О Достоевском. Ч3

Автор: Бем А.Л.

Достоевский Фёдор Михайлович Категория: Бем Альфред Людвигович

Страница 9 из 14

Д.И. Чижевский

ДОСТОЕВСКИЙ-ПСИХОЛОГ

Первоначальный вариант статьи был написан для юбилейного сборника на чешском языке, подготовленного под редакцией А.Л. Бема к пятидесятилетней годовщине смерти Достоевского и изданного при содействии Общества Достоевского: Cyzevskij D. Dostojevskij -psycholog// Dostojevskij: 1883-1931. S. 25—41. Следует вспомнить еще один юбилейный сборник — специальный номер хорватского журнала «Нова Европа» (1931. № 4), целиком посвященный Достоевскому. Кроме имен югославянских авторов в нем представлены также: Т.-Г. Масарик, Д.И. Чижевский, Р.В. Плетнев, СИ. Гессен, А.В. Флоровский, А.Л. Бем. Связь номера с исследованиями пражского Семинария по изучению Достоевского здесь несомненна. Статья Чижевского «Достоевский и западноевропейская философия» (Cizevski D. Dostojevskij i zapadno-evropska filozofija // Nova Evropa. Zagreb, 1931. Kn. 23, br. 4. S. 232-238) в контексте его работ по Достоевскому представляет собой своего рода конспект темы, разработанной им позднее в статье «Достоевский-психолог».

Темы, затронутые в статье «Достоевский-психолог» и возникшие в связи с подготовкой материала к «Словарю личных имен у Достоевского» (сборник «ОД». Т. 2), Чижевский развил в том же 1933 г. в ряде работ литературного цикла на немецком языке, публиковавшегося в «Журнале славянской филологии» М. Фасмера, «Плоды литературного чтения - 2» («Literarische Lesefriichte — 2»): «Цитаты из Гёте у Достоевского» («Ein Goethe-Zitat bei Dostojevskij»), «Философия Ивана Карамазова и Страхова» («Die Philosophic Ivan Karamazovs und Strachov»), «Некоторые поправки: (Достоевский, Сковорода, Федоров и Шеллинг)» («Einige Berichtigungen: (Dostojevskij, Skovoroda, Fedorov und Schelling)») (ZfsPh. Bd. 10, № 3/4. S. 380—401). Год спустя этот цикл («Literarische Lesefriichte - 3») дополнили еще две статьи о Достоевском: «К пародиям у Достоевского» («Zu den Parodien Dostojevskijs») и «Рассказы (Достоевский)» («Erzanzungen (Dostojevskij)*) (ZfsPh. Bd. 11, № 1/2. S. 21-34).

Непосредственным продолжением философских аспектов статьи «Достоевский-психолог», ее историко-философских параллелей и тем, связанных с критикой «просвещенства», стала статья Чижевского «К проблеме бессмертия у Достоевского: (Страхов — Достоевский — Ницше)» (ЖиС. Т. 2). Тема бессмертия как «онтологии» смерти, избранная Чижевским для сборника, посвященного памяти Н.Е. Осипова, была его идейно выношенным откликом на вопросы, заданные посмертно опубликованной статьей Осипова «Жизнь и смерть». Поставленная редакторами двухтомника в заголовок всего издания, его проблематика отсылала к антиномиям Достоевского и указывала на преемственность сборника по отношению к пражской достоевс-коведческой линии. Продолжая актуальную тему критики просвещенства, Чижевский на этот раз проводит водораздел между Ф.М. Достоевским и Ф. Ницше, рассматривая общие для них концепты «сверхчеловек» и «вечное возвращение». Он пишет: «И хотя Достоевский вкладывает идею "вечного возвращения" и мысль о "сверхчеловеке" в уста черта Ивана Карамазова, а Ницше сам становится на оборону этих идей, но ведь и идеи, признаваемые мыслителями истинными и признаваемые ими ложными, одинаково не случайны, а укоренены во внутренней логике их мышления» (ЖиС. Т. 2. С. 29). Эта статья Чижевского является результатом его личного открытия идейного предшественника Достоевского — Н.Н. Страхова, «замечательного забытого мыслителя» (Там же. С. 28). Чижевский выстраивает следующую схему развития: «Идея, которую предвидел Н.Н. Страхов в 1860 г., а Достоевский в 1881 г., действительно развита Ницше в конце 80-х гг. Правда, Ницше делает попытку преодолеть бессмысленность "вечного возвращения", безнадежность вечной длительности. Ницше — не просвещенец и ищет пути к слиянию длительности с вечностью...» (Там же. С. 31). Итог рассмотрения вопроса Чижевский представил в виде эволюции идеи, где теоретическое и художественное ее воплощение хотя и подходят друг к другу, но в то же время противостоят друг другу и где Достоевский «переключает проблематику Страхова из плоскости теоретического философствования <...> в плоскость религиозно-этическую. И в этой плоскости религиозно-этической на первый план выступает проблема бессмертия, проблема, теснейшим образом связанная с основной проблемой всего творчества Достоевского, проблемой полноты и полноценности человеческого конкретного существования: проблема бессмертия у Достоевского представляется нам христианской транскрипцией той проблемы, которая занимала Достоевского уже в его ранних произведениях» (Там же. С. 38). Таким образом, эта статья Чижевского представляет собой эффект встречи гегельянского аспекта его подхода к Достоевскому и феномена единства творчества, которым является художественное раскрытие гения Достоевского.

⁸³ Психе — душа (греч.).

⁸⁴ Эпифеноменальностъ (от греч. epi — к, над + феномен) — философское понятие, обозначающее побочное или вторичное явление, сопутствующее другим явлениям, но не оказывающее на них никакого влияния. Идею трактовки разума как «эпифеномена», т.е. выступающего как «эхо» подлинной физиологической функции мозга, разделяли естественно-научные материалисты (Т.-Г. Хаксли, Ф. Ле-Дантек).

⁸⁵ «Der Mensch ist, was er isst» — афоризм Л. Фейербаха из позднейшего его сочинения «Тайна жертвы, или Человек есть то, что он ест» (1864-1865), когда его сенсуализм, натурализм и антропологизм начинают принимать форму материализма.

⁸⁶ К процессу реабилитации философией волевой и эмоциональной сфер жизни человека были причастны в прошлом и русские философы-эмигранты, проживавшие в Праге. Характеристике волюнтаризма, реабилитировавшего волю как формообразующее начало жизни человека, была посвящена одна из ранних статей Н.О. Лосского «Волюнтаристическое учение о воле» (Вопросы философии и психологии. М., 1902. Кн. 62. С. 667—709; Т. 63. С. 755—782). В книге «Воспоминания: Жизнь и философский путь» (Munchen: Fink, 1968) Н.О. Лосский, например, пишет: «Прежние системы волюнтаризма, например, психология Вундта, развивались в связи с традиционным течением, согласно которому все сознаваемое мною есть мое психическое состояние <...>. Эта нелепость устранялась в моей системе благодаря произведенному мною различению "моих" и "данных мне" содержаний сознания: только то, что непосредственно сознается как "мое", например, "мое" усилие внимания, "мое" хотение слушать музыку <...> и т.п., принадлежит к составу моей деятельности и имеет строение волевого акта; все же остальное, "данное" мне, принадлежит уже внешнему миру <...>» (с. 103). Н.Е. Осипов, разделявший взгляды Н.О. Лосского, выделял среди русских волюнтаристов также Вл.П. Карпова и Л.М. Лопатина, чьи формулировки, на которые опирается Осипов, возрождают аристотелевские ассоциации: "Я", усвояющее себе впечатления, организующее их и через свою деятельность опознающее и себя и впечатления. Таким образом, "Я" соответствует форме, и у нас нет никаких препятствий к тому, чтобы отождествить форму и "Я". Характеризовать "Я" (или форму) ближе всего можно, — пишет Вл.П. Карпов, — как "нечто активное: силу, стремление, воление, почерпающее активность в себе, но определяемое в своей деятельности чуждыми элементами, "противосилой", по образному выражению Л.М. Лопатина» (Осипов Н.Е. Жизнь и смерть: Памяти проф. д-ра Э. Бабака // ЖиС. Т. 1. С. 72—73).

⁸⁷ Пример трактовок подобного рода приводит Н.Е. Осипов в своей ранней работе «"Записки сумасшедшего", незаконченное произведение Л.Н. Толстого: (К вопросу об эмоции боязни)»: «По Джемсу, эмоция складывается из органических ощущений, соответствующих телесным изменениям. Но Джемс не только подчеркнул важное значение органических ощущений, но и создал свою парадоксальную теорию, согласно которой "мы опечалены потому, что плачем, приведены в ярость потому, что бьем другого, боимся потому, что дрожим" Петражицкий, как бы продолжая этот ряд примеров, говорит: "Мы боимся промокнуть, потому что покупаем зонтик". Ну, конечно, так просто опровергнуть теорию Джемса нельзя». Осипов указывает и на возражения Джемсу ряда современных ему психологов, в том числе и на Лосского, который утверждает в книге «Основные учения психологии с точки зрения волюнтаризма», что «в составе эмоции кроме органических ощущений есть также волевые элементы, а также психорефлекторные» (Психотерапия. М., 1913. № 3. С. 152).

⁸⁸ «Одноэтажному» бытию Н.О. Лосский противопоставил идею о кооперативно-сложном строении человека. Такое понимание организации человека Лосский называл «иерархический персонализм». Свою концепцию психологии с точки зрения философии личности он изложил в труде «Основные учения психологии с точки зрения волюнтаризма» (Вопросы философии и психологии. М., 1902. Кн. 64, 65).

⁸⁹ Аристотель, который дал критический анализ всех предшествующих психологических учений в трактате «О душе», сформулировал идею единства духовной жизни человека следующим образом: «Некоторые говорят, что душа имеет части, и одной частью она мыслит, другой желает. Но что же тогда скрепляет душу, если она по природе имеет части? Во всяком случае не тело. Ибо, думается, скорее, наоборот, душа скрепляет тело: ведь когда душа покидает тело, оно распадается и сгнивает. Следовательно, если душу делает единой нечто другое, то это другое скорее всего и было бы душой <...>. Начало это отделимо от начала ощущения, но без него ничто не может иметь ощущения» (Аристотель. Соч.: В 4 т. М.: Мысль, 1975. Т. 1. С. 392-393).

⁹⁰ Характеристика научного наследия конца XIX — начала XX в. в области исследования «душевной жизни человека» дана в статьях Н.Е. Осипова, написанных в дореволюционный период. Он считал, что экспериментальное и материалистическое направление научной медицины, уподобив живое существо механической конструкции, привело медицину к определенному — и значительному — успеху. Однако оно же «повлекло за собой упрощение, схематизацию представления о больном человеке». Поэтому возрождение науки о человеке он видел в области «идеалистических настроений», следствием которых должно стать «объединение всех психиатрических учений в одно цельное миросозерцание врача-психотерапевта» (Идеалистические настроения в психотерапии // Психотерапия. М., 1910. № 6. С. 244-245).

⁹¹ Шефтсбери Антони Эшли Купер (Shaftesbury; 1671-1713) — граф, английский философ-деист, автор ряда трудов по проблемам этики.

⁹² Обозначенную в статье Чижевского тему развил позднее В.В. Зеньковский в книге «Русские мыслители и Европа: Критика европейской культуры у русских мыслителей» (Paris: YMCA-Press, 1955), на первый, журнальный вариант которой Чижевский откликнулся рецензией в «Современных записках» (1927. № 32. С. 475-481). Оценка Зеньковским идеи «синтеза» у Достоевского сдержанней оценки Чижевского: «Живучесть и актуальность темы об отношении России к Западу определяется одинаковой неустранимостью двух моментов: с одной стороны, здесь существенна неразрывность связи России с Западом и невозможность духовно и исторически изолировать себя от него, а с другой стороны — существенна бесспорность русского своеобразия, правда в искании своего собственного пути. Ни отделить Россию от Запада, ни просто включить ее в систему западной культуры и истории одинаково не удается. Частичные, предварительные синтезы намечались не раз — упомянем о Достоевском и Влад. Соловьеве...» (с. 120). Идея синтеза путей как универсальная культурная модель сложилась в историософской концепции Д.И. Чижевского в результате изучения украинского барокко и истории украинской литературы в целом. Эмпирический материал, изученный Чижевским, в полной мере отвечал его философским постулатам. Исследователь творчества Д.И. Чижевского Н.С. Надъярных характеризует интерпретацию истории украинской литературы Чижевским как исследование синтеза различных культурных токов. Она пишет, что Чижевским «освоена целая совокупность инонациональных зависимостей, относящихся то попеременно, то взятых целиком применительно к разным культурно-историческим эпохам. Их параметры на ранней стадии более чем обширны — от болгарских, "моравско-силезских" до византийских и античных» (Надъярных. Дмитрий Чижевский. С. 60). «Синтез» — одна из основополагающих идей Чижевского, которая получает в его творчестве всестороннее наполнение — философское, историософское, литературно-критическое. Достоевский для него — авторитетный предшественник и культурно-исторический феномен.

⁹³ Н.А. Бердяев писал: «В конструкции романов Достоевского есть очень большая центра-лизованность. Все и всё устремлено к одному центральному человеку, или этот центральный человек устремлен ко всем и ко всему. Человек этот — загадка, и все разгадывают его тайну. Всех притягивает эта загадочная тайна» (Бердяев Н.А. Миросозерцание Достоевского // Бердяев Н.А. Собр. соч. Париж: YMCA-Press, 1997. Т. 5. С. 230).

⁹⁴ Шуберт — см. примеч. 24 к т. 1.

⁹⁵ Кару с — см. примеч. 23 к т. 1.0 том, что Достоевский был знаком с творчеством Каруса и даже собирался его переводить в Сибири, указывал Л.П. Гроссман в кн.: Семинарий по Достоевскому: Материалы, библиография и комментарии. М.; Пг.: Гос. изд-во, 1923. С. 16.

⁹⁶ Интересно сравнить, как характеризует использование «бессознательного» школой Фрейда другой ее критик, Лев Семенович Выготский (1896-1934): «Психоанализ <...> является такой психологической системой, которая предметом своего изучения избрала бессознательную жизнь и ее проявления. Совершенно понятно, что для психоанализа было особенно соблазнительно попробовать применить свой метод к толкованию вопросов искусства. До сих пор психоанализ имел дело с двумя главными факторами проявления бессознательного — сновидением и неврозом. И первую и вторую форму он понимал и трактовал как известный компромисс или конфликт между бессознательным и сознательным. Естественно было попытаться взглянуть и на искусство в свете этих двух основных форм проявления бессознательного. Психоаналитики с этого и начали, утверждая, что искусство занимает среднее место между сновидением и неврозом и что в основе его лежит конфликт, который уже "перезрел" для сновидения, но еще не сделался патогенным [Rank О., Sachs Н. Значение психоанализа в науке о духе. СПб. 1913. С. 53]» (Выготский Л.С. Психология искусства. М.: Искусство, 1968. С. 567).

⁹⁷ «Братья Карамазовы». Часть первая. Кн. 3. Гл. IV: «Исповедь горячего сердца. В анекдотах» (Достоевский. ПСС. Т. 14. С. 105).

⁹⁸ Арним Людвиг Ахим (Arnim; 1781-1831) — немецкий поэт, друг К. Брентано, Й. Гёрреса и братьев Гримм, с которыми он образует второе поколение немецких романтиков. Автор романов, новелл, исторических драм и переделок старинных немецких и английских фарсов; бытовых, исторических и сатирических новелл.

⁹⁹ Достоевский. ПСС. Т. 1. С. 265.

¹⁰⁰ Там же. С. 266-267.

¹⁰¹ Там же. С. 279.

¹⁰² Там же. С. 318.

¹⁰³ «Я пишу мою "Хозяйку" Уже выходит лучше "Бедных людей" Это в том же роде. Пером моим водит родник вдохновения, выбивающийся прямо из души» (Письмо Ф.М. Достоевского М.М. Достоевскому. Янв. - февр. 1847 г. //Достоевский. ПСС. Т. 28, кн. 1. С. 139).

¹⁰⁴ «Ихним реализмом — сотой доли реальных, действительно случившихся фактов не объяснишь. А мы нашим идеализмом пророчили даже факты. Случалось» (Письмо Ф.М. Достоевского АН. Майкову. 11 дек. 1868 г. //Достоевский. ПСС. Т. 28, кн. 2. С. 329).

¹⁰⁵ «Писатели в своих романах и повестях большею частию стараются брать типы общества и представлять их образно и художественно, — типы, чрезвычайно редко встречающиеся в действительности целиком и которые, тем не менее, почти действительнее самой действительности» (Идиот. Ч. 4, гл. 1 //Достоевский. ПСС. Т. 8. С. 383).

¹⁰⁶ Описка в воспроизведении текста — не две цитаты, а одна (Подросток. Ч. 3, гл. 7 // Достоевский. ПСС. Т. 13. С. 370).

¹⁰⁷ Черновики к роману «Бесы»: «Дух святой есть непосредственное понимание красоты, пророческое сознавание гармонии» (Достоевский. ПСС. Т. 11. С. 154).

¹⁰⁸ «Хозяйка» (Достоевский. ПСС. Т. 1. С. 277-278).

¹⁰⁹ Volksgeist — дух народа (нем.).

¹¹⁰ Geist derZeit — дух времени (нем.).

¹¹¹ «Дневник писателя» за 1873 г. (Достоевский. ПСС. Т. 21. С. 17).

¹¹² «Г-н Б-ов и вопрос об искусстве» (1861) (Достоевский. ПСС. Т. 18. С. 99).

¹¹³ Плотин (Plotinos; 204—269) — греческий философ-платоник, основатель неоплатонизма. Из его произведений черпали впоследствии крестьянские мыслители. Эстетические взгляды Плотина легли в основание идеалистической эстетики.

^1,4 См. выше примеч. 65.

¹¹⁵ Verstand, Vernunft — рассудок, разум (нем.).

¹¹⁶ Epiteta ornata — изощренный эпитет (лат.).

¹¹⁷ В статье «Запоздавшее нравоучение» в декабрьском выпуске «Дневника писателя» за 1876 г. Достоевский цитирует фельетон некоего Энпе «Дневник благонамеренного сатирика», опубликованный в журнале «Развлечения» 14 декабря 1876 г. В нем автор, в частности, пишет: «Теперь век чугунных понятий, век положительных мнений, век, держащий знамя: "Жить во что бы то ни стало!.."» Достоевский уточняет, что «чугунные понятия» в первую очередь обозначают беззастенчивость и прямолинейность (Достоевский. ПСС. Т. 24. С. 46).

¹¹⁸ Достоевский Ф.М. Голословные утверждения //Дневник писателя за 1876 г. Гл. III (Там же. С. 47).

¹¹⁹ Достоевский Ф.М. Кое-что о молодежи // Дневник писателя за 1876 г. Гл. IV (Там же. С. 51).

¹²⁰ Достоевский Ф.М. Голословные утверждения //Дневник писателя за 1876 г. Гл. III (Там же. С. 47).

¹²¹ Гегель Георг Вильгельм Фридрих (Hegel; 1770-1831) — немецкий философ, завершивший классический этап развития немецкой философии. Шеллингианскую концепцию объективного идеализма Гегель развил в диалектическом направлении. Идея синтеза, присутствие которой вычитывает Чижевский у Достоевского, антиномия «живой», т.е. способной к развитию идеи — и идеи неподвижной, т.е. не способной к развитию, позволяет ему интерпретировать тексты Достоевского в гегельянском ключе. Обновление интереса к гегельянству в Германии приходится на 1930-е — годы вхождения Чижевского в германскую культуру. В характеристике Чижевского, которую дал Э. Гуссерль, поддерживая его кандидатуру на должность преподавателя университета в Галле, на первом месте в ряду философских ориентиров кандидата стоял Гегель. Гуссерль писал о Чижевском: «Это основательнейше образованный, самостоятельно мыслящий философ, исходя из своей славистики, увлеченный преимущественно Гегелем и в то же время находящийся под влиянием феноменологии, при этом характеризующийся достойной удивления широтой учености, охватывающей различные области культуры» (цит. по: Янцен В. Дмитрий Чижевский в Германии: (Из архивов Галле) // Философская и социологическая мысль. 1992. № 12. С. 86). В 1930 г. Д. Чижевский участвовал в первом Гегелевском конгрессе в Гааге; тема его доклада — «Гегель у славянских народов» («Hegel bei den slavischen V61ken»). Участвовал Чижевский и в берлинском конгрессе по Гегелю (1931). Итогом исследований гегелевской линии у славян стала книга: Hegel bei den Slaven / Hrsg. v. D. £y2ev£kyj. Reichenberg: Stiepel, 1934. 494 S. Эту же тему в ее суженном виде — «Гегель в России» — Чижевский представил в Галле (1934) в качестве диссертации по философии.

¹²² «Дневник писателя» за 1876 г. Гл. III (Достоевский. ПСС. Т. 21. С. 18).

¹²³ Письмо Ф.М. Достоевского А.Н. Майкову. 11 дек. 1868 г. (Достоевский. ПСС. Т. 28, кн. 2. С. 329).

¹²⁴ Чижевский имеет в виду «Несколько заметок о простоте и упрощенности» из октябрьского выпуска «Дневника писателя» за 1876 г.

¹²⁵ Не вполне точная цитата: ...Простота в этом случае заключается именно в желании добиться до шЫГя и до tabula rasa, — значит, тоже в своем роде успокоиться. Ибо что проще и что успокоительнее нуля?» (Достоевский. ПСС. Т. 23. С. 142-143).

¹²⁶ Там же.

¹²⁷ «Записки из подполья». Гл. 10 (Достоевский. ПСС. Т. 5. С. 120—121).

¹²⁸ Центральной частью статьи Ф.М. Достоевского «Господин Щедрин, или Раскол в нигилистах», впервые опубликованной в журнале «Эпоха» (1864. № 5), являлся памфлет — отрывок из романа «Щедродаров», — сатира на редакцию журнала «Современник» и восставшее на нее «молодое перо» М.Е. Салтыкова-Щедрина (Достоевский. ПСС. Т. 20. С. 104—120).

¹²⁹ Там же. С. 116.

¹³⁰ Реминисценции из повести Достоевского «Слабое сердце»: «Казалось, наконец, что весь этот мир, со всеми жильцами его, сильными и слабыми, со всеми жилищами их, приютами нищих или раззолоченными палатами — отрадой сильных мира сего, в этот сумеречный час походит на фантастическую, волшебную грезу, на сон, который в свою очередь тотчас исчезнет и искурится паром к темно-синему небу» (Достоевский. ПСС. Т. 2. С. 48).

¹³¹ Геземан Г. Мечтатель и другие: Глава из сравнительного исследования о Гоголе и Достоевском. На нем. яз.: Gesemann G. Der Traumer und der Andere: Ein Kapitel zur vergleichenden Gogol- und Dostojevskij-forschung// Dostojevskij-Studien. S. 7—18.

¹³² Гераклит Эфесский (VI—V вв. до н.э.) — древнегреческий философ. Свое учение изложил в книге «О природе». От этого сочинения (основное понятие которого — «мудрое»), разделенного на три части — натурфилософскую, политическую и богословскую, — уцелели лишь скудные фрагменты (ок. 150), которые дошли до нас через посредство разных писателей древности.

¹³³ Секст Эмпирик (Sextus Empiricus; кон. II — нач. III вв. н.э.) — древнегреческий философ, синтезировавший идеи скептицизма. Прозвание «Эмпирик» получил за свою принадлежность к школе эмпирических врачей. Сочинения Эмпирика, объединенные в два трактата: «Пирроновы основоположения» (3 книги) и «Против математиков» (11 книг), являются основными источниками по античному скептицизму.

¹³⁴ Этот же аспект выделяет в мироощущении Достоевского А.Л. Бем, а вслед за ним и Н.О. Лосский: «Источник зла есть недостаток любви, а иногда и вражда мировых существ друг к другу, откуда получается взаимное обособление, уединение и вместо полноты жизни упадок ее, несовершенство, бедствия и страдания. А.Л. Бем в "Предисловии" к своей книге "Достоевский: Психоаналитические этюды" (Берлин; Прага: Петрополис, 1938) говорит: "центральная проблема, связывающая в одно и личность, и творчество Достоевского, — это проблема замкнутой в себе личности, проблема отъединения, ощущаемая в глубине сознания грехом и приводящая в конечном счете к катастрофе" (с. 187)» (Лосский Н.О. Достоевский и его христианское миропонимание. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1953. С. 182). Эта книга Лосского полна ссылками на Бема, Чижевского, Зеньковского, Осипова, Лапшина, Бицилли и других исследователей. Ее связь с пражскими исследованиями Достоевского 1920—30-х гг. несомненна.

¹³⁵ Неточность Чижевского. Глава «Обособление», которую он имел в виду, относится к «Дневнику писателя» 1876 г. (гл. III). Не вполне точная цитата: ...Наступила какая-то эпоха всеобщего "обособления" Все обособляются, уединяются, всякому хочется выдумать что-нибудь свое собственное, новое и неслыханное. Всякий откладывает все, что прежде было общего в мыслях и чувствах, и начинает с своих собственных мыслей и чувств. Всякому хочется начать с начала. Разрываются прежние связи без сожаления, и каждый действует сам по себе» (Достоевский. ПСС. Т. 22. С. 80).

¹³⁶ Достоевский. ПСС. Т. 8. С. 447. В рецензии на сборник под редакцией А.Л. Бема «Dostojevskij: 1881-1931», где была опубликована чешская версия статьи Чижевского «Достоевский-психолог», Р.В. Плетнев, высоко оценивая работу Чижевского, оспаривает, тем не менее, интерпретацию Чижевским этой цитаты из монолога Ипполита в «Идиоте». Плетнев видит здесь не столько критику «чугунных» идей просвещенства, сколько проблему «неизреченности», которую, как подчеркивает рецензент, в этом смысле разделял и Достоевский, стремившийся высказаться весь и до конца и остро ощущавший пределы данных человеку возможностей (Slavia. Praha, 1931. Ro6. 10, seS. 4. S. 821).

¹³⁷ «Кроткая» (Достоевский. ПСС. Т. 24. С. 35).

¹³⁸ См. примеч. 29 к т. 1.

¹³⁹ См. примеч. 31 к т. 1.

¹⁴⁰ См. примеч. 30 к т. 1.

¹⁴¹ Ницше — см. примеч. 33 к т. 1. Отправной пункт миросозерцания Ницше — философия Шопенгауэра и творчество Вагнера. Занятия классической филологией развили в нем символичность способа мышления, но не избавили от аристократизма. Идея индивидуальной ценности бытия как онтологической величины, как естественного потока, который сильнее всех норм и границ, у Ницше обрела форму эстетического персонализма и протеста против рационализма в любых его проявлениях. Противопоставлял «любви к человечеству» «любовь к ближнему». Афористичность, экспрессия и символизм его стиля, отвечая духу времени, во многом способствовали распространению его идей. Уже первое его сочинение «Рождение трагедии из духа музыки» (1872) оказало большое влияние на эстетику символизма. Вопрос влияния Достоевского на философию Ницше и сравнительный анализ идей обоих писателей неоднократно ставился в русской и зарубежной критике, начиная с трудов писателей-символистов. Широкую известность получила книга Л. Шестова «Достоевский и Ницше: (Философия трагедии)» (СПб., 1903). Из книг отечественных писателей-современников известность получило тенденциозное исследование В.В. Вересаева «Живая жизнь» (Вересаев В.В. Поли, собр. соч. М., 1929. Т. 8). Среди работ западных авторов Чижевскому была известна статья Ш. Андлера:AndlerCh. Nietzsche et Dostoievsky// Ntelanges d'histoire Ипёгапе gёnёrale et сотрагёе offerts a Fernand Baldensperger. Paris, 1930. Т. 1. № 4.

¹⁴² См. примеч. 27 к т. 1.

¹⁴³ См. примеч 36 и комментарий к статье И.И. Лапшина «Как сложилась "Легенда о Великом инквизиторе"» в т. 1.

¹⁴⁴ Федоров Николай Федорович (1828—1903) — философ. Работал библиотекарем Румянцеве кого музея. Федоров отвергал идею публикации своих рукописей и фактически стал кабинетным проповедником, влияние которого ширилось за счет созвучности посылок его мировоззрения с миросозерцанием таких крупнейших представителей мысли того времени, как B.C. Соловьев, Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой, К.Э. Циолковский и др. Исходя из глубокой критики современного состояния человечества и всей его истории — «безбрат-ства», «бездействия», «равнодушия», Федоров стремился дать человечеству идею, которая бы объединила его в «общем действии». Цель этого действия у Федорова глубоко христианская — достижение всеобщего братства, победа над властью неодухотворенной природы с ее законом смерти. Соединял в своей системе идеи просвещения с его культом разума, науки и волевого антропоцентризма — с христианским мирочувствованием, которое стремился обогатить динамикой несмирения с невоплощенностью христианского идеала, динамикой «общего дела», преобразующего хаос. Пафос научного творчества сделал Федорова одним из пророков космизма. Философия Федорова нашла благодатную почву в среде русской эмиграции, особенно среди евразийцев. Благодаря им (в частности, К.А. Чхеидзе) в Праге образовался своего рода центр Федорова, куда стекались со всего света материалы по изучению Федорова и его идей, а также тексты Федорова, образовавшие специальный фонд «Fedoroviana pragensia» в пражском архиве (LA PNP).

¹⁴⁵ Хайдеггер — см. примеч. 35 к т. 1.

¹⁴⁶ Теме «Достоевский и западноевропейская философия» Чижевский посвятил уже упоминавшуюся одноименную статью, опубликованную на сербохорватском языке в журнале «Новая Европа» (Загреб, 1931).

¹⁴⁷ О метафизике почвенничества у Достоевского В.В. Зеньковский писал следующее: «Каждый народ жив именно этим "исканием Бога" (притом "своего Бога"). "Почвенничество" у Достоевского есть, конечно, своеобразная форма народничества, но еще более оно связано с идеями Гердера, Шеллинга (в их русской интерпретации), о том, что каждый народ имеет свою особую "историческую миссию" Тайна этой миссии скрыта в глубинах народного духа <...>. Но почвенничество у Достоевского, как справедливо подчеркнул Бердяев <...>, гораздо глубже — оно не пленено эмпирической историей, но идет дальше — в глубь народного духа. <...> Россия сильна своим православием, отсюда историософские темы у Достоевского сразу поднимаются до религиозного понимания истории. Особенно много и глубоко на эти темы писал Достоевский в своем "Дневнике писателя", — но вершиной его историософских размышлений бесспорно является "Легенда о Великом Инквизиторе"» (Зеньковский В.В. История русской философии. Л.: Эго, 1991. С. 241—242). Здесь мы видим совпадение с точкой зрения В.В. Розанова.

Юрий Иванович Селиверстов. Графический цикл "О Великом инквизиторе".