Синто в «малой традиции»
Прежде чем приступить к рассмотрению положения синто на уровне «малой традиции», следует отметить, что, хотя регулирование религиозной деятельности и соответственно ее ограничения в период Токугава были, как мы видели из вышеизложенного, достаточно жесткими, они, как подчеркивает Кацурадзима Нобухиро, существа веры не касались (Кацурадзима, 1999, 24). При этом лишь следует добавить, что, как мы уже говорили, они не касались в той степени, в какой та или иная вера не оспаривала авторитета власти. Хотя вмешательство власти на уровне «малой традиции» было минимальным, тем не менее бакуфу стремилось ограничить деятельность внеинституциональных религиозных харизматиков (хидзири, гё':нин, сюгэнся), запрещая им проповедовать без дозволения на публике. Подобные запретные указы издавались на протяжении всего периода Токугава неоднократно, что и свидетельствует о неэффективности этих мер (Мията, 1989, 95). Новые верования возникали во множестве, расцветали и исчезали с непостоянством прочих модных поветрий. В начальный период, когда контроль бакуфу был еще достаточно жестким, они не приводили к созданию новых идейно и организационно оформленных учений, относясь именно к разряду поверий, связанных с чудотворными особенностями многочисленных «модных»-хаяри будд и ками. Впоследствии, в период распада системы, некоторые из них стали основой формирования так называемых «новых религий», первой из которых была Куродзумикё: (1810-е гг.).
В целом же, как мы уже говорили выше, на период Эдо приходится формирование японской религиозности на уровне «малой традиции», которая без особых изменений просуществовала до наших дней. Ее характер можно определить как гетерогенный функциональный эклектизм, то есть конгломерат различных по своему происхождению и направленности практик, верований и институций, каждая из которых играла свою роль в удовлетворении религиозно-магических нужд и потребностей людей. У каждого ками и будды была своя специализация — один спасал от чумы, другой способствовал обогащению.
На уровне же религиозных институций, «...в период Эдо (1600— 1868), жизнь людей в локальных обществах была структурирована вокруг ряда религиозных „властей": клановые или местные божества-покровители для обеспечения локальной безопасности (синто), семейные или клановые храмы для похоронных обрядов и почитания предков (буддизм), и сюгэндо, или же эзотерический буддизм для излечения от болезней и избежания несчастий» (Миякэ, 1996, 121)22. К этому лишь следует добавить, что популярные культовые центры часто сочетали все эти функции 23.
Если в некоторых обществах все религиозно-магические потребности удовлетворяет одна традиция (например, христианство, ислам или индуизм), то в Японии многообразию религиозных функций соответствовало такое же многообразие религиозных традиций, что и можно назвать главной особенностью японской религиозности, которая сложилась именно в период Токугава.
Таким образом, можно утверждать, что, по крайней мере еще в XVII веке, на уровне «малой традиции», синто не существовало в качестве самодостаточного интегрированного культа. В дальнейшем, как мы увидим, все попытки «большой традиции» представить синто в качестве самостоятельного учения неизбежно сталкивались с необходимостью не только выделить чисто синтоистские элементы из существующего конгломерата, но и восполнить тем или иным образом функциональную недостаточность синто.
Чтобы убедиться, насколько синто было тесно включено в существовавший в то время религиозный конгломерат, обратимся к конкретным примерам, которые позволят нам документально подтвердить вышесказанное.