Японо-русская война 1904 – 1905 годов

Автор: Кошкин А.А.

Япония Категория: Кошкин Анатолий Аркадьевич

Ру́сско-япо́нская война́ (яп. 日露戦争 нити-ро сэнсо: 27 января (9 февраля) 1904 — 23 августа (5 сентября) 1905) — война между Российской и Японской империями за контроль над Маньчжурией, Кореей и Жёлтым морем.
На первом месте во всей русской политике первой половины царствования императора Николая II стояли вопросы Дальнего Востока — «большая азиатская программа»: во время своей встречи в Ревеле с императором Вильгельмом II русский самодержец прямо сказал, что рассматривает укрепление и усиление влияния России в Восточной Азии как задачу именно своего правления.
Основным препятствием к русскому преобладанию на Дальнем Востоке была Япония, неизбежное столкновение с которой Николай II предвидел и готовился к нему как в дипломатическом, так и в военном отношении (сделано было немало: соглашение с Австрией и улучшение отношений с Германией обеспечивало русский тыл; постройка Сибирской дороги и усиление флота обеспечивали материальную возможность борьбы), однако в русских правительственных кругах была сильна и надежда на то, что страх перед силой России удержит Японию от прямого нападения

19.02.2024 В 1905 году за бездарность российских правителей пришлось платить русскими землями
«Полусахалинским» следовало назвать не Витте, а Николая II

10.02.2024 Навязанные США Николаю II мирные переговоры с японцами создали впечатление поражения России
Хотя мира запросили не русские, а японцы

06.02.2024 Японо-русская война: разгром Второй Тихоокеанской эскадры при Цусиме
Захват японцами Сахалина стал потерей русской территории

02.02.2024 «Маленькой победоносной войны» с японцами не получилось
Шапкозакидательство опасно в любой войне

29.01.2024 Японо-русская война возникла в результате двух экспансионистских потоков со стороны царской России и императорской Японии
«Япония была заражена хищнической манерой поведения других держав Европы и Америки»

24.01.2024 Об истоках Японо-русской войны 1904 – 1905 годов
Россия как геополитический противник Японии в борьбе за Китай и Корею

19.02.2024 В 1905 году за бездарность российских правителей пришлось платить русскими землями

Граф (с 18 сентября 1905 года) Сергей Юльевич Витте (17 [29] июня 1849, Тифлис, Кавказское наместничество — 13 марта 1915 или 28 февраля [13 марта] 1915, Петроград) — русский государственный и политический деятель. Министр путей сообщения (1892), министр финансов (1892—1903), председатель Комитета министров (1903—1906), председатель Совета министров (1905—1906). Статс-секретарь (c 14 мая 1896 года), действительный тайный советник (с 1 января 1899 года), член Государственного совета (с 17 августа 1903 года).

«Полусахалинским» следовало назвать не Витте, а Николая II

Местом японо-русской мирной конференции по предложению американцев был определен курортный городок на восточном побережье США – Портсмут. Заседания начались 9 августа 1905 года. Японское правительство представляли министр иностранных дел Дзютаро Комура и посол в США Когоро Такахира. Николай II назначил своими уполномоченными статс-секретаря С.Ю. Витте и русского посла в США барона Р.Р. Розена. Началу переговоров предшествовали попытки президента США Теодора Рузвельта в личных беседах с членами делегаций убедить их пойти на уступки друг другу. В частности, русским «советовалось» согласиться на уплату контрибуции, а японцев президент уговаривал не настаивать на разоружении Владивостока.

Японцы прибыли на переговоры, имея четкие инструкции правительства, в которых требования к России были подразделены на три категории по степени важности и обязательности выполнения. Так как японское правительство знало о категорическом несогласии царя и его правительства выплачивать контрибуцию, выдавать русские военные корабли, отказываться от Сахалина, эти и некоторые другие требования были отнесены во вторую группу уступок, которых следовало добиваться «в зависимости от обстановки». В третью группу входили предназначенные скорее для торга явно завышенные и нереальные условия, как то: разоружение Владивостока и превращение его в чисто коммерческий порт, ограничение военно-морских сил России на Тихом океане.

Так как русской делегации было запрещено соглашаться с требованиями, затрагивающими собственно российские интересы и имущество, объектами дипломатического торга становились права двух держав в Китае и Корее. Хотя переход к Японии Порт-Артура, Даляня, Ляодунского полуострова и значительной части ведущих к ним русских железнодорожных линий означал, с одной стороны, вытеснение России из Маньчжурии, а с другой – создание Японией здесь угрожающего российским дальневосточным землям военного плацдарма, царское правительство не могло этому противиться. По сути дела, «очищение Маньчжурии» было главным условием, на которое могли согласиться русские уполномоченные ради достижения соглашения о мире. Другими словами, царское правительство намеревалось расплатиться за свою политическую и военную несостоятельность независимостью и интересами корейского и китайского народов.

Как и ожидалось, в Портсмуте японцы сначала предъявили максимальные требования. Они были сведены в 12 пунктов:

Россия, признавая, что Япония имеет в Корее преобладающие политические, военные и экономические интересы, обязуется не препятствовать тем мерам руководства, покровительства или надзора, кои Япония считает нужным принять в Корее;
Россия обязуется совершенно эвакуировать Маньчжурию в течение определенного срока и отказаться от всех территориальных выгод и преимущественных исключительных концессий и прав в этой местности, нарушающих китайский суверенитет и несовместимых с принципом одинакового благоприятствования;
Япония обязуется возвратить Китаю под условием проведения им реформ и улучшения управления все те части Маньчжурии, кои находятся в ее оккупации, исключая те, на кои распространяется аренда Ляодунского полуострова;
Япония и Россия взаимно обязуются не препятствовать общим мерам, кои Китай признает нужным принять для развития торговли и промышленности в Маньчжурии;
Сахалин и все прилегающие острова и все общественные сооружения и имущества уступаются Японии;
аренда Порт-Артура, Талиена (Дальнего) и прилегающие местности и территориальные воды, а равно все права, привилегии, концессии и преимущества, приобретенные Россией у Китая в связи или как часть этой аренды, и все общественные сооружения и имущества передаются и закрепляются за Японией;
Россия предоставляет и передает Японии свободную от всех претензий и обязательств железную дорогу между Харбином и Порт-Артуром и все ее разветвления вместе с правами, привилегиями, преимуществами и всеми угольными копями, принадлежащими или разрабатываемыми в пользу железной дороги;
Россия удерживает и эксплуатирует транс-маньчжурскую железную дорогу на условиях и в зависимости от концессии на ее сооружение, а также под условием, что дорога будет эксплуатироваться исключительно для коммерческих и промышленных целей;
Россия возмещает Японии действительные издержки за войну. Размер, а равно время и способ этого возмещения будут определены впоследствии;
все русские военные суда, получившие повреждения и интернированные в нейтральных портах, будут выданы Японии как законные призы;
Россия обязуется ограничить свои морские силы в дальневосточных водах;
русское правительство предоставит японским подданным полные права рыбной ловли вдоль побережья, в заливах, гаванях, бухтах и реках своих владений и Японском, Охотском и Беринговом морях.

В качестве контрибуции японское правительство потребовало от России огромную по тем временам сумму в 1,2 млрд. иен (в то время иена равнялась приблизительно русскому золотому рублю).

Для царского правительства выплата контрибуции была оскорбительной, тем более что Россия не считала себя побежденной. Понимали это и японцы, которые знали, что в случае срыва переговоров русские возобновят активные боевые действия, имея в Маньчжурии полмиллиона солдат и две тысячи орудий. В ответ на японские требования Витте резонно заявлял: «Если бы Россия была окончательно разбита, что было бы лишь в том случае, если бы японские войска пришли в Москву, тогда только мы сочли бы естественным возбуждение вопроса о контрибуции». Официальная русская позиция по вопросу о контрибуции состояла в следующем: «Военные издержки уплачиваются только странами побежденными, а Россия не побеждена. Не может считать себя побежденною страна, территория которой почти не подвергалась нападению со стороны неприятеля... Только в том случае, если бы японские войска победоносно заняли внутренние области России, страна могла бы понять возбуждение вопроса о возмещении военных издержек…» Единственное, на что соглашалась русская делегация по финансовым вопросам, была компенсация затрат на содержание в Японии русских военнопленных, да и то на основе взаимности.

Как беспрецедентное и нарушающее достоинство державы было расценено требование передать Японии все русские военные корабли, получившие повреждения и интернированные в нейтральных портах. Не вписывалось в нормы международного права и внесение в текст мирного договора нарушавшее суверенитет России требование ограничить ее военно-морские силы. Довольно скоро японцы осознали несуразность подобных условий и отказались настаивать на их выполнении.

Центральным же вопросом мирных переговоров была судьба Сахалина. Как отмечалось, в июле 1905 г. весь остров был захвачен японскими войсками. Требование Токио уступить Сахалин не могло быть мотивировано какими-либо разумными основаниями и воспринималось русским правительством как агрессивное покушение на целостность Российской империи. Позиция Петербурга по поводу японских домогательств была жёсткой. В инструкции в адрес Витте указывалось: «Ни пяди земли, ни копейки вознаграждения». Столкнувшись со столь твердой позицией, японцы предложили «компромисс» – Россия уступает Японии не весь, а южную половину Сахалина с уплатой 1,2 млрд иен за сохранение в своем составе северной части острова. Нуждавшееся в деньгах японское правительство выдвинуло это предложение, стремясь получить намеченную сумму контрибуции под видом «выкупа» Россией своей же территории. Несуразность такой постановки вопроса была очевидна, поэтому Витте решительно отверг предложенный вариант.

Переговоры были прерваны, что обеспокоило не только японцев, но и американцев. Президент Рузвельт, стремясь не допустить провала своей посреднической деятельности, решил напрямую вмешаться в переговоры. Понимая, что решение о Сахалине будет приниматься на высшем уровне в Петербурге, он 22 августа через посла США в России направил личное послание Николаю II. В нем президент настойчиво советовал уступить японцам в их требовании южной половины Сахалина и выплате возмещения за сохранение другой половины. Свой «совет» Рузвельт сопроводил плохо завуалированной угрозой возобновления войны, в результате чего японцы могут-де захватить всю Восточную Сибирь. В своих последующих посланиях царю он обещал повлиять на японцев с тем, чтобы сумма выкупа северной половины Сахалина была «разумной».

Приняв 23 августа американского посла, Николай II, в конце концов, дал согласие учесть предложение Рузвельта и ради установления мира пожертвовать половиной принадлежавшего России острова Сахалин. В направленной 12 августа Витте телеграмме сообщалось: «…Государь император… готов уступить южную половину Сахалина, но ни в коем случае не согласен на выкуп северной, ибо, по словам его, всякий молодец поймет, что это – контрибуция». Не имевшее резервов и не уверенное в продолжении финансовой помощи западных держав японское правительство сочло за благо принять русское предложение: уступка половины Сахалина и полный отказ от выплаты денег, за исключением только обоюдного возмещения за содержание военнопленных.

5 сентября 1905 года был заключен положивший конец Японо-русской войне Портсмутский мирный договор. Согласно статье 9 договора Россия уступала Японии южную часть Сахалина по 50-ю параллель. Обе стороны обязывались не возводить на острове укреплений и не препятствовать свободному плаванию в Лаперузовом и Татарском проливах.

Стремясь снять с Николая II ответственность за сдачу японцам российской территории – южного Сахалина, царское правительство и двор представляли эту уступку как проявление дипломатического таланта Витте, который якобы добился весьма многого в отстаивании на переговорах интересов России. С этой целью он был с помпой возведен в графское звание и всячески прославлен. Журнал «Нива» за 1905 г. писал:

«...наибольшие затруднения встретились по вопросу о контрибуции, уступке Сахалина, передаче Японии всех интернированных в иностранных гаванях русских военных судов и ограничения прав России увеличивать свой флот на Тихом океане. По всем этим пунктам Россия ответила категорическим отказом и только после личного вмешательства президента Рузвельта согласилась на уступку южной части острова в границах прежних японских владений. Сама по себе уступка части Сахалина для России тоже не имеет никакого практического значения, так как баснословные минеральные богатства нами не разрабатываются и потому не оправдывают значительных расходов на управление ими. Но, за то, в моральном отношении эта жертва, принесенная Россией на алтарь мира, несомненно, стоит нам очень дорого, так как по общепринятому правилу уступка территории равносильна официальному признанию себя побежденной страной. Наши уполномоченные, очевидно, не хотели жертвовать реальными выгодами во имя условных понятий и предпочли уступить часть нашей области, дабы избавить свою страну от продолжения кровопролития, колоссальных военных расходов и риска новых неудач. При тех условиях, в которые мы были поставлены, более сносный мир едва ли был бы возможным. Россия имеет полное право радоваться такой развязке и считает ее благополучной, потому что при недостаточной боевой организации армии, флота и путей сообщения с театром военных действий, при беспрерывных забастовках на заводах военного и морского ведомств и беспорядках внутри империи, наименьшее зло должно считаться уже за положительное благо. При наличности таких условий никто бы не решился взять на свою совесть риск продолжать войну без уверенности в победе, потому что, в случае новых неудач, заключение мира обошлось бы гораздо дороже. Простое государственное благоразумие заставило наших уполномоченных считать худой мир лучше доброй ссоры. С решимостью и хладнокровием государственных людей они пожертвовали самолюбием народа во имя его спокойствия…

Высочайшим Указом от 18-го сентября наш «мирный победитель японцев», С.Ю. Витте, в награду за свою замечательную деятельность на Портсмутской конференции возведен в графское достоинство. Награда эта, по словам Указа, даруется ему именно «в воздаяние его заслуг перед Престолом и Отечеством и отличного выполнения возложенного на него поручения первостепенной государственной важности».

Однако подобные славословия и панегирики не могли скрыть позор поражения царизма. Возведение «в графское достоинство» было воспринято с большой долей сарказма и издевкой – в народе Витте окрестили графом-«полусахалинским». Нелестные оценки за унижение России и многочисленные бесполезные жертвы были даны и русскому монарху, как и всему его прогнившему режиму. Тем более что отдавал японцам южную половину Сахалина не Витте, а сам Николай II.

Вопреки утверждениям апологетов царского режима о якобы малой значимости для России потери Сахалина, отторжение южной части острова привело к принципиальным изменениям всей юридической базы территориального размежевания двух стран. Уже сам факт вероломного нападения Японии на Россию в 1904 году являлся грубейшим нарушением положений Симодского трактата 1855 г., в котором провозглашался «постоянный мир и искренняя дружба между Россией и Японией».

Считая себя победителем в войне, Япония отторгла южную часть Сахалина не по 47° северной широты, как этого добивалось японское правительство до подписания Петербургского трактата 1875 г., а по 50°, то есть территорию, на которой в прошлом японцы никогда не бывали. При этом с момента заключения Портсмутского договора фактически прекращалось действие так называемого «обменного» договора 1875 г., ибо отторжение половины Сахалина привело к утрате смысла и содержания этого соглашения, предусматривавшего в обмен на отказ от претензий на Сахалин добровольную передачу Японии всех Курильских островов до Камчатки.

Во время переговоров Витте резонно утверждал, что претензии Токио на Сахалин противоречат договору 1875 года. На это глава японской делегации Дзютаро Комура надменно заявил: «Война перечеркивает все договоры. Вы потерпели поражение и давайте исходить из сложившейся обстановки».

Более того, по инициативе японской стороны в приложении к протоколам Портсмутского договора было включено условие о том, что аннулируются все прежние договоры Японии с Россией. Тем самым теряли силу Симодский трактат о торговле и границах 1855 г., «обменный» договор» 1875 г. и заключенный 1895 г. трактат о торговле и мореплавании. Это было особо оговорено в приложении к договору № 10.

Таким образом, настояв на отторжении в свою пользу южной половины Сахалина, японское правительство лишилось юридического права владеть Курильскими островами. Так как никакого нового соглашения о принадлежности Курил заключено не было, в последующие годы Япония владела ими только де-факто. Это, видимо, было принято во внимание главами правительств США и Великобритании при принятии решения о возвращении Советскому Союзу по итогам Второй мировой войны ранее принадлежавших России Южного Сахалина и Курильских островов.

В связи с этим следует напоминать Токио, что главный «довод» о временной принадлежности южных Курил Японии – Симодский трактат 1855 года – по инициативе японского правительства был аннулирован при подписании Портсмутского мирного договора и не имеет силы с 1905 года. Поэтому использование даты подписания Симодского трактата – 7 февраля как «дня борьбы за возвращение северных территорий» не имеет под собой юридической основы. Не говоря уже о том, что абсурдно в XXI веке извлекать из пыльных сундуков подписанные в совершенно иную эпоху и давно утратившие смысл и силу трактаты…

Повреждения носовой части крейсера Аврора в цусимском сражении.

На рассвете после боя доктор Кравченко, выйдя из перевязочного пункта на верхнюю палубу, увидел свой крейсер со следами ужасного разрушения. "Все было смято, разворочено,— писал он в своем дневнике,— торчали исковерканные стальные листы, валялись обломки, зияли дыры и пробоины, деревянная палуба была точно изрыта, барказы обращены в щепы, всюду следы мелких осколков, коечные траверзы были сбиты, пропороты, но свою роль сыграли блестяще и спасли жизнь массе людей"*. [* Кравченко В. Указ. соч. С. 179.] В результате попаданий японских снарядов надводная часть корпуса, надстройки, дымовые трубы крейсера имели серьезные повреждения, фок-мачта отбита наполовину, затоплены четыре носовые угольные ямы, вышли из строя шестидюймовое орудие, пять 75-мм и одна 37-мм пушки, повреждены артиллерийские элеваторы для подачи боезапаса и приборы управления стрельбой. В бою израсходовали 1905 снарядов. На "Авроре" в сражении было убито десять человек, в том числе командир крейсера Е. Р. Егорьев, восемьдесят девять человек ранено, из них шесть смертельно и восемнадцать тяжело..

Израненные русские корабли с почти пустыми угольными ямами самым малым ходом вошли в Манилу 21 мая. Вопреки ожиданиям, здесь они были интернированы американскими властями с согласия русского правительства.

Евгений Романович Егорьев (9 (21) октября 1854 — 14 (27) мая 1905) — русский морской офицер, капитан 1-го ранга.

16 сентября 1870 — Поступил в Морской Корпус.
1871 — Поступил на действительную службу.
31 марта 1874 — Гардемарин.
12 апреля 1875 — Назначен в 6-й флотский экипаж.
30 августа 1875 — Мичман.
5 декабря 1875 — Переведен в Сибирскую флотилию.
25 августа 1876 — Зачислен в Сибирскую флотилию.
1 сентября 1876 — Крейсер 2-го ранга «Абрек».
21 сентября 1878 — Шхуна «Ермак».
27 октября 1878 — Ревизор шхуны «Ермак».
29 мая 1879 — Канонерская лодка «Морж».
2 июня 1879 — Ревизор канонерской лодки «Морж».
1 января 1880 — Лейтенант.
7 июня 1880 — Повторно назначен на канонерскую лодку «Морж».
16 сентября 1880 — Исполняющий обязанности командира 10-й роты канонерской лодки «Морж».
27 сентября 1880 — Исполняющий обязанности ревизора канонерской лодки «Морж».
21 июня 1882 — Канонерская лодка «Соболь».
5 марта 1883 — Исполняющий обязанности командира 1-й роты.
28 февраля 1883 — Крейсер 2-го ранга «Абрек».
12 сентября 1883 — Командир 1-й роты.
2 ноября 1884 — Преподаватель школы рулевых и сигнальщиков.
22 февраля 1885 — Канонерская лодка «Нерпа».
2 апреля 1885 — Пароход «Амур».

11 апреля 1885 — Заведующий миноноской «Форель».
2 августа 1885 — Исполняющий обязанности адъютанта штаба Сибирской флотилии.
13 ноября 1885 — Преподаватель школы рулевых.
27 февраля 1886 — Назначен на канонерскую лодку «Горностай».
28 февраля 1887 — Исполняющий обязанности заведующего судами, сданными в порт и презус портовой приемной комиссии.
4 июня 1887 — Переведен на Балтийский флот, в состав 3-го флотского экипажа.
18 января — 29 марта 1888 — Назначен в минный офицерский класс на кратковременные 2-месячные курсы.
29 апреля 1888 — Исполняющий обязанности командира 6-й роты корвета «Скобелев».
11 октября 1888 — Председатель экипажного суда.
19 марта 1890 — Назначен командиром парохода «Полезный» в составе 7-го флотского экипажа.
24 ноября 1890—1894 — Старший офицер учебного корвета «Скобелев».
1891 — Капитан 2-го ранга.
1894 — Командир транспорта «Бакан» (1894)

1894—1895 — Командир парохода «Славянка» (1894—1895).
1895—1897 — Младший помощник капитана над Кронштадтским портом.
1897 — Командир мореходной канонерской лодки «Гиляк».
1897—1901 — Командир учебного судна «Воин».
1901—1904 — Командир учебного транспорта «Океан».
1901 — Капитан 1-го ранга.
11 июля 1904 — 14 мая 1905 — Командир крейсера «Аврора». Участвовал в Цусимском походе и сражении, погиб в бою 14 мая (в 3 ч. 12 мин. убит в боевой рубке осколками 75-мм снаряда, разорвавшегося на правом трапе переднего мостика). Похоронен в море у побережья Филиппин

Кошкин А.А.

https://iarex.ru/articles/124014.html

10.02.2024 Навязанные США Николаю II мирные переговоры с японцами создали впечатление поражения России

Русско-японская война. Иллюстрация: REX

Хотя мира запросили не русские, а японцы

В посвящённой истории Японо-русской войны литературе нет общего мнения по поводу согласия царя и российского правительства начать мирные переговоры с Японией. Так, бывший командующий русскими войсками на Дальнем Востоке генерал Куропаткин считал такое согласие поспешным и неоправданным. Он справедливо указывал на то, что одержанные японской армией и флотом победы достались дорогой ценой: «…японцы потеряли только убитыми и умершими от ран до 110 тыс. человек, то есть цифру, равную всему составу армии в мирное время. Наши потери сравнительно с миллионной армией были в несколько раз меньше, чем у японцев. Во время войны в японских лечебных заведениях пользовалось около 554 000 человек, в том числе 220 000 раненых. Вместе с умершими от болезней японцы потеряли убитыми и умершими от ран и болезней 135 000 человек. В особенности японцы несли сильные потери в офицерах». Безвозвратные потери России убитыми составили 50 тыс. человек, а Японии – 86 тыс. человек.

Генерал отмечал, что по мере продвижения японцев в Маньчжурии европейские державы и США уже с меньшим желанием соглашались продолжать финансировать ведение Японией войны. Он отмечал: «…первоначально казалось весьма выгодным для усиления положения Германии и Англии втянуть Россию в войну с Японией и, ослабив эти две державы, связать им руки: одной – в Европе, другой – в Азии. Но вовсе не в интересах европейских держав было допустить полное торжество японцев на маньчжурских полях сражений. Соединившись с Китаем, победоносная Япония еще выше поставила бы на своем знамени клич: "Азия для азиатов". Крушение всех европейских и американских предприятий в Азии было бы первой целью действий новой великой державы, а конечной целью ставилось бы изгнание европейцев из Азии». Отсюда делался вывод: «Мы могли воспользоваться поворотом общественного мнения и, прежде всего, затруднить снабжение японцев деньгами. Требовался один крупный успех наших войск, чтобы в Японии и в японских войсках реакция проявилась в сильной степени. Вместе с истощением денежных средств, при упорном продолжении нами войны, мы скоро могли бы поставить Японию в необходимость искать почетного и выгодного для нас мира».

С точки зрения соотношения сил противоборствовавших сторон с мнением бывшего главнокомандующего можно согласиться. Военные ресурсы России были велики – её людские и материальные резервы позволяли продолжать войну и, в конце концов, вытеснить Японию со всех захваченных ею позиций, возможно, и из Кореи. К лету 1905 г. Россия, увеличив пропускную способность Сибирской магистрали, добилась заметного численного превосходства своей армии над японской. Численность русских армий в Маньчжурии была доведена до 445 500 штыков против 337 500 штыков японских. Исследователи этого вопроса отмечали, что «даже после цусимской катастрофы соотношение военных сил на суше вовсе не предопределяло для России необходимости тяжелого и унизительного мира».

Однако царское правительство, будучи весьма обеспокоенным нарастанием в стране революционного движения, считало необходимым как можно скорее завершить непопулярную в народе войну и сосредоточиться на борьбе с внутренними врагами. Повсеместные забастовки, крестьянские восстания, проникновение революционных настроений в армию и на флот создавали реальную опасность для царизма. По сравнению с этой грозной опасностью перспектива признания поражения на Дальнем Востоке казалась не столь уж катастрофичной.

В Токио также стремились завершить войну на пике военных успехов своей страны, отчетливо сознавая, что длительную кампанию с Россией Японии не выдержать. Война до крайности истощила японскую казну и практически вычерпала все резервы. К тому же отвлечение в армию и на военные работы до 10 миллионов человек создавало серьезные проблемы для экономики страны. Из-за нехватки «пушечного мяса» в армию мобилизовалась допризывная молодежь и уже отслужившие свой срок пожилые люди. Невысоким было моральное состояние малообученных призывников японской армии – отмечались случаи, когда солдаты отказывались идти в атаку.

Подписание Портсмутского мирного договора между Российской империей и Японией

О том, что японское правительство изначально рассчитывало на краткосрочный характер военных действий, свидетельствует факт разработки им еще в августе 1904 г. конкретных условий заключения мира. В перечне японских условий предусматривалось: Россия признает право Японии на свободу действий в Корее; её войска выводятся из Маньчжурии; КВЖД используется исключительно для торгово-промышленных целей; Япония получает железную дорогу Харбин – Порт-Артур; Япония занимает Ляодунский полуостров. В «зависимости от ситуации» надлежало настаивать на покрытии Россией военных расходов Японии, то есть выплате контрибуции, а также уступке всего Сахалина и предоставлении Японии права на рыболовство в российских водах Приморья. Следует отметить, что инициативу мирных переговоров проявили японцы, когда в июле 1904 г. попытку соответствующего зондажа предпринял японский посланник в Лондоне Хаяси.

К лету 1905 г. Япония потратила на войну около двух миллиардов иен, а ее государственный долг возрос с 600 млн иен до 2,4 млрд иен. Только по процентам японскому правительству предстояло ежегодно выплачивать по 110 млн иен. Полученные на проведение войны четыре иностранных займа тяжелым грузом лежали на японском бюджете. Тем не менее в середине 1905 г. Япония была вынуждена взять новый заём. Понимая, что продолжение войны по причине отсутствия должного финансирования становится невозможным, японское правительство под видом «личного мнения» своего военного министра маршала Масатакэ Тэраути через американского посланника еще в марте 1905 г. довело до сведения президента США желание войну закончить. Так как японцы не хотели, чтобы официальное предложение о мире исходило от них, расчет делался на посредничество США. Министр иностранных дел Японии Дзютаро Комура заявлял американскому послу, что японское правительство ожидает от президента Рузвельта помощи в склонении русского правительства к предложению начать мирные переговоры.

Как уже отмечалось, целью США было взаимное ослабление воюющих сторон, что должно было облегчить внедрение американского экономического и политического влияния в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В начале войны, в марте 1904 г., президент США Теодор Рузвельт откровенно говорил германскому послу, что интересы США требуют затяжки войны между Россией и Японией. Надо, «чтобы обе державы возможно сильнее потрепали друг друга, и чтобы после заключения мира не исчезли такие географические районы, в которых между ними имеются трения, так, чтобы в отношении границ сфер их интересов они противостояли бы друг другу приблизительно так же, как и до войны. Это сохранит их в состоянии военной готовности и умерит их аппетиты в других районах. Япония в таком случае не будет угрожать Германии в Цзяочжоу, а Америке – на Филиппинах». В другом случае Рузвельт замечал: «Может статься, что обе державы будут драться до тех пор, пока обе не будут полностью истощены, и тогда мир придет на условиях, которые не создадут ни желтой, ни славянской опасности».

Для Германии, всячески подталкивавшей Николая II на войну с Японией, главным было ослабление России в Европе. С другой стороны, Берлин был заинтересован в расколе Антанты и образовании русско-германско-французского союза против Великобритании. Отсюда германский интерес «поспособствовать» России после серии поражений с достоинством выйти из войны. Немцы не без основания полагали, что союзническая помощь Великобритании японцам будет расценена в Петербурге как одна из важных причин поражения, что неизбежно породит недоверие и даже враждебность к Лондону.

К лету 1905 г. для западных держав, включая и Великобританию, продолжение Японо-русской войны уже не сулило геополитических выгод. Им было выгоднее не допустить полной победы одной державы над другой. Ибо, обретя господство над Кореей и всей Маньчжурией, Япония могла накопить силы и продолжить свое движение вглубь Китая, создавая реальную угрозу интересам европейских держав и США. Будущая гегемония Японии весьма беспокоила американцев, они желали сохранения присутствия России на Дальнем Востоке в качестве противовеса японцам. Президент США испытывал по этому поводу вполне обоснованные опасения: «Для нашего покоя уничтожение России как восточноазиатской державы было бы… несчастьем». С другой стороны, видя экономическое истощение Японии, чреватое военным ослаблением, западные лидеры опасались перехода русских войск в контрнаступление и изгнания японцев с континента. В этом случае Россия на правах победителя могла рассматривать Маньчжурию, а также Корею как свои законные завоевания. Рузвельт же считал, что русских нельзя пускать на Корейский полуостров, а Порт-Артур «должен быть срыт».

Для западных держав было выгодным способствовать заключению между Петербургом и Токио такого мира, при котором стороны продолжали бы рассматривать друг друга в качестве «естественных врагов». При этом важно было предпринять все меры для того, чтобы полностью исключить возможность заключения российско-японского объединения на антизападной основе. Для достижения этих целей надлежало контролировать процесс завершения войны и выработки условий мирного соглашения. Отсюда в Вашингтоне родилась идея сыграть роль посредника в организации российско-японских переговоров о мире. Однако не желавшее выступать в качестве стороны, просящей о мире, царское правительство не сразу откликнулось на предпринятый в марте 1905 г. зондаж Рузвельта. Тем не менее тогда же российский министр иностранных дел через французов довел до сведения японцев позицию своего правительства, которая была сформулирована в виде своеобразного меморандума о четырех «нет».

Из повестки будущих переговоров о мире Петербург заведомо исключал согласие на уступки какой-либо части русской территории, уплату военной контрибуции, изъятие железнодорожных линий по направлению к Владивостоку, уничтожение русского военного флота на Тихом океане. Не согласившись заранее принимать эти условия, японское правительство тем не менее от переговоров не отказалось. При этом, сознавая свою неопытность в проведении столь трудных и ответственных дипломатических переговоров, Токио предпочел заручиться поддержкой влиятельных держав мира, в первую очередь демонстрировавших свой «нейтралитет» Соединенных Штатов. Рузвельт соглашался на посредничество, но стремился оговорить его обязательством японцев придерживаться в Маньчжурии провозглашенного США принципа «открытых дверей».

Если до Цусимского сражения осуществлялся лишь закулисный дипломатический зондаж, то в конце мая японское правительство сочло выгодным, воспользовавшись поражением флота России, навязать царскому правительству свои условия мира. 31 мая японский министр иностранных дел Комура через японского посла в Вашингтоне обратился к Рузвельту с просьбой, выступив «всецело по своей инициативе», пригласить воюющие стороны для переговоров друг с другом. Так как американцы были готовы к такому развитию событий, спустя несколько дней, 5 июня, президент поручает своему послу в Петербурге испросить аудиенцию у царя и от имени США предложить ему организовать встречу представителей России и Японии для начала переговоров о прекращении боевых действий и выработки мирного договора.

Узнав о намерениях американцев, царь незамедлительно созвал военное совещание под своим председательством. Присутствовавшие на совещании влиятельные члены августейшей фамилии с самого начала выступили поборниками завершения войны. Их главный довод состоял в том, что «следует искать мира, пока нам не нанесен решительный удар». При этом открыто высказывался страх перед надвигавшейся революцией. Дядя царя великий князь Владимир Александрович возражал сторонникам продолжения войны: «Нам нужнее внутреннее благосостояние страны, чем победы… Из двух бед надо выбирать меньшую… Необходимо вернуть внутренний покой России». Николай II соглашался с тем, что для подавления революции следует выйти из войны.

Генералы же предлагали до начала обсуждения условий соглашения о мире активными действиями продемонстрировать японцам способность России продолжать вести войну до победного конца, что должно было умерить требования, с которыми Токио мог на пике своих успехов приступить к переговорам. При этом в качестве важного довода в пользу продолжения войны использовалась забота как о международном престиже России, так и морально-психологическом климате внутри страны. Свою озабоченность по этому поводу открыто высказывал на совещании военный министр В.В. Сахаров: «При нынешних условиях кончать войну невозможно. При полном нашем поражении, не имея ни одной победы или даже удачного дела, это – позор. Это уронит престиж России и выведет ее из состава великих держав надолго. Надо продолжать войну не из-за материальных выгод, а чтобы смыть это пятно, которое останется, если мы не будем иметь ни малейшего успеха, как это было до сего времени. Внутренний разлад не уляжется, он не может улечься, если кончить войну без победы. Не знаю настроения народа, не знаю, как он отнесется к этому вопросу, но получаемые мною письма и запросы отовсюду говорят о продолжении борьбы для сохранения достоинства и военной чести России».

Однако царь уже смирился с поражением и желал завершить войну, пока она не перекинулась на территорию российской метрополии. Он заявил: «До сих пор японцы воевали не на нашей территории. Ни один японец не ступал еще на русскую землю, и ни одна пядь русской земли врагу еще не уступлена. Этого не следует забывать. Но завтра это может перемениться, так как, при отсутствии флота Сахалин, Камчатка, Владивосток могут быть взяты, и тогда приступить к переговорам о мире будет еще гораздо труднее и тяжелее». Военное совещание пришло к заключению о том, что следует, не объявляя перемирия, сначала выяснить японские условия мира. Великий князь Владимир Александрович резюмировал: «Если условия мира будут неприемлемы для нас по совести, тогда, конечно, придется продолжать войну».

Встреча американского посла с царем состоялась 7 июня 1905 года. Не без колебаний русский монарх согласился с идеей президента США о начале переговоров с японцами. Уже на следующий день Рузвельт официально обратился к воюющим державам с соответствующим предложением и заявил о готовности оказывать личное содействие в организации переговорного процесса.

В июле 1905 г. между американским военным министром Уильямом Тафтом и японским премьер-министром Таро Кацурой было оформлено соглашение, по которому США фактически присоединялись к англо-японскому союзу. При этом американцы соглашались на аннексию Японией Кореи в обмен на японские гарантии неприкосновенности Филиппин. Главным же было официальное согласие правительства США выступить посредником на японо-российских мирных переговорах. Сам факт заключения такого соглашения подразумевал содействие США в заключении мира на выгодных для Японии условиях. Укрепляло позиции Токио на переговорах и согласие Великобритании заключить англо-японский союз в новой редакции, включавшей обязательство сторон оказывать друг другу прямую военную помощь. Это означало, что в случае возникновения в будущем нового японо-русского столкновения Великобритания становилась противником России в войне.

(Окончание следует)

Кошкин А.А.

https://iarex.ru/articles/123316.html

06.02.2024 Японо-русская война: разгром Второй Тихоокеанской эскадры при Цусиме

Карта военных действий. Русско-японская война 1904-1905 гг.

Захват японцами Сахалина стал потерей русской территории

Падению Порт-Артура предшествовала Ляоянская операция, которая, несмотря на превосходство в силах и средствах, также окончилась неудачей для русской армии. С потерей в конце августа Ляояна в руки японцев перешла весьма важная база русских войск в Маньчжурии с большими запасами вооружения, снаряжения и продовольствия. В ходе этой операции русские потеряли 541 офицера и 16493 рядовых, японцы – 600 офицеров и 23 243 рядовых.

Главком русских войск в 1904 — 1905 гг. А.Н. Куропаткин (Будучи хорошим «тыловиком», не был талантливым боевым военачальником)

Стремясь перехватить инициативу и добиться перелома в ходе войны в свою пользу, правительство требовало от Куропаткина предпринять наступательные действия, которые могли бы отвлечь осаждавшие Порт-Артур японские войска. Однако предпринятое на широком фронте сражение у реки Шахэ проходило с переменным успехом. Русским удалось лишь овладеть несколькими сопками, после чего противники остановились на занимаемых рубежах, на которых и оставались до начала Мукденской операции.

После трёх месяцев позиционного противостояния, дабы не допустить вызванной чередой поражений деморализации русской армии, правительство решило предпринять широкое наступление в Маньчжурии. К этому времени после отзыва Алексеева в Петербург главнокомандующим всеми войсками на Дальнем Востоке стал генерал Куропаткин, которому было поручено разработать план наступления и осуществить его. В основу плана была положена идея нанесения разновременных ударов с целью вытеснения противника из определенных районов. Ставилась задача овладеть позициями между реками Хуньхэ и Шахэ, после чего отбросить противника за реку Тайцзыхэ.

Первые сражения были предприняты 12-15 января 1905 года. Добившись ценой немалых потерь определённого успеха и потеснив противника, русские войска неожиданно были остановлены и отведены на прежние позиции. Избегавший активных наступательных действий Куропаткин из-за своей нерешительности не позволил закрепить успех. Доклад генерала в Петербург был весьма противоречив: «…войска вели себя отлично. С наступлением темноты… части, выполнив возложенную задачу, были отведены назад, не преследуемые противником». Однако царское правительство потребовало продолжать наступление Маньчжурской армии. В районы боевых действий один за другим направлялись эшелоны с подкреплением, артиллерией и боеприпасами. К генеральному сражению, которое должно было во многом решить исход войны, готовилось и японское командование.

К началу февраля в русской Маньчжурской армии насчитывалось более 300 тыс. человек. Силы японцев составляли 270 тыс. человек, но их армия в четыре раза превосходила русскую по количеству пулемётов, что создавало большое преимущество.

Недостатком русских войск было их развёртывание для проведения Мукденской операции на 100-километровом фронте в одну линию, что весьма затрудняло осуществление быстрого маневра. Японское же командование, не имея общего превосходства в силах, планировало сосредоточение сил на определенных направлениях. В пользу японцев было и то, что им удалось упредить намеченное на 12 (25) февраля начало наступления войск Маньчжурской армии. Своё наступление они предприняли 5 февраля, захватив инициативу в развернувшемся сражении.

После нескольких дней ожесточённых боев, в которых солдаты и офицеры обеих сторон демонстрировали образцы храбрости и героизма, 24 февраля (9 марта) японским войскам удалось прорвать фронт русских восточнее Мукдена и переправиться через реку Хуньхэ. Отчаявшись, потерявший веру в успешном завершении Мукденской операции генерал Куропаткин отдал приказ об отступлении. Ответственность за очередное поражение русской армии была возложена на командующего – он был смещён с должности.

Гибель эскадренного броненосца «Петропавловск», А.В. Ганзен

Командующий Тихоокеанским флотом адмирал Степан Осипович Макаров. 31 марта погиб вместе с командой на подорванном броненосце «Петропавловск». После смерти Макарова сопротивление японцам на море было сломлено. Вместе с выдающимся адмиралом погиб и художник Василий Васильевич Верещагин.

Под Мукденом общие потери русских убитыми, ранеными и пленными составили около 90 тыс., японцы же потеряли 71 тыс. человек. Хотя результаты сражения означали крупный успех японских войск, им не удалось завершить операцию разгромом русских армий, которые довольно быстро не только восстановили боеспособность, но и были значительно пополнены. К концу августа в составе русских армий на Маньчжурском театре военных действий насчитывалось 788 тыс. человек, 150 тыс. человек находились в Приморье и в тылу. При этом планировалось дальнейшее наращивание сил. С другой стороны, мобилизационные и финансовые ресурсы Японии иссякали. Токио требовалось решающее сражение, которое убедило бы русское правительство признать если не поражение, то по крайней мере неспособность удержать Корею и Маньчжурию. К решающему сражению стремилось и царское правительство, вознамерившееся победой на море взять реванш за поражения своих сухопутных сил. С этой целью на Дальний Восток направлялась Балтийская эскадра под командованием адмирала З.П. Рожественского.

Покинув 15 октября 1904 г. Либавский порт, эскадра достигла театра военных действий лишь в мае следующего года, когда японцы уже всесторонне подготовились к предстоявшим сражениям. Японское командование считало возможными три варианта плана русских. Во-первых, переход во Владивосток, чтобы опираясь на эту базу, начать боевые действия против японского флота. Во-вторых, переход в Южно-Китайское море, откуда эскадра стала бы постепенно вытеснять японские корабли на север. В-третьих, захват опорного пункта близ Формозы (Тайвань) или на одном из Японских островов и создание там базы, позволяющей эскадре готовиться к предстоящим боям за господство на море. Исходя из этих вариантов, командующий Соединенным флотом адмирал Того счёл выгодным разместить свои основные силы в Корейском проливе, откуда можно было выдвинуться навстречу русским кораблям при любом развитии обстановки.

Флотоводец Зиновий Петрович Рожественский

Блестяще образован: Морской кадетский корпус, Михайловская военная артиллерийская академия. Боевой опыт: начальник артиллерии Черноморского флота. Во время боевых действий неоднократно участвовал в крейсерских рейдах В бою проявлял решительность, отважность, профессионализм, за что был награжден. Служба, опыт командования: после образования княжества Болгарии был прикомандирован к создававшемуся болгарскому военному флоту и в период с лета 1883 года по октябрь 1885 годов исполнял обязанности «начальника Флотилии и морской части Княжества; в 1886—1891 годах проходил службу флагманским офицером, старшим офицером, командиром корабля на Балтийском и Тихоокеанском флотах. Старший офицер броненосной батареи «Кремль» (1887), фрегата «Герцог Эдинбургский». Командир клипера «Наездник» (1890), канонерской лодки «Грозящий» (1891). С 1894 года — командир крейсера «Владимир Мономах», входившего в Средиземноморскую эскадру контр-адмирала Степана Осиповича Макарова. Совершил вместе с эскадрой переход на Дальний Восток для усиления военно-морской группировки в связи с обострением отношений с Японией. В 1896—1898 годах — командир броненосца береговой обороны «Первенец». С 1898 года — контр-адмирал, командир Учебно-артиллерийского отряда Балтийского флота. В 1900 году получил известность благодаря организации работ по спасению броненосца «Генерал-адмирал Апраксин», вылетевшего на камни у южной оконечности острова Гогланд. После возвращения броненосца своим ходом в Кронштадт, Рожественский настоял на поощрении и награждении отличившихся в операции офицеров в точном соответствии с представленным им списком. С 1903 года — контр-адмирал Свиты Его Императорского Величества. В 1903 году, за год до начала Русско-японской войны, Рожественский получил назначение на должность начальника Главного морского штаба; В апреле 1904 года Рожественскому поручили подготовку и командование Второй тихоокеанской эскадрой, состоявшей из 7 броненосцев, 8 крейсеров, 9 миноносцев и ряда вспомогательных судов. В задачи эскадры входил переход из Балтики в Тихий океан, помощь осаждённому Порт-Артуру и сражение с японским флотом. 5 октября 1904 года Рожественский был произведён в вице-адмиралы и одновременно пожалован в генерал-адъютанты.

Столь вопиюще, вызывающе непрофессионально руководить сражением... многие исследователи пришли к мысли о намерении Рожественского проиграть. В этом случае пазл складывается. Для чего нужно было поражение, станет яснее в феврале 1917 года, гогда весь генералитет отвернется от императора... а также Двор, ГосДума, Синод и ... английские родственники Николая. В 1891—1893 годах Рожественский был российским военно-морским атташе в Лондоне. Прямых улик не найдено, но есть много интересных параллелей с лондонскими сидельцами, агентами и ставленниками от Колчака до Горбачева...

Рожественский… заявил, что готов немедленно отправиться в Порт-Артур и встретиться с японцами лицом к лицу. Его почти нельсоновская речь звучала комично в устах человека, которому была вверена почти вся власть над нашим флотом. Я напомнил ему, что Россия вправе ожидать от своих морских начальников чего-нибудь более существенного, чем готовности пойти ко дну.
— Что я могу сделать,— воскликнул он: — общественное мнение должно быть удовлетворено. Я знаю это. Я вполне отдаю себе отчет в том, что мы не имеем ни малейшего шанса победить в борьбе с японцами.
— Отчего вы не думали об этом раньше, когда высмеивали моряков микадо?
— Я не высмеивал,— упрямо возразил Рожественский: — Я готов на самую большую жертву. Это тот максимум, который можно ожидать от человека.
И этот человек с психологией самоубийцы собирался командовать нашим флотом! Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний, Глава XIV

У Рожественского же никакого разработанного плана на сражение не было – принимать решения предстояло в зависимости от действий японского флота. Тем самым инициатива заведомо отдавалась противнику. Командующий видел своей главной задачей прорыв во Владивосток. При этом считалось, что потери при прорыве будут не столь велики. Из соображений экономии топлива было решено идти кратчайшим путем через Корейский пролив. Это создало для японцев большое преимущество, так как, видя все маневры и перестроения русской эскадры, можно было легко выбирать наиболее уязвимые цели. При этом ставилась задача как можно скорее поразить сосредоточенным огнем флагманские корабли русских, лишив эскадру управления. Не ограничиваясь боевыми действиями в светлое время суток, японское командование планировало многочисленные ночные атаки миноносцев с тем, чтобы не дать русским оправиться от последствий дневных боёв.

Морское сражение началось 14 (27) мая 1905 г. в узком Цусимском проливе, войдя в который эскадра растянулась на несколько миль. Японцы стремились с самого начала охватить головные русские корабли. Рожественский также попытался сосредоточить огонь своих кораблей на флагманском броненосце «Микаса». Однако сразу же проявилось превосходство японцев в артиллерии и слабость бронирования русских кораблей. Пушки русских из-за недостаточной дальности стрельбы часто просто не доставали кораблей противника. Японцы же набрасывались на избранные цели крупными силами. Подчас русскому броненосцу приходилось вести заведомо проигрышную артиллерийскую дуэль с 10 – 12 кораблями противника. При этом довольно скоро было потеряно управление эскадрой – команды русских кораблей мужественно сражались практически без указаний, не выполняя какой-либо замысел или тактический маневр, а просто отбиваясь от наседавшего врага.

Довольно быстро сосредоточенным огнем из строя были выведены флагманские корабли – броненосцы «Ослябя» и «Князь Суворов». Во главе эскадры стал броненосец «Император Александр III», а затем его сменил броненосец «Бородино», который скоро также был подбит. В результате дневного боя 14 мая из 4 новых эскадренных броненосцев три и несколько других кораблей погибли, что привело к уничтожению боевого ядра Второй Тихоокеанской эскадры. С наступлением темноты для вывода из строя оставшихся русских кораблей было послано 60 японских миноносцев. В итоге ночного рейда были потоплены или серьезно повреждены броненосцы «Наварин» и «Сисой Великий», а также крейсеры «Владимир Мономах» и «Адмирал Нахимов». К утру 15 мая Вторая Тихоокеанская эскадра как организованная боевая сила перестала существовать. Соединения и отдельные корабли ее были разбросаны по Корейскому проливу и не имели между собой связи.

Оставшиеся на плаву русские корабли продолжали сражаться и наносить урон японскому флоту, но изменить результаты сражения уже было невозможно. Владивостока достигли лишь несколько кораблей эскадры. Поражение было сокрушительным – Вторая Тихоокеанская эскадра потеряла 8 эскадренных броненосцев, 8 крейсеров, 6 эскадренных миноносцев и другие корабли. Из 17 кораблей 1-го ранга 11 погибли, 2 были интернированы, 4 пленены. Потери японского Соединенного флота были невелики – 3 потопленных миноносца и несколько поврежденных кораблей.

В неравной борьбе с превосходящими силами противника погибло 5045 русских моряков, более 800 было ранено и контужено, 6106 человек попали в плен. У японцев было 699 убитых и раненых. Внимательно анализировавший ход Японо-русской войны В.И. Ленин так определил результаты Цусимского сражения:

«Этого ожидали все, но никто не думал, чтобы поражение русского флота оказалось таким беспощадным разгромом... Русский военный флот окончательно уничтожен. Война проиграна бесповоротно…»

После победы на море японцы предприняли операцию по захвату Сахалина. 24 июня (7 июля) 1905 г. японская эскадра из 53 судов, в том числе 12 транспортов, подошла к побережью залива Анива (Южный Сахалин), где был высажен десант, а 11 июля японские войска высадились в районе поста Александровский на Северном Сахалине. Для захвата острова была выделена целая дивизия (около 14 тыс. солдат и офицеров). В течение нескольких дней немногочисленный русский гарнизон, ведя артиллерийский огонь, не позволял противнику продвинуться вглубь острова. Потери японцев с момента высадки составили 70 человек, включая и офицеров. Отдельные бои и стычки русских отрядов и партизан как на юге Сахалина, так и в северной его части продолжались до 16 (29) июля. Сопротивление прекратилось лишь тогда, когда у оборонявших остров не осталось боеприпасов и продовольствия и они вынуждены были принять предложение японского командира десанта генерала Харагути сдаться. Хотя в военном отношении захват Сахалина не оказал существенного влияния на ход и исход войны, его потеря имела важное политическое и морально-психологическое значение, ибо это была единственная оккупированная японцами в ходе войны часть территории собственно Российской империи.

Комендант Порт-Артура Анатолий Михайлович Стессель

16 (29) мая 1904 года без боя японцам сдан порт Дальний. Начальник Квантунского укреплённого района А. М. Стессель не позаботился ни разрушить портовые сооружения, ни вывезти снаряжение. В руки японцев попали нетронутыми около сотни складов, электростанция, железнодорожные мастерские, большое количество рельсов и подвижного состава, значительные запасы угля и 50 грузовых судов. Через Дальний в течение всей войны японцы направляли для своих войск в Маньчжурии пополнения, вооружение, боеприпасы и продовольствие. Здесь базировались и японские миноносцы.

По прошествии 4 штурмов и гибели русской эскадры в гавани крепости, Стессель получил письменное предписание от генерала А. Н. Куропаткина покинуть Порт-Артур и прибыть в распоряжение штаба Маньчжурской армии. В крепости имелось ещё достаточное количество вооружения и боеприпасов (610 исправных орудий и более 200 тыс. снарядов к ним), на месяц оставалось запасов продовольствия. Несмотря на протест Военного совета, вечером 20 декабря акт о капитуляции был подписан Стесселем и Фоком. Согласно этому акту, весь гарнизон крепости попадал в плен. Форты, укрепления, корабли, оружие и боеприпасы должны были оставаться нетронутыми и подлежали сдаче японцам. При сдаче крепости Стессель был освобождён японской стороной и вернулся в Россию. Следственная комиссия, разбиравшая порт-артурское дело, нашла в действиях Стесселя признаки целого ряда преступлений, и обвинение состояло из множества пунктов. Однако на суде оно почти полностью развалилось. Отбыв чуть больше года в заключении, в мае 1909 года помилован Николаем II с сохранением всех прав состояния, званий и привилегий...

Кошкин А.А.

https://iarex.ru/articles/122935.html

02.02.2024 «Маленькой победоносной войны» с японцами не получилось

Защита Порт-Артура. Русско-японская война 1904-1905 гг. Лубочный плакат из журнала

Шапкозакидательство опасно в любой войне

Как отмечалось в предыдущем материале на данную тему, Генеральный штаб русской армии до самой войны с Японией не имел детально разработанного плана войны на Дальнем Востоке. Планированием боевых действий на случай военных действий в этом регионе занимался штаб Приамурского военного округа. Разработанный в конце 1898 г. план имел пассивно-оборонительный характер и предусматривал защиту Южно-Уссурийского края и Порт-Артура до прибытия главных сил из центральных районов России. При этом боевые действия сухопутных войск не координировались с операциями флота. Пассивная оборона предусматривалась и утвержденным в августе 1901 г. Николаем II новым планом, согласно которому боевые действия русских войск должны были развиваться в зависимости от действий противника. Ставились ограниченные задачи по удержанию Владивостока и Порт-Артура. При этом допускалось даже «отказаться от обороны Сахалина и не только не увеличивать число войск, там расположенных, но, напротив того, уменьшить их до последней возможности».

Российский император Николай II благословляет солдат, которые скоро отправятся воевать в Маньчжурию, 1904 год. Фото: Universal Images Group / Getty Images

Наступательные действия планировались не ранее семи месяцев после начала войны, то есть после создания численного превосходства русской армии над японской. Столь большой срок для переброски войск был вызван незавершенностью строительства Сибирской железнодорожной магистрали, а потому ее низкой пропускной возможностью. По разработанному осенью 1903 г. плану, накопив достаточно войск, русская армия должна была вытеснить японцев из Маньчжурии и Кореи и завершить войну разгромом японских вооруженных сил непосредственно на Японских островах.

К планированию войны с Японией на море также приступили с большим опозданием – лишь в 1901 году. Первоначально предусматривалось, что базирование главных сил Тихоокеанской эскадры будет осуществляться на Владивосток. Однако назначенный в 1903 г. наместником на Дальнем Востоке адмирал Алексеев добился сосредоточения флота в Порт-Артуре, дабы «приблизить его к театру военных действий». Флоту надлежало не допустить проникновения японского флота в Желтое море и не позволить противнику высадить войска на западном побережье Кореи. С этой целью на предполагаемых направлениях действий японского флота предусматривалась постановка минных заграждений, в первую очередь у Порт-Артура и Владивостока. В целом же для флота также определялась тактика пассивной обороны до подхода подкреплений. В инструкции командиру Тихоокеанской эскадры предписывалось «как можно дольше сохранить свои морские силы и никоим образом не проводить рискованные предприятия, хотя бы и смелые, каких, наверное, от флота будет ждать общественное мнение и даже часть личного состава».

C другой стороны, планы Японии на войну против северного соседа были тщательно разработаны и носили активно-наступательный характер. В стратегическом отношении японское командование исходило из неподготовленности России к войне на Дальнем Востоке и преимуществах Японии в связи с ее близостью к театру военных действий. Благоприятно складывалась для Токио и внешнеполитическая ситуация, когда его союзные отношения с Великобританией практически исключали помощь России со стороны других европейских государств.

Свидетельством того, что вооружённое столкновение началось отнюдь не спонтанно из-за антияпонской политики России, являлась развернутая задолго до начала войны и охватившая не только дальневосточные районы, но практически всю российскую территорию, а также Маньчжурию и Корею шпионско-разведывательная деятельность японских Генерального и Главного морского штабов. В результате японское командование имело достаточно подробные данные о наличных воинских частях и военно-мобилизационных возможностях России.

Кроме информации чисто военного характера засланные в Россию японские лазутчики активно собирали сведения о внутриполитическом положении страны, в частности о росте недовольства народа своим тяжелым положением, деятельности революционных организаций, направленной против царизма, за социально-экономические преобразования в стране. Характеризовавшие нарастание революционной ситуации внутренние волнения, необходимость для властей использовать часть войск для подавления антиправительственных выступлений, апатия народных масс серьезным образом учитывались японским командованием при планировании войны. Расчёт делался и на то, что война на чужой неведомой территории за непонятные цели скажется на моральном духе русских войск. И этот расчет в значительной степени оправдался. Генерал Куропаткин признавал, что при мобилизации «запасные собирались без одушевления и частью с унынием».

Если план русских состоял в том, чтобы не вести активных боевых действий до сосредоточения в Маньчжурии крупных сил, то японцы преследовали прямо противоположные цели – в первые же дни войны завоевать господство на море, уничтожить или блокировать Тихоокеанскую эскадру в Порт-Артуре. А после высадки в Корее и на Ляодунский полуостров разгромить русскую армию в Маньчжурии до подхода войск из центральных районов России. Одновременно надлежало захватить весь остров Сахалин. В основе стратегии Японии лежала идея быстрой победы, ибо одержать верх над могущественной Российской империей в длительной войне было невозможно.

Карта военных действий. Русско-японская война 1904-1905 гг.

В пользу Японии было то, что русскому командованию не удалось правильно определить наличные силы и мобилизационные возможности противника, а потому оно относилось к нему с явной недооценкой. Так, генерал Куропаткин исходил из того, что Япония сможет выставить в войне лишь около 125 тыс. солдат и офицеров, при наличии резервов в 400 тыс. человек. На деле же к февралю 1904 г. сухопутные силы японской империи насчитывали 850 тыс. обученных солдат, а со всеми видами резервов для пополнения ее численность составляла 4 250 тыс. человек. 1 января 1904 г. русские войска на Дальнем Востоке насчитывали 94,6 тыс. солдат и 3,2 тыс. офицеров. Японцы же подготовили для войны 142,6 тыс. солдат и 8,1 тыс. офицеров.

К моменту нападения Японии русская эскадра на Дальнем Востоке состояла из 7 эскадренных броненосцев, 4 броненосных и 7 легких крейсеров, 37 эскадренных миноносцев, 2 минных крейсеров (минных заградителей). В русской эскадре было на один броненосец больше, но у японцев было вдвое больше броненосных и легких крейсеров. Серьёзным недостатком русской эскадры было то, что в нее входили как новые корабли, так и устаревшие, имевшие слабое бронирование и недостаточную скорость хода. В японском же флоте преобладали корабли новой постройки. К началу войны Япония располагала флотом в 168 кораблей водоизмещением 265 тыс. тонн. Все боеспособные корабли были сведены в Соединённый флот. Командование им было поручено вице-адмиралу Хэйхатиро Того, имевшему опыт боевых действий на море во время Японо-китайской войны.

После внезапного нападения на Порт-Артур русская эскадра не потеряла своей боеспособности. Однако, согласно указанию Алексеева, ответные действия были ограничены лишь постановкой минных заграждений, чтобы не допустить японские корабли к Порт-Артуру и Даляну (Дальнему). Японцы же задались целью запереть русские корабли на внутреннем рейде. Для этого в ночь на 11 (24) февраля была предпринята попытка проникнуть во вход на внутренний рейд и затопить на фарватере пароходы-брандеры. Однако огнем береговых батарей и эскадры удалось сорвать этот японский план.

24 февраля (8 марта) в командование Тихоокеанской эскадрой вступил один из лучших адмиралов русского флота, проявивший себя в Русско-турецкой войне 1877-1878 гг., вице-адмирал С. О. Макаров. Новый командующий являлся сторонником активных наступательных действий, но он видел слабости и серьёзные недостатки вверенной ему эскадры. В своем рапорте наместнику он писал: «Несмотря на всякие несовершенства и недостатки… я нахожу, что мы могли бы рискнуть теперь же попробовать взять море в свои руки и… постепенно увеличивать район действий эскадры; я предусматриваю генеральное сражение, хотя благоразумие подсказывает, что теперь еще рано ставить все на карту».

Боевые действия японцев на море сопровождались началом высадки их сухопутных сил в Корее. Перед русской Маньчжурской армией Алексеев поставил задачу: «…притянуть на себя японскую армию, дабы не дать ей возможности всеми силами обрушиться на Порт-Артур, и задержать ее наступление через р. Ялу и далее к линии Китайской Восточной железной дороги с целью выиграть время для сосредоточения наших резервов, подходящих из Западной Сибири и Европейской России… Выставив заслон в стороне от Кореи, смотря по обстоятельствам, действовать... на тылы сообщения противника, оперирующего против Артура».

Битва на Ялу. Русско-японская война 1904-1905 гг. Лубочный плакат из журнала

Из-за недостатка сил и их разбросанности выполнить эти задачи было трудно: во второй половине марта японцы заняли Пхеньян, а к 10 (23) апреля 45-тысячная 1-я армия под командованием генерала Тамэмото Куроки завершила сосредоточение на левом берегу реки Ялу. Перед противостоявшими этой армии русскими войсками была поставлена противоречивая задача: «Всеми мерами избегать решительного боя с превосходящим в силах противником и не допустить подвергнуть себя поражению до отхода на главные силы нашей армии…» и в то же время надлежало «дать противнику отпор с должной твердостью, но и с благоразумием».

Первое серьёзное сражение произошло в середине апреля на реке Ялу, в котором русская армия потерпела поражение. Подавив русскую оборону, японская армия стала продвигаться в Маньчжурию. Русские потеряли в боях 3 тыс. человек. Потери японцев составили 1036 человек. Как отмечали военные историки, «поражение на реке Ялу произвело тяжелое впечатление на русские войска и оказало существенное влияние на дальнейший ход боевых действий русской армии. Оно подорвало веру солдат в своих военачальников и создало ошибочное мнение о силе и возможностях противника. Куропаткин решил всеми мерами избегать решительного сражения до прибытия подкреплений…». Японцев же победа воодушевила, подняла боевой и моральный дух их армии, вселила веру в способность не только на равных сражаться с русскими, но и одерживать верх.

В мае японские армии, высадившись на Ляодунском полуострове, блокировали Порт-Артур. Для обороны крепости были выделены 4 дивизии и 1-й Сибирский корпус. Однако даже при таком усилении соотношение сил складывалось в пользу японской стороны. Попытки отбросить японцев от Порт-Артура желаемых результатов не давали. Более успешными были вылазки кораблей русской эскадры с целью отвлечь японский флот от блокады и не допустить переброски на материк дополнительных сухопутных сил противника, в частности японской 4-й армии.

30 мая японцы захватили незащищенный порт Дальний. Армия генерала Марэсукэ Ноги продолжала осаду Порт-Артура, а армия генерала Ясукаты Оку с основными силами двинулась на север, в Маньчжурию. В сентябре японские войска предприняли второй штурм крепости. Японские офицеры гнали солдат в многочисленные атаки, не считаясь с потерями.

Бетонные казематы разрушались обстрелом из 11-дюймовых гаубиц. Несмотря на героизм защитников крепости, в течение трех месяцев отбивавших штурмовавших ее японцев, и решение большинства участников заседания военного совета продолжать оборону, командующий русскими войсками на Квантунском полуострове генерал-адъютант А.М. Стессель 20 декабря 1904 г. (2 января 1905 г.) подписал капитуляцию. Однако победа дорого обошлась Японии – ее армия потеряла в общей сложности более 110 тыс. человек и 15 боевых кораблей. 16 кораблей получили серьезные повреждения. Командующий осадной армии генерал Ноги признавался впоследствии: «Единственное чувство, которое я в настоящее время испытываю, – это стыд и страдание, что мне пришлось потратить так много человеческих жизней, боевых припасов и времени на недоконченное предприятие». Смысл сказанного состоял в том, что, несмотря на многократное превосходство в силах, японской армии не удалось овладеть крепостью в открытом бою.

P.S. Забытый факт истории. В ознаменование 50-летия подвига моряков ставших легендарными крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» 8 февраля 1954 года был подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении медалями «За отвагу» 50 участников героического сражения. Им были вручены ценные подарки и назначены персональные пенсии. Так же были проведены мероприятия по увековечиванию памяти героев и снят художественный фильм о сражении у Чемульпо. Об этом напомнил тульский блог Myslo.ru.

(Окончание следует)

Похороны погибших русских солдат близ сопки Высокая, после очередной попытки штурма Порт-Артура, ноябрь 1904 года. Фото: The Library of Congress

Кошкин А.А.

https://iarex.ru/articles/122646.html

29.01.2024 Японо-русская война возникла в результате двух экспансионистских потоков со стороны царской России и императорской Японии

ФотоархивЪ: повреждения броненосца "Орёл" после Цусимского сражения

«Япония была заражена хищнической манерой поведения других держав Европы и Америки»

Продолжение. С первой частью статьи можно ознакомиться здесь

26 марта 1902 г. между Россией и Китаем было подписано соглашение о поэтапном выводе из Маньчжурии всех русских войск. При этом российскому правительству удалось внести в соглашение оговорку о том, что войска будут выведены, «буде не возникнет смут, и образ действий других держав тому не воспрепятствует». Хотя Витте по итогам своей поездки на Дальний Восток был решительно настроен на разрешение всех проблем исключительно мирным путем и требовал неукоснительного выполнения обязательства о выводе из Маньчжурии всех войск, военные стратеги России были настроены иначе. Складывавшуюся ситуацию довольно объективно описал в своем труде военный министр, а в годы войны с Японией главнокомандующий вооруженными силами России генерал-адъютант А.Н. Куропаткин:

«К нам недоверчиво, почти враждебно относился Китай, явно враждебно – Япония, недоверчиво – все прочие державы. Положение на месте в Маньчжурии тоже являлось неопределенным. Несмотря на успешные железнодорожные работы и усиление охраны, спокойствия на дороге не было; поезда ходили под конвоем, случаи нападения хунхузов были не редки, доверия к туземным властям и населению не явилось. Все это указывало, что если ограничиваться охраной только тонкой линии дороги, то при первом волнении железная дорога может быть разрушена во многих местах. В особенности тревожным представлялось положение России, если бы она, атакованная на Западе, вынуждена была вести одновременно войну и на Востоке. В этом случае не было сомнений, что при очищении Маньчжурии от наших войск легко будет вызвать повторение китайских беспорядков 1900 г., причем мы снова потеряем связь с Приамурским краем, и нам вторично придется завоевывать Маньчжурию (с занятием нами Порт-Артура она получила для нас большое военное значение). С каждым месяцем сомнения в возможности выполнить договор 26 марта все увеличивались. Тяжелый период неопределенности, по мере усиления враждебных к нам отношений Японии и Китая, становился все невыносимее. По форме мы продолжали утверждать, что договор 26 марта будет соблюден, мы даже выполнили первую часть его: очистили от наших войск местность Мукденской провинции до реки Ляохе, но, по существу, уже принимали меры, вполне соответствовавшие нашим интересам, вполне необходимые, но идущие вразрез с договором».

В Санкт-Петербурге сознавали, что продолжавшаяся оккупация Маньчжурии способствовала сближению Великобритании и Японии на антирусской основе. Заинтересованные в российско-японском военном столкновении английские политики, сочли целесообразным пойти на подписание с Токио договора с тем, чтобы подкрепить решимость японцев не уступать России в Маньчжурии и Корее. Англо-японский союзный договор был подписан 30 января 1902 года.

Стороны признавали «независимость Китая и Кореи», не забыв при этом оговорить «специальные интересы» Великобритании в Китае, а Японии – в Китае и Корее. Предусматривалось принятие «необходимых мер», если этим интересам будут угрожать агрессивная деятельность других держав или внутренние беспорядки. В случае войны одной из договаривающихся сторон с третьей державой другая договаривающаяся сторона обязывалась не только соблюдать строгий нейтралитет, но и препятствовать участию в войне иных государств. Если же какая-нибудь другая держава или державы все же присоединились бы к враждебным действиям против одной из держав-союзниц, другая должна была прийти ей на помощь, вести войну сообща и заключить мир по взаимному с ней согласию.

Подписание союзного договора было с одобрением воспринято в США и Германии. С другой стороны, он озаботил союзную России Францию. В самом же Санкт-Петербурге, сознавая осложнение положения на Дальнем Востоке, сочли за благо продемонстрировать миролюбие и стремление к компромиссам. Жестом именно с такими целями и стало подписание 8 апреля российско-китайского соглашения о выводе войск из Маньчжурии.

Маньчжурия. Русские войска на марше. В июне 1904 года произошло сражение близ станции Вафангоу на Ляодунском полуострове, где японские силы нанесли поражение российским войскам, пробующим пробиться к осаждённому Порт-Артуру.

Восприняв обещание «очистить» Маньчжурию от российских войск как уступку под давлением противостоявших держав, японское правительство решило, «развивая успех», добиться от России признания своих исключительных прав на Корейском полуострове. Оказывавший заметное влияние на российскую внешнюю политику Витте считал, что Россия не должна идти на риск вооруженной конфронтации с Японией из-за Кореи. Он разъяснял: «Из двух зол – вооруженного столкновения с Японией и полной уступки им Кореи – в ближайшем будущем для России является меньшим второе». И далее:

«Нельзя забывать, что война с Японией была бы не только тяжела сама по себе, но ослабит нас на Западе и на Ближнем Востоке. Прекрасно понимая всю опасность для нас войны на два фронта, эти недоброжелатели станут все смелее и смелее ставить свои требования и заявлять нам такие притязания, о которых никогда не осмелились бы подумать, если бы у России не были связаны руки вооружённой борьбой на Дальнем Востоке».

Хотя геополитические выкладки Витте были весьма убедительны, они не производили должного впечатления на сторонников силовых методов, недооценивавших возраставшую военную мощь Страны восходящего солнца.

В целом же стержнем российской дальневосточной политики оставалось утверждение России в Маньчжурии на долгое время. Противоречия между двумя соперничавшими при дворе группировками – фаворита царя, ротмистра А.М. Безобразова, с одной стороны, и Витте – с другой, сводились к тому, каким путем добиваться полного такого утверждения. Если группа Безобразова не останавливалась перед войной с Японией, то Витте и его сторонники предлагали добиваться целей России на Дальнем Востоке, по возможности не доводя дело до войны или по крайней мере оттянув начало войны, чтобы лучше к ней подготовиться.

Выработка того или иного курса диктовалась не только интересами государства, но и корыстными целями так называемой «безобразовской шайки», объединявшей авантюристически настроенных дельцов, стремившихся быстро обогатиться за счет эксплуатации естественных ресурсов Кореи, в частности лесных концессий на реке Ялу. Для этого была создана промышленная компания, среди учредителей которой было немало представителей высшей русской аристократии и придворных. Деятельность этой компании поддерживали министр внутренних дел В.К. Плеве и сам Николай II. Карьера сулившего большие барыши от нового предприятия Безобразова стремительно пошла вверх – в мае 1903 г. он был возведен в звание статс-секретаря, и ему было поручено совместно с генералом Куропаткиным и адмиралом Алексеевым разработать вопрос об утверждении экономического влияния России на Дальнем Востоке. После отставки Витте в августе 1903 г. с поста министра финансов влияние Безобразова на царя по вопросам дальневосточной политики еще больше возросло. Несмотря на очевидную неподготовленность России к войне, заинтересованные в корейских авантюрах группы не желали отказываться от своих планов дальнейшего овладения богатствами Маньчжурии и Кореи и устранения здесь конкурентов, в первую очередь Японии.

Со своей стороны, воодушевленное союзом с Великобританией и поддержкой США японское правительство ужесточило свою позицию к России. В переданном 12 августа 1903 г. правительству России проекте соглашения Токио открыто потребовал ухода русских из Маньчжурии и признания широких интересов Японии, как в Корее, так и в Северо-Восточном Китае. В создавшихся условиях царскому правительству было трудно в полном объеме выполнить данное обещание полностью вывести свои войска с территории Китая, ибо в этом случае КВЖД оставалась под прикрытием лишь малочисленной охраны и создавалась угроза вытеснения России из Манчжурии с опасностью перспективы выхода японской армии на российско-маньчжурскую границу. Поэтому в ответе на японские «предложения» содержалось согласие России лишь на ограниченное влияние Японии в Корее в плане улучшения гражданского управления. В русском проекте соглашения предусматривался отказ обеих сторон от военного использования Корейского полуострова и признание Маньчжурии во всех отношениях вне «сферы японских интересов».

О том, что Россия будет твердо отстаивать свои интересы в Северо-Восточной Азии, свидетельствовало создание Николаем II дальневосточного наместничества во главе с адмиралом Алексеевым, которому передавались широкие полномочия для решения экономических, политических и даже дипломатических вопросов, минуя министерство иностранных дел. В результате выступавшие за осмотрительную политику на Дальнем Востоке министры были лишены возможности влиять на ситуацию и сдерживать авантюризм «безобразовской шайки».

Характеризуя сложившуюся обстановку, автор вышедшего в 1910 г. труда «Царь и внешняя политика» Владимир Бурцев писал:

«Мы имеем в виду безответственную власть царя. Он один мог создать такое положение, при котором полномочные министры должны были уступить преступной воле официально не уполномоченных на вершение государственных дел куртизанов.

За Абазой и Безобразовым, к которым надо еще прибавить Алексеева, стоял другой виновник – царь, прикрывавший и поддерживающий их. Его именем и его властью и при непосредственном его участии они, за спиной официальной власти и официальной дипломатии, вели другую дипломатию, тайную, вероломную и шедшую в полный разрез с очевидными и насущными интересами страны. Его власть, власть и воля царя стали поперек дороги официальной политике министерства. Перед ним, перед его волей преклонились министры Ламсдорф, Витте и Куропаткин, у которых не хватило мужества заставить царя сделать официально выбор между собою и Абазой и Безобразовым и раскрыть таким образом преступную двойную игру самого царя».

Объективный анализ складывавшейся на Дальнем Востоке ситуации приводит к выводу о том, что Японо-русская война возникла в результате двух экспансионистских потоков со стороны царской России и императорской Японии. Своекорыстные интересы правящих кругов двух стран выросли в столь острое противоречие, которое можно было разрешить только силой. По сути дела, к такому выводу пришла и созданная после войны военно-историческая комиссия российского Генерального штаба, в аналитических материалах которой отмечалось:

«Конец июля 1903 г. явился гранью, отделившей период, хотя и затяжной, но, во всяком случае, дипломатической борьбы на Дальнем Востоке от периода, когда надвигавшаяся война становилась вопросом только тех или иных дней. Основные же причины указанной перемены необходимо искать: по отношению к России – в тех решениях, которые были приняты по приезде А.М. Безобразова с Дальнего Востока в апреле месяце, а по отношению к Японии – в той полной готовности к войне, которой она достигла еще весной 1903 г., и которую, очевидно, нужно было использовать с наибольшей полнотой и с наиболее яркими и цельными последствиями».

Как известно, разразившаяся война велась на территории третьих стран, которые стали объектом колониальных империалистических устремлений России и Японии. Отсюда обоюдная вина алчных правителей двух государств. Однако инициатором и агрессором выступила именно Япония, нарушившая русско-японские договоры, провозглашавшие «постоянный мир и искреннюю дружбу между Россией и Японией».

Признавая вероломный характер нападения, современные японские историки в то же время пытаются изыскивать оправдания тогдашних действий своей страны. Они пишут:

«Главная причина Японо-русской войны заключается в том, что, осуществив мощное увеличение сухопутной армии, Россия стала серьезно наращивать свои силы в Маньчжурии и с каждым днем усиливала свое давление на Корейском полуострове… Для Японии Японо-русская война являлась в буквальном смысле слова битвой, в которой решался вопрос о том, сохранится ли она как государство или прекратит свое существование.

То обстоятельство, что она напала без объявления войны, – это правда. Однако, прежде чем переступить грань войны, Япония, объявив о разрыве межгосударственных отношений, молчаливо выразила свою волю в отношении войны…

Япония заразилась хищнической манерой поведения других держав Европы и Америки. Пожалуй, можно считать, что типичным примером этого является Японо-китайская война (1894-1895)… Одержав победу, Япония отторгла от цинского Китая остров Тайвань и Ляодунский полуостров… Объединившись с Германией и Францией, Россия оказала давление на Японию, и она возвратила Китаю Ляодунский полуостров… Прибегнув к силе, Россия арендовала у Китая Ляодунский полуостров… В результате растущих аппетитов России в отношении Кореи противостояние между Японией и Россией приобрело решительный характер…

Стремясь устранить влияние России на Корейском полуострове, Япония выдвигала различные компромиссные предложения, но Россия их проигнорировала и даже, наоборот, продолжала наращивать свои войска на Дальнем Востоке. В январе 1904 г. в России был отдан приказ о мобилизации войск на Дальнем Востоке и в Сибири. И тогда Япония прервала дипломатические отношения с Россией и, нанеся удар по порту Порт-Артур, разожгла пожар Японо-русской войны».

Падение Порт-Артура. Артиллерийский расчет шестидюймовой пушки образца 1877 года на позициях, 1904 год. Фото: Universal History Archive / Getty Images

Стремление японских авторов возложить основную вину за начало войны на Россию и по возможности оправдать свою страну понятно. При этом очевидно намерение представить Японию не активным участником империалистической борьбы, а чуть ли не невинной жертвой российской политики, якобы вынужденно напавшей на своего могущественного северного соседа от отчаяния, защищая свое «право на существование». В действительности же Россия никогда не угрожала собственно Японии, не помышляла завоевывать японскую метрополию и рассматривала это государство лишь как одного из геополитических соперников на азиатском континенте. Японские правящие круги были озабочены не выживанием и защитой независимости своей нации, а утверждением путем победоносных войн своей страны в качестве государства, способного вытеснить европейцев и американцев из Восточной Азии и создать здесь «великую империю Ямато».

Падение Порт-Артура. Результаты японского артобстрела в ходе финального штурма, декабрь 1904 года. Фото: The Library of Congress

Попытки оправдаться тем, что японское правительство, прервав-де дипломатические отношения, тем самым как бы предупредило Санкт-Петербург о скором начале войны, едва ли можно признать состоятельными. Напротив, японское командование предпринимало все возможное для обеспечения внезапности нападения. Не исключено, что заявление о разрыве отношений преследовало цель спровоцировать Россию на первый удар, что делало бы ее зачинщиком войны. Однако следует признать, что намерение возложить ответственность за войну на японцев было и у русского царя. 26 января 1904 г. Николай II телеграфировал своему наместнику Алексееву:

«Желательно, чтобы японцы, а не мы открыли военные действия. Поэтому, если они не начнут действий против нас, то вы не должны препятствовать их высадке в южную Корею или на восточный берег до Гензана включительно. Но если на западной стороне Кореи их флот с десантом или без оного перейдет к северу через 38-ю параллель, то вам предоставляется их атаковать, не дожидаясь первого выстрела с их стороны. Надеюсь на вас. Помоги вам Бог!»

Этим указаниям царя предшествовала «циркулярная телеграмма министра иностранных дел императорским российским представителям за границей» от 24 января 1904 г., в которой ответственность за возможное крайнее обострение отношений возлагалось на японскую сторону. Телеграмма гласила:

«По поручению своего правительства, японский посланник при Высочайшем Дворе передал ноту, в коей доводится до сведения императорского правительства о решении Японии прекратить дальнейшие переговоры и отозвать посланника и весь состав миссии из Петербурга.

Вследствие сего Государю Императору благоугодно было Высочайше повелеть, чтобы российский посланник в Токио со всем составом императорской миссии безотлагательно покинул столицу Японии.

Подобный образ действий токийского правительства, не выждавшего даже передачи ему отправленного на днях ответа императорского правительства, возлагает на Японию всю ответственность за последствия, могущие произойти от перерыва дипломатических сношений между обеими империями».

Последствия не заставили себя долго ждать. В ночь на 27 января (8 февраля) 1904 г. без объявления войны внезапным нападением флота под командованием адмирала Хэйхатиро Того на русскую эскадру в Порт-Артуре с одновременной высадкой десантов на территорию Кореи Япония начала военные действия против России. В донесении адмирала от 28 января сообщалось:

«Соединенный флот, покинув Сасэбо 26 января, направился, как было проектировано. Наши миноносцы атаковали неприятеля в полночь 26-го сего месяца. В то время большая часть русских военных судов находилась на внешнем рейде Порт-Артура, и я могу сказать с уверенностью, что военное судно типа «Полтава», крейсер «Аскольд» и еще два судна получили повреждения.

Наш флот появился перед входом в Порт-Артур в 10 часов утра 27 января и около полудня атаковал русский флот, который все еще находился на внешнем рейде. Атака продолжалась около 40 минут. Результаты еще не вполне известны, но, я думаю, что это причинило неприятелю немало вреда и сильно деморализовало его. Кажется, суда неприятеля втягиваются одно за другим на внутренний рейд. В 1 час дня я прекратил сражение и приказал моему флоту покинуть место действия. В этом бою нашему флоту причинен весьма небольшой вред, и его боевой готовности не нанесен почти никакой ущерб. Потери около 58 человек, в том числе 4 убито и 54 ранено».

В ту же ночь моряки русского крейсера 1-го ранга «Варяг» и канонерки «Кореец» самоотверженно сражались с превосходящими силами японского флота в корейском порту Чемульпо. Предпочитая смерть сдаче в плен, русские моряки сами затопили свои корабли.

Так под покровом ночи Япония развязала войну с Российской империей. В то время лишь немногие могли предсказать победу молодой дальневосточной державы. Американский исследователь международных отношений на Дальнем Востоке Джордж Ленсен отмечал: «Начало войны между Россией и Японией в 1904 году не явилось неожиданностью. Наблюдатели многих стран, включая Россию, ожидали ее. Но никто, кроме японцев, не верил в поражение русской сухопутной армии». Военные обозреватели России писали в 1903 году: «Невероятно, чтобы русский флот потерпел поражение, невероятно также и то, что японцы будут высаживаться в Чемульпо и Ляодунском заливе». Однако все произошло именно так…

Колонна японских моряков и офицеров проходит через Триумфальную арку в Токио, 1905 год. Во главе колонны идет адмирал Того, герой Цусимского сражения. Фото: Everett Collection Filmstills / Legion-Media

Кошкин А.А.

https://iarex.ru/articles/122269.html

24.01.2024 Об истоках Японо-русской войны 1904 – 1905 годов

Капитуляция сторонников сёгуната. Восстановление власти императора вошло в историю под названием «реставрация Мэйдзи». Мэйдзи в переводе с японского означает «просвещенное правление». Именно такое название получила эпоха правления императора Муцухито (1868—1912). Иногда эти события называют революцией Мэйдзи.

Россия как геополитический противник Японии в борьбе за Китай и Корею

120 лет назад, 24 января 1904 года, японское правительство направило в Петербург сообщение о том, что прерывает дипломатические отношения с Россией. Впоследствии японская сторона, оправдывая коварное нападение на российскую дальневосточную эскадру в Порт-Артуре, пыталась утверждать, что, дескать, факт разрыва отношений освобождал Токио от официального объявления войны.

Нападение японских миноносцев произошло через два дня под покровом ночи 27 января (8 февраля) 1904 года. Началась вооружённая борьба, получившая название Русско-японской войны. Однако, на наш взгляд, название Японо-русская война более соответствует исторической действительности, ибо именно Япония явилась инициатором начала военных действий. Так эта война именуется и в японской историографии.

Ниже читателю предлагается исторический очерк, повествующий о том, что явилось предпосылками этой оказавшей впоследствии большое влияние на политические события в нашей стране войны.

* * *

После окончательного, как тогда казалось, урегулирования территориальных проблем с Японией и Китаем российское правительство сосредоточило внимание на освоении своих сибирских и дальневосточных территорий путем заселения их выходцами из европейской части страны и поощрения здесь развития промышленности и торговли. При этом считалось, что «Россия довольна своими границами и не имеет стремления к дальнейшему их отодвиганию в ту или другую сторону». Какие-либо крупномасштабные военные действия России на Дальнем Востоке были затруднены и по причине отсутствия здесь сколько-нибудь серьезных вооруженных сил. От берегов Тихого океана до Урала размещалось всего несколько батальонов и не было ни одной крепости.

Хотя японское правительство по мере развития капитализма в стране все более открыто демонстрировало стремление экономически и политически утвердиться в Корее, превратив ее в протекторат или колонию, и навязать Китаю неравноправные договоры, в России это большого беспокойства не вызывало. Более того, это даже считалось выгодным, ибо такая политика Токио вела к обострению японо-английских отношений в борьбе за Китай.

До середины 90-х годов XIX века каких-либо признаков намерения Страны восходящего солнца противостоять в военном отношении мощной соседке на севере – России не отмечалось. А потому Япония не включалась в число потенциальных противников Российской империи, и ее Генеральный и Главный морской штабы не имели разработанных планов войны с этим считавшимся заведомо слабым в военном отношении государством. Во второй половине XIX века российские военное и морское ведомства видели потенциальную угрозу своим владениям на Дальнем Востоке не столько со стороны Японии, сколько от Великобритании. Так, существовал план обороны на случай совместного англо-китайского нападения на российское побережье Тихого океана.

Обстановку в Северо-Восточной Азии существенно изменила развязанная Японией в 1894 году война с Китаем. Хотя свою агрессию Япония осуществляла под лозунгом «защиты независимости» Кореи от Китая, в действительности цели были гораздо шире, а именно – обретение стратегически важного плацдарма для устранения в регионе влияния Китая и России. В значительной степени военное выступление японцев было ответом на российские планы расширения своей экономической деятельности в Маньчжурии (Северо-Восточный Китай), строительство здесь российской железной дороги.

Обсуждение российским правительством вопроса о строительстве Сибирской железной дороги началось в 1875 году. Тогда речь шла о магистрали протяженностью лишь до Тюмени. В 1880 г. было принято соответствующее постановление кабинета министров. Однако через два года император Александр III принял решение вести железную дорогу через всю Сибирь до дальневосточных окраин государства. Начались затянувшиеся на несколько лет изыскания оптимального маршрута магистрали. В 1886 г. император потребовал перейти от проектов к началу строительных работ. Он начертал на очередном отчете генерал-губернатора Восточной Сибири: «Уж сколько отчетов генерал-губернаторов Сибири я читал и должен с грустью и стыдом сознаться, что правительство до сих пор почти ничего не сделало для удовлетворения потребностей этого богатого, но запущенного края. А пора, очень пора».

Принципиальное значение имело обсуждение вопроса о том, будет ли железная дорога проходить полностью по российской территории вдоль Амура или в целях экономии ее целесообразнее сократить, пустив по территории Маньчжурии. На принятие решения в пользу последнего варианта повлияло поражение Китая в 1895 г. в войне с Японией. Считалось, что прохождение российской железной дороги по территории северо-восточных китайских провинций, кроме всего прочего, должно удерживать японцев от попыток подчинить себе эти земли. С другой стороны, для японцев строительство дороги в Маньчжурии явилось зримым свидетельством нежелания России ослаблять свое присутствие в этом экономически и стратегически важном районе. Председатель Тайного совета Японии маршал Аритомо Ямагата в заявлении от 29 июня 1894 г. особо отметил, что Японии не следует ждать, пока Россия завершит строительство Сибирской железной дороги. А представитель Японии в Сеуле Оиси заявил в феврале 1893 г., что «Дальний Восток должен составлять достояние Японии и Китая, а Европа как их общий враг должна быть изгнана из этих краёв». В своей книге он призывал «изгнать Россию из Сибири вплоть до Урала и обратить ее (Сибирь) в район для колонизации всех наций». Концепцию будущего столкновения с Россией разделяли и другие высокопоставленные японские политики и дипломаты. Эти стратегические построения поддерживали правительства Великобритании и США, для которых обострение российско-японских отношений было весьма выгодным в целях недопущения обеих держав в центральный и южный Китай, где западные державы имели большие торгово-экономические интересы. В прессе США открыто признавалось, что Вашингтон желал бы усилить Японию в противовес России на Дальнем Востоке.

Начиная войну в Китае, японское руководство считало, что Россия вряд ли вмешается в конфликт, по крайней мере пока не доведет железную дорогу до побережья Тихого океана. Японцам было известно об отсутствии в дальневосточных районах России сил, способных прийти на помощь Китаю – в середине 90-х годов на огромной территории Приамурского военного округа было расположено всего 19 батальонов пехоты. Однако, не выступив напрямую против предпринятой антикитайской военной акции, Россия не осталась безучастной к попыткам Японии создать на территории Китая стратегические плацдармы.

17 апреля 1895 г. китайское правительство было вынуждено подписать в японском городе Симоносэcкий мирный договор, по которому признавалась независимость Кореи от Китая, к Японии отходили Ляодунский полуостров с Порт-Артуром, Тайвань и острова Пэнхуледао. Кроме того, Китай должен был уплатить контрибуции в 200 млн. лян (около 400 млн. рублей серебром). Одновременно были оговорены многочисленные привилегии для экономической деятельности Японии в Китае, позволявшие извлекать большие прибыли.

Перспектива подобных территориальных итогов войны серьезно обеспокоила царское правительство. Утверждение в Корее и южной Маньчжурии означало выход Японии непосредственно к границам России. В Санкт-Петербурге уже тогда в полной мере сознавали возникновение угрозы. Еще до подписания японо-китайского мирного договора было созвано Особое совещание министров для обсуждения создавшегося положения. Выступивший на нем министр финансов С.Ю. Витте заявил, что настоящая война направлена прямо против России. «Если мы теперь допустим японцев в Маньчжурию, – предупреждал он, – то для охраны наших владений… потребуются сотни тысяч войск и значительное увеличение нашего флота, так как рано или поздно мы неизбежно придем в столкновение с японцами». Решено было воспрепятствовать экспансии Японии на континент. В этом Россия нашла поддержку Германии и Франции, которые, оберегая свои интересы на Дальнем Востоке, также не желали усиления Японии в Китае.

По указанию своих правительств 23 марта 1895 г. послы трех означенных государств сделали в Токио заявление о том, что Япония должна снять претензии на Ляодунский полуостров и не ставить под угрозу независимость Кореи. Хотя японское правительство было возмущено столь явным вмешательством европейских держав, и в первую очередь России, оно не могло не считаться с невыгодной для себя расстановкой сил – российский флот на Тихом океане превосходил японский, обладая более мощной броней и тяжелой артиллерией. Да и в целом Япония еще не располагала силами, позволявшими пойти на риск открытого вооруженного столкновения с державой, неизмеримо более мощной, чем Китай. Уступая объединенному давлению России, Германии и Франции, Токио был вынужден на данном этапе отказаться от установления своего контроля над имевшим важное стратегическое значение Ляодунским полуостровом.

Сложившаяся после японо-китайской войны обстановка характеризовалась российскими генштабистами следующим образом: «Когда война и последние переговоры, порожденные ею, затихли, перед русским правительством открылся труднейший и сложнейший вопрос об установлении новых начал для нашей политики на Дальнем Востоке, новых потому, что японо-китайская война коренным образом изменила всю обстановку на западных берегах Тихого океана». Необходимо было определиться, кого избрать в союзники в борьбе за интересы России на Дальнем Востоке. В конечном счете выбор был сделан в пользу Китая: «Не доверяя Японии, видя энергично начатые ею вооружения, оказавшись в противоречии с нею и по Ляотонгскому (маньчжурскому), и по Корейскому вопросам, Россия тогда же сочла ее своим врагом, требовавшим для борьбы с собой известной подготовки».

Несмотря на то, что Россия выступила противником осуществления японских экспансионистских планов, в Токио не отказались от программы колониальных захватов. На средства, полученные в виде контрибуции с Китая, и при финансовой поддержке Великобритании и США японское правительство приняло решение в несколько раз увеличить тоннаж военного флота и численность сухопутных войск.

Японский броненосец «Микаса» в доках Портсмута, Англия, 1904 год. Фото: Ann Ronan Pictures / Print Collector / Getty Images

Со своей стороны, российское правительство ускорило строительство Сибирской железной дороги. Одновременно увеличивалась численность русских войск на Дальнем Востоке, укреплялся, превращаясь в приморскую крепость, Владивосток. Хотя царское правительство не имело планов захвата китайских территорий и Кореи вооруженным путем, в то же время оно не могло согласиться с вытеснением России из Северо-Восточной Азии. В то время расширение российского экономического и политического влияния на азиатском континенте рассматривалось как нечто естественное. И это объяснимо: в условиях, когда отчетливо проявлялось стремление держав мира к окончательному разделу Китая, Россия, одна из крупнейших империалистических держав, уже в силу географического фактора не могла остаться в стороне. Нельзя не учитывать и то, что намерение утвердиться в Корее и Маньчжурии воспринималось и как решение задачи обеспечения безопасности российского государства на Дальнем Востоке.

Не допустив японцев на Ляодунский полуостров, царское правительство вознамерилось само арендовать расположенные на этом стратегически важном участке китайской территории незамерзающие порты для своего Тихоокеанского флота – Порт-Артур и Даляньвань (Дальний). При этом руководствовались в первую очередь соображениями обороны дальневосточных областей России. На состоявшемся в феврале 1898 г. совещании царских министров отмечалось, что «Япония в самом начале уже тогда замышлявшейся ею войны против нас легко вторично овладеет Порт-Артуром, в то время как у нас не закончена еще Сибирская железная дорога…».

27 марта того же года был подписан русско-китайский договор, по которому Порт-Артур и Даляньвань передавались в арендное пользование России на двадцать пять лет. Россия получила на арендованной территории права юрисдикции. Порт-Артур был открыт только для русских и китайских судов. Россия получила также право построить железнодорожную ветку к побережью Ляодунского полуострова.

Тогдашняя российская политика характеризовалась следующим образом: «В 1897 г. в Царском Селе под председательством царя было принято решение занять Порт-Артур. Министр иностранных дел Муравьев, при поддержке военного министра Ванновского, настаивал в совещании на необходимости захватить эту опорную точку, как крайне важный, влиятельный базис России на Дальнем Востоке.

Один лишь министр финансов Витте высказался против этого шага. Царь присоединился к мнению Муравьева. Таким образом, Россия решила отправить свой флот в Порт-Артур, под предлогом якобы защиты Китая от его врагов. В действительности же в течение трех месяцев велись переговоры со "Срединной Империей", которая умоляла Россию не проявлять своей дружбы к ней в такой неприятной форме.

Наперекор этим просьбам русская эскадра, миновав Владивосток, в начале 1898 г. высадила свои войска в Порт-Артуре, вызвав этим величайшее негодование в Японии».

Высадка японских войск близ порта Дальний, лето 1904 года

На глазах японцев, у них под боком в незамерзающем порту создавалась основная военно-морская база русской Тихоокеанской эскадры. В результате, как заметил современник, «Россия и Япония сблизились до расстояния выстрела из пистолета».

Создание Россией военно-морских баз в непосредственной близости от Японских островов, да еще на территории, на которую претендовала сама Япония, неизбежно вызвало в этой стране всплеск антирусских настроений, стимулировало подготовку к войне. «Ляодунский инцидент, – сообщал из Токио русский военный агент, – послужил поводом к необычайным вооружениям Японии». Реагируя на тревожные сообщения из Токио, российское правительство было вынуждено срочно усиливать свой флот. В ноябре 1895 г. на специальном Особом совещании отмечалось, что рост военно-морских сил Японии представляет серьезную угрозу для России. Совещание констатировало: «России необходимо теперь же… выработать программу судостроения для Дальнего Востока с таким расчетом, чтобы к окончанию судостроительной программы Японией наш флот на Дальнем Востоке превышал значительно японский».

7 июня 1905 года в 12 часов дня японские войска начала высадку своих войск на остров Сахалин. Регулярные войска японцев перемололи немногочисленные дружины ополченцев и отряды местных команд

Дабы избежать дальнейшего обострения российско-японских отношений, было решено пойти на уступки Японии в корейском вопросе. После серии переговоров русский посланник в Токио Р.Р. Розен и японский министр иностранных дел Токудзиро Ниси 25 апреля 1898 г. подписали протокол, предусматривающий, что Россия не будет препятствовать развитию торговых и промышленных сношений между Японией и Кореей. Царскому правительству пришлось отозвать финансовых и военных советников из Сеула.

К позитиву в российско-японских отношениях в тот период можно отнести и вступление в силу в 1899 г. заключенного в 1895 г. на выгодных для Японии условиях Трактата о торговле и мореплавании.

Начало XX века было ознаменовано развертыванием в Китае широкого антиимпериалистического движения народных масс. Возглавляло это движение сопротивления закабалению китайского народа тайное общество «Ихэтуань», что можно перевести как «Кулак, поднятый в защиту справедливости». Это общество, а затем и все движение было названо за рубежом «боксёрским». В движении принимали участие разоренные крестьяне, ремесленники, лодочники, кули и другие обездоленные слои населения, которые видели причину своего бедственного положения в засилье «заморских дьяволов», то есть иностранцев европейского происхождения. Наибольший размах сопровождавшееся погромами и нападениями на иностранцев восстание народа получило в Шаньдуне. Попытки китайских властей жестокими методами обуздать восставших результата не дали, и 14 июня 1900 г. отряды «боксёров» вошли в Пекин.

Видя беспомощность китайских властей, иностранные державы решили взять карательные функции на себя. Была создана иностранная объединенная армия, основу которой составили японские и русские солдаты. 14 августа иностранные войска овладели столицей, разделив ее на «зоны ответственности». Одновременно в августе – сентябре русские войска заняли основные пункты вдоль строящейся железной дороги и центры провинций Северо-Восточного Китая. Наиболее экспансионистски настроенные круги царской России решили воспользоваться ситуацией и выдвигали далеко идущие планы по захвату части китайской территории. Этому противодействовало министерство иностранных дел, желавшее сохранить дружественные отношения с Китаем. Согласно указанию российского правительства к октябрю 1900 г. все русские войска покинули Пекин и его окрестности. Сложнее обстояло дело с Маньчжурией.

Против закрепления русских позиций в Маньчжурии выступали не только японцы, но и западные державы, выдвинувшие лицемерный лозунг «сохранения целостности Китая». Поэтому российское правительство наряду с общими переговорами в Пекине о расширении привилегий иностранных государств и размере контрибуции за подавление «боксерского восстания» параллельно вело и сепаратные переговоры с китайскими властями о правах России в сопредельных северо-восточных провинциях. При этом в правительственных кругах Санкт-Петербурга существовало две точки зрения на маньчжурскую проблему. Согласно первой, которую отстаивали министр финансов Витте и министр иностранных дел В.Н. Ламздорф, считалось возможным в случае разнообразных уступок со стороны центрального китайского правительства вывести русские войска из Маньчжурии. Им противостоял военный министр А.Н. Куропаткин, который предлагал аннексировать северную часть Маньчжурии, естественно, при сохранении на ее территории русских войск.

Его поддерживал командующий Приамурским военным округом генерал Н.И. Гродеков, который считал, что передача китайцам правого берега Амура явится смертным приговором для амурского побережья России. «Китайцы очень скоро войдут в силу, – писал Гродеков, – будут в состоянии со своего берега разгромить наши поселения и сделают невозможным для нас всякое сообщение по названной реке». Генерал настаивал на присоединении к русским владениям части Маньчжурии по правому берегу Амура и левому берегу Уссури. Как видно, в основе этой позиции лежали соображения в первую очередь стратегического характера.

Витте же предлагал действовать главным образом путем экономического подчинения Маньчжурии и дальнейшего проникновения в Китай при помощи русских банков и компаний. Он решительно возражал против новых территориальных приобретений в Китае с использованием военной силы. Выступив против предложений Гродекова, российское правительство объявило 25 августа следующую позицию: «…как скоро в Маньчжурии будет восстановлен прочный порядок и будут приняты все необходимые меры к ограждению рельсового пути… Россия не преминет вывести свои войска из пределов соседней империи, если, однако, этому не послужит препятствием образ действий других держав». Иными словами, вывод войск был обусловлен гарантией свободы действий России в Северо-Восточном Китае.

(Окончание следует)

Русские войска входят в Мукден, осень 1904 года. Фото: The Library of Congress

В книге «Путь русского офицера» генерал Деникин, являвшийся участником событий, так описал отступление русских сил: «Одни части пробивались с боем, сохраняя порядок, другие, расстроенные, дезориентированные, сновали по полю взад и вперед, натыкаясь на огонь японцев. Отдельные люди, то собираясь в группы, то вновь разбегаясь, беспомощно искали выхода из мертвой петли. Наши разъезды служили для многих маяком... А все поле, насколько видно было глазу, усеяно было мчавшимися в разных направлениях повозками обоза, лазаретными фургонами, лошадьми без всадников, брошенными ящиками и грудами развороченного валявшегося багажа, даже из обоза главнокомандующего... Первый раз за время войны я видел панику».
Удержать в таких условиях Мукден не представлялось возможным. 10 марта город пал.

Кошкин А.А.

https://iarex.ru/articles/121900.html