3. Современная жизнь святилищ
После войны, при решении проблемы организации религиозной жизни в стране, наиболее чувствительный удар был нанесен синтоистской общине из-за уничтожения государственного синто. Традиционно община строилась по территориальному принципу: все живущие в пределах городского квартала, поселка, деревни, то есть локального общества (тиши сякай или комьюнити от английского слова «community») автоматически приписывались к числу прихожан местного святилища, и оно, таким образом, становилось организующим центром жизни в их пределах.
Однако при этом святилище никогда не занимало доминирующего положения в организации жилого пространства (вспомним, как ставили церкви в русских городах и деревнях!). Обычно оно располагалось за рядами домов поселков и деревень, которые тянулись вдоль дороги, нередко пряталось в роще, а дальше шли бесконечные холмы, столь свойственные японскому пейзажу, где и «обитали» ками. Таким образом, святилище было центром не в силу своего местоположения, а в силу значимости в жизни людей как средоточие их общения с божествами.
Проводимые на базе святилищ мацури служили средством социализации жителей каждого локального общества. По мнению бывшего президента университета Когаккан К. Сакураи, «при формировании комьюнити требуется сакральное присутствие и исполнение ритуалов, что гарантирует гармонию-и Тгорядою.- В Япони-и-в большинстве случаев эту роль выполняют синтоистские святилища» 44. Он же полагает, что в современном обществе компании позаимствовали принцип организации локального общества, которое, по определению немецкого социолога Ф. Тенниса, рассматривается как «община — общество» (gemeinschaft — gessellschaft). Согласно его теории, община — это традиционный тип коллектива, основанного на родстве и связях всех его членов между собой. Общество же базируется на принципе коллективного договора, регулирующего совместное существование. Оно возникает из любого сочетания индивидуумов, которые для обеспечения своего существования создают искусственные «связи» (gesellen), составляющие основу социальных норм 45.
Приверженность японцев компании столь велика, что даже появился термин «человек компании». В настоящее время компании возводят святилища в зданиях штаб-квартир (чаще всего на крыше) или на территории предприятий. Нередко их посвящают богам Эби-су или Инари. Компании используют и старые святилища, находящиеся теперь на их территории и, соответственно, имеющие своего удзигами, или возводят новые взамен разрушенных, посвящая их прежним божествам. Главное состоит в том, что «и на низшем уровне (в локальном обществе или компании), и на национальном всегда есть один из мириады синтоистских ками, которому поклоняются как высшему божеству данной общности» 46.
В настоящее время во многих районах Токио можно видеть немалое число таких «восстановленных» святилищ на пристроенных к домам площадках или террасах, к которым ведет отдельный вход. Нередко здесь же можно прочитать о том, что на месте возведенного современного здания располагалось святилище, которое было разрушено во время войны, или оно попало под реконструкцию данной территории.
Жизнь любого локального общества, функционирующего в определенных границах (территориальных, психологических, социальных), хотя подчас и размытых, определяется повторением и переплетением устойчивых ассоциаций, институтов, стереотипов. Именно они создают рамки для местной жизни, где люди, даже будучи не знакомы друг с другом, взаимосвязаны через социальные, экономические и политические отношения. Локальные общества существовали испокон веку, задолго до появления этого термина. В сельской местности они были представлены деревней, которая по определению М. Кида является «субстратом японской культуры» 4?. Организующим началом здесь служили пятидворки (тонаригуми). В городских кварталах все решения принимались на общем собрании жителей (тёнайкай). Именно эти объединения поддерживали святилища и отвечали за их деятельность.
После войны они были распущены как антидемократические, но достаточно быстро возродились, ибо отвечали духу и чувству причастности каждого японца к определенной общности. По данным, приводимым в книге Дж. Куртиса, соседские объединения, несмотря на запрет оккупационной администрации, продолжали функционировать в 86 % городов и деревень, а после его снятия восстановились практически повсюду48. Однако им было запрещено поддерживать святилища, несмотря на то, что местное святилище, посвященное удзигами, традиционно являлось духовным стержнем каждой общности. Оно было как бы символом единства людей, проживающих на определенной территории, укрепляя у них чувство принадлежности к своему локальному обществу. Уже сам праздничный календарь святилища, отражающий события социальной значимости для данного общества, свидетельствует об объединительной роли синто. Стоит обратить внимание и на то, что синтоистские ритуалы проводятся для всех членов общины.
Переселение огромных масс населения из сельских районов в города разрушало территориальный принцип организации синтоистской общины. Покидая родные места, они утрачивали прежние связи с местным святилищем, приехав в город по большей части они, как правило, не устанавливали контакты ни с синтоистским святилищем, ни с буддийским храмом. Чувствуя себя потерянными в непривычной среде большого города, эти переселенцы достаточно легко становились «добычей» появившихся в большом количестве так называемых новых религий, преимущественно буддийского толка.
Связь между прихожанами и дзиндзя до войны осуществлялась через так называемых выборщиков от прихожан (удзико содай), которые представляли локальное общество и были ответственны за ведение дел в святилище, через них осуществлялись пожертвования, с их помощью проводились различные мацури. Официально эта система была отменена после войны, однако, как и в случае с тёнайкай, она оказалась живучей и была фактически возрождена в форме совета связи с прихожанами (содайкай). Это исключительно добровольное объединение, в которое обычно входят авторитетные, влиятельные представители локального общества, а во многих случаях и представитель святилища.
Как рассказал мне в личной беседе священнослужитель (нэги) Нэндзу-дзиндзя (район Бункё, Токио), общение с адептами осуществляется как раз через содайкай, который собирается раз в месяц для обсуждения различных текущих вопросов. А вот для проведения больших праздников подключается много желающих, чем, впрочем, и ограничивается активность основной массы прихожан. По словам моего собеседника, в настоящее время святилище, конечно, не является центром духовной жизни локального общества.
Однако очень многое зависит от личности священнослужителей, их умения и желания работать не только с прихожанами, но и с бизнесменами, привлекать к освещению жизни святилища средства массовой информации. В этом плане заслуживает внимания деятельность управляющего делами (гудзи) Уэсугу в святилище Сува-дзиндзя в Нагасаки, который в 1980-е годы буквально возродил к жизни это святилище. Оно известно по всей стране благодаря проводимому здесь 7—9 октября грандиозному Окунти-мацури (праздник девятого дня, когда боги покидают свое святилище и собираются в провинции Идзумо), который является одним из самых пышных в стране наряду с Гион в Киото. Усилиями гудзи был создан фонд возрождения и поддержки Сува-дзиндзя, информация о нем стала регулярно появляться в новостях на местном телевидении, а не только во время Нового года и Окунти-мацури. В местной газете даже появилась еженедельная колонка «Дневник Сува».
В результате этих усилий жители Нагасаки узнали о многих старинных праздниках и обрядах, которые проводятся в святилище. При этом священнослужители старались сделать их привлекательными для разных возрастных групп. Особое внимание они обращают на те праздники, которые очень популярны среди населения и используют их для привлечения прихожан в святилище. Можно привести пример «работы» во время праздника девочек.
Уже упоминавшийся гудзи Уэсуги проявляет очень много нового и нетрадиционного в общении с прихожанами. Например, при общении с молоденькими девушками, которые отобраны для проведения церемонии во время этого праздника, он не только использует свой авторитет как церковного иерарха и передает им свое глубокое убеждение и веру в то, о чем он им рассказывает, но и старается максимально приблизить к современной жизни. Сам гудзи рассказывает не только о религиозной сути праздника цветов (хана-мацури), но и обучает обрядовой стороне, попутно вообще просвещает их насчет многих сторон синто, с которыми они сталкиваются в повседневной жизни.
Вполне современные молоденькие девушки, сидящие перед гудзи, слушают его с неподдельным волнением. Ведь они даже не представляли, как много привычного уходит корнями в синто. Например, он разъяснил им истинный смысл традиционного новогоднего поздравления японцев: акэмаситэ омэдэтоу годзаимасу — с Новым годом. С чем люди поздравляют друг друга? Согласно синтоистским верованиям, Новый год даруется божеством года (тосигами), и поэтому его нельзя потратить впустую. А то, что идет от ками, это истинная благодать, а потому люди поздравляют друг друга с таким прекрасным подарком, как наступивший новый год.
Во время праздника девочек в Сува-дзиндзя устраивается представление, в котором принимают участие те самые молодые девушки, которые уже неплохо подготовлены «теоретически». Святилище предоставило им прекрасные кимоно. Сценарий проведения этого представления подготовлен гудзи, он же проводит и репетиции.
Не менее серьезно в этом святилище относятся к проведению Дня совершеннолетия для всех молодых людей, которые выразили желание участвовать в религиозном обряде (сайтэнсай). В основном в этот день официальные церемонии устраиваются в муниципальных культурных центрах, где поздравляют всех, кому исполнилось к этому времени 21 год и преподносят подарки. Празднично одетая молодежь, большинство девушек в кимоно, после церемонии посещают близлежащие святилища и храмы.
Пришедшие на церемонию в Сува-дзиндзя молодые люди не только ничего не знают о религиозной церемонии, но даже не умеют правильно сидеть в церемониальной позе сэйдза (ближе всего соответствует русскому «сидеть на пятках»). После окончания церемонии гудзи раскрыл им секрет, как можно давать отдых ногам. До того, как войти в зал для молений, молодых людей обучали как правильно держать ветку священного сакаки (это был своего рода этюд с воображаемой веткой), как положить ее на алтарь, поскольку в этот момент устанавливается связь подносящего с ками.
Был совершен полный ритуал с чтением норито, представлением жрицы мико, исполнялась ритуальная музыка гагаку49. Но одновременно священнослужитель, и это чрезвычайно важно, обратил внимание молодых людей на социальную значимость этой религиозной церемонии, поскольку с этого дня они становятся полноправными членами общества и должны задумываться о том месте, которое они в нем займут. В старину этот праздник имел еще большее значение, поскольку достигший совершеннолетия получал новое имя, то есть обретал значимость в глазах общества и ответственность перед ним.
Как будет более подробно рассказано в разделе «Синтоистские праздники», многие мацури содействуют социализации членов общества, делая это очень ненавязчиво, исподволь. Прежде всего, это касается довольно значительного числа обрядов и церемоний, связанных с детьми. В настоящее время многие святилища стараются как раз использовать их для расширения сферы своего влияния. Для примера можно взять любимейший праздник «Три-пять-семь» (сити-го-сан). Это своего рода коллективный день рождения всех девочек, достигших к середине ноября трех и семи лет и мальчиков — пяти. Основным элементом мацури является церемония мия-маири (посещение детьми этого возраста святилища).
Для многих ребят это, если можно так сказать, первое осознанное посещение святилища, к которому их готовят родители. Первое мия-маири для мальчиков совершается на 32-й день от роду, для девочек — на 33-й. Родители берут с собой символические подношения божеству святилища с просьбой о покровительстве новорожденному. Они вложены в специально оформленные пакеты, перевязаны лентой и симэнава. Священнослужитель совершает ритуал очищения и благословения ребенка. Он машет над ним гохэй, чтобы отогнать злых духов и призвать к ребенку любовь удзигами. В это время молодые родители ощущают важность и торжественность момента.
Во время сити-го-сан уже дети испытывают определенное чувство благоговения, когда над их головами нежно и ласково шелестят ленты гохэй. Мне приходилось наблюдать подобную церемонию в одном святилище в Киото. Около двух десятков детей сидели молча, неподвижно и понимая, что это не игра, не пытались схватить гохэй или вообще как-то пошалить. Теперь они прониклись важностью и торжественностью церемонии. Это останется навсегда в их памяти, а не только на фотографиях, которые родители с упоением снимали.
Весь мацури очень красочен. Девочек одевают в нарядные кимоно, а в семь лет впервые завязывают пояс оби, иногда им подкрашивают губы и румянят щеки. Мальчиков тоже нередко одевают в традиционную одежду. В большинстве случаев родителей не останавливают большие затраты, причем часто из престижных соображений, поскольку праздничная одежда стоит недешево. В день праздника на территориях святилищ весело звенят колокольчики на праздничных сандалиях (гэта) детей. Сити-го-сан — это общественное событие, которое каждый переживает как событие своей личной жизни.
Значение святилищ в современном обществе во многом поддерживается тем, что они выступают центрами сохранения национальных культурных традиций, в первую очередь разнообразных мацури — кладези традиционных видов искусств. Автору довелось присутствовать на осеннем празднике запуска ракет рюсэйсай, который проводило Кусанаги-дзиндзя в г. Сидзуока. Праздник имеет трехсотлетнюю историю и в настоящее время при сохранении определенной религиозной обрядности (шествие с микоси, в том числе и детскими) превратился в веселое народное представление. В 1984 г. мацури был признан «префектуральной духовной культурной ценностью». Поскольку проведение подобного мацури — дело сложное и дорогостоящее, в его организации помимо святилища принимают участие представители местной администрации, члены специального общества по охране традиций праздника. В основном это люди старшего и среднего возраста, но активно работающие с молодежью.
Вся подготовка проводится в основном на территории святилища. Спонсорами выступают различные акционерные компании, местные отделения банков, гостиницы, гольф-клуб и т. д. Несмотря на то что религиозная сторона этого праздника как бы отошла на второй план, Кусанаги-дзиндзя придает его проведению большое значение, поскольку не только сам праздник, но и весь комплекс подготовки активно вовлекает его в жизнь локального общества, привлекает новых адептов.
Нередко во многих населенных пунктах по соседству со святилищами традиционно располагались разнообразные базары-ярмарки (ити), которые часто приурочивались к проведению того или иного мацури. Эта традиция жива и по сей день. Можно назвать крупнейшую предновогоднюю ярмарку в г. Одавара или существующие уже не одно столетие базары птиц (основной организатор — «Птичьи святилища» — Отори-дзиндзя), которых много в районе Канто, но главное святилище располагается в районе Дайто в Токио. Своим названием они обязаны легенде о том, что одно из синтоистских божеств вылетело из святилища в виде птицы. Ярмарки проводятся в день птицы по лунному календарю. Год, когда на ноябрь выпадает три «птичьих» дня, считается неблагоприятным и потому в святилище стекается масса народа, чтобы попросить защиты. В такие годы Отори-дзиндзя в Токио посещает до миллиона человек.
Средством привлечения прихожан в святилища является продажа в них разного рода амулетов и талисманов (омамори, омикудзи, офу-да, эма), предсказывающих судьбу или защищающих от бед и несчастий. В туристических проспектах, еженедельниках, рекламных роликах, железнодорожных расписаниях сообщаются адреса наиболее популярных святилищ, где они продаются. Издан также специальный «Словарь святилищ и храмов, в которых можно попросить об удаче» (Фуку-о ёбу дзися дзитэн). В нем в соответствующих разделах указаны святилища, где можно заручиться содействием ками в учении (гокаку), обеспечении безопасности на транспорте (коцу анд-зэн), в успехах в бизнесе, здоровье, счастье в семейной жизни. Обращение к ками в этих случаях может происходить в виде молений, вкушения прошедшей обряд очищения ритуальной пищи, поднесенной божествам. Суть данного обряда состоит в том, что люди взывают к священной благодати ками, которую они «распространяют» на разные аспекты жизнедеятельности. Например, в многочисленных Тэндзин-дзиндзя родители и учащиеся молятся об успешной учебе. В Идзумо-тайся молодые пары просят помощи в укреплении брачных уз.
Достаточно серьезным подспорьем в доходах святилищ стало проведение обряда очищения от злых духов... автомобилей, тысячи владельцев которых в новогодние дни (но и не только) посещают дзиндзя; я это видела однажды летом в Камакура. Такие же церемонии очищения проводят автобусные или авиационные компании при введении в эксплуатацию новых транспортных средств.
Не меньшей популярностью пользуется церемония очищения земли (дзитинсай), которая проводится при начале строительства частных или общественных зданий, предприятий. Она имеет два варианта — синтоистский и буддийский, но в настоящее время ее проводят в основном синтоистские священники. На месте строительства устанавливается временное святилище химороги, украшенное ветками сакаки, территория обносится симэнава и на ней проводятся соответствующие церемонии успокоения ками земли и других местных божеств, чтобы очистить место, защитить его от вредных влияний и обеспечить владельцам божественное покровительство.
С проведением этой церемонии связан инцидент, происшедший в 1965 в г. Цу (префектура Миэ). При строительстве муниципального гимнастического зала мэр города пригласил синтоистского священнослужителя для проведения дзитинсай. Противники проведения подобной церемонии усмотрели в этом участие местных органов в религиозной деятельности, что запрещено конституцией, а в оплате услуг священнослужителя — финансовую поддержку, что также противоречит ее 89 статье. Однако Верховный суд не усмотрел в этом никаких нарушений, поскольку посчитал подобную церемонию настолько рутинной, что большинство людей просто и не подозревает о ее первоначальном происхождении 5().
Дополнением к дзитинсай служит обряд покрытия кровли, который завершает постройку (мунэагэ). В этом ритуале участвуют строители (традиционно — плотники) и владелец строящегося дома. Гохэй, на котором обозначено имя хозяина, и дата строительства вместе с офуда из соответствующего святилища закладываются в основание, а отафуку (женская маска с круглым улыбающимся лицом и плоским носом, которая символизирует обретение удачи) кладется наверху здания. Делаются подношения из фруктов, риса, соли, и проводится символическое очищение, затем два раза хлопают в ладоши. Во дворе рассыпается песок, принесенный с территории святилища, а сакэ разбрызгивают в «несчастливом» северо-восточном углу дома. Нередко по телевидению можно наблюдать как для успешного запуска ракет на их установки наклеивают специальные талисманы.
Что это? Пережитки прошлого, примитивные верования или просто обычаи? Очевидно, что это уже не сугубо религиозное действие, а скорее празднично-общественное. Все вместе создает единое пространство традиционной духовной жизни. Чтобы сохраниться, синто уходит от сугубо религиозного аспекта, отодвигая догматику на второй план, то есть живет в современном обществе не только в литургической практике, но и в повседневной жизни — в обрядах и праздниках. Это прекрасно понимают священнослужители, перенося акцент в своей деятельности на культурно-просветительскую работу. В частности, почетный профессор университета Когаккан, гудзи из Ясака-дзиндзя Ц. Маюми уделяет серьезное внимание изданию историко-религиозных документов о своем древнем святилище (существующем с VIII века), а также адаптации священных книг, например «Кодзики», для детей (этот памятник издан на манер популярных «книжек с картинками» манга). В настоящее время святилища проводят целенаправленную деятельность по пропаганде истории страны, каждого святилища, культурной традиции. Поэтому неудивительно, что основными устроителями подавляющего большинства мацури выступают дзиндзя. Именно с их проведением в значительной степени связано послевоенное возрождение синто, увеличение числа его адептов.
При всей своей модернизации жизнь современного японца неразрывно связана с религиозными обрядами, пусть даже отчасти утратившими свой религиозный смысл. С ними до сих пор у многих ассоциируются примечательные события — от рождения до смерти. Многое делается по традиции, точнее сказать, «как бы по инерции», без непосредственной связи с верой отдельного человека или семьи. Например, для многих японцев Новый год начинается с хацумодэ. Молодые люди, которые считают себя неверующими, охотно принимают участие в этой церемонии, поскольку для них главное — не догма или обряд, а чувство, то, что составляет религиозное сознание в широком смысле слова.
Религия как догмат иногда исчезает, но религиозное чувство, как правило, переживает всяческие религиозные формы и течения. Искусственное искоренение религиозного сознания прерывает «связь времен», превращает духовную жизнь общества в пустыню, разрушает традиционную культуру. Как показывает пример России, возрождение утраченного требует огромных духовных усилий и материальных затрат.
В Японии же, несмотря на грандиозные катаклизмы за последние сто с лишним лет, никогда не прерывалась связь веков, всегда сохранялась традиция. Вся история страны так или иначе связана с синто, поскольку он — ядро всей культуры. По авторитетному свидетельству Ц. Маюми, синто для японцев как воздух, о котором не думают 5|. Без него японец — не японец, а Япония — не Япония.
Синто дает возможность каждому японцу осознать свою национальную самоидентификацию. Многие современные японцы достаточно автоматически хлопают в ладоши дома перед камидана или на улице перед святилищем и замирают в поклоне, не задумываясь о религиозном смысле этого ритуала. Это свидетельство того, что синто глубоко запрятан в подсознании.
Многие серьезные конфликты, возникающие в различных частях земного шара, уходят корнями в противостояние религий, ибо религиям единобожия (так называемые «авраамические религии») присуща нетерпимость к иной вере. Синто (с его пантеизмом и отсутствием воинственности), сформировавший адаптивное религиозное сознание японцев, может дать «информацию к размышлению»: как влиять на формирование религиозного сознания в направлении веротерпимости, что служит залогом мирного разрешения многих межконфессиональных конфликтов. Безусловно, не может быть и речи о том, чтобы «тянуть» синто на уровень мировых религий, просто следует расширять его международные связи и распространять знание о нем по всему миру. Подобной деятельностью уже занимаются крупнейшие святилища. В частности, в личной беседе с автором исполняющий обязанности гудзи Тэндзин-дзиндзя в Осака рассказал о достаточно тесных связях своего святилища с австралийскими религиозными организациями, об участии в проводимых в Ватикане (по инициативе Папы Римского) богослужениях разных конфессий, что, возможно, позволит в будущем подступиться к решению проблемы экуменизации церквей. Может быть, не случайно образ синтоистского святилища — с его лаконичностью, простотой и чистотой — открыл выдающемуся историку нашего времени А. Тойнби «единство, которое запрятано в корнях любой религии».
Знаменитые синтоистские святилища, равно как и буддийские храмы, являющиеся сокровищницами национальной культуры, пополняют доходы за счет огромного числа туристов, неизменно посещающих эти достопримечательности. Они издают подробные путеводители и буклеты с описанием истории возникновения, мифологии, специфики святилищ. Многие для получения дополнительных средств сдают часть помещений для проведения выставок традиционных видов искусств, чайных церемоний, занятий икэбана и каллиграфией, а часть прилегающей территории — под автостоянки. В последнее время большой популярностью пользуется постройка при святилищах своего рода гостиниц (дзиндзя кайкан), в которых предлагается весь набор услуг для проведения брачной церемонии по синтоистскому обряду, а также для церемоний, которые не проводятся в хайдэн. Кроме того, здесь организуются разного рода встречи и мероприятия нерелигиозного характера, но имеющие отношение к святилищу. Например, такой комплекс в 1997 г. был открыт при Ясака-дзиндзя. Как рассказал в личной беседе с автором гудзи этого святилища, во многом это было сделано из-за нехватки денежных средств на его реставрацию, несмотря на то, что оно получает бюджетные ассигнования как «национальное сокровище общенационального значения», да и спонсоры не обходят его своим вниманием. Не в последнюю очередь спонсорская благотворительность связана с возможностью дополнительной рекламы (святилища по традиции широко оповещают о подобных благодеяниях).