О Достоевском. Ч3

Автор: Бем А.Л.

Достоевский Фёдор Михайлович Категория: Бем Альфред Людвигович

Страница 10 из 14

Р.В. Плетнев

«СЕРДЦЕМ МУДРЫЕ»

(О «старцах» у Достоевского)

Р.В. Плетнев в своих «Воспоминаниях о первом Международном обществе имени Ф. Достоевского» (Записки Русской академической группы в США. Нью-Йорк, 1981. Т. 14; далее: Плетнев. Воспоминания) подвел итог достоевсковедческой работы пражского круга эмигрантских ученых, а также дал характеристику своему личному участию в этой работе. В его отзывах о событиях пятидесятилетней давности звучит нота исследовательской страстности, которую он, как самый молодой член Семинария, вносил в его работу. «В те давние времена моего пребывания в Праге, — вспоминал Плетнев, — я готов был рисковать жизнью за открытие даже неважного нового письма Гоголя или Достоевского. Я стремился стать славистом, жаждал знания» (с. 7). Окончив славянское отделение Карлова университета, Плетнев «упорно и непрерывно» трудился над двумя темами: «1) "Достоевский. Св. Писание и духовная литература" и 2) "Биография и автобиография Достоевского в его творчестве" К 1934 году я закончил большой том на первую тему. Некоторые главы из первой работы напечатал Н. Бердяев в парижском журнале "Путь" № 23, 24 и 58. В Брес-лау, в Jahrbiicher fur Kultur der Slaven, Bd. IX, 1933 стр. 518—542, напечатал главу о стиле. В Zeitschrift fur Slavische Philologie, Bd. XIV, Berlin, 1937, напечатана глава о иеромонахе Парфений и Достоевском. По-сербски я напечатал в "Хришчанска мисао" в Белграде главу "Чудеса в жизни писателя и их отсутствие в творчестве" Книгу же я сдал в "Слован-ски устав" в Праге. Хвалебные рекомендации были от Лосского, Гессена и Францева. Ляцкий же (один из рецензентов) стал ставить палки в колеса. Друзья мне скопировали все его придирки, особенно о св. Отцах Церкви и писателе. Дело с книгой затянулось с 1934 года, ибо вокруг меня шла "словесная перестрелка"...» (с. 12).

Книга Плетнева так и не была издана в Праге. Впоследствии, за время его пребывания в Канаде, где он стал профессором русской литературы и славянских языков в Монреальском и Макгилльском университетах, было опубликовано более 60 его работ о Достоевском. Будучи маститым профессором, Плетнев, вспоминая начало своего научного пути, которым стал Семинарий по изучению Достоевского, особо подчеркивал: «Самым младшим членом Семинария стал автор настоящей статьи. Больше всего докладов с дискуссией в Семинарии представил Альфред Людвигович Бем. На втором месте по числу были мои доклады и выступления» (Там же). В «Воспоминаниях...» Плетнев дал и резюме своей статьи «Сердцем мудрые»: «Анализ типа христианских старцев — Макар и Зосима. Литературные источники и личные впечатления Достоевского от Оптины и ее старцев, их связь с Зосимой из "Братьев Карамазовых" Значение творений св. Тихона Задонского и инока Парфения. Разбор легенды из Четьих Миней и легенды о извергаемом гробе. Знание писателем учения "покоелюбцев" исихастов и св. Отцов, например, в речах об аде Зосимы. Я оспариваю некоторые утверждения Комаровича, даю богатую библиографию в ссылках и ряд важных цитат. Указана вся основная духовная литература, известная Достоевскому» (с. 21).

Материал, используемый Плетневым при доказательстве идеи об источниках образов старцев у Достоевского, учитывает не только работы В.Л. Комаровича, но и статью отвергаемого им предшественника в разработке темы В.Н. Тукалевского «"На земле" или "на небесах"? Отрывок из работы "Старец Зосима"» (Dostojevskij: 1881-1931. S. 182—199). Доказывая в этой статье мысль о том, что старец Зосима в «Братьях Карамазовых» в своих взглядах на христианство ближе к Западу, чем к Востоку, Тукалевский, хотя и признает некоторые черты сходства старца Зосимы с Тихоном Задонским, тем не менее, настаивает на том, что исторический Тихон и его тексты не были источником образа старца в романе Достоевского. В рецензии на чешский сборник под редакцией А.Л. Бема в журнале «Славия» (Slavia. Praha, 1931. Ro5. 10, seS. 4. S. 826). Плетнев выступил резко критически против положений этой статьи, обвинив автора в некомпетентности и незнании источников. В работе «Сердцем мудрые» Плетнев не упоминает Тукалевского в числе лиц, исследовавших тему, исключая тем самым его статью из научного ряда. Но разворачивая противоположный тезис — Тихон Задонский как источник образов и идей старцев у Достоевского, — он максимально усиливает его доказательность, прежде всего, за счет обилия и особо тщательной подборки цитат, а также скрупулезной источниковедческой оснащенности работы, резко выделяющейся в этом плане среди работ большинства исследователей эмиграции.

¹⁴⁸ Письмо М.М. Достоевскому от 31 октября 1838 г. (Достоевский. ПСС. Т. 28, кн. 1. С. 53).

¹⁴⁹ См. выше примеч. 7.

¹⁵⁰ Амвросий Оптинский (в миру Александр Михайлович Гренков; 1812—1891) — святой, иеросхимонах, духовный писатель, старец козельской Введенской Оптиной пустыни. Отличался опытностью, широтою взгляда, кротостью и незлобием. См. о нем у RB. Плетнева ниже.

¹⁵¹ О. Пафнутий — основатель Авраамиевой Чухломской пустыни на реке Виге (XIV в.). Его почерк воспроизводит князь Мышкин в сцене знакомства с семейством Епанчиных: «На толстом веленевом листе князь написал средневековым русским шрифтом фразу: "Смиренный игумен Пафнутий руку приложил"

— Вот это, — разъяснял князь с чрезвычайным удовольствием и одушевлением, — это собственная подпись игумена Пафнутия, со снимка четырнадцатого столетия» (Достоевский. ПСС. Т. 8. С. 29).

¹⁵² Гааз Федор Петрович (Фридрих-Иосиф) (Haas; 1780—1853) — врач, уроженец рейнской Пруссии, по приглашению своего благодарного пациента вельможи Репнина приехал в Россию; с 1806 г. до конца жизни находился на русской службе. Старший врач московских тюремных больниц, прославившийся своим гуманизмом и филантропией, получивший прозвище «святой доктор». Обладал исключительным авторитетом как среди коллег, так и в широких кругах населения.

¹⁵³ Тихон Задонский (1724-1783) — святой, иерарх Русской православной церкви и духовный писатель. Автор сочинений «Об истинном христианстве», «Сокровище духовное от мира собираемое», «Проповеди краткие», «Наставление монашествующим», «Письма келейные», «Письма, к некоторым приятелям посланные», «Наставление христианское» и др.

¹⁵⁴ Якушкин Евгений Иванович (1826-1905) — этнограф, юрист, сын декабриста И.Д. Якушкина. Познакомился с Достоевским в Омске в 1853 г. Известно 5 писем Достоевского к Якушкину (1855-1858). Сын Е.И. Якушкина В.Е. Якушкин свидетельствовал, что посылка с книгами, посланная Ф.М. Достоевскому братом, до адресата не дошла. См.: Достоевский. ПСС. Т. 28, кн. 1. С. 460.

¹⁵⁵ Плетнев имеет в виду главу «О любви к народу. Необходимый контакт с народом» в февральском выпуске «Дневника писателя» за 1876 г.: «Я не буду вспоминать про его [русского человека. — М.М.] исторические идеалы, про его Сергиев, Феодосиев Печер-ских и даже про Тихона Задонского. А кстати: много ли знают про Тихона Задонского? Зачем это так совсем не знать и совсем дать себе слово не читать? Некогда, что ли? Поверьте, господа, что вы, к удивлению вашему, узнали бы прекрасные вещи» (Достоевский. ПСС. Т. 22. С. 43).

¹⁵⁶ «Исповедь Ставрогина» была опубликована впервые в 1922 г. в двух разных редакциях — «петербургской» и «московской». Первая была напечатана в журнале «Былое» (№ 18) по копии А.Г. Достоевской из собрания Пушкинского Дома (со вступительной статьей В.Л. Комаровича); вторая — в издании Центрархива (Документы по истории литературы и общественности. Вып. 1 / Подгот. к печати и примеч. В.М. Фриче. М. 1922) по корректурным гранкам «Русского вестника» — московского «толстого журнала», где в 1871 г. печатался роман «Бесы» и где эта глава была изъята из публикации по распоряжению редактора М.Н. Каткова, руководствовавшегося цензурными соображениями. Плетнев использует в работе обе публикации «Исповеди» с соответствующими отсылками.

Вхождение «Исповеди Ставрогина» в научный оборот не было гладким. Изучение ранее неизвестного текста вызвало жаркие споры в научном мире. Главные протагонисты в полемике 1922 г. — ближайшие «партнеры» в исследовании творческого наследия Достоевского А.С. Долинин и В.Л. Комарович. Начало полемики восходит к статье В. Комаровича «Неизданная глава романа "Бесы"» (Былое. Пг, 1922. № 18), где впервые был «снят» восходящий к Н.Н. Страхову акцент «личной темы» в решении Достоевского изъять «Исповедь Ставрогина» из текста «Бесов». История замысла «Исповеди Ставрогина» связывается Комаровичем не с конъюнктурными соображениями Достоевского, но с его художественными замыслами, получившими свое воплощение в дальнейшем творчестве. По логике Комаровича, колебания Достоевского были вызваны как его религиозными сомнениями, так и вопросами художественного порядка. Привести Ставрогина к подлинному покаянию и очищению — к задачам плана «Жития великого грешника», перенеся их в роман-памфлет, было бы натяжкой. Такой финал, считает Комарович, не был бы оправдан и с религиозной точки зрения: благодать дается человеку как дар, а не как онтологическое свойство, потенциально ему присущее всегда. Таким образом, первоначальный замысел «Бесов» как романа-памфлета оказал непреодолимое сопротивление — и Ставрогина, закономерно лишенного Достоевским исповеди, неизбежно постигает участь гражданина кантона Ури.

В отличие от В.Л. Комаровича, А.С. Долинин доказывает в статье «Исповедь Ставрогина: (В связи с композицией "Бесов")» (Литературная мысль. М., 1922. Вып. 1), что «Исповедь Ставрогина» изъята Достоевским из «Бесов» по случайным — внешним причинам, а не в согласии с художественными задачами Достоевского, и что она представляет собой неотъемлемую часть романа. Финал гражданина кантона Ури, отражающий степень оторванности Ставрогина от почвы, считает Долинин, не противоречит исповеди героя. Более того, все главные сюжетные акценты романа вскрывают свой внутренний смысл только при наличии исповеди, ее сюжета, т.е. при раскрытии подлинной истории жизни Ставрогина. Статья Долинина сложна и по своим задачам, и по исполнению — здесь и текстологическое сравнение двух версий «Исповеди», «московской» и «петербургской», и попытка определить их расположение во времени; здесь и анализ психологии Ставрогина, и реконструкция идейных мотивов, заставивших Достоевского согласиться с изъятием «Исповеди» из первой журнальной версии романа.

В споре между Комаровичем и Долининым по поводу места «Исповеди Ставрогина» в романе «Бесы» Бем занял сторону Комаровича, дополнив и расширив доказательства в пользу его концепции. Свое отношение к работе Долинина Бем выразил несколько раз, в том числе, в первом обзорном цикле «Литература в русских журналах» в журнале «Сла-вия» за 1926 г. Бем положительно отзывается о главном для Долинина — методологическом аспекте работы: «В своем анализе автор не ограничивается формальным подходом к вопросу композиции романа, но вскрывает основной замысел Достоевского, влекущий его к определенному построению произведения вовне» (Slavia. 1926. Ro5. 5, seS. 2. S. 409). В другом месте Бем подчеркнул свою солидарность с мыслью Долинина о том, что не «влияние» связывает замысел «Жития великого грешника» и роман «Бесы», а наличие «некоего единства» (у Долинина — «системы символов»), носившегося «в художественном сознании Достоевского», но не находившего «своего оформления в единой системе образов» (Ф.М. Достоевский. Письма. I. 1832—1867 / Под ред. и с примеч. А.С. Долинина. М.; Л.: Гос. издат., 1928 // Slavia. 1930. Ro6. 8, seS. 4. S. 814). Тема композиции «Бесов» обновляется и расширяется Бемом в 1930—1932 гг. — статьей «Эволюция образа Ставрогина», носящей подзаголовок «К спору об "Исповеди Ставрогина"», первоначально прочитанной в форме доклада в Софии на V съезде русских академических организаций за границей в сентябре 1930 г. и позднее опубликованной в сб.: «V съезд русских ученых за границей: София, 14—21 сентября 1930 г.: Труды. София: Русские академические организации, 1932. С. 177—213. На основе всех доступных материалов о «Бесах» у Бема создалась концепция, которая вводила в оборот исследований о генезисе романов Достоевского понятие «творческие остатки». Поддерживая идею некоего единства замыслов (у Долинина — «системы образов»), Бем в то же время сталкивал с ней закономерное для творческого акта Достоевского образование запаса неиспользованных художественных идей, в той или иной степени оформленных в текст, т.е. «творческих остатков», совокупность которых тоже имеет свою логику развития, связанную с реализацией замыслов. «Творческие остатки», как считает Бем, «важны не только и не столько для того произведения, с которым формально связаны, сколько для изучения общего развития идей Достоевского, и часто имеют большую органическую связь с его позднейшим творчеством, чем с ближайшим, вызвавшим их к жизни, произведением. Таким «творческим остатком» явилась, согласно Бему, «Исповедь Ставрогина», которая «выпав из общей концепции романа "Бесы", осталась художественно действенной и реализовалась в позднейшем творчестве Достоевского. Но в истории эволюции образа Ставрогина она играет лишь вспомогательную роль, являясь следом одного из этапов в развитии этого образа» (с. 213). Защита исследования «Эволюция образа Ставрогина» в Немецком университете в Праге (1932) принесла Бему долгожданное звание «доктор философии» в области славянской филологии. Статьи под тем же названием Бем опубликовал как на немецком (Die Entwicklung der Gestalt Stavrogins // Dostojevskij-Studien. S. 69—97), так и на чешском языках (Evoluce obrazu Stavroginova / Pfel. A. Teskovd // Dostojevskij: 1881—1931. S. 148181).

В.Л. Комарович подвел итог своему спору с Долининым в обширной статье «Литературное наследство Достоевского за годы революции: Обзор публикаций 1917—1933 гг.» (Литературное наследство. М., 1934. Т. 15. С. 258-281). Он подверг серьезной критике как главную идею Долинина в отношении генезиса последних романов Достоевского, так и стиль и приемы его комментаторской работы над собранием писем писателя.

В этой связи уместно будет привести реплику Бема в его рецензии на публикацию писем Достоевского: «Литература, вышедшая за пределами России, осталась, однако, неиспользованной...» (Slavia. 1930. Ro6. 8, seS. 4. S. 814).

¹⁵⁷ Как и первое издание «Исповеди Ставрогина», публикация материалов к неосуществленному замыслу «Житие великого грешника» (этюд Н.Л. Бродского «Угасший замысел: ("Житие великого грешника")» в издании Центрархива «Документы по истории литературы и общественности» (М. 1922. Вып. 1) стала сенсацией в достоевсковедческом мире. Изучение этих «новых» текстов Достоевского стимулировало дискуссию о единстве творчества Достоевского и постепенном художественном дозревании идей, вбираемых новым замысе-лом и в нем развиваемых.

¹⁵⁸ Исаак Сириянин — см. примеч. 217 к т. 1.

¹⁵⁹ Достоевский. ПСС. Т. 14. С. 293.

¹⁶⁰ Там же. С. 292.

¹⁶¹ Иоанн Лествичник — преподобный, в двадцать лет принял иночество, последние четыре года своей жизни был игуменом Синайской обители, умер восьмидесятилетним старцем ок. 606 г. (архиеп. черниговский Филарет относит его смерть к 563 г.). День памяти 30 марта. Автор знаменитого руководства к иноческой жизни «Лествица райская» (КХСра^ топ ларабе-ioov, Scala paradisi; первое лат. изд.: Venezia, 1531).

¹⁶² Иоанн Златоуст (347-407) — святой, один из величайших отцов церкви. Выдающийся проповедник и богослов. Автор трактатов «Слова о священстве» и «В защиту монашества». Церковный историк Каллист знал более 1000 проповедей Златоуста (это имя он получил через сто с лишним лет после кончины); в настоящее время их известно 804. Хотя проповеди сохранились не в авторском изложении, а в записях скорописцев, тем не менее они считаются образцами христианского ораторского искусства.

¹⁶³ Достоевский. ПСС. Т. 14. С. 65-66.

¹⁶⁴ Парфений, инок (в миру Агеев Петр; 1807—1878) — автор «Сказания о странствии и путешествии по России, Молдавии, Турции и Святой земле...» (М., 1855. Ч. 1—4). Книга Парфения имелась в библиотеке Достоевского.

¹⁶⁵ Достоевский. ПСС. Т. 14. С. 259.

¹⁶⁶ «Иисусова молитва» — перевод греческого «еисйё Iesou» (дословно: «молитва к Иисусу»), которую принято считать «сердцем православия». Ее формула, сложившаяся в многовековой духовной практике, — «Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя» (в русской традиции добавляется «грешного»). Это духовное упражнение вплоть до XI в. не имело в православии такого значения, какое приобрело позднее, особенно начиная с XIV в. Одно из наиболее известных поучений, как творить Иисусову молитву, принадлежит Феофану Затворнику (Письма о духовной жизни. М., 1892. С. 63).

¹⁶⁷ Достоевский. ПСС. Т. 14. С. 365.

¹⁶⁸ Одоевский Александр Иванович (1802-1839) — поэт, за участие в событиях 14 декабря 1925 г. был сослан в Сибирь. Последние два года жизни служил рядовым на Кавказе. Полное собрание стихотворений издавалось неоднократно (1913, 1934), последнее: Л.: Сов. писатель, 1958.

Образ Зосимы-пророка дан в стихотворении «Зосима. Новгородская святопись» (1829).

¹⁶⁹ Зосима, схимонах — преподобный Зосима Соловецкий, в середине XV в. основал Соловецкий монастырь и был его первым благоустроителем.

¹⁷⁰ Зосима, схимонах (Верховский Захария Васильевич; 1767-1833) — старец Оптиной пустыни, один из прототипов старца Зосимы в романе «Братья Карамазовы».

¹⁷¹ «И я почувствовал, — рассказывал Федор Михайлович, — что небо сошло на землю и поглотило меня. Я реально постиг Бога и проникнулся им. Да, есть Бог! — закричал я, — и больше ничего не помню» (Ковалевская СВ. Воспоминания. Повести. М.: Наука, 1974. С. 76). Эпизод описан в главе «Знакомство с Ф.М. Достоевским» в «Воспоминаниях детства» Софьи Васильевны Ковалевской (1850-1891), впервые опубликованных в «Вестнике Европы» (СПб., 1890).

¹⁷² Ср. с точкой зрения В.В. Зеньковского: «Мотивы христианского натурализма очень тонко и глубоко пронизывают собой многие речи старца Зосимы, — и тут подлинное православие, с его светлым космизмом, с его ожиданием "обожения" мира через Церковь и в Церкви, незаметно сочетается с натурализмом, по существу упраздняющим Голгофу и смерть Спасителя, делающим даже ненужным Воскресение Спасителя, а живущим всецело откровением о Боговоплощении да еще чудом претворения "воды" в "новое вино" — чудом, которое легко может быть перетолковано именно в тонах христианского натурализма, не знающего того, что Церковь благодать спасения сообщает лишь через таинства...» (Проблема красоты в миросозерцании Достоевского // Путь. Париж, 1932. № 36. [С. 46—47]; далее: Зеньковский. Проблема красоты).

¹⁷³ Путешествие в Оптину пустынь в июне 1878 г., которое Ф.М. Достоевский предпринял совместно с B.C. Соловьевым, описано в воспоминаниях А.Г. Достоевской: «Вернулся Федор Михайлович из Оптиной пустыни как бы умиротворенный и значительно успокоившийся и много рассказывал мне про обычаи пустыни, где ему привелось пробыть двое суток. С тогдашним знаменитым "старцем" о. Амвросием Федор Михайлович виделся три раза: раз в толпе при народе, и два раза наедине, — и вынес из его бесед глубокое и проникновенное впечатление. Когда Федор Михайлович рассказал "старцу" о постигшем нас несчастии (смерть от эпилепсии младшего сына Алеши) и о моем слишком бурно проявившемся горе, то старец спросил его: верующая ли я, и когда Федор Михайлович ответил утвердительно, то просил передать мне его благословение, а также те слова, которые потом в романе старец Зосима сказал опечаленной матери. Из рассказов Федора Михайловича видно было, каким глубоким сердцеведом и провидцем был этот всеми уважаемый "старец"» (Достоевская А.Г. Воспоминания. С. 323).

¹⁷⁴ Погодин Михаил Петрович (1800—1875) — историк, писатель, журналист. Примыкал к правому славянофильскому крылу. Академик Петербургской АН (с 1841). Издавал «Московский вестник», позднее — «Русский исторический сборник» (1837—1844) и журнал «Москвитянин» (1841-1856). Состоял в переписке с Достоевским в связи с сотрудничеством с «Гражданином» (1873).

¹⁷⁵ Леонтьев Константин Николаевич (1831-1891) — писатель, публицист, религиозный мыслитель. По образованию врач. В течение десяти лет (с 1863) находился на дипломатической службе в Турции. Выйдя в отставку, более года жил на Афоне. В конце 1880-х гг. поселился в Оптиной пустыни, принял постриг с именем Климент. Аристократизм, независимость мышления Леонтьева сказывались во всех сферах его деятельности; даже сближаясь с определенными течениями, например славянофильским, Леонтьев не совпадал с ними по ряду принципиальных вопросов. В своем мировоззрении пережил глубокий перелом, приобщившись в конце жизни к византийско-аскетическому религиозному пути. Автор романов «Подлипки» (1861), «В своем краю» (1864), «Исповедь мужа» (1867), «Камень Сизифа», «Египетский голубь» (1881—1882), «Две избранницы» (1885), сборников статей и эссе «Наши новые христиане» (1882), «Восток, Россия и славянство» (1885-1886. Т. 1-2).

¹⁷⁶ Юркевич Памфил Данилович (1827—1874) — религиозный мыслитель, философ, вышедший из стен Киевской духовной академии, педагог; с 1861 г. профессор кафедры философии Московского университета. Ему, как и Н.Н. Страхову, на которого ссылается Д.И. Чижевский в публикуемой выше статье, принадлежит основательная критика «просвещенства», развернутая в статьях «Из науки о человеческом духе» (1860), «Антропологический принцип в философии» (1860) и др., — критика, которая, по мнению В.В. Зеньковского, «сохраняет свою силу и в наши дни — так она глубока и существенна» (Зеньковский В.В. История русской философии. Т. 1, ч. 2. С. 118).

¹⁷⁷ Поездка, предпринятая Ф.М. Достоевским совместно с его молодым другом философом Владимиром Сергеевичем Соловьевым (1853—1900), который за несколько месяцев до этого прочел в Петербурге свои публичные «Лекции о Богочеловечестве», посещавшиеся Достоевским, описана в его письме А.Г. Достоевской от 29 июня 1878 г.

¹⁷⁸ Толстой Лев Николаевич (1828—1910) — писатель, духовный поиск которого с годами становился все более интенсивным, летом 1881 г. совершил паломничество в Оптину пустынь. Потребность живого общения со старцами, к которым он отправился из Ясной Поляны вместе с двумя спутниками, проделав пешком 120-километровый путь в Оптину пустынь, проявилась в тот период, когда у Толстого начал формироваться собственный комплекс идей о христианстве как нравственном учении, предполагавший анализ Евангелия и изучение богословских сочинений. Итоги собственных раздумий были изложены Толстым в религиозно-философских трактатах этого периода: «Исследование догматического богословия» (1879—1880), «Соединение и перевод четырех Евангелий» (1880—1881), «В чем моя вера» (1884).

¹⁷⁹ См. выше примеч. 166.

¹⁸⁰ Иоанн Дамаскин (ок. 675 — ок. 749) — византийский богослов, философ и поэт, завершитель и систематизатор греческой патристики, ярый идейный противник иконоборчества. Автор философско-теологического компендиума «Источник знания», литургических песнопений.

Победоносцев Константин Петрович (1827—1907) — государственный деятель, публицист. Его имя прочно вошло в советскую историографию как символ реакционности. По образованию юрист, профессор Московского университета. Был близок с царской семьей, преподавал наследникам законоведение. В течение последних пятнадцати лет перед революцией 1905 г. — обер-прокурор Синода. Знакомство Победоносцева с Достоевским произошло в годы работы последнего в «Гражданине», при посредничестве близкого к верхам издателя газеты кн. В.П. Мещерского. Переписка писателя с Победоносцевым носила задушевный характер и была интенсивной в 1873-1880 гг.: сохранилось 40 писем Победоносцева и 8 писем Достоевского. Материал о Достоевском собран в книге: К.П. Победоносцев и его корреспонденты. М.; Пг.: ГИЗ, 1923.

¹⁸² Ободовский К.П. Листки из записной книжки // Исторический вестник. СПб., 1893. Декабрь. Вып. 14. С. 773-780.

Юрий Иванович Селиверстов. Графический цикл "О Великом инквизиторе".