О Достоевском. Ч3

Автор: Бем А.Л.

Достоевский Фёдор Михайлович Категория: Бем Альфред Людвигович

Страница 5 из 14

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

¹ «Idiotenfiihrerdurch die russische Literature — «Путеводитель по русской литературе для идиотов» (нем.).

² Nikolau S. Truchu kacffstvf [Немного ереси] // Ndrodnf politika. Praha, 1929. 4 okt.

³ Ландау Григорий Адольфович (1877—1941) — философ, культуролог, публицист. Автор книги «Сумерки Европы» (Берлин, 1923). С 1919 г. — за границей (с 1919 по 1938 г. — в Германии; с 1938 по 1941 г. — в Латвии). Погиб в ГУЛАГе.

⁴ Дискуссия 26 октября 1932 г., о которой пишет А.Л. Бем, была организована Семинарием по изучению Достоевского в РНУ и носила название «Спор о Достоевском». Со вступительным словом выступил А.Л. Бем. В дискуссии участвовали: СИ. Гессен, СВ. Завадский, И.И. Лапшин, Н.О. Лосский, Г.М. Катков, Р.В. Плетнев. Отчет о дискуссии был помещен в «Ежегоднике Славянского института» (RoCenka Slovansk6ho ustavu. 1932-1934. Ro£. 5-7). К теме дискуссии Бем вернулся спустя год — в заметке под тем же названием в чешском философском журнале: Вёт A. Spor о Dostojevsk6ho // Ruch filosoficty. 1933. Ro6. 10, б. 2/3. S. 143-144.

⁵ Волынский Аким Львович (наст. фам. Флексер; 1863—1926) — театральный и литературный критик, литературовед, искусствовед, ведущий публицист журнала «Северный вестник» (1889-1899). Принадлежал к символистскому направлению русской критики; его лекционная и писательская деятельность воспринималась современниками как «борьба за идеализм», создавшая ему известность и на Западе. Автохарактеристика Волынского: «почва моих исследований философская» — отражает направленность его работ о Достоевском, центральной фигуре творчества Волынского. Автор книг «Леонардо да Винчи» (1900), «Царство Карамазовых» (1901), «Ф.М. Достоевский» (1906), «Четыре Евангелия» (1922), «Книга ликований. Азбука классического танца» (1925).

Петербургская корреспондентка Бема ТА. Крюкова, участница пражского Семинария, в одном из писем Бему сообщает о смерти Волынского и прилагает вырезку из «Красной газеты» (от 8 июля 1926). Крюкова, несомненно, связывала события, о которых информировала Бема, с кругом вопросов и имен, обсуждавшихся в Семинарии.

⁶ О трудах предшественников, прежде всего, Д.С. Мережковского, посвященных Достоевскому, см. примеч. 3, 4, 5, 33 к т. 1.

⁷ 6 февраля 1922 г. в Москве в Историческом музее под председательством проф. П.Н. Са-кулина состоялось вскрытие ящика с записными тетрадями и рукописями Ф.М. Достоевского. Таким образом, 1920-е гг. в России — это годы интенсивного изучения текстов Достоевского. Исследованием новых материалов и их публикацией были заняты ведущие специалисты Москвы и Ленинграда (см.: Ф.М. Достоевский: Библиография произведений Ф.М. Достоевского и литературы о нем, 1917-1955. М.: Книга, 1968). Но, кроме того, свои услуги предложила и Германия, в частности, мюнхенское издательство «Piper Verlag». Учитывая ценность новых материалов и интерес Запада к Достоевскому, советское правительство заключило в 1925 г. договор с « Piper Veriag» о предоставлении ему права первой публикации и о возможности сотрудничества с ним русских исследователей. Таким исследователем стал В.Л. Комарович, работа которого была впоследствии высоко оценена пражанами. В результате «сделки» некоторые рукописные тексты Достоевского были опубликованы впервые не в оригинале, а в переводе на немецкий язык. Этот факт вызвал возмущенный протест Бема, выступившего со статьей «Концессия на писателя: (Судьба литературного наследия Достоевского)» в парижских «Последних новостях» (1925. 14 мая. № 1550. С. 2— 3), и явился поводом его переписки с главным редактором немецкого издания Достоевского Рене Фюлеп-Миллером. В период написания статьи «Концессия на писателя» Бем еше не знал, что по условиям договора немецкое издание не накладывало вето на русское издание, поэтому некоторые его опасения насчет публикаций на русском языке оказались напрасными.

Издательство, созданное двадцатичетырехлетним Рейнгардом Пипером для популяризации Достоевского в Германии и уже в 1906 г. выпустившее первые тома собрания его сочинений, к середине 1920-х гг. имело большие заслуги в деле распространения русской литературы. Инициатором и душой издания был Артур Мёллер ван ден Брук (наст. фам. Мёллер; 1876-1925), один из ведущих идеологов «консервативной революции» в Германии. А. Мёлле-ра в этом начинании поддерживали супруги Мережковские. Уже к августу 1914 г. издательство выпустило 22 тома Собрания сочинений Достоевского, в переводах, выполненных лучшими немецкими переводчиками, а Полное собрание сочинений было закончено в 1922 г. Его красные томики стали маркой издательства. Каждый новый том Брук сопровождал вступительной статьей в духе философических эссе Мережковского. Достоевский у него — «великий мистик», «великий этнопсихолог», «великий националист». Антизападник Брук ставил своему народу в пример «духовный суверенитет» России. Сам Брук испытал глубокое влияние Достоевского, у которого он, в частности, заимствовал идею полноты духовных и творческих сил «молодых» народов и их будущего миссионерства в отношении Запада. Культ Достоевского, возникший в Германии в межвоенный период, был обязан этому издательскому подвигу Брука и Пипера. После смерти Брука литературная часть издательской деятельности перешла в компетенцию Рене Фюлеп-Миллера, автора широко известной культурологической монографии «Сила и тайна иезуитов» (1929). Фюлеп-Миллер некоторое время жил в России и прекрасно владел русским языком. Он был хорошо осведомлен о текстологической работе в России, широко развернувшейся в связи с архивным бумом, вызванным всеобщей национализацией. О договоре издательства с советским правительством, предоставлявшим ему право первого издания новых материалов Достоевского на немецком языке и обеспечивавшим компетентную исследовательскую базу, издательство сообщило в своем анонсе. В связи с возникшей проблемой авторских прав на издание дневников А. Сусловой Р. Фюлеп-Миллер контактировал также и с Бемом (3 письма Р. Фюлеп-Миллера Бему за 1925 г.: LA PNP. F. 34/43. Kart. 2). Реакцией на анонс издательства и на письмо Фюлеп-Миллера явилась резко критическая заметка Бема «Концессия на писателя» в парижских «Последних новостях». Бем писал: «Трудно до этого додуматься, но невероятное оказывается возможным. После распродажи природных богатств "правительство" России приступило к продаже иностранцам и наших духовных ценностей. Концессия на писателя — это последнее изобретение советской власти. Права на литературное наследство уничтожены, государство является монополистом — но оказывается, что иностранное издательство покупает у государства исключительное издание наследия Достоевского и готово защищать его "как оригинальное немецкое произведение (выделено автором. — М.М.).

Мало того, что взята концессия на Достоевского, заодно заключен договор и "со спецами" <...>, ибо проспект г.г. Пипера и К⁰ рассматривает их не как свободных ученых, а как правительственных чиновников; в нем так и сказано: "советское правительство доверило разбор, литературную обработку и комментирование наследия Достоевского известным исследователям его творчества..." С тяжелым чувством пишу я эти строки; среди работающих над Достоевским и упомянутых в проспекте Пипера и К° лиц есть имена, к которым я лично отношусь с глубоким уважением» (Бем А.Л. Концессия на писателя).

В качестве «спеца» в случае публикации материалов к роману «Братья Карамазовы» выступал петербургский достоевсковед Василий Леонидович Комарович (1894-1942). Пражские ученые были хорошо знакомы с изданными в России трудами Комаровича, широко использовали его публикации на немецком языке и высоко оценивали его научный вклад. Особенно важны были работы Комаровича для исследований Плетнева.

⁸ Первая информация, которую российское научное издание дало о проделанной А.Л. Бемом в эмиграции работе по изучению Достоевского, была следующей: «В чешской Праге, где в настоящее время сосредоточено наибольшее количество русской интеллигенции, эмигрировавшей за границу после Октябрьской революции, в последние годы создался особый и специфический культ Достоевского. В эмигрантском русском "народном" университете в Праге организован специальный семинарий по изучению Достоевского, руководимый А. Бемом, причем этот семинарий публикует исследования о Достоевском в особых периодически появляющихся сборниках. Мало того, в чешском и немецком университетах в Праге Достоевскому отводится особое место в преподавании: Гораком (Hordk) в курсе славянских литератур, Е. Ляц-ким (эмигрантом) в курсе "Классики русской литературы" и Геземаном (Gesemann) в специальном курсе о Достоевском. Философский факультет Пражского немецкого университета обогатился диссертацией Илека (Н. Jilek) "Dostojevskijs Verhaltniss zur westlichen Literatur" Наконец, в 1930 г. в Праге основано особое Общество Достоевского; в 1931 г. чешский народный театр ставил у себя переделку "Идиота"; чешское Министерство иностранных дел предрешает открытие в Праге на государственные средства музея Достоевского; журналы "Slavia" и "Zeitschriftfiirslavische Philologie" (Берлин), "Le Monde slave" и эмигрантский "Путь" (Париж) полны статьями о Достоевском. Тематика исследований о Д<остоевском> тоже весьма специфична: "Эдипов комплекс в 'Хозяйке' Достоевского", "Достоевский как психолог", "Католицизм и социализм у Достоевского и Жорж Занд", "Религиозное миросозерцание Достоевского", "Шиллер и 'Братья Карамазовы'", "Философия Достоевского и Вл. Соловьева", "Достоевский и Евангелие", "Достоевский и Масарик" и т.д. Увлечение нашей эмиграцией Достоевским вполне понятно: она оторвалась от родины, не понимает и не может понять ее перерождения, переживает, по-видимому, период полного морального и политического разложения, и для нее, конечно, Достоевский может служить своего рода идеологом и идейным руководителем. Но совершенно непонятно то массовое кликушество, которым охвачена чешская и чешско-немецкая интеллигенция в Праге. Казалось бы, что чехи — в жизни отменные практики и реалисты — могли бы разобраться, каким "тлетворным духом" веет от всего этого упадочного увлечения русской эмиграции Достоевским» (Достоевский и русская эмиграция // Труды Института славяноведения АН СССР. Л., 1932. [Т.] 1. С. 531-532). (Неточности в библиографических данных источника исправлены. — М.М.)

⁹ Содержание немецкоязычного сборника «Исследования о Достоевском» (Dostojevskij-Studien / Gesam. u. hrsg. v. D. Cizevskij. Reichenberg: Stiepel, 1931. 116 S. — Veroffentlichungen der Slavistischen Arbeitsgemeinschaft an der Deutschen Universitat in Prag; далее: Dostojevskij-Studien, составленного Д.И. Чижевским).

Геземан Г. Мечтатель и другие: Глава из сравнительного исследования о Гоголе и Достоевском (Gesemann G. Der Trimmer und der Andere: Ein Kapitel zur vergleichenden Gogol- und Dostojevskij-forschung. S. 7);

Чижевский Д. К проблеме двойника у Достоевского: Опыт философской интерпретации (Tschiiewskij/. Zum Doppelgangerproblem bei Dostojevskij: Versuch einer philosophischen Interpretation. S. 19);

Гессен С. Ставрогин как философский образ: Идея зла в «Бесах» Достоевского (Gessen S. Stavrogin als philosophische Gestalt: Die Idee des Bosen in den «Damonen» Dostojevskijs. S. 51);

Бем А. Эволюция образа Ставрогина (Bern A. Die Entwicklung der Gestalt Stavrogins. S. 69);

Плетнев P. Достоевский — театральный критик (Pletnev R. Eine Theaterkritik von Dostojevskij. S. 99);

Геземан Г. Проблематика Достоевского в одной немецкой новелле (Gesemann G. Dostojevskijsche Problematik in einer deutschen Novelle. S. 105);

Чижевский Д. Фольклорное у Достоевского (Tschiiewskij D. Folkloristisches zu Dostojevskij. S. 113).

Обзор содержания юбилейных сборников, немецкого и чешского, не оставляет сомнения в том, что они являются фактическим продолжением сборников «ОД» — и по составу основного ядра авторов, и по кругу тем, и по логике их следования в личной исследовательской эволюции их авторов.

¹⁰ Общество Достоевского в Праге издало сборник «Достоевский: Сборник статей к пятидесятой годовщине его смерти», главным редактором которого стал А.Л. Бем: Dostojevskij: Sborm'k statf: К pades^mu vyro6i jeho smrti, 1881—1931 / Hlav. red. A.L. Вёт. Praha: Melantrich рёё! Spole5nosti ПовК^еувкёЬо, 1931. 236 s. (далее: Dostojevskij: 1881 — 1931). Коллектив авторов был международный: чехи, русские эмигранты, немцы, нидерландец и хорват. Содержание сборника, изданного на чешском языке, следующее:

Махал Я. Достоевский и славянская идея (Mdchal J. Dostojevskij a slovanskd idea. S. 7);

Чижевский Д. Достоевский-психолог (Cizevikij D. Dostojevskij-psycholog. S. 25);

Тескова А. Ф.М. Достоевский и живая природа (Teskovd A. F.M. Dostojevskij a 2ivd pHroda. S. 42);

Свобода Э. Фома Фомич Опискин (Svoboda Е. Foma Fomi£ Opiskin. S. 60);

Фолпрехт Й. Чувство относительности у Достоевского-заключенного (Folprecht J. Cit relativity u Оо8и^8кё1ю trestance. S. 72);

Тиле В. Театр в мертвом доме (Tille V. Divadlo v тг^ёт dom6. S. 87);

Френкель П. Проблема титанизма в «Преступлении и наказании»: Литературно-психологические заметки (FraenkelP. РгоЫёт titanismu ve «Zlo£inu a trestu»: Studie Шегёгпё psychologies. S.91);

Ляцкий E. Две тени, два крыла: Заметки к роману «Идиот» (Ljackij ЕА. Dva stiny, dv6 kridla: Studie k romdnu «Idiot». S. 120);

Роубичек П. Князь Мышкин и Христос (Roubiczek P. Km'2e MySkin a Kristus. S. 136);

Бем А. Эволюция образа Ставрогина (Bern A.L. Evoluce obrazu Stavroginova. S. 148);

Тукалевский В. «На земле» или «на небесах»?: Отрывок из работы «Старец Зосима» (Tukalevskij V. «Na zemi» nebo «na nebesi'ch»?: Uryvek ze studie «Starec Zosima». S. 182);

Вийк И., ван. Достоевский и «Власть тьмы» Толстого» (Wijk N. van. Dostojevskij a To^ho «Vlddy tmy». S. 200);

Геземан Г. Проблематика Достоевского в одном немецком рассказе (Gesemann G. Dostojevskёho problematika vjed^ пётескё povidce. S. 205);

Прохаска Д. Достоевский в современной сербохорватской литературе (Prohaska D. Dostojevskij v dn6Sni 8гЬ5ко-с1юп'а15кё literatufe. S. 213);

Червинка В. Первый чешский критик Достоевского (Cervinka V. Prvni Cesky kritik Оо5и^5кё1ю. S. 228).

¹¹ Масарик Томаш Гарриг (Masaryk; 1850—1937) — первый президент независимой Чехословацкой республики (1918—1935), ее основоположник. Вошел в историю как президент-освободитель; философ, политик, публицист, общественный деятель. Обосновав теоретически необходимость и возможность создания независимого от Габсбургской монархии государства чехов и словаков, Масарик возглавил в эмиграции борьбу за осуществление этой идеи еще до начала Первой мировой войны, которая создала предпосылки для ее военно-политической реализации. Титул доктора философии получил в Венском университете в 1886 г.; звание доцента (за исследование о самоубийстве как массовом явлении времени) — в 1879 г. В 1890-е гг. Масарик сформулировал свои взгляды на проблемы чешской истории, проявив себя как политический мыслитель, прогнозирующий и ставящий определенные цели («Чешский вопрос», 1895; «Наш современный кризис», 1895; «Ян Гус», 1896; «Карл Гавличек», 1896; «Социальный вопрос», 1898). Интерес Масарика к этическим, религиозным, социальным и национально-политическим проблемам проявился и в его отношении к России, где Масарик был до революции несколько раз; в 1887 г. он знакомится с Л.Н. Толстым, посещает его затем еще дважды — в 1889 и 1910 гг. С 1882 г. Масарик — профессор философии Карлова университета в Праге, а также экстраординарный профессор Санкт-Петербургского университета (с 1885 г. — ординарный). Масарик был хорошо знаком с русской классической литературой, особенно с творчеством Толстого и Достоевского, специально изучал идеи славянофилов, лично знал целый ряд ведущих русских ученых, многие из которых впоследствии воспользовались гостеприимством Чехословакии. Итогом его изучения России стала книга «Россия и Европа» (в 1913 г. были опубликованы на немецком языке первые две части этого фундаментального исследования; третья часть вышла только в 1967 г. на английском языке; на русском языке книга была издана в 2003 г.). Высоко ценя русскую интеллигенцию, Масарик в то же время видел, в каком отрыве от культуры живет основная масса населения Российской империи. Он отвергал прорусские иллюзии чешских панславистов, ориентировавшихся на монархическую Россию, и возлагал свои надежды на демократические силы русского общества. Возглавляя создание отрядов чешских легионеров из рядов чешских добровольцев и военнопленных австрийской армии на территории России, он стремился к их невмешательству в русскую смуту и к сохранению живой силы армии возникающего в центре Европы нового славянского государства. Осуществление планов Масарика совпало с окончательным поражением русской демократической революции. Чехословакия не только дала приют русским беженцам, но и создала условия для возобновления прерванной революцией культурной работы: воссоздавалась система образования, а также научная и культурная жизнь русского анклава («русская акция», осуществленная просоциалистическим правительством Масарика). С книгой воспоминаний Масарика, в которой многие страницы посвящены России, эмиграция познакомилась в переводе Н.Ф. Мельниковой-Папоушковой (Масарик Т.-Г. Мировая революция. Прага, 1926-1927. Кн. 1, 2). Личность Масарика, его философия и труды о русской литературе привлекали к себе внимание ученых эмиграции. В 1920-30-е гг. были изданы следующие работы:

Бем А. Осуждение Фауста: (Этюд к теме «Масарик и русская литература»); С прил.Т.-Г. Масарика «Мое отношение к Гёте» / Пер. с чеш. А.Л. Бема // Научные труды Русского народного университета в Праге / Под ред. М.М. Новикова. Прага: Русский народный университет, 1933. Т. 5. С. 110-127;

Булгаков В. Л.Н. Толстой и Т.-Г. Масарик в 1910 г. (Bulgakov V. L.N. Tolstoj a T.G. Masaryk v госе 1910 // Hlas ruskych valeCnych invalidii. Praha, 1935. t. 2/3);

Завадский С. Жизнь и дело Т.-Г. Масарика. Прага: Крестьянская Россия, 1925;

Кускова Е. Томаш Гарриг Масарик и русская интеллигенция: (Речь на торжественном заседании Пражского Земгора в честь восьмидесятилетия президента Чехословацкой республики 7 марта 1930 г.) // Современные записки. Париж, 1930. Т. 42. С. 404-412;

Ломшаков А.С. Речь на Торжественном траурном собрании памяти президента-освободителя Томаша Гаррига Масарика 23 сентября 1937 г. // Памяти Т.-Г. Масарика. Прага: Объединение русских эмигрантских организаций в ЧСР, 1937. С. 5—13;

Лосский Н. Этические и религиозные учения Т.-Г. Масарика: Речь, произнесенная 6 марта 1930 г. в собрании, устроенном русскими общественными организациями в Праге для празднования восьмидесятилетия президента Чехословацкой республики // Современные записки. Париж, 1930. Т. 43. С. 376-380;

Лосский Н. Этическое и религиозное учение Т.-Г. Масарика (Losskij N. Ethicke а пёЬоЗешкё йсет T.G. Masaryka // Masarykflv sborm'k. Praha, 1930-1931. Яоё. 5. S. 150-154);

Мельгунов С. Чешский патриот о войне и русской революции: (По поводу воспоминаний Т.Г. Масарика) // Голос минувшего на чужой стороне: Журнал истории и истории литературы. Париж: Т-во Н.П. Карбасников, 1926. № 1 (XIV). С. 263-281;

Милюков П.Н. Речь на Торжественном траурном собрании памяти президента-освободителя Томаша Гаррига Масарика 23 сентября 1937 г. // Памяти Т.-Г. Масарика. С. 14-23;

Милюков П.Н. Масарик как историк русской интеллигенции» (Miljukov P.N. Masaryk jako historik пккё intelligence // Masarykfiv sborm'k. 1930-1931. Roc. 6, t. 2. S. 363-366);

Милюков П.Н. Чему меня научил Масарик (Miljukov P.N. Сети mne паиёП Masaryk // Sbornik vzpomi'nek na T.G.Masaryka. Praha: Svaz пёгобпё1ю osvobozeni, 1930. S. 42—46);

Мякотин В. Т.-Г. Масарик (1850-1930) // Современные записки. Париж, 1930. Т. 42. С. 387-403;

Павлов А. Т.-Г. Масарик как философ демократизма. Прага, 1928;

Погодин А.Л. Масарик и славянская политика (Pogodin A.L. Masaryk a slovanskd politika // MasarykOv sborm'k. 1930. Ro6. 4. S. 13-14);

Тукалевский В. Масарик в русской печати: Материалы к библиографии (Tukalevskij V. Masaryk v гшкёт tisku: (Pn'sp6vek к bibliografii) // MasarykfW sbornik. 1930—1931. Ro6. 6, c. 2. S. 367-375);

Чижевский Д. Достоевский и Масарик// Центральная Европа. Прага, 1931. Т. 2. С. 87—92; Якобсон Р. Лингвистические проблемы в произведениях Масарика (Jakobson R. Загукоуё ргоЫёту v Masarykova dile // MasarykfW sborm'k. 1930-1931. Яоё. 5. S. 396-414).

¹² Горак Йиржи (Hordk; 1884—1975) — чешский филолог, славист, фольклорист. В 1930-е гг. тесно сотрудничал с русскими эмигрантами в области исследований Достоевского, член Международного общества Достоевского. Профессор Карлова университета. В конце 1940-х гг. возглавлял посольство Чехословакии в Москве. Академик Чехословацкой академии наук. Исследовал чешские и словацкие народные песни.

Юрий Иванович Селиверстов. Графический цикл "О Великом инквизиторе".