Религия Древнего Египта Ч2

Автор: Коростовцев М.А.

Миф Категория: Египет

Страница 6 из 16

Глава XXII

Обзор заупокойной литературы

Как неоднократно подчеркнуто в предшествующих главах, роль магии в потусторонней жизни умершего была первостепенной. К.Зете вполне правильно отметил, что традиция снабжать умершего пищей, питьем и всем необходимым для жизни в потустороннем мире была широко распространена у многих народов мира, но только у древних египтян встречается прочно укоренившийся обычай хоронить вместе с умершим произведения заупокойной литературы[718].

Первым комплексом текстов подобного назначения были так называемые «Тексты пирамид». Предназначались они исключительно для обеспечения благополучия и процветания фараона в загробной жизни. «Тексты пирамид» были открыты в 1880 г. Масперо и им же впервые переведены[719].

Анализ содержания этих текстов и особенностей языка неопровержимо свидетельствует о том, что они возникли в разное время, включая и время до объединения Египта, и в разных местах. Однако наука не в состоянии проследить процесс их возникновения и становления — запись их была впервые произведена по велению последнего царя V династии, Унаса, на стенах внутренних помещений его пирамиды. Это положило начало традиции, продолжавшейся и при фараонах VI династии. «Тексты пирамид» начертаны художественно исполненными иероглифами, окрашенными в зеленый цвет.

К.Зете подчеркивает, что до появления этих текстов в пирамидах существовала, несомненно, не только их устная, но и письменная традиция (в этом отношении он сравнивает «Тексты пирамид» с индийскими Ведами), о чем свидетельствует косвенно следующий факт. Начиная с конца III династии в ряде мастаба появляется изображение заупокойного жреца, читающего по свитку папируса заупокойную службу[720], названную в пояснительных надписях к изображениям саху, что значит «заупокойная литература»[721], в данном случае «заупокойная месса или панихида». Таким образом, к концу III династии уже существовал письменный канон панихиды для владельцев мастаба. Можно полагать, что он существовал и до этого времени. И конечно, нет никакого сомнения в том, что такой же канон существовал и для умерших царей. К.Зете выражает очень интересную мысль, заключающуюся в том, что Унас уже ощущал признаки начавшегося распада централизованной монархии Древнего царства и ненадежность даже заупокойного культа царей. Отсюда стремление обеспечить себе заупокойный культ магическими надписями внутри пирамиды[722].

Распад Древнего царства и последовавшая за этим децентрализация политической власти в стране сопровождались уже упомянутой выше демократизацией заупокойного культа. Предназначавшиеся для фараонов «Тексты пирамид» перестали отвечать запросам жизни. Появился новый, весьма объемистый комплекс заупокойных магических текстов, предназначенных в первую очередь для местной, номовой знати и получивший в науке название «Тексты саркофагов». Как и «Тексты пирамид», эти тексты весьма гетерогенны — по месту и по времени возникновения. Гетерогенность происхождения «Текстов саркофагов» отражена и в их содержании. Наиболее полный их обзор с учетом местных и хронологических особенностей принадлежит Х.Кеесу[723]. Полное научное критическое издание текстов осуществил известный нидерландский египтолог Адриан де Бак[724]. «Тексты саркофагов» содержат некоторое количество «речений» «Текстов пирамид», но в основном это результат теологического творчества жрецов времени Первого переходного периода и Среднего царства, богатейший и далеко еще не исследованный источник египетской религии, мифологии, заупокойных воззрений. К этому же времени относится и возникновение так называемой «Книги двух путей», специальной заупокойной композиции, встречающейся, в частности, на двух больших саркофагах из Эль-Берше (XI — XII династии)[725].

«Новое царство было и новой эпохой в развитии заупокойной литературы. Способы достижения загробных благ еще более упростились и сделались доступны еще более широким кругам. Магические тексты, открывавшие потусторонние обители и сообщавшие бессмертие уже в эпоху Среднего царства, начали писаться на папирусе. С XVIII династии это делается обычным, чему способствовала и вошедшая в употребление форма мумиеобразного гроба, украшенного изображениями и менее удобного для помещения длинных текстов, чем большие деревянные саркофаги-ящики предшествующей эпохи. Эти тексты со стенок саркофагов переходят на свитки папирусов, нередко приготовляемые раньше фабричным путем, и кладутся в гробы. Все это требовало меньших затрат времени и труда, чем помещение текстов на стенках саркофагов и, тем более, на стенках гробниц. Самые тексты редактируются уже по большей части в первом лице от имени умершего и, таким образом, представляют уже настоящий сборник магических изречений, предоставленный в распоряжение странствующего по загробным мытарствам, как его vade mecum или, скорее, как пособие для его памяти. Ритуальный характер и роль жреца, произносящего эти тексты, таким образом еще более оттеснены назад.

Со времен Лепсиуса заупокойные тексты Нового Царства, написанные на папирусных свитках, носят название Книги Мертвых. Это название удержалось в науке, но в настоящее время является условным… (Отдельные главы назывались пер-эм-херу — «выход днем»; предусматривалась возможность для умершего выйти из гробницы днем и вернуться в нее до ночи. Потом это название было перенесено на всю книгу. — М.К.)

В наше время известны еще многочисленные произведения такого же характера более поздних эпох, до римской включительно. Все это с таким же правом может быть названо Книгами Мертвых, так как назначение их — тоже служить для отошедших в иной мир»[726]. Примером таких «заменителей» «Книги мертвых» является хранящийся в Британском музее папирус №2[727].

Содержание «Книги мертвых» пестро и гетерогенно, составными ее частями являются самые разные тексты, одни из которых восходят к «Текстам пирамид», другие — к «Текстам саркофагов», многие же представляют собой творчество эпохи Нового царства. Иначе говоря, «Книга мертвых» создавалась с 2300 до 1700 г. до н.э. приблизительно[728]. Начало этого процесса даже может быть несколько отодвинуто в глубь веков. Вследствие гетерогенности происхождения «Книга мертвых» не монолитна ни по идее, ни по форме. Окончательная редакция «Книги мертвых» относится к саисской эпохе (времена XXVI династии, VII в. до н.э.)[729].

Французский египтолог А.Морэ разделил «Книгу мертвых» по содержанию на четыре части[730]:

1. Главы 1–16: шествие погребальной процессии к некрополю; молитвы о «выходе днем»; гимны солнцу и Осирису.

2. Главы 17–63: «выход днем» и возрождение умершего, его победа над силами тьмы, бессилие врагов; власть умершего над стихиями.

3. Главы 64–129: «выход днем» — превращение умершего в божество, приобщение его к солнечной ладье, познание разных таинств, возвращение в гробницу; загробный суд.

4. Главы 130–162: прославление умершего — тексты, предназначенные для чтения в течение года (в определенные праздники, в дни подношения даров умершему) и имеющие целью обезопасить мумию.

К предложенной А.Морэ классификации «Книги мертвых» присоединяется П.Баргэ[731].

Главы «Книги мертвых» египтяне именовали «речениями»: «речение, чтобы…» или «речение для…». Число и порядок «речений» (глав) становится каноническим лишь в саисскую эпоху. Б.Тураев перечисляет названия 188 глав, предваряя перечисление следующим замечанием: «Приводим список заглавий текстов, входящих в состав Книги Мертвых в ее идеальном, нигде не представленном максимальном объеме… Итак, всех текстов во всех свитках до 200, считая параллельные „главы“. Беспорядочность сборника ясно видна из списка и не нуждается в пояснениях»[732]. П.Баргэ в своем издании приводит 192 главы. Перевод П.Баргэ зиждется на трех предшествующих капитальных изданиях «Книги мертвых» — Лепсиуса, Навилля и Баджа. Помимо этих изданий имеется обширная научная литература об отдельных главах «Книги мертвых» и ее проблемах, библиография которой приведена у П.Баргэ. Необходимо подчеркнуть, что перевод «Книги мертвых» — очень трудное дело, а порой и совершенно невозможное из-за состояния самого текста, содержащего огромное количество ошибок. Писцы, составлявшие «Книгу мертвых», отлично знали, что она предназначается для потустороннего мира, и не особенно заботились о точности текста[733].

Замечательной особенностью «Книги мертвых» являются ее многочисленные иллюстрации, иногда многоцветные, называемые в современной науке «виньетками» и нередко значительно облегчающие понимание содержания.

Количество дошедших до нас свитков «Книги мертвых» велико: они имеются почти во всех египетских собраниях разных музеев[734], в том числе в Музее изобразительных искусств им. А.С.Пушкина и в Государственном Эрмитаже. Последние свитки «Книги мертвых» восходят ко времени Птолемеев.

Мало-помалу «Книга мертвых» была вытеснена новыми заупокойными композициями: «Книга амдуат»[735], «Книга врат», «Книга керерт», «Книга дня», «Книга ночи», «Литании солнца»[736]. Все они начертаны на стенах скальных гробниц ряда фараонов XVIII и XIX династий. Несколько позже они перекочевали и в гробницы некоторых сановников[737].

Заупокойная литература развивалась и позже, в греко-римские времена. Цель ее все та же — обеспечение умершему благополучного существования в загробном мире. «Наряду с Книгой Мертвых появляется теперь много других, более кратких и стройных заупокойных, сначала иератических, а потом и демотических, которые дают нам большей частью уже известное в более сжатой и изящной форме и настойчиво подчеркивают нравственный элемент»[738]. Это весьма существенно в плане усиления нравственного элемента в религии. «Эта забота о чистоте сердца, которое в других текстах, начертанных на саркофагах этого времени, даже называется „богом“ человека, в связи с постоянным подчеркиванием дел милосердия как первого условия оправдания, а также в связи с представлениями, о которых мы еще будем говорить, свидетельствуют о прогрессе религиозного и нравственного сознания»[739].

Таковы известные в науке композиции, как «Книги дыхания»[740], «Вторая книга дыхания», известная еще в науке как «Да процветает мое имя»[741], «Книга прохождения вечности»[742], демотические папирусы Ринд[743] и др.

«Большинство поздних заупокойных композиций — фиванского происхождения: местное духовенство уже вводит в них своего Амона, имя которого почти отсутствует даже в Книге Мертвых»[744]. Ряд поздних композиций относится к началу нашей эры.