О Достоевском. Ч3

Автор: Бем А.Л.

Достоевский Фёдор Михайлович Категория: Бем Альфред Людвигович

Страница 6 из 14

А.Л. Бем

ДОСТОЕВСКИЙ - ГЕНИАЛЬНЫЙ ЧИТАТЕЛЬ

¹³ В отличие от сугубо специальной работы «Драматизация бреда» в первом томе сборника «ОД», сыгравшей важную роль в истории рождения «метода мелких наблюдений», во втором томе А.Л. Бем публикует наиболее популярную из своих работ «Достоевский — гениальный читатель». Ее смысл — в демонстрации результатов применения метода, в обзоре наиболее убедительных из них. Этой задаче служит и формула, вынесенная в заглавие. Ее парадоксальность — в уравнении Достоевского с читателем и одновременно — предельное возвышение Достоевского над читателем («гениальный читатель»). Момент восхищения объектом своего исследования автор не только не пытается скрыть, но выдвигает его как конструктивное начало, стремясь придать ему методологическую функцию. Категория гениальности, частотность употребления которой восходит в России к суждениям пишущих о Пушкине, в том числе и к суждениям Достоевского, будучи обращена на самого Достоевского, Достоевского-читателя, получает здесь концептуальный смысл. Отменяя штамп «гениальный писатель», не требующий для своего употребления никаких доказательств, Бем вводит свою предполагающую доказательство формулу и сосредоточивает читательское внимание именно на доказательстве. История отношений Бема с «Современными записками», отвергавшими статьи Бема как слишком перегруженные элементами исследования и мало читательски привлекательные (см. о переписке А.Л. Бема с Ф.А. Степуном во вступительной статье), заставила Бема, судя по всему, искать более прозрачные и лаконичные способы изложения. Вербальная установка первоначального текста способствовала удаче в нахождении универсальной формулы: «Достоевский — гениальный читатель», популяризирующей результаты исследований Бема в области влияний. С ее помощью Бем, очевидно, делал попытку преодолеть и некоторую приземленность своего сосредоточенного на тексте метода, оставившего равнодушными, как показала реакция критики на первый сборник (СЛ. Франк), тех читателей вне круга Семинария, мнение которых для Бема было особенно важным.

¹⁴ Идея об органичном восприятии отечественной традиции, которую впитывает писатель с момента рождения в ее синкретизме, заимствованная Бемом у Вяч. Иванова, была положена в основу всех его исследований в области влияний, воздействовавших на Достоевского. Бем исключил из поля своего зрения таких писателей, как Шиллер, Гофман, Диккенс, Жорж Санд и др., имена которых прочно связывались исследователями со становлением стиля Достоевского и круга его идей, однако он ни в коей мере не подвергал сомнению правомочность и доказуемость таких утверждений. Тем не менее восприятие именно отечественной традиции, согласно убеждению Бема, сообщало телеологический импульс и единонаправленность творческому процессу, наблюдаемому им у Достоевского. В иной терминологии, оперирующей понятием «предание», та же идея была высказана позднее Гадамером: «Скорее мы всегда находимся внутри предания, и это пребывание внутри не есть опредмечивающее отношение. Когда то, что говорит предание, воспринимается не как нечто иное и чуждое, но, напротив, оно всегда и сразу является для нас чем-то своим, примером или предостережением, самоузнаванием, в котором для наших последующих исторических суждений важно не столько познание, сколько непредвзятое слияние с преданием» (Гадамер Х.-Г. Истина и метод. М. 1988. С. 335). Характерно, что реабилитация предания герменевтикой исходит из тех же исторических посылок, что и эмигрантское достоевсковедение, — из преодоления рациональной эстетики просвещения (или преодоления инерции «просвещенства» у Чижевского).

¹⁵ Тема литературной преемственности в творчестве Пушкина, как известно, исследовалась уже в 1920-е гг. Ю.Н. Тыняновым, работы которого «Архаисты и Пушкин» (1926), «Архаисты и новаторы» (1929), «Пушкин» (1929), а также труды, написанные в 1930-е гг., были объединены впоследствии в книгу «Пушкин и его современники» (М.: Наука, 1969). Согласно Тынянову, стиль зрелого Пушкина вобрал в себя тенденции карамзинской школы. Тема отголосков карамзинской традиции позднее была продолжена, разрабатывалась, в частности, на материале творчества Л.Н. Толстого (см.: Блудшшна Н.Д. Толстой и Карамзин // Н.М. Карамзин. Юбилей 1991: Сб. науч. тр. М., 1992; Карлова Т.С. Толстой и Карамзин: Сб. науч. тр. и материалов // Ученые записки Горьковского университета. Горький, 1966; Спектор Н.Б. О «стерновской» и «карамзинский» чувствительности в интерпретации Л.Н. Толстого // Карам-зинский сборник: Биография. Творчество. Традиция: XVIII век. Ульяновск, 1997). Продолжено также изучение темы «Карамзин и Достоевский», начатой А.Л. Бемом (см., напр., монографию: Жилякова Э. М. Традиции сентиментализма в творчестве раннего Достоевского (1844— 1849). Томск: Изд-во Томского ун-та, 1989).

¹⁶ Об этом в первой книге М.П. Алексеева «Ранний друг Ф.М. Достоевского» (Одесса: Всеукраинское гос. изд-во, 1921), высоко оцененной А.Л. Бемом, а также в книге В.Л. Комаровича «Юность Достоевского» (Былое. 1924. № 23. С. 3-43). Рецензия А.Л. Бема на книгу Комаровича была напечатана в журнале «Славия» (Slavia. 1924. Ro6. 3, seS. 1. S. 184—185).

¹⁷ См.: Пиксанов Н.К Оценка «Горя от ума» в литературной критике // Грибоедов А.С. Полн. собр. соч. СПб.: АН, 1913. Т. 2. Это издание подвело итог более чем столетней работы по воссозданию подлинного текста комедии, распространявшейся долгое время в многочисленных списках. Ее этапами были исследование А.Н. Веселовского «Очерк первоначальной истории "Горя от ума"» (1874) и подготовленное проф. И.А. Шляпкиным «Полное собрание сочинений А.С. Грибоедова. В двух томах» (СПб., 1889). Тем не менее Ю.Н. Тынянов свой самостоятельный путь историка литературы начал с открытия, что Грибоедов русской критикой не понят. В монографии 1926 г. «Архаисты и Пушкин» им была по-новому интерпретирована роль Грибоедова в литературной борьбе 1810—1820 гг. Посмертно было опубликовано исследование Тынянова «Сюжет "Горя от ума"» (1946). Осталось неосуществленным его большое историко-литературное исследование о Грибоедове, однако идеи и материал, собранный ученым, был им использован в романе «Кюхля», в котором действует также и «архаист» Грибоедов (1925), и «Смерть Вазир-Мухтара» (1927-1928).

¹⁸ Гончаров И.А. Мильон терзаний (1872).

¹⁹ См. высказывания Пушкина о Чацком — в комментарии Бема к статье «Грибоедов и Достоевский» в третьем томе сборника «ОД».

²⁰ Позже появился еще один отклик на эту работу, интересный тем, что автор, полностью соглашаясь с выводами Бема, вносит дополнения в его доказательства, подкрепляя его аргументацию своими наблюдениями над текстом: «В своей интересной и богатой проблемами статье "Торе от ума' в творчестве Достоевского" А. Бем, между прочим, констатирует связь "Зимних заметок о летних впечатлениях" Достоевского с комедией Грибоедова... Автор ссылается при этом и на обстоятельное рассуждение Достоевского о характере Чацкого, и на частое цитирование в "Зимних заметках" различных мест из грибоедовской комедии. Это все так. Однако для защиты своего положения А. Бемом упущено еще одно и, быть может, самое яркое доказательство, именно то, что и самое название произведения Достоевского (и, следовательно, его определяющий литературный фон) — "Зимние заметки о летних впечатлениях" также продиктовано комедией Грибоедова, известным выражением Чацкого: "певец зимой погоды летней" <...>. Пер<е>клик [так!] обоих произведений тем более заслуживает внимания, что Достоевский не ограничивается названием своего произведения только в оглавлении, но останавливается на нем и в самом тексте <...>. Это, конечно, не случайность, и мы полагаем, что при наличии и этого соответствия между обоими произведениями обобщение А. Бема, что у Достоевского "цитаты из того или иного произведения появляются не только в применении к подвернувшемуся случаю, по простой ассоциации памяти, а почти всегда выдают известную идейную связь с цитируемым произведением" [Slavia. 1931. Ro6. 10, seS. 1. S. 91], приобретает значительную прочность и правдоподобие» (Альтман М. К статье А. Бема «"Горе от ума" в творчестве Достоевского» // Slavia. 1934. Ro6. 12, seS. 3/4. S. 486).

²¹ Бем имеет в виду начало второй главы «Ложь ложью спасается» из «Дневника писателя» за сентябрь 1877 г.: .. .Дон Кихот, столь известный рыцарь печального образа, самый великодушный из всех рыцарей, бывших в мире, самый простой душою и один из самых великих сердцем людей <...>» (Достоевский. ПСС. Т. 26. С. 24).

²² «Нотте sans moeurs et sans religion» — «человек без нравственности и веры» (фр.).

Юрий Иванович Селиверстов. Графический цикл "О Великом инквизиторе".