Методологически было бы удобно выделить четыре понятия социализма и одно понятие социалистического начала как некоего сущностного принципа, который может в той или иной степени по-разному проявлять себя в разных обществах и в разные исторические эпохи.
1. Теоретический социализм. Первое понятие охватывает целый набор социальных учений, в основном возникших в XIX веке, причем изначально среди них присутствовал и христианский социализм. Эти теории имели свою предысторию, нередко указывают на древних предшественников, как, например, на учение Платона об «идеальном государстве» с управляющей им кастой стражей, лишенных частной собственности, или на древнекитайских мудрецов, а также на средневековых еретиков и представителей «хилиазма». Можно спорить о точности этих указаний, но так или иначе речь идет все-таки о предыстории социализма, поскольку во всех этих примерах «социализм» присутствует не в чистом виде, а скорее как прото-идея, причем в смешении с другими идеями[3]. В дальнейшем теоретические течения социалистического толка сильно видоизменились, и сегодня они широко представлены как на Западе, так и в странах бывшего «третьего мира».
2. Патриархальный общинный уклад. Вторым понятием социализма иногда называют «органический» или «патриархальный» социализм у некоторых народов, который заметен на микро-уровне (как способ самоорганизации в общинах, в первую очередь крестьянских). В весьма развитом виде стихийный общинный социализм наблюдался у русского крестьянства вплоть до эпохи революции и коллективизации; отнести к этому понятию можно и «социалистическое начало» в народной кооперации, артелях, создаваемых снизу трудовых и воинских союзах и товариществах. В принципе, ускоренная индустриализация многих стран в XX веке на началах альтернативных классическому западному капитализму (сначала в СССР, а затем в Японии, Китае и др.) была обязана своим успехом укорененному в них «социалистическому началу». Точно так же успех экспериментов данной направленности не был бы возможен без склонности народов к социалистическому типу поведения (империя инков, иезуитский эксперимент в Парагвае как свидетельства местного менталитета, – и затем латиноамериканский социализм; древнекитайское «социалистическое начало» – и современный китайский социализм; русские община и артель – и советский проект; старая японская община – и позднейшие «дзэйбацу» и в особенности «кэйрацу» и т.д.).
3. Революционно-освободительный социализм. Третьим понятием социализма обозначается широкий веер общественных течений, альтернативных капитализму в его развитом виде. Этот «социализм» в значительной мере был вызван теоретическим социализмом, в первую очередь марксизмом и анархизмом – во всей пышности он расцвел в первой половине XX века как модный тогда тип освободительного движения. Это понятие социализма строится как принципиальная антитеза господствующему порядку, как революционный антикапитализм и в определенном смысле «капитализм наизнанку» (проект контрсистемы внутри капиталистической системы). Многие особенности данного типа мировоззрения невозможно понять, если не учитывать, что главным предназначением его было не построение нового общества, а разрушение старого. Именно этим объясняется его радикализм, в том числе идея отмирания семьи и полной переделки самой человеческой личности – этот радикализм и нигилизм был чем-то вроде эксцесса отрицания.
4. Реальный социализм. Наконец, социализм может и должен пониматься как конкретно-исторический уклад, впервые созданный в качестве стабильной общественной системы в СССР, а затем и в ряде других стран и требующий пристального изучения. Данное понятие социализма обладает особой ценностью в силу того, что это реальный социализм, явленный в истории; и, что бы ни говорили его критики о том, что он не удался, что он изменил своим идейным основам, был в сущности лишь «государственным капитализмом», «индустриальным политаризмом» и т.п., тем не менее, этот уклад состоялся и продемонстрировал свои жизнетворческие возможности, альтернативные миру, в недрах которого он зародился и в окружении которого боролся за существование.
Можно указывать на то, что «общенародная собственность» не принадлежала самим трудовым коллективам и ею распоряжалась бюрократия. Однако, при этом уходят от вопроса о том, что одной централизацией ресурсов и пропагандой такого мощного рывка обеспечить нельзя. Особенно, если учесть, что основы индустрии были созданы за две пятилетки, в то время как на Западе это заняло гораздо большее время. Очевидно, что «реальный социализм» был вполне реальным, только реальность его была весьма противоречива. При этом не следует забывать – речь идёт о самой первой попытке комплексного строительства социализма. Вызывает удивление не то, что она провалилась, а то, что провалилась с таким опозданием. И это само по себе – показатель жизненности данного проекта.
Кроме того, социалистический эксперимент XX века не завершен с крушением советского уклада – другие его ветви продолжают развиваться (в особенности, показателен китайский путь развития, где идеи социализма все больше сопрягаются с традиционной духовной философией конфуцианства и даосизма).