О Достоевском. Ч2

Автор: Бем А.Л.

Достоевский Фёдор Михайлович Категория: Бем Альфред Людвигович

Страница 7 из 20

А.Л. Бем

ДРАМАТИЗАЦИЯ БРЕДА

(«Хозяйка» Достоевского)

⁹² Эту работу Бем считал принципиально важной для понимания своего подхода к анализу творчества Достоевского. Об истории работы над повестью и о ее публикациях Бем писал в примечании к републикуемому тексту статьи «Драматизация бреда» в авторском сборнике статей «Достоевский: Психоаналитические этюды» (Прага: Петропролис, 1938): «Настоящая работа впервые появилась на чешском языке в сборнике "Тайна личности Достоевского" (Прага, 1928. С. 47—100). По-русски была напечатана в сборнике "О Достоевском" (1929. Кн. 1. С. 77-124). Для настоящего издания вновь пересмотрена и дополнена» (с. 78). Таким образом, Бем опубликовал свою статью о «Хозяйке» трижды, возвращался к ней, чтобы представить максимально убедительно свой метод. Под сборником «Тайна личности Достоевского» на чешском языке Бем имел в виду свою первую книгу о Достоевском: Вёт A.L. Tajemstvi osobnosti Dostojevskёgo: ЫёкоИк kritickych kapitol / Pfel. A. Teskovd; Uvod. E. Svoboda. Praha: Otto, 1928. 140 s. Перевод Анны Тесковой, вступительная статья Эмиля Свободы, который дал в ней следующую рекомендацию книги: «Чтение — это искусство, которое дано не каждому. Кто читал Ф.М. Достоевского, но не додумал, не понял, но все же хочет познать, будет всюду искать путь <...>. В эссе Бема этот путь указан» (с. 8).

Статья о «Хозяйке» снимала подозрение о традиционном фрейдизме метода Бема, основание которому мог дать заголовок чешской книги с его акцентом на личности Достоевского. В рецензии по поводу чешского сборника Бема о Достоевском, и в частности по поводу статьи о «Хозяйке», Д.И. Чижевский писал: «Основную особенность "мечтательства" [Достоевского] А.Л. Бем видит в потере резкости различения реальности от сна, мечты, галлюцинации. А мечты и сны являются ведь не чем иным, как воплощением, выявлением скрытых, неосознанных стремлений, влечений Достоевского, влечений, в которых раскрывались Достоевскому "обе бездны" — и небеса, и "бездна содомская" (А.Л. Бем, таким образом, не находит нужным искать объяснения чуткости Достоевского к греховным сторонам человеческой природы в каких-то там неизвестных темных страницах биографии Достоевского, — и в этом вопросе он если и не прав, то его деликатность по отношению к памяти великого писателя заслуживает только подражания, ибо — какая польза науке от осквернения могилы Достоевского все равно недоступными проверке омерзительными подозрениями о различных эпизодах его жизни?). Творчество Достоевского, по крайней мере в ранние его годы, и есть развертывание снов и мечтаний, попытка снять, если не в самой жизни, то в сфере творчества, границы между "реальностью" и сном <...>. Уничтожение этой границы — или по крайней мере чрезвычайная ее нерезкость — и есть то, что отличает героев ранних произведений Достоевского... Задачей конкретных анализов, производимых автором <...> и является показать, что художественная конструкция ранних произведений Достоевского тождественна или близка психологической структуре сна. <...> В этих анализах автор приближается к точке зрения Фрейда, однако не отягощая своего изложения школьной терминологией, иногда так несносной у записных фрей-дианцев, и не впадая в тот пансексуализм, который у некоторых психоаналитиков доходит до таких размеров, что не остается в литературном произведении ни одного места, истинный смысл которого можно было бы изложить сколько-нибудь... печатно. А роль подсознательных моментов в процессе творчества Достоевского настолько несомненна, что попытку серьезного освещения этой темы нельзя не приветствовать. <...> Удачнее всего проведена основная мысль автора на анализе "Хозяйки"» (Чижевский Д.И. [Рецензия] // Современные записки. Париж, 1930. Т. 41. С. 527—528). См. также вступительную статью.

В уже упоминавшейся рецензии С. Франка на первую книгу «ОД» статья Бема не получила сочувствующего отклика на главную для него тему «метода». Франк писал: «Близка к исследованию д-ра Осипова по своим мотивам и работа редактора А.Л. Бема о "Хозяйке" Достоевского ("Драматизация бреда"). Попытка понять все содержание повести как драматизацию бреда Ордынцева [так! — М.М.], при всей интересности соображений автора, представляется все же в целом малоубедительной и также суживающей объективное художественное и духовное значение повести. Интересное и верное усмотрение аналогий между этой повестью и "Страшной местью" только ограничивает значение тезиса автора» (Руль. 1930. №2709).

Нетерпимость к применению психоанализа к литературе и прямолинейное истолкование его использования Бемом обнаружил в рецензии на сборник СИ. Гессен: ...Выводы самого Бема, к которым он приходит с помощью психоанализа, чрезвычайно бедны и легко могли бы быть получены с помощью простого здравого смысла, гораздо ценнее в исследовании Бема полученное им без всякого психоанализа истолкование "Хозяйки" как "драматизации бреда" и доказательство влияния Гоголя (Катерина из "Страшной мести") на "Хозяйку" Очень интересно указание Бема, что уже в "Хозяйке" Достоевский высказал в зародыше основную идею "Легенды о Великом Инквизиторе" о "страшном даре свободы" Указание это, развитое им в целую заключительную главу, Бем почему-то озаглавливает марксистским термином "идейная надстройка" Попытка соединить в одно целое метод "влияний", психоаналитический метод и философское истолкование идейного содержания рассказа определенно не удалась автору. В результате излишняя растянутость изложения, которая отчасти только возмещается рассыпанными в статье интересными соображениями и сопоставлениями автора, нередко весьма удачно разъясняющими малопонятный до сих пор рассказ Достоевского» (Гессен СИ. [Рецензия] О Достоевском // Современные записки. Париж, 1930. Т. 43. С. 504—505).

Более углубленный интерес к работе Бема проявил Л. Зандер в рецензии на сборник «ОД»: «Большая статья А.Л. Бема "Драматизация бреда" посвящена другому малоисследованному раннему произведению Д<остоевского> — "Хозяйке" В тонком анализе этой хаотической на первый взгляд повести автор показывает, что в основе ее лежит исследование той же проблемы подлинной реальности личности, жизненности и конкретности человеческого я, могущего потерять себя в порывах собственного воображения, вытесняющего действительность и постепенно становящегося на ее место. "Хозяйка" — это своеобразный трактат о взаимоотношениях "небыли и были", о реализации явлений внутреннего мира вовне, о "драматизации бреда", которая в острой форме носит характер психического заболевания, в более умеренных степенях свидетельствует о творческом характере воображения, о спонтанности фантазирующей функции души. Это положение проливает совершенно новый свет на психологию творчества (в данном случае, по схеме: Катерина — Ордынов — Достоевский), которое часто является проецированием вовне бредовых видений автора, посредством которого он освобождается от их фантазирующего влияния. Биографические факты соотв<-етствующей> эпохи жизни Д<остоевского> — не только вполне подтверждают эти мысли, но сами становятся понятными в их свете. Таким образом устанавливается неразрывность тройственной цепи отношений: жизни автора (реальной и воображаемой), фабулы повествования (фактически происходящего в повести) и восприятия действительности героями, — теми фантазмами, которые часть возникают под влиянием действительности, а частью врываются в нее как реальные творческие силы» (Путь. Париж, 1930. Декабрь. № 25).

Рецензент журнала «Славия» В. Розов признал, что подход Бема к повести «Хозяйка» — попытка, которая «должна быть, в общем, признана успешной». Особое внимание он уделил анализу заключительной главы, где «Бем развивает мнение, высказанное некогда д-ром Драг. Прохаской, что в образах Мурина и Катерины мы имеем образное воплощение идеи незаконченного труда Ордынова по истории церкви. Здесь именно впервые Достоевский выдвигает идею пленения подлинного христианства церковью, злоупотребившей слабостью и беззащитностью человеческого сердца. Позднее эта идея была разработана в "Великом Инквизиторе", но там она направлена своим острием против католичества, здесь же против церковности вообще. Эта гипотеза имеет известную степень вероятности, поскольку бредовое состояние Ордынова естественно является продолжением его предыдущей психической жизни, а связь между рассуждениями Мурина о слабых сердцах и идеями Великого Инквизитора о человеческой свободе даже несомненна. Но если "Хозяйка" действительно представляет прикрытый символикой протест Достоевского против церкви, поглотившей христианство, пред его воображением уже тогда, хотя и бессознательно, предносилась именно католическая церковь, историю отношений которой к человечеству одну только и могло знать русское интеллигентное общество из сочинений боровшихся с католицизмом западных мыслителей. Впоследствии он уточнил себе этот вопрос» (Розов В. ОД. С. 432).

В личном письме А.Л. Бему свое мнение по поводу статьи высказал с некоторым опозданием и постоянный его корреспондент Ф.А. Степун: «Я лишь на днях прочел статью и нашел ее весьма интересной. Бредовой характер "Хозяйки" и двуплановость в развертывании сюжета для меня несомненны; мне и раньше самому всегда так же казалось. Очень новым показалась мне подстановка эдипова комплекса под сюжет повести и его сложный "перепуск" с крахом литературной славы и любовью к Панаевой. Гофман и Гоголь тоже безусловно убедительны. Но интереснее всего и важнее всего Ваша гипотеза о связи Мурина с Великим Инквизитором (слово "прообраз" кажется мне, впрочем, рискованным, ибо идейная связь здесь, конечно, не связь образов). Было бы очень интересно, если бы можно было показать, что в эпоху "Хозяйки" Достоевский мог бы концепировать фигуру православного Великого Инквизитора» (Письмо Ф.А. Степуна А.Л.Бему от 6 февраля 1936 г. // LA PNP. F. 34/43. Kart. 7).

⁹³ Венгеров Семен Афанасьевич (1855-1920) — историк литературы и общественной мысли, критик, библиограф, профессор Санкт-Петербургского университета, с 1908 г. — руководитель семинария «Пушкин: История его жизни, творчества и текста», пользовавшегося большой популярностью у филологов и литераторов. Учениками Венгерова в разное время были: А.Л. Бем, СМ. Бонди, В.В. Гиппиус, А.С. Долинин, В.Л. Комарович, Ю.А. Никольский, Ю.Г. Оксман, Ю.Н. Тынянов, А.Г. Фомин и др., деятельность которых впоследствии отличалась филологическим универсализмом, новаторством и большой творческой продуктивностью. Свою работу строил на безукоризненном знании исторического материала и текстов, но в то же время рассматривал литературу как выражение жизни общества и его гражданской динамики. Стремился поднять общую источниковедческую базу России, способствовать развитию ее библиографической и книговедческой культуры, в связи с чем явился инициатором создания Российской книжной палаты, работы по созданию биобиблиографического «Словаря русских писателей» и прочих начинаний. Лекции и рассказы Венгерова, персонажами которых являлись писатели-классики, многих из которых профессор знал лично, давали его слушателям ощущение живой связи с литературой и литературной жизнью прошлого столетия. По его инициативе уже первые семинарские работы Бема были опубликованы в пушкиноведческих изданиях.

⁹⁴ Более подробно фантастический аспект повести и сказочные реминисценции в ней анализировал Н.Е. Осипов в своей незавершенной работе «Страшное у Гоголя и Достоевского». Первые результаты своей работы над повестью «Хозяйка» Осипов предложил в докладе, прочитанном 26 февраля 1927 г. в Семинарии Бема по Достоевскому. Продолжением работы стало сообщение «Эдипов комплекс в "Хозяйке" Достоевского», прочитанное там же 31 октября 1929 г. Рукопись подготавливавшегося к печати реферата была опубликована А.Л. Бемом в сборнике посмертных трудов Н.Е. Осипова (ЖиС. Т. 1. С. 107). См. выше примеч. 68.

⁹⁵ Анненков Павел Васильевич (1813-1887) — критик, историк литературы, прозаик, мемуарист.

⁹⁶ Бем дистанцируется здесь от характерного для фрейдистов стремления применять свой метод к анализу личности писателя. Свою лепту в эту традицию (помимо упоминаемых далее И. Нейфельда и Т. Розенталь (о которой ниже), а также А. Кашиной-Евреиновой, автора примитивно-сексуальной концепции личности Достоевского, данной в книге «Подполье гения: Сексуальные источники творчества Достоевского» (Пг, 1923)) вложил также и сам основатель психоанализа 3. Фрейд статьей «Достоевский и отцеубийство», сопровождавшей вместе с исследованием о романе В.Л. Комаровича немецкое издание «Братьев Карамазовых» (Miinchen: Piper, 1928). Статью о Достоевском Фрейд начинает прямо с декларации своего интереса именно к личности писателя, в которой, по его мнению, необходимо выделить четыре грани: «художника, невротика, моралиста и грешника». В отцеубийстве (тема «Братьев Карамазовых»), точке пересечения творчества и травмы детства писателя, Фрейд видит «ключевой пункт» невроза Достоевского-эпилептика.

⁹⁷ В статье «Страшное у Гоголя и Достоевского» Н.Е. Осипов дает следующее объяснение термину Фрейда «эдипов комплекс»: «У современного человека инцестуозные желания определенно выражены в детстве. В возрасте 3-5 лет мальчик переживает натиск чувственной любви к матери и хочет быть на месте отца, желает всячески устранить отца — эдипов комплекс. В этот период у мальчика к отцу амбивалентное отношение: положительное — отец является образцом, идеалом для мальчика, и отрицательное — он соперник, враг в отношениях мальчика к матери. Mutatis mutandis эдипов комплекс переживается также девочкой. Нормально амбивалентные отношения любви и ненависти эдиповского периода сменяются унивалентно-нежным отношением к обоим родителям. Но далеко не всем людям удается так изжить свой эдипов комплекс. Невротики вытесняют эдипов комплекс в сферу бессознательного, но оттуда эдиповские желания в прямом, а чаще в замаскированном виде оказывают большое влияние на образование симптомов невротического заболевания. Нередко инцестуозные желания появляются и у душевно здоровых людей в сновидениях» (ЖиС. Т. 1. С. 128).

⁹⁸ Интерпретируя механизмы действия эдипова комплекса, Осипов выделяет амбивалентность в качестве основного их свойства: «По Фрейду, в отношениях детей к родителям заложены основы религии: Отец Небесный есть проекция, идеализация своего отца. В то же время в сферу эдипова комплекса падают и отношения между братьями и сестрами, следовательно, социальный момент. Ядро эдипова комплекса составляют любовь и ненависть.

Изучение отношений эдипова комплекса помогает Фрейду разбираться в запутанном клубке религиозных, социальных, коллективных и личных отношений, отношениях любви и ненависти, в общих чертах душевной жизни невротиков, детей, примитивных людей, сновидцев, поэтов. Эдипов комплекс получает в исследованиях Фрейда смысл и значение формулы для изучения психической и социальной жизни» (ЖиС. Т. 1. С. 128—129.)

⁹⁹ Розенталь Татьяна К. (1885-1921) — русский психоаналитик швейцарской школы (лечилась и обучалась у К.-Г. Юнга в 1901—1911 гг. с перерывами), не разделяла пансексуаль-ный монизм интерпретации личности у Фрейда, но была увлечена его теорией сновидений. Считала перспективным соединение идей Маркса и Фрейда. После своего возвращения в Россию в 1911 г. стала в Петербурге ведущим практикующим психоаналитиком и пропагандистом школы. Работала в Государственном Институте изучения мозга и психической деятельности, возглавляемом В.М. Бехтеревым. В 1917 г. основала больницу для невропсихопа-тических детей. Покончила жизнь самоубийством. Свой метод анализа личности называла психогенетическим. Бем неточно воспроизводит название и выходные данные работы (Розенталь Т.К. Страдание и творчество Достоевского: Психогенетическое исследование // Вопросы изучения и воспитания личности. 1920. № 1. С. 88-107). В упомянутой Бемом работе давала клиническую характеристику личности Достоевского, на основании психоанализа объясняла амбивалентный характер его личности наличием детских травм; считала происхождение его эпилепсии неорганическим (как и Фрейд впоследствии). Устанавливала тождество между пережитыми Достоевским психическими состояниями и материалом его прозы. Указывала на наличие в жизни Достоевского определенных регрессивных периодов, когда над его творчеством довлел эдипов комплекс. В один из таких периодов, по ее мнению, была написана «Хозяйка», имеющая не художественное, а психопатологическое значение.

¹⁰⁰ Плещеев Алексей Николаевич (1825—1893) — поэт, переводчик, друг молодости Достоевского, член кружка М.В. Петрашевского, по делу которого был в 1849 г. осужден к смертной казни, а затем помилован с разжалованием в солдаты и высылкой в Оренбургскую губернию. В «Дневнике писателя» не упоминается.

Яновский Степан Дмитриевич (1817—1897) — врач, наблюдавший Достоевского в 1840-е гг., друг молодости писателя.

¹⁰² Порецкий Александр Устинович (1819—1879) — литератор, редактировал журналы «Воскресный досуг» и «Эпоха».

¹⁰³ Бутков Яков Петрович (1821—1856) — писатель, постоянный автор «Отечественных записок». Товарищ Ф.М. Достоевского. Автор повестей «Горюн» (1847), «Кредиторы, любовь и заглавия (1847), «Новый год» (1848), «Темный человек» (1848), «Странная история» (1849).

¹⁰⁴ Цейдлер Петр Михайлович (1821-1873) — педагог, литератор, знакомый Ф.М. Достоевского.

¹⁰⁵ Крешев Иван Петрович (1824—1859) — поэт, переводчик, очеркист, журналист, знакомый Ф.М. Достоевского.

¹⁰⁶ Достоевский Михаил Михайлович (1820—1864) — старший брат Ф.М. Достоевского. По совету брата перевел «Рейнеке Лис» И.-В. Гёте и «Дон Карлос» Ф. Шиллера. Его повести «Вовочка», «Господин Светелкин», «Воробей», «Два старичка» (1849), «Пятьдесят лет» (1850), «Старшая и меньшая» (1851) были написаны в духе ранних повестей Ф.М. Достоевского. Издатель и соредактор журнала «Время» (1861—1864).

¹⁰⁷Панаева Авдотья Яковлевна (урожд. Головачева; 1820—1893) — писательница, автор книги мемуаров с рядом страниц, посвященных Достоевскому (Панаева А. Воспоминания / Испр. изд. под ред. К. Чуковского. Л., 1927). Жена писателя И.И. Панаева, позднее гражданская жена Н.А. Некрасова, в соавторстве с которым написаны романы «Три страны света» (1848-1849) и «Мертвое озеро» (1850).

¹⁰⁸ Одоевский Владимир Федорович (1803—1869) — князь, писатель, философ-мистик, председатель «Общества любомудрия»; музыкальный критик, один из зачинателей русского классического музыковедения. Автор сборника новелл и философских диалогов «Русские ночи» (1844) и др.

¹⁰⁹ Соллогуб Владимир Александрович (1813—1882) — граф, писатель, хозяин литературного салона в Санкт-Петербурге. Автор повести «Тарантас» (1845).

¹¹⁰ Ризенкамп Александр Егорович (1821—1895) — врач, наблюдавший Достоевского, автор воспоминаний о писателе.

¹¹¹ Романс П.С. Федорова на слова А.И. Булгакова.

¹¹² Братья Бекетовы: Андрей Николаевич (1825-1902) — ботаник и Николай Николаевич (1827-1911) — физико-химик; их литературно-философский кружок посещал в 1846 г. Достоевский.

¹¹³ Достоевский Андрей Михайлович (1825-1897) — инженер-архитектор, младший брат Ф.М. Достоевского, автор книги: Воспоминания A.M. Достоевского / Ред. и вступ. ст. А.А. Достоевского. Л.: Изд-во писателей в Ленинграде, 1930. (Экземпляр в библиотеке А.Л. Бема — СБ. Rd 5888).

¹¹⁴ Достоевская Любовь Федоровна (1869—1926) — дочь Ф.М. Достоевского, писательница, автор воспоминаний, изданных первоначально на немецком языке: «Dostojewski, geschildert von seiner Tochter», затем по-русски: Достоевский в изображении его дочери (Мюнхен: Русское изд-во, 1920). Приводя данные из воспоминаний Л.Ф. Достоевской, Бем неизменно оговаривал ненадежность сведений источника.

¹¹⁵ Марлинский — псевдоним Бестужева Александра Александровича (Бестужев-Марлин-ский; 1797-1837) — писатель, издатель (альманах «Полярная звезда»), декабрист. Согласно «Словарю личных имен...», упоминается Достоевским в «Идиоте» (ОД. Т. 2).

Вид Петербурга. Иллюстрация А.А. Ушина к роману Ф.М. Достоевского «Идиот». Эстамп. Музеи Ф.М. Достоевского в Старой Руссе