» Украина пришла в весьма плачевном экономическом состоянии. С сильно изношенным (за редкими исключениями) производственным потенциалом, низким уровнем жизни, огромным государственным и корпоративным внешним долгом. И заодно — с раздутыми ожиданиями скорых благ от обещанной еще Ющенко (и якобы близкой) «евроинтеграции».
Получила же Украина — на уровне очень конкретных массовых ощущений — то, что я перечислил выше.
Виноваты Путин и российская агрессия?
Сейчас киевская хунта пытается (причем, признаем, пока довольно успешно) списать нарастающий экономический хаос на происки России и лично Президента России В. Путина. Включая необходимость тратить огромные ресурсы для защиты «ридной неньки Украины» от якобы растущей российской военной угрозы, а также потери от вводимых Москвой антиукраинских экономических санкций. А поскольку украинское информационно-пропагандистское пространство практически полностью закрыто от России и открыто только на вполне солидарный с Киевом Запад, поющий ту же «песню» о военной агрессии и имперских амбициях Москвы, антироссийская военная мифология на Украине, безусловно, господствует.
Эта антироссийская мифология господствует настолько, что (как утверждает командование АТО) добровольные денежные переводы граждан и их покупки снаряжения для армии и батальонов Нацгвардии составляют до 7 % от всех расходов на финансирование войны на востоке Украины.
Расходы эти, если верить департаменту финансов Минобороны Украины и назначенному американским Госдепом премьеру Яценюку, к началу июля составили более 11 млрд гривен, или около 500 млн долларов, а на 2014 г. запланированы в размере около 20 млрд гривен, или 1,25 % ВВП.
Траты, как мы видим, сравнительно (и подозрительно) скромные. Тем более что администрация президента Украины приводит цифры гораздо более внушительные. Так, 17 сентября уполномоченная Порошенко по мирному урегулированию в Донбассе Ирина Геращенко официально заявила, что на нынешний момент на АТО на юго-востоке уже истрачено 63,7 млрд гривен, то есть около $5 млрд. А это, как-никак, больше 7 % ВВП! Причем некоторые «свидомые» эксперты хватаются за голову и подчеркивают, что в этих расходах еще не учтены отдельные траты олигархов (вроде Коломойского) на финансирование собственных «территориальных» батальонов!
Но есть на Украине (и не только на Украине) и другие эксперты. Которые хорошо умеют считать. А также умеют сравнивать расходы на войну в Донбассе с расходами на аналогичные военные кампании в других странах. И эти эксперты заключают, что скорее всего либо названная г-жой Геращенко сумма — явный миф, призванный разжалобить и «раскрутить на помощь» западных спонсоров «майданной революции», либо из этой суммы разворовано не менее двух третей.
Если говорить об экономических санкциях России против Украины, то они — пока — затронули ничтожную часть товарооборота между странами. Исключение — цены на газ, влияние которых мы обсудим ниже.
Еще одна статья «непредвиденных экономических потерь», которую нередко называют «свидомые» украинские эксперты, — непоступление в государственную казну Украины налоговых доходов от «захваченных Россией» Крыма и части Донбасса. Но почти одновременно те же эксперты и их не менее «свидомые» коллеги с пеной у рта доказывают, что и Крым, и Донбасс издавна были дотационными регионами, которым «на прожитье» доплачивали из бюджета страны. И, значит, избавление Украины от этих регионов должно освободить Киев от лишних бюджетных трат и улучшить, а не ухудшить состояние экономики.
Так что списать обрушение украинской экономики на происки «клятых москалей» и лично Путина у киевской власти если и получается, то, в основном, для внутренней пропаганды. А для международного экспертного сообщества этот номер не проходит. Факт налицо — экономическое положение Украины ухудшается неуклонно, и в основном по сугубо внутренним причинам. Вроде бы и воруют вряд ли намного больше, чем при Януковиче, а жить становится тяжелее с каждым месяцем. Почему?
Что происходит в действительности?
Во-первых, названные выше причины углубления кризиса на Украине после новой «майданной революции» никуда не делись.
Во-вторых, политический и экономический хаос, к которому привел поддержанный Западом переворот, сильно напугал почти всех (и российских, и белорусских, и казахских, и европейских, и других) импортеров украинской продукции. Мало кто решается заключать долгосрочные импортные контракты с компаниями и предприятиями страны, в которой происходят такие социально-политические, военные и экономические эксцессы.
В результате обрушилась значительная часть вполне гражданского промышленного экспорта Украины — не только в Россию, но и в другие страны, включая западные. Зарубежные импортеры сырья, промышленных изделий и даже сельхозпродукции с Украины ищут и находят других поставщиков. Сейчас, в условиях глобального кризиса и мирового рыночного спроса, это не составляет проблемы. И если экспорт украинской черной металлургии низкого передела пока держится на прежнем уровне (около $8,5 млрд, то в некоторых отраслевых сегментах (включая локомотивы, вагоны, металлоизделия, станки), как утверждают украинские эксперты, экспорт упал на 30–60 % — нет заказов. В середине августа премьер Яценюк признал, что годовые потери от сокращения промышленного экспорта могут превысить $7 млрд.
В-третьих, особенную тревогу у «вменяемых» украинских аналитиков вызывают принятые самим Киевом экономические санкции против России в сфере экспорта технологий оборонного и двойного назначения.
Еще в апреле (отметим, до конфронтации Киева с Донбассом) украинский вице-премьер Виталий Ярема на совещании с руководством Днепропетровской и Запорожской областей заявил, что «американские и европейские друзья» требуют от Украины прекращения военно-технического сотрудничества (ВТС) с Россией. В середине июня — уже на фоне развернувшихся в Донбассе военных действий — президент Порошенко издал Указ о прекращении ВТС с Россией. Но формулировки Указа фактически оставляли «лазейки» для продукции двойного назначения, поставляемой российским гражданским предприятиям. Однако 15 августа московский корреспондент «Вашингтон пост» Майкл Бирнбаум возмущенно написал, что попытки Киева остановить экспорт в Россию военной продукции саботируются руководством украинских заводов, и что Москва стабильно получает детали и узлы для самолетов, вертолетов и ракет. На следующий день глава Минфина Украины Александр Шлапак ответил: «Назовите мне такой факт, и я вас заверяю, что завтра руководитель предприятия будет арестован».
Но далее американцы надавили на Киев очень жестко. В том числе — «неотразимым» аргументом о том, что от решительности Украины в этой сфере будет зависеть судьба очередного транша кредита МВФ. Окрик из Вашингтона подействовал. 27 августа Совет национальной безопасности и обороны Украины принял решение «О запрете экспорта в Россию товаров военного назначения и двойного использования, за исключением космической техники, которая применяется для исследований и использования космоса в мирных целях в рамках международных космических проектов». И в этот же день Порошенко подписал соответствующий Указ.
«Свидомые» эксперты тут же объявили, что объем такого экспорта сравнительно невелик, и что потери Украины не превысят $500 млн. Однако при этом стыдливо умолчали, что не посчитали потери от сокращения экспорта российским гражданским заказчикам, а также потери многочисленных смежников, которые работают с государственными и частными оборонными предприятиями, поставляя им сырье, детали и узлы.
Менее «свидомые» эксперты тут же начали приводить длинный список важнейших предприятий, которые Украине придется остановить. В списке, помимо уже упомянутых выше днепропетровских «Южмаша» и КБ «Южное», перечислены запорожские «Мотор-Сич» и «Прогресс», николаевский «Зоря-Машпроект», Черкасский «Фотоприбор», львовский «Лорта», киевские «Антонов» и «Арсенал», харьковские «Хартрон» и «ФЭД» и многие другие. Эти же эксперты подсчитали, что совокупный ущерб для Украины от потери этого высокотехнологичного российского рынка составит не менее $4–5 млрд в год. И что общая численность рабочего персонала (на таких предприятиях и у смежников), который придется выгнать на улицу, — не менее 120–140 тыс. человек.
Один из недостаточно «свидомых» украинских респондентов воспроизвел мне любопытный разговор между директором крупного (причем фактически градообразующего) регионального завода и приехавшим из Киева чиновником, потребовавшим немедленно прекратить отгрузку в Россию заводской электронной продукции. Директор ответил: «Хорошо. Только я позову охрану и вас отсюда не выпущу. И не я, а вы расскажете это четырем тысячам рабочих и специалистов. А потом повторите то же самое их женам». Мой собеседник сказал, что чиновник развернулся и уехал. И что директора (пока) не сняли.
Однако здесь дело не только в экономических потерях и угрозе социальных бунтов. Хотя и это важно, поскольку других заказчиков, кроме российских, в этом специфическом сегменте украинской экономики нет и не предвидится. И инвестировать в такие предприятия никто с натовского Запада не будет: свои заводы в кризисе. А другим (например, Китаю, Индии или Ирану) американские и европейские «друзья» к подобным украинским технологиям и приблизиться не дадут.
Но главное в другом. Именно на таких предприятиях сосредоточен основной высокотехнологический и инновационный потенциал Украины. И не только производственный (хотя как раз эти заводы обладают наиболее современными технологиями, оборудованием и станочным парком). Именно на этих предприятиях собраны лучшие кадры и коллективы конструкторов, инженеров, технологов, мастеров, рабочих с их квалификацией, опытом и навыками, которые необходимо выращивать десятилетиями и которые в случае утери ниоткуда не импортируешь. То есть принятые под американским давлением антироссийские санкции в случае их строгого исполнения фактически обрекают Украину на форсированную деиндустриализацию в единственной оставшейся в стране сфере высоких технологий. Что очень наглядно характеризует отношение заокеанских друзей к своим украинским «партнерам». И показывает истинную цену оваций, которыми 17 августа американские конгрессмены наградили выступавшего в их зале Порошенко.
Руководство и хозяева ведущих украинских высокотехнологичных предприятий это, конечно же, очень хорошо понимают. И — пока — продолжают делать вид, что запрет высокотехнологического сотрудничества Украины с Россией к их продукции не относится. Наглядная иллюстрация — заявление главы и совладельца запорожского объединения «Мотор-Сич» Вячеслава Богуслаева, сделанное 5 сентября на международном гидроавиасалоне в Геленджике. Часть этого заявления стоит процитировать: «Хочу вас заверить: никаких запретов со стороны Украины на поставку двигателей и любой продукции двойного назначения для исполнения контрактов предприятиям России и в третьи страны не существует... Я очень благодарен нашему президенту Порошенко. Он прагматик. В его указе сказано, что запрещаются поставки продукции, если ее будет использовать Минобороны РФ. Но у нас 90 % предприятий не поставляет продукцию Минобороны РФ... если, скажем, наши авиадвигатели поставляются в Россию предприятиям, а не Минобороны РФ, никаких запретов нет».
Реверанс Богуслаева в адрес Порошенко, конечно, малоубедителен. Поскольку Указ выпущен жестко-запретный и не допускающий высказанных Богуслаевым вольных толкований. Однако в киевской власти сидят не только «больные на голову», то есть «свидомые» отморозки. Там понимают, что валютные поступления от подписанного «Мотор-Сич» в 2011 г. пятилетнего контракта на поставки двигателей в Россию бюджету жизненно необходимы. И они не менее хорошо понимают, что нельзя просто выбросить на улицу многие десятки тысяч работников, занятых выполнением этих контрактов. Тем более что речь идет о преимущественно русскоязычном и «не вполне свидомом» Запорожье. Закрывать здесь заводы — слишком высокий риск получить еще один взбунтовавшийся регион в придачу к Донбассу.
И потому, как сообщают эксперты, авиадвигатели с «Мотор-Сич» пока поступают в Россию бесперебойно. И потому — пока — Богуслаев, вопреки процитированным выше заявлениям главы украинского Минфина А. Шлапака, не арестован.
Получили то, что сами сделали
Конечно же, тяжелейшим бременем на экономику Украины легла война, развязанная Киевом против части собственного народа. И дело даже не только и не столько в упомянутых выше военных расходах. В Донбассе (прежде всего, в Донецкой области) сосредоточена огромная часть украинской промышленности. Перед нынешней «майданной революцией» Донецкая и Луганская области в совокупности обеспечивали почти 16 % украинского ВВП и почти 27 % украинского экспорта. Сейчас эти промышленные мощности частично уничтожены или повреждены в боях, частично остановлены.
По данным украинского Госстата, обнародованным в середине сентября, объем промышленного производства на Украине (в пересчете на годовые темпы) во время проведения так называемой антитеррористической операции сокращался следующим образом: в мае — на 2,1 %; в июне — на 5,0 %; в июле — на 12,1 %; в августе — на 21,3 %. При этом объем производства с начала года в Донецкой области снизился на 58,7 %, а в Луганской области — на 85 %. Добыча угля в Донбассе сократилась в сравнении с августом 2013 г. на 60 %.
Это — огромные, причем долгосрочные экономические потери. Которые быстро восполнить нечем. Как выразился один из украинских экономистов, «мы в глубокой яме. И надолго. Эту яму никакими кредитами не завалить».
(Продолжение следует)
Связанные материалы:
Что происходит в украинской экономике. Часть II
Что происходит в украинской экономике. Часть III
Комментарии
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VIII
Даже если сланцевый газ Украины — очередной «пузырь», выяснится это не сегодня. А американцы сразу получат законное основание — ведь у них здесь «коммерческие интересы»! — защищать свою собственность от «террористов»
Экономическая война
Юрий Бялый , 2 июля 2014 г.
опубликовано в №84 от 2 июля 2014 г
После отказа Украины платить за российский газ (даже с предложенной скидкой до $385 за 1000 куб. м), решения «Газпрома» перевести Киев на режим предоплаты газовых поставок и двух встречных исков в международный арбитраж, «газовая тема» приобрела в мировых СМИ особый резонанс. Чуть ли не на уровне значимости войны хунты против Юго-Востока Украины и катастрофических перспектив Ирака, где отряды радикальных суннитских исламистов продолжают захват огромных регионов страны.
Более всего украино-российский «газовый кризис» волнует, конечно, Европу. Не случайно уже 16 июня, сразу после провала переговоров между Москвой и Киевом, еврокомиссар по энергетике Г. Эттингер заверил что этот результат не окончательный, и что Евросоюз намерен добиться продолжения переговоров. И что будут возобновлены также переговоры со странами Европы, европейскими нефтегазовыми компаниями и «Газпромом» по вопросу трубопровода «Южный поток».
Евросоюз, и в том числе его чиновники, оказались в сложной ситуации.
Они понимают, что Европа, что называется, «по уши» и надолго завязла в проблемах Украины. Соглашение об ассоциации с Киевом не подписать никак нельзя. Без поставок газа из России ни Украина, ни Европа в обозримой перспективе обойтись не могут. И в Европе очень хотели бы с Россией насчет газа договориться «по-хорошему».
Но договориться не удается.
Новая украинская власть находится под плотным контролем США и проявляет нарастающую «антиевропейскость» и недоговороспособность. Нуланд не случайно продавливала на пост премьера только Яценюка и никого другого и требовала возврата Украины к конституции с решающими полномочиями парламента и премьера. И Порошенко в президенты американцы двигали неслучайно. Да и политические элиты большинства стран Европы от американского патронажа никак не свободны.
В результате бюрократия ЕС и европейские политики оказываются под растущим разнонаправленным прессингом.
Большинство бизнес-элиты и «интеллектуального класса» Европы убеждено, что пока что единственный гарантированный поставщик импортного газа, к тому же способный в любой момент восполнить падающую добычу в Европе и непредсказуемую импортную политику хозяев сжиженного газа (СПГ) — это Россия. На прошедшей неделе главный после «Газпрома» поставщик газа в Европу, норвежская корпорация «Статойл», публично заявила, что компенсировать прекращение экспорта газа из России наверняка не сможет.
Существенная часть населения, мозги которого ежедневно промывают американскими мифами о разнообразных, в том числе газовых, угрозах «российского империализма», готова верить сказкам о том, что США «вот-вот» начнут поставлять несчастным европейцам свой дешевый сжиженный газ.
Америка и ее ближайшие союзники требуют применить к России всё более жесткие политические и экономические санкции. В том числе, санкции газовые. Джон Маккейн в Софии, навязывая Болгарии решение об отказе от газопровода «Южный поток», прямо заявил, что российского газа в Европе должно быть как можно меньше и что роль России в этом газопроводе нужно «ограничить максимально, насколько это возможно».
Одновременно евробюрократия понимает, что расхлебывать «кашу», которую заваривают американцы на Украине, придется именно ЕС.
А «каша» заваривается всё более сложная.
Мы уже писали о том, что западные нефтегазовые корпорации давно присматриваются к потенциальным украинским ресурсам сланцевого газа. Как и о том, что никаких данных об их коммерческих перспективах пока нет. В последние недели этот сюжет получил важное продолжение.
На Украине есть два потенциально газоносных «сланцевых» бассейна — Олесский (Львовская и Ивано-Франковская области) и Юзовский (Донецкая и Харьковская области). Прогнозные запасы Юзовского чуть больше (до 3 трлн куб. м), но экономику разработки Олесского эксперты оценивают выше.
В 2013 г. глобальные нефтегазовые гиганты с преобладающим американским капиталом и интересом заключили с правительством Украины Соглашения о разделе продукции на Олесскую («Шеврон») и Юзовскую («Шелл») площади. И приступили к разведочно-оценочным работам на газоносных участках. Ясность с коммерческими перспективами газодобычи наступит не ранее 2016 г. Но уже сейчас А. Яценюк направил в Верховную Раду законопроект о разрешении на создание Совместного предприятия (СП) с корпорациями США и ЕС для управления газотранспортной системой (ГТС) Украины.
Причем проект, похоже, Рада одобрит. А вот европейцы и даже американцы задумались. На предварительных консультациях, которые проходили на прошедшей неделе, они ставили один и тот же вопрос: в чем состоят гарантии прокачки какого-либо газа по украинской ГТС?
Глава Минэнерго Украины Ю. Продан отвечал, что Россия — в обозримой перспективе — без украинского газового транзита в любом случае не обойдется, а если ликвидировать проект «Южного потока», то альтернатив украинской ГТС для поставок газа в Европу вообще не будет. И что вскоре Украина начнет добывать с «Шеврон» и «Шелл» собственный сланцевый газ, часть которого тоже пойдет на экспорт в Европу по ее ГТС.
Однако, похоже, потенциальных инвесторов этот украинский оптимизм не убедил. Особенно после того, как «Газпром» отказался от украинских «транзитных пиковых гарантий», то есть от использования украинских подземных хранилищ газа (ПХГ). Европейцам прекрасно известно, что непрозрачные украинские махинации с закачкой/подъемом газа из ПХГ были одним из главных механизмов скрытого воровства европейского транзитного газа. И теперь они обоснованно опасаются, что в условиях невозможности собрать деньги за газ с украинских потребителей (а Продан об этом возмущенно говорил не раз) и расплачиваться за долги с «Газпромом», Украина будет воровать европейский транзитный газ: а) совсем уж открыто и б) в гораздо больших масштабах.
Однако, похоже, главный смысл идеи Яценюка (и, значит, Вашингтона) об СП для украинской ГТС заключается не в этом.
Киев рассчитывает, что «Шелл» в Донбассе и ГТС под американским контролем — это гарантии того, что в нынешнем состоянии гражданской войны Юго-Восточная Украина окажется недолго.
Если вдруг получится со сланцевым газом — замечательно. Тогда и Украина получит «газовую независимость» от России, и добывающие компании получат прибыль: ясно, что при наличии готовой ГТС торговать газом на Украине и в ЕС гораздо выгоднее, чем тащить сланцевый газ из США в центр Европы.
Но даже если сланцевый газ Украины — очередной «пузырь», выяснится это не сегодня. А американцы сразу получат законное основание — ведь у них здесь «коммерческие интересы»! — защищать свою собственность от «террористов». То есть, «нашпиговать» Юго-Восток своими частными военными компаниями, гораздо более морально готовыми, чем украинская армия, «освобождать территорию от несвидомых».
Однако все эти рассуждения упираются в вопрос европейцев о том, стоит ли связываться с ГТС Украины, если в ней не будет серьезного транзита российского газа. То есть, в решимость России строить «Южный поток» (ЮП). И во всё более широкую поддержку такой же решимости в Европе.
Болгария после визита американской делегации и окрика Эттингера («лишим дотаций из бюджета Еврокомиссии!») строительство ЮП приостановила, но 26 июня София направила в ЕС письмо о том, что последние нововведения «третьего энергопакета» обратной силы, как и любой закон, не имеют. И что заключенный четыре года назад договор с «Газпромом» законодательство ЕС и Болгарии никак не нарушал. А глава МИД Сербии И. Дачич 17 июня вообще дезавуировал заявление своего зама, сказав, что «Сербия не принимала решение о приостановке работ по „Южному потоку“».
Понятно, почему София отреагировала на запрет ЕС решительно и остро. Болгария заключила договор на строительство ЮП с условиями скидки в цене на газ 20 % плюс ориентировочной оплаты транзита на уровне $2,5 млрд в год. Для бедной страны это очень немало.
Но и Сербии, Румынии, Венгрии, Италии, Австрии ЮП очень нужен. Как нужен он и корпорациям, которые подрядились этот газопровод строить.
17 июня глава германской «Винтерсхалл» Р. Зеле заявил, что никто из участников российско-итальянско-франко-германского строительного консорциума по ЮП («Газпром», «Эни», ЕДФ, «Винтерсхалл») менять планы по строительству не намерен.
18 июня о необходимости ускорить строительство ЮП заявила австрийская ОМВ.
19 июня «Винтерсхалл» и ее материнская компания БАСФ сообщили, что поддерживают жесткую позицию «Газпрома» в споре с Украиной и ЕС и проводят операцию обмена активами. «Газпром» получает крупную долю БАСФ в ее европейских ПХГ, а БАСФ — долю в разработке месторождений «Газпрома» в Сибири.
23 июня правительство Австрии заявило, что настаивает на реализации проекта ЮП.
24 июня президент РФ В. Путин совершил визит в Вену и провел переговоры с президентом Австрии Х. Фишером. И в присутствии двух президентов представители «Газпрома» и ОМВ подписали соглашение о строительстве ЮП на территории Австрии, а также о передаче «Газпрому» части пакета акций ОМВ в важнейшей европейской торговой площадке — австрийской газовой бирже.
И в этот же день к «Газпрому» с просьбой заполнить свои ПХГ (то есть демонстративно отказавшись от этой услуги Украины) обратилась Венгрия.
На этом фоне Евросоюз под давлением США и его «новоевропейских союзников» изо всех сил проталкивает предложение польского премьера Дональда Туска о создании «Энергетического союза ЕС», чтобы «солидарно противостоять газовому диктату России». Однако всё отчетливее видно, что делается это именно под американским давлением. Что и показал в своем выступлении 19 июня еврокомиссар по энергетике Г. Эттингер. Произнеся дежурный набор обвинений «Газпрома» в попытках торпедирования европейского «третьего энергопакета», Эттингер достаточно раздраженно добавил, что «решения по энергетическим санкциям против России мы будем принимать без США».
Но и интонации защиты «третьего энергопакета» у Эттингера уже звучат не так категорически.
Во-первых, в европейской прессе появились публикации о том, что ЕС давно работает с другими «нарушителями», которые являются (как и «Газпром») одновременно владельцами газа и хозяевами транзитной инфраструктуры. Именно такова ситуация с поставщиками газа на многих европейских терминалах СПГ.
Во-вторых, Эттингер учитывает, что в мае «Газпром» подал по «третьему энергопакету» иск в ВТО. Эттингер понимает, что попытка евробюрократии навязать всем странам и корпорациям в ЕС единую энергетическую (и тем более, ценовую) политику может трактоваться как олигопольный сговор. То есть грубое нарушение законов свободного рынка и устава ВТО.
И потому Эттингер явно начинает с Россией торговаться. Мы, мол, готовы разрешить «Южный поток» как исключение из правил «третьего энергопакета», как это сделали с Северным потоком. «Но пусть сначала Россия признает наши правила, а далее поговорим об исключениях».
Продолжение следует.
Связанные материалы:
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть I
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть II
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть III
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть IV
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть V
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VI
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VII
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VII
Евросоюзу всё труднее конфликтовать с Россией по вопросу о прокладке газопровода «Южный поток». И всё громче и увереннее звучат голоса тех, кто проклинает Украину и требует дать России возможность обеспечить Европе «газовое спокойствие»
Экономическая война
Юрий Бялый , 25 июня 2014 г.
опубликовано в №83 от 25 июня 2014 г
Ракета Атлас-5 с двигателем РД-180
На попытки Запада (прежде всего, конечно, Америки) нанести России ущерб санкциями в сфере поставок продукции высоких технологий, и в особенности технологий оборонного значения, — Москва начинает отвечать достаточно решительно. И в технологической, и в других «чувствительных» для США сферах.
В начале июня поступили сообщения, что и американский «Боинг», и (особенно) европейский «Эйрбас» озаботились срочным поиском альтернатив российским поставкам титана для военного и гражданского авиастроения и космических программ. Дело в том, что российское производственное объединение «Ависма» является ключевым поставщиком этого стратегического металла — «Эйрбас», в частности, зависит от российских поставок титана более чем на 60 %. И сейчас европейский и американский ВПК предупреждают правительства Запада, что российский ответ на новое ужесточение западных санкций вполне может включать ответные «титановые» санкции.
Также в начале июня из России поступили подробные разъяснения по поводу тех двигателей РД-180, которые США закупают у российского «Энергомаша» для запусков военных и гражданских спутников своими ракетами «Атлас». Как мы уже писали, Пентагон и аэрокосмическое агентство НАСА решили выделить $1,5 млрд для разработки собственного аналога РД-180 и надеются, что лет за пять сумеют добиться успеха.
Однако сейчас российские специалисты сообщили, что у них уже есть разработка принципиально нового двигателя, использующего принцип детонационного горения топлива. Этот двигатель будет обладать более высоким коэффициентом полезного действия (минимум на 15 %) и окажется в несколько раз эффективнее по стоимости вывода в космос полезной нагрузки. Причем за три–четыре года планируется довести этот двигатель до опытного производства.
Но это ставит перед американцами принципиально новую, более сложную и дорогостоящую задачу. Речь уже не о том, чтобы далее использовать для вывода на орбиту спутников накопленный запас старых «военных» ракет «Атлас» (то есть просто воспроизвести аналог РД-180). Речь о том, чтобы не уступить России первенство в гонке космического двигателестроения. И 13 июня руководитель программ Пентагона по закупке вооружений Фрэнк Кендалл с горечью сообщил, что « США ищут возможность отказаться от российских ракетных двигателей при запуске военных спутников... Мы бы хотели это сделать... но пока не придумали в точности, как этого добиться...».
Также с начала июня был прекращен (как и обещал в мае вице-премьер Д. Рогозин) доступ США к 11 расположенным в России так называемым станциям дифференциальной коррекции системы глобального позиционирования GPS. Эти станции, размещенные в 11 субъектах РФ и обеспечивающие точную калибровку спутниковых сигналов GPS, формально принадлежат американской научно-исследовательской сети NEDA (North Eurasian Deformation Array). Но забеспокоился в первую очередь Пентагон.
И вот почему. Россия, развертывая собственную спутниковую систему глобального позиционирования ГЛОНАСС, запросила у США разрешения создать аналогичную систему станций калибровки на американской территории, но получила резкий и решительный отказ. Потому Россия, с 1 июня перекрыв американский доступ к станциям NEDA, предупредила, что если к 1 сентября переговоры с США о «симметричной» системе российских станций ГЛОНАСС не увенчаются успехом, Россия станции NEDA демонтирует.
Дело здесь вовсе не в борьбе дипломатических или технологических амбиций. Официальная задача станций NEDA как бы сугубо геофизическая — передача сигналов о деформациях земной коры в американскую сейсмическую службу. Однако цель не только в этом. Станции NEDA позволяют калибровать спутниковую систему GPS над территорией, где они расположены, и за счет этого резко повысить точность определения координат объектов в реальном времени. Если без станций NEDA ошибка GPS-позиционирования может достигать 5–10 метров, то с калибровкой ошибка сокращается до десятков сантиметров.
И это не мелочь. Для определения положения автомобиля на дороге GPS-навигатором ошибка в 10 метров никакого значения не имеет. А вот для подлетающей высокоточной гиперзвуковой ракеты, которая нацелена на крышку стратегической ракетной шахты, ошибка в наведении в несколько метров может стать решающей: будет уничтожена шахта или нет. И Россия показывает, что одностороннего преимущества США в таком важнейшем вопросе терпеть не намерена.
Далее, Россия, похоже, сполна воспользовалась повышением рисков и цен на глобальном нефтегазовом рынке. Портфель зарубежных заказов российского «Росатома» на строительство АЭС в последние годы и без того рос достаточно быстро. А в нынешнем году, на фоне украинского кризиса, рост стал еще более бурным. Помимо желания Ирана строить новые реакторы в Бушере и в других провинциях, недавно подписаны соглашения на еще два блока АЭС «Куданкулам» в Индии и один блок АЭС в Казахстане. Заключено окончательное соглашение о финансировании и строительстве АЭС «Ханхикиви-1» в Финляндии.
3 июня глава «Росатома» С. Кириенко доложил премьеру Д. Медведеву, что за последние три года корпорация нарастила заказы вдвое, с $50 млрд, до $98 млрд и что все контракты в Венгрии, Бангладеш, Вьетнаме, Беларуси и т. д. выполняются в соответствии с графиком. А 9 июня премьер Д. Медведев утвердил госпрограмму «Развитие атомного энергопромышленного комплекса» до 2020 года стоимостью 900 млрд руб.
Скептики тут же указали, что украинские решения о прерывании отношений с Россией в сфере технологий оборонного и двойного назначения — могут «осадить» ядерно-энергетические амбиции России. Мол, эти амбиции сильно зависят от харьковского концерна «Турбоатом», поставляющего в Россию турбины для АЭС, тепловых станций и гидростанций. Но аналоги некоторых харьковских турбин уже успешно делают в России. И, кроме того, у «Турбоатома» хватает конкурентов (например, Alstom, Siemens, Skoda), которые мечтают о заказах в России и уже выясняют в Москве свои шансы получить долю российского рынка.
Однако пока в экономической войне против России главным остается «газовое» направление.
На этом направлении длительные и вязкие переговоры об украинском многомиллиардном долге и о цене, по которой Украина будет оплачивать газ, к 15 июня чуть было не завершились успехом. До этого срока «Газпром» три раза откладывал «окончательное решение» о переводе расчетов за газ с Украиной на условия предварительной оплаты. И МВФ, и еврокомиссар по энергетике Г. Эттингер признали, что требуемая Киевом цена газа в $268 за 1000 куб. м — нерыночная, и что справедливая цена — среднеевропейская, около $385. «Газпром» был готов дать Украине скидку до такой цены. Глава Минэнергетики Украины Ю. Продан, похоже, тоже с этим согласился.
Однако все официальные лица США продолжали повторять заклинания о «российском газовом шантаже». И 15 июня в переговоры с «Газпромом», отстранив Продана, вмешался и. о. премьера А. Яценюк. Который заявил, что цена $385 — нерыночная, и что Украина такую цену платить не будет.
16 июня «Газпром» объявил, что впредь будет поставлять газ Украине только после выплаты долга и только в заранее оплаченных объемах. И что через украинскую газотранспортную систему будет прокачиваться только контрактный газ для Европы в объеме 185 млн куб. м в сутки. И что в случае перебоев в поставках газа для Европы через Украину «Газпром» будет компенсировать недостаток по альтернативным трубопроводам «Северный поток» и «Ямал-Европа».
В этот же день в Стокгольмский международный арбитраж пошли два иска: от «Газпрома» к Украине с требованием выплатить долг по контракту, и от Украины к «Газпрому» с требованием признать цену действующего «газового» контракта нерыночной и выплатить Украине «компенсацию за переплату».
Очевидно, что арбитраж — при любом политическом давлении США и его союзников — не сможет отменить украинский долг и аннулировать контракт, ранее признанный и Россией, и Украиной. Однако арбитражное разбирательство может затянуться на много месяцев, если не на годы. Между тем, Украина всё время переговоров с Россией качала российский газ «по максимуму», заполняя свои подземные газохранилища (ПХГ). И накопила в ПХГ достаточно газа, чтобы обеспечивать себя как минимум до следующей зимы.
Рассчитывает ли киевская хунта на то, что до зимы США и Европа сумеют заставить Россию поставлять газ Украине на условиях Киева? Или, как не раз заявлял Яценюк, недостающий газ Украина будет получать на условиях реверса из Европы? Или, как предложил тот же Яценюк, Украина создаст консорциум с корпорациями США и Европы и отдаст 49 % акций своей газотранспортной системы американцам и европейцам, переложив на них «заботу» о газоснабжении Украины и европейском транзите?
Всё это пока в сфере благопожеланий и гипотез.
Реальность же состоит в следующем. Даже если европейцы, которым «выкрутят руки» США, признают законными нарушающие условия контракта реверсные поставки российского газа из Словакии обратно на Украину, — газовую проблему Киева это не решит. Передать российский газ из Словакии на западную границу Украины по отдельной реверсной трубе не так сложно. Но распределить его между потребителями по всей Украине в обозримой перспективе технически невозможно. Нет на Украине для этого системы «возвратных» региональных газопроводов.
А значит, речь идет о некоем «виртуальном реверсе». То есть о совсем незаконном (стало быть, придется судиться с «Газпромом») отборе Киевом транзитного европейского газа с сомнительными перспективами его оплаты Украиной даже по самым низким ценам. На что Европа идти совершенно не намерена.
Нет в Европе энтузиазма и насчет предложенного Яценюком международного газотранспортного консорциума. И потому, что украинская ГТС сильно изношена и ей потребуются большие инвестиции для восстановления. И потому, что разваливающаяся Украина — зона аномальных коммерческих рисков, куда вкладывать деньги никто не хочет. И потому, что выбросить из решений по украинской ГТС «Газпром» — это значит наверняка поссориться с Россией. Которая, во-первых, гарантированно поставляет треть потребляемого в Европе газа и, во-вторых, вот-вот найдет для этого газа альтернативных азиатских покупателей.
А 19 мая «Газпромэкспорт» сделал еще крупный шаг в «газовой войне». Он объявил, что разрывает транзитный договор с Украиной и впредь будет обеспечивать краткосрочные «пиковые» уровни потребления газа в Европе (например, в аномально холодные зимние дни) не из украинских ПХГ, а за счет закачки дополнительных резервных объемов газа напрямую в ПХГ Европы. Тем самым для европейских потребителей снижаются риски газового транзита через Украину, а Киев лишается денег, которые ранее «Газпромэкспорт» платил за подъем из украинских ПХГ «пиковых» объемов газа и их прокачку в Европу.
На фоне этих событий Евросоюзу всё труднее конфликтовать с Россией по вопросу о прокладке газопровода «Южный поток». И всё громче и увереннее звучат голоса тех, кто проклинает Украину и требует дать России возможность обеспечить Европе «газовое спокойствие».
Об этом и о других направлениях экономической войны вокруг украинского кризиса — в следующей статье.
Связанные материалы:
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть I
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть II
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть III
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть IV
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть V
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VI
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VI
«Южмаш», обеспечивающий техническую поддержку российских ракет «Сатана», будет полностью исполнять все контракты, заключенные с Россией, и начнет переговоры о новых российских контрактах
Экономическая война
Юрий Бялый , 18 июня 2014 г.
опубликовано в №82 от 18 июня 2014 г
Развивая попытки (пока безуспешные) сократить экспортный нефтегазовый потенциал России, США не забывают и о других направлениях экономической войны.
Таковыми для США являются технологическое и в особенности военно-технологическое направление. По сути, США призывают западный мир, и в первую очередь страны НАТО, вернуться к тем условиям и масштабам технологической войны против России, которые были реализованы в начале 1980-х годов президентом Р. Рейганом и главой ЦРУ в его администрации, У. Кейси. Расчет на то, что экономика России, как тогда экономика СССР, надломится под гнетом расходов на военно-технологическую гонку.
Соответствующие меры уже обозначены и принимаются. И эти меры — вполне в духе прошлой холодной войны. Тогда с 1949 г. действовал созданный по инициативе США международный орган западных стран под названием «Координационный комитет по экспортному контролю» (КОКОМ), который регулярно составлял перечни тех стратегических товаров и услуг, которые странам-участникам КОКОМ запрещалось экспортировать в СССР и другие страны «советского блока».
Как мы уже обсуждали ранее в нашей газетной рубрике, с 1981 г. США начали навязывать КОКОМ всё более жесткие ограничения по технологическому сотрудничеству с Москвой, а также проводить в отношении экспортных поставок в СССР западных товаров прямые диверсионные спецоперации. И это действительно нанесло советской экономике очень серьезный прямой и косвенный ущерб.
После развала СССР КОКОМ был формально ликвидирован. Однако и собственно американские, и негласные натовские списки ограничений на поставки в Россию технологий оборонного и двойного назначения по-прежнему составляются и применяются.
Однако сейчас США приступают к новому этапу расширения и ужесточения ограничений в сотрудничестве с Россией в сфере технологий военного и двойного назначения. Уже в марте 2014 г. Министерство торговли США объявило о прекращении выдачи лицензий на экспорт в Россию продукции военного и двойного назначения. Поскольку такие решения обратной силы не имеют (то есть не запрещают торговые отношения по лицензиям, выданным ранее), то Госдеп США дополнил это решение Минторга рекомендациями «согласовывать» с правительством поставки в Россию всей продукции и услуг, относящихся к «критическим» технологиям.
Однако при этом США, которым свойственно распространять свои внутренние правовые акты на весь мир, оговаривают, что эти решения относятся ко всем странам, которые в своей экспортной продукции используют американские технологические новинки. В результате под угрозой санкций США оказались очень многие международные (прежде всего, европейские) коммерческие проекты с Россией.
В частности, под вопросом оказались уже согласованные и отчасти оплаченные запуски российскими ракетами европейских, турецких, канадских научных, телекоммуникационных и коммерческих спутников, содержащих американские компоненты и электронные узлы (если исполнять американские санкции, их нельзя ввозить в Россию).
Под вопросом оказалось и множество проектов американских, европейских, японских, корейских и т. д. компаний, которые поставляют в Россию высокотехнологичную продукцию с электронными компонентами американского производства. Например, поставки германской компанией Siemens AG электротехнических систем и контрольно-измерительных приборов для трубопровода «Южный поток».
23 мая нижняя палата Конгресса США приняла проект военного бюджета США на следующий год, в котором особый раздел посвящен технологическим санкциям против России. В тексте оговорено, что военно-техническое сотрудничество с Россией «запрещается до тех пор, пока министр обороны и госсекретарь США не заверят Конгресс в том, что Москва не нарушает суверенитет и территориальную целостность Украины, соблюдает Договор по ракетам средней и меньшей дальности и Договор об обычных вооруженных силах в Европе... запрещается передача России чувствительной информации об американской программе ПРО... запрещаются деловые контакты с компанией «Рособоронэкспорт».
Принятый документ требует сообщить всем странам-членам НАТО мнение Конгресса США о том, что они «также должны отказаться от поставок в Россию товаров и технологий военного и двойного назначения».
Отдельной строкой записано требование заявить о несогласии США с планами Франции достроить и продать России вертолетоносцы типа Mistral. В контексте обсуждения проекта в Конгрессе был даже сформулирован призыв выкупить у Франции построенные для России два «Мистраля» с тем, чтобы их использовать в целях НАТО.
Отметим, что глава подкомитета Палаты по ядерному оружию Майкл Роджерс внес в проект бюджета особую поправку, касающуюся военно-технических связей России и Украины. Поправка предлагает начать переговоры с украинскими властями «о прекращении сотрудничества Украины с Россией в вопросе обслуживания межконтинентальных баллистических ракет, которые используют российские Ракетные войска стратегического назначения», а также «подумать, как США и страны НАТО могли бы воспользоваться возможностями днепропетровского КБ «Южное» (того самого, которое проектировало основные советские стратегические ракеты).
Правда, в этом суровом и решительном бюджетном документе есть важная оговорка — о том, что для запретов и ограничений на сотрудничество с Россией в военной области могут делаться исключения «из соображений национальной безопасности США».
Такие исключения делаются. Как мы уже обсуждали, Минобороны США и НАСА, подумав, потребовали отменить судебное решение о запрете приобретения у российского «Энергомаша» реактивных двигателей РД-180 для запусков тяжелых спутников ракетами «Атлас». Конкурент американских военных ракетчиков, частная корпорация SpaceX, тут же заявила, что может решить проблему запуска тяжелых спутников. И вдобавок провела презентацию макета пилотируемого семиместного корабля Dragon V2, который, якобы, уже в 2016 году сможет доставлять на орбиту американских астронавтов.
Но в Пентагоне и НАСА этому не слишком верят. И потому предложили выделить $1,5 млрд для разработки аналога двигателя РД-180. А 16 июня директор программ пилотируемых космических полетов НАСА в России Шон Фуллер сообщил газете «Известия», что США «рассчитывают на продолжение сотрудничества с Россией по программе Международной космической станции» и после 2020 года.
Давление США на партнеров по НАТО с требованиями прекратить военно-техническое сотрудничество с Россией — явно не нравится даже самым близким союзникам Вашингтона. Особенно в тех случаях, когда сопровождается демонстративными экономическими «наездами».
Так, бурю возмущения во Франции вызвал штраф в $10 млрд «за нарушения режима международных санкций в отношении Ирана и Судана», выписанный американцами в конце мая крупнейшему национальному банку BNP Paribas. Причем такие же нарушения санкций со стороны банков США американские регуляторы «не заметили». И тогда президент Франции Ф. Олланд заявил, что контракт с Россией по «Мистралям» исполняется в соответствии с графиком и что 22 июня (отметим «знаковую» дату — день начала Великой Отечественной войны) на верфь во французском Сент-Назере для освоения первого из двух построенных «Мистралей» прибудут 400 российских моряков.
В начале июня германский концерн Rheinmetall сообщил, что продолжает исполнять контракт на строительство и оборудование в поселке Мулино в Нижегородской области крупнейшего нового военного учебного центра, где одновременно смогут проходить боевую подготовку на электронных тренажерах подразделения масштаба мотострелковой бригады. Центр должен быть сдан в эксплуатацию в конце 2014 г.
А 5 июня Норвегия, не откликнувшись на американские призывы прекратить военное сотрудничество с Россией, приняла участие в ежегодных российско-норвежских учениях «Баренц-2014», посвященных отработке операций поиска, спасения и эвакуации экипажей судов и летательных аппаратов, терпящих бедствие на море, а также выявлению и ликвидации крупных разливов нефти. В маневрах участвовали самолеты и вертолеты российского Северного флота, а также ВВС Норвегии.
Пока не увенчались успехом и попытки США «обрезать» военно-технические связи между Украиной и Россией. В конце марта, вослед за упомянутым выше решением Минторга США, украинский госконцерн «Укроборонпром» принял решение заморозить поставки оружия и военной техники в Россию. Но на поставках в Россию украинской военной продукции это — пока — практически не сказалось.
Дело в том, что почти все украинские военно-производственные предприятия Украины уже давно акционированы и приватизированы. И решение «Укроборонпрома» им не указ. Кроме того, большая часть их продукции, вроде авиационных или судовых двигателей, — это техника гражданского и военного назначения, которую в России закупают, в том числе, и гражданские предприятия. Чтобы остановить такой украинский экспорт в Россию, требуется специальное решение на уровне принятого Радой закона или постановления Правительства.
Пока такого решения нет. И, как мы уже писали, украинская власть от него старательно увиливает. Заявляя, что для принятия такого решения США должны дать гарантии допуска продукции украинских оборонных предприятий на западные рынки. Иначе десятки тысяч украинцев окажутся без работы и пойдут социальные бунты.
Но мировые рынки продукции этого типа — одни из самых прибыльных и закрытых. Они давно поделены и оберегаются особенно тщательно. И даже жесткий американский диктат не может заставить крупнейшие военные корпорации подвинуться и уступить серьезную рыночную нишу «каким-то украинцам». Тем более в ситуации, когда украинские предприятия работают не просто на экспорт, а в кооперации с предприятиями российскими. Например, производители судовых двигателей в Николаеве не могут обойтись без российских технологий, а производители вертолетов в Запорожье — без поставляемых из России вертолетных лопастей и ряда других узлов.
Так что пока, как сообщают официальные российские представители, украинские поставки военно-технической продукции идут в соответствии с графиком и в полном объеме.
Но и не только. 8 мая новоявленный днепропетровский губернатор Игорь Коломойский, спонсор Майдана и батальонов вояк, направляемых «зачищать» Юго-Восток Украины, подписал с исполняющим обязанности гендиректора государственного предприятия «Южмаш» Сергеем Войтом меморандум о сотрудничестве и создании «неполитизированной промышленной территории». Согласно этому меморандуму «Южмаш», обеспечивающий техническую поддержку российских ракет «Сатана», будет полностью исполнять все контракты, заключенные с Россией, и начнет — при поддержке губернатора — переговоры о новых российских контрактах.
Сводятся ли мотивы Коломойского к пониманию того, что без российских контрактов огромный завод встанет (так это объясняют журналисты), — отдельный вопрос, выходящий за рамки данной статьи. Однако факт состоит в том, что Коломойский, став реальным хозяином Днепропетровской области, демонстративно поддержал отказ государственного «Южмаша» исполнять решение «Укроборонпрома» о прекращении военно-технического сотрудничества с Россией. И в конце мая корреспондент Reuters Томас Гров с изумлением сообщил, что «Южмаш» продолжает сотрудничество со стратегическим ракетным комплексом России в полном объеме.
Россия в ответ на попытки США «прижать» нас технологическими санкциями также достаточно жестко «огрызается».
Об этом — следующей статье.
Связанные материалы:
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть I
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть II
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть III
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть IV
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть V
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VII
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VIII
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть V
Проблема «нефтегазовой изоляции» России приобрела в американской и европейской прессе новое звучание после заключения Пекинского соглашения о строительстве газопровода «Сила Сибири» в Китай
Экономическая война
Юрий Бялый , 11 июня 2014 г.
опубликовано в №81 от 11 июня 2014 г
Сейчас уже совершенно ясно, что ни при каких изменениях/смягчениях политики России в отношении украинского кризиса — США в своем антироссийском «военном» раже останавливаться не намерены. Несмотря на то, что значительная часть Европы и ближайших союзников Америки этот раж тормозит и саботирует.
Потому США берут основную инициативу на себя. Причем главным направлением действий считают разрыв российско-европейской «нефтегазовой» взаимовыгодной зависимости. Очередной адресат удара — газопровод «Южный поток».
Еврокомиссия давно заявляла, что проект этой обходящей Украину с юга газовой трубы нарушает требования пресловутого «Третьего энергопакета» Европейской энергохартии (допускает контроль поставщика газа над его транзитом в Европу). Но при этом ЕС вполне спокойно смотрел на то, как целых семь европейских стран: Австрия, Венгрия, Болгария, Греция, Словения, Хорватия и Сербия — заключали с «Газпромом» соглашения о строительстве этой трубы.
Однако в апреле Еврокомиссия вдруг крайне обеспокоилась «незаконностью» Южного потока. Причем глава Еврокомиссии Мануэл Баррозу откровенно признал, что этот «взрыв беспокойства» связан с событиями вокруг Украины.
Почему? Наблюдая нарастающий государственный распад Украины, в Европе поняли, что американцы вовлекли ЕС в безвыходную военно-политическую и экономическую авантюру. Что подписание «Соглашения об ассоциации» между Брюсселем и Киевом уже практически неизбежно. И что в этой ситуации разрыв «газовых отношений» между Киевом и Москвой станет для ЕС смертельно опасен. Поскольку Киев лишится не только российского газа (без которого в обозримой перспективе неизбежен крах украинской экономики), но и российских денег за транзит этого газа.
Потому «Южный поток» «вдруг» стал для ЕС чуть ли не главной угрозой, поскольку он (совместно с «Северным потоком») в перспективе даст России возможность не нарушать своих контрактных обязательств по поставкам газа в Европу, но пускать почти весь газ в обход Украины. И тогда окажется, что ВСЯ забота об Украине будет возложена на далеко не могучие плечи «дряхлеющей старушки Европы».
Отвертеться от необходимости спасать Украину Европа не сможет. И по причине глубокой своей зависимости от США, и по причине недопустимости роста украинской нестабильности. Которая может слишком легко перерасти в нестабильность собственно европейскую. А значит, российский газ должен идти и через Украину, и на Украину.
Еврокомиссия начала жесткое давление на Болгарию, которая заявила о начале строительства первого сухопутного участка «Южного потока». Но Болгария «уперлась». Тогда «уговаривать» Софию прибыла специальная делегация американских сенаторов во главе с Джоном Маккейном.
8 июня премьер Болгарии П. Орешарский заявил, что «ввиду претензий Еврокомиссии» распорядился приостановить работы по проекту «Южный поток». 9 июня о том же сообщила сербский вице-премьер З. Михайлович. Но и Болгария, и Сербия тут же оговорили, что «Южный поток» — неизбежный для Европы проект и обязательно будет построен. А «Газпром» тут же дополнил, что рассчитывает пустить по этой трубе первый газ до начала 2016 г.
На чем базируется такой решительный оптимизм российского газового гиганта?
Некоторые журналисты пишут, что Россия рассчитывает на своей недавно поданный первый иск в ВТО против ЕС — и именно против «Третьего энергопакета». Однако представляется, что надежды на выигрыш по этому иску отдаленные и, скорее всего, слабые. Так что иск, видимо, не главное.
Главное же то, что американские попытки предложить Европе альтернативы российскому газу пока что с треском проваливаются. США уже пытались продавить «газовую изоляцию» России через Катар, уговаривая его массированно ориентировать на Европу экспорт сжиженного газа (СПГ).
Но Европа, во-первых, не готова к замене трубопроводного российского газа на СПГ технологически — нет приемных терминалов, флота метановозов, системы трубопроводов от портов к потребителям.
Во-вторых, у Европы нет иллюзий насчет цены СПГ: перед глазами пример Испании, которая полностью живет на СПГ. В 2013 г. Испания платила за 1000 куб. м. газа $467, а Германия за российский трубный газ — $387.
В-третьих, Катар почти полностью переориентировался на рынок Азии, и прежде всего на Японию, где его газ «отрывают с руками» по $590 за 1000 куб. м. Эта разница между европейской и азиатской ценой Катару очень нравится.
Тогда откуда газ? Мантру насчет того, что Америка вскоре зальет Европу своим дешевым СПГ, в последнее время, похоже, повторяет только Обама. У специалистов иллюзий уже нет ни по объемам возможного американского газового экспорта, ни по его цене.
Особый (и очень мощный) удар по этим иллюзиям нанес разразившийся в мае скандал с запасами американской сланцевой нефти. Правительство официально подтвердило, что резервы крупнейшей сланцевой нефтеносной формации Монтерей в Калифорнии в 13,7 млрд барр. (почти 2 млрд тонн) — на самом деле «ошибка разведки» (то есть блеф). И что там нефти не более 0,6 млрд барр.
А это не только автоматически «уронило» совокупные сланцевые нефтяные резервы Америки более чем в два раза (!). И не только повергло в шок власти преддефолтной Калифорнии, уже посчитавшие, что разработка сланцев Монтерея даст штату почти 3 млн рабочих мест и почти $25 млрд годовых налогов. Это еще и привело к пристальному разбору ситуации со сланцевыми запасами нефти и газа, а также с экономикой отрасли.
В ходе этого разбора выяснилось, что очень многие «сланцевые» компании нанимали для подсчета запасов нефти и газа неквалифицированные фирмы вроде той Intek, которая считала запасы Монтерей. И что многие компании, работающие «на сланце», продают свои нефть и газ ниже себестоимости и давно по уши в долгах: более 40 % этих компаний закрыли прошлый финансовый год с большими убытками. И что продолжают бурить такие компании лишь потому, что надеются «поймать удачу за хвост» на следующем участке. А выживают только потому, что — пока — им дают дешевые кредиты. И потому, что работа на «сланце» предусматривает большие налоговые льготы.
В итоге оказывается, что реально обеспечивают американскую «сланцевую» добычу нефти и газа лишь несколько крупнейших месторождений, а есть ли реальные запасы у остальных компаний, поднявшихся на пене «сланцевого бума», — большой вопрос.
Возможно, именно по этой причине США в последние месяцы резко изменили «политические интонации» в отношении Ирана. У которого есть не только очень много нефти, но еще и половина, в доле с Катаром, крупнейшего мирового газового месторождения (28 трлн куб. м.!) в Персидском заливе (Катар называет свою часть месторождения «Северное», Иран — «Южный Парс»).
США уже не раз зондировали почву насчет возможностей иранского газового экспорта в Европу в обмен на снятие санкций. Однако после того, как против Тегерана были введены санкции из-за ядерной программы, место ушедших западных нефтегазовых корпораций в Иране занял Китай. Который не только форсированно готовит «Южный Парс» к масштабной добыче газа, но уже построил в Южной Корее для импорта иранского СПГ шесть крупных танкеров-метановозов. И потому «приватные» переговоры между США и Ираном по ядерной программе, которые намечены на 9–10 июня в Женеве и предполагают смягчение санкций против Тегерана, вряд ли приведут к серьезным «газовым» подвижкам.
Проблема «нефтегазовой изоляции» России приобрела в американской и европейской прессе новое звучание после заключения Пекинского соглашения о строительстве газопровода «Сила Сибири» в Китай. Американцы и европейцы взахлеб заговорили о том, что Китай уже сполна обеспечил себя газом на дальнюю перспективу. Мол, из Ирана Пекин намерен брать 60 млрд куб. м. в год, из Туркмении и Узбекистана, после строительства дополнительной нитки газопровода, — 65 млрд куб. м. в год, да еще из России по «Силе Сибири» — сначала 38, а затем и 60 млрд куб. м. в год. И этого ему хватит надолго.
При этом подчеркивается, что «китайские газовые планы» России относятся к новым месторождениям Восточной Сибири — Ковыктинскому и Чаяндинскому, а главный газовый поток — из Западной Сибири — России всё равно некуда девать, кроме как в Европу. Так что, мол, позиции России в торговле газом и с Украиной, и с ЕС — очень слабые.
На эти рассуждения последовало сразу несколько ответов — и из Китая, и из России.
Китай заявил, что к 2025 г. планирует резко нарастить импорт газа. В том числе СПГ — почти в 4 раза, до 67 млн тонн. Китайские эксперты по энергетике пояснили, что экологическая ситуация в большинстве регионов страны уже критическая ввиду того, что основная электрогенерация в Китае «грязная» — базируется на угле. И что если не переводить крупные тепловые электростанции на газ, вскоре главной проблемой Поднебесной станет здоровье населения. Китайские военные эксперты дополнили: политика США в регионе становится всё более непредсказуемой, и нынешние морские пути поставки энергоресурсов в Китай вскоре могут быть вовсе не безопасны.
А далее в этот заочный диалог включилась Россия. На встрече с главами крупнейших мировых информагентств в Санкт-Петербурге 24 мая президент РФ В. Путин заявил, что поскольку главные вопросы газовой торговли с Китаем, включая вопрос цены, решены, на очереди оказывается следующий проект российского газового экспорта в Китай — так называемый трубопровод «Алтай» из Западной Сибири. Причем этот проект готовился уже давно и неплохо проработан. И, главное, этот газопровод в Китай пойдет из тех же мест, откуда сейчас поставляется газ в Европу.
Это означает, что в достаточно близкой перспективе Россия может получить крупную альтернативу поставкам газа в Европу. Причем В. Путин подчеркнул, что «Алтай» короче и дешевле, чем трубопровод «Сила Сибири», и может быть построен гораздо быстрее.
Затем против «нефтегазовой изоляции» России последовали еще более убедительные аргументы.
Президент В. Путин 6 июня, сообщая прессе итоги своего визита в Нормандию, подчеркнул, что Россия не намерена терпеть махинации с «реверсными» поставками газа на Украину из Европы, позволяющими Киеву не расплачиваться за газовый долг. Путин заявил: «Если кто-то захочет решать проблемы энергетического снабжения Украины на основе реверсных поставок, то он заблуждается... Если мы увидим, что кто-то нарушает наши контракты по поставкам газа, мы будем сокращать объемы, и физических объемов газа на европейском рынке будет просто недостаточно».
И, наконец, в начале июня практически все делегации из более чем 80 стран мира (единственное исключение — «сильно украинизированная» канадская провинция Альберта) подтвердили свое участие в назначенном на 15–19 июня в Москве XXI Мировом нефтяном конгрессе. То есть, проигнорировали призывы США бойкотировать подобные мероприятия в России.
На конгресс, который проходит раз в три года, приедет около 4500 делегатов, включая 30 «профильных» министров и более 400 топ-менеджеров ведущих мировых нефтегазовых корпораций. Причем в ходе обсуждения тематики конгресса в мировой прессе ряд руководителей крупнейших мировых энергетических компаний заявили о том, что они намерены максимально активно работать в России и с Россией.
Связанные материалы:
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть I
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть II
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть III
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть IV
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VI
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VII
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VIII
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть IV
Экономический форум в Санкт-Петербурге как бы открыл своеобразные «шлюзы»: зарубежные бизнес-корпорации, осмелев, начали подавать свой голос против санкций буквально наперебой
Экономическая война
Юрий Бялый , 4 июня 2014 г.
опубликовано в №80 от 4 июня 2014 г
США настойчиво и последовательно используют кризис на Украине как повод «додавить» Россию всё более жесткими экономическими санкциями.
Американские эксперты признают, что примитивная модель «адресных санкций» против «близкого окружения В. Путина» и ведущих олигархов успеха не достигла. Запреты на визы и заморозка личных счетов вызвали у большинства «санкционированных» лишь иронические отклики — на фоне невероятного подъема личного политического рейтинга Путина практически во всех российских социальных слоях.
И в Америке уже звучат обвинения в адрес тех «советчиков» Госдепа и правительства США, которые разрабатывали первые два этапа «адресных санкций». Причем обвиняют их — внимание! — в искаженном описании российской политической и экономической реальности. Наиболее часто такие обвинения выдвигаются в адрес Уильяма Браудера (проворовавшегося в России инициатора «Акта Магнитского» и «доукраинских» американских санкций), давнего врага России и Путина. Который настойчиво пропагандировал новые санкции, заявляя, что «точечные» санкционные удары приведут к отказу от поддержки Путина в главных опорах путинской власти: не только в массе крупного российского бизнеса и бюрократии, но и в российском «среднем классе».
Осознав ошибочность своей предыдущей политики, США всё настойчивее обсуждают с европейскими союзниками переход к «третьей фазе» экономических санкций против России, которые должны нанести удар по «широкому кругу компаний и корпораций, ключевым отраслям и российской экономике в целом». При этом американское руководство регулярно сдвигает «красную черту», которая определит решение о таких санкциях. Причем сдвигает ее достаточно странным образом.
Сначала США объявили «красной чертой» «отказ России от прекращения оккупации Крыма». Затем этой же красной чертой стал «отказ отвести войска от границы Украины». Затем чертой объявили «попытки России сорвать успешное проведение Киевом президентских выборов». Теперь этой чертой становится «отказ прекратить поддержку действий сепаратистов на Юго-Востоке Украины». То есть что бы Россия ни делала, «третью фазу санкций» ей всё равно обещают чуть ли не в качестве неизбежного наказания.
В ЕС, Канаде, Великобритании, Японии тезис о «третьей фазе санкций» пока послушно подхватывают. Но, как показывают реальные действия «неамериканских» элит, понимают под этим совсем не то, что Вашингтон. И ведут себя в основном в духе торпедирования американских санкционных инициатив.
Начался этот процесс в ходе осознания трагических майских событий в Одессе, Мариуполе, Славянске, Краматорске и т. д. Необходимо подчеркнуть, что все эти события многие европейские СМИ — в отличие от американских — предъявляли уже вполне подробно и так, чтобы не осталось места для интерпретаций в духе «пророссийские сепаратисты сами себя подожгли или расстреляли».
К середине мая, видимо, в массовом сознании Европы уже происходил достаточно серьезный перелом. И потому, что слишком страшными для европейского обывателя оказались плоды якобы завоеванной «украинской демократии». И потому, что этому обывателю начали достаточно понятно объяснять, чем ему лично экономически грозят сооруженная на Украине политическая переворотная авантюра и настойчиво продавливаемые Америкой многообразные антироссийские санкции.
И тогда идею расширения санкций начали сначала осторожно, а затем всё откровеннее отвергать ведущие корпорации бизнеса — европейского и не только, а также крупные политики.
15 мая Р. Химпе, топ-менеджер крупнейшей европейско-индийской металлургической корпорации ArcelorMittal и глава европейской ассоциации сталеваров EUROFER, заявил агентству Reuters, что его корпорация «не является сторонником экономических санкций» и пытается убедить Евросоюз не поддерживать ужесточение санкций против России.
В течение недели перед президентскими выборами на Украине достаточно откровенные «антисанкционные» заявления сделали глава МИД ФРГ Ф-В.Штайнмайер (который признал, что «широкие экономические санкции против России больно ударят по экономике Европы») и глава МИД Словении К. Эрьяевец (заявивший, что «...наша страна в случае введения антироссийских санкций потеряет значительную часть ВВП... Экономическая война затронет прежде всего сам Запад»).
Премьер Венгрии В. Орбан выразился еще яснее. Он заявил, что «Венгрия не намерена становиться заложником политической ситуации и настаивает на необходимости сотрудничества с Россией... Единственным проектом, призванным диверсифицировать поставки газа, был Nabucco, но он не был поддержан. Другого выбора нет — «Южный поток» должен быть построен».
В Канаде, ближайшем союзнике США, официальное мнение о санкциях было поручено высказать «источнику, близкому к правительству». Который заявил, что крупнейшая канадская авиастроительная корпорация Bombardier уже заключила с российским «Ростехом» контракт на поставку 50 турбовинтовых региональных самолетов Q400. И что контракт разрывать нельзя не только по правилам рынка, но и потому, что цена контракта $3,4 млрд а при его разрыве придется еще и платить неустойку. А еще он напомнил, что «Роснефть» имеет долю в 30 % в очень важном для Канады проекте разработки вязкой нефти в провинции Альберта. Далее этот правительственный чиновник подытожил: «...мы не вводим санкции против глав «Ростеха» С. Чемезова и «Роснефти» И. Сечина... Цель — ввести санкции против России, но не так, чтобы наказывать канадские компании».
Свое слово сказал и премьер Польши — еще одного американского союзника в Европе. Туск заявил в эфире польского телеканала TVN-24: «Польша не должна быть в «антироссийском» авангарде, в каком бы то ни было «крестовом походе» против России... Польша — пока я буду входить в круг лиц, принимающих решения, — не будет страной, реализующей агрессивную антироссийскую концепцию».
Мощный толчок обсуждению проблемы санкций против России дал Санкт-Петербургский экономический форум. Во-первых, на нем, вопреки «пожеланиям» США, были первые или вторые лица всех крупнейших мировых (в том числе американских) компаний, заинтересованных в бизнесе с Россией. Во-вторых, выступление президента РФ В. Путина «вживую», а не в формате ехидно-критических комментариев западных СМИ, произвело, как признали многие участники форума, сильное позитивное впечатление. В-третьих, на форуме выяснилось, что бизнес-гранды — и американские, и европейские — не только не закрывают свои российские проекты, но и демонстративно начинают новые.
В этом смысле огромное значение — на фоне требований США применить к России жесткие «энергетические» санкции — имели заключенные и подтвержденные на форуме крупнейшие нефтегазовые контракты.
Американская ExxonMobil заявила, что будет развивать проект «Дальневосточный СПГ» на Сахалине, а также сибирские проекты по разведке и освоению «сланцевых» углеводородов ачимовских и баженовских отложений в рамках учрежденного в конце 2013 г. с «Роснефтью» совместного предприятия.
Второй проект подобного масштаба с той же «Роснефтью» на форуме объявила британская ВР: совместная разработка «сланцевых» углеводородов доманиковых отложений в Волго-Уральском регионе.
И, наконец, третьей в этот — откровенно антисанкицонный — демарш включилась французская Total, договорившаяся с «Лукойлом» об освоении сланцевых участков тех же сибирских баженовских отложений. Причем глава Total К. де Маржери публично и громко заявил: «Мое послание России простое — продолжаем вести дела по-старому».
Здесь важно то, что ExxonMobil — американская корпорация, а две другие представляют наиболее тесных политических союзников США: Британию и Францию. Причем в конце мая главный менеджер ExxonMobil Р. Тиллерсон в интервью Reuters выразился еще определеннее: «Мы чрезвычайно гордимся тем, что нам удалось совершить в России... санкции США пока не оказали влияния на отношения ExxonMobil и «Роснефти»... мы имели возможность проводить встречи с Игорем Сечиным в России и Европе... Exxon не поддерживает санкции и озвучивает свою точку зрения в администрации США...»
Саммит в Санкт-Петербурге в этом смысле как бы открыл своеобразные «шлюзы»: другие зарубежные бизнес-корпорации, осмелев, начали подавать свой голос против санкций буквально наперебой:
Глава объединения немецких машиностроителей и производителей промышленного оборудования (VDMA) Р. Фестге в интервью Der Tagesspiegel заявил: «Нужно осознавать, что делаешь, когда продолжаешь закручивать гайки... нет другой страны, которая бы так широко инвестировала в Россию, как Германия... Немецкое машиностроение обеспечивает в стране занятость миллиона человек напрямую и еще больше — косвенно».
Руководители платежных систем Visa и MasterCard решили, что они — чтобы не нарушать наложенных США санкций — продолжат работать в России, но на российских условиях. Для чего создадут отдельную российскую процессинговую систему и российского независимого (от США) оператора.
Глава МИД Франции Л. Фабиус заявил, что, вопреки требованию США полностью остановить военно-техническое сотрудничество с Россией, Франция намерена исполнить контракт на поставку в Россию двух вертолетоносцев «Мистраль»: «...он был заключен в 2011 году, а правило «договоры положено исполнять» никто не отменял».
Японские депутаты создали крупную лоббистскую группу для того, чтобы «продавить» в парламенте и правительстве проект строительства газопровода длиной почти 1400 км и стоимостью почти $6 млрд с Сахалина на Японские острова — «для более дешевых, чем СПГ, и гарантированных поставок российского газа».
На VII международной выставке вертолетной индустрии HeliRussia крупнейший французский производитель двигателей Turbomeka настойчиво предлагал войти в кооперацию с «Вертолетами России» и «Объединенной двигателестроительной корпорацией» для доработки, производства и обслуживания двигателей для российских боевых и гражданских вертолетов Ка-52, Ми-28, Ми-8, Ми-17и Ка-32.
Министр охраны окружающей среды, энергетики и климатических изменений Греции Я. Маниатис на 17-м ежегодном саммите Европейского делового конгресса в Афинах заявил о твердом желании своей страны получать российский газ по трубопроводу «Южного потока», и предложил для этого построить от него отвод в Грецию.
Официальный представитель Организации по атомной энергии Ирана Б. Камалванди заявил о достигнутой с Россией договоренности о строительстве в Иране еще восьми блоков АЭС мощностью по 1000 МВт каждый. Причем подписание контракта на два блока в Бушере планируется до конца 2014 г.
Официальный представитель британского правительства ответил возмущенным отказом на предложение Еврокомиссии выделить дополнительные 250 млн евро на помощь Украине: «В период, когда странам Европы приходится принимать тяжелые решения, чтобы справляться с дефицитами, Еврокомиссия не должна просить европейских налогоплательщиков о дополнительных средствах».
А на исходе мая крупную демонстрацию изменений в «санкционной» политике Евросоюза в отношении России провел комиссар ЕС по энергетике Г. Эттингер.
Он, во-первых, жестко призвал Украину немедленно вернуть «бесспорный» долг за российский газ: «При всех упреках, какие можно сделать в адрес России, счета лежат на столе, и они должны быть оплачены».
Он, во-вторых, решительно отверг предложения Киева увязать проблему выплаты долга с проблемой крымской собственности: «Включение проблематики Крыма может завести переговоры в тупик».
И он, наконец, заявил, что Еврокомиссия не намерена вводить ограничения против российских инвестиций в европейскую энергетику, если они «будут соответствовать нормам ЕС».
Продолжение следует.
Связанные материалы:
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть I
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть II
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть III
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть V
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VI
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VII
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VIII
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть III
Украинские «санкции» против России будут означать потерю десятков тысяч рабочих мест на украинском Юго-Востоке, огромный ущерб для погибающего украинского бюджета, а также обострение социально-политических и «территориально-сепаратистских» проблем
Экономическая война
Юрий Бялый , 28 мая 2014 г.
опубликовано в №79 от 28 мая 2014 г.
Особое внимание США к возможностям «задавить» Россию энергетическими санкциями не случайно. Российская экономика действительно сильно зависит от валютных поступлений от нефтегазового экспорта.
С «газовой блокадой» России, как мы обсудили ранее, у американцев пока ничего не получается. Более того, заключенный в Пекине 21 мая 30-летний контракт на поставки в КНР с Ковыктинского и Чаяндинского месторождений примерно 40 млрд куб. м. российского газа в год открывает для российского газового экспорта еще одно — и очень перспективное — направление, включая Японию и Корею. А заодно дает старт крупнейшим российским газохимическим проектам и укрепляет позиции России на переговорах о ценах на газ для Европы и Украины.
Потому американцы начинают «прощупывать» способы сократить российские «нефтяные» доходы. Блокировать поставки российской нефти за рубеж они не могут. Но понимают, что российские возможности экспорта зависят от поддержки (и наращивания) объемов добычи нефти. То есть — на фоне истощения старых месторождений — от темпов поисков, разведки, обустройства и разработки новых месторождений.
Для этого нужны немалые деньги и эффективные технологии. И с тем, и с другим сейчас у России туго. Госбюджет напряженный, у частных нефтяных компаний тоже больших свободных средств нет. Да и новыми технологиями в постсоветскую эпоху наша «нефтянка» в основном не занималась, предпочитая нанимать для разведки и освоения месторождений опытных зарубежных партнеров.
Вот к этим «зарубежным партнерам» американские власти и обратились с призывом прекратить или как минимум сократить сотрудничество с российскими нефтяными корпорациями. Однако понимания США не встретили ни в Америке, ни в Европе. И потому, что для мировых нефтяных «грандов» Россия сохраняет значение одного из важнейших перспективных рынков. И потому, что глобальный бизнес очень не хочет даже в минимальной мере подчиняться любому политическому давлению. Поскольку понимает, что в этой сфере лишь чуть поддайся — а дальше «коготок увяз — всей птичке пропасть».
Менеджеры и акционеры крупнейших мировых нефтесервисных корпораций: американской Halliburton и американо-французской Schlumberger, держателей наиболее передовых технологий геофизики и геологоразведки — объяснили своим правительствам, что не могут включиться в масштабные санкции, поскольку их долю российского рынка могут быстро занять другие (в том числе российские) нефтесервисные компании, которые «дышат им в спину».
Еще резче встретили предложения «уйти из России» почти все ведущие глобальные нефтяные корпорации. И европейские (British Petroleum, Total, Eni, Royal Dutch Shell, Wintershall, Statoil), и американские (Exxon Mobil, ChevronTexaco, ConocoPhillips). Они объяснили, что с немалым трудом «застолбили» свое участие в перспективных российских нефтяных проектах и что в нынешних условиях привлекательные запасы нефти для совместного освоения в других странах найти очень непросто.
При этом руководители нефтяных «грандов» объявили, что они, разумеется, готовы «законопослушно» исполнять назначенные санкции. Но одновременно — организовали бизнес-форумы, кампании в прессе и акции лоббизма в парламентах и исполнительной власти, доказывая, что полномасштабные «энергетические» санкции против России станут очень болезненными для (еще далеко не вышедших из кризиса) экономик США и особенно Европы. В итоге Евросоюз недавно официально объявил, что никакие санкции в отношении России в сфере энергетики принимать не намерен.
Наглядной иллюстрацией поведения «большого нефтяного бизнеса» стал характер его участия в только что завершившемся ежегодном Санкт-Петербургском экономическом форуме. Некоторые лидеры этого бизнеса подчинились «рекомендациям» своих правительств на форум не приезжать. Но бойкотировать форум (по предложению Госдепа США) не стали, прислав на него главных «ответственных вторых лиц» своих корпораций. Причем посланцы американской ExxonMobil и англо-голландской Royal Dutch Shell официально подтвердили в Санкт-Петербурге министру энергетики РФ А. Новаку, что заинтересованы — и будут — развивать свои проекты в России.
На этом фоне США пытаются «зажать» Россию по еще одному энергетическому направлению. А именно, возобновили попытки заменить поставки топливных сборок (ТВС) на украинские АЭС от российской корпорации ТВЭЛ на поставки американской Westinghouse. А это не только немалые деньги (цена контракта около $1 млрд в год), но и важная доля мирового рынка ядерного топлива, и не менее важная загрузка мощностей заводов «Росатома».
Киев уже «пошел навстречу США» — заключен контракт на поставки ТВС Westinghouse до 2020 г. Однако пока лишь «в дополнение» к поставкам ТВС российского ТВЭЛа. И понятно, почему.
Во-первых, предыдущие попытки заменить ТВС ТВЭЛа на ТВС Westinghouse на АЭС советской постройки в Чехии (Темелин) и Украине (Южно-Украинская АЭС) уже приводили к серьезным аварийным и предаварийным ситуациям. Что вызывало скандалы и в Чехии, и на Украине, и на уровне МАГАТЭ (Международного агентства по атомной энергии), приведшие к официальному отказу обеих стран от ТВС Westinghouse.
Во-вторых, ТВС отрабатывают в реакторе положенные три года, а затем их нужно отправлять на переработку, причем не куда угодно, а их производителю. Но в США переработки до сих пор нет, и у них свои острые проблемы с переполненными хранилищами облученного топлива. И тогда Украине придется либо создавать на собственной территории большие и опасные «ядерные могильники», либо платить США — и немало — за перевозку отработавших ТВС в США и их хранение.
А платить нынешняя Украина сможет очень не скоро... И потому Киев объясняет США, что возможности проводить радикальную переориентацию на ядерное топливо Westinghouse появятся лишь тогда и лишь в той мере, когда и в какой мере МВФ, США и ЕС восстановят устойчивую платежеспособность новой власти.
Конечно, США попытками реализации против России международных «энергетических» санкций не ограничились. И попытались подключить новую, ими фактически поставленную, «майданную» украинскую власть к реализации антироссийских санкций в еще одной сфере. А именно, почти сразу после переворота, в начале марта, американцы потребовали от Киева остановить поставки в Россию продукции и услуг военно-технического и двойного назначения. И были «неприятно удивлены» тем, что это их требование правительство Яценюка и и. о. президента Турчинов также исполнять не торопятся.
США хорошо известно, какие именно сферы кооперации с Украиной (в свое время создававшейся как «флагманская зона» советского ВПК) являются критически важными для России.
Это техническое обслуживание различных модификаций стратегических ракет РС-20 (знаменитая «Сатана»), которые делал днепропетровский «Южмаш». «Южмаш» сохранил для обслуживания этих ракет необходимые технологии и основные кадры и заключил с Россией контракт на продление срока боеготовности этих ракет до 2017 г. Полноценного независимого комплекса обслуживания этих ракет у России нет.
Это поставки в Россию двигателей для вертолетов запорожским объединением «Мотор-Сич». Потребности России в таких двигателях для гражданской и боевой авиации составляют более 400 шт. в год. Россия на собственных мощностях — пока — в состоянии выпускать в год не более 40–50 двигателей, и к тому же они — пока — уступают запорожским по надежности.
Это, далее, поставки в Россию Николаевским заводом «Зоря-Машпроект» мощных газотурбинных двигателей для гражданского и военного флота, а также для газоперекачивающих станций. Собственного массового производства аналогичных двигателей в России также — пока — нет.
И это, наконец, поставки кооперацией харьковских, киевских и сумских предприятий систем наведения ракет различного назначения, которые в России также в массовых масштабах — пока — не производятся.
Новая украинская власть в ответ на американские требования перекрыть России «оборонно-технологический кислород» в этих сферах — вернулась к расчетам, которые сделало предыдущее правительство Николая Азарова в рамках «кампании по интеграции в ЕС». И которые убедительно показали, что никаких других покупателей перечисленной продукции и услуг, кроме России, у Украины нет и не предвидится. И что, соответственно, украинские «санкции» против России будут означать потерю десятков тысяч рабочих мест на украинском Юго-Востоке, огромный ущерб для погибающего украинского бюджета, а также обострение (и без того быстро нарастающих) социально-политических и «территориально-сепаратистских» проблем.
И потому «новая Украина» во всех этих сферах антироссийские санкции пока «динамит». И вновь ссылается, в качестве «предварительного условия», на финансовую помощь МВФ и Запада в таких масштабах, которые позволят вывести из кризиса падающую экономику.
Представляется, что именно риски упустить находящиеся «восточнее Днепра» инструменты военно-технологического шантажа России под контроль дружественных Москве «восточных» протестных сил — во многом определили двусмысленный характер силовых действий официального Киева против Юго-Востока. И, похоже, именно в контексте таких опасений США глава МВФ Кристин Лагард внятно и официально объяснила Киеву, что если новая украинская власть не сумеет удержать контроль над своим Юго-Востоком, то масштабы и условия уже обещанных кредитов «придется пересматривать». И, похоже, особое внимание Киева к жесткому подавлению «сепаратистских тенденций» в Днепропетровске, Запорожье, Николаеве и Харькове также связано с этими обстоятельствами.
Собственное направление экономико-технологической войны против России США открыли объявлением о том, что аэрокосмическое агентство НАСА прекращает «космическое» сотрудничество с Россией. Чуть позже, поразмыслив, Госдеп уточнил: за исключением сотрудничества по проекту Международной космической станции (МКС). И понятно, почему: после списания последних «Спейс-шаттлов» у США нет собственных аппаратов для доставки на МКС астронавтов, и все пилотируемые полеты проводятся на российских «Союзах».
Причем если «космические грузовики» ряд американских компаний уже производит, то над созданием собственной модификации нового пилотируемого корабля, по оценкам экспертов НАСА, американцам еще придется работать примерно до 2021 года. В связи с чем российский вице-премьер Д. Рогозин съязвил, что после 2020 г. Россия может заблокировать доставку американцев на МКС, и что, возможно, США придется доставлять своих астронавтов на станцию «на батуте».
Начало мая ознаменовалось еще одной скандальной американской «космической» инициативой. Американский суд по федеральным искам наложил, по иску частной ракетной компании SpaceX, запрет на использование российских ракетных двигателей совместному предприятию Lockheed Martin и Boeing, компании United Launch Alliance. Речь идет о самых мощных в мире двигателях РД-180, которые производит НПО «Энергомаш» и которые США используют при запусках спутников военного и гражданского назначения ракетами Atlas-5.
Пентагон и НАСА, подумав, признали, что для создания двигателя, способного заменить РД-180, США понадобится 5–8 лет и что запаса уже закупленных у «Энергомаша» двигателей хватит лишь на полтора-два года. После чего правительство США официально попросило суд по федеральным искам отменить свое решение. А 13 мая последовал ответный демарш России. Вице-премьер Д. Рогозин заявил, что Россия запретит экспорт двигателей РД-180 в США, если их будут использовать для запуска военных спутников.
Продолжение следует.
Связанные материалы:
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть I
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть II
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть IV
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть V
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VI
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VII
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть VIII
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть II
Очевидно, что цели США заключаются одновременно и в сокращении российского газового экспорта в Европу, и в создании глубокой (и дефицитной) зависимости ЕС от альтернативного более дорогого американского газа
Экономическая война
Юрий Бялый , 21 мая 2014 г.
опубликовано в № 78 от 21 мая 2014 г.
Как мы показали в предыдущей статье, в последние месяцы американская пропаганда настойчиво распространяет миф о том, что главным экономическим механизмом «наказания России за Украину» может стать замена российских поставок газа в Европу дешевым американским сжиженным сланцевым газом.
Но сквозь ликующие пропагандистские прогнозы настойчиво пробиваются голоса американских же экспертов, которые говорят, что пик добычи дешевого сланцевого газа в Америке пройден в 2012–2013 гг., «сливки» сняты, и уже сейчас для наращивания добычи приходится резко увеличивать объемы нового бурения и гидроразрывов пластов. То есть вкладывать огромные деньги.
Некоторые крупнейшие нефтегазовые корпорации на сланцевом газе уже практически обанкротились, как Chesapeake Energy из Оклахомы. Другие, просчитав не слишком благоприятные перспективы отрасли, без особого шума уходят с американского рынка. Так, например, британо-голландская Royal Dutch-Shell уже выставляет на торги свои «лицензионные» площади сланцевых месторождений в Пенсильвании, Канзасе, Техасе. А заявки на строительство газовых экспортных терминалов в США подаются в основном на западное побережье, то есть для экспорта в Азию (Японию, Индию, Корею), где цены на газ намного выше, чем в Европе, и где требования к рентабельности добычи и экспорта намного мягче.
Наконец, в Международном энергетическом агентстве и в Еврокомиссии уже подсчитали, что импорт американского сжиженного природного газа (СПГ) потребует от Европы гигантских капиталовложений в десятки терминалов регазификации (в среднем 5 млрд евро за каждый) и наращивание флота танкеров-метановозов. И что в итоге получаемый газ — даже при его нынешней низкой себестоимости на американских скважинах — в Европе окажется минимум на 10–15 % дороже российского.
Все это означает, что разумной альтернативы российскому газу у Европы и Украины пока нет.
Между тем, пропаганда скорого выхода на глобальный рынок дешевого американского СПГ заметно снизила во всем мире инвестиции в новые проекты добычи и сжижения газа: производители боятся, что эти капиталовложения не окупятся. Некоторые эксперты заявляют, что уже к концу нынешнего десятилетия, когда станет ясно, что «пузырь» сланцевого газа сдувается, в мире наступит серьезный газовый дефицит.
В связи с этим в европейских столицах всё более откровенно говорят, что США под предлогом «газового спасения Европы» «взламывают» для своих корпораций крупнейшие мировые рынки, в том числе европейский. И разжигают и используют украинский кризис для того, чтобы вернуть Европу во всех отношениях (экономическом, политическом, военном) под жесткий американский контроль образца прошлой холодной войны. И, главное, что американская «газовая война» на деле направлена не только и не столько против России: без ее газа всё равно не обойтись, сколько против «самостоятельных» политических и экономических амбиций Старой Европы. И прежде всего, Германии.
В связи с этим нельзя не обратить внимания на ряд европейских «энергетических инициатив», которые выдвигают верные союзники США, прежде всего из Польши и Прибалтики.
Так, на встрече глав МИД 29 стран Евросоюза в середине апреля министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский предложил передать политическому руководству ЕС право установления единой консолидированной позиции стран-членов в «энергетических отношениях» с Россией. Сикорский заявил: «ЕС необходимо активизировать усилия по созданию энергетического союза. Нам следует уполномочить Еврокомиссию действовать от имени всего Евросоюза в области торговли энергоносителями, в области газовых закупок. Нам нужен российский газ, а России нужны наши деньги... нам нужны лучшие договоренности для наших потребителей».
Отметим, что, за исключением стран Балтии и Норвегии (альтернативного поставщика газа в Европу) главы европейских МИД эту идею Сикорского не поддержали. И не только потому, что ценят свой экономический суверенитет. Дело в том, что практически все покупатели газа (в том числе, российского) в Европе — это негосударственные коммерческие компании. У них заключены с «Газпромом» долгосрочные контракты на конкретных условиях (у некоторых — на десятки лет вперед). В контрактах детально указаны условия поставок.
Менять эти условия или вообще аннулировать контракты под давлением каких-либо политических органов вроде Еврокомиссии — это грубейшее нарушение священного для рыночной экономики закона «свободы контракта». Такого рода нарушения контрактов, независимо от их мотивов, с полной несомненностью признает недопустимыми и подлежащими огромным штрафным санкциям любой национальный или международный арбитраж. А поскольку главные покупатели российского газа — это крупнейшие корпорации Германии, Австрии, Франции, Италии, то именно этим энергетическим «грандам» Старой Европы Сикорский фактически предложил войти в острейший, бесперспективный и высокоиздержечный арбитражный конфликт с «Газпромом» и Россией.
Отметим также, что, хотя пока эта польская инициатива в ЕС «не прошла», некоторые европейские (прежде всего, польские и литовские) политики «развили идею» и пошли еще дальше. Они подчеркнули, что раз США в перспективе обещают стать главным гарантом газового обеспечения Европы, американцев из переговорного процесса с Россией по газу и принятия стратегических решений в сфере европейского газа исключать нельзя.
В связи с этим в европейских политических кругах уже к концу апреля вошло в оборот многообещающее словосочетание «Энергетическая НАТО». На что сразу откликнулись в Вашингтоне, заявив, что «НАТО могла бы взять на себя функции по обеспечению безопасности энергетической инфраструктуры в периоды нестабильности в странах-поставщиках и транзитных государствах».
Плотность и острота событий в европейской «газовой» сфере быстро нарастает. На проходившем 9 мая в польском Катовице 6-м Европейском экономическом конгрессе польский представитель Ян Кульчик заявил: «...Так не должно быть, чтобы, имея теоретически общую энергетическую политику, цены на энергию в Европейском Союзе были самыми высокими в мире. В США 1000 киловатт-часов стоят 67 евро, а в ЕС — 171 евро... Причина в том, что в ЕС существует 28 национальных энергетических политик».
А 14 мая в Брюсселе прошло заседание комиссии Украина–НАТО, в котором участвовали глава украинского «Нафтогаза» А. Коболев и замминистра энергетики Украины И. Диденко. На нем выяснилось, что Вашингтон не случайно сделал акцент на участии НАТО в обеспечении безопасности европейской энергетической инфраструктуры. Основным из вынесенных в публичное обсуждение вопросов саммита стали — внимание! — перспективы создания консорциума по управлению украинской газотранспортной системой с участием США и Евросоюза.
Причем тут же было оговорено, что речь пойдет не только о системе магистральных газопроводов, но и о двенадцати крупных подземных газохранилищах (ПГХ), находящихся на территории Украины. Но поскольку и часть газовых магистралей, и часть ПГХ находятся на Юго-Востоке Украины, становится понятно, что вопрос неслучайно обсуждался в рамках саммита НАТО. Похоже, что за идеей создания совместного газотранзитного консорциума явно маячит цель «законным образом» привлечь на территорию Украины военные структуры альянса.
Ведь поскольку социальной и военно-политической стабильности в обозримом будущем на Украине не предвидится, то трубы и ПГХ — важнейшую собственность будущего консорциума и залог европейской энергобезопасности — придется охранять. Это и должны делать силы НАТО на всей Украине, включая непокорный Юго-Восток.
Отметим, что на такой — пока гипотетический, но вполне возможный — новый «военно-энергетический расклад» последовала незамедлительная реакция России и Старой Европы.
Во-первых, в европейской прессе тут же появились рассуждения о том, что ввиду неустойчивости ситуации с транзитом российского газа через Украину ЕС следует отменить запрет на полномасштабную загрузку труб «Северного потока», по которому российский газ идет через Балтику в Германию и далее распределяется по другим европейским странам системой «интерконнекторов». Пока же «Северный поток» загружен только наполовину из-за ограничений «Третьего энергопакета» Европейской энергетической хартии, не допускающих монопольное использование магистральной трубопроводной инфраструктуры одним экономическим субъектом.
Во-вторых, уже на следующий день после украино-натовского саммита — 15 мая — было обнародовано давно обсуждавшееся решение проблемы строительства нового российского магистрального газопровода «Южный поток». Несмотря на горячее желание стран Южной и Центральной Европы получать российский газ через Черное море в обход непредсказуемой Украины, Еврокомиссия давно и жестко блокировала этот проект по причинам запрета того же самого «Третьего энергопакета» Европейской энергохартии.
Теперь же «Газпром» и его самый давний партнер по европейским газовым поставкам, австрийская корпорация ОMV, объявили, что между ними достигнута договоренность о строительстве отвода «Южного потока» на австрийский газовый хаб в Баумгартене и что «Южный поток» будет поставлять в Европу, в том числе, и австрийский газ с принадлежащего OMV черноморского месторождения «Домино-1», тем самым соблюдая условия «Третьего энергопакета». А поскольку эти австрийские поставки составят всего около 10 % проектной мощности трубопровода (около 6 млрд куб. м. в год из проектных 63 млрд куб. м.), такое условие Россию вполне устраивает.
И 15 мая гендиректор OMV Герхард Ройсс заявил: «Наше сотрудничество с «Газпромом», продолжающееся 50 лет, способствовало успеху этого предприятия, которое поможет диверсифицировать маршруты поставки энергоносителей в Европе». А «Газпром» торжественно сообщил, что уже подписаны все необходимые контракты на строительство морского и сухопутного участков «Южного потока». И, поскольку зарубежными участниками проекта являются крупнейшие европейские энергокомпании (помимо «Газпрома» с долей 50 %, в строительство морского участка заинтересованно включились итальянская ENI — 20 %, а также немецкая Wintershall и французская EDF — по 15 %), можно надеяться, что они не уступят давлению США и проамериканских членов ЕС и не дадут в очередной раз заблокировать проект.
Но то же самое касается и «Северного потока», акционерами которого являются, кроме «Газпрома» (51 %), германские Wintershall и E.ON Ruhrgas (по 15,5 %), а также французская GDF Suez и голландская Gasunie (по 9 %). А в проекте «Северного потока» есть еще две нитки труб в дополнение к уже имеющимся двум, способные довести общую мощность магистрали до 110 млрд куб. м. газа в год. Построить эти новые нитки труб параллельно двум действующим можно сравнительно дешево и быстро. И тогда совокупная мощность Северного и Южного «потоков» в 173 млрд куб. м. в год может — в достаточно близкой перспективе 3–4 лет — полностью покрыть потребности Европы в российском газе вообще без использования украинского транзита.
Очевидно, что Европа (прежде всего Германия, Франция, Италия, Австрия, но также и страны Южной Европы) явно заинтересована в таком исходе нынешнего газового конфликта вокруг Украины. Однако не менее очевидно, что цели США заключаются одновременно и в сокращении российского газового экспорта в Европу, и в создании глубокой (и дефицитной) зависимости ЕС от альтернативного более дорогого американского газа. Столь же очевидно, что для реализации этих целей США будут оказывать на ЕС (в том числе — адресно на европейские энергетические корпорации) очень мощное давление. И вовсе не факт, что «заинтересованная Европа» это давление выдержит.
О том, что давление будет продолжаться и нарастать, говорят не только газовые, но и другие американские «двунаправленные» (на Россию и Европу) «военно-экономические» инициативы.
О них — в следующей статье.
Связанные материалы:
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть I
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть I
Основные аспекты экономической войны против России, которые уже заявлены Западом — война энергетическая, война торговая, война технологическая и война финансовая
Экономическая война
Юрий Бялый , 14 мая 2014 г.
опубликовано в №77 от 14 мая 2014 г.
Сейчас, после множества публичных заявлений официальных лиц США и ЕС, не вызывает сомнений тот факт, что большинство стран Запада разворачивает против России системную войну. Причем, как подчеркивают инициаторы этой войны, пока основным «направлением удара» становится война экономическая. Так, 26 апреля «четверка» сенаторов-республиканцев во главе с Джоном Маккейном опубликовала в газете The Washington Post статью «Западу пора обходиться без России». Сенаторы пишут: « В краткосрочной перспективе США должны расширить санкции в отношении ведущих российских банков, энергетических компаний и других секторов экономики России — таких, как военная промышленность, — которые служат инструментами внешней политики Путина». А многие американские газеты и эксперты выражаются еще яснее: США и Европа могут — и должны — заставить Россию быстро « почувствовать сильную боль» от обрушения своих экономических возможностей.
Основные аспекты экономической войны против России, которые уже заявлены Западом, — война энергетическая, война торговая, война технологическая и война финансовая.
В энергетической войне против нашей страны сейчас главный обсуждаемый на Западе вопрос — как лишить Россию возможностей получать крупные валютные поступления от экспорта газа. Причем эта цель формулируется в виде обвинения против России: « обезопасить Европу и Украину от российского газового шантажа». В идеале, как утверждается, нужно « полностью заменить российский газ на Украине и в Европе другими энергетическими источниками».
В 2013 г. Россия экспортировала в Европу 162 млрд куб. м. газа, на Украину — около 28 млрд куб. м. По цене это примерно 65 млрд долларов — конечно, несравненно меньше, чем экспортные доходы от нефти, но сумма более чем весомая. Насколько серьезны заявленные Западом намерения нашу страну от этих экспортных доходов «избавить»?
Начнем с Украины, которая сейчас по понятным причинам все время «на слуху».
В ходе нынешней «майданной революции» Киев за поставки российского газа фактически не расплачивается. К началу 2014 г. украинский «газовый» долг составил примерно 1,5 млрд долларов. После того, как «Газпром» лишил Украину двух ценовых скидок («путинской» скидки осени 2013 г., объявленной после решения Януковича приостановить подписание соглашения об ассоциации с ЕС, а также компенсационной скидки по договору 2010 г. о базировании Черноморского флота), Москва вернулась к официальной цене десятилетнего контракта 2009 г. — 485 долларов за 1000 куб. м. Тогда Киев перестал платить за газ вообще и к началу мая его газовый долг перед Россией достиг 3,5 млрд долларов.
Для решения своей газовой проблемы «майданная» власть предлагает следующее:
· сокращать потребление газа за счет повышения цен на него для промышленных и бытовых потребителей (первый этап повышения цен на газ для населения на 56 % с 1 мая — уже состоялся), а также за счет перевода значительной части тепловых электростанций на угольное топливо;
· наращивать добычу газа на собственной территории как на традиционных месторождениях (сейчас Украина добывает около 20 млрд куб. м.), так и, прежде всего, на так называемых «сланцевых» месторождениях;
· получать недостающий газ из Европы за счет «реверсных» поставок закупаемого странами ЕС российского газа.
Насколько эти планы реальны?
По части сокращения потребления киевская власть уже делает первые успехи. Во-первых, обнищавшее население по новым ценам платить за газ в основном не сможет и, конечно же, будет «ужиматься» и экономить. Но это мало что даст, поскольку главные потребители газа в республике — промышленные предприятия Юго-Востока (химическая промышленность, металлургия, производство удобрений). И, во-вторых, если эти предприятия начать останавливать (а развязанные Киевом против «бунтующих» регионов вооруженные «антитеррористические» действия к тому ведут неумолимо), — глядишь, и с российским газом проблем будет гораздо меньше, и непокорный Юго-Восток удастся «прижать» безработицей и голодом...
Насчет наращивания добычи «своего» газа дело пока худо. Для этого нужны большие инвестиции — в разведку, обустройство месторождений, технику и технологии. А какой дурак — хоть украинский, хоть зарубежный — станет вкладывать огромные деньги в проекты с большими сроками окупаемости в стране, где нет законной власти, где правоохранительные органы не могут поддерживать порядок даже в столице, и где минимум треть населения охвачена антивластными протестами?
Кроме того, специалисты указывают, что украинский сланцевый газ — скорее всего, такой же миф, как это оказалось в Польше. Два года назад Варшава заявляла, что извлекаемые запасы сланцевого газа в стране «самые большие в Европе» и составляют 5–7 трлн куб. м. Год назад, в ходе проводимой американскими и европейскими корпорациями разведки, заговорили о 3 трлн куб. м. Сейчас эксперты оценивают польские запасы в 600–700 млрд куб. м., причем признают, что этот газ не только трудноизвлекаемый, но и грязный (с большим содержанием азота). И западные нефтегазовые «гранды» сообщают, что добыча будет нерентабельной, расстаются с лицензиями и тихо уходят.
Геологически украинские газоносные бассейны достаточно близки к польским. Тем не менее, «барабанный бой» об украинском сланцево-газовом эльдорадо в Киеве звучит по-прежнему громко. Перед майскими праздниками очередное заявление на эту тему сделал «самый рейтинговый» кандидат в майданные президенты Петр Порошенко: « Я убежден, что 2015 год может быть последним годом, когда мы будем покупать газ у России». А информагентство ТСН уточнило, что речь идет, прежде всего, о так называемом «Юзовском бассейне» в Донбассе, где, якобы, сосредоточено 3,6 трлн куб. м. сланцевого газа. И тут же перевело проблему в военно-политическую плоскость: мол, Россия устроила «сепаратистский бунт» в Донбассе именно для того, чтобы отнять у Украины этот бесценный энергоресурс.
С реверсными поставками российского газа из Европы на Украину ситуация тоже далеко не благостная. По сути, «майданная власть» требует (и эти требования крайне активно поддерживают США), чтобы европейские страны покупали у России излишек газа с учетом потребностей Украины и затем возвращали этот прошедший через Украину газ Киеву.
Польша уже подала такой пример — она в прошлом году вернула «реверсом» на Украину около 1,5 млрд куб. м. газа, полученного из России по трубопроводной системе «Ямал-Европа». Однако понятно, что Украине нужно примерно в 20 раз больше. И в последние месяцы Вашингтон настойчиво «выкручивает руки» Словакии, в которую сходится основной идущий через Украину газовый поток.
Сначала речь шла о «фиктивном реверсе» (то есть отборе части поставляемого Газпромом в Европу газа прямо на территории Украины). Однако запрет на такие операции указан в контрактах Газпрома, и потому Словакия решительно «уперлась». Теперь обсуждается строительство короткой «возвратной» трубы с территории Словакии, которая должна обеспечивать реальный реверс. Это формально возможно, но такую трубу еще надо построить, а «цена проблемы» — более 20 млн евро и 6–8 месяцев работы.
И возникает сразу несколько непростых вопросов.
Первый вопрос — кто будет платить за эту трубу и, главное, за поставляемый Украине «реверсный» газ. Украина в обозримом будущем платить не может: «согласованного» в конце апреля первого транша МВФ не хватит даже на то, чтобы выплатить газовый долг России. Но если он не будет выплачен, Газпром через международные суды потребует запрета реверсных поставок своего газа на Украину.
Второй вопрос — об альтернативных источниках газа для Украины. В Европе в системе межстрановых трубопроводов («интерконнекторов») «смешивается» российский, норвежский, голландский алжирский, катарский и т. д. газ. Решить проблему законности западных поставок на Украину возможно, если страны ЕС не будут увеличивать газовый импорт из России, но нарастят закупки «другого» газа. Какого?
Голландия уже объявила, что в условиях падающей продуктивности месторождений сокращает добычу газа на 15 %. Норвегия и Великобритания сообщают, что вышли на «плато» добычи и существенно повышать ее не могут. А все остальные возможные источники поставок в Европу — «дальние». И алжирский трубопроводный газ, и поставки сжиженного природного газа (СПГ) из Катара, Нигерии, Египта и т. д. — гораздо дороже, чем российский газ.
То есть, фактически американцы предлагают ЕС «для себя» восполнять потребности дорогим «дальним» газом, чтобы избавить Украину от «российской газовой зависимости». Понятно, что такие «советы» Вашингтона раскошелиться на поддержку «украинской демократии» вызывают в Брюсселе нарастающее раздражение.
Не меньшее раздражение в столицах «старой Европы» вызывают американские предложения «наказать Путина», вообще избавив Европу от зависимости от российского газового импорта.
В прошлом году доля российского экспорта в европейском газовом балансе составила 31 % — почти треть. Причем около половины этого газа идет в Европу через Украину по системам магистральных трубопроводов «Братство» и «Союз». Через Украину полностью получают российский газ Болгария, Румыния, Венгрия, Словакия, Сербия, Словения, Босния, Греция, Австрия, Италия. В Германию через Украину идет около 30 % российского газа, во Францию чуть менее 40 %, в Турцию — около половины.
Чем это предлагается заменить?
Во-первых, газом Прикаспия. Уже лет 15 назад возникла идея вывести в Закавказье туркменский газ по транскаспийскому трубопроводу, объединить его с азербайджанским и далее направить через Турцию и Болгарию в Европу. Соответствующий проект «Набукко» мусолили много лет, пока он не умер окончательно в 2013 г. Газа для него нет. Строить трубу из Туркмении в Азербайджан нельзя, поскольку не решены проблемы разграничения моря между Баку, Ашхабадом и Тегераном. Возможности азербайджанского месторождения «Шах Дениз-2» позволяют дать на экспорт около 20 млрд куб. м. в год. Теперь для этого планируется создать «Южный газовый коридор»: построить «трансадриатический» трубопровод ТАР через Турцию, Грецию и Албанию в Италию, где он соединится с общеевропейской газовой системой. Но минимум половину прокачки ТАР «по дороге» заберет Турция, а остальные 10 млрд куб. м. — это Европе, что называется, «на булавки».
Во-вторых, огромными запасами газа обладают Иран и Катар, и они тоже не прочь провести трубопроводы к Средиземному морю и далее направить газ в Европу. Однако при этом в любом случае не миновать воюющую Сирию и, кроме того, иранский газ в обозримой перспективе — под прочным американским эмбарго.
В-третьих, с марта нынешнего года началась очень активная пропаганда «американской сланцевой альтернативы». В Конгрессе США обсуждаются проекты спешного переоборудования американских терминалов приемки импортного СПГ под экспорт, после чего США, якобы, смогут «залить» Европу дешевым сжиженным газом.
(Продолжение следует)
Связанные материалы:
Украинский кризис и новая экономическая война. Часть II
Противостояние Запада и России по Украине: новый раунд экономической войны
Без реальной «национализации элиты» никакая стратегическая мобилизация невозможна
Экономическая война
Юрий Бялый , 26 марта 2014 г.
опубликовано в №70 от 26 марта 2014 г.
Сейчас, в связи с Украиной и Крымом, один из самых обсуждаемых вопросов в российской, украинской и западной прессе — что будет значить военно-политическое обострение для украинской и российской экономики.
Сначала об Украине.
И в Киеве, и в Москве, и на Западе признают, что Украина уже на грани государственного дефолта.
Все громче говорится о том, что майданное противостояние и уже вовсю развернувшийся «революционный» передел собственности страшно подкосили почти все отрасли украинской экономики.
Обсуждается, завалили ли посевную кампанию окончательно или частично. Называются всё более мрачные оценки падения промышленного производства и ВВП.
Подчеркивается, что Европа пообещала сразу после подписания политической части соглашения об ассоциации с ЕС (это состоялось 21 марта) открыть беспошлинный доступ на европейские рынки многих украинских товаров. Однако тут же признается, что на большинство этих товаров в Европе спроса нет и в обозримом будущем не предвидится.
Все это — на фоне сжимающегося и не способного выполнять даже минимальные социальные обязательства бюджета, из которого уже изымаются огромные суммы «на оборону». Фактически — на попытки хотя бы отчасти восстановить разворованную и разваленную армию и, главное, хоть как-то ввести в берега — в виде «Национальной гвардии» — обезумевшую от безнаказанности вооруженную бандеровско-бандитскую стихию.
Все это — на фоне огромного (и растущего) внутреннего и внешнего долга. Кроме собственного населения, России и МВФ, Украина еще должна ЕБРР, Всемирному банку, американским и британским финансовым корпорациям и российским банкам.
И всё это — на фоне всё более призрачных обещаний западной экономической помощи.
На Майдане с воодушевлением перечисляют, что Украине вот-вот дадут американский миллиард долларов плюс европейский миллиард долларов, а потом еще 10 американских и 10 европейских миллиардов. И с восторгом сообщают, что американский сенатор Линдси Грэм уже потребовал начать поставки Украине современного оружия.
Но в Раде и «исполняющем обязанности правительстве» воодушевления и восторга давно нет. Уже даже самые «непродвинутые» депутаты и министры осознали, что всё это, включая оружие, будут (если вправду будут) не подарки, а кредиты. Причем кредиты на жестких социально-политических условиях и вдобавок под «чисто конкретные» гарантии возврата.
Из приоритетных социально-политических условий МВФ уже названы: урезание вдвое пенсий для работающих пенсионеров, повышение пенсионного возраста, повышение тарифов на газ в 2 раза для населения и в 1,4 раза для промышленных предприятий, а также ликвидация почти полусотни государственных социальных, инфраструктурных и пр. программ.
Причем это еще не конец. Реакция России на введенные США и ЕС санкции, а также начавшийся на Украине захват вооруженными майдановскими бандитами российской собственности (ряд принадлежащих российским инвесторам предприятий, партия из полусотни автомобилей «КамАЗ», недвижимость и пр.) — стала для западных кредиторов Киева «новым непредвиденным обстоятельством». В частности, «послекрымские» заявления Д. Медведева о прекращении действия Харьковских соглашений, гарантирующих Украине скидки на газ, заставили миссию МВФ на Украине «затормозить» для уточнения этих самых условий «кредитной помощи». И понятно, что не в сторону облегчения этих условий.
Но с «помощью» происходит и другое. Официальные представители Франции заявили, что предварительным условием согласия ЕС даже на первый (обещанный и якобы безвозмездный) европейский транш Украине в $1 млрд является полное разоружение «майданных» боевиков в Киеве и регионах. Германия дополняет: деньги будут только после выборов законного президента и формирования нового правительства.
А заодно поднимается вопрос о гарантиях возврата кредитов. Поскольку в казне и резервах Украины скоро не останется ничего, понятно, что гарантиями может стать только залог у кредиторов еще не приватизированной и высокорентабельной украинской госсобственности. Из которой главное — газотранспортная система с ее трубопроводами, перекачивающими станциями и подземными газохранилищами. Однако против приватизации или залога этого «национального достояния» давно и категорически выступают практически все «незалежники» — от «либералов» в правительстве до радикалов на Майдане. Причем последние уже снова жгут покрышки и всё громче обвиняют новую власть в предательстве национальных интересов.
Всё перечисленное в переводе с дипломатического языка на русский означает, что в близком будущем Украине серьезных денег от Европы и США ждать не следует. Вместо этого Киев аккуратно подталкивают к тому, чтобы Украина ввела против «русских империалистов» свои собственные санкции. И в Раде, и в «исполняющем обязанности правительстве» на этот счет постоянно рождаются «свежие идеи».
Например, востребовать от России «свою долю» активов и собственности за рубежом, которые достались Москве при разделе советского имущества (ведь Украина соглашение об этом разделе так и не подписала). Однако вскоре вспоминают, что этот «пряник» был с обременением в виде советского внешнего долга, и одно без другого ни один арбитраж в мире рассматривать не будет. А доля Украины в этом внешнем долге — за десяток миллиардов долларов.
Обсуждается и идея национализировать «за Крым» российскую собственность на Украине (список из десятков крупных и средних предприятий прилагается). Но кто-то опять вспоминает, что Украина должна России (и государству, и частным инвесторам) слишком много денег, и такую национализацию ни в каком международном суде не отстоять.
Из последних подобных «свежих идей» — выход Украины из СНГ и введение визового режима с Россией. Однако в первом случае украинский экспорт в Россию будет облагаться такими же высокими пошлинами, как американский или бразильский (то есть резко упадет в объеме и прибылях). А во втором случае придется вытерпеть возвращение в «незалежную» миллионов работающих в России «гастарбайтеров» и их присоединение к уже критически выросшей армии безработных.
Потому в Киеве всё чаще признают, что серьезная экономическая война против России у Украины «не получается». И всё чаще оглядываются на США и Европу, которые, мол, медлят с «настоящими санкциями», способными поставить «москалей» на колени. Мол, уже вводимые санкции — даже после Крыма — по сути, не более чем «булавочные уколы», которые лишь дразнят «русского медведя».
Об этом же твердят многие американские политики. И понятно, почему. Товарооборот России с США — примерно $40 млрд в год, его потеря для Америки почти неощутима.
А вот Европа в этом смысле гораздо осторожнее. У ЕС товарооборот с Россией более $400 млрд в год, и он для европейских экономик — особенно сейчас, в кризисе, — очень важен. Вдобавок многие страны ЕС критически зависят от импорта российских газа и нефти, поставки которых быстро восполнить неоткуда.
Потому даже радикально-проамериканские европейские политики вроде главы МИД Польши Радослава Сикорского в последние дни начинают аккуратно остужать европейские «горячие головы». Так, Сикорский, полторы недели назад говоривший, что «Россия дорого заплатит за вторжение в Крым», на днях заявил: «Предлагаю не испытывать чрезмерного энтузиазма в том, что касается санкций, потому что мы за это будем платить».
В любом случае понятно, что Европа в основном воевать с Россией (в том числе экономически) не хочет. И если политики максимально резко (в духе «злого полицейского») грозят Москве карами земными и небесными, то экономисты и бизнес (а следом за ними парламентарии) ведут себя совсем иначе. Они тихо объясняют, что России серьезные санкции, конечно, навредят. Но и экономику Европы такие санкции, скорее всего, вернут из нынешнего неуверенного послекризисного восстановления в новую глубокую рецессию. При этом совсем катастрофические для европейской экономики сценарии «перекрытия» Россией поставок в Европу газа и нефти даже не обсуждаются — и как «маловероятные», и как «слишком страшные».
По этим же причинам в Европе (дозированно, но всё чаще) в СМИ появляются — ведь экономическая война неотделима от политической — картинки марширующих по Киеву юнцов с факелами, нацистской символикой и воплями «москалей на ножи». И обрамляются подобные картинки риторическими вопросами: должны ли просвещенные европейцы воевать с Россией за такую Украину?
Между тем, нельзя не признать, что и без санкций нагрузка на экономику России, созданная украинской «банановой революцией», далеко не шуточная. Только процедуры экономического встраивания Крыма в Россию будут стоить, по оценке Минэкономразвития, не менее $1 млрд в год. К этому придется добавить:
- обязательное и спешное создание железнодорожно-автомобильного моста через Керченский пролив (не менее $4 млрд за три года);
- трансформацию под российские стандарты систем социального обеспечения, образования, здравоохранения, культуры (а это тоже миллиардные затраты);
- создание независимой системы энергоснабжения и водоснабжения полуострова (порядка $5–6 млрд за 5 лет);
- довооружение и реконструкцию Черноморского флота, а также системы базирования в Крыму его основных и вспомогательных подразделений и служб (по экспертным оценкам — порядка $8–10 млрд за 6–7 лет);
- инвестиции в нефтегазодобывающий, промышленный, сельскохозяйственный и санаторно-курортный комплекс (оценки — $6–10 млрд за 10 лет).
Дорого? Да, дорого. Но, во-первых, уже через год-два эти инвестиции начнут окупаться. И, во-вторых, политический результат присоединения Крыма для нашей страны и для мира неизмеримо ценнее. И в мире это хорошо понимают — что и показывает беспрецедентный вой о «возрожденном русском империализме».
Что к этим «затратам на Крым» могут добавить для России возможные санкции?
Могут быть сокращения поставок в Россию продовольствия и медикаментов. Однако принятие этой крайней санкционной меры эксперты считают возможным лишь в случае официального объявления войны против России.
Может быть ограничен доступ российского бизнеса к западным кредитам. Болезненно, но терпимо.
Гораздо серьезнее может оказаться угроза конфискаций активов этого бизнеса на Западе. Это вполне способно скачком повысить численность и антигосударственную агрессивность российской элиты «глобиков».
Серьезной угрозой является и сокращение сотрудничества Запада и Украины с Россией в сфере высоких и военных технологий. Не секрет, что самые современные российские турбины для электростанций выпускаются по лицензиям «Сименс». И что самолет «Суперджет-100» — символ возрождения российского авиапрома — в значительной части собирается из импортируемых из Европы и Азии компонент. И что российские военные и гражданские вертолеты в основном летают на украинских двигателях «Мотор-Сич», поскольку российские аналоги пока хуже.
Перечисленные риски санкционной экономической войны против России достаточно серьезны — особенно в нынешних условиях, когда в стране практически прекратился экономический рост.
Это значит, что нам в России нужно спешно озаботиться развитием тех приоритетных (прежде всего высокотехнологичных) производств, которые способны заместить импорт в условиях разного рода санкций или эмбарго. И это значит, что нам нужно спешно повышать эффективность экономики в целом. А это невозможно без активной инфраструктурной и промышленной политики и без глубоких трансформаций культурной, образовательной, научной, социальной и так далее сфер российской жизни. То есть, прямо говоря, без общенациональной стратегической мобилизации. И «украинский кризис» полезен хотя бы тем, что показал данную проблему с полной ясностью.
Но кризис полезен не только этим.
Расширение списков западных санкций на всё более широкие круги российской власти и бизнеса привело к тому, что, как сообщает Минфин, обнаружился аномально высокий приток в Россию финансовых средств из оффшоров — значит, многие российские бизнесмены, опасаясь попадания под санкции, начали переводить средства в Россию.
А заодно Минфин 19 марта обнародовал первый в России законопроект, нацеленный на возвращение в страну «оффшорных» денег. Он обязывает российских юридических и физических лиц платить в России серьезные налоги с доходов иностранных «дочек» и других зарубежных структур, находящихся в их полной или частичной собственности. А тем, кто от этого налогообложения уклоняется, грозят разорительные штрафы в 20 % от дохода. Причем специалисты считают, что в «послекрымской» ситуации такой закон через Думу пройдет.
Эти тенденции в прессе уже называют «национализацией элиты». Хотя, конечно, пока нет никакой уверенности в том, что они разовьются в последовательную государственную политику.
Понятно, что без реальной «национализации элиты» никакая стратегическая мобилизация невозможна. Но столь же понятно, что и политика России в отношении Украины, и упомянутый законопроект вызывают бурное возмущение в кругах отечественных «глобиков». И нельзя не видеть, что участившиеся в этих кругах разговоры о необходимости организации в Москве своего Майдана непосредственно связаны со стремлением наших «глобиков» и их зарубежных союзников не допустить «национализации» российской элиты.