- Подберезкин А.И. 2021-2025
- 20.03.2025
- 03.03.2025
- 26.02.2025
- 24.02.2025
- 22.02.2025
- 18.02.2025
- 17.02.2025
- 10.02.2025
- 06.02.2025
- 02.12.2024
- 22.11.2024
- 21.11.2024
- 26.03.2023
- 21.02.2023
- 17.01.2023
- 09.01.2023
- 22.10.2022
- 08.02.2021
- 01.02.2021
- Список используемых сокращений и аббревиатур
- Понятийный аппарат
- Все страницы
2021-2025 Видео/статьи.
Опираясь на публичные официальные данные РФ, квалифицированный эксперт в январе 2023 г.сделал неверный прогноз об окончании СВО в марте 2023 г. Дискуссионным остается вопрос: в случае официальной отчетности органоов гос. власти РФ мы имеем с сознательной постановкой дымовой завесы (оправдано в период войны) или с ложью как средой обитания приватизированных правительственных структур? Лжи хватало и до СВО.
20.03.2025 Стрелка весов качнулась в сторону политического прагматизма
Алексей Подберёзкин оценивает перспективы российско-американских отношений
03.03.2025 Мира не будет!
В программе «Что будет» на радио «Комсомольская правда». В студии беседуют о последствиях скандала в Овальном кабинете, а также о том, насколько большую помощь могут оказать европейцы Украине.
26.02.2025 Политика и стратегия правящей элиты СССР/России. Часть III
Долгосрочные цели внешнего силового влияния западной коалиции в новом миропорядке и правящая элита России
24.02.2025 Политика и стратегия правящей элиты СССР/России. Часть II
Итоги доминирования либералов в России и Европе
22.02.2025 Политика и стратегия правящей элиты СССР/России. Часть I
Весь период с конца 1970-х годов в СССР и России характеризовался отсутствием сколько-нибудь продуманной, обоснованной, системной и последовательной стратегии развития государства...
18.02.2025 Евросоюз - Четвёртый рейх
Иван Панкин и Александр Казаков обсуждают вместе с экспертом, как Мюнхенская конференция вскрыла превращение Евросоюза в Четвертый рейх, какую новую тактику применяют российские военные для прорывов в зоне СВО, почему после разговора Путина и Трампа началось меняться отношение к России и состоятся ли выборы на Украине в 2025 году. В программе «Что будет» на радио «Комсомольская правда».
17.02.2025 Перспективы Европы и Запада
В программе «Тема с Алексеем Бобровским» на канале СоловьёвLIVE.
10.02.2025 Мюнхенской речи Путина 18 лет
Президент России выступил со знаменитой мюнхенской речью в 2007 году. С тех пор прошел большой срок, равный целому поколению. То, о чем тогда говорил Владимир Путин, местами оказалось еще драматичнее. Что будет в постмюнхенском мире? В программе «Мардан» на канале СоловьёвLIVE.
06.02.2025 Новая архитектура безопасности
В программе «Добрый вечер» на радио «Комсомольская правда». Ведущие Надана Фридрихсон и Игорь Виттель.
02.12.2024 Россия должна перехватить у врагов инициативу в повышении уровня эскалации
То, что Россия дает врагам возможность все время проявлять инициативу - является проблемой. Они выбирают новые ступени эскалации, ее масштаб и направление. А мы потом говорим о том, как будем отвечать. Иногда отвечаем, иногда нет, иногда забываем ответить. Это еще одна проблема - мы иногда говорим, но не делаем. Совершенно понятно, что оперативные планы не подлежат разглашению. Но очень важно, чтобы удар был сильным, неожиданным и чтобы перед ним не было сказано никаких слов. Россия должна сама инициировать новый уровень эскалации, заставив противников задуматься, нужно ли что-то еще делать... InfoRos
22.11.2024 Американцы не пойдут на ядерный конфликт
В студии обсуждают удары Украины вглубь России, то, почему наша страна затягивает с ответом, а также вероятность ядерной войны. В программе «Что будет» на радио «Комсомольская правда».
21.11.2024 Благодаря уникальному противоракетному оборудованию, Россия может сбивать 95% целей
Все политические решения по Украине, в том числе и предоставление разрешения на удары вглубь России, в США были приняты еще в начале года. И эти решения были переданы командованию вооруженными силами Америки. Дальше все зависело от поставок этого высокоточного оружия на Украину. Понятно, что речь идет о десятках ракет, но не о сотнях. Кстати, часть этих ракет уже была использована ВСУ, и где-то около пятидесяти ракет были сбиты. Английские и французские ракеты были поставлены примерно в тех же объемах, и часть из них тоже уже сбиты. InfoRos
26.03.2023 Помощь Украине, усталость ЕС от санкций, многомесячные протесты в Израиле
Почему Украина требует именно от Франции взять на себя лидирующую роль в организации бесперебойного снабжения ВСУ оружием и боеприпасами? Действительно ли Украине не хватает ресурсов для планируемого весеннего наступления? Охладела ли Европа к усилению санкционного давления на Россию? Какие рестрикции может включать очередной 11-пакет? Почему мирные инициативы по Украине и оценки этих планов размыты и неконкретны? Что стоит за выжидательной позицией стран, не вовлеченных в конфликт?
21.02.2023 Вооружения и боеприпасы у ВСУ исчерпаны
Радио Комсомольская Правда
17.01.2023 «Главная идея», идеология и современная стратегия силового противоборства западной военно-политической коалиции
В Стратегии России в 2022 году произошли радикальные изменения, которые накапливались десятилетиями, но не находили своего выражения – произошло признание угрозы не только государственному суверенитету, но и национальной идентичности России
09.01.2023 Спецоперация закончится в течение двух месяцев.
Радио Комсомольская Правда
22.10.2022 Защита территориальной целостности на повестке современных реалий
На фоне российской спецоперации на Украине западные страны во главе с США неустанно накачивают киевский режим оружием, выделяя на это десятки миллиардов долларов. Москва, в свою очередь, неоднократно заявляла, что поставки западных вооружений только затягивают конфликт, а транспорт с оружием становится законной целью для российской армии[1].
22 октября Байден заявил, что Россия не должна добиться успеха в своих действиях во время спецоперации на Украине. Об этом американский лидер рассказал в интервью телеканалу MSNBC
08.02.2021 Последствия влияния цивилизационных факторов
Современное состояние МО и ВПО невозможно адекватно оценить, если не признать, что в самых различных аспектах они формируются под сильнейшим влиянием межцивилизационной борьбы не только для защиты, но и для продвижения и отстаивания своих национальных систем ценностей во внешнем мире.
01.02.2021 Значение цивилизационных факторов
В XXI веке на формирование МО начинают оказывать усиливающееся влияние новые цивилизационные по своему характеру факторы
Список используемых сокращений и аббревиатур
Понятийный аппарат
20.03.2025 Стрелка весов качнулась в сторону политического прагматизма
Перспективы российско-американских отношений
Начавшийся диалог между Москвой и Вашингтоном обнадёжил многих. Смогут ли лидеры США и России отойти от стереотипов «силовой дипломатии» и наладить взаимодействие между двумя великим державами? Как будет выстраиваться конфигурация европейской и глобальной безопасности в обозримом будущем и не станут ли непреодолимым препятствием разные подходы к решению «украинского вопроса», если Россия говорит о долгосрочном мире, а США явно устраивает заморозка конфликта, чреватая новой войной? Об этом мы говорили с одним из ведущих экспертов по проблемам национальной безопасности и военной политики, политологом, доктором исторических наук профессором Алексеем Подберёзкиным.
– Алексей Иванович, в свете последних заявлений Трампа и членов его команды можно ли говорить, что сегодня антиглобалистская концепция побеждает глобалистскую идеологию, главенствовавшую в последние годы?
– Антиглобалистская концепция не нечто новое, она изложена восемнадцать лет назад Владимиром Путиным во время выступления в Мюнхене. Тогда, в 2007 году, Путин совершенно определённо высказался на этот счёт, сформулировав концепцию о том, что мир приобретает многополярный характер. Уже тогда стало понятно, что эта тенденция будет развиваться и в перспективе станет преобладающей. Да, она не была принята Западом, в те времена глобалистские силы делали ставку совсем на другой путь развития. Сегодня же мы видим, как реализуется то, о чём говорил наш президент в 2007 году. Ведь и Трамп за этот месяц, по сути, повторил все основные мотивы мюнхенской речи Путина – и в отношении многополярного мироустройства, и в отношении традиционных ценностей и национальных интересов. Идёт борьба автаркии и глобализма, и мы видим изменение соотношения сил между ними. Пока в Европе политику определяют захватившие власть глобалистские политические элиты, подготовленные в своё время Штатами. Но вот против глобализма выступил Трамп, а потом он неожиданно для многих победил на президентских выборах. И сегодня ситуация кардинально меняется. Представьте себе условные глобальные «весы»: на одной чаше этих весов лежит большой глобалистский арбуз, а на другой – маленькие гирьки, национальные интересы отдельных государств, представленные правыми силами, тяготеющими к политической и экономической автаркии. Таких «правых гирек» становится всё больше, но с появлением Трампа на эту сторону весов упали уже не гирьки, а огромный булыжник, и стрелка весов резко качнулась в пользу автаркии, в пользу соблюдения национальных интересов, политической трезвости и прагматизма.
Это вовсе не «пророссийские силы», речь идёт именно о приоритете национальных интересов и национальных ценностей, о курсе на самодостаточность в экономике и политике. Сейчас это и происходит. Для многих это стало неожиданностью, особенно для проамериканской европейской элиты, воспитанной в последние десятилетия. Как, кстати, и для части российской элиты. Сейчас эти элиты растеряны, они пытаются самоорганизоваться и в США, и в Европе, чтобы выступить против Трампа и сил, получивших при Трампе мощный импульс развития. Да, равновесия ещё нет, преимущество пока в пользу глобализма, но это уже не абсолютное преимущество.
– Переговоры Москвы и Вашингтона в Саудовской Аравии – это уже предметный разговор об условиях некой «сделки» или речь идёт о создании условий для переговоров Трампа и Путина?
– Это ещё не переговоры, а создание некоторых условий для переговоров. Отношений с американцами практически не было три года, были свёрнуты политико-дипломатические отношения, после отъезда нашего посла Антонова из Вашингтона так и не был назначен новый посол России в США. У нас практически не было контактов, а в западной коалиции царили абсолютный хаос и русофобия. Конечно, сразу такую ситуацию не исправишь, и меняться она будет медленно. Не забудем, что на будущих переговорах президентов тема Украины будет отнюдь не единственной, здесь будут затронуты и вопросы нормализации дипломатических отношений, системы безопасности и экономического сотрудничества. И по украинскому вопросу не стоит рассчитывать на то, что Трамп и его западные союзники сразу пойдут нам навстречу. Их стратегия была и остаётся неизменной – это ликвидация России как геополитического субъекта. Во всяком случае, пока они не заявили, что их стратегия в этом отношении изменена. Сегодня речь идёт разве только об изменении каких-то тактических подходов в отношении России, и американцы говорят об этом очень осторожно. Так что не стоит здесь питать иллюзий, хотя нельзя не видеть и положительных тенденций. Давайте пока воздержимся от однозначных выводов и посмотрим, как будут развиваться события.
– Возможно, прозвучит цинично, но разве нынешнее разобщение Европы не в интересах России?
– Сегодня многие говорят о «раздробленной» Европе, но я не вижу никакого раздробления. Абсолютная власть в Старом Свете по-прежнему принадлежит либеральным глобалистским силам. Да, против глобализма выступили некоторые не очень важные субъекты типа Венгрии и Словакии или правые партии во Франции, Германии, Дании или Голландии. Но пока они не настолько сильны, чтобы формировать и реализовывать политическую повестку, эту повестку по-прежнему пишут глобалисты-либералы. Но нельзя не видеть и того, что формируется альтернатива глобалистским силам, и этот процесс ускорился, особенно после того, как Илон Маск поддержал правых в ФРГ, – это стало пусть и во многом символическим, но важным и заметным шагом. Словом, говорить о расколе единой Европы пока преждевременно – будет борьба, будет перетягивание каната, но пока я не вижу тотальной замены сформированной за последние десятилетия глобалистской политической элиты на элиту автаркическую. Да, есть Орбан, есть Фицо, есть АдГ, но этого пока очень мало.
– Мы говорим, что нынешняя глобалистскя элита Европы сформирована Вашингтоном. Но сегодня мы видим резко отрицательную реакцию этой же элиты на то, что говорит и делает Дональд Трамп. Это что, антиамериканский бунт на европейском корабле?
– Я бы не стал преувеличивать значения той реакции, которую демонстрируют сегодня европейские либералы. Эта публика, мягко говоря, очень неадекватная и откровенно слабая. Сравните их с нашим министром иностранных дел Лавровым, настоящим политическим тяжеловесом и умницей, – и вы увидите катастрофическую разницу и по интеллекту, и по политическому опыту. Это совершенно другой мир и совершенно другие люди, не несущие ответственности за свои слова. Они просто делают то, что им говорят. Преувеличивать их значения не стоит, но и преуменьшать их возможности тоже. Сейчас у них проходит первый шок, они вполне могут консолидироваться и в США, и в Европе и попытаются сбить эту трамповскую, автаркическую волну.
При этом развиваются новые центры силы, и это не просто фигура речи. Экспорт Китая в США, а это 600 миллиардов долларов, не изменился, и за год остался таким же. В два раза вырос экспорт в странах Юго-Восточной Азии. Это новые огромные рынки, на них идёт переориентация. В то время как в Европе мы видим стагнацию, во многом вызванную глобалистской политикой. Соединённым Штатам Европа как таковая, в виде Евросоюза, не нужна. Американцам вообще не нужны никакие коалиции, ни ЕС, ни БРИКС, Вашингтон выстраивает отношения на двусторонней основе и будет подминать под себя всех, кого только сможет.
– После Второй мировой войны Великобритания была главным союзником США, англичане остаются крупнейшими инвесторами в американскую экономику. А теперь они конкуренты, если вообще не противники?
– Вы верно отметили особые отношения между Британией и Штатами. Это, можно сказать, кузены, сформировавшие свой англосаксонский мир. Но объективно они сегодня становятся в определённой степени противниками, и сейчас США вполне смогут насыпать перца и на британский хвост. Трампу не нужны союзники, даже такие, как британцы, – ему нужны младшие партнёры, которые смотрят в рот и делают то, что скажут. Великобритания же желает претендовать на некое подобие равенства, в то время как никакое «равенство» американцам не нужно, и трещина между англосаксами может пойти дальше – через Канаду, Австралию и Новую Зеландию.
– Если европейцы и британцы так недовольны действиями Трампа, кто может возглавить «партизанское движение» против Вашингтона?
– Никакого «партизанского движения» против Вашингтона нет и не будет. Американцы воспитали европейскую элиту «под себя», так что и бунта здесь не случится. Сейчас, когда Трамп разрушает глобалистские механизмы, в Европе усиливаются правые силы, появившиеся как реакция на разгул леволиберального глобализма. Это новая элита, «воспитывающая» сама себя и сама себя воспроизводящая. Ведь никто не «воспитывал» во Франции партию Ле Пена, а в Германии – АдГ. Венгрия и Словакия уже стали примерами перехода общества к его естественному состоянию, к ориентации на национальные интересы и систему национальных ценностей. Это ни в коем случае не «партизанщина», это именно оппозиция глобализму, и парадокс заключается в том, что эта оппозиция – протрамповская, выступающая вместе с нынешним хозяином Овального кабинета против леволиберального глобализма. Эффективность этой оппозиции будет зависеть от её способности к самоорганизации. Сейчас «правые» в Европе будут стараться разрушать европейские институты, уже доказавшие свою неэффективность. Посмотрим, чем это кончится.
– Судя по заявлениям российских и американских чиновников, одна из тем переговоров – состояние торгово-экономических отношений России и США. Означает ли это, что речь может идти и об отмене хотя бы части антироссийских санкций, и о разморозке российских активов?
– Возможно, в Москве и в Вашингтоне заинтересованы в нормализации торгово-экономических отношений, но не думаю, что это кардинально скажется на торговом обороте между Россией и США, который, кстати, не только не сократился за эти годы, но даже немного вырос. Конечно, можно ожидать, что общее улучшение отношений скажется на санкционной политике США, хотя вряд ли это произойдёт быстро и одномоментно. Тут всё зависит от американцев – не мы эти санкции вводили вопреки нормам международного права, их и должны отменять те, кто их вводил. Что касается разморозки российских активов, то я не припомню, чтобы какие-то активы были быстро разморожены. Тем более что большая часть наших активов остаётся под контролем европейцев, в частности бельгийцев. Думаю, американцы на этих переговорах постараются извлечь для себя максимум экономической пользы. Бизнесмен Трамп – циничный и прагматичный политик, ему вся эта интеллектуальная длительная борьба, как говорится, по барабану, он будет просто смотреть на то, что ему выгодно. И если он сочтёт выгодными какие-то части сделки с Россией, он пойдёт на это, не оглядываясь на какие-то идеологические соображения. Трамп ничего не будет делать «во имя идеи», для него главное – экономический эффект.
– Возможно, мы увидим здесь «точечные» сделки и никакого «детанта», разрядки образца начала 70-х годов не предвидится?
– А что нам дал тот «детант»? Ничего. Он был только в головах наших либералов, а потом и горбачёвцев. И тогда никто не отменял санкций в отношении Советского Союза, никто не снимал ограничений на экспорт. Нам это ничего не давало, а вот американцам это было выгодно, они и преследовали одну цель – не допустить нашего военного превосходства. Всё остальное – просто слова, и договоры, которые подписывал Горбачёв, были выгодны Вашингтону. Американцы и сейчас могут постараться подсунуть нам такие договоры. Вопрос в том, к чему нам повторение прежних ошибок? Вспомним, как американцы уговорили нас сократить количество ракет средней дальности, а сами наращивали производство крылатых ракет морского базирования, которые ни в какой зачёт не шли.
Это типично для американцев, и об этом надо бы помнить и сегодня.
– Трамп явно всерьёз воспринимает возможность компенсации американских расходов на Украину за счет разработки украинских полезных ископаемых, прежде всего редкоземельных металлов…
– Как любой бизнесмен, Трамп хочет иметь материальные гарантии под американские вложения. Это была бы выгодная для американцев сделка – реально вложив в Украину менее 40 миллиардов долларов, получить 500 миллиардов. Напомню, что большая часть из 250 миллиардов, о которых говорит Трамп, США давали Украине в кредит, по ленд-лизу или сами у себя покупали не самую новую технику и вооружения, от которых им и так надо было избавиться. Это неплохой бизнес, если американцы получат приоритетные права на разработку украинских полезных ископаемых. Но, чтобы получить ожидаемые 500 миллиардов долларов, те же редкоземельные металлы надо ещё «вытащить» из-под земли. А это потребует огромных инвестиций и немалого времени. Кстати, такие проекты были ещё в СССР, а после объявления независимости их пыталась реализовать Украина, но дело как-то не пошло. Напомню, что сейчас большая часть месторождений редкоземельных металлов находится на территориях, контролируемых Россией. Так что как американцы собираются с выгодой для себя эксплуатировать украинские недра – это большой вопрос.
– Почему Трамп ликвидировал USAID и прочие институты, занимавшиеся под видом «благотворительности» «раскачкой» ситуации в других странах?
– Институты вроде USAID – силовые инструменты влияния, стоившие Америке очень дорого, но не дававшие, как показалось Трампу, достойной отдачи. Сейчас он проводит аудит этих учреждений, и наверняка многие из них вернутся, но в другом качестве, с другими названиями и под другим управлением. Главное, чего требует Трамп, – они должны быть эффективными. Проще говоря, Трамп хочет знать, с толком тратятся деньги или нет. А значит, эти учреждения будут заниматься тем же, что и раньше, только более эффективно. Это не отмена институтов американского влияния, это их оптимизация.
– Что выиграет Россия от переговоров с Трампом?
– У нас есть политические цели – демилитаризация и денацификация Украины. Нам нужно, чтобы Украина не входила в НАТО, чтобы там был установлен режим, который не был бы нам враждебным, не был бы русофобским. В интересах России, чтобы Украина была если не союзным, то не враждебным, близким нам государством. Там живёт наш народ, а война наносит ущерб и русским на Украине, и русским в России. Военные действия надо прекращать, но – на наших условиях. Вот это главное, что может выиграть Россия от переговоров с США.
Беседовал Григорий Саркисов
http://www.pravo.mgimo.ru/?q=analitika/strelka-vesov-kachnulas-storonu
03.03.2025 Мира не будет!
|
|
В программе «Что будет» на радио «Комсомольская правда». В студии беседуют о последствиях скандала в Овальном кабинете, а также о том, насколько большую помощь могут оказать европейцы Украине.
26.02.2025 Политика и стратегия правящей элиты СССР/России. Часть III
Долгосрочные цели внешнего силового влияния западной коалиции в новом миропорядке и правящая элита России
Высшая ценность США и стран западной коалиции (как заявлено) – демократия, которая трактуется в зависимости от конкретных тактических потребностей, конкретных интересов.
Если с самого начала попытаться коротко сформулировать главную политическую цель США и их союзников в отношении других стран на долгосрочную перспективу, то она может выглядеть следующим образом: добиться того, чтобы мировые процессы шли под контролем и в направлении приоритетов, определенных США и их союзниками по коалиции в соответствии с установленными ими же «демократическими» нормами и правилами. Причём только на время и далеко не всегда известными им самим.
Такая глобальная и системная цель предполагает наличие многих силовых инструментов, одним из основных среди которых являются собственные и контролируемые США государственные и общественные институты в других странах. Прежде всего в среде правящих элит важны в том числе и такие институты, которые формируют идеи, концепции, стратегии и доктрины. Роль идей и создаваемых для их реализации институтов очень велика, даже решающая.
Это означает, что кроме собственно политических, экономических и иных средств и методов в стратегии США в отношении других стран[1] должны существовать особенные средства по формированию институтов-идей и контролю над поведением правящих элит. Такими средствами могут быть как собственные средства-идеи, так и средства контроля над государственными – политическими, экономическими и прочими общественными – институтами со стороны соответствующих институтов США и над создаваемыми новыми (в том числе международными) институтами Запада.
В качестве примеров можно привести трёх американских экономистов[2], которые получили Нобелевские премии в 2024 г. за исследование «положительного влияния демократии и демократических институтов развитых стран на другие государства» и формирования институтов и их влияния на уровень благосостояния общества.
Как отмечает профессор МГИМО МИД РФ М.И. Столбов, «выбор данного трио учёных в качестве лауреатов – одно из наиболее ожидаемых решений, принятых за последние годы, а сами по себе исследования Аджемоглу, Джонсона и Робинсона начала – середины 2000-х гг., посвящённые взаимосвязи институтов и экономического благосостояния, стали заметной страницей в эмпирической экономической истории, также оказав влияние на смежные исследовательские программы как в экономической, так и в политической науке»[3].
В частности, Аджемоглу, Джонсон и Робинсон показали, что качество институтов и их влияние на благосостояние тесно коррелирует с двумя характеристиками освоения переселенцами из европейских стран новых земель в XVI–XIX вв.
Когда речь идёт о «неблагоприятном» сочетании для колонизаторов – численности местного населения, способного оказать сопротивление колонизаторам, и уровне смертности европейских переселенцев от болезней, характерных для той или иной подлежащей освоению территории, то колонизация сводилась к извлечению ресурсов в пользу метрополии. При этом не было стимулов для формирования передовых экономических и политических институтов на новых территориях. Соответственно, в долгосрочной перспективе это привело к укоренению так называемых экстрактивных институтов, которые консервировали экономическое отставание государств, возникших на месте колоний, которые изначально характеризовались неблагоприятным сочетанием упомянутых факторов.
И, наоборот, на территориях, где сопротивление местного населения было умеренным или слабым, а эпидемиологическая ситуация была более благоприятна, впоследствии появились государства с инклюзивными институтами, которые способствовали экономическому росту.
В качестве примеров-антиподов авторы использовали страны Африки южнее Сахары и территории, на которых впоследствии были образованы США и Канада. По их расчётам и с учётом контроля на другие потенциально значимые переменные, сочетание высокого уровня сопротивления местного населения и смертности европейских переселенцев от болезней приводило к консервации экономического отставания государств с экстрактивными институтами. Такие выводы, получен ные исследователями в работах 2001–2002 гг., стали весомым контраргументом против неоклассической теории экономического роста и связанной с ней концепции конвергенции развивающихся и развитых стран по уровню дохода.
Иными словами, если сопротивление «демократическим» колонизаторам было слабое, а сами колонизаторы выживали успешно, то государства, оккупированные «развитыми странами», развивались успешно. И наоборот, где сопротивление захватчикам было сильное (как в России и в СССР, например), то развитие этих стран продвигалось медленными темпами.
Естественно, что такие выводы обоснованы фундаментальными заключениями: успех смены экстрактивных институтов на инклюзивные не гарантирован принципиально. Однако в этой связи любопытно смотрятся выводы их работ 2010-х годов, демонстрирующие, что распространение инновационных технологий, прежде всего ИКТ, – одно из фундаментальных условий, которые повышают вероятность успеха такого перехода.
М.И. Столбов вынужден даже сделать вывод, что «исследования Аджемоглу, Джонсона и Робинсона, по сути, не только направлены на объяснение межстрановых различий в уровне благосостояния в связи с качеством институтов, но и на обоснование целесообразности усилий по их трансформации, если они исходно являются экстрактивными. Фактически это ода демократизации, написанная на языке экономической теории, эконометрики и теории игр»[4].
М.И. Столбов спохватывается, делая оговорку в отношении России (уж очень откровенны эти антироссийские исследования): «С выводами их исследований можно и нужно спорить в части универсальности (неслучайно они, мягко говоря, не часто апеллируют к историческому опыту России), но с точки зрения академических стандартов экономических исследований они уже состоялись»[5].
Примечательно, что ссылки на «академические стандарты» и «научную объективность» со времён Яковлева лежат в основе всех антироссийских идей и концепций. Достаточно вспомнить ту же «демократизацию», саморазрушение ОПК и даже вообще идиотские заявления о том, что СССР/России «не нужен флот», которые легли в основу его разрушения, и тому подобные изыски «команды перестройки А.Н.Яковлева». Суть их одна – дать «академическое» обоснование для разработки стратегий десуверенизации России и других стран. Важно только, чтобы кадры РАН (а М.И. Столбов – профессор не только МГИМО, но и РАН) не внедрили идеи и институты в СМИ и затем в политическую практику, как это было не раз.
Собственно развал СССР начинался именно с того, что в недрах институтов АН СССР и ряда СМИ разрабатывались идеи (нередко при участии ведущих сотрудников ЦК КПСС), которые затем внедрялись через СМИ в политическую и общественную жизнь страны. Также, впрочем, как в МИД при Шеварднадзе, где сутками изобретали уступки Западу, более того, был создан целый «интеллектуальный центр» для разработки подобных идей. Подобных институтов и идей было достаточно много, а их поддержка со стороны внутрисистемной оппозиции в ЦК была откровенной.
Этому активно способствовали западные государственные и общественные институты. Особенно активны они стали после саммита в Хельсинки (1 августа 1975 г.), где были подписаны и легализованы основания для оппозиционной деятельности. Хельсинские группы стали легальными очагами, которые формировали с помощью Запада оппозицию в СССР, целью которой было ослабить государственные институты и привести страну к кризису. «Третья корзина» (вопросы гуманитарного сотрудничества) в рамках Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе стала той конкретной платой, которую потребовали от СССР за нормализацию отношений с Западом и которая стала почвой для легализации оппозиции в СССР. Итог развития этой идеи – ОБСЕ, русофобская Парламентская ассамблея, Совет Европы и многочисленные санкции против России. Весь этот процесс – с 1975 г. до наших дней – известен и, к счастью, в основном осознан как инструмент по десуверенизации СССР/России.
В рамках этого же процесса шла подготовка правящей элиты СССР и России к капитуляции Западу. В этом смысле «фундаментальные исследования» трёх нобелевских лауреатов просто подтверждают «правоту цивилизованных стран» в отношении аборигенов, которые сопротивляются Западу. Точнее – той части правящей элиты среди аборигенов, которая сопротивляется и которая подлежит «перевоспитанию».
Этот подход означает, что в США существует стратегия в отношении части правящих элит, которые не хотят воспринимать ценности и нормы демократии, отказываясь от своего суверенитета и идентичности. Их нужно «учить и воспитывать», в том числе и при помощи тех же национальных институтов, которые будут использовать «правильные нормы и идеи». Другими словами, США должны не просто ждать перемен, но готовить новую российскую элиту, которая сменит В.В. Путина и его окружение и пойдёт по сценарию развития западной цивилизации. Вывод вполне определённый: «Основы внешней политики в отношении России в краткосрочной перспективе требуют от Запада реализма и практического подхода. Но, имея дело с путинской Россией, США должны быть готовы вести себя иначе с другой Россией, когда та рано или поздно появится»[6].
Ускоренное развитие военно-силового сценария военно-политической обстановки (ВПО) во втором десятилетии ХХI в. привело к самым неожиданным изменениям в формах государственного противоборства, что нередко объясняется разными причинами. Политики и эксперты различно оценивают эти изменения в формах силового противоборства.
Так, например, известный политолог Л. Савин связывает их с «новыми формами организационного поведения» и принципами сетецентрической войны в частности:
– прочные силы, построенные по принципу сети и усовершенствующие распределение информации;
– улучшение качества информации и всеобщей осведомлённости;
– улучшение синхронизации;
– повышение эффективности миссии[7].
Традиционные либеральные политологи и политики иногда объясняют эти явления отказом от глобализации и даже возвратом к политике национальных интересов. Так, по мнению некоторых западных политиков и политологов, эти радикальные изменения, которые произошли в новом веке в международной политике и дипломатии, вполне справедливо называются эгоизацией внешней политики, т. е. возвращением её к основам – национальным интересам. Этот возврат, как считается, объективно снижает значение влияния глобализации и соответствующих её факторов в мировой политике и дипломатии. Он имеет, по их словам, самые негативные последствия, а поэтому должен быть остановлен. Речь идёт на самом деле не о реальном объективном политическом и экономическом процессе на Западе, а о его некоторой (отнюдь не главной) субъективной либеральной трактовке, навязанной либеральными политиками и учёными-западниками в последние десятилетия[8], когда произошла субъективная переоценка и абсолютизация значения глобализации в угоду совершенно определённым кругам и интересам, претендовавшим с начала 70-х годов прошлого века на глобальный контроль над мировыми ресурсами.
Эта переоценка, надо признать, крайне негативно отразилась впоследствии на состоянии многих государств и социальных слоёв, что стало осознаваться относительно недавно и проявилось в целом ряде тенденций в политике многих государств[9], причём не только тех, кто прямо, как Россия, катастрофически пострадал от таких политических оценок и последствий, но и начинает испытывать их достаточно остро в настоящее время: Словакия, Венгрия, Великобритания, Франция, Германия, Чехия и даже США. Для них нужны новые обоснования абсолютной ценности «основ демократии» и глобализации. И Комитет по присуждению Нобелевских премий, международные институты, рейтинги и придуманные критерии – самый фундаментальный способ обосновать эти претензии.
Преувеличенное значение глобализации в политике и науке привело в конечном счёте к недооценке национальных и социально-классовых интересов, что в итоге выразилось в реальном политическом откате в понимании этих процессов – явлении, известном давно в политической социологии[10]. Классическое «забегание вперёд», как это всегда бывало в период радикальных социальных изменений, неизбежно ведёт к откату и установлению нового равновесия в мире. Но за этим искусственным «забеганием» стоят вполне конкретные политические силы, настойчиво продвигающие в настоящее время ценности глобализации (в том числе и с помощью военной силы), как и за «откатом» стоят не только традиционные антиглобалисты, но и социально ориентированные и национально ориентированные силы в большинстве стран.
Таким образом, в основе стратегий государств Запада лежит политико-идеологическое противоборство, обострившееся в последние два десятилетия, а также противоречие между сторонниками глобализации и сторонниками национальных интересов и идентичности. Их борьба за темпы «забегания вперёд» и «степень отката» к системе национальных ценностей достаточно точно характеризует современный этап противоборства не только в идеологии, но и между государствами, которые их продвигают в мире.
Международно-правовые нормы в этом процессе с опозданием и не всегда точно фиксируют такие изменения. Их влияние уменьшается, а порой и совсем исчезает, деформируется, например, как роль и значение ООН. Так же как фактически исчезли нормы ОБСЕ и ВТО. Быстрее происходит адаптация национальных норм к новым реалиям. В частности, отказ в новой редакции Конституции Российской Федерации от приоритетов международного права над российскими нормами фиксирует направление политики страны в сторону национальных интересов.
Борьба между глобализацией и автаркией приобретает новые черты. Надо признать, что ускорение этого процесса стало во многом следствием проблем, возникших у его лидера – США. Многие, например, надеялись на быстрый и эффективный ответ на COVID-19 прежде всего в стране – лидере глобализации.
Для Соединённых Штатов этого не произошло, где было зарегистрировано больше случаев COVID-19 и смертей, чем в любой другой стране мира. На долю США, где проживает около 4% населения мира, было около 25% всех случаев заболевания и около 20% всех смертей.
Сторонники глобализации, принадлежащие к самым разным оттенкам либерального политического спектра[11], признают, что «обозначенная “эгоизация”, приоритизация национальных интересов, вероятно, будет только возрастать, в то время как глобализация станет объектом нападок. В критических ситуациях людям свойственно искать виноватых, на роль которых лучше всего подходят “чужие” или глобалисты/интернационалисты/космополиты»[12].
Как видно из этого признания, сторонники глобализации, которыми в России являются откровенные либералы-западники, понимают, что политические силы, выступающие против глобализации и за национальные интересы, будут бороться против глобалистского искусственного «забегания вперёд», который привёл ко множеству национальных и социальных издержек. Для граждан постсоветской территории – к потере единого политического, экономического и культурного пространства, миллионным жертвам и огромным социально-политическим издержкам. И не в последнюю очередь – к потере статуса великой державы-победительницы, который очень быстро сменился на статус державы, проигравшей холодную войну, более того, государства, на которое всё чаще пытаются возложить ответственность за начало Второй мировой войны, последующую «оккупацию» Европы и многое другое.
Те или иные частные проявления такого политико-идеологического противоборства очень характерны потому, что за ними стоят истинные стремления либералов и сторонников национальных интересов. Неслучайно, что среди сторонников глобализации и либералов в России откровенно много тех, кто готов «избавить» Россию от статуса великой державы и найти (или признать) её политические ошибки в прошлом.
Например, в отношении плана Маршалла или других видов «безвозмездной» помощи Запада.
Не секрет, что среди политиков и учёных в России таких представителей очень много. Парадокс заключается в том, что эти представители – политики и учёные – одновременно выступают фактически против защиты национальных интересов и системы национальных ценностей. На самом деле они не хотят признавать, что эта «эгоизация» произошла потому, что на протяжении нескольких десятилетий национальные и социальные интересы открыто, цинично и небескорыстно игнорировались правящими элитами ведущих государств мира при фактической поддержке сторонников либерально-глобальной политики в России, которым удалось в итоге создать комфортную для себя финансово-экономическую и военно-политическую среду и другие глобальные системы.
Для того чтобы сохранить эти системы статус-кво в мире, где происходит динамичное изменение в соотношении сил, этим западным государствам необходимы новые, более эффективные инструменты силовой политики – как военные, так и невоенные, Прежде всего идеологические и информационно-когнитивные, продвигающие интересы и ценности глобализации.
_______________________
Статья была опубликована в журнале "Обозреватель - Observer" № 1 (408) за 2025г.
[1] Подберёзкин А.И. Современная стратегия национальной безопасности России. М.: Международные отношения, 2024. – 1594 с.
[2] Д. Аджемоглу (также иногда встречается прочтение фамилии на английский манер: Асемоглу) и С. Джонсон, представляющие Массачусетский технологический институт, а также Дж. Робинсон, профессор Чикагского университета.
[3] Столбов М.И. Нобелевская премия по экономике 2024: ода качеству политических институтов и демократизации // URL: https://mgimo.ru/about/news/experts/nobel-prize-in-economics-2024/
[4] Там же.
[5] Там же.
[6] Вершбоу А., Фрид Д. Как Запад должен вести себя с Россией // Атлантик Коунсил. 2020. 30 ноября
[7] Савин Л. Новые способы ведения войны: как Америка строит империю. СПб.: Питер, 2016. С. 103
[8] Надо признать, что этому влиянию поддались не только советские и российские учёные, написавшие груды работ на сей счёт, но и политики в СССР и других странах, которые этим оправдали предательство национальных и социальных интересов. Последствия этих процессов в России сказываются до настоящего времени, что очень хорошо видно на примере многочисленных работ и учебных курсов, посвящённых «глобальным трендам» и прочим изобретениям горбачёвской эпохи.
[9] Проблемы в области социального расслоения, нарастающий национальный и этнический антагонизм, вызванный бесконтрольной миграцией, усиление социально-экономических трудностей для значительных категорий граждан, нарастание военных конфликтов и этнических, религиозных и конфессиональных противоречий – эти и другие проблемы стали усиливаться параллельно с развитием глобализации.
[10] Подробно этот процесс описал, например, академик РАН Н. Симония ещё в 70-х годы в известной работе «Страны Востока: пути развития».
[11] В России к таким сторонникам относятся как откровенные либералы-западники, сделавшие свою карьеру при Горбачёве и Ельцине, так и значительная часть нынешних скороспелых «государственников» как в политике, так и особенно в политологии, которые благодаря либералам создали существенные активы самого разного профиля, которые можно использовать только в глобальной экономике и под контролем «единого» Запада.
[12] Райнхардт Р. Твит против канцеляриста: как меняется язык российской дипломатии в условиях миропорядка // Валдайские записки. 2020. № 114. – 16 с.
Автор: А.И. Подберезкин
24.02.2025 Политика и стратегия правящей элиты СССР/России. Часть II
Итоги доминирования либералов в России и Европе
Особенно опасно сохранение либералов-антигосударственников во власти. Важно, что очень многие из соратников Яковлева и Черняева по ЦК КПСС и горбачёвскому окружению не просто живы, но и сохранили свои позиции. Более того, они создали свои школы и администрации университетов, НИИ и СМИ, которые откровенно продвигают эти идеи сегодня.
Горбачёв смог реанимировать тот слой антигосударственников правящей элиты страны (от Троцкого до Хрущёва), который постоянно зачищался И.В. Сталиным из политического пространства. Это слой «внутрипартийной системной оппозиции», который пришёл к власти вместе с Горбачёвым и Яковлевым, позже оказался дополненным радикальными демократами и конформистами в период Ельцина, не просто захватившими власть, но и сформировавшими интеллектуально-образовательную и культурную среду для своего воспроизводства.
В настоящее время этот достаточно узкий слой фактически управляет государством и составляет основу его кадровой политики, препятствуя развитию национальных институтов. Этот факт означает только одно: до настоящего времени результат борьбы между государственниками и антигосударственниками в России не решён.
Используя аналогию с начальным периодом существования Советского государства, можно констатировать, что «интернационализм-глобализм», лежавший в основе идеи создания Советского государства, ещё медленно вытесняется национальными лидерами и институтами. Примерно теми же темпами, как и в 20-е годы ХХ в. в СССР, который не закончился и в 40-е годы, когда часть правящей элиты поддержала план Маршалла, а затем продвинула к власти Хрущёва.
Теперь о главном – о будущем. Если этот процесс не будет как минимум сохранён, а лучше всего – ускорен, то Россию в будущем ожидает судьба бывших советских республик и большинства стран Восточной Европы, которые потеряли до 25% своего населения и чей уровень жизни остался низким относительно более развитых стран ЕС.
Номинальная стоимость заработной платы является индикатором, имеющим большое значение для предприятий, которые выводят своё производство за границу или передают его на субподряд, а также для рабочих, временно приезжающих в страну на заработки. Этим индикатором выявляется ещё большее расхождение между странами.
Данные Eurostat по уровню средней почасовой зарплаты в евро представлены в порядке убывания (табл. 1). В 2014 г. этот показатель снижался с 25,4 в Дании до 1,7 в Болгарии (т. е. соотношение 15:1). Внутри зоны евро данные разнятся от 18,3 в Люксембурге до 3,1 в Литве (6:1).
Таблица 1. ВВП на душу населения в 2014 г. по странам Европы
Таким образом, интеграция в ЕС бывших коммунистических стран привела не к выравниванию уровней жизни, а к установлению дифференцированной системы, основанной на неравенстве, т. е. активное и получившее хорошее образование при советской системе население за гроши трудится в качестве подсобной рабочей силы.
Польша стала главным производителем домашнего электрооборудования, Словакия с Румынией специализируются на выпуске автомобилей.
Континентальная реорганизация производства продукции превратила распределение доходов по странам в морально устаревший индикатор уровня неравенства. Особенно в том случае, если сравнивать «европейскую демократию» с «американской демократией». Отныне стало хорошим тоном считать США страной, где равенством даже и не пахнет. Однако простой подсчёт в масштабах ЕС выявил в 1990–2015 гг. триумф «ультралиберального» неравенства, избравшего Европу своей землей обетованной[1].
Всё это отражается прямо на демографическом положении «новых европейцев». Глобальная эволюция населения между 1995 и 2015 гг., естественная его убыль и сальдо миграции в 2015 г. свидетельствуют о том, что страны Восточной Европы с трудом выживают как нации.
В странах Балтии, Румынии и Болгарии произошло резкое снижение населения. Этот показатель достигал от 10 до 20%. И аналогичные процессы начались в Хорватии, Польше и Венгрии.
Лишь Чешская Республика и Словакия пока остаются на плаву (табл. 2).
Таблица 2. Спад численности населения в некоторых европейских странах (1995–2015 гг.)[2]
В табл. 2 показаны естественный прирост населения и сальдо миграции на 2015 г., т. е. это недавняя эволюция без проецирования на будущее дефицита рождаемости, вызванного резким снижением фертильности женщин. Только Германии удалось компенсировать свой отрицательный естественный прирост миграцией в массовом масштабе [3].
В целом в Восточной Европе снижение рождаемости и исход граждан дополняют друг друга, вызывая убыль населения. Следует отметить, что Эстония показывает положительное сальдо миграционного баланса, что даёт ей возможность компенсировать дефицит рождаемости.
Словения, Чехия и Словакия демонстрируют положительное миграционное сальдо, но скорее из-за наплыва украинцев. Возможно, это является признаком окончательной исторически и логически обоснованной интеграции в немецкое пространство, поскольку эти нации частично когда-то являлись частью Австро-Венгерской империи. Испания и Португалия не отстают от большей части Восточной Европы в том, что касается убыли населения вследствие естественного снижения уровня рождаемости и роста эмиграции. Что касается Италии, то иммиграция в этой стране положительная, но её все равно недостаточно, чтобы восполнить убыль населения.
Итак, демографический потенциал «новых европейских стран» стремительно иссекает, развивая индустриальные страны Европы. Это неизбежно ждёт и Россию, если она вернётся в 90-е годы.
___________________
[1] Эммануэль Т. Куда мы идём? История развития человечества глазами антрополога / пер. с фр. М.: Эксмо, 2021. С. 439.
[2] Там же.
[3] Там же.
Автор: А.И. Подберезкин
Статья была опубликована в журнале "Обозреватель - Observer" № 1 (408) за 2025г.
22.02.2025 Политика и стратегия правящей элиты СССР/России. Часть I
Каждый народ в известную эпоху имеет свой политический идеал... Если мы видим народ, который не имеет уже более никаких политических целей впереди, которому нечего желать и не за что бороться, то мы можем быть уверены, что он уже выполнил свою роль в истории, что он клонится к упадку, находится в периоде вырождения[1].
Е.И. Мартынов, русский военный теоретик[2]
Весь период с конца 1970-х годов в СССР и России характеризовался отсутствием сколько-нибудь продуманной, обоснованной, системной и последовательной стратегии развития государства.
Если рубеж и первую половину 80-х годов можно охарактеризовать как период вялых попыток правящей советской элиты улучшения политико-идеологической доктрины и стратегии социалистического раз вития со стороны дряхлеющего советского руководства[3], то следующий период – после прихода к власти Горбачёва и его окружения из «внутрисистемной оппозиции КПСС», – полным отсутствием сколько-нибудь продуманной созидательной идеологии и стратегии развития. Эту пустоту заменила откровенная ставка на публичную «деидеологизацию» и «борьбу с этатизмом» (т. е. как в первом, так и втором случае – государством).
В реальности был дан старт разрушению существовавшей системы ценности и институтов, в том числе идеологических и политических.
Отсутствие идей, концепции и, как неизбежный результат, стратегии у Горбачёва (что совершенно не беспокоило ни лично его, ни его окружение) вело страну к неизбежному хаосу, который закономерно наступил в 1990–1991 гг.
Именно в этот период, на рубеже 80-х и 90-х годов, на Западе осознанно и целенаправленно делали ставку не на мнимых, а реальных политико-идеологических и экономических приоритетах в развитии общества и государства – приоритетах развития человеческого капитала, когда была создана специальная комиссия (ПРООН), выработаны наиболее приоритетные критерии (образование, душевой доход и ожидаемая продолжительность жизни), вычленено исключительное значение институтов развития национального человеческого капитала (НЧК).
Другими словами, в то самое время, когда в развитых странах Запада были чётко сформулированы приоритеты и стратегия развития, в СССР и в России правящая элита занималась идеологическими и политическими шараханьями, сопровождаемая пустословием «интеллектуалов» из внутрисистемной оппозиции в КПСС.
Неслучайно поэтому, что с конца 80-х годов развитие СССР/России шло стремительно по нисходящей, а Запада – по восходящей. Неправильный выбор идеологии как системы мер стратегического планирования и стратегии предопределил развал СССР и деградацию России. Ошибка (в теории) была исправлена только в 2021 г. с принятием Стратегии национальной безопасности. Эта ошибка усугубилась многочисленными наслоениями прошлого, прежде всего механизма реализации и тех конкретных представителей правящей элиты, которые должны были это сделать. На смену советско-партийной правящей элите пришёл круг случайных (с точки зрения политики и политической идеологии), бессистемных последователей западной либеральной школы, точнее, её упрощённо-примитивного заимствованного варианта.
Можно, конечно, считать, что создание хаоса и было стратегией Горбачёва по ликвидации коммунистической идеологии и системы управления, а стратегия хаоса в развале СССР – стратегией Ельцина и его окружения, но это признание скорее констатация того, что уже произошло, а не того, что ими планировалось.
В любом случае остаётся фактом, который стоит просто признать: с начала 80-х годов шло систематическое наступление и разрушение институтов государства, прежде всего силовых – сначала МВД (когда за штаты было выведено более 200 тыс. профессионалов), затем с середины 80-х годов дискредитация КГБ и сознательный развал его основных управлений, а затем – армии и флота СССР и его судебной системы, вплоть до ликвидации прокуратуры.
Эти институты до настоящего времени так полностью и не восстановлены. СВО просто отчётливо показала все те ошибки, которые были сделаны с конца 80-х годов, начиная с отрицания афганского опыта в военном деле, отсутствия системы национальной безопасности и контроля над иностранными институтами гражданского общества.
Переворот 1991 г., развал СССР и демонтаж институтов государства и последовавшие за ним силовые изменения в обществе, государстве и экономике стали естественными предпосылками для нового переворота 1993 г., который закрепил смену власти и приход к управлению государством случайных людей, не имеющих (как и Горбачёв) ни идеи, ни стратегии.
Эта ситуация сохранилась вплоть до 2000 г., когда к власти пришёл В.В. Путин, который осторожно стал менять правящую элиту и политический курс страны. Этот процесс, получивший новый толчок после начала СВО, продолжается в настоящее время. Надо напомнить, что президент в 2000 г. фактически не контролировал ни правительства Касьянова, ни регионы (даже после создания полпредств), ни СМИ, ни экономику, ни общество. Государственные институты представляли жалкое зрелище, когда, например, Северо-Кавказский военный округ (где насчитывалось более 350 тыс. военнослужащих) не смог обеспечит группировку для КТО в 50 тыс. чел.
В этих тяжелейших реальных условиях в России стала формироваться стратегия государства, что нашло номинальное выражение в появлении элементов долгосрочного стратегического планирования (концепций социально-экономического развития и национальной безопасности только в конце первого десятилетия нового века)[4]. Эти нормативные документы, как и последующие концепции и доктрины, не имели, однако ни системного представления, ни чётко сформулированных целей, ни механизмов реализации. Поэтому, строго говоря, сколько-нибудь оформленной политико-идеологически стратегии развития страны и безопасности государства вплоть до июля 2021 г. Так и не появилось.
Стратегия национальной безопасности 2021 г.[5] стала первым системным документом стратегического планирования, который так и не был свободным от многих ошибок предыдущих концепций, а главное – не превратился из декларации в документ политического и экономического управления и механизм реализации стратегического планирования. Прежде всего в заявленном в Стратегии главном национальном приоритете – качестве и уровне развития человеческого потенциала[6], который так и не стал таковым на практике.
Период 2022–2024 гг. – это период практической реализации идеи Стратегии в условиях СВО без системного обоснования и научного обеспечения. Это выразилось как в политико-идеологических шараханьях от либерализма к национализму, так и медленном продвижении от глобализма к автаркии в экономике, попытках сочетания мер, которые, в принципе, противоречат друг другу.
Например, запретительной ставки ЦБ и стимулирования развития обрабатывающей промышленности.
Начавшаяся СВО и последующие напряжённые усилия сказались на заявленных темпах развития НЧК в Стратегии, но проблема, как оказалось, не в этом. В качестве главной (и единственной) национальной идеи Стратегии была сформулирована идея патриотизма, которая стала развиваться и обосновываться намного позже и только частью правящей элиты. Другая её часть, которая на протяжении десятилетий игнорировала интересы государства, осталась во власти, принимая важнейшие решения, т. е. фактически занималась нейтрализацией главной идеи стратегии. Ещё хуже – эта часть продолжала заниматься подготовкой той части общества, которая ориентируется на глобализм и антинациональные цели и институты, оставаясь во власти и даже руководя важнейшими институтами.
Опыт СССР и КПСС сегодня очень важен: советская система с рождения опиралась на идеологическое освящение своего существования, на идеологизацию общества и народа. Её лидеры служили определённой доктрине, что не исключало, конечно, личных амбиций и интересов. По мере старения и бюрократизации системы, действовавшей, как и партия, в бесконкурентной среде, бюрократизировалась и идеология, уступая место прагматизму без границ. «Живая душа идеологии выхолащивалась, оставалась лишь оболочка. Идеология становилась маской, скрывавшей безыдейность и судорожное цепляние за власть. Происходила деидеологизация руководства и кадров в целом»[7]. Сейчас именно это и происходит в идеологии части правящей элиты России, составляющей по факту большинство, потому что именно эта часть сформировалась в безыдейные 90-е и нулевые.
К сожалению, многое из негативного последнего опыта КПСС воспроизводится сегодня. Примерно то же самое происходит в государственном управлении, когда фактический развал КПСС означал и ликвидацию единой государственной системы управления, которая окончательно сформировалась при Л.И. Брежневе: костяк Политбюро составляли не просто его члены, но и руководители основных государственных институтов – Совета Министров и аппарата правительства, КГБ, Минобороны и МИД.
Именно они в узком составе принимали в декабре 1979 г. решение о вводе войск в Афганистан. Примечательно, что к этому не были допущены даже те, кто формально имел на это полное право – члены ЦК, руководители среднего звена в ЦК и соответствующих органах власти.
Вторая половина 80-х годов стала периодом полной деградации и дезориентации советских и партийных чиновников, которые откровенно признавали, что не знают, куда надо «выгребать». Такая дезориентация и дезорганизация продолжалась все последующие годы, но на разных этапах отличалась своими особенностями.
Если на первом, горбачёвском, никто вообще не заморачивался стратегией и идеологией, потому что Горбачёв и Яковлев открыто дезавуировали и первое, и второе, деидеологизировав идеологию, то на втором, «демократическом», этапе идеологию, как и стратегию развития, просто заимствовали у Запада: либо как Козырев, либо как Ельцин, когда идеологией стало сохранение личной власти Ельцина и его окружения.
Приход В.В. Путина к власти в реальности означал получение им от прежней правящей элиты остатков власти, разрушенной экономики, общества и государства, не имея никаких существенных перспектив для быстрого восстановления государственных институтов.
Поэтому фраза В.В. Путина «утопить в сортире», прозвучавшая ещё до начала его президентства, означала заявление о возвращении в Россию государства, которое всегда исторически ассоциировалось с центральной властью.
Только после вступления в новый президентский срок (май 2024 г.) В.В. Путиным была заявлена идеологическая платформа, сформулированная в его первом указе: «В целях обеспечения устойчивого экономического и социального развития Российской Федерации, укрепления государственного, культурно-ценностного и экономического суверенитета, увеличения численности населения страны и повышения уровня жизни граждан, основываясь на традиционных российских духовнонравственных ценностях и принципах патриотизма, приоритета человека, социальной справедливости и равенства возможностей...»[8].
_____________________
[1] Мартынов Е.И. Политика и стратегия. М.: Финансовый контроль, 2003. С. 15. – 448 с
[2] Мартынов Е.И. – генерал-лейтенант Русской императорской армии и командир РККА, преподаватель, видный военный теоретик. Автор работы «Политика и стратегия» и других работ по военной теории
и стратегии.
[3] Энергичные, но непоследовательные и эклектичные шаги Ю.В. Андропова по «улучшению» социализма в итоге ни к чему не привели, просто доказав необходимость движения и развития, но не продемонстрировав каких-либо результатов. Можно только предположить, что задуманные им реформы и ускорение
НТП (использованные позже Горбачёвым) могли дать результаты в рамках социалистической парадигмы
[4] Выступление в феврале 2007 г. В.В. Путина в Мюнхене – достаточно аккуратное и даже осторожное – было воспринято на Западе как вызов (впрочем, малообоснованный с точки зрения реального
положения России)
[5] Указ Президента РФ № 400 от 2 июля 2021 г. «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» // URL: https://cdnimg.rg.ru/pril/article/212/57/79/0001202107030001.pdf
[6] Уровень развития НЧК и его институтов – набор критериев (субъективных и объективных), которые определяются количественными (демографическими, душевым доходом, продолжительностью
жизни и образования) и качественными показателями, принимаемыми в качестве решающих для определения успеха национального развития.
[7] Брутенц К. Тридцать лет на Старой площади. М.: Международные отношения, 1998. – 604 с.
[8] Указ Президента РФ 7 мая 2024 г. «О национальных целях развития Российской Федерации до
2030 года и на перспективу до 2036 года» // URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/73986
Автор: А.И. Подберезкин
Статья была опубликована в журнале "Обозреватель - Observer" № 1 (408) за 2025 г.
http://www.pravo.mgimo.ru/?q=analitika/politika-strategiya-pravyashchey
18.02.2025 Евросоюз - Четвёртый рейх
|
|
Иван Панкин и Александр Казаков обсуждают вместе с экспертом, как Мюнхенская конференция вскрыла превращение Евросоюза в Четвертый рейх, какую новую тактику применяют российские военные для прорывов в зоне СВО, почему после разговора Путина и Трампа началось меняться отношение к России и состоятся ли выборы на Украине в 2025 году. В программе «Что будет» на радио «Комсомольская правда».
17.02.2025 Перспективы Европы и Запада
|
|
В программе «Тема с Алексеем Бобровским» на канале СоловьёвLIVE.
10.02.2025 Мюнхенской речи Путина 18 лет
|
|
Президент России выступил со знаменитой мюнхенской речью в 2007 году. С тех пор прошел большой срок, равный целому поколению. То, о чем тогда говорил Владимир Путин, местами оказалось еще драматичнее. Что будет в постмюнхенском мире?
В программе «Мардан» на канале СоловьёвLIVE.
06.02.2025 Новая архитектура безопасности
|
|
В программе «Добрый вечер» на радио «Комсомольская правда».
Ведущие Надана Фридрихсон и Игорь Виттель.
02.12.2024 Россия должна перехватить у врагов инициативу в повышении уровня эскалации
|
|
То, что Россия дает врагам возможность все время проявлять инициативу - является проблемой. Они выбирают новые ступени эскалации, ее масштаб и направление. А мы потом говорим о том, как будем отвечать. Иногда отвечаем, иногда нет, иногда забываем ответить. Это еще одна проблема - мы иногда говорим, но не делаем. Совершенно понятно, что оперативные планы не подлежат разглашению. Но очень важно, чтобы удар был сильным, неожиданным и чтобы перед ним не было сказано никаких слов. Россия должна сама инициировать новый уровень эскалации, заставив противников задуматься, нужно ли что-то еще делать...
22.11.2024 Американцы не пойдут на ядерный конфликт
|
|
В студии обсуждают удары Украины вглубь России, то, почему наша страна затягивает с ответом, а также вероятность ядерной войны. В программе «Что будет» на радио «Комсомольская правда».
21.11.2024 Благодаря уникальному противоракетному оборудованию, Россия может сбивать 95% целей
|
|
Все политические решения по Украине, в том числе и предоставление разрешения на удары вглубь России, в США были приняты еще в начале года. И эти решения были переданы командованию вооруженными силами Америки. Дальше все зависело от поставок этого высокоточного оружия на Украину. Понятно, что речь идет о десятках ракет, но не о сотнях. Кстати, часть этих ракет уже была использована ВСУ, и где-то около пятидесяти ракет были сбиты. Английские и французские ракеты были поставлены примерно в тех же объемах, и часть из них тоже уже сбиты.
26.03.2023 Помощь Украине, усталость ЕС от санкций, многомесячные протесты в Израиле
|
|
Почему Украина требует именно от Франции взять на себя лидирующую роль в организации бесперебойного снабжения ВСУ оружием и боеприпасами?
Действительно ли Украине не хватает ресурсов для планируемого весеннего наступления? Охладела ли Европа к усилению санкционного давления на Россию?
Какие рестрикции может включать очередной 11-пакет?
Почему мирные инициативы по Украине и оценки этих планов размыты и неконкретны?
Что стоит за выжидательной позицией стран, не вовлеченных в конфликт?
21.02.2023 Вооружения и боеприпасы у ВСУ исчерпаны
|
|
17.01.2023 «Главная идея», идеология и современная стратегия силового противоборства западной военно-политической коалиции
В Стратегии России в 2022 году произошли радикальные изменения, которые накапливались десятилетиями, но не находили своего выражения – произошло признание угрозы не только государственному суверенитету, но и национальной идентичности России. Как известно, «Главная идея» стратегии предопределяет во многом её будущую эффективность, которая в итоге (при ошибочной формулировке) может быть невысокой даже при блестящей тактической реализации. Многочисленные тактические успехи не обязательно ведут к стратегическому положительному результату. История не раз демонстрировала, что неверная «главная идея» стратегии в итоге вела к тому, что можно было выиграть все сражения, но проиграть кампанию, либо даже войну. «Главная идея» – одно из важнейших условий победы и «завоевание симпатий общественного мнения», о котором писал ещё Карл фон Клаузевиц. Более того, именно эту цель он относил к одной из трех важнейших целей войны, подчёркивая, что «Бесконечно важен моральный подъём, создаваемый такими действиями»[1].
Но «главная идея» стратегии не может быть вне системы идей, т.е. вне идеологии. Даже в том случае, когда идеология «запрещена» или отрицается. В России длительное время так и происходило, расчищая тем самым дорогу либерально-западнической идеологии, до тех пор, пока в правящей элите не осознали, что придется выбирать: либо ориентироваться на самостоятельную, национальную систему ценностей и интересы, либо по-прежнему слепо копировать чужие, заодно ориентируясь и на чужие национальные интересы, нормы и правила. Хотим мы это признать, либо нет, но правящая элита к 2022 году раскололась на две части, где первая определенно выбрала национальную систему ценностей (а, значит, и идеологическую систему, формирующую приоритеты) и другую часть правящей элиты, которая открыто (чаще скрыто) придерживается западно-либеральной системы ценностей и норм.
Это в полной мере относится к «главной идее» стратегии, где первая часть правящей элиты определенно выступила в пользу развития национального человеческого капитала и его институтов («сбережения нации») и укрепления государства, его институтов как средств достижения этой цели, а вторая часть также определенно выбрала систему ценностей Дж. Байдена, провозгласившего (как и вся современная правящая элита Запада) высшей ценностью «демократию» и «нормы и правила», созданные этой демократией.
Надо отчетливо понимать, что в правящей российской элите, где абсолютное большинство принадлежит конформистам и коллаборационистам, должен произойти качественный надлом, в результате которого она либо присоединится к патриотическому меньшинству, либо будет вынуждена открыто перейти на сторону противника. Прежде всего в политико-идеологическом плане, потому, что вызов – бескомпромиссный и жесткий – брошен не только В.В. Путину, но и той части общества и элиты, которая следует за ним, до 2024 года. И вызов этот будет выражаться идеологически отношением к «главной идее» национальной стратегии, которая упрощенно будет выражена в выборе – национальное развитие и суверенитет («сбережение нации» и безопасность), либо «демократия» и «нормы и правила Запада».
Еще в 2020–2021 годах я писал, что «Надо признать, что в России до настоящего времени происходит недооценка антироссийских настроений и фобий, существующих и подогреваемых на Западе, которые несут цивилизационно-культурный характер. Причём, даже в годы холодной войны такого масштаба и глубины не было. К сожалению, этот аспект формирования МО-ВПО нередко (уверен, сознательно, со времён М. Горбачёва) выпускается из виду, хотя ещё в ХХ веке С. Хантингтон и другие авторитетные авторы убедительно доказали его значение».
В 2022 году, похоже, произошел качественный перелом в этой области, которому «помогли» националисты Украины, продемонстрировавшие общественному мнению России значение цивилизационного подхода в противоборстве. Нужно признать, что до Специальной операции происходила недооценка не только цивилизационного значения в противоборстве, но и его значения в военно-силовой борьбе. Идеологическая мотивировка не только «нациков», но и значительного числа граждан Украины, вместе с террором и запугиванием превратили население в пассивное общество, которое не сопротивлялось самым диким проявлениям нацизма, бандитизма и русофобии.
Примечательно, что и сегодня нередко в беседах и заявлениях политиков значение нарастающего цивилизационного противоборства нехотя признается, но публично не акцентируется. В этом случае пришлось бы отрицать цивилизационно-ценностной характер противоречий и «универсальность либеральных ценностей». Без этого, например, невозможно понять современную «коалиционно-демократическую» политику США или новую внешнюю политику Китая, или вскоре вполне ожидаемую новую политику Индии.
Конец 2021 года стал своего рода этапом в развитии цивилизационного противоборства. Причем во многом благодаря тому, что происходило за рубежом.
Осенний пленум (2021 года) ЦК КПК озвучил некоторые внешнеполитические идеи, стоящие перед КНР в цивилизационном плане, а Дж. Байден стал активно формировать прозападную «демократическую» коалицию, противостоящую «авторитарным» режимам именно на цивилизационной основе.
Этой проблеме А.И. Подберёзкин посвятил серию своих работ[2], исходя из метода дедукции, когда отношения между ЛЧЦ во многом формируют отношения между субъектами и акторами в мире при формирования конкретного сценария развития МО-ВПО (и последующей их конкретизации в стратегической обстановке – СО[3]. Так, одним из современных проявлений этой логики стал последний пленум ЦК КПК, на котором именно китайской цивилизации было уделено специальное внимании. Как пишет китаист А.В. Лукин, «Речь идёт о закреплении идеи, что в Китае создана новая цивилизация, более совершенная, чем все прочие». Сформулированная в краткой форме в принятом по итогам пленума коммюнике, эта любопытная мысль звучит так: «Под руководством КПК китайский народ успешно открыл китайский путь модернизации, создал новую форму человеческой цивилизации, проложил развивающимся странам новые пути к модернизации»…, создала новую форму человеческой цивилизации, открыла развивающимся странам новые пути к модернизации, предоставила совершенно новые альтернативы странам и нациям, стремящимся ускорить своё развитие и желающим сохранить собственную независимость»[4].
Таким образом, на цивилизационном уровне существования крупнейших цивилизаций – западной, китайской, а также (менее явно) исламской и индийской – сформировались центры силы – культурно-духовной, экономической, информационной, на базе которых формируются военно-политические коалиции и субъекты.
Это – главная характерная черта современной МО-ВПО, особенностью которой является эволюция из силовой, преимущественно политико-дипломатической, формы взаимоотношений субъектов в военно-силовую и военную, когда Запад, например, открыто и публично говорит о силовом противоборстве с теми, кто не согласен с его системой ценностей, правилами (нередко даже не сформулированными) и нормами.
Этот западный сценарий развития ВПО предполагает в том числе и активизацию усилий США и их союзников по расширению военно-политической коалиции за традиционные пределы зоны ответственности 30 государств-членов НАТО, в частности, в Северной Европе за счёт вступления Финляндии и Швеции. Как отмечается в исследовании РЭНД (как всегда, не случайно), «Финские и шведские вооруженные силы поддерживают первоклассные возможности и репутацию. Силы обороны Финляндии могут собрать 280 000 военнослужащих в течение 30 дней, при этом армия способна самостоятельно защищать свою протяженную границу с Россией в течение длительного периода времени. Недавний выбор F-35 в качестве следующего многоцелевого истребителя финских ВВС будет продолжать укреплять позиции финских вооруженных сил как одних из самых боеспособных в Европе.
Швеция, хотя и начала увеличивать расходы на оборону лишь недавно, также наносит мощный удар. Его прибрежные, воздушные и подводные боевые возможности, среди прочего, станут важным дополнением к набору средств сдерживания и обороны НАТО. Обе армии уже поддерживают высокий уровень оперативной совместимости с НАТО, и с военной точки зрения переход может быть практически беспроблемным.
В более долгосрочной перспективе НАТО может выиграть, приняв в свои ряды две наиболее динамично развивающиеся демократии мира. Freedom House оценивает Финляндию и Швецию как 100 из 100 в своём глобальном рейтинге свободы; для сравнения, недавно вступившие в НАТО Черногория и Северная Македония имеют по 67 позиций. НАТО была основана как на жестких императивах безопасности, так и на демократических ценностях; добавление Финляндии и Швеции могло бы помочь альянсу в продвижении его амбиций по Статье 2 по укреплению свободных институтов и поощрению экономического сотрудничества.
Правительства Швеции и Финляндии также играют влиятельную роль в ЕС, поэтому дополнительным преимуществом может стать более тесное сотрудничество НАТО-ЕС и США-ЕС по ряду вопросов. Примечательно, что и Швеция, и Финляндия участвуют в переговорах и планировании стратегии в отношении конкуренции с Китаем, а также в более широком глобальном противостоянии между демократиями и автократиями.
Ускорение пути вступления Финляндии и Швеции в НАТО было бы, по общему признанию, сложной дипломатической задачей. Генеральному секретарю необходимо будет получить согласие, по крайней мере в частном порядке, от всех 30 союзников, а затем дать указание штаб-квартире НАТО и ее стратегическим командованиям подготовить как можно более короткий переходный период. К счастью, несмотря на то, что на недавнее присоединение ушли годы, у Финляндии и Швеции будет фора: их приверженность демократическим принципам НАТО и принципам свободного рынка не подвергается сомнению. С точки зрения безопасности и вооруженных сил они уже участвуют в крупных учениях НАТО, вносят свой вклад в Силы реагирования НАТО, и им доверяют секретные разведывательные данные. Для ратификации все еще может существовать значительный срок, но его также можно сократить, учитывая сохраняющееся чувство безотлагательности в европейских столицах.
Также было бы важно разработать варианты на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы справиться с потенциальной реакцией Москвы. Путин мог бы ответить рядом шагов, от уже знакомого инструментария кибератак до перебоев с поставками энергии и демонстрации силы. Но с учетом того, что подавляющее большинство внимания и военных ресурсов России направлено на Украину, а также усиление американо-европейской позиции в Европе, ближайшие месяцы, как это ни парадоксально, могут стать средой с меньшим риском для этой инициативы – связанная с Украиной, Россия реально не могла бы двигаться дальше войска за попытку захвата земель в Финляндии или Швеции. Руководителям Хельсинки, Стокгольма и Брюсселя следовало бы подготовить ряд планов на случай непредвиденных обстоятельств, прежде чем объявить о решении присоединиться к альянсу»[5].
Иными словами, на самом «верхнем» уровне формирования МО-ВПО (отношений между ЛЧЦ) уже до 2021 года стали заметны радикальные изменения, которые должны найти прямое отражение в Стратегии национальной безопасности России, которая в редакции 2021 года коротко зафиксировала эту особенность. До этого В.В. Путин лишь коротко упоминал, что противоборство в мире приобретает характер межцивилизационного противоборства, которое ставит вопрос о самом существовании российской нации. Одним из последствий этого стала фиксация в новой редакции СНБ[6] и принятых позже «Основах стратегического планирования в Российской Федерации»[7] взаимозависимости задач социально-экономического развития и обеспечения безопасности.
Из вышесказанного следует, что стратегия России, способная решить задачу выживания нации, была максимально полно реализована в минимальные сроки, т.е. был фактически создан отсутствующий сегодня эффективный механизм реализации национальной стратегии безопасности и развития, а сама стратегия своевременно корректировалась и оценивалась, как и её исполнители, исходя из долгосрочных национально-цивилизационных особенностей развития России и содержания современного этапа в развитии конкретного варианта того или иного сценария МО-ВПО.
Именно характер современной МО-ВПО предопределяет будущие внешние условия для развития и обеспечения безопасности России, что, в свою очередь, требует более точной и определенной оценки особенностей, формирующих эти условия и самих условий.
Эти внешние условия формируют в долгосрочной перспективе неблагоприятный фон для развития и безопасности нашей страны и нации, когда требуется максимально высокая степень мобилизации, как фактически в условиях войны», так и сплоченности и противодействия по всему спектру возможных сил и средств силового принуждения – от экономических, финансовых и информационных до военно-технических. И начинать надо на новом уровне противодействия с укрепления внутриполитической стабильности и повышения национальной способности к мобилизации, которая выражается в том числе, в ускорении темпов социально-экономического развития.
[1] Клаузевиц К фон. Принципы ведения войны / Пер. с англ. Л.А. Игоревского. М.: Центрполиграф, 2020, с. 190.
[2] См., например, работы: Подберёзкин А.И. Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А.И. Подберёзкин и др. М.: Издательский дом «Международные отношения», 2017. 357 с.
[3] См.: Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в XXI веке. М.: ИД «Международные отношения», 2018. 1596 с.
[4] Лукин А.В. Коммунистический Китай – новая цивилизация? // Россия в глобальной политике, 31 ноября 2021 г.
[5] Германович Г. Сложные, но многообещающие перспективы, поскольку Финляндия и Швеция обдумывают членство в НАТО / РЭНД, 3 марта 2022 г. / https://www.rand.org/blog/2022/03/complex-but-promising-prospects-as-finland-and-sweden.html?utm_source=AdaptiveMailer
[6] См.: Путин В.В. Указ № 400 «О стратегии национальной безопасности» от 2 июля 2021 г. / https://cdnimg.rg.ru/pril/article/212/57/79/0001202107030001.pdf
[7] Путин В.В. Указ Президента Российской Федерации № 633 от 8 ноября 2021 года «Основы государственной политики в сфере стратегического планирования в Российской Федерации» / http://www.kremlin.ru/acts/news/67074.
Авторы: А.И. Подберёзкин, О.Е. Родионов
http://eurasian-defence.ru/?q=analitika/glavnaya-ideya-ideologiya
09.01.2023 Спецоперация закончится в течение двух месяцев.
|
|
Подберезкин А.И.
Радио Комсомольская Правда
22.10.2022 Защита территориальной целостности на повестке современных реалий
„Фашизм возник как реакция на большевизм, как концентрация государственно-охранительных сил направо. Во время наступления левого хаоса и левого тоталитаризма — это было явлением здоровым, необходимым и неизбежным. Такая концентрация будет осуществляться и впредь, даже в самых демократических государствах: в час национальной опасности здоровые силы народа будут всегда концентрироваться в направлении охранительно-диктаториальном. Так было в древнем Риме, так бывало, в новой Европе, так будет и впредь. <…> Выступая против левого тоталитаризма, фашизм был, далее, прав, поскольку искал справедливых социально-политических реформ. <…> Наконец, фашизм был прав, поскольку исходил из здорового национально-патриотического чувства, без которого ни один народ не может ни утвердить своего существования, ни создать свою культуру“
Иван Александрович Ильин
21 октября Президент США Джо Байден вызвал гнев читателей британской газеты Daily Mail после того, как раскритиковал оппонентов из Республиканской партии за планами сократить объем помощи Украине.
Американский лидер заявил, что стремление республиканцев уменьшить объем выделяемой Киеву помощи приведет к серьезным последствиям для США и НАТО. Ранее лидер оппозиции в палате представителей США Кевин Маккарти предупредил, что его партия не будет "выписывать Украине карт-бланш". Эта фраза и стала поводом для недовольства Байдена в преддверии промежуточных выборов в конгресс.
SaltySpartan заявил, что продолжение линии Байдена грозит Штатам войной с Россией и Китаем.
Peterpaul7192 предрек Байдену импичмент в феврале. По мнению юзера, республиканцы получат 70 процентов мест в сенате и смогут принять такое решение.
Exp1osionNewUniverse заявил, что продолжение оказания помощи Украине нужно американским корпорациям для борьбы с конкурентами в Европе и Азии.
Fly Falcon заявил, что Байден и соратники посещали Украину, чтобы убедиться, что смогут заработать миллиарды с контрактов на восстановление страны.
На фоне российской спецоперации на Украине западные страны во главе с США неустанно накачивают киевский режим оружием, выделяя на это десятки миллиардов долларов. Москва, в свою очередь, неоднократно заявляла, что поставки западных вооружений только затягивают конфликт, а транспорт с оружием становится законной целью для российской армии[1].
22 октября Байден заявил, что Россия не должна добиться успеха в своих действиях во время спецоперации на Украине. Об этом американский лидер рассказал в интервью телеканалу MSNBC[2].
„Это не Россия находится между Западом и Востоком. Это Запад и Восток находятся слева и справа от России“.
Владимир Владимирович Путин[3]
Отметим, что на сайтах Минобороны США открыто публикуется информация о том , что в октябре 2022 года американские военные выделили Lockheed Martin 179 миллионов долларов на замену высокомобильных артиллерийских ракетных систем и управляемых реактивных систем залпового огня, отправленных из собственных запасов на Украину (согласно данным Пентагона, которые опубликованы 19 октября 2022 года).
Новости о расходах, которые являются частью связанных с Украиной контрактов на вооружение и оборудование на сумму 3,4 миллиарда долларов с начала российско-украинского военного конфликта восемь месяцев назад, совпали с раскрытием информации Lockheed 18 октября 2022 года о том, что она увеличивает производство HIMARS и GMLRS почти на 60 процентов.
Эти системы стали ключевым инструментом в способности Украины наносить удары по мостам, которые Россия использовала для снабжения своих войск, позволяя украинским силам вторгаться в регионы, контролируемые Россией.
Заменяющие контракты включают 95 миллионов долларов в августе и сентябре 2022 года на HIMARS, сыгравшую ключевую роль в контрнаступлении Украины против российских войск на востоке и юге, и 84 миллиона долларов в сентябре на ракеты GMLRS с GPS-наведением, которые имеют дальность более 80 км.
Из-за того, как Пентагон представляет информацию, неясно, какая часть финансирования предназначена для покупки новых систем, а какая включает в себя инвестиции в промышленную базу для расширения или ускорения производства.
«Ожидается, что контракты на замену будут выполняться в течение нескольких лет, поскольку многие средства, поставляемые на Украину, такие как современные боеприпасы, имеют сроки производства от двух до трех лёт», — говорится в информационном бюллетене Пентагона.
Lockheed намерена увеличить производство HIMARS до 96 пусковых установок в год с нынешнего уровня в 60, заявил 18 октября 2022 года исполнительный директор фирмы Джим Тайкле во время отчета о прибылях и убытках за третий квартал.
Lockheed инвестировала 65 миллионов долларов в закупку деталей заранее, и правительство США, как ожидается, возместит эти расходы, чтобы ускорить производство, сказал Тайкле. Компания предвидела спрос на HIMARS и другие продукты в Европе, которая резко возросла после начала военной спецоперации России.
В октябре 2022 года Пентагон объявил, что вскоре поставит в Украину еще четыре HIMARS, в результате чего общее количество отправленных вооружений достигло 20. Несколькими неделями ранее он объявил о планах закупить 18 единиц оружия для Украины в рамках долгосрочных контрактов, финансируемых Инициативой содействия безопасности Украины.
«Мы действительно считаем, что наиболее важным требованием для Украины сейчас являются боеприпасы GMLRS, которые могут поразить большинство целей, которые они определили на территории Украины. И мы видели, что они используют их с большим успехом», — заявила тогда журналистам заместитель заместителя министра обороны по вопросам политики Саша Бейкер.
В конце августа 2022 года заместитель министра обороны США по закупкам и материально-техническому обеспечению Билл ЛаПланте и главный закупщик оружия армии Дуг Буш посетили завод Lockheed HIMARS и GMLRS в Камдене, штат Арканзас. ЛаПланте объявил о планах Пентагона потратить 200 миллионов долларов на расширение и ускорение производства HIMARS и GMLRS.
В октябре 2022 года Буш сообщил Defense News, что армия стремится «значительно быстро нарастить» производственную линию для GMLRS, и что Пентагон хотел бы, чтобы эта система производилась вдвое или втрое по сравнению с текущими темпами.
Хотя в 2018 году армия сократила количество заказываемых GLRS, Буш сказал, что производственная линия оставалась «довольно теплой» и «намного легче наращивать мощность», чем если бы линия была полностью остановлена.
Законодатели представили в Сенат двухпартийный закон, который предоставит Пентагону полномочия по ускорению закупок, а министр обороны США Ллойд Остин в начале октября 2022 года в Брюсселе настаивал на стимулировании союзных оборонно-промышленных баз «для запуска производства систем для защиты Украины».
Поддержание достаточных уровней боеприпасов GMLRS является ключевой задачей для вооруженных сил США, равно как и наращивание мощностей по производству ряда боеприпасов, сказал Брэдли Боуман, старший директор Центра военной и политической мощи Фонда защиты демократий (базирующийся в Вашингтоне аналитический центр).
«Я действительно думаю, что мы столкнулись с кризисом мощностей по производству боеприпасов в США, потому что слишком долго мы закупали товары по минимальной цене просто для того, чтобы производственные линии работали, а теперь мы расплачиваемся», — сказал Боуман. «Перегрузочных мощностей нет, и нам нужно закупать достаточно, чтобы вооружить наши собственные силы и обеспечить их готовность, обеспечив при этом Украину и Тайвань тем, что им нужно»[4].
Если все, чего хотят американцы, это безопасность, они могут поселиться в тюрьме.
Дуайт Эйзенхауэр
Можно, собственно, с уверенностью утверждать, что США и примкнувшие к его курсу на фоне СВО прозападные лидеры катализируют внутренний (национальный) кризис в своих странах во всех сферах жизнедеятельности.
Для гражданина политическая свобода есть душевное спокойствие, основанное на убеждении в своей безопасности.
Шарль Луи Монтескье
20 октября по сообщению ряда СМИ премьер-министр Великобритании Лиз Трасс под давлением оппозиции и однопартийцев-консерваторов подала в отставку. Она продолжит исполнять обязанности главы правительства до выборов нового лидера партии
"Комитет 1922" фактически заставил Трасс уйти в отставку, констатирует руководитель Центра британских исследований Института Европы РАН Елена Ананьева. "Если бы она отказалась, консерваторы перестали бы голосовать за ее законопроекты и пришлось бы объявлять досрочные парламентские выборы. То есть в любом случае ее бы уволили, вопрос лишь в процедуре и последствиях", — говорит она.
На предыдущих выборах Трасс казалась наименьшим злом, но ее подвели большие амбиции. "Она выступила с ультралиберальными экономическими реформами, однако ее не поддержали ни соратники по партии, ни оппозиция. В итоге от нее отвернулся "Комитет 1922". После этого у Трасс не осталось ни единого шанса", — объясняет старший научный сотрудник отдела изучения Европейской интеграции Института Европы РАН Людмила Бабынина.[5].
Между тем, 21 октября, по данным телеканала CBS News. Соединенные Штаты разместили в Европе 101-ю дивизию воздушно-десантных войск для участия в военных учениях, командир которой заявил о готовности зайти на территорию Украины вопреки уверениям Белого дома, что американские военнослужащие не будут принимать участия в боевых действиях.
Согласно обнародованному на сайте издания тексту «С того момента, как президент России Владимир Путин начал свое полномасштабное вторжение в Украину 24 февраля, его силы продвинулись на север от Крымского полуострова, украинского региона, который Москва незаконно захватила в 2014 году. Более семи месяцев российские войска пытались продвинуться вдоль побережья Черного моря в Херсонскую область, стремясь захватить ключевые украинские портовые города Николаев и Одессу.
Их цель — перекрыть Украине доступ к морю, оставив страну и ее вооруженные силы без выхода к морю.
Эта угроза, расположенная так близко к территории НАТО в Румынии, является причиной того, что была отправлена одна из самых элитных авиационных десантных дивизий Америки с некоторой тяжелой техникой.
«Мы готовы защищать каждый дюйм земли НАТО, — сказал Любас CBS News. — Мы приносим уникальный потенциал из нашего воздушно-десантного потенциала... Мы легкая пехота, но опять же, мы приносим эту мобильность с собой, для наших самолетов и воздушных атак».
Огибая север вдоль побережья Черного моря Румынии, Black Hawk в конечном итоге приземлился на передовой оперативной площадке, где американские и румынские войска наносили удары по целям во время совместных наземных и воздушных учений.
Танковые снаряды и артиллерийский огонь были настоящими. Учения были призваны воссоздать сражения, которые украинские силы ведут каждый день против российских войск, прямо через границу. Военные учения так близко к этой границе являются четким сигналом для России и союзников Америки по НАТО, что армия США здесь.
«Реальный смысл для меня, чтобы иметь американские войска здесь, как если бы у вас были союзники в Нормандии до того, как там появился какой-либо враг», — сказал CBS News румынский генерал-майор Лулиан Бердила, имея в виду знаковое сражение Второй мировой войны на северном побережье Франции. Американские войска создают гарнизон на авиабазе румынских военных.
В целом, около 4 700 солдат с базирования 101-го воздушно-десантного полка в Форт-Кэмпбелле, штат Кентукки, были развернуты для усиления восточного фланга НАТО.
Маттайдесс сказал CBS News, что он и его войска были ближайшими американскими силами к боевым действиям в Украине. С их точки зрения, они «внимательно следят» за российскими войсками, «строят цели для практики» и проводят учения, которые «точно повторяют то, что происходит» в войне»[6].
„Несопротивляющийся злу поглощается им и становится одержимым.“
Иван Александрович Ильин[7]
Например в Германии, по заявлению газете Die Welt канцлера Германии Олафа Шольца Россия никогда не угрожала Германии эскалацией кризиса на Украине.
Ранее Олаф Шольц предупредил о рисках введения предельных цен на газ и нефть. По его словам, политическое решение о "потолке цен" может обернуться дефицитом энергоносителей в Европе, так как производители топлива будут продавать его на более выгодных для себя условиях[8].
На фоне происходящих геополитических событий, Российский правоохранительный блок стремится к усилению с дружественными странами
Так, 21 октября в Бресте под председательством Генерального прокурора Российской Федерации Игоря Краснова и Генерального прокурора Республики Беларусь Андрея Шведа состоялось заседание Объединенной коллегии Генеральной прокуратуры Российской Федерации и Генеральной прокуратуры Республики Беларусь по вопросу «О практике прокурорского надзора в сфере противодействия экстремистской деятельности».
В своем вступительном слове Игорь Краснов подчеркнул актуальность вынесенной на обсуждение темы. «Очевидно, что внешние силы, как в России, так и в Белоруссии, активно пытаются воздействовать на независимую политику наших стран, всеми способами расшатать ситуацию, породить очаги межнациональных и межрелигиозных конфликтов», – констатировал глава российского надзорного ведомства.
Генпрокурор России особо отметил, что в эту деструктивную деятельность активно вовлекается молодое поколение, используются Интернет и современные средства коммуникации.
Игорь Краснов назвал «в высшей степени циничными» попытки переписать страницы нашей общей истории, перечеркивание роли Советского Союза в Победе над фашисткой Германией. «Все мы знаем, какой вклад в нее внесли наши народы и какой ценой», – сказал он.
Генпрокурор России обратил внимание коллег на экстремистские действия, которые в последнее время все чаще представляют собой прямые призывы к насилию. «Особенно остро это проявилось с началом проводимой Россией специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины», – подчеркнул глава надзорного ведомства.
«Только в тесном взаимодействии и, как говорится, единым фронтом мы сможем эффективно противостоять подобным явлениям, – выразил уверенность Игорь Краснов. – В нашей стране выработаны комплексные меры по противодействию экстремизму, принят ряд законодательных новелл, совершенствуется практика прокурорского надзора, мы готовы делиться этим опытом – также, как и внедрять белорусские практики».
На заседании коллегии было отмечено, что Россия, как и большинство стран Содружества Независимых Государств, сталкивается с проявлениями экстремизма уже не первое десятилетие.
В утвержденной Президентом России Владимиром Путиным Стратегии противодействия экстремизму до 2025 года отражены основные внешние и внутренние угрозы, направленные на дестабилизацию обстановки в стране, инспирирование «цветных революций», разрушение духовно-нравственных ценностей, эскалацию межнациональных конфликтов, распространение идеологии насилия.
Участники заседания подчеркнули, что значимость и актуальность этих проблем осознаются и в Республике Беларусь.
В условиях осложнения международной обстановки на фоне проведения специальной военной операции на Россию оказывается не только политическое, экономическое, военное, но и беспрецедентное информационное давление[9].
С учетом обострившихся угроз, законодательство в рассматриваемой сфере существенно скорректировано. Сформированный законодательный механизм успешно применяется на практике и доказал свою эффективность.
Коллегия отметила, что, как для Российской Федерации, так и для Республики Беларусь, наиболее актуальной проблемой является совершение экстремистских преступлений с использованием сети «Интернет».
В текущем году Генпрокуратурой России в Роскомнадзор внесено свыше 700 требований, на основании которых запрещен доступ к подобным интернет-ресурсам.
Также участники заседания выразили обеспокоенность ситуацией на Украине и теми угрозами, которые она создает для всех стран СНГ. Среди них незаконная миграция, диверсии, возможность перемещения в наши государства с территории Украины оружия, находящегося в этой стране фактически в бесконтрольном обороте. Это требует скоординированных совместных действий правоохранительных органов и прокуратур обоих государств.
В заключение Игорь Краснов подчеркнул, что проблема экстремизма существует не первый год и как показало состоявшееся обсуждение к настоящему времени в России и Белоруссии выработаны комплексные меры, позволяющие эффективно противостоять этим проявлениям. «Общая задача двух прокуратур – делать это скоординировано, применяя единые подходы, – отметил Генпрокурор России. – Это повысит безопасность наших граждан, еще больше укрепит решимость и существующее между нами единство в борьбе с экстремистскими угрозами».
Участники заседания констатировали, что противодействие экстремизму и реабилитации нацизма имеет принципиальное значение для сохранения независимости, территориальной целостности, суверенитета, основ конституционного строя Российской Федерации и Республики Беларусь.
По итогам обсуждения было подписано решение Объединенной коллегии о необходимости дополнительных совместных мер в сфере противодействия экстремизму.
В заключение Генеральные прокуроры Российской Федерации и Республики Беларусь подписали план совместных мероприятий Генпрокуратур двух стран на 2023 год с перечнем двусторонних мероприятий на предстоящий период[10].
[1] https://ria.ru/20221021/ukraina-1825703173.html?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop (дата обращения: 22.1-.2022).
[2] https://ria.ru/20221022/uspekh-1825850660.html?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop (дата обращения: 22.10.2022).
[3] https://ru.citaty.net/avtory/vladimir-vladimirovich-putin/?ysclid=l9jmyrmkpc371256458 (дата обращения: 22.190.2022)
[4] Сайт Российской криминологической ассоциации имени Азалии Ивановны Долговой http://crimas.ru/?p=8468 (дата обращения: 22.10.2022).
[6] https://www.cbsnews.com/news/ukraine-news-russia-us-army-101st-airborne-nato-war-games-romania/ (дата обращения: 22.10.2022).
[7] https://ru.citaty.net/avtory/ivan-aleksandrovich-ilin/?ysclid=l9jjhy1nir29651340 (дата обращения: 20.10.2022).
[8] https://ria.ru/20221022/eskalatsiya-1825854034.html?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop (дата обращения: 22.10.2022).
[9] https://epp.genproc.gov.ru/web/gprf/mass-media/news?item=77617400 (дата обращения: 22.10.2022)
[10] Указанная проблематика неоднократно освещалась на сайте ЦВПИ см: http://eurasian-defence.ru/?q=eksklyuziv/minyust-popolnil-perechen-lic, http://eurasian-defence.ru/?q=eksklyuziv/praktika-prozapadnyh-derzhav, http://eurasian-defence.ru/?q=eksklyuziv/roskomnadzor-sistematicheski (дата обращения: 22.10.2022).
Авторы: А.И. Подберёзкин, О.В. Боброва
http://eurasian-defence.ru/?q=eksklyuziv/zashchita-territorialnoy
08.02.2021 Последствия влияния цивилизационных факторов
Военная безопасность по всему миру всё больше зависит не столько от глобального распределения сил и шагов сверхдержав,
сколько от распределения сил в каждом регионе и действий стержневых государств цивилизаций[1]
С. Хантингтон, политолог
Современное состояние МО и ВПО невозможно адекватно оценить, если не признать, что в самых различных аспектах они формируются под сильнейшим влиянием межцивилизационной борьбы не только для защиты, но и для продвижения и отстаивания своих национальных систем ценностей во внешнем мире. Это – не только объективная настоящая реальность, но даже формально закреплено в основных нормативных документах внешней политики и безопасности США, принятых с декабря 2017 года администрацией Д. Трампа. При этом возвращение к политике, в основе которой лежит приоритет национальных ценностей и интересов, характерное для политики администрации Д. Трампа, происходит в расчёте на возможность военно-силового решения большинства проблем, становится главной особенностью современной МО и ВПО. При этом национальные (и цивилизационные) ценности имеют даже более важное значение, чем собственно государственные интересы, которые становятся только одной из частей этой системы ценностей.
Сказанное в отношении приоритетов систем цивилизационных ценностей, имеет самое прямое отношение к современной реальной внешней и военной национальной политике, более того, лежит в их основе, но, как ни странно, нередко не вполне учитывается, уступая место и внимание при осуществлении политических мероприятий на практике анализу и оценке исключительно государственных интересов, а иногда и «трендам глобализации». Очень часто, однако, значение цивилизационных систем ценностей и созданных на их основе норм и правил, оказывается сильнее частных и даже государственных интересов, т. е. категория «интересы и ценности» не вступает в противоречие, но в ней происходит смена приоритетов в пользу ценностей. Именно так произошло, например, ко второму десятилетию нового века в ЕС, где конфликт «интересов-ценностей», с одной стороны, вылился в приоритет систем ценностей на «общеевропейскими интересами», а, с другой стороны, – привёл к выходу Великобритании из ЕС.
Усиление значения цивилизационных систем ценностей стало и общей тенденцией не только для западной ЛЧЦ, но и всех других ЛЧЦ, где, например, как в России, система национальных ценностей стала не просто быстро возрождаться, но и влиять на систему национальных интересов (особенно, когда те понимаются в узко-групповом контексте).
Недооценка значения военно-коалиционной «борьбы за продвижение национально-цивилизационных систем ценностей» в реальной политике чрезвычайно опасна, ибо не даёт иногда возможности правильно расставить политические приоритеты. Например, в оценке внешних угроз и опасностей: как считают на Западе, если противоречия между коммунистами и капиталистами рассматривались как преодолимые в некоторых случаях, то цивилизационные противоречия американцев с русскими, как считал С. Бжезинский, – нет. «Европа и Россия» рассматривалось на протяжении веков как прямая противоположность. Более того, возможность выживания и развития «Европы» нередко рассматривалось только в результате ликвидации русской идентичности. «Украина – не Россия!» – только один из элементов такой политики. Подобный посыл, в частности, лежит в основе политики санкций США по отношению к России, которые на самом деле включают не столько экономические и финансовые меры, но и, как следует из принятого в августе 2017 года закона в США, «очень широкий комплекс мер, направленный на противодействие России в Европе и Евразии».
Так, если посмотреть на известное справочное издание ЦРУ «Книгу фактов о мире», то вы обнаруживаете много интересного относительно России. Например, она воспринимается как «Центральноазиатская» держава, которая была «основана в XII веке норманнами», т. е. главная современная проблема «раздела европейской идентичности» между Западом и Востоком решается просто: русских лишают права называться европейцами, изначально определяя их в разряд наследников хазар, а историю православного государства произвольно сокращают на 200 лет. Умышленно «забывается» не только то, что ещё в IX веке Русь подписала почетный мир с крупнейшей и самой могущественной в то время во всё мире державой Европы – Византией, но и то, что ареал расселения славян начинался в то время от границ северной Италии и центральной Германии, а православие было признано на Руси одновременно с приходом христианства в Польшу, Данию, Норвегию.
Влияние цивилизационных факторов на формирование МО и на ВПО будет правильным разделить, а не рассматривать вместе. Поэтому с точки зрения прикладного военно-политического анализа представляется важным признать, что:
– Военно-политическая обстановка (ВПО), как уже говорилось выше, – важнейшая часть международной обстановки (МО), следствие её развития и развития основных субъектов, среди которых исключительно важную роль играют ЛЧЦ и страны-лидеры, формирующие эти ЛЧЦ и центры силы. ВПО не может не только существовать отдельно от МО (а тем более определять её развитие), но и противоречить ей в своих основных, наиболее характерных чертах и особенностях
– ВПО – производная часть, результат специфических отношений между всеми субъектами, факторами и компонентами, формирующими МО, но, прежде всего, отношениями между её важнейшими субъектами: локальными человеческими цивилизациями, государствами и коалициями[2].
Поэтому анализ начинается с анализа МО, но ещё ранее должен предусматривать (пусть в самой общей форме) анализ состояния других, более приоритетных, групп факторов, среди которых исключительно важной значение имеют локальные человеческие цивилизации (ЛЧЦ), страны-лидеры и их коалиции. Прежде всего, как важнейшие субъекты, не просто формирующие МО, но и создающие самые общие и принципиальные условия для её существования и развития. Так, например, если мощь Китая и китайской ЛЧЦ до XVII века намного превосходила мощь западной ЛЧЦ, то это означало, что только до определенного времени географическая удаленность будет сдерживать перспективу нарастающего конфликта, который со временем становится всё реальнее из-за опережающего развития Китая.
Так или иначе, но развитие МО не может быть проанализировано без первичного анализа развития ЛЧЦ на современном этапе. Эта часть анализа не только экономическая и демографическая, но и историческая, и политико-философская, которая может быть полезной для адекватной оценки современной МО. Так, современную внешнеполитическую концепцию Си дзяньпина невозможно рассматривать в отрыве от китайской традиции и истории, а состояние МО – в отрыве от реалий состояния и развития человеческой цивилизации. Причём многие традиционные факторы «работают» и в настоящее время с точки зрения их влияния на формирование МО.
Например, в части зависимости развития ЛЧЦ от имеющихся ресурсов. Известно, что чтобы появилась цивилизация, нужны экономические условия. Должен быть довольно большой избыток пищи, но раньше его не было. Сельское хозяйство было открыто относительно недавно – 10 тысяч лет назад на Ближнем Востоке. А охота и собирательство не могли обеспечить запасы пищи. Люди были сытыми, рацион охотников был прекрасным. На Ближнем Востоке такие условия были. А вот в Европе и Америке люди освоили земледелие позже. Оно просто было им не выгодно по сравнению с охотой.
Другой фактор – демографический. Цивилизация требует минимальной плотности населения. Древний мир не мог ее обеспечить. У людей есть свои закономерные этапы развития, которые связаны с количеством людей. Например, объединить группу, состоящую из 20 человек, можно по принципу «мы друг друга знаем – мы друзья». Сделать тоже самое с группой 100+ человек уже невозможно. Здесь не все знают друг друга близко. Начнут делиться на группы и провоцировать конфликты. Чтобы заставить такие группы действовать эффективно, как единое целое, нужна общая культура и идеология.
Другой фактор – природная среда. 70 тысяч лет назад произошло событие, которое откинуло человечество на долгие годы назад. Это, так называемый эффект «бутылочного горлышка». Популяция человечества резко сократилась всего до 10 тысяч человек (по некоторым оценкам – до 2 тысяч) по всему миру. А человечеству пришлось еще много лет восстанавливать популяцию. И, наконец, важная причина, которая повлияла на все то, что я писал выше. Очередной ледниковый период закончился всего 20–12 тысяч лет назад. Климат потеплел, население выросло. Конфликты с внешними врагами и угроза города и заставили людей объединиться в первые цивилизации.
Конфликт между семитско-карфагентской цивилизацией и римской цивилизацией, который вылился в серию разрушительных войн, стал основой для формирования МО в III–II вв. д.н.э. Именно после победы Рима над Карфагеном на века установилось господство римской ЛЧЦ над всеми странами известного тогда мира.
По сути дела, цивилизационный конфликт возник с появление на востоке Европы мощного Российского государства в XV веке. Только 3 страны в Европе насчитывали в то столетие численность населения, превышающего 15 млн человек – Польско-литовское государство, Россия и Франция. Не случайно и то, что в XV–XVI–XVII века этот конфликт между Россией и Польско-литовским государством не затихал. Это был (как показывает пример с Лже-Дмитрием и православием) прежде всего межцивилизационный конфликт, причем, межрелигиозный и межгосударственный.
К сожалению, реальность такова, что именно значение и влияние ЛЧЦ на формирование МО в настоящее время не в полной мере учитывается, более того, порой игнорируется. Это приводит, например, к тому, что при анализе соотношения сил учитываются только возможности 29 стран-членов НАТО, а не всей западной военно-политической коалиции, куда входят в том числе и нейтральные государства.
Иными словами, роль ЛЧЦ в формировании глобальной системы МО огромна и должна приниматься во внимание, как минимум, для того, чтобы адекватно оценивать соотношение сил в мире не только в настоящее время, но и в стратегической перспективе 20–30 лет, где отчётливо формируются четыре доминирующих центра, на основе которых возможно формирование военно-политических коалиций, насчитывающих примерное равную численность (порядка 1400–1500 млн человек), – китайская ЛЧЦ, исламская ЛЧЦ, западная ЛЧЦ, индийская ЛЧЦ. Остальные ЛЧЦ, вероятно, должны будут либо присоединяться к одному из таких центров, либо (как Россия) пытаться сохранить свой суверенитет и идентичность.
Огромный евразийский континент в начале XXI века превращается не только в ведущий политико-экономический центр силы в мире, но и основной регион, в котором концентрируются мировые противоречия и военное противостояние, быстрее всего увеличиваются военные потенциалы и растет численность и масштабность военных конфликтов. Формирование таких военно-политических условий в XXI веке неизбежно подталкивает ведущие государства мира к созданию мощных стратегических потенциалов наступательных и оборонительных вооружений на континенте и в акваториях Тихого и Индийского океанов. Речь идет, прежде всего, о США, Китае, России, Индии, Пакистане.
Геополитическое значение континента, его «срединно» положение (с позиций классиков геополитики XX века Х. Маккиндера, К. Хаусхофера), относительная неуязвимость от внешнего воздействия «морских держав» остаются актуальными и в XXI веке. Недавнее свидетельство тому – перенос столицы Мьянмы из приморского Янгона (на рейде которого дважды в момент внутриполитических потрясений – в 1988 г. и в 2007 г. – появлялись американские авианосцы) в Нейпьидо, находящийся в центре страны. Фактически, при наличии действенной системы ПВО (ПРО) континентальные страны Евразии остаются относительно неуязвимыми.
Еще в 2013 году было видно, что в перспективе крупнейшими экономиками мира становятся расположенные в Азии КНР и Индия (см. табл. 1), причем по абсолютным размерам ВВП (по ППС)уже в 2012 году ожидалось, что КНР обгонит США в 2017 г. Япония останется в числе 5 крупнейших экономик мира, но на ведущие позиции выдвигается также Республика Корея. Таким образом, еще в первом десятилетии нашего столетия было ясно, что в будущем произойдут радикальные изменения в расстановке экономических (а, значит, и политических) сил в мире, которые неизбежно повлекут изменения в структуре МО и ВПО и стратегиях государств.
Именно так и произошло: у всех трех ключевых лидеров США, КНР и России в последнем десятилетии произошли изменения в стратегиях, когда цивилизационные ценности стали выходить в политике на первый план.
Таблица 1. Крупнейшие экономики мира (по объёму ВВП по паритету покупательской способности) в 2009 и 2050 гг.
По мере значительного сокращения доли Европы в общей численности населения Земли, доля Азии в обозримой перспективе будет оставаться стабильной – на уровне 60% от общего населения (см. табл. 2)
Таблица 2. Динамика численности населения мира по регионам (в % от общего)
Ключевое значение для безопасности в Евразии имеет динамика взаимодействия между США и КНР, которая характеризуется в терминах конкурентного сотрудничества, или, выражаясь в теоретико-игровых терминах, игрой с ненулевой суммой, когда стороны имеют как общие, так и противоположные интересы. С одной стороны, США реализуют стратегию сдерживания КНР, они начали переброску своего военно-морского потенциала в АТР, а также выстраивание особых отношений со странами-соседями КНР.
С другой стороны, формируются контуры глобального партнерства США-КНР, называемого рядом аналитиков G-2 («Большая двойка»), когда возможно разделение сфер влияния в Евразии. Экономический баланс США-КНР поддерживается посредством взаимно гарантированной модели китайско-американского экономического уничтожения, в рамках которой КНР является крупнейшим держателем американских казначейских облигаций, а американские ТНК – крупнейшими инвесторами и экспортерами китайской экономики. Реализация как первого, так и второго сценария связана с активизацией деятельности КНР и США в районе Центральной Азии, что таит в себе ряд угроз национальной безопасности Российской Федерации.
Геополитическое взаимодействие между РФ-КНР-США в Центральной Азии на практике реализуется посредством модификации существующей системы транспортных коридоров и энергетической дипломатии.
Соответственно и анализ МО – ВПО без учета факторов влияния – ЛЧЦ и их коалиций – изначально будет ошибочным. Собственно говоря, именно такая последовательность заложена в логике настоящей работы. Она не вполне совпадает с логикой других концепций формирования МО, среди которых выделяются, на мой взгляд, две наиболее популярные (но, на мой взгляд, имеющие наименьшее практическое значение):
– концепции «нации-государства», в соответствии с которой формирование МО и ВПО является следствием взаимодействия и противоборства основных (ведущих) государств. Как правило, речь идет о 5–7 государствах, которые традиционно рассматриваются в качестве основных субъектов ВПО;
– концепции глобализации, в соответствии с которой универсалистские тенденции и процессы доминируют при формировании МО и ВПО, оставляя другим факторам и тенденциям подчинённую роль. Именно такая концепция лежит в основе большинства политологических теорий (что объясняет, как правило, их практическую непригодность).
Таким образом, в интересах нашей работы, предполагающей прежде всего практические политические потребности, важно следовать следующей последовательности в развитии анализа ВПО:
– На первом этапе необходим анализ состояния и перспектив развития ЛЧЦ, их коалиций и стран-лидеров, их влияния на формирования современной МО;
– анализ состояния и конкретных перспектив развития МО, их наиболее вероятных сценариев (в нашем случае – сценария «переходного периода»[3])и наиболее вероятных вариантов;
– анализ наиболее важных военно-политических особенностей развития МО и вытекающих из них сценариев и вариантов, формирующих современную ВПО.
Строго говоря, в практических целях нашей работы нам необходим именно самый последний этап для анализа, но приступить к нему невозможно, если не будет ясности в основных направлениях развития ЛЧЦ и МО на первых этапах, влияния этих тенденций на политику и ВПО. Ярким примером этого тезиса может послужить высказывание бывшего директора ЦРУ Дж. Тенета, который признал, что его антитеррористическая деятельность была направлена «не только против Аль-Каиды, но и против суннитского экстремизма по всему миру»[4]. К этому надо добавить, что поворот правящих кругов Саудовской Аравии против суннитского экстремизма, который попытался уничтожить династию Саудитов и создать экстремистскую династию бен Ладена, а также изменение в позиции пакистанских властей смогли предотвратить возможный захват власти и победу суннитского терроризма на рубеже 2000 годов. Позже, после разгрома Ирака, идею победы радикального ислама удалось реализовать ИГИЛ.
Естественно, что не только на Западе, но и в России (где суннизм преобладает) радикальные цивилизационные идеи не хотят открыто прямо связывать с радикальным суннизмом (на одном из публичных мероприятий по телевидению меня несколько раз прервали, когда я попытался озвучить эту мысль). Этим объясняется и то, что значение цивилизационных подходов для формирования современной ВПО искусственно недооценивается, хотя есть все основания разбираться с этим явлением и его влиянием глубже.
Автор: А.И. Подберезкин
[1] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: АСТ, 2016, 128 с.
[2] См., например: Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография. А.И. Подберёзкин и др. М.: Издательский дом «Международные отношения», 2017, 357 с.
[3] Подберёзкин А.И. «Переходный период»: эволюция политики военно-силового противоборства западной военно-политической коалиции (2010–2024 гг.) // Обозреватель, 2019., № 5, сс. 5–25.
[4] Тенет Дж. В центре шторма. Откровения экс-главы ЦРУ. М.: Эксмо, 2008, с. 237.
http://eurasian-defence.ru/?q=analitika/posledstviya-vliyaniya
01.02.2021 Значение цивилизационных факторов
Всякий раз, когда приходится принимать решение о вступлении в войну, необходимо знать не только то, что вы способны нанести врагу военное поражение, но и иметь очень ясный план игры – план, который позволит вам поддерживать мир[1]
Дж. Тенет, бывший директор ЦРУ
В XXI веке на формирование МО начинают оказывать усиливающееся влияние новые цивилизационные по своему характеру факторы. В отличие от прежних, традиционных, цивилизационных факторов, к которым можно отнести религию, ментальность, культуру, национальный характер, образ экономической деятельности и т. д., новые цивилизационные факторы проявляются менее выражено, но, тем не менее их влияние на формирование МО проявляется достаточно сильно. Настолько сильно, что нельзя не учитывать. Более того, некоторые специалисты, например, А.И. Владимиров, полагают, что эти новые факторы являются решающими при формировании современной МО.
Некоторые авторы следующим образом оценивают традиционные цивилизационные факторы формирования МО, справедливо полагая, что с точки зрения геополитической сущность локальной человеческой цивилизации определяется набором основных характеристик, которые не меняются со временем, либо меняются медленно. Так, разногласия и раздел христианства на католиков и православных произошел в XI веке, но эти разногласия со временем только усиливались и в настоящее время две разные церкви относятся уже к разным локальным цивилизациям.
Также усиливались и разницы в политико-правовых системах между православной и западной ЛЧЦ: если в XI веке православная «Русская правда» была синтезом православных норм и языческих традиций на Руси, то «Судебник» Ивана Грозного в XVI веке представлял уже результат политического и религиозного развития только Московской Руси. То же самое можно сказать и о политических системах.
В XXI веке произошли существенные изменения в развитии цивилизационных факторов, влияние которых на формирование МО проявилось в некой специфике, не всегда учитываемой в политике и, особенно, в анализе состояния и прогнозе развития МО и ВПО[2]. В частности, цивилизационный характер носит официальная внешнеполитическая концепция КНР, утвержденная на съезде КПК и неоднократно озвученная китайским лидером Си Цзинпином с 2013 года. Развитие концепции предусматривало и предложения по вопросам международной безопасности. В своей речи на открытии 86-й сессии Генеральной ассамблеи Интерпола в сентябре 2017 г. Председатель КНР выступил за формирование системы всеобщей безопасности в рамках общего будущего человечества. В октябре 2017 г. состоялся XIX съезд КПК. На съезде были подведены итоги деятельности партии и ее генерального секретаря Си Цзиньпина за отчетный период и намечены перспективы будущей работы. Идея «создания общего будущего человечества» получила достаточно широкое освещение в отчетном докладе китайского лидера. Си Цзиньпин озвучил «пять приоритетов» (五要) в формировании общего будущего человечества:
– взаимное уважение, равноправные консультации, решительный отказ от менталитета холодной войны и политики силы;
– стремление к диалогу, разрешению споров, урегулированию разногласий на основе консультаций, включая коллективное реагирование на традиционные и нетрадиционные угрозы безопасности, в том числе борьбу с терроризмом во всех его формах;
– содействие либерализации торговли и инвестиций, содействие экономической глобализации для более открытого, инклюзивного, всеобъемлющего, сбалансированного и обоюдно выигрышного развития;
– уважение многообразия цивилизаций, преодоление барьеров посредством межцивилизационного обмена;
– защита окружающей среды, сотрудничество в борьбе с изменением климата.
Цивилизационные факторы стали учитываться и в российской политике, более того, некоторые из них были даже зафиксированы поправками в Конституции 1 июля 2020 года. Произошло это, к сожалению, с заметным опозданием – эти факторы являлись «опорными» в политике Запада многие годы, даже десятилетия.
Я в серии своих работ в начале 90-х годов неоднократно подчеркивал их значение. В 2010 году очень подробно их сформулировал А.И. Владимиров. Вот как он описывают эти факторы и их влияние на формирование МО и ВПО[3]. «Мы считаем, – пишут такие авторы, – главное содержание современной эпохи состоит в том, что: дальнейшее будущее человечества и основной механизм планетарного развития будет определяться борьбой цивилизаций как главных субъектов геополитики, в процессе смены Человечеством технологического уклада своего бытия».
Борьба цивилизаций становится главным противоборством в мире, оттесняя на второй план противоборство государств и других акторов. Именно поэтому ЛЧЦ и их коалиции становятся в нашем веке главными субъектами формирования МО и, как следствие, ВПО. А.И. Влаимиров по этому поводу прямо пишет: «Основным субъектом геополитики становятся цивилизации. Цивилизационный фактор становится все более нарастающей силой, оказывающей влияние на все мировые, региональные и даже локальные дела, он так же определяет основные правила игры сегодняшней мировой политики (геополитики), внося в нее свои собственные, все нарастающие коррективы»[4].
Одновременно А.И. Владимиров вынужден отметить (и я с ним полностью согласен), что «Мы сегодня находимся на этапе первоначального осмысления этого процесса, и на стадии первичного осмысления самими цивилизациями своей геополитической субъектности. Особенностью современного состояния отношений ведущих цивилизаций мира является их растущая взаимная не комплиментарность, связанная с общей несовместимостью их ценностных основ, и которая рельефно проявляется в росте цивилизационных напряжений практически во всех точках их соприкосновений.
Взаимная некомплиментарность основных цивилизаций – Русской Православной, Исламской, Китайской, и Западной имеет тенденцию к обострению их отношений от конкуренции вплоть до прямой конфронтации». Он же указывает и главную причину нарастающего цивилизационного противоборства, которую не спешат признавать (по понятными причинам) на Западе: «Причиной нарастания цивилизационного антагонизма является беспрецедентная, агрессивная и силовая экспансия в мир ценностей западной цивилизации руководимой США»[5].
Приходится признавать, что в отличие от государств и наций, продвигающих в мире свои национальные интересы, ЛЧЦ продвигают свои системы ценностей, которые более бескомпромиссны чем интересы. Интересы можно попытаться согласовать, пересмотреть, переоценить, наконец, найти компромиссные решения. В конце концов интересы можно на какое-то время отложить, как это делается на практике в целом ряде случаев, когда существуют «отложенные» или «замороженные» конфликты и не признанные государства. С ценностями, особенно когда они бескомпромиссные, сделать такое почти всегда невозможно.
А. И. Владимиров в этой связи делает категоричный вывод» «Все ожесточающаяся борьба трех основных планетарных геополитических проектов: Американского фундаментально-либерального; Китайского фундаментально-шовинистического; «Исламского» фундаментально-радикального. Притом, что России пока еще не удалось стать основой собственного геополитического проекта, поэтому она до сих пор является лишь «территорией освоения» другими геополитическими проектами». Это противоборство, прежде всего, усиливается в последнее десятилетие из-за того, что «Настойчивое стремление США и их ближайших союзников выстроить силой однополярную модель человеческой цивилизации, и обеспечить свое вечное благополучие за счет ресурсов остального человечества[6].
Основные вызовы национальной безопасности России внешнего характера так же связаны с двумя глобальными тенденциями: всеобщей глобализацией всех сфер планетарного бытия, а также «диффузией этносов и рас». Первая – «глобализация» смертельно опасна возможностью окончательной утраты Россией собственной идентичности и национального суверенитета, и автоматического перевода России в разряд «сопутствующих и обеспечивающих» государств, вторая – «диффузия этносов и рас» неизбежно приведет к образованию современного человечества в «первичный этно-расовый бульон», как источника формирования новых этносов и наций, и страшна возможностью окончательной утраты российским суперэтносом своего исторического месторазвития (что мы уже наблюдаем в Западной Европе), а значит и его «исторического свертывания» уже в обозримом будущем. В этом «первичном этно-расовом бульоне» могут исчезнуть современные этносы, титульные нации и культуры, определявшие историю человечества в его обозримой истории, например, белая раса и Христианство[7]. В этом глобальном процессе явственно проглядывается одновременно «ирония Истории» (по Гегелю) и ее месть, так как, очевидно, что например, «стирание» коренной цивилизации континента Америки, гонимым жадностью пришлым этносом «нежелающих платить налоги» европейских пассионариев и строительство «царства Свободы и Демократии» на пространствах уничтоженных народов целого материка, сегодня сказывается уничтожением Европы как «колыбели цивилизации, прогресса и свободы» пришлыми этносами другой цивилизации – Исламом.
Нам представляется, что Европа уже смирилась с этой перспективой и сегодня, за щитом демагогии «политкорректности, демократии, толерантности и глобализма», скрывает собственную неспособность к выживанию в прямой борьбе за свое цивилизационное христианское будущее Более того, она системно расчищает поле собственной гибели, уничтожая у себя все и всякие (правовые, идеологические и силовые) основы для такой борьбы. Нельзя не признать, что при этом Запад склоняет Россию, следовать тем же, ведущим к гибели, «политкорректным и толерантным демократическим» путем, чем, собственно говоря, наша власть с упоением и занимается[8].
Эти глобальные негативные тенденции планетарного развития сопровождаются исчерпанием природных ресурсов и катастрофически ухудшающейся экологией обитания человека, а так же все ускоряющимся процессом «порчи» цивилизации и ростом цивилизационных напряжений во всех регионах и на всех континентах планеты. Очевидно дальнейшее нарастание взаимных территориальных претензий и дальнейшее разрушение существующей системы международно-признанных национальных границ. 8.Явное нарастание таких условий и особенностей планетарного бытия, которое можно квалифицировать не иначе, как состояние войны всех против всех. Сегодня все крупнейшие геополитические игроки находятся в состоянии перманентной войны друг с другом за «прорыв» в постиндустриальную эпоху и «информационное общество», за контроль над источниками ресурсов и недопущения к ним альтернативных центров силы, и за свое цивилизационное выживание. При этом главным аргументом в этой войне является только совокупная мощь государства, олицетворенная в ее экономике и вооруженных силах. 9. Проблемы глобальной экологии, международной преступности и терроризма, истощение источников минеральных ресурсов, плодородных почв и питьевой воды, проблемы вопиющего неравенства уровней жизни людей различных регионов мира, и рост цивилизационных, расовых и этнических напряжений на всех континентах – ужесточают условия выживания Человечества и выдвигают категорический императив взаимосодействия всех государств и народов Земли ради сохранения цивилизации людей, в качестве его основной повестки дня. Тем не менее, несмотря на то, что сегодня выявилась общность глобальных интересов выживания Человеческой цивилизации, а также появляется понимание того, что в условиях усиления глобальных угроз выживанию всех, безопасность так же должна быть всеобщей – современный мир таков, что совсем неизвестно может ли он быть опять объединен общим делом спасения человечества. Похоже, что сегодня все цивилизации готовы и борются за свое выживание в одиночку. 10. Мы сегодня можем констатировать и ряд новых тенденций в развитии человеческого социума, носящих, безусловно, негативный и опасный для нашего будущего характер. Добавим к перечню глобальных угроз такие тенденции, как:
– «Разбегание» цивилизаций и их ужесточающаяся борьба.
– Утрата пассионарности основных титульных наций Христианского Запада и России.
– Общая бесцельность существования наций и всего человечества.
– Надвигающаяся планетарная победа ценностей «рынка, демократии и успеха любой ценой».
– Формирование мирового «гражданского общества» и «упадок» государства.
– Наращивание вооруженной силы одновременно с ростом числа субъектов и потенциала нестабильности.
– Надвигающийся новый технологический рывок человечества и смена его технологического уклада без адекватного осмысления этого процесса в категориях нравственности и так далее.
Противоречия в области цивилизационных отношений, как базис войн Основоположник современного цивилизационного подхода к истории А. Дж. Тойнби, еще в 1947 году писал, что: «Цивилизация, осознавшая свое превосходство над соседями, не преминет прибегнуть к силе, пока эта сила есть»[9]. Основным противоречием истории является – борьба основных Цивилизаций за самосохранение, лидирующее место и роль в современном и будущем мире. Это противоречие образовано в результате исторического и насильственного разделения Человечества и его основных цивилизаций, на: Цивилизации лидеров, то есть успешных, богатых и сильных наций, провозгласивших вечность своего доминирующего положения и право управления основным миром – Запад; Цивилизации (нации) обреченных на роль обеспечивающего персонала – мировых фабрик – Китай, Индия, Бразилия или держателя ресурсов – Россия, Монголия; Цивилизации (нации) изгои, как специально создаваемый субъект «устрашения наказанием» – Ислам.
Эта констатация позволяет нам предположить, что эти противоречия будет разрешаться путем преодоления такого (и сегодня насильно навязываемого миру) разделения человечества, так как все основные человеческие цивилизации, кроме собственно Запада, с такой исторической предопределенностью не согласны. При этом нам представляются интересными и важными следующие факты: сегодня Запад уже не однороден и «золотой миллиард» сузился до «золотого миллиона», то есть дифференциация богатства и собственности населения там достигают нового предела конфликтности; Только Китай и Россия имеют в своей этнической основе большие (при всей их количественной несопоставимости) монолитные великие этносы – Хань и Русские, что является уникальным ресурсом развития и стабильности; Ислам не способен объединиться по своей природе. В целом, субъектом и объектом противоречий и развития являются цивилизации. Стимулом их развития, есть их инстинктивное и организованное стремление к выживанию. Надо признаться, что другого способа преодоления этих противоречий, кроме войны мы пока не видим[10]. В этом плане, можно определить существо стратегических отношений России и ее главных геополитических партнеров-соперников (памятуя, что «соперник» – это лишь соблюдающий сегодня правила «противник»). Анализ этих отношений позволяет констатировать следующее. Отношения России с США – односторонние, то есть – они делают, а мы – реагируем. Отношения с Западной Европой – односторонние, они нас учат, судят и «расширяются», а мы уже даже не огрызаемся, и все пытаемся быть, в ущерб себе, политкорректными. Отношения с Китаем, тоже односторонние – мы им «вливаем» наши технологии, оружие, энергоносители и сырье, а они нам говорят «спасибо» и … заполняют наши дальневосточные просторы своим населением; Отношения с исламским миром – односторонние – мы «обороняемся, страдаем и терпим», а они наполняют наш европейскую часть и наши города, перерождают наш российский правоверный ислам, выдавливают наш российский суперэтнос из его экологической ниши и его место развития, а так же запугивают наше население и власти террором. Это значит, что все наши Ответы на их Вызовы (в логике А. Тойнби) имели и до сих пор имеют только «ответный «характер, то есть носят характер реакции, а значит, всегда опаздывают и управляются не нами, а теми, кто формирует сами Вызовы. История России говорит о том, что только тогда, когда она могла сформировать свой Ответ, носящий для Запада характер Вызова, ее стратегия была успешной, и «враг нас боялся, а значит уважал». Так было при Петре I, Екатерине II, Николае I, и от Сталина до Брежнева, и тогда наша национальная стратегия была победительной, отвечала нашим национальным и цивилизационным интересам. Конечно, диалектика позволяет выявить корректность и обратного логического ряда: когда национальная стратегия России отвечала ее коренным интересам, то она всегда была победительной, носила характер Вызова, то есть экспансии наших цивилизационных начал, тогда нас боялся и уважал запад, и только тогда Россия занимала в мире, достоянное ее величия, место и роль[11].
Но все ли так плохо для России как цивилизации? Нам представляется, что сегодня общая ситуация заключается в следующем.
1. Цивилизация Запада, то есть Европа и США – находятся в философском, историческом и идеологическом тупике, так как мир и они сами все острее осознают конечную порочность своих базовых основ – всеобщую продажность, которая обессмыслила их бытие, и это уже ни у кого в мире не вызывает ни понимания, ни сочувствия. Пришедший к нам из США мировой экономический кризис, на самом деле есть кризис существующей модели управления миром через «идею прибыли», что оказалось ошибочной, порочной и бесчеловечной идей. Менять ее на другую они уже не способны, так как основу их философских и этических построений составляет «торжество порочных меньшинств» (с точки зрения генетики и медицины, геи и лесбиянки есть всего лишь врожденные или приобретенные отклонения от человеческой нормы, а обиходе просто «уроды»), успешно добивающихся своего политического реванша за счет нации и подавляющего большинства просто нормальных людей. Сегодня они особенно сильны в Европе и, наверное, поэтому она так «толерантна», «политкорректна», что уже становится мусульманской. Поэтому Европа и США практически обречены историей, и поэтому у них нет никакой другой альтернативы выживания – только безудержное наращивание своей экспансии во вне, Европа – экспансии «порочных основ государственности», США – экспансии силы. Все этот имеет свои конечные пределы, которые уже почти достигнуты
2. Китай – все еще «сосредотачивается» и его мировая экспансия уже идет, правда, пока еще мирно и тихо.
3. Ислам – разобщен и еще не превратился в сплоченный суперэтнос, но быстро двигается в этом направлении, и еще быстрее поглощает ареал Христианства в Европе и России, полномасштабно используя сетевую структуру своей веры и терроризм политического ислама. Интересно, что все эти цивилизации уже определились со своим «особым» Путем в истории, но только Россия пока еще «в метаниях» относительно ответа на вопрос «куда и с кем идти?». Нам представляется, что любые варианты движения России на Запад в Европу и определение себя в качестве его части, или ее движения на Восток к Китаю, или заигрывание с миром Ислама (так как у нас 20 миллионов мусульман и мы одна из самых больших мусульманских стран) – все это движения в неправильных направлениях, каждое из которых неизбежно ведет Россию только в к исторической гибели. При варианте «части Запада» – Россия будет его обеспечивающим тылом, местом его отхожих промыслов. При варианте «к Китаю» – Россия неизбежно станет его федеративной частью. При варианте «исламизации» – ее не будет вообще. Мы убеждены, что у России не может быть исторического выбора типа «с кем быть», исторический путь России быть «не с кем-то», а быть самою собой, и только тогда мы будем интересны остальному миру, только тогда мы будем его уважаемой частью, только тогда мы обретем свою национальную идентификацию и геостратегическую субъектность. Россия имеет все основания думать о себе как о великой и достойной цивилизации, как о великой державе и гордиться собою даже сейчас, но при этом главной своей задачей она должна видеть только одну – делать себя сильной, и у нее все для этого есть. России есть что предложить миру. Только мы можем предложить миру целостный и нравственный взгляд на его бытие и его будущее, дать миру новую модель управления и взаимосодействия, и предложить ему новую геополитическую этику взаимоотношений держав.
В целом мы считаем, что «общего будущего» у Человечества не будет, а окончательное торжество этих негативных тенденций развития мира может дать только следующие итоги.
Во-первых, могут исчезнуть основные формы организации общества – социально ответственные национальные государства, которые и определили современное состояние человеческой цивилизации.
Во-вторых, катастрофическое ухудшение условий обитания человечества приведет к неуправляемой борьбе за физическое выживание всех против всех, на практике – наиболее продвинутых его частей против остальных и за счет всех других.
В-третьих, неизбежный новый технологический рывок человечества, который, в отсутствии совести и разума людей, сначала только ускорит сворачивание всеобщей нравственности, ускорит и ожесточит борьбу за его новые блага, а потом и приблизит гибель самого человечества.
В-четвертых, мы уже можем наблюдать опаснейшие признаки обратимости социального и культурного прогресса, притом, что они проявляются не только в «черной Африке», а в «главном двигателе мировой демократии и прогресса» – США.
В-пятых, наступающая «эра перемен» будет не только эрой планетарной нестабильности, но неизбежно станет эрой войны как прямой вооруженной борьбы. Именно поэтому проблематика войны и мира в национальной стратегии как науке, практике и искусстве управления государством – является сегодня главной.
Таким образом, в мире и, соответственно в МО и ВПО, происходит медленная «деполяризация» между ЛЧЦ, центрами силы и ведущими государствами-лидерами. Даже не самый глубокий исследователь ВПО А. Лукин из ВШЭ, однако, заметил, что 5 июня 2019 г. лидеры России и Китая подписали совместное заявление о том, что всеобъемлющее партнёрство и стратегическое взаимодействие между двумя странами вступают в новую эпоху. Как в самом документе, так и в большинстве официальных комментариев ни о каких качественных сдвигах речи не идёт. В них в основном суммируются достижения и сообщается, что работа на всех направлениях будет продолжена. Но дело вовсе не в углублении старых тенденций, а в некоторых совершенно новых факторах, которые начали действовать для России с 2014 г., когда она пошла на серьёзную конфронтацию с Западом, а для Китая – с 2016 г., когда США начали против него торговую войну[12].
А.В. Лукин считает, что «обе страны окончательно осознали невозможность вписаться на равных условиях в международную систему, в которой доминируют Соединённые Штаты и их западные союзники. До 2014 г. Москва всегда шла на уступки (это в Северной Осетии-то?!), надеясь сохранить конструктивные отношения с Западом, который, приняв эти уступки за слабость, продолжал двигать военную инфраструктуру всё ближе к российским границам. Когда же Запад поддержал переворот на Украине, в результате которого к власти в Киеве пришли радикально настроенные антироссийские националисты, в Москве решили, что настало время дать решительный отпор»[13]. В данном случае мнение А.В. Лукина подтверждает, что он, как и его отец, В.П. Лукин, и все сторонники М.С. Горбачева и Б.Н. Ельцина, были почему-то уверены, что Запад изначально исходил из намерений развивать взаимовыгодные и равноправные отношения, чего, конечно же, никогда не было. Никогда этого не было и не могло никогда быть. Думать иначе – иллюзия, либо политическое преступление, за которое, кстати, так никто и не ответил.
Такой же иллюзией являются и дальнейшие рассуждения А.В Лукина: «Для Китая поворотным моментом стал приход к власти Дональда Трампа, который увидел в Пекине основного соперника на международной арене и развязал против него торговую войну. Хотя этот политический поворот долго готовился и фактически уже начался при Бараке Обаме, китайских экспертов и руководство страны он застал врасплох, так как до этого стратегия экономического развития Китая основывалась на западных теориях неизбежности глобализации и создания всемирной либеральной экономической системы, от распространения которой выигрывали и США, и КНР. В Пекине не хотели верить в то, что ради достижения геополитических целей по сдерживанию Китая Вашингтон пойдёт на меры, вредные для собственной экономики».
По Лукину получается, что китайские политики и эксперты – наивные, малоопытные люди, которые ошиблись в намерениях США. Это, конечно, очевидная глупость. Китайское политическое руководство обладает огромным опытом и ресурсами и знаниями, чтобы не повторять ошибок Горбачёва (которые они, кстати, тщательно изучали).
Такие же «наивно-примитивные» ошибки А.В. Лукина и при оценке политики Китая в отношении США. Он пишет, в частности, что «В администрации Трампа решили, что Китай необходимо сдерживать любыми средствами, даже ценой экономических потерь, в противном случае тот может воспользоваться американскими технологиями, чтобы обойти Соединённые Штаты сначала в экономике, а затем и по политическому влиянию в мире. В Пекине неожиданная атака Трампа вызвала недоумение и дискуссии о возможной реакции. Были сторонники жёсткого ответа и те, кто говорил о необходимости значительных уступок. Однако в целом возобладало мнение, что конфликт принял затяжной характер и нужно готовиться к худшему. Пекин не отказывается от переговоров и надеется заключить с Вашингтоном сделку, которая, по крайней мере, даст передышку для перестройки экономики в сторону меньшей зависимости от экспорта в США и союзные им государства и от их технологий»[14].
А.В. Лукин, как и многие другие воспитанники школы международников времен «перестройки», очевидно не захотели увидеть то, что никогда не исчезало – противоречия национально-государственных и цивилизационных интересов, лежащих в основе формирования современной МО. Но не только они. То же самое произошло и на Западе, когда Соединенные Штаты существенно недооценили значение цивилизационной и когнитивно-информационной групп факторов влияния на формирование МО, например, в Ираке. В результате военная операция, принёсшая успех западной коалиции, превратилась в политическое поражение, о чём будет подробнее сказано ниже. Как позже скажет один из сотрудников ЦРУ, «Мы во всём ошиблись»[15] (надо отдать должное ЦРУ, ошиблись больше всего в СНБ и Белом доме, а не в Агентстве – А.П.). В самом общем виде эти оценки, по признанию целого ряда американских экспертов (преимущественно из ЦРУ, Госдепа и ряда СМИ – А.П.), которые были вынуждены подчиниться политической воле, сводились:
– к недооценке желания народов Ирака строить самостоятельное государство, а не удалённую провинцию США, к чему стремились многие в Вашингтоне;
– созданию политического и организационного вакуума, который быстро заполнился Аль-Каидой и подобными организациями;
– игнорированием потребностей и нужд представителей армии и элиты, политикой массовой «дебаасизации» (изгнания любых представителей прежней элиты, включая, например, учителей);
– отказом от сотрудничества с представителями правящей элиты и общества Ирака;
– созданию условий для антиамериканского (девятнадцатого со времени вторжения СССР в Афганистан) масштабного джихада;
– попыткой заменить политические средства стабилизации и экономические средства восстановления экономики военными средствами и др.
Иными словами, в США, прежде всего администрации президента, СНБ и Пентагоне произошла катастрофическая недооценка невоенных факторов формирования ВПО, прежде всего связанных с когнитивно-информационными и цивилизационными особенностями региона и Ирака.
Выше, в самом начале работы, уже говорилось о том, что главной задачей первой части пособия является изучение феномена современного состояния и перспектив развития военно-политической обстановки (ВПО)[16], её особенностей, структуры и наиболее характерных черт. При этом отмечалось, что в современной военной теории и теории международных отношений нет общепринятого представления и понятия, точно характеризующего ВПО[17].
В настоящей работе я исхожу из представления о том, что первичными характеристиками ВПО должны быть, во-первых, характеристики состояния факторов (субъектов, акторов, тенденций), формирующих ВПО, о чём уже говорилось выше, а, во-вторых, отношений между этими факторами, точнее – группами факторов. Причём, как первое, так и второе является производным от состояния международной обстановки (МО), т. е. по сути предопределено состоянием МО.
Иными словами, ВПО – часть МО, как правило, важнейшая, но не единственная: другие группы факторов, формирующих МО, имеют косвенное или даже второстепенное значение для процесса формирования ВПО. Так, например, есть такие факторы МО, как: финансовые институты, а также институты, имеющие историческое, духовное и цивилизационное значение, формирующие современное когнитивоно-информационное пространство, состояние культуры и образования, которые внешне, непосредственно не влияют на формирование ВПО.
Однако их косвенное, даже порой второстепенное влияние, тем не менее оказывает возрастающее значение на формирование ВПО и его обязательно следует учитывать. Пример с Ираком – показателен. В этой стране США сознательно уничтожили всю общественно-политическую систему и её институты – партию БААС, армию, разведку, органы государственного и местного управления, насадив вместо них органы «имперского управления», что в конечном счёте привело к восстанию, которого могло и не быть. Типичный пример такого «цивилизационного и когнитивного диссонанса» – создание вооруженных сил Ирака, которое осуществлялось по американской модели набора в ополчение («снизу вверх»), тогда как в арабских странах можно успешно создавать вооруженные силы только «сверху – вниз» – от популярного и авторитетного военачальника – его окружению (штабам и командирам), личных отношениях уважения и доверия. Только в этом случае удалось бы восстановить важнейший из институтов арабского государства.
В то же самое время становится всё очевиднее как собственно военные и военно-политические факторы оказывают влияние на формирование МО. Уже говорилось, что это влияние, как правило, не прямое, косвенное, нередко сказывается не сразу, а постепенно. Так, позитивные изменения в ВПО для СССР в 1943 году (особенно после ряда успешных операций лета 1943 года) сказались уже к зиме 1944 года на состоянии МО, в частности, способности Италии[18] и Финляндии[19] к активным действиям против антигитлеровской коалиции и решении союзных стран о высадке в Нормандии.
Кроме того, принципиальное значение имеет изменение состояния и перспектив развития ВПО для политики и Стратегии национальной безопасности России, вытекающих из этой стратегии основополагающих положений социально-экономического развития страны, концепции её внешней политики, военной доктрины и других – концептуальных и нормативных – документов. Иными словами, изменение ВПО оказывает прямое и существенное влияние на стратегию развития страны. Особенно наглядно это было видно в 30-е годы ХХ века в СССР, когда все планы развития были посвящены по сути подготовке к войне, которая рассматривалась как неизбежная. Они определяли не только приоритетные направления экономического и промышленного развития, но и внутриполитические приоритеты, нормы и условия работы и отдыха, образование, культуры и науки.
Значение цивилизационных факторов для формирования МО и ВПО не просто огромно, но иногда и решающее, что далеко не всегда учитывается именно в силу субъективности доминирующих политических решений. Именно недооценка цивилизационных факторов, конкретизировавшихся прежде всего, в антиамериканском настроении в обществе, радикально религиозных и религиозно-социальных аспектов привело к политическому поражению США в Ираке, их неспособности создать эффективный проамериканский режим в стране.
Следует отметить, что эти закономерности взаимосвязей формирования МО и ВПО имеют достаточно универсальный исторический характер. На всём протяжении человеческой истории формирование локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ) и отношений между ними, создание цивилизационных и межцивилизационных центров силы и коалиций вело к формированию соответствующей военно-политической обстановки – в Азии, Средиземноморье, Африке, а позже – в Европе.
В частности, очень наглядно эта тенденция проявилась в развитии МО (с последующим формированием ВПО) на примере эволюции развития монголо-татарской ЛЧЦ[20]. Создание огромной империи и находящейся во многом под её влиянием уникальной глобальной МО (охватывающей Китай, большую часть России, Центральную и южную Азию, значительную часть Европы и часть Африки) привело к формированию не менее уникальной глобальной ВПО, которая конкретизировалась в региональных ВПО и СО, войнах и военных конфликтах.
Иными словами, формирование региональных ВПО (например, на Руси или в Египте) шло вслед за созданием глобальной МО империи монголов, а войны и конфликты имели частный, второстепенный характер: в тех случаях (очень редких), когда татаро-монгольские орды терпели поражение, они мало значили для всего процесса.
Примечательно, что современная политическая логика США исходит из таких же цивилизационных норм: создание универсальной однополярной глобальной системы МО в интересах западной (американской) ЛЧЦ, установление «универсальных норм и правил», которые с политической и правовой точек зрения фиксировали «де-юре» установленный «де-факто» США миропорядок, силовое учреждение «правильных» норм и систем ВПО (дестабилизация «неправильных» режимов, как в Ираке, Сирии, Ливии и т. д., наказания «оппортунистических» и пр. субъектов и акторов).
Успех монгольских войск в создании такой МО объясняются прежде всего внутренними факторами (эффективность управления, мобильность и пр.) и внешними условиями – толерантностью и «присоединением» чужих культур и государств. Именно качественно новая МО, созданная монгольской военной силой, стала основой для будущих многочисленных региональных систем МО и ВПО, а базовый сценарий развития ВПО, как уже говорилось, во многом был изначально предопределён общим сценарием развития МО и закономерностями развития синтезированной татаро-монгольской локальной цивилизацией.
Точно также, в свою очередь, модель развития отношений современных субъектов МО в мире во многом предопределяется той ролью, которой наделяются те или иные субъекты и тенденции, формирующие всю международную обстановку. Прежде всего современные ЛЧЦ и центры силы.
Другими словами, чтобы оценить вероятность развития того или иного сценария ВПО и его вариантов необходимо начинать анализ с анализа основополагающей системы данных о субъектах и факторах, формирующих МО, среди которых важнейшую роль играют локальные человеческие цивилизации (ЛЧЦ)[21] и страны-лидеры, вокруг которых происходит формирование таких ЛЧЦ и центров силы, своего рода процесс кристаллизации, когда нарастание мощи государства является следствием её лидерства в ЛЧЦ, с одной стороны, и условием появления такого государства, – с другой. Ярким примером в древности могут стать Афины и Рим, которым удалось изначально объединить вокруг себя близкие племена и народности, а затем и создать империи (Древней Греции, правда, так и не удалось в полной мере завершить этот процесс, хотя «Великая Греция» на Апеннинах, в Малой Азии и на Чёрном море вполне состоялись).
В более позднее время по этому пути шли практически все остальные государства, например, небольшое Московское княжество, которое через 200 лет превратилось в Московское государство, а ещё через 200 лет в империю. По этому же пути шла Англия, превратившись в Великобританию, а затем в Британскую Империю и Содружество, США, которые из нескольких восточных штатов превратились в империю, охватившую не только Северную Америку, но фактически и половину мира, а также такие страны-лидеры, как Китай, Индия, Россия и несколько исламских государств, борющихся за лидерство в исламской ЛЧЦ.
Уже не раз говорилось выше, что формирование ВПО зависит и предопределено развитием того или иного сценария МО. Это превращает потребность анализа наиболее вероятного сценария развития МО в обязательное условие анализа и последующего прогноза развития ВПО.
Между тем анализ МО, как системы, состоящей из десятков тысяч факторов и тенденций, сам по себе является архитрудной задачей. Получается, с одной стороны, что без анализа сценария МО анализ конкретного сценария ВПО невозможен, но, с другой стороны, потребуются огромные усилия для анализа собственно «сверхсистемы МО» как совокупности состояния и взаимодействия тысяч известных факторов и тенденций, формирующих эту гигантскую систему. Причем с обязательным учётом таких факторов, как:
– Субъективность оценок и прогнозов;
– Хаотичного состояния и энтропии в развитии самой этой открытой суперсистемы.
На практике эта дилемма ставит исследователей и политиков перед выбором: либо дать анализ состояния МО коротко, в «агрегированном виде», как это делалось политиками не раз, например, на съездах КПСС или в выступлениях руководства, или в нормативных документах[22]. Либо в аналитических материалах, которые служат основой для подготовки практических стратегических документов, например, в области стратегического планирования (планов социально-экономического развития, гособоронзаказа и т. п.). К сожалению, подробных и детальных таких документов нет, либо они не известны[23]. Существующие работы, например, коллектива НИИ № 46 МО России, достаточно добросовестно и полно разработали основы методологии международной и военно-политической обстановки (МиВПО), которую они рассматривают всё-таки раздельно – как международную и военно-политическую обстановки (которую также делят на политическую обстановку, военную обстановку и стратегическую обстановку – как вид военной обстановки)[24]. Используя «совместное использование» МО и ВПО (МиВПО), авторы из НИИ № 46 вычленяют структурные элементы и субъектов, а также «основные центры силы» МиВПО.
Аналогичные многочисленные попытки количественного анализа предпринимаются и за рубежом. Так, авторы известной работы «Мощь и влияние в глобальном мире», например, проводят сопоставление ведущих стран за несколько периодов по нескольким критериям: индексу «Зарубежного двустороннего влияния», индексу «глобальной мощи» и «индексу ВВП», которые существенно отличаются друг от друга. Ниже, в таблице даны данные сопоставлений за 1963, 1980, 2000 и 2016 годы.
Из приведенных данных и сопоставлений, например, наглядно видно как менялось значение в мире СССР не только с точки зрения показателей ВВП, но и восприятия её мощи и влияния, что особенно наглядно выразилось в ситуации конца ХХ века.
В научной литературе существует множество попыток описать современное состояние и перспективы развития МО. Так, например, сложилась традиция отдельно изучать глобализационные процессы, и отдельно – вопросы мировой политики, связанные с гегемонией. Авторы из МГИМО МИД РФ, в частности, предлагают синтез этих направлений исследований на основе модели трансакционной и инновационной экономики, пространственно распределённой в виде системы «глобальных ворот». С этой точки зрения, глобализация представляет собой процесс усиления сетевых контактов, связывающих разные части земного шара. Плотность этих сетей неравномерно распределена по территории планеты[25].
На этапе расширения процессов глобализации, по их мнению, происходит усиление этих сетевых связей и насыщение их ресурсами. На этапе спада глобализации, один из которых мы переживаем в настоящий момент, происходит ослабление этих связей.
Пространственная неоднородность глобализации связана с социальным (а также территориальным и межстрановым) неравенством в распределении ресурсов. В связи с этим глобальная экономическая система, создаваемая «воротами», нуждается в поддержании стабильности глобальных политических институтов. В XIX–XX вв. сложилась система поддержания этой стабильности, названная в литературе по теории международных отношений «гегемонией». На этапе подъёма глобализации создаётся система эффективного взаимодействия между мировой экономической и мировой политической системой. На этапе спада образуется разрыв между потребностями «ворот» в обеспечении политической стабильности и возможностями гегемона эту стабильность поддержать.
Авторы полагают (на мой взгляд, рискованно и не вполне обоснованно), что в настоящее время возможности США как мирового гегемона резко сократились, как и желание американских избирателей нести издержки гегемонии. «Ни в отдельности, ни даже вместе со своими союзниками Вашингтон не в состоянии обеспечить стабильное функционирование «правил игры», необходимых для продолжения расширения глобализации. Эту ситуацию можно описать как «кризис американоцентричной глобализации».
Главный вывод, имеющий прямое отношение к перспективам развития ВПО, заключается в том, что этот «этап кризиса глобализации связан с упадком международных режимов, ростом неопределённости и конфликтов на всех уровнях мировой политики. Этот процесс может оказаться достаточно длительным. В конце его может либо произойти становление другой политической «оболочки» экономической глобализации (например, переход к модели гегемонии группы великих держав, что наиболее близко к распространенному в России представлению о многополярном мире), либо произойти возникновение нового гегемона (например, в виде КНР)»[26].
Очевидно, что как это, так и другие суждения могут иметь основания, но могут и нет. И совершенно по-разному сказаться на развитии ВПО в мире. В настоящем разделе я акцентирую внимание на тех субъектах и факторах формирования МО, как «сверхсистемы», которые, во-первых, на мой взгляд, как правило, игнорируются в традиционном анализе МО, а, во-вторых, имеют важнейшее значение при анализе состояния и прогноза развития наиболее вероятного сценария МО и, как следствие, – ВПО.
Речь идет прежде всего о роли локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ) и центров силы, а также формирующихся военно-политических коа-лициях, как главных субъектов формирования МО.
Кроме того, речь идет о качественно новых тенденциях и факторах формирования МО, прежде всего, целой группы когнитивно-информационных факторов, влияние которых на МО до настоящего времени недооценивается.
Эти две крупные и относительно «не замеченные» группы факторов играют исключительно важную роль в появлении, развитии и будущей роли наиболее вероятного сценария МО и его вариантов. Поэтому влияние других групп факторов и тенденций на формирование сценария МО будет описываться только по мере возможности и необходимости.
Автор: А.И. Подберезкин
[1] Тенет Дж. В центре шторма. Откровения экс-главы ЦРУ. М.: Эксмо, 2008, с. 495.
[2] Семенов А.В., Цвык А.В. Концепция «общего будущего человечества» во внешнеполитической стратегии Китая // Мировая экономика и международные отношения, 2019. Т. 63, № 8, сс. 72–81.
[3] Источник: https://studizba.com/lectures/85-politologiya/1217-nacionalnaya-bezopasnost-rossiyskoy-federacii/22634-novye-faktory-razvitiya-chelovechestva.html
[4] Там же.
[5] Там же.
[6] Там же.
[7] Там же.
[8] Там же.
[9] Тойнби А. Дж. Постижение истории пер. с англ. / Сост. Огурцов А. П. 4 вступ. Ст. Уколовой В. И.; Закл. ст. Рашковского Е. Б. М.: Прогресс. 1996.
[10] Источник: https://studizba.com/lectures/85-politologiya/1217-nacionalnaya-bezopasnost-rossiyskoy-federacii/22634-novye-faktory-razvitiya-chelovechestva.html
[11] Там же.
[12] Лукин А.В. «Российская стратегия в отношении Китая в новую эпоху» // Россия в глобальной политике. № 3. 2020. Май/Июнь.
[13] Там же.
[14] Там же.
[15] Тенет Дж. В центре шторма. Откровения экс-главы ЦРЦ. М.: Эксмо, 2008, с. 366.
[16] Военно-политическая обстановка (ВПО) – зд.: как состояние субъектов, акторов и тенденций, образующих ВПО, так и их отношений (субъектов политики и их военных организаций), конкретная расстановка военно-политических сил, характер их действий и взаимосвязи между ними в реальном масштабе времени.
[17] См., например: Махонин В.А. К вопросу о понятии «военно-политическая обстановка» // Военная мысль, 2011, № 4, сс. 3–11.
[18] 10 июля 1943 англо-американские войска начали высадку на острове Сицилия. К середине августа овладели Сицилией, а в начале сентября переправились на Апеннинский полуостров. В Италии нарастало движение за ликвидацию фашистского режима и выход из войны. В результате ударов англо-американских войск и роста антифашистского движения в конце июля пал режим Муссолини. Его сменило правительство Бадольо, подписавшее 3 сентября перемирие с США и Великобританией.
[19] Поражение немецких войск на Курской дуге усилило беспокойство в правящих кругах Финляндии. 20 августа 1943 года 20 финских общественных и политических деятелей подписали и отправили президенту Финляндии Р. Рюти меморандум, в котором настаивали на выходе Финляндии из войны. Летом 1943 года через финское посольство в Лиссабоне начались переговоры Финляндии и США о возможности выхода Финляндии из войны.
[20] Влиянию ЛЧЦ на формирование МО и ВПО в самые последние десятилетия было посвящено немало работ С. Хантингтона и целого ряда других авторов, включая российских. См., например: Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография. А.И. Подберезкин и др. М.: ИД «Международные отношения», 2017, сс. 29–92.
[21] Локальная человеческая цивилизация (ЛЧЦ) – зд.: объединение нескольких наций, государств и сообществ на основе некоторых интересов, идей, ценностей, принципов и норм в некую достаточно устойчивую общественно-политическую общность, контролирующую определенную территорию и деятельность под эгидой одного государства.
[22] Такой короткий анализ даётся в Стратегии национальной безопасности, Концепции внешней политики, Военной доктрине России и др. нормативных документах, а также в основных документах по оценке состояния безопасности, дающихся президентом США.
[23] См., например: Концепция обоснования перспективного облика силовых компонентов военной организации Российской Федерации: монография. М.: ИД «Граница», 2018, 512 с.
[24] Концепция обоснования перспективного облика силовых компонентов военной организации Российской Федерации: монография. М.: ИД «Граница», 2018, сс. 264–272.
[25] Казанцев А.А., Сергеев В.М. Кризис «американоцентричной» глобализации: причины, тенденции, сценарии развития // Вестник МГИМО-Университет. 2020, № 2 / https://doi.org/10.24833/2071-8160–2020–2-71–40-69
[26] Там же.
http://eurasian-defence.ru/?q=analitika/znachenie-civilizacionnyh
Список используемых сокращений и аббревиатур
АНБ Агенство национальной безопасности США.
АТР азиатско-тихоокеанский регион.
БРИКС Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка.
ВВП валовой внутренний продукт.
ВиВТ вооружение и военная техника.
ВКО воздушно-космическая оборона.
ВПК Военно-промышленная комиссия.
ВПО военно-политическая обстановка.
ВС вооруженные силы.
ВТО высокоточное оружие.
ГВП Государственная программа вооружения.
ГОЗ Государственный оборонный заказ.
ДОВСЕ Договор об обычных вооружённых силах в Европе.
ЕАЭС Евразийский экономический союз.
ЕврАзЭС Евразийское экономическое сообщество.
ЕС Европейский союз.
ИВ информационное влияние.
ИГИЛ Исламское государство Ирака и Леванта.
ИРЧП индекс развития человеческого потенциала.
КПРФ Коммунистическая партия Российской Федерации.
ЛПР лицо, принимающее решение.
ЛЧЦ локальная человеческая цивилизация.
МАИ метод анализа иерархий.
МО международная обстановка.
МЭР Министерство экономического развития РФ.
НАТО Организация Североатлантического договора.
НПСР Народно-патриотический союз России.
НЧК национальный человеческий капитал.
ОБСЕ Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе.
ОБЭ Операции базовых эффектов.
ОВД Организация Варшавского Договора.
ОДКБ Организация Договора о коллективной безопасности.
ОМУ оружие массового уничтожения.
ООН Организация Объединенных Наций.
ООЭ операция на основе эффектов.
ОПК оборонно-промышленный комплекс.
ОЭСР Организация экономического сотрудничества и развития.
ПАСЕ Парламентская ассамблея Совета Европы.
ПО программное обеспечение.
ПРО противоракетная оборона.
ПРООН Программа развития ООН.
РВД революция в военном деле.
РГНФ Российский Гуманитарный Научный Фонд.
РСМД Российский совет по международным делам
СБУ Служба безопасности Украины.
СМП Северный морской путь.
СНВ стратегические наступательные вооружения.
СО стратегическая обстановка.
Список используемых сокращений и аббревиатур
СССР Союз Советских Социалистических Республик.
СЭВ Совет экономической взаимопомощи.
СЯС стратегические ядерные силы.
ТАП Трансатлантическое партнерство.
ТВД театр военных действий.
ТС Таможенный союз.
ТТП Транстихоокеанское партнерство.
ЦВПИ Центр военно-политических исследований МГИМО.
ЧВК частная военная компания.
ШОС Шанхайская организация сотрудничества.
Понятийный аппарат
Алгоритм политической стратегии — точная последовательность действий власти ЛЧЦ или государства, необходимых для получения необходимого политического результата.
Внутренний военный конфликт — внутреннее вооруженное противоборство, преследующее политические, экономические и идеологические цели.
Внутренняя война — конфликт в форме вооруженного противоборства между двумя (или несколькими) политическими субъектами.
Военно-экономический потенциал — часть экономического потенциала государства, которая может быть использована в военных целях при максимальном военно-экономическом напряжении.
Военный потенциал — возможности государства для ведения войны, производные от экономического и морально-политического потенциала страны.
Коалиционный потенциал — способность государств/ цивилизаций создавать взаимные коалиции, включая военные, политические, экономические и др.
Локальная человеческая цивилизация — уровень развития духовной, социальной и материальной культуры определенного общества, проживающего на конкретной территории, объединенного общей системой ценностей, историческим наследием и видением общего будущего.
Международная война — одна из форм международного конфликта с участием, как минимум, двух государств и их вооруженных сил.
Международная обстановка — состояние системы международных отношений в определенный период времени, характеризуемое составом акторов мировой политики, ведущими мировыми тенденциями и отношениями между ними.
Национальный человеческий потенциал — демографические, творческие, интеллектуальные и духовные ресурсы нации, являющиеся основной частью национального богатства и мощи государства.
Сетецентричность — подход к организации внешней и военной политики, который связывает все элементы системы в единую интегрированную систему управления, сбора, обработки и передачи информации.
Совокупный военный потенциал страны — военная мощь государства.
Современная локальная человеческая цивилизация — уровень развития духовной, социальной и материальной культуры конкретной части общества, проживающего на определенной территории в современный период.
Стратегическая обстановка — конкретное состояние участников военно-политической обстановки и их положение в определенный период времени накануне и в ходе конкретного военного конфликта или войны.
Управленческий потенциал — институциональная сила государства (цивилизации), выраженная в эффективности управления — политического, экономического, военного.
Факторный анализ — метод, применяемый для изучения взаимосвязей между значениями переменных. Предполагается, что известные переменные зависят от меньшего количества неизвестных переменных и случайной ошибки.