Однако значительная часть неудач управленческих решений и действий элиты относится к «иррациональному поведению», т.е. поведению, вредному для всех. В числе его разновидностей — упорство в собственных ошибках, нежелание делать выводы из негативных предпосылок, интеллектуальное бездействие или застой, следование отжившим свое традициям, религиозные ценности.
«Иррациональное поведение» означает, что властно-управленческая элита следует противоречивым императивам: с одной стороны, она вынуждена реагировать на ухудшение ситуации и проблемы, с другой — стоит перед необходимостью закрывать глаза на скверное положение дел, поскольку в нем заключаются некие ценности. Для характеристики схожего свойства психологи используют термин «синдром неокупае- мых капиталовложений», описывающий ситуацию, когда люди с большой неохотой отказываются от дела, которому отдано много времени и сил.
Как отмечает Д. Даймонд, по религиозным причинам, например, произошло обезлесение острова Пасхи: для транспортировки и воздвижения гигантских каменных статуй — объектов культа и символов власти и могущества — требовались бревна. От культа и символов ни элита, ни общества не смогли отказаться. Обезлесение острова привело к гибели цивилизации.
Пытавшиеся освоить Гренландию скандинавы исповедовали христианство, что в суровых условиях помешало им изменить свой образ жизни, отказаться от фермерства и перенять необходимый опыт у эскимосов, способный привести их к большей адаптации. Элита Польши с большим трудом изживает ставшую привычной и уже нерационализируемую русофобию, а элита Грузии времен М. Саакашвили, напротив, всячески ее культивировала.
В то же время элиты и народы Великобритании и Франции, хотя и с большим трудом, смогли отказаться от роли мировых держав и метрополий, Японии — от собственных вооруженных сил и милитаристских амбиций, США — от расизма и дискриминации женщин, России — от эксперимента со строительством коммунизма[1]. Смелость в принятии трудных решений освободила их от иррациональной траты сил и вывела на новые траектории национального развития, хотя и не избавила от многих новых вызовов, рисков и иррациональностей.
К области иррационального поведения относится и тот факт, что элиты и общество во всем мире часто не любят тех, кто увидел проблему раньше других и объявил о ней, подвергнув критическому анализу состояние дел, прежние ценности и привычки и предложив отказаться от части из них. Часто среди таких людей были мудрецы, пророки, социальные мыслители, а также философы. Конфуций так и не дождался признания со стороны элиты, хотя на словах она его вполне почитала. Сократ был приговорен судом Афин к смертной казни и был вынужден принять яд. Платон всякий раз едва уносил ноги после того, как трижды (!) делал попытки поучать правителей Сицилии. В Римской империи головы критиков высшей власти чаще всего слетали с плеч. Ленин подверг Г. В. Плеханова остракизму за его справедливую критику установок большевизма на победу социализма в крестьянской стране России, хотя история показала, что Плеханов был ближе к истине. Позже в СССР вообще любая критика, даже самая безобидная, часто рассматривалась как покушение на основы строя и личное оскорбление начальника, что стало элементом отечественной административно-управленческой культуры.
Хотя критика и цивилизованное оппонирование власти являются условием демократического развития, в России до сих пор за них можно поплатиться сломанной биографией, здоровьем и даже жизнью, причем на любом уровне социальной иерархии. Принцип «Я начальник — ты дурак» стал онтологической и экзистенциальной основой социальной жизни и управленческой практики в стране, а нередко даже в философии и науке. Все исключения только подтверждают этот вывод: свободные, независимые и оригинальные индивиды всячески выталкиваются из управленческой (и не только управленческой) сферы.
К неудачам в решении проблем приводит столкновение краткосрочных и долгосрочных интересов у элит. Большинство правительств в мире действуют, исходя из краткосрочных интересов, затыкая и латая дыры. Их заботят непосредственно и в основном надвигающиеся трудности («синдром ста дней»). Попытка рационального обоснования подобного иррационального поведения состоит в том, что будто бы лучше использовать ресурсы сегодня, чем оставлять какую-то их часть нетронутой для использования завтра на том основании, что сегодняшние выгоды от использования ресурсов более доходны, чем в неопределенном будущем. Негативные последствия перекладываются на плечи будущих поколений, тем более что сегодня они не могут голосовать или жаловаться.
Другие причины иррациональной неспособности адекватно решить назревшие проблемы — феномены «эффекта толпы», «группового мышления», «социального аутизма».
«Эффект (психология) толпы» связан с принятием краткосрочных решений (которые, однако, могут иметь долгосрочные последствия) и побуждает человека, осознающего себя членом большой когерентной группы, толпы, неожиданно для него самого поддержать ее решение, которое в спокойном состоянии он скорее всего бы отверг. Яркий пример — население Германии, поддавшееся в 1930-е гг. нацистской обработке и законным демократическим путем приведшее к власти Гитлера и его партию. Действия миллионов россиян, решивших принести деньги в мошеннические пирамиды в России (МММ, «Властилина», «Чара», «Хопер» и т.п.) в 1990-е гг. — из этой же сферы.
«Групповое мышление» свойственно людям, принимающим решения в ситуации кризиса в короткие сроки в неблагоприятных условиях. Стресс, поиск взаимной поддержки и одобрения, стремление выдать желаемое за действительное, размытость ответственности в ситуации группового принятия решения могут отмести сомнения и здравомыслие, заставить поддаться иллюзиям, привести к поспешному единодушию и в конечном счете к неверному решению с непоправимыми последствиями. В общем, «на миру и смерть красна». В частности, это — одна из причин Карибского кризиса, когда советники президента США Д. Кеннеди рекомендовали ему принять жесткие меры в ответ на размещение на Куб советских ракет.
«Социальный аутизм» — стремление блокировать неприятные мысли и образы, отрицательные воспоминания, страх, беспокойство, тревоги, отказ даже от мыслей о возможных неприятных последствиях. Чисто человечески это понятно и объяснимо. Героиня романа Маргарет Митчел «Унесенные ветром» (1936) Скарлетт О'Хара на всякую возникающую проблему реагирует так: «Об этом я подумаю завтра». И в самом деле, невозможно, не повредившись умом, только и думать о предстоящей смерти, трагедиях, несчастьях. К тому же решение еще не, возможно, созрело, да и другие проблемы затеняют возникающую.
Однако стремление вовсе вытеснить всякую информацию, связанную с неудовольствием и трудностями, чревато неадекватными решениями и действиями и способно лишь ухудшить ситуацию. Приукрашенные данные государственной статистики и официальный квазиоптимизм со стороны высшего руководства СССР в 1970—1980-е гг. способствовали принятию ошибочных управленческих решений, которые привели советскую экономику к сильнейшим диспропорциям. В комплексе и сочетании с другими факторами это способствовало распаду великой страны.
_____________________
[1] См.: Даймонд Д. Коллапс. Почему одни общества выживают, а другиеумирают. С. 598—602.