25 января президент США Барак Обама подводил итоги 2011 года с чувством глубокого удовлетворения. Рассуждения о вступлении США в период упадка, сокращения мощи на мировой арене, лишены оснований, сказал он, а возрождение американского лидерства ощущается по всему миру. Доказательства: 1) старейшие альянсы США в Европе и Азии никогда не были прочнее, 2) связи на американском континенте стали глубже, 3) волна преобразований прокатилась по Ближнему Востоку и Северной Африке – от Туниса до Каира, от Саны до Триполи, 4) США и Израиль поддерживают самое тесное военное сотрудничество в истории, 5) Америка доказала, что является тихоокеанской державой.
Одновременно в State of the Union Address было сказано о воодушевляющих перспективах американской науки: в нее вольются самые талантливые молодые люди со всего земного шара, для чего будут внесены поправки в законодательство по натурализации. Иначе говоря – не надо бояться «понаехавших», если «понаедут» умы. Свободный рынок и равенство возможностей ни при чем: принимаем не всех, а лучших. И эти лучшие, оставив свои гибнущие отечества, проникнутся благодарностью за предоставленное им исключение и автоматически усвоят приверженность национальным интересам США.
В отдельно взятой арабской стране Катар с того самого года, когда Ричард Хаасс произнес свою судьбоносную речь, строилось образцовое дочернее предприятие американского университетского сообщества – Дохийский город образования. Ко-спонсором выступало королевское семейство, получившее уникальную индульгенцию: эту абсолютную монархию никогда не заподозрят в деспотизме. В отличие от всех без исключения соседей. В Азии тоже есть такое образцовое государство: оно называется Сингапур. Там не было запрещено, и доселе не запрещено, строить управляемую демократию.
Строительство постиндустриальных витрин куда экономичнее, чем хлопотные и дорогостоящие начинания 50-х годов вроде германского Плана Маршалла. Еще удобнее в том же Катаре разместить центр трансформации исламской религии под крышей самой современной арабской телерадиокомпании и под духовным руководством самого революционного арабского клирика. Этот клирик, к изумлению иных богословов, нашел в Коране оправдание не только равенству полов, но и выступлению женщин на сцене для демонстрации своих телесных форм. А заодно восславил египетскую революцию, а заодно – проклял бывшего друга Башара Асада. В 2000 году тот же клирик выписал аналогичную фетву в адрес еще одного политического деятеля – Владимира Путина за его действия в Чеченской республике.
Пять лет назад я из любопытства принял предложение поучаствовать в миссии наблюдателей на украинских выборах от зарегистрированной на Покровском бульваре в Москве ассоциации «Голос». Только по прибытии в город Луцк я узнал от своих коллег, что ассоциация работает по непосредственному контракту с Freedom House. Состав наблюдателей оказался прелюбопытнейший: вместе с белорусскими оппозиционерами, которые тайными тропами добрались до Луцка без паспортов (что не помешало им работать наблюдателями как своим, хорошо знакомым людям), в составе миссии оказался москвич чеченского происхождения, который с совершенным пренебрежением отзывался об американцах, но зато с полным восторгом – о шейхе Карадави. Продвинутый чеченец, неприятель всяческих деспотий, по совместительству оказался сотрудником Московской школы политики, научное руководство которой осуществляет экс-посол Великобритании в СССР сэр Родрик Брейтуэйт.
С не меньшим изумлением в 2010 году я обнаружил фамилию сэра Родрика среди авторов специального доклада, представленного от имени Российской Федерации на Лиссабонский саммит НАТО. Сэр Родрик представлял Чэтем-Хаус, он же Международный институт стратегических исследований, без партнерства с которым никак не мог обойтись Институт современного развития (ИНСОР). Суть доклада состояла в обосновании секторального принципа развития противоракетной обороны, в одном флаконе с реформой российских вооруженных сил с заменой округов на региональные оперативные командования.
Помимо вышеназванной реформы (в рамках которой на несколько лет почему-то прекращался прием в высшие военные учебные заведения нашей страны), итогом этой замечательной дипломатии стало подписание договора СНВ-3, но без всякой привязки к ограничению наступательных вооружений и без намека на пресловутую секторальную ПРО. А уже через месяц (а именно 2 февраля) госсекретарь Хиллари Клинтон вполне публично сообщила, что Вашингтон вовсе не отказывается от развертывания ПРО в Польше. Еще через пару месяцев выяснилось, что аналогичные объект будут размещены на почти таком же расстоянии от наших границ в Румынии и Турции, а к концу года колечко так называемой стратегической обороны вполне логично замкнулось вблизи баз Северного флота.
Нельзя сказать, что российский МИД, равно как и уже бывший представитель РФ в НАТО, демонстрируют глубокое удовлетворение результатом, по которому познается качество и смысл политики. Напротив, на Смоленской площади впервые разработали доклад о нарушениях прав человека в США. Доселе такую геополитическую крамолу позволяли себе на официальном уровне только Пекин и Тегеран.
Другое дело, что российский МИД озаботился правами человека в западном мире лишь после мероприятия на площади Сахарова, а также его воодушевленного освещения в западных СМИ. Другое дело, что депутаты Госдумы, порицавшие коллег за встречу с «перезагрузчиком» Макфолом, не поставили вопрос об ответственности других своих коллег за итоги «перезагрузки» для Российской Федерации. Внешнеполитическая доктрина, в которой приоритетом являются отношения с Евросоюзом, а отношения с ближним зарубежьем поставлены на последнее место, остается в силе, как будто ничего не случилось. Как будто Европарламент не принял резолюции, обвиняющей нашу страну в этнических чистках грузинского населения. Как будто Европейский Союз поддержал МИД в вопросе о допустимости пропаганды нацизма. Как будто объединенная Европа подписала с нами новое соглашение о партнерстве и сотрудничестве без условий соблюдения Энергетической хартии и Третьего энергопакета.
Барак Обама яснее ясного растолковал нам и миру причины такого наплевательства Евросоюза на российские интересы и партнерские отношения. Старейшие альянсы, а именно американо-британский и американо-французский, отутюжили взад и вперед Ливию, а вместе с нею – и позиции африканского континента на мировом рынке нефти. Как напоминал президент Уганды Йовери Музевени, его бывший политический и военный враг Каддафи сделал большое дело для Африки, подняв отпускные цены на местные углеводороды на мировом рынке в 20 раз. Теперь по Ливии гуляет бесконечная гражданская война, зато в Африке больше никто не препятствует реализации американских национальных интересов и тем более не бросает вызов господству американской валюты. Теперь возможность управлять миром с помощью диктата углеводородных цен вдвое упростилась.
Управлять миром с помощью диктата углеводородных цен – значит сталкивать лбами производителей углеводородов с потребителями. В частности, Европу с Россией, Россию с Китаем, Китай с Ираном, Иран с Индией, Венесуэлу с Европой. Африканский континент вычеркнут с карты мирового влияния, чему пытался помешать посол России в Ливии Владимир Чамов и чему энергично способствовал спецпредставитель президента по Африке Михаил Маргелов. Воздержавшись от ветирования второй антиливийской резолюции СБ ООН, по Ливии, Москва и Пекин сделали Вашингтону геополитический подарок, о ценности которого Барак Обама теперь и отчитывается перед своими избирателями. А заодно вполне публично обозначает следующую мишень – страну, добывающую 30% мировой нефти.
Еще один тезис State of the Union Address – «не отдадим рабочих мест китайцам» – вполне созвучен пятому из ранее перечисленных геополитических достижений Вашингтона, а именно – доказательству статуса США как тихоокеанской державы. Отрапортовать об этом позволяет договоренность с Австралией о ее превращении в бастион военного сдерживания Китая. Еще год назад Австралия вместе с Новой Зеландией по инициативе Парижа была принята в ACEM, и этот акт был одним из самых знаковых, хотя и малозамеченных, заявок на построение многополярного мира. Тогда же Дмитрия Медведева приглашали на трехсторонние переговоры с Германией и Францией. Но Николя Саркози сбежал с того корабля, который сам же начал строить, а после тунисского и египетского переворотов переквалифицировался из стратега средиземноморской империи в покорного вассала Америки.
Всего годом раньше Саркози рассчитывал на статус лидера Евросоюза, но евробюрократия зарылась носом в землю и не позволила узурпации власти. Выяснилось, что принципы демократии для нее важнее, чем принцип стратегической обороны в мире, в котором рычаги управления стали не свободно-рыночными, а силовыми – о чем можно было догадаться. И в результате перед Саркози оказался дилеммой – либо стать вассалом, либо очутиться под судом по обвинению в спонсорстве Каддафи.
На вопрос о том, кто виноват в стратегическом исходе 2011 года, удобнее всего ответить: «все». Поскольку каждый из больших игроков смалодушничал по своему способу мышления. У Евросоюза и России были свои стратегические ограничители, у Китая – свои. Но у каждого малодушного решения были авторы. На каждом из этапов сдачи позиций были конкретные лица, от которых зависел, ни много ни мало, ход истории. Кто мог упереться рогом, жертвуя личной карьерой, – например, представитель России в ООН Виталий Чуркин или его китайский коллега Ли Баодун – но этого не сделали.
Вызов конкретным ответственным лицам состоял в выборе – быть как все или пожертвовать собой. Такой вызов не редкость: он возникает в любой войне. Карт-бланш на малодушие создавался тем обстоятельством, что война не признавалась войной. Несмотря на то, что теоретик современной американской экспансии Джозеф Най вполне откровенно писал, что мягкая власть – более эффективная альтернатива «жесткой», то есть оптимальный способ войны в условиях отсутствия монополии на оружие физического массового уничтожения. Несмотря на то, что теоретик ненасильственных революций Джин Шарп столь же откровенно называл эти революции разновидностью войны, проводя грань между свержением выбранных мишенями диктаторов и обыкновенным пацифизмом. Стратеги государств, претендующих на статус полюсов нового мира, не имеют права не изучать этой классики. Поэтому не один Чуркин и не один Саркози несут ответственность за исход 2011 года перед его жертвами. И перед жертвами наступившего года, которых будет не меньше, а больше, поскольку в наступившем году президент Обама идет на второй срок.