2019 второе полугодие. Заседания, доклады, круглые столы.
23.12.2019 Россия как ковчег. Где лежит наш путь в будущее
В пресс-центре МИА «Россия сегодня» состоялось представление общественности идеи стратегического развития России до 2050 года — «Русская мечта». Автор термина Александр Проханов сообщил о завершении первой совместной работы членов Изборского клуба при поддержке Всемирного русского народного собора — книги «Вероучение русской мечты». Заместитель главы ВРНС Константин Малофеев, отвечая на вопросы журналистов о смыслах, заложенных в данной стратегии, отметил, что наше государство не может жить без цели: «Русская мечта может стать той самой национальной идеей, поиском которой занимаются многие последнее время».
01.12.2019 Культ Золотого тельца и Россия
Авторский доклад Сергея Глазьева Изборскому клубу.
21.11.2019 «Гордиев узел» — всё там же
К ситуации на Ближнем Востоке
04.11.2019 Неолиберальный апокалипсис: деньги, энергия, информация, человек
Доклад группы экспертов под руководством Александра Нагорного
25.09.2019 Вознесение Поднебесной
К 70-летию провозглашения Китайской Народной Республики
30.08.2019 На пути к «покорному обществу». О подоплеке музыкальной контркультуры
Доклад Изборскому клубу под редакцией Виталия Аверьянова. Авторский коллектив: В.В. Аверьянов (автор-составитель), А.В. Елисеев, А.Ю. Комогорцев, С.Н. Магнитов, В.И. Можегов, К.А. Черемных, В.В. Шинин.
30.06.2019 Украина и будущее России
Доклад Изборскому клубу группы экспертов под руководством Александра Нагорного.
23.12.2019 Россия как ковчег. Где лежит наш путь в будущее
|
|
В пресс-центре МИА «Россия сегодня» состоялось представление общественности идеи стратегического развития России до 2050 года — «Русская мечта». Автор термина Александр Проханов сообщил о завершении первой совместной работы членов Изборского клуба при поддержке Всемирного русского народного собора — книги «Вероучение русской мечты». Заместитель главы ВРНС Константин Малофеев, отвечая на вопросы журналистов о смыслах, заложенных в данной стратегии, отметил, что наше государство не может жить без цели: «Русская мечта может стать той самой национальной идеей, поиском которой занимаются многие последнее время».
01.12.2019 Культ Золотого тельца и Россия
Авторский доклад Сергея Глазьева Изборскому клубу.
Приверженность правительства и Банка России либерал-монетаристскому, а в нынешней ситуации — даже либертарианскому курсу определяется не установленным Конституцией страны понятием социального государства и не целями повышения общественного благосостояния, которым такое государство должно следовать. И даже не целями роста экономики или повышения её эффективности, хотя сторонники данного идеологического выбора постоянно этим оправдываются.
Как показано результатами многочисленных исследований, выбор этого курса, принятого разными странами ради получения кредитов и кредитных рейтингов, как правило, приводит к снижению темпов экономического роста, росту социального неравенства, деградации общего потенциала страны. Темпы экономического развития стран, следующих рекомендациям МВФ, в среднем вдвое хуже государств, которые проводили свою собственную суверенную политику вопреки этим рекомендациям (рис. 1)[1].
Рис. 1. ВВП стран, (не) прибегавших к заимствованиям у МВФ
В России следование этим курсом обернулось социально-экономической катастрофой в начале 90-х годов, банкротством государства в 1998 году, глубоким кризисом экономики в 2008 году, а также продолжающейся до сих пор стагнацией. При этом объективных причин для столь плачевной деградации экономики не было и нет — имеющиеся производственные, интеллектуальные, трудовые, научно-технические ресурсы позволяли производить продукцию и обеспечивать доходы населения на уровне вдвое выше фактического.
Либертарианская доктрина
Результаты принятого либертарианского курса для экономики нашей страны и для российского общества в целом можно назвать катастрофическими. Согласно данным того же МВФ, за период 1990-2018 гг. внутренний валовой продукт России по паритету покупательной способности вырос всего в 2,36 раза, в то время как среднемировой показатель составил 3,7 раза. При этом реальный сектор экономики вот уже 30 лет топчется на месте (рис.2), а инвестиционная активность сегодня вдвое ниже, чем была в РСФСР.
Рис. 2 Объём производства промышленной продукции в РСФСР и РФ (в сопоставимых ценах, 1980 г.=100)
(Источник рис. 11.4-11.6: Гражданкин А., Кара-Мурза С. Белая книга России. Строительство, перестройка и реформы: 1950-2013 гг.)
Тем не менее финансово-экономический блок российской «властной вертикали» этот факт ничуть не смущает, а отсутствие позитивного практического эффекта прикрывается ссылками на авторитет мировой экономической мысли: мол, всё делается «по науке», но «материал» (народ, общество, государство и т.д.) некондиционный, поэтому имеем то, что имеем. В результате возникает ситуация, описанная ещё И. Ильфом и Е. Петровым в романе «Золотой телёнок», где Шура Балаганов пилит украденные у Корейко гири под возгласы Паниковского: «Пилите, Шура, пилите — они золотые!» Конечно, рано или поздно выяснится, что гири — простые, чугунные, но затраченных на выяснение этого обстоятельства времени и сил будет уже не вернуть.
Конечно, эта аналогия, как и все аналогии, сильно хромает: ведь Паниковский искренне верил в реальность своих фантазий, чего про лидеров финансово-экономического блока России не скажешь: они-то прекрасно знают, что и с какими целями делают.
Экономическая теория, будучи очень важной составляющей общественного сознания, несёт в себе функции не только гносеологические, познавательные, но и политические, которые определяются интересами властвующей элиты, далеко не всегда идентичными с общенациональными социально-экономическими интересами и целями развития страны. При этом для достижения и сохранения политической стабильности она должна позитивно восприниматься обществом. В современном обществе знаний для этого требуется наукообразное объяснение того, что, говоря словами Гегеля, «всё действительное разумно, все разумное действительно». Или, как иронически перефразировал Вольтер «монадологию» Лейбница, «мы живём в самом лучшем из возможных миров». Поэтому «мейнстрим» экономической науки призван обосновывать правильность и безошибочность проводимой государством политики — вне зависимости от практических результатов. Точно так же СССР 1970–1980-х годов в теории строил коммунизм, а на практике — жил в условиях тотального «дефицита» и готовился к «рыночным реформам».
Либертарианский «мейнстрим» (англ. mainstream — основное течение) экономической науки основывается на классических постулатах о рациональности и оптимальном поведении хозяйствующих субъектов, а потому именует себя «неоклассическим». Несмотря на явное несоответствие реальным экономическим процессам, эта неоклассическая парадигма лидирует как по числу публикаций, так и — особенно! — по весу в структуре преподавания экономических дисциплин, объёму финансирования (грантам) и престижным премиям всех уровней вплоть до нобелевской.
Как итог именно она формирует соответствующий образ мыслей в головах подавляющего большинства современных лидеров, задавая экономический и политический курс зависимых от международного капитала национальных элит, включая российскую.
Поэтому необходимо отдельно остановиться на анализе сущности этой весьма популярной и влиятельной концепции, получившей статус едва ли не «священной коровы» современной экономики.
Чтобы понять суть той или иной теории, следует разобраться в содержании составляющих её фундамент аксиом. В «неоклассической» либератарианской парадигме к таковым относятся:
— представление всего разнообразия хозяйствующих субъектов в качестве экономических агентов, мотивация которых сводится к максимизации текущей прибыли;
— предположение, что эти экономические агенты действуют абсолютно рационально и способны учитывать все имеющиеся технологические возможности, свободно конкурируя друг с другом в институциональном вакууме.
Неизменной целью любых «неоклассических» интерпретаций экономического поведения хозяйствующих субъектов является установление ситуации рыночного равновесия, которое характеризуется наиболее эффективным использованием ресурсов с полным балансом спроса и предложения, — ситуации, которая никогда не наблюдается на практике. Хотя в современных интерпретациях неоклассической теории её аксиомы усложняются включением разнообразных оговорок и уточнений, в основе они остаются неизменными, порождая соответствующие искажения в представлениях об экономических процессах.
Последние полвека основополагающие классические постулаты экономической теории являются предметом острой научной критики. Эмпирические исследования поведения фирм на реальных рынках позволили установить, что мотивация хозяйствующих субъектов отнюдь не ограничивается стремлением к максимизации прибыли или какого-либо другого показателя экономической результативности. Был доказан факт неполной информации о рыночной конъюнктуре и технологических возможностях, доступной реальному хозяйствующему субъекту, а также раскрыто значение трансакционных издержек и других затрат, связанных с получением прибыли. Сомнению была подвергнута также сама возможность достижения экономического равновесия в результате решений, принимаемых реальными хозяйствующими субъектами.
Но, пожалуй, главный удар пришёлся на постулат о рациональности поведения хозяйствующего субъекта на рынке. В многочисленных исследованиях была установлена ограниченная способность хозяйствующих субъектов к проведению расчётов, необходимых для оптимального выбора. В разработанной более 70 лет назад концепции ограниченной рациональности Герберта Саймона фирмы ориентируются не на оптимальный, а на приемлемый выбор варианта своего поведения[2].
Сегодня на адекватности неоклассической теории могут настаивать только самые зашоренные апологеты рыночного фундаментализма, к числу которых, увы, относится большинство лиц, определяющих экономическую политику во многих странах мира, включая Россию.
Принципиальная неопределённость множества производственных возможностей, экономической эффективности новых технологий, различия в способностях хозяйствующих субъектов к усвоению нововведений, получению и обработке рыночной информации — вот далеко не полный перечень свойств экономической реальности, не нашедших адекватного отражения в неоклассической экономической теории. В концепции экономического равновесия существенно упрощается содержание экономических процессов, игнорируется ряд важных свойств реальной конкурентной борьбы разнообразных фирм в условиях неопределённой рыночной конъюнктуры.
Несоответствие теории рыночного равновесия реальному поведению хозяйствующих субъектов не позволяет рассматривать её как адекватную теоретическую основу ни для исследования процессов экономического развития, ни — тем более! — для формирования экономической политики. Характерная для «неоклассического» подхода интерпретация экономического роста как изменения равновесного состояния экономики во времени под влиянием реакции фирм на увеличение предложения производственных ресурсов в рамках заданного множества технологических возможностей неадекватно описывает механизмы современного экономического роста, в основе которого лежит научно-технический прогресс, имеющий прямо противоположные свойства: прежде всего, неравновесность и неопределённость, — и для оценки их эффективности в практике хозяйственного управления нельзя применять критерий максимизации прибыли.
В сущности, «неоклассическая» парадигма экономической мысли имеет квазирелигиозную функцию, убеждая в непогрешимости «свободного рынка» с культом Золотого тельца, определяющего экономическое поведение и оправдывающего сложившуюся в западных странах систему распределения национального богатства и дохода. В этой наукообразной квазирелигии есть свои догмы, облечённые в математически строгие теоремы свойств рыночного равновесия, задающие соответствующие табу и принципы принятия решений в экономической политике. В качестве «Символа веры» этой религии выступает догма о невмешательстве государства в «рыночную стихию», а также примат права частной собственности, которое именуется не иначе как «священным». Адепты этой квазирелигии в России ориентируются на своих «пророков» из США, где хорошо налажена подготовка неофитов из периферийных стран. Эта подготовка ведётся на основе схоластических исследований несуществующих в реальности абстрактных моделей рыночного равновесия. Смысл этих изысканий носит чисто идеологический характер обожествления «невидимой руки рынка» и не имеет отношения к реальной хозяйственной практике.
Кому выгодно?
Уже один этот факт даёт подсказку для ответа на ключевой вопрос: «Кому выгодно?» Удивительная живучесть «неоклассической» парадигмы и её популярность в кругах крупного наднационального капитала объясняется соответствующими экономическими и политическими интересами. Либертарианская «неоклассика» играет роль теоретического обоснования идеологии рыночного фундаментализма и либеральной экономической политики, в проведении которой заинтересованы как ТНК, стремящиеся минимизировать государственное регулирование своей деятельности, так и ряд государств, получающих от этих ТНК своё «роялти»: США, Великобритания, Швейцария и другие.
Эта концепция обосновывает претензии крупного капитала на господство в национальных обществах и во всём мире, так как сводит все социальные отношения в конечном счёте к власти денег. Она оправдывает и современные формы неоколониализма, позволяющие эмитентам мировых валют (прежде всего, американского доллара) эксплуатировать человечество путём неэквивалентного обмена необеспеченных денежных знаков на реальные богатства. Поэтому она энергично навязывается Вашингтоном посредством как прямого политического давления, так и косвенно: через международные институты (МВФ, Всемирный банк, ВТО и т.д.) и через финансирование экспертного сообщества национальных властвующих элит в целях эксплуатации управляемых ими стран.
Так, проводимая в России системная политика погружения экономики в «стихию свободного рынка» регулярно встречает самые положительные отклики со стороны МВФ, рейтинговых агентств, крупнейших аналитических структур. В действительности либеральная идеология является ширмой, за которой все эти годы скрывается присвоение государственного имущества и национального богатства страны правящей олигархией и крупным мировым капиталом.
Если бы это было не так, либертарианская «неоклассическая» догматика давно бы стала достоянием истории науки — таким же, как астрономическая система Птолемея или теория «теплорода» в физике, нигде и никогда не применяясь на практике государственного управления. Но это так — и поэтому она положена в основу политики того же МВФ по отношению к странам третьего мира с целью лишения их возможностей самостоятельного экономического развития. Навязывая своим «клиентам» жёсткую денежную политику, МВФ лишает их возможности расширения внутреннего кредита и делает зависимыми от внешних источников финансирования, подчиняя тем самым интересам иностранного капитала.
Конечным результатом проводящегося в России по рекомендациям МВФ уже более четверти века финансово-экономического курса стал вывоз из страны более триллиона долларов, перевод в иностранную юрисдикцию контроля над прибыльными предприятиями, подчинение финансового рынка интересам иностранных спекулянтов. В отсутствие внутренних источников кредита развивались только те отрасли и виды деятельности, которые представляли интерес для иностранного капитала: экспортно-ориентированные производства сырья и торговля импортными товарами. Ориентированные на внутренний рынок производители инвестиционного оборудования и высокотехнологических товаров конечного потребления в отсутствие кредита вынуждены были уступить рынок иностранным конкурентам и свернуть производство.
По сути, реализуемая МВФ либертарианская доктрина «вашингтонского консенсуса» (предписывающая либерализацию внешней торговли и валютного регулирования, ограничительную денежную политику и отказ государства от ответственности за развитие экономики) является когнитивным оружием, парализующим способность России к проведению самостоятельной денежной политики.
Под предлогом независимости Центробанка от правительства эта политика искусственно отделяется от целей развития национальной экономики и подчиняется задачам обеспечения свободного движения международного капитала. Вводимые одновременно ограничения на расширение внутреннего кредита ставят экономику в крайне зависимое положение от внешней конъюнктуры и делают её уязвимой от спекулятивных атак. Из-за этой зависимости в кризис 2008-2009 гг., как и в 2014-м, российская экономика пострадала больше других стран «Группы Двадцати».
Результатом навязанной финансовыми институтами «вашингтонского консенсуса» политики закономерно стала деградация и дезинтеграция отечественной экономики, её офшоризация и втягивание в неэквивалентный внешнеэкономический обмен, разрушение научно-технического потенциала. Ущерб от этой политики намного превышает экономический ущерб СССР от фашистской агрессии и продолжает увеличиваться на 100-150 млрд долл. в год.
Эта политика продолжается вопреки интересам отечественных товаропроизводителей и позиции научного сообщества. Несмотря на постоянную критику со стороны учёных, протесты предпринимателей и профсоюзов, растущее возмущение широких слоёв населения, власти продолжают следовать рекомендациям своих западных «партнёров» и кураторов, уклоняясь от публичного обсуждения принимаемых ими решений.
Поскольку на мировом финансовом рынке доминируют эмитенты мировых валют, США и ЕС, благодаря следованию Банка России и правительства РФ либертарианской доктрине, получают возможность определять состояние российской экономики и манипулировать проводимой макроэкономической политикой. Так, нанесённый России ущерб от введённых США в 2014 году экономических санкций был многократно усилен действиями ЦБ, выполнявшего рекомендации МВФ по повышению ставки процента и отпусканию рубля в «свободное плавание» при отсутствии ограничений транзакционных валютных операций, что привело к двукратной девальвации обменного курса рубля к доллару.
Произошедшее в результате этих действий втягивание нашей экономики в стагфляционную «ловушку» состоялось на фоне начавшегося в большинстве стран мира экономического подъёма. Потери российской экономики от этой политики ЦБ оцениваются в 25 трлн рублей непроизведённой продукции и свыше 10 трлн рублей несделанных инвестиций. Её продолжение ведёт к нарастающему отставанию российской экономики от передовых стран современного мира, выходящих на «длинную волну» роста нового глобального технологического уклада.
Практически ни одна из целей, которая ставилась на уровне государства в области экономической политики начиная с 80-х гг. ХХ века не была реализована.
В качестве примеров, подтверждающих данный тезис, можно привести наиболее значимые реформы, проводившиеся в нашей стране за постсоветский период под влиянием либеральной идеологии. Тотальная приватизация государственных предприятий была навязана обществу исходя из умозрительной предпосылки о якобы заведомо большей эффективности частной собственности по сравнению с государственной. В реальности основная часть приватизированных предприятий была разорена новыми собственниками, неподготовленными к управлению этими производствами: крупные индустриальные города превратились в «кладбища заводов», на месте которых выросли торгово-офисные и складские помещения. А созданный в СССР передовой научно-технический потенциал сохранился почти исключительно в госкорпорациях. Самыми же эффективными оказались предприятия, созданные их собственниками с «нуля», на свои сбережения и своими силами. Но такие «субъекты рынка» с трудом выживают в криминально-коррупционном деловом климате, ориентирующем бизнес на лёгкую наживу путём присвоения чужого имущества.
Характерным примером здесь является осуществлённая под руководством Чубайса «реформа», а точнее — «приватизация», самой эффективной в мире системы генерирования и распределения электроэнергии и тепла. После раздробления РАО «ЕЭС России» и распродажи входивших в неё генерирующих мощностей вместо обещанного повышения эффективности произошёл взрывной рост тарифов, подорвавший конкурентоспособность российской экономики. Никуда не делась и их инвестиционная составляющая, которую реформаторы обещали упразднить: своеобразный налог на потребителей электроэнергии, используемый для финансирования инвестиций в эту отрасль, теперь уже — в частных интересах.
Вместо рачительных хозяев, денно и нощно работающих над повышением эффективности принадлежащих им предприятий, бесплатная приватизация государственной собственности породила криминально-хищнический тип «рейдерского» псевдопредпринимательства, ориентированный на «сбыт краденого». Разграбление многих эффективно работавших и хорошо оснащённых предприятий, передача значительного числа стратегически важных научно-производственных структур под контроль иностранных конкурентов — всё это стало нормой для «новой российской экономики». В результате эффективность промышленного производства, измеряемая показателями производительности труда, энергоёмкости и другими общепринятыми параметрами, снизилась более чем на треть, вдвое сократился общий объём производства[3].
Приватизация 90-х, названная в народе «прихватизацией», во многом сформировала стереотипы российской бизнес-этики на годы и даже десятилетия вперёд. Создав возможности для лёгкого обогащения путём присвоения государственного имущества и последующих спекуляций с акциями приватизированных предприятий, реализованная правительством технология массовой приватизации сориентировала наиболее активных и энергичных предпринимателей не на создание новых благ и удовлетворение общественных потребностей, а на раздел незаработанного богатства и присвоение ранее созданных обществом источников дохода.
Соответственно, вместо экономического роста за счёт активизации созидательной предпринимательской энергии в результате приватизации государственных предприятий был получен колоссальный спад и взрыв криминальной активности, спровоцированный легализацией разграбления государственной собственности.
Точно так же и другие структурные «реформы», предусмотренные либертарианским «мейнстримом», обернулись для общества гигантским ущербом. Передача лесов в частную эксплуатацию Лесным кодексом — массовыми пожарами вследствие нарушения арендаторами норм лесопользования. Приватизация сельскохозяйственных земель Земельным кодексом — обезземеливанием крестьян, запустением земель и реинкарнацией латифундистов. Реформа технического регулирования путём приватизации функций сертификации продукции — резким падением качества товаров и ростом контрафакта. Монетизация социальных льгот повлекла не сокращение, а рост расходов госбюджета и массовое недовольство широких слоёв населения. Либерализация валютного регулирования вместо притока прямых иностранных инвестиций привела к уже отмеченным выше колоссальному вывозу капитала, офшоризации экономики и манипулированию финансовым рынком иностранными спекулянтами.
Перечень неудачных по отношению к заявлявшимся целям реформ под флагом «свободы рынка» можно продолжать почти до бесконечности. Но и в странах с развитой рыночной экономикой налицо множество примеров катастрофических действий в том же духе. Так, проведённая по инициативе известных американских учёных-экономистов либерализация банковского регулирования стала одной из причин глобального финансового кризиса 2008-2009 гг. Важным действующим фактором последнего стало «схлопывание» финансовых «пузырей» деривативов, случившееся вопреки предсказаниям либеральных учёных, незадолго до того получивших Нобелевскую премию за «доказательство» меньшей рискованности производных финансовых инструментов. А миллионы рядовых американцев потеряли свои пенсионные накопления и взятые в ипотеку дома.
Экономическая политика – это всегда результирующая суммы интересов. В отличие от абстрактных моделей рыночной конкуренции экономикой управляют реальные люди, имеющие свои материальные интересы. Чьи интересы сегодня обслуживает либертарианская доктрина и «мейнстрим» экономической науки, навязываемый общественному сознанию в системе экономического образования?
В «неоклассическом мейнстриме» экономической мысли, самым известным воплощением которого является доктрина рыночного фундаментализма, утверждается, что государство не должно являться активным участником экономической деятельности и вредно любое вмешательство государства в экономику — за исключением тех видов госрегулирования, которые необходимы для существования рыночной конкуренции и свободного предпринимательства: защита частной собственности, антимонопольная политика, субсидирование расходов на науку, образование населения.
Тем самым доктрина рыночного фундаментализма защищает капиталистов от вмешательства государства в управление экономикой и распределение общественного продукта. Фактически она обслуживает интересы крупного частного монополистического капитала, не нуждающегося в государственном регулировании и поддержке. А монетаризм, обожествляющий деньги, обслуживает интересы финансовой олигархии. Он сводит государственное регулирование экономики к обеспечению свободы движения денег и максимально благоприятных условий для эксплуатации национальных ресурсов собственниками денег.
Либертарианство применительно к России
Попробуем подсчитать эффект проводимой Банком России либертарианской макроэкономической политики. В нулевые годы правительство РФ ссужало деньги российских налогоплательщиков иностранным заёмщикам под 4-5%, а российские заёмщики вынуждены были занимать за рубежом фактически изъятые у них денежные ресурсы под 8-15% годовых. После глобального финансового кризиса ставки уменьшились до 1-2% и 6-9% соответственно, но разница осталась той же. Ущерб от такого нелепого финансового обмена оценивается в десятки миллиардов долларов ежегодно. Российская экономика кредитовала американскую и европейскую под низкие процентные ставки, а занимала под высокие. При этом чем больше был приток иностранной валюты в страну, тем меньше становился спрос на кредиты национальной банковской системы и тем активнее российские предприятия занимали за рубежом.
Неэквивалентный внешнеэкономический обмен между Россией и мировой финансовой системой по каналу текущих доходов от инвестиций составляет в среднем около 50 млрд долл. ежегодно начиная с повышения нефтяных цен с 2000 года. В целом финансовый трансфер из российской экономики в мировую в рамках проводимой эти годы денежными властями монетаристской политики достигал 90-110 млрд долл. ежегодно. На рис. 3 представлены основные потоки неэквивалентного обмена российской финансовой системы с внешним миром.
Рис. 3. Оценка трансферта России в пользу мировой финансовой системы
Этот неэквивалентный обмен предопределяется офшоризацией российской экономики, ставшей следствием переключения спроса на кредиты на зарубежные источники, что потребовало перемещения туда же залоговой и расчётной баз. Денежные власти не препятствовали данному процессу, оправдывая его ещё одной либертарианской догмой: о либерализации внешнеэкономической деятельности, включая отмену валютного контроля. Следование этой догме обошлось вывозом капитала в объёме свыше триллиона долларов, из которых половина осела в офшорах, ставших важным элементом воспроизводства российской экономики (см. рис. 4). Большая часть инвестиций её частного сектора проходит через офшоры. При этом половина вывозимых в них денег безвозвратно теряется для российской экономики, растворяясь в иностранных юрисдикциях. Другая половина возвращается в Россию под видом иностранных инвестиций, пользуясь льготным налогово-правовым режимом и правом на репатриацию получаемой прибыли за рубеж.
Рис. 4. Офшоризация российской экономики. Потоки** инвестиций в Россию (+) и за границу (-) по странам и типам юрисдикций (офшорам и оншорам), млрд долл. (Источник: Петров Ю. К формированию новой экономической модели: рестрикция бюджетных расходов или повышение собираемости налогов? // Российский экономический журнал. 2013. № 4).
Отсутствие валютного контроля в условиях кризисного «сжатия» общей балансовой стоимости российского фондового рынка ведёт к угрозе перехода заложенных активов российских компаний в собственность их иностранных кредиторов. Она уже реализовалась по отношению к половине российской промышленности, многие отрасли которой перешли под контроль нерезидентов (рис. 5).
Рис. 5 Доля иностранного капитала в отраслях промышленности России за 2010–2014 гг. (Источник: Цыпин А.П., Овсянников В.А. Оценка доли иностранного капитала в промышленности России // Молодой учёный. 2014. № 12. С. 195-198. URL https://moluch.ru/archive/71/12215/ (дата обращения: 05.04.2018).
Эта угроза усиливается по отношению ко всей отечественной экономике вследствие нарастающей монетизации финансовой пирамиды американских долговых обязательств, сопровождающейся одновременно резким ростом эмиссии и вывозом долларов за пределы США для приобретения реальных активов. В отсутствие мер по защите собственной финансовой системы российская экономика поглощается иностранным капиталом и лишается способности к самостоятельному развитию, что обрекает её на ухудшение позиции при любом из сценариев дальнейшего развёртывания глобального кризиса.
Именно к таким результатам приводило следование подобной политике, насаждаемой МВФ, в ходе предыдущих финансовых кризисов. В условиях привязки денежной эмиссии к приобретению иностранной валюты приток спекулятивного капитала сначала влечёт вздутие капитализации финансового рынка, а затем отток иностранного капитала вызывает схлопывание финансовых пузырей и неконтролируемую девальвацию национальной валюты, утрату значительной части валютных резервов, спад производства и галопирующую инфляцию. Многократно подешевевшие активы затем вновь скупаются иностранным капиталом, национальная экономика теряет самостоятельность и колонизируется связанными с зарубежными эмиссионными центрами транснациональными корпорациями. Так, на кругообороте искусственного «вздутия» и прокалывания «пузыря» на финансовом рынке в 90-е гг. иностранные спекулянты, поучаствовав в «раскрутке» финансовых пирамид, на каждый вложенный в приобретение приватизационных ваучеров доллар получили активы стоимостью в сотни долларов, скупленные после дефолта 1998 г.[4].
Проводимая в России либертарианская денежно-кредитная политика объективно влечёт за собой колонизацию российской экономики иностранным капиталом, лишая её возможностей самостоятельного развития. Как обосновывается в аналитическом докладе А. Отырбы и А. Кобякова «Политика, проводимая уже четверть века Банком России и правительством, заключается в создании благоприятных для иностранного капитала условий освоения российской экономики и национальных богатств России»[5]. В рамках проводимой ЦБ РФ политики «валютного правления» преимущество получает иностранный капитал, связанный с эмиссионными центрами мировых фиатных валют.
Следует заметить, что апологетическая функция «неоклассического мейнстрима» несовместима с такими принципами научных исследований, как стремление к объективности, истинности, практичности. Подчинение экономической мысли интересам властвующей элиты обрекает её на наукообразную мифологичность. Выполняя социальный заказ, популярные экономические доктрины не требуют доказательства своей истинности. Достаточно поддержки со стороны государственной власти и властвующей элиты. А то, что практическое применение вытекающих из экономической теории знаний не даёт нужных результатов, не беспокоит ни псевдоучёных, ни заказчиков многочисленных официальных форумов, призванных доказать правильность проводимой государством политики. Результаты провальных с точки зрения социально-экономического развития страны реформ могут вполне удовлетворять интересы властвующей элиты. Как уже указывалось, продвинутые российскими либералами реформы лесного, земельного, социального законодательства, технического регулирования и электроэнергетики существенно расширили и укрепили образованную в ходе тотальной приватизации государственных предприятий современную российскую «элиту». Хотя повлекли за собой соответственно: массовые пожары лесов, обезземеливание крестьян, ликвидацию заслуженных миллионами людей социальных льгот, обилие контрафактной продукции, резкое повышение цен и тарифов. Надо, впрочем, признать, что и постигший банковско-финансовую систему США кризис, унесший сбережения и дома миллионов граждан, сопровождался концентрацией капитала в руках финансовой олигархии, функционеры которой благополучно покинули рухнувшие банки Уолл-стрита на «золотых парашютах»[6].
Заметим также, что учинённый под либертарианскими лозунгами погром российской экономики объясняется не только и не столько теоретическими заблуждениями, но, прежде всего, — вполне материальными интересами самих «реформаторов». В экспертном заключении Счётной палаты РФ указывалось: «Приватизация государственной собственности сопровождалась многочисленными нарушениями как со стороны федеральных органов государственной власти, их уполномоченных представителей, так и руководителей приватизируемых предприятий, что приводило, в частности, к незаконному отчуждению объектов государственной собственности, в том числе имеющих стратегическое значение, в пользу российских и иностранных лиц по заниженным ценам…»[7].
Формальное разгосударствление и передача контроля над собственностью в частные руки не привели к достижению целей, которые были определены в государственной программе приватизации: формированию института «эффективных собственников» и созданию социально ориентированной рыночной экономики. Наоборот, способ проведения приватизации создал благоприятные возможности для коррупции и рентоориентированного поведения, заблокировав формирование нормальных для рыночной экономики производственных отношений. В общественном сознании приватизация чётко получила эпитет «криминальная». Это повлекло долгосрочные негативные последствия в стереотипах предпринимательского поведения.
Вопреки ожиданиям «реформаторов», убеждавших в превосходстве частной собственности над государственной, массовая приватизация предприятий сопровождалась резким падением объёма производства промышленной продукции и ростом доли убыточных предприятий. Спустя несколько лет после начала приватизационной кампании можно было констатировать разорение подавляющего большинства (87%) приватизированных предприятий.
Зато организаторы приватизации весьма преуспели, став весьма богатыми собственниками бывшего общенародного имущества — так же, как их иностранные «консультанты». Любопытно отметить, что стремление нажиться на государственной собственности, по-видимому, является «родовой чертой» российских либералов. Почему-то наиболее ярые из них маниакально любят рулить государственными активами: корпорациями, банками, институтами развития и образования. И практически нет ни единого примера, чтобы какой-то выдающийся глашатай либеральной идеологии организовал свой успешный частный бизнес. Связано это с тем, что либеральная идеология мало вдохновляет настоящих частных предпринимателей, которые понимают значение государственной поддержки бизнеса, особенно — инновационного. А захватившие руководство госкомпаниями и госбанками либералы очень любят порассуждать о невмешательстве государства, поскольку оно даёт им возможность распоряжаться государственными деньгами и активами как своими собственными. В их устах либеральная идеология служит оправданием банального хищения государственной собственности.
Научный подход вместо либертарианской мифологии
Конечно, бывают и успешные реформы — так же, как и успешная экономическая политика. Но они, как правило, проводятся исходя из здравого смысла государственных деятелей, не обременённых экономическим образованием. Между тем для успешного развития экономики нужна правильная научная теория. Как известно, «нет ничего практичнее хорошей теории». Но теория должна соответствовать научным критериям истинности, объяснять причинно-следственные связи, раскрывать реальные закономерности процессов воспроизводства экономики и давать достоверные прогнозы. То есть проверяться на практике.
Если поставить перед наукой задачу выработать рекомендации для развития экономики в целях подъёма общественного благосостояния, то предметом такого исследования должен стать не поиск условий достижения «рыночного равновесия», а, наоборот, изучение закономерностей нарастающего отклонения от него в направлении всё более сложных и разнообразных видов экономической деятельности, развивающихся как целостный организм. Именно процесс развития хозяйственной деятельности, а не обмена её результатами должен стать главным предметом экономической науки. Соответственно должна поменяться и методология.
Процесс развития характеризуется усложнением и повышением внутреннего разнообразия системы. Поэтому, в отличие от теории обмена, которая ориентировалась на поиск состояния равновесия и редукцию от сложного к простому в целях выявления всеобщего эквивалента, теория развития должна ориентироваться на поиск механизмов поддержания нарастающей сложности в рамках воспроизводящейся целостности. Как уже говорилось, эволюция живых систем имеет негэнтропийный характер, развиваясь по пути усложнения. Главным предметом экономической науки должно стать изучение закономерностей развития экономики, а соответственно — и механизмов её усложнения, поддержания целостности и устойчивости в процессе повышения разнообразия хозяйственной деятельности и её результатов.
Сегодня не нужно никого убеждать в том, что главным фактором развития экономики является научно-технический прогресс. Постоянная разработка и внедрение новых технологий находятся в центре внимания управления развитием экономики на всех уровнях. Чтобы разобраться в закономерностях развития хозяйственной деятельности, необходимо понять процессы изменения и смены технологий.
Хозяйственная деятельность не сводится к производству, она погружена в социальную среду, обитатели которой ведут, организуют, обеспечивают хозяйственную деятельность и используют её результаты в своих интересах. Эта среда состоит из людей, которые вступают во взаимоотношения между собой по поводу хозяйственной деятельности и её результатов. Эти отношения обеспечивают воспроизводство хозяйственной деятельности при постоянных изменениях в составе популяции участвующих в них людей. Сами производственные отношения определяются институтами, удерживающими в них людей и задающими формы реализации мотивов их поведения. Поэтому, чтобы разобраться в закономерностях развития экономики, необходимо понять и процессы изменения социальных институтов.
Социальные институты регулируют поведение людей в той мере, в которой последние склонны соблюдать задаваемые ими нормы. Эта склонность поддерживается положительными и отрицательными связями между человеком и обществом, действенность которых определяется соответствием моральных ценностей индивида и господствующей идеологии. Чем выше это соответствие, тем эффективнее работают институты, определяющие производственные отношения. И, наоборот, с ростом доли людей, отвергающих господствующую идеологию, сужается способность институтов поддерживать соответствующие производственные отношения. Поэтому для понимания закономерностей развития экономики необходимо принимать во внимание эволюцию систем ценностей людей во взаимодействии с господствующей в общественном сознании идеологией.
Следовательно, необходимо рассматривать любую экономическую систему как сложное множество людей: с их идеологией, интересами и мотивами поведения, связывающими их производственными отношениями и регулирующими эти отношения институтами, а также средствами и предметами производства, связанными определёнными технологиями. Эта сложная система состоит из бесчисленного числа элементов и связей между ними, которые постоянно меняются. Её характеризуют: принципиальная сложность, которая не позволяет редуцировать все её составляющие к некоторому базовому элементу; нелинейность взаимозависимостей, не отражающихся простыми функциями; неопределённость состояний, которая затрудняет построение прогнозов и разработку практических рекомендаций.
Исходя из изложенного центральным вопросом экономической науки должно стать изучение взаимосвязи технологических, институциональных и идеологических изменений. Именно такой подход характерен для учёных Изборского клуба, в работах которых выявлены реальные закономерности современного социально-экономического развития и обоснованы рекомендации по их использованию в управлении развитием российской экономики.
Проверка на практике
Эволюция разных государств распавшейся мировой системы социализма продемонстрировала на практике большое разнообразие траекторий перехода от директивной к рыночной экономике. Экономической теории редко удаётся экспериментально проверить ту или иную гипотезу, следствием чего является схоластичность и умозрительность многих её направлений. Период конца прошлого — начала нынешнего века дал богатейший эмпирический материал, значение которого до сих пор экономической наукой недооценено. Фактически был поставлен глобальный эксперимент по проверке на истинность основных экономических теорий.
Либертарианская доктрина была взята в качестве «руководства к действию» в России, Украине, Прибалтике и восточноевропейских государствах — членах СЭВ. При этом эксперимент был поставлен при разных условиях — Россия и Украина осуществляли переход самостоятельно, а другие восточноевропейские государства были быстро поглощены Европейским союзом. В свою очередь, в рамках каждого из этих экспериментов были свои дополнительные различия. В России переход осуществлялся в условиях авторитарного политического устройства, в Украине — в условиях парламентской демократии. Среди восточноевропейских государств особый случай — ГДР, поглощённая своим западным соседом.
Переход к рыночной экономике в Китае, Вьетнаме, Белоруссии и Узбекистане представляет собой экспериментальную проверку другой экономической теории, известной в литературе как теория хозяйства, или физическая экономика. Эту теорию отличает прагматический подход к изучению экономических явлений, не обременённый умозрительными абстракциями вроде моделей рыночного равновесия. И в этом случае эксперимент был проведён при двух различных условиях: переход от директивной к рыночной экономике и поглощение рыночной открытой экономики Гонконга социалистическим Китаем.
Наконец, осталось две страны, в которых сохранились основные институты социалистической экономики — Куба и КНДР. При оценке результатов эксперимента их можно использовать в качестве «контрольной группы». Любопытно, что, несмотря на серьёзный удар, обрушившийся на эти сравнительно малые экономические системы с развалом СССР и мировой системы социализма, они не только выстояли, но и сохранили немалый потенциал развития. Куба демонстрирует уверенный экономический рост, а Северная Корея ухитряется выживать, несмотря на экономические санкции и колоссальное политическое давление извне. Более того, Куба оказывает мощное политическое влияние на страны Латинской Америки, многие из которых в настоящее время успешно развивают социалистические институты государственной собственности и планирования.
На рис. 6 показаны темпы прироста ВВП в некоторых странах с переходной экономикой на фоне США, считавшихся до последнего времени наиболее стабильной рыночной экономикой. Здесь наглядно видны провалы в экономической динамике постсоветских государств, избравших либертарианскую модель перехода к рынку, и успехи государств, сохранивших систему централизованного планирования, сочетая её с эволюционным развитием рыночных отношений.
Рис. 6 Темпы прироста ВВП ряда стран в 1993–2010 гг., % к предыдущему году.
Адепты либертарианской доктрины не смогли дать убедительного объяснения разительных различий в результатах перехода к рыночной экономике разных стран. Объяснения успехов Китая и неудач России, как правило, сводятся к несерьёзным рассуждениям о непоследовательности политики шоковой терапии в последней и к абсурдным гипотезам о последовательной реализации доктрины рыночного фундаментализма в первом. Аналогичным образом относительно успешное развитие Белоруссии пытаются объяснить энергетическими субсидиями со стороны России, хотя соседние с ней Смоленская и Псковская области, получая энергоносители по более низким ценам, демонстрируют плачевные результаты[8].
На самом деле скачкообразная либерализация экономики, столкновение с конкуренцией высокоразвитых экономик и закономерное ухудшение инвестиционного климата вызвали резкое сокращение инвестиционной активности. Это особенно сильно ударило по наиболее современным отраслям, производящим технически сложные изделия. Отсутствие инвестиционных ресурсов для модернизации послужило причиной их развала и деградации.
Большинству европейских стран пришлось заплатить высокую цену за либерализацию хозяйственного механизма. Реакция экономики на форсированное разрушение привычных механизмов управления при отсутствии или слабости новых рыночных институтов и неотлаженности косвенных рычагов макроэкономического регулирования оказалась крайне болезненной. В результате большинство стран в первые годы «рыночной» трансформации были охвачены глубоким экономическим кризисом. Его главными проявлениями стали стремительное нарастание инфляции, угрожавшее в некоторых странах развалом государственных финансов, и падение объёмов производства. Возникли также серьёзные проблемы в социальной сфере.
Наиболее интересным для экономической науки является сравнительный анализ рыночной трансформации российской и китайской экономик, осуществлявшейся принципиально разными способами в одно и то же время, одновременно со структурным кризисом мировой экономики. В этих условиях результат любой трансформации экономики определялся сочетанием её результатов с технологическими сдвигами, закладывающими будущую траекторию экономического развития.
В России переход к рыночной экономике сопровождался разрушением институтов, обеспечивавших воспроизводство научно-производственного и интеллектуального потенциалов. В Китае эти институты не разрушались, а модернизировались, приспосабливались к функционированию в условиях рыночной конкуренции наряду с выращиванием новых институтов рыночной экономики. При этом государственная политика была направлена на сохранение и развитие научно-производственного потенциала, ориентировалась не на формальные преобразования, а на практические результаты.
Создание условий для активизации творческого потенциала личности и предпринимательских способностей путём планомерной деятельности государства позволило Китаю с момента начала реформ на порядок увеличить объёмы производства. В России и в большинстве других постсоциалистических стран переход к рынку на основе присвоения государственной собственности небольшой группой приближённых к власти лиц не мог обеспечить экономический успех.
В итоге сравнительного эксперимента по практическому применению двух разных теоретических доктрин были получены диаметрально противоположные результаты: если в России произошло более чем двукратное падение основных показателей научно-технического потенциала, то в Китае налицо их многократный рост (рис. 7). Это доказывает неадекватность либертарианской доктрины, на основе которой реализовывалась политика шоковой терапии в России, закономерностям современного экономического развития. Доктрина рационального хозяйствования, соответствующая эволюционной парадигме, положенная в основу китайской политики перехода к рыночной экономке, напротив, позволила учесть и использовать эти закономерности. Их понимание является необходимым условием оценки правильности проводимой экономической политики.
Рис. 7. Динамика ВВП в постоянных ценах, % изменение
(Источник: World Economic Outlook Database. International Monetary Fund. October 2018)
В России, вопреки не только научным рекомендациям, но и элементарному здравому смыслу и международному опыту, в жертву идолам рыночного фундаментализма были принесены сбережения граждан, высокотехнологические отрасли промышленности и природная рента — сотни миллиардов «нефтедолларов» ушли на подпитку долларовой финансовой пирамиды, оставив отечественный научно-производственный потенциал без необходимых для модернизации ресурсов. Вместо постепенного выращивания институтов рыночной конкуренции и осторожной трансформации гигантов социалистической экономики в конкурентоспособные корпорации, создания национальной финансово-инвестиционной системы, ориентированной на долгосрочное кредитование модернизационных проектов, в результате приватизации был выхолощен научно-производственный комплекс страны.
Патриотическая альтернатива либертарианской доктрине
Причины резкой деградации российской экономики целиком лежат в сфере управления хозяйством, сложившейся в результате «рыночных реформ» по лекалам либертарианской экономической модели. Объективное состояние научно-производственного, человеческого и сырьевого потенциала российской экономики не предвещало столь резкого падения экономической активности и инвестиций, уровень которых до сих пор остаётся ниже дореформенного. Вывоз триллиона долларов капитала, эмиграция нескольких миллионов квалифицированных кадров за рубеж свидетельствуют о неспособности созданной реформаторами системы управления экономикой страны реализовать имеющиеся возможности экономического роста. Вместо формирования созидательных мотивов общественно-полезной хозяйственной деятельности государственная политика нацеливала предприимчивых людей на присвоение чужого, не на производство нового, а на перераспределение ранее созданного богатства. Это исключало возможность формирования интеллектуального стиля управления и, соответственно, перехода на инновационный путь развития.
В первоначальном накоплении капитала, происходившем в России путём «прихватизации» государственного имущества, конкурентным преимуществом обладали люди, не обременённые моральными принципами: способные дать взятку чиновнику, запугать директора, расправиться с трудовым коллективом, при необходимости уничтожить конкурента. Коммерчески успешные и поэтому доминирующие в ходе реформ образцы предпринимательского поведения определялись не столько созидательными мотивами, сколько криминальным опытом.
Традиционная русская хозяйственная культура, образцы дореволюционного предпринимательства оказались не только не востребованы, но и дискредитированы либеральными реформаторами. Быть честным, ответственным, законопослушным, справедливым и добросовестным оказалось не просто невыгодно, а абсолютно недопустимо с точки зрения успешного ведения бизнеса. В выигрыше оказались беспринципные, алчные и, как правило, невежественные авантюристы, подкупавшие чиновников, обманывавшие государство, «кидавшие» партнёров, шантажировавшие руководителей предприятий, презиравшие трудовые коллективы и неспособные к управлению высокотехнологическим производством. В итоге произошла глубокая криминализация управления хозяйством, позитивные качества русской хозяйственной культуры были вытеснены лагерно-бюрократической криминальной контркультурой. Согласно классической классификации Платона, возникший в России стиль управления следует определить как тимократию (правление худших и корыстных). Перейти от этого строя к демократии, понимаемой в русской политологической традиции как народовластие, куда сложнее, чем раньше, так как для этого предстоит преодолевать сопротивление криминализированной, циничной и противоположной народу по своим интересам властвующей элиты.
В криминализации и деградации культуры хозяйствования заключаются фундаментальные причины резкого падения конкурентоспособности российской экономики. Действительно, если к сверхдоходам ведут не повышение эффективности производства и качественное удовлетворение общественных потребностей, а разграбление предприятий, обман партнёров и ликвидация конкурентов, то о каком экономическом развитии может идти речь? Неудивительно, что вместо него на протяжении вот уже более четверти века мы наблюдаем нарастающую деградацию, вывоз капитала, эмиграцию не находящих применения своим силам специалистов, беспощадную эксплуатацию природного и человеческого потенциала страны, присвоение национального богатства криминальными структурами.
Таким образом, в результате проводившейся либертарианской политики в российской экономике сложилась крайне неэффективная система хозяйствования, неадекватная как современным закономерностям экономического роста, так и ценностно-смысловым мотивам и стереотипам поведения подавляющего большинства населения. Эта система хозяйствования ориентирует предпринимателей не на созидательную общественно-полезную деятельность, а на присвоение чужого, провоцируя бесконечную «войну всех против всех». Она дискредитирует традиционные нравственные ценности и провоцирует криминализацию хозяйственной деятельности. Она подавляет творческую энергию граждан, вызывает их отчуждение от государства, влечёт за собой разрушение научно-производственного и деградацию человеческого потенциала страны, снижение конкурентоспособности национальной экономики.
Но этап паразитического присвоения социалистического наследства завершается, и возникает критически важный для разработки антикризисной политики вопрос: какой духовный стержень будет направлять экономическое поведение людей? Едва ли культ Золотого тельца станет новой религией нашего народа, большинство которого исповедует либо возрождающееся православие, либо коммунистическую доктрину. Если исходить из тенденции возрождения православной самоидентификации всё большей части населения России, для моделирования соответствующего ей экономического поведения следует обратиться к анализу влияния православного мировоззрения на мотивы и ограничения этого поведения. В качестве его фундаментальной основы можно использовать Свод нравственных принципов и правил в хозяйствовании, разработанный группой учёных и богословов под эгидой Московской патриархии РПЦ и одобренный Всемирным русским народным собором[9]. Он представляет собой системное обобщение духовной составляющей экономического поведения, регламентируемого российской религиозной традицией. Как нетрудно заметить, мотив максимизации прибыли в них существенно ограничен требованиями соблюдения общего блага: не допускать дискриминации работников, стремиться к отношениям сотрудничества, взаимопомощи, выполнять взаимные обязательства, обеспечивать социальные гарантии.
Соответствующий российской мировоззренческой традиции духовный стержень экономического поведения принципиально отличается как от либеральной доктрины, так и от её криминализированного воплощения в современной российской действительности. Этим во многом объясняется неприятие подавляющим большинством российского народа ультралиберальных, либертарианских «рыночных реформ», которые легализовали аморальные и, в значительной части, преступные формы обогащения за счёт присвоения чужого. Подавляющее большинство российских граждан отказались от билета в «рыночный рай», продав за бесценок приватизационные ваучеры и не соблазнившись на посулы «народного» капитализма. Они это сделали не по недомыслию, а по неприятию предложенных либеральными реформаторами способов обогащения за счёт присвоения государственного имущества.
Русская духовная традиция наполнена содержательным смыслом, важнейшими составляющими которого являются созидательная деятельность на общее благо, воплощение принципов правды и справедливости. Привнесённая из-за рубежа и с энтузиазмом подхваченная олигархами и коррупционерами доктрина вульгарного либерализма в корне этой традиции противоречит. Общество не приемлет как воровские способы обогащения, так и издевательски низкую оплату труда, олигархическую вакханалию приближённых к власти лиц на фоне массовой бедности трудящегося населения. Следствием этого диссонанса укоренённой в общественном сознании духовной традиции и повседневной практики стали эпидемии социально обусловленных болезней, резкое падение продолжительности жизни, аномально высокий уровень преступности и психических расстройств.
Разрешение противоречия между духовной традицией и практикой возможно двумя способами. Либо духовная традиция будет сломлена доминирующей хозяйственной практикой, либо последняя будет приведена в соответствие с духовной традицией.
В первом случае завершится подмена приведённых выше нравственных принципов хозяйствования культом Золотого тельца с характерными для него войной всех против всех, социальной безответственностью, доминированием аморальных и преступных способов обогащения за счёт присвоения чужого. Примеры такого рода стереотипов экономического поведения дают слаборазвитые страны Африки и Латинской Америки с характерной для них низкой эффективностью как рыночных механизмов, так и поражённых коррупцией институтов государственного регулирования. В этом случае Россию ждёт дальнейшая деморализация и вырождение населения, деградация производственного потенциала, превращение экономики в сырьевую колонию более развитых стран.
Во втором случае возможно построение эффективной экономической системы, работающей на созидательной мотивации десятков миллионов образованных трудоспособных граждан. При этом в условиях перехода мировой экономики на инновационный путь развития и доминирующего значения научно-технического прогресса как главного двигателя экономического роста специфика российской духовной традиции даёт принципиальные конкурентные преимущества. Прежде всего, это характерные для русской культуры доминирование духовного над материальным, поиск истины, тяга к творчеству и способность к коллективному интеллектуальному труду. Эти качества как нельзя лучше отвечают вызовам современной экономики знаний, в которой основой успеха является способность создавать и осваивать новейшие прорывные технологии. Сохраняющийся в стране научный и интеллектуальный потенциал может стать основой быстрого подъёма российской экономики при создании благоприятных условий его активизации. Для этого должна проводиться соответствующая социально-экономическая политика, ориентированная на активизацию имеющихся сравнительных преимуществ национальной экономики.
Разрыв между доминирующим стилем управления и общепринятыми нравственными ценностями влечёт за собой падение эффективности управления как в государственном, так и в частном секторах. Для построения эффективной экономической системы, работающей на созидательной мотивации десятков миллионов образованных трудоспособных граждан, необходимо приведение доминирующей хозяйственной практики в соответствие с духовной традицией.
Как уже неоднократно указывалось выше, выход на траекторию устойчивого роста экономики и благосостояния общества возможен только на основе многократного повышения инновационной и инвестиционной активности, кардинального улучшения качества государственного регулирования, подъёма трудовой, творческой и предпринимательской энергии людей. Для этого проводимая в России социально-экономическая политика должна иметь определённый духовный стержень, соответствующий национальной культурной традиции. По меньшей мере эта политика должная быть осмысленной и понятной гражданам, ориентированной на достижение разделяемых ими социально значимых целей. Активизация интеллектуального потенциала страны предполагает формирование соответствующего нравственного климата. Фундаментальное значение для русского человека имеет ощущение правильности общественного устройства, его соответствие понятиям справедливости, разумности, целесообразности. Без восстановления справедливости в распределении национального богатства и дохода, преодоления коррупции государственной власти, очищения экономики от организованной преступности новый хозяйственный подъём не удастся.
Для построения эффективной системы управления экономикой, соответствующей духовной традиции и нравственным ценностям, принятым в российской культуре, должны быть пересмотрены фундаментальные принципы государственной социально-экономической политики. В том числе в экономической политике необходимо отказаться от рыночного фундаментализма, в кадровой политике — от круговой поруки и кумовства, а в практике управления — от культа вседозволенности и самообогащения. Должны быть восстановлены ключевые для русской культуры нормы социальной справедливости в распределении национального дохода и богатства. В частности, это означает:
— ревизию итогов приватизации с отменой незаконных сделок и уплатой прогрессивного компенсационного налога, пропорционального приросту рыночной капитализации приватизированного имущества в момент его передачи на вторичном рынке;
— восстановление дореформенных сбережений граждан;
— переход к гибкой денежно-кредитной политике, ориентированной на потребности экономики в долгосрочном кредитовании развития производства, поддержание высокой инновационной и инвестиционной активности;
— проведение жёсткой антимонопольной политики, кардинальное повышение эффективности контролируемых государством естественных монополий;
— восстановление прогрессивной шкалы подоходного налога;
— приведение минимальной оплаты труда в соответствие с реальным прожиточным минимумом;
— переход е нормативному планированию социальных расходов исходя из общепринятых в развитых странах стандартов и национальных традиций;
— обеспечение прав граждан на бесплатное высшее образование;
— возвращение в общенародную собственность природных ресурсов;
— введение механизма рационального природопользования с научно обоснованной системой штрафных санкций за загрязнение окружающей среды и изъятием природной ренты в доход государства;
— введение персональной ответственности чиновников за должное исполнение своих обязанностей, включающей право каждого гражданина добиваться отставки недобросовестных чиновников в судебном порядке;
— введение политической ответственности федеральной исполнительной власти за уровень жизни народа.
Разумеется, реализация этих принципов потребует политической воли и последовательной политики следования общественным интересам, которой выросший на вседозволенности олигархически-бюрократический симбиоз будет изо всех своих сил противодействовать. Преодоление такого сопротивления невозможно без вовлечения в процессы управления хозяйством и государством граждан, восстановления их избирательных прав, реализации демократических форм политического устройства и создания механизмов ответственности власти перед обществом.
Вследствие несоответствия проводившейся либертарианской политики фундаментальным для русской культуры ценностям справедливости, разумности и целесообразности, реакцией народа на разграбление страны и чудовищную несправедливость сложившейся в результате «либеральных реформ» социально-экономической системы стало повальное пьянство, наркотизация молодежи, резкое повышение уровня преступности и самоубийств. Люди предпочитают спиваться, чем соглашаться на низкооплачиваемый труд для обогащения присвоивших себе общенародную собственность новых русских. Десятки миллионов образованных и квалифицированных людей оказались на социальном дне, утратив смысл своего существования.
Сложившаяся в России система хозяйствования бесперспективна. Её сохранение обрекает страну на бесконечные внутренние конфликты и внешнюю зависимость, общество — на деградацию, а народ — на вымирание. Чтобы избежать этого, необходимы кардинальные изменения во всём комплексе хозяйственных отношений и государственной экономической политике. Эти изменения должны привести систему хозяйствования в соответствие как с традиционными нравственными ценностями, активизировав «человеческий фактор», так и с закономерностями современного экономического роста, активизировав научно-производственный и интеллектуальный потенциалы. Возможность решения такой задачи определяется тем, что традиционно присущие русской культуре хозяйствования нравственные ценности и стереотипы предпринимательского поведения соответствуют требованиям и условиям современного экономического роста. Сохраняющийся в стране научный и интеллектуальный потенциал может стать основой быстрого подъёма российской экономики при создании благоприятных условий его активизации.
_________________________
[1] Политическое измерение мировых финансовых кризисов / Под ред. В. Якунина, С. Сулакшина, И. Орлова. Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования. Век глобализации. 2013. Выпуск № 2(12).
[2] Simon H.A. Administrative Behavior. — NY: Macmillan Co, 1947.
[3] Глазьев С. Уроки очередной российской революции: крах либеральной утопии и шанс на экономическое чудо. М.: Экономическая газета, 2011.
[4] Глазьев С. Уроки очередной российской революции: крах либеральной утопии и шанс на экономическое чудо. М.: Экономическая газета, 2011.
[5] Отырба А., Кобяков А. Как побеждать в финансовых войнах. Альманах «Однако». Июнь-июль 2014 г. № 174.
[6] См.: Стариков Н. Кризис: как это делается. СПб: Питер, 2010; фильм-расследование «Инсайдеры» («Inside job», 2010 г.).
[7] Анализ процессов приватизации государственной собственности в Российской Федерации за период 1993-2003 годы / Доклад Счётной палаты. М., 2004.
[8] Федосов Е. Инновационный путь развития как магистральная мировая тенденция // Вестник Российской академии наук. 2006. № 9.
[9] «Свод нравственных принципов и правил в хозяйствовании». Итоговый документ VIII Всемирного русского народного собора. Принят на итоговом пленарном заседании Собора 5 февраля 2004 года.
21.11.2019 «Гордиев узел» — всё там же
К ситуации на Ближнем Востоке
Олег РОЗАНОВ, первый заместитель председателя Изборского клуба.
Уважаемые коллеги! Сегодня мы собрались в стенах нашего клуба, чтобы обсудить ситуацию на Ближнем Востоке. Этот регион продолжает лихорадить на протяжении уже многих лет. Земля священная, земля святая — что же на ней происходит сегодня и куда движется сегодня Ближний Восток?
Дмитрий ЕГОРЧЕНКОВ, директор Института стратегических исследований и прогнозов РУДН.
Тема Ближнего Востока продолжает оставаться одной из главных тем мирового и российского медиа-пространств. Та ключевая роль, которую сегодня играет России в урегулировании целого ряда конфликтов, присущих данному региону, вызывает к жизни как новые возможности, новые перспективы, так и новые проблемы. Все они требуют не только осмысления, но, я бы сказал, одухотворения, поскольку без такого одухотворения "плоть не пользует нимало", — нам нужны не военные базы, нефтепроводы и политическое влияние сами по себе. Они нужны нам для реализации Русской Мечты, о которой говорит председатель Изборского Клуба Александр Андреевич Проханов.
К чему сегодня стремится Россия на Ближнем Востоке, и что сегодня Россия может предложить Ближнему Востоку? С каким смысловым посылом она приходит в этот регион? Все наши партнёры отлично понимают, что одной только силовой составляющей, военного превосходства российской армии и российского оружия — недостаточно для того, чтобы разрешить, ослабить или даже "заморозить" конфликты между мусульманами и Израилем, между суннитами и шиитами, между разными государствами, народами и конфессиями Ближнего Востока.
Следует отметить, что для многих на Западе возвращение России на Ближний Восток, да ещё в качестве доминирующей силы, оказалось совершенно неожиданным. Когда им начинаешь объяснять, что здесь ничего неожиданного нет, просто у них короткая историческая память, — удивляются ещё больше. Для них "точкой отсчёта" и нормой является ситуация середины 90-х годов, когда Россия стремилась к распаду, а её внешнеполитические интересы — к нулю. Времена СССР, не говоря уже о Российской империи, просто выпадают из их поля зрения.
Совсем недавно я был в Египте, который относится одновременно и к Ближнему Востоку, и к Африке, там были встреча с представителями ближневосточного экспертного сообщества и другие мероприятия, посвященные юбилею Евгения Максимовича Примакова. Там совершенно открыто высказывались именно те мысли, которые я здесь попытался сформулировать. Никакого нового нарратива, никаких новых смыслов после Асуанского гидроузла мы египтянам пока предложить не смогли. А таких смыслов ждут от нас не только в Египте, но и на всём Ближнем Востоке, да и в мире в целом. Туризм — это, конечно, хорошо, но не надо путать его ни с эмиграцией, ни с серьёзной дипломатией. Конечно, в "стране пирамид" сейчас ищут контактов с Россией и стремятся стать одним из главных наших партнёров в регионе — в частности, президент Египта Абдельфаттах Сиси вместе с президентом России Владимиром Путиным был сопредседателем недавнего форума "Россия—Африка", прошедшего в Сочи. Там очень надеются на то, что "сверху" будет дана команда на развитие всего спектра российско-египетских отношений, — примерно так же, как это произошло с российско-турецкими отношениями. Но, помимо команды "сверху", нужна и готовность "снизу". Надеюсь, что работа Изборского клуба станет одним из важных факторов повышения такой готовности.
Леонид ИВАШОВ, генерал-полковник, президент Академии геополитических проблем.
Несмотря на то, что мир сегодня считается более цивилизованным и более безопасным, чем это было на протяжении всей предшествующей истории, американцы, а вернее — мировая финансовая элита, не отказались от своего стремления контролировать всю планету, овладеть всеми её богатствами. Как показали исследования, проведенные в 2011 году сотрудниками цюрихской Высшей технической школы во главе с Джеймсом Глаттфельдером, накануне кризиса 2008-2009 гг. 60% мировой экономики принадлежали группе из 147 корпораций во главе с Ротшильдами. Думаю, что за прошедшее десятилетие, отмеченное гигантскими объёмами эмиссии фиатных валют, эта доля стала ещё выше. Потому что любая эмиссия означает, прежде всего, передел собственности в пользу эмитирующих центров.
Так что борьба за мировое первенство идёт, и она в любой момент может перерасти в открытую войну. На современном этапе эта борьба приобретает цивилизационный характер и формы "гибидной войны". В самом начале 90-х годов Збигнев Бжезинский высказался в том духе, что с коммунизмом покончено, и теперь на очереди — православие. А Сэмюэль Хантингтон добавил, что после православия объектом для уничтожения станет исламский мир. И эта программа начала претворяться в жизнь с бомбардировками Югославии в 1999 году. Но, видимо, после этого по ряду причин пришлось менять приоритеты местами, и с 2001 по 2014 год, до Украины, главной мишенью глобалистов стал исламский мир — и Ближний Восток как центр, ядро исламского мира. Им были нужны опиаты, им были нужны нефть и газ, и им было нужно, чтобы всё это не досталось Китаю. Поэтому была провокация 11 сентября 2001 года, было разжигание суннито-шиитских конфликтов по всей умме, были планы геополитического передела Ближнего Востока. Всё это реализовывалось и при президенте-республиканце Буше-младшем, и при президенте-демократе Бараке Обаме, и реализуется сейчас, при Трампе, который тоже представляет Республиканскую партию.
Можно поучиться тому, насколько последовательно и комплексно ведётся американская внешняя политика. "Арабскую весну" объявила госсекретарь Кондолиза Райс в ноябре 2008 года, а началась она, когда госсекретарём была уже Хиллари Клинтон. Там всё было взаимосвязано: "сланцевая революция" в США, отказ Болгарии от "Южного потока", давление на "Северный поток", события на Украине, а в это же время идет проектирование мощного газопровода из Катара через территорию Сирии в Европу. Башар Асад отказывается, Европа снимает санкции с Ирана, чтобы можно было подключить месторождение "Южный Парс", чьи запасы оцениваются в 50 триллионов кубов "голубого золота" — США это не устраивает, они подключают Турцию…
Когда я получил информацию о том, что в резидентуре ЦРУ под Стамбулом проходит совещание с участием замдиректора ЦРУ, замгоссекретаря США, руководителей спецслужб Турции, что туда приглашены бывший вице-президент Сирии, министры, бежавшие из Сирии и т. д., что уже два лагеря для сирийский беженцев готовятся на территории Турции, — это сразу насторожило. Тогда Реджеп Эрдоган как раз обнимался с Башаром Асадом, называл его "братом", они отдыхали вместе своими семьями, а для Европы Асад был самым демократичным президентом Ближнего Востока… Это была хорошо спланированная операция. Про эту операцию, в четыре этапа, как она будет проходить, я сообщил Башару Асаду, затем он пригласил меня, мы там с руководством всё поработали, и описанный нами сценарий бал реализован почти "один в один". Только там ещё планировался масштабный кровавый теракт, но Башар Асад запретил сирийским полицейским даже пистолеты носить…
А то, что Россия вмешалась в сирийский конфликт — так это такая функция у нас, я её называю космопланетарной функцией.
Путин 1 марта 2018 года в своём федеральном послании чётко сказал: "Мир носит полицивилизационный характер". То есть это уже не мир государств, а мир цивилизаций. Транснациональные корпорации — тоже цивилизация, и мы знаем, какой цивилизации она обязана своим появлением. И мировые этнокультурные цивилизации, прежде всего — "восточные" являются сегодня единственными субъектами, способными этим глобальным корпорациям противостоять. У нашей цивилизации, я считаю, две основы: православно-славянская и мусульмано-тюркская. Поэтому нашим геополитическим союзником не может быть в ХХI веке ни Запад, ни Китай. Геополитическим, цивилизационным союзником России в ХХI веке, на мой взгляд, может быть только ислам. Ислам — самая молодая из мировых религий и ему, наверное, нужно пройти все эти катаклизмы, чтобы Россия усадила и суннитов, и шиитов за стол переговоров и приступила к формированию цивилизационного исламского ядра на базе пока что Турции и Ирана, но потом, наверное, будет больше. Тартус, Хмеймим и всё прочее — это вторично. Россия спасает своё будущее поиском союзника.
Поэтому ничего неожиданного ни в Сирии, ни в других странах Ближнего Востока, на мой взгляд, пока не происходит.
Шамиль СУЛТАНОВ, руководитель Центра стратегических исследований "Россия — Исламский мир".
Не так давно произошло очень интересное событие, на которое, что ещё интереснее, не последовало никакой реакции ни у нас, ни в США. 23 октября, выступая в городе Уичито, госсекретарь Майкл Помпео заявил, касаясь ситуации в Сирии и вообще на Ближнем Востоке буквально следующее: "Мне хорошо знакома эта проблема — ещё с тех времен, когда я был членом Палаты представителей. Я помню о том, кто пригласил русских в Сирию. Это был президент Барак Обама. Я имею в виду, что он не просто допустил их присутствие там, а пригласил их".
Отсюда возникает вопрос: если слова Помпео не соответствуют действительности, то его должны были дискредитировать, хотя бы с нашей стороны, но все промолчали. Из того, что промолчали американцы, я сделал вывод, что Помпео, похоже, раскрыл некую очень важную тайну. Только на самом деле инициатором подобного приглашения России на Ближний Восток не мог быть сам 44-й президент США. Барак Обама — слишком "лёгкая" для этого фигура, эти вопросы гораздо выше его полномочий и компетенции. Скорее, инициатива исходила от госсекретаря Джона Керри или даже через него. Керри в иерархии военно-разведывательных структур США стоит гораздо выше, чем Барак Обама.
Всё, что я скажу дальше, зафиксировано документально, вы можете найти подтверждающие видео в интернете. 16 апреля 2015 года Путин выступал на "открытой линии", и среди прочих ему задали вопрос по "Исламскому государству"*. В ответ президент России сказал, что это организация, которую создали иракские офицеры, саддамовские офицеры, и они неплохо воюют. Потом был задан дополнительный вопрос: представляет ли эта организации угрозу для России, на что Путин чётко ответил, что нет, не представляет. Потом наступило 9 мая, праздновалось 70-летие Победы над нацистской Германией. Путин был очень расстроен: он пригласил в Россию почти всех мировых лидеров, но никто не приехал, потому что начались события в Донбассе, 10 мая в гости на часок заскочила Ангела Меркель, и наш президент после этого уехал в Бочаров Ручей. А 11 мая внезапно сообщили, что в Сочи приезжает Керри. Он приехал и перед встречей с Путиным провёл четырёхчасовую встречу с Лавровым. Если кто помнит, Лавров после этой встречи буквально пылал радостью, был очень воодушевлен. После этого состоялась встреча президента России с госсекретарём США, это было 12 мая 2015 года, и Путин тоже остался доволен её результатами. И уже позже, в июне установка полностью изменилась. Сначала выступил Лавров и назвал ИГИЛ* "абсолютным злом", потом эту формулировку повторил и Путин. Тогда же начал работу "транспортный мост" из Новороссийска в Тартус, по которому начались массированные грузовые перевозки. Они шли открыто, но западная пресса об этом почему-то молчала.
Видимо, идея США и Керри заключалась в том, чтобы вовлечь Россию в Сирию, если говорить уже открыто — создать второй Афганистан. Поскольку Россия "влипла" на Украине — начался конфликт прямо на границе с "плановой длиной" в несколько десятилетий, то есть уже затратный момент для России, то создание "нового Афганистана" ещё и на Ближнем Востоке напрашивалось само собой. Естественно, отчасти это американцам удалось.
С моей точки зрения, процесс вовлечения России в Сирию и создания второго Афганистана он медленно и успешно продвигается. Вы помните, как всё происходило в Афганистане — первые два-три года оттуда доносились к нам сплошные "ура": колхозы создаются, совхозы, народ уже идёт на демонстрации и т. д. А через пять лет началось обострение ситуации.
Я считаю, что в 2020 году начнётся обострение ситуации в Сирии, да оно уже началось — в той же Рожаве, например. Если мы сравним нынешнюю ситуацию с тем, что было в 2017 или в 2018 году, то сейчас она для России, мне кажется, резко ухудшилась. Если ДАИШ в 2015 году с симпатией относился к России, то сейчас мы для них — главный враг. С курдами — та же самая история. Может быть, я не прав и выступаю в роли "адвоката дьявола", но считаю правильным исходить из самурайского принципа: когда идёшь на войну, всегда преувеличивай силы противника. Враг хитёр и коварен, как классики говорили.
Керри, естественно, обо всём этом молчит, я знаю только по откликам. Но общий смысл заключался в следующем: Керри приехал и сказал: "Ребят, вы напортачили, конечно, на Украине, но мы организуем сейчас международный фронт борьбы с терроризмом, вы туда включитесь в составе большой мировой коалиции, в составе 80-ти стран, а потом постепенно, по мере эффективности этой кампании, мы будем решать вопрос по снятию с вас украинских санкций, по Крыму и т.д.". И Путин несколько раз говорил, что мы выводим наши войска из Сирии. Были громогласные заявления, улетали оттуда, но потом возвращались назад — уже тихо. Ведь это не просто "пришёл-ушёл", там сразу же возникает огромное количество связей интересов, обязательств и ответственности. 30 сентября, когда всё уже было заявлено открыто, операция вступила в решающую фазу.
Что-то пошло не так с ноября 2015 года. Одним из ключевых моментов стало то, что турки сбили российский самолёт, и наш лётчик погиб. Если вы посмотрите на дальнейшее развитие событий, то после ноября мы наращивали конфликтную спираль, угрозы по отношению к Турции усиливались. Похоже, что в Кремле получили некий карт-бланш, и попытались им воспользоваться. Эта эскалация достигла своего апогея к концу января 2016 года, когда прозвучали два заявления Шойгу и Путина, связанных с вероятностью использования Россией атомного оружия. Это не было сказано напрямую, но это проскользнуло. И на Западе это вызвало соответствующую реакцию. В феврале 2016 года в Москву внезапно прилетел товарищ Генри Киссинджер, которому уже далеко за девяносто. Он провёл в Москве переговоры, которые заняли, по разным данным, два или три дня. Это был пик, после которого напряжённость резко пошла вниз.
Уже в конце февраля начались встречи между турками и Россией. В начале марта были достигнуты договорённости по поводу сирийской ситуации. А что сказал Киссинджер? Он сказал, что у турков тоже есть ядерное оружие. Вернее, это даже не ядерное оружие, а 50 термоядерных зарядов двойного подчинения: американского и турецкого. С военной точки зрения, речь шла о следующем: если, условно говоря, военное командование США будет уничтожено в результате первого упреждающего удара со стороны России, а до этого СССР, то у союзников США должен остаться некий сдерживающий потенциал для ответного удара. И эти ракеты могли быть пущены в ход самими турками — если Америка их не заблокирует. Подозреваю, что наши об этом или не знали, или забыли, как это ни странно прозвучит.
С моей точки зрения, здесь налицо такой парадоксальный, страшный момент, который я не могу понять. Была страшная война в Афганистане, была ловушка, в которую нас вовлекли, её результатом стало то, что мы потеряли страну, потому что наша армия была деморализована в Афганистане и не сыграла той роли, которую она должна была сыграть. Но никто никаких уроков из этого, похоже, не извлёк. Вот, например, в Китае написали четырёхтомную монографию "Основные причины и предпосылки развала СССР". Там огромное внимание уделено афганским событиями, а у нас ничего подобного ни в открытом, ни в закрытом доступе, похоже, нет. Конечно, можно говорить, что всё замечательно, мы снова — мировая держава, нас все боятся и уважают, но нужно смотреть на реальность, а реальность, повторюсь, сегодня хуже, чем вчера.
Дарья МИТИНА, депутат Государственной думы РФ второго созыва (1995—1999).
Я хотела высказаться по определенной теме, но после выступления Шамиля Загитовича сложно придерживаться выбранной тематики. Я с ним не согласна ни в чём, кроме фразы о том, что враг хитёр и коварен. Во всём остальном у меня есть возражения почти по каждой реплике.
Вам, Шамиль Загитович, буду оппонировать не я. Вам оппонируют наши правоохранительные органы, которые каждый день раскрывают по одной-две спящих ячейки ИГИЛ в разных городах России. Может быть, конечно, это и не так, но тогда это вопрос к тому, какая у нас информационная политика по отношению к антитеррористической деятельности, которую мы ведём. Давайте не будем забывать, что в сопредельных с нами странах исламисты — это вполне реальная проблема. Например, совсем недавно они атаковали заставу на таджикско-узбекской границе. Я допускаю, что это не ИГИЛ, а отражение внутренних проблем в Таджикистане, но тем не менее, раз нам подаётся это так — значит, не всё настолько просто. Мы прекрасно знаем, что отряды ИГИЛ всё-таки проникают через таджикско-афганскую границу. Это полторы тысячи километров, и граница там, мягко говоря, не на замке, она дырявая. И только за 2018 год таких проникновений исламистов тридцать с лишним было, т.е. это каждые 10 дней был прорыв таджикско-афганской границы. Если мы помогаем по линии ОДКБ тому же Таджикистану — наверное, это мы делаем не потому, что больше нечем заняться. И вне зависимости от того, кто нас приглашал в Сирию: Башар Асад, Джон Керри или Барак Обама, — не важно, мы туда пришли бороться с мировым терроризмом. Мы его не разделяем на отряды, в отличие от американцев. В чём заключалась наша тактика в Сирии? Еще до начала нашей операции мы активно участвовали в процессе так называемого национального примирения, мы помогали вести переговоры с различными силами сирийской оппозиции. Наши советники: как военные, так и гражданские, находились на территории Сирии задолго до сентября 2015 года и задолго до трагического обострения ситуации в этой стране. Потом уже наше участие стало полноценным. Мы участвуем в разных форматах сирийского урегулирования: Женевском, Астанинском, Московском, — и эта тактика в итоге сработала. Если вы помните, в сентябре 2015 года, когда мы начали свою военную операцию, правительство Дамаска контролировало, дай Бог, треть сирийской территории, сейчас у террористов остался только анклав Идлиб и немного в северо-восточной части Сирии. Они очень важны, эти малонаселённые северо-восточные части, их не нужно забывать, поскольку там расположена главная житница Сирии, и богатые нефтяные поля, с которых не собираются уходить американцы. Но по сравнению с 2015 годом — это небо и земля!
Давайте вспомним риторику американцев в отношении Афганистана. Барак Обама заявил о полном выводе американского контингента из Афганистана. Что мы имеем в результате? При Обаме военный контингент американцев в Афганистане достиг 12 тысяч человек. Сейчас, при Трампе, который вроде бы тоже "уходит" из Афганистана, там уже 16 тысяч "джи-ай". И американский Конгресс решает вопрос о выделении дополнительных сил. То же самое происходит и в Сирии. Вот их политика: мы уходим, но не уходим. Вот нефтяные поля, мы их будем контролировать… Сейчас очень популярна точка зрения, согласно которой Америка уходит с Ближнего Востока, чтобы вплотную заняться Китаем, но, к сожалению, никаких подтверждений на практике этому нет.
Николай СТАРИКОВ, писатель, лидер общественной организации "Профсоюз граждан России".
Возникает вопрос: почему мы помогаем Башару Асаду? Потому что он — наш союзник? Допустим, что он — наш союзник, но в чём? Только в том, что его ухода требовали все наши западные "партнёры", а мы помогли ему удержаться у власти, щёлкнув США и их союзников по носу? Но это — интерес Башар Асада, а в чём здесь интерес России? Нам объясняют, что там есть террористы, и если мы их там не разгромим, они придут в нашу страну. Это серьёзный аргумент, и я с ним согласен. Но это аргумент локальный, потому что война подходит к концу. Большинство террористов перебили, вроде бы как бы хорошо все. А что дальше? А дальше нужно объяснить, что если ты вошёл на Ближний Восток, то выйти оттуда по своей воле ты уже не сможешь. В этом смысле я согласен с Шамилём Загитовичем. Это не значит, что наша военная операция была стратегической ошибкой, но нужно понимать, что мы туда пришли не на два года и не на пять лет. Если войска из Сирии выводить, то через две недели там снова начнётся война, и подвиги наших солдат будут обесценены.
ИГИЛ был проектом наших турецких партнеров до тех пор, пока турецкие партнеры не осознали своих ошибок, и тогда мы забыли о том, что нефть большими эшелонами шла куда-то там. Если мы объясняем, что в Сирии и на Украине против нас действуют одни и те же силы — тогда у нас простота и ясность. Солдат, находясь в Сирии понимает, что он также защищает Родину, как его брат-житель Донецка, сидящий в окопе. Но этого же нет, мы говорим о каком-то мифическом "террористическом интернационале", прекрасно понимая, кто за ним на самом деле стоит, но уговор такой: "Чёрное и белое не называть". Это может привести к очень тяжёлым последствиям.
Недавно был убит или покончил с собой, или смерть была имитирована — там версии разные, но я склоняюсь к первой — создатель "белых касок". Он кадровый сотрудник английской спецслужбы МИ-6, это часть военной разведки. Сделано красиво и с умом. Во-первых, все концы по "белым каскам" — в воду, нет человека — нет проблемы. Проект закрывается, потому что трагически погиб лидер. Это происходит в Турции — таким образом, они снова макают Турцию лицом в грязь, как это было с убийством журналиста Хашогги — и тут же запускают утку, что к убийству причастна Россия, ведь это же она всегда была против "белых касок". Вот сразу четыре задачи решены одним ударом.
Технично выходить из Ближнего Востока — это куда сложней, чем туда войти, даже победным маршем. Сегодняшняя позиция, когда мы там находимся, несём определённые финансовые и прочие издержки — слава Богу, не критичные — это не такой уж и плохой вариант. Но нужно еще раз объяснить, кто нам враг и кто друг, в том числе — на Ближнем Востоке, потому что у всех игроков там четкие и ясные цели есть. Мы с вами можем легко сказать, чего хочет Израиль, чего хотят США, чего хотят курды, а вот чего хотим мы, кроме восстановления целостности Сирийского государства, пока не сказано. Давайте на секунду представим, Сирия восстановила эту самую целостность, добро победило. Что дальше?
Саид ГАФУРОВ, востоковед.
Я очень ценю Шамиля Султанова, но я тоже категорически с ним не согласен. Прежде всего — в том, что это американцы втянули нас на Ближний Восток. Потому что главной целью ввода российского контингента в Сирию было не дать НАТО сделать в Сирии то, что они сделали в Афганистане, в Ираке, в Ливии и в Югославии. Это как раз была главная цель, а не террористы сами по себе или "трубы" с энергоносителями сами по себе. Путин в какой-то момент сказал, что хватит, нужно когда-то остановить НАТО. Нужно было когда-то эту машину остановить. И её остановили. Все остальные цели были вспомогательными. Я — абсолютно гражданский человек, по воинскому званию ефрейтор, но понимаю, что пребывание наших войск в Сирии нарушает главный принцип стратегии и вообще военной науки — принцип концентрации своих сил и средств. Тем не менее, Россия на это пошла. Зачем? Я знаю, что как минимум трижды натовцы начали разворачиваться для нанесения ударов по Сирии, и только наше присутствие этому помешало. Эта цель: не дать натовцам нанести очередной удар, утвердив своё глобальное военное превосходство, — была достигнута. Здесь мельком упоминали вице-президента Сирии Абдель Халима Хаддама, который стоял у истоков приглашения России в Сирию, и я считаю, что его недооценивают. Человек с богатством уровня Абрамовича, с такой должностью и с таким количеством обязанных и доверяющих ему людей, несомненно, играет очень большую роль. Там смешные анекдоты были, лейтенанты наши молодые мне рассказывали. Договорились они с каким-то местным бедуинским племенем, что те начнут складывать оружие и их назначат местным отрядом милиции, они легализуются. А потом наши звонят и говорят: "Слушай, вот мы — бедуины, наш вождь живет на той стороне границы, в Иордании, и он сказал, что мы взяли много денег и оружия у американцев, поэтому должны обязательно что-то здесь взорвать. Ты там скажи сирийской армии, чтоб они не ходили тогда-то туда-то. Мы с вами ссориться не хотим, но у нас вот такая ситуация". Т. е группа по примирению сторон реально заработала, и это был сюрприз для нас. Это огромный плюс, но это нам просто повезло. На войне удача очень важную роль играет. Даже если бы этого не было, то задача была поставить наши самолеты, чтобы натовцы не могли ударить. И это удалось.
Есть ещё одна вещь, про которую я хотел бы сказать. Мне не очень нравится цивилизационный подход к решению политических проблем, потому что "цивилизация" — понятие не аналитическое, а синтетическое по своей природе. Но не нравится оно мне не из методологических соображений, а потому, что цивилизационный подход — оружие обоюдоострое, мы там ставим себя сразу в уязвимое положение. Англосаксы в эти игры играют лучше, чем мы, и опыта у них намного больше — смотрите хотя бы историю Ост-Индской компании. Поэтому при использовании цивилизационного подхода мы ставим себя в уязвимое положение, и это связано с тем, что нельзя синтетические категории использовать при анализе. Это неизбежно приведет к ошибке, а американцы нас не упустят. Если мы — православная русская цивилизация, то вот вам, например, украинские "необандеровцы", почти поголовно этнически русские, и вот вам, например, раскол в православной церкви, устроенный патриархом Константинопольским Варфоломеем. Живите теперь с этим.
Насчёт Керри. Не забывайте, что Керри — не просто американский политик, он — американский политик-католик, католик-ирландец, друг Джона Кеннеди, который тесно связан с епископами Бостона и Чикаго, всей этой мафией. Я не собираюсь о них ничего говорить ни плохого, ни хорошего, но у них были особые отношение с сирийцами. Нельзя исключать, что Керри в рамках американской политики играл в определенном смысле просирийскую карту, это было связано еще с давним визитом папы Иоанна-Павла в Сирию. Когда понтифик приезжает в мусульманскую страну, где католиков мало, а основная масса христиан — православные, то устанавливается мощнейшая связь. Многие говорили, что в этой связи играли роль эти американские католические епископы. И сравните это с ролью униатов, греко-католиков на Украине.
Третье, о чём я хотел сказать: исторически так сложилось, что современная Россия полностью потеряла левое движение в арабских странах, и это очень плохо. У них нет того горького опыта, который был у СССР. Компартия Ливана сейчас играет очень важную роль, чуть ли не координирующую. В Иордании то, что осталось от компартии, расколото, но это доминирующая сила. В Сирии у любого оппозиционного противника спроси, кто он и откуда, — он скажет, что раньше был коммунистом. Мы это упустили и они от нас это ждут. Это очень важный момент.
То есть вот три моих тезиса. Целеполагание России в Сирии — это первый и самый главный момент. Мы должны понимать, что вошли туда, чтобы остановить НАТО. Всё остальное, что мы там делаем, носит вспомогательный характер. Цивилизационный подход не может определять политику России — второй момент. Третий момент — нужно учитывать роль левых на Блжнем Востоке и налаживать с ними взаимодействие.
Аббас ДЖУМА, журналист.
Я на протяжении долгого времени встречался с самыми разными людьми, кое-что для себя понял и хотел бы этим пониманием поделиться. Ни разу я нигде не услышал ничего внятного относительно будущего Ближнего Востока. Совсем! Ни программы, ни имен, ни каких-то требований. Один популизм, лозунги, брошюры, бешеная толпа, которая несётся не пойми куда, которой манипулируют… А когда вынимаешь из неё человека и начинаешь расспрашивать:
— Что тебя не устраивает?
— Несправедливость! Бедность!
— А что ты предлагаешь?
— Я предлагаю ликвидировать несправедливость и бедность.
— А кто этим будет заниматься?
— Это мы решим, сначала уберите вот этих.
Хорошо, уберут. А что дальше?
Ливан. То же самое. Там сунниты радикальные, там и ихванисты есть, "братья-мусульмане"*. Я разговаривал с муфтием. И он говорит: "Нам нужны автократы". Я отвечаю: "Шейх, при всем моем уважении, я примерно понимаю, что вам нужно. Вам нужны люди, которые будут заниматься тем, на что они учились. Этот — сельским хозяйством, этот — медициной. Я это понимаю, но вы мне программу дайте, имена — кто будет?". Он мне отвечает: "А ты что, думаешь во всем Ливане не найдётся никого, кроме тех, кто сейчас у власти?". Или в Сирии мне отвечают: "А ты что, думаешь, великий древний сирийский народ не родит кого-то, кроме Башара Асада?" Возможно, но дай мне конкретную альтернативу Башару Асаду. Я, как гражданин Сирии, человек, у которого вся семья в Сирии живет, готов рассказать огромное количество правонарушений со стороны властей, о несправедливости, о коррупции, о чем угодно. Но у нас есть опыт того, что мы имеем сейчас, и что имела моя семья в Сирии, у нас есть понимание, что было на тех территориях, которыми управляют боевики, и я хочу жить так, как раньше, при всех минусах, что при этом были. Я не хочу жить в Идлибе, например, и мало, кто захочет там жить из сирийцев.
А ливанский этот шейх мне говорит: "Ты что, думаешь, в Ливане нет умных людей?" И дальше произносит ещё более страшную фразу: "Ты приходи ко мне в пятницу в мечеть, посмотри на мой джамаат, посмотри, какие у меня там ребята. Вот из них и будет формироваться элита". Я ему говорю: "Шейх! Так же нельзя. В Ливане есть разделение религиозное, вполне себе устойчивое. Президент — христианин-маронит, премьер-министр — мусульманин-суннит, спикер парламента — мусульманин-шиит. Это три очень большие общины. Если вы хотите, чтобы они друг с другом бодаться начали, то да, мы наберем элиту из вашего джамаата, который суннитский, причём достаточно радикальный" Он сразу: "Нет, я этого не говорил. Но вы же мне задаете вопрос, и я на него отвечаю". Ни этот шейх, ни кто-либо ещё не ответили мне на вопрос: "А что дальше?" — вопрос, который совершенно справедливо задал господин Стариков.
С коммунистами я тоже общался. Коммунисты там — вообще отморозки. Нельзя в условиях того же современного Ливана опираться на них. Нужно что-то новое предлагать, и делать это не в отрыве от реалий.
Александр НАГОРНЫЙ, заместитель председателя Изборского клуба.
К сказанному коллегами хочу добавить два момента. Первый — действительно, и в США и на Западе в целом требовали от Асада, чтобы он ушёл, оставил свой пост. Поддерживали его только в Кремле и немного — китайцы, которые заинтересованы в энергоносителях Ближнего Востока и не хотят, чтобы они шли не к ним, а в Европу. Поэтому допускать, что Обама попросил Путина сломать всю американскую игру на Ближнем Востоке, — слишком сложная конспирология.
К тому же, ставший уже знаменитым удар "калибров" из акватории Каспийского моря по целям в Сирии 7 октября 2015 года, который фактически уничтожил послевоенную гегемонию U.S.Navy в мировом океане, его безраздельный контроль над морскими путями мировой торговли, — тоже не слишком вписывается в нарисованную Шамилем Загитовичем красивую картину.
Да, гордиев узел глобальной политики сегодня, как и во времена Александр Македонского, находится на Ближнем Востоке и стал ещё запутаннее, но Кремль пытается его всё-таки не разрубить, а развязать. Дело это сложное, тут не раз придётся кое в чём возвращаться назад, чтобы исправить допущенные ошибки и начать всё заново, но, кроме расходов, нужно считать и доходы. Потому что нефть по 40 долларов за баррель и по 60 долларов за баррель — это две очень разные нефти. Это огромный плюс к российскому бюджету. Другой вопрос — как эти деньги используются, где и с какой целью они работают, но он выходит за рамки этого "круглого стола", и я не буду его касаться. Но упускать эти моменты, как и дополнительные контракты на поставки нашего оружия, строительства АЭС по российским технологиям и так далее, наверное, не стоит.
Олег РОЗАНОВ.
Я благодарю всех участников нашего "круглого стола" за высказанные здесь мнения. Думаю, состоявшаяся дискуссия принесёт свои плоды, а разработка ближневосточной проблематики в рамках "Изборского клуба" будет продолжена.
http://zavtra.ru/blogs/gordiev_uzel_vsyo_tam_zhe
04.11.2019 Неолиберальный апокалипсис: деньги, энергия, информация, человек
Доклад группы экспертов под руководством Александра Нагорного
Мировое медиапространство вот уже несколько лет полнится мрачными прогнозами, масса которых неизменно нарастает и явно приближается к критической, затрагивая всё новые и новые сферы жизни человеческой цивилизации, а тон становится всё апокалиптичнее. Так, президент Франции Эмманюэль Макрон совсем недавно заявил о конце многовековой гегемонии Запада; авторитетнейший американский политический гуру Фарид Закария — об утрате Соединёнными Штатами «однополярного момента» (потенциала для сохранения этой страной нынешнего «глобального лидерства». — Авт.); со-председатели Римского клуба Эрнст фон Вайцзеккер (Германия) и Андерс Вийкман (Швеция) в докладе Come on! 2018 года предрекли «саморазрушение капитализма» в нынешнем «полном мире»; 16 летнюю шведку Грету Тунберг вывели на трибуну Генеральной ассамблеи ООН, с которой она обвинила всех мировых лидеров в приближении глобальной климатической катастрофы… Этот список-мартиролог можно продолжать почти до бесконечности. Какие процессы он отражает и какие цели преследует?
Сопоставляя форсаж апокалиптических настроений на современном Западе с той возгонкой антикоммунизма, который насаждался в «перестроечном» советском обществе накануне краха СССР, между этими процессами можно найти немало сходства. Но — при одном важнейшем, кардинальном и фундаментальном различии: демократы-перестройщики точно знали, что они хотят получить вместо застойного социализма — общество западного образца, если не «как в Америке» или «как в Швеции», то хотя бы «как в Португалии» (но, разумеется, не «как в Нигерии» или «как в Бразилии»). А вот нынешние либералы никакого позитивного идеала, никакой альтернативы ни для себя, ни для своих обществ, ни для человеческой цивилизации ни во времени, ни в пространстве уже не видят.
Показательный момент: когда президент России 27 июня 2019 года, накануне саммита «Большой двадцатки» в Осаке, дал интервью руководителям британской газеты Financial Times, его слова о том, что «либеральная идея себя изжила», собеседники, матёрые «акулы» масс-медиа, мгновенно истолковали как заявление о «смерти либерализма», и эта трактовка сразу, без всяких оговорок, была подхвачена всем «коллективным Западом» — то есть там услышали вовсе не то, что было в реальности сказано, а то, что хотели услышать и чего подсознательно ждали…
Тотальный линейный прогрессизм Нового Времени, которое началось с эпохой Великих географических открытий, с открытия новых пространств (и Нового Света) нашей планеты, исчерпал себя уже к началу Первой мировой войны, передела мира между сильнейшими человеческими сообществами государственного уровня. В рамках этого передела, с конца XIX по середину ХХ века, особую роль приобрёл научно-технический прогресс, взрывной характер которого уже ко времени Карибского кризиса 1962 года «упёрся» в перспективу всемирной ядерной войны. После чего сплошная линия «фронтира» человеческой цивилизации столкнулась с «пределами роста» и разорвалась на отдельные «потоки», объединённые между собой только на финансовом уровне, что проявилось в отказе от золотовалютного стандарта с переходом к Ямайской валютной системе, что было окончательно оформлено в 1975 году. Произошла своего рода «монетизация» человечества, идеологическим оформлением которой стала «неолиберальная» цивилизационная матрица. Её триумфом стало разрушение Советского Союза как потенциальной альтернативы новому, «неолиберальному» мировому порядку, а победным манифестом — известное эссе Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории?», опубликованное в американском журнале The National Interest (1989, №16). «То, чему мы, вероятно, являемся свидетелями, — не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления», — писал автор. Впрочем, эти моменты, включая попытку осмысления феномена денег как ноумена, были детально представлены в нашем предыдущем докладе «Глобальный системный кризис: неосоциогенез, синергономика и Россия» (см. «Изборский клуб», 2019, №3), поэтому здесь по данному поводу нет необходимости повторяться.
Но именно вследствие глобальной «монетизации» человечества все кризисные явления ресурсного (включая энергетический), экологического, информационного, демографического и прочих порядков долгое время не воспринимались в качестве системных характеристик господствующего способа производства/потребления, и только когда в 2008 году кризис затронул всю мировую финансовую систему, центром которой была и до сих пор остаётся «империя нефтедоллара», наличие глобального цивилизационного кризиса перестало замалчиваться или подвергаться какому то серьёзному сомнению, а «либеральный рай» — рассматриваться в качестве безальтернативного будущего для всего человечества. Впрочем, «резать, не дожидаясь перитонита», не рискнули, переведя цивилизацию посредством «количественного смягчения» (Quality easing, QE) в состояние управляемой комы. Но в этом состоянии потоки денег, информации, энергии, а также человеческие потоки начали выходить из под контроля и рассогласовываться между собой так, что вернуть их в прежнее состояние, «выйти из комы», уже не представляется возможным. Отсюда и признание «коллективным Западом», как глобальным управляющим центром, неэффективности и ненужности «неолиберальной» цивилизационной матрицы. Но такой отказ, вследствие инерции любых больших систем, не может быть осуществлён одномоментно и полностью. Это достаточно длительный процесс, который к тому же, в нынешних условиях, дополнительно осложняется действиями существующих центров управления подсистемного уровня, которые начинают напрямую взаимодействовать между собой, претендуя на собственную системность (в данном случае это касается, прежде всего, российско-китайского стратегического союза).
И гораздо важнее здесь то, каким окажется результат этого глобального системного конфликта, какие альтернативные матрицы придут или могут прийти на смену матрице неолиберальной.
Вопрос этот — отнюдь не абстрактный и не праздный, поскольку соответствующее решение «коллективным Западом», очевидно, уже принято, но по ряду причин не подлежит публичному оглашению: ни сегодня, ни, видимо, в ближайшей перспективе. Китайская альтернатива уже вполне определена и достаточно глубоко интерпретирована: как теоретически, так и практически, применительно к России, — Сергеем Глазьевым, Юрием Тавровским, Андреем Островским, Владимиром Овчинским, Еленой Лариной и другими авторами «Изборского клуба». В отношении же российской альтернативы пока налицо полный туман и неопределённость. Констатировав, что «либеральная идея себя изжила», Владимир Путин пока тем и ограничился, не дав ни малейшего намёка на то, что может и должно прийти на смену этой «изжившей себя» идее. Более того, правительство Российской Федерации и вся «властная вертикаль», декларируя своё противостояние глобальной «неолиберальной» матрице «коллективного Запада» и пытаясь сохранить контроль над ресурсным потенциалом страны, тем не менее продолжают активно работать в её рамках, продолжая ограничивать права и возможности граждан России («пенсионная реформа», реформа систем образования и здравоохранения, повышение налогов и тарифов, снижение реальных доходов населения с увеличением кредитной задолженности и т.д.).
При этом другие реальные и перспективные «центры силы» подсистемного, т.е. субглобального уровня (Европа, Исламский мир, Индия, Япония, Латинская Америка) на создание цивилизационных матриц, альтернативных неолиберальной, похоже, не претендуют вообще — если не считать такой цивилизационной матрицей «исламский социализм» салафитского толка, выступающий сегодня идейным базисом для «международного мусульманского терроризма», но, по сути своей, являющийся «чистым функционалом» для данной политической практики.
В какую же сторону сегодня «трубят ангелы гнева» и разворачивают своих смертоносных коней всадники-глашатаи неолиберального Апокалипсиса?
Конь первый. Деньги
Получившая всероссийскую (но пока ещё не всемирную) известность фраза премьер-министра РФ Дмитрия Медведева: «Денег нет, но вы держитесь», — как и слова Владимира Путина о «смерти либерализма», в реальности звучала несколько иначе, нежели её увековеченная, «отлитая в граните» общественной памяти форма, — точно так же случилось с путинскими словами о «смерти либерализма». Но тут уж Vox populi vox Dei («Глас народа — глас Божий»), и с этим ничего не поделать. Раз народ услышал, что «денег нет», — значит, денег нет.
Казалось бы, с реальностью эта формула не имеет ничего общего. Деньги у российского государства есть, и они не просто есть, а их очень много: не только у правительства России (более 13 трлн рублей неизрасходованных остатков федерального бюджета + золотовалютные резервы, по состоянию на 20 сентября 2019 года достигшие отметки в 532,6 млрд долл., что эквивалентно 34,6 трлн рублей), но и во всём мире. Совокупный глобальный денежный агрегат L давно превысил планку в квадриллион долларов, уже примерно в 16 раз превосходя официальные цифры годового объёма мирового производства.
На деле же денег действительно нет, поскольку 96–97% существующей «параденежной массы» вращается исключительно в сфере финансовых спекуляций. Иными словами, это уже не деньги как таковые, а некий денежный суррогат, который рано или поздно должен быть каким то образом переучтён и «стерилизован». Отсюда понятно, что катастрофические потрясения на фондовых и валютных рынках не просто вероятны и возможны, а неизбежны. Но одно дело — абстрактное знание и признание того печального факта, что все люди смертны, а другое — когда и как происходит смерть каждого конкретного человека.
Поскольку бешеная эмиссия фиатных валют, прежде всего — доллара, при одновременном снижении кредитных ставок, вот уже одиннадцатый год продолжается практически по всему миру, отключение мировой экономики от систем искусственного финансового жизнеобеспечения может произойти буквально в любой момент, когда это сочтут необходимым те, кто контролирует глобальную систему центробанков. Но пока этого не происходит, хотя, судя по всему, позиции сторонников такого решения усиливаются.
И это касается не только заявления главы Банка Англии Марка Карни о необходимости замены доллара, эмитируемого Федрезервом США, другой валютой и, несомненно, связанного с этим проектом заявления другого Марка, Цукерберга, о создании на базе пользователей Facebook (а это 2,7 млрд аккаунтов, что примерно соответствует уровню около миллиарда человек) платёжной программы Libra. Удары по доллару наносятся и с других направлений.
Так, после прошедшей в ночь на 14 сентября 2019 года успешной «атаки дронов» против ключевых объектов компании Saudi Aramco в Абкайке и Хурайсе цены на «чёрное золото» 16 сентября выросли более чем на 12%, с 60,2 до 67,5 доллара за баррель марки Brent, что едва не привело к краху американского фондового рынка. В результате Банку Нью-Йорка пришлось ежедневно предлагать для перекредитования сумму, аналогичную 75 млрд долл. (это 4,87 трлн рублей), чтобы не допустить «кризиса ликвидности». Кроме того, крупнейшие банки США к 1 октября выкупили долговые обязательства Минфина США на 433 млрд долл., а до 19 декабря должны добавить к ним ещё 381 млрд долл. И кризис в конце концов, благодаря данным мерам, удалось предотвратить — ценой увеличения баланса ФРС «всего то» на 58 млрд долл. Но что если подобные удары повторятся? Ответ на этот вопрос уже очевиден: после отмены «золотого стандарта» главным экономическим (были ещё и внеэкономические) обеспечением американского доллара стала нефть. И не просто нефть, а нефть Саудовской Аравии, которая продавалась исключительно за доллары и которой, как считалось, в недрах Аравийского полуострова неисчислимо много.
Поэтому на доллары можно было купить всё, потому что на них можно было купить саудовскую нефть, а нефть — кровь современной цивилизации, она всегда всем нужна, и её гарантированно можно продать или обменять на любой другой нужный товар. Таков был фундамент, на котором строилась и стояла «империя нефтедоллара» как цитадель глобальной экономики. При этом (внеэкономические факторы) U.S. Navy господствовал в Мировом океане, а глобальные масс-медиа делали всё, чтобы у подавляющего большинства человечества не возникало даже тени сомнений в незыблемости подобного порядка вещей. И вот теперь этот порядок вещей рухнул.
Даже не важно, кто именно стоял за атаками 14 сентября: йеменские хуситы, Иран, сами США, «инопланетяне» или кто то ещё. Весь мир получил сигнал о том, что резерв саудовской нефти, во первых, не является бездонным, а во вторых — в любой момент может стать недоступным.
Парадоксальным образом данное обстоятельство вызвало ажиотажный спрос на американскую валюту — потому что из мира финансовых деривативов в реальную экономику можно выйти только через долларовое «бутылочное горлышко» или, если угодно, «игольное ушко» из евангельской притчи. Учитывая, что общий объём этих деривативов сегодня, по разным оценкам, находится в диапазоне 2–2,5 квадриллиона долларов, в 24–30 раз превышая показатель мирового валового продукта (по номиналу), понятно, что даже «уйти в кэш», т.е. «обналичить» свои активы и тем самым отсрочить их потерю удастся очень немногим.
Поэтому выбор, стоящий перед ФРС (и другими центробанками мира), невелик: или вести жёсткую финансовую политику, сразу оставив «за бортом» обладателей 96–97% долларовых «активов», или активно эмитировать доллары, пытаясь расширить это «игольное ушко». В первом случае «крах посреди процветания» наступит очень быстро, практически сразу (см. историю Великой депрессии 1929–1931 гг.), во втором — будет перенесён на период, когда «долларов станет слишком много» и на них ничего нельзя будет купить, то есть начнётся глобальная гиперинфляция (см. опыт Германии после Первой мировой войны, Зимбабве, России после краха СССР и т.д.). Самое печальное, что никакой «золотой (а теперь — даже «нефтяной») середины» здесь уже нет.
Отвечая на естественный вопрос, какой же вариант в данном случае лучше: удерживать нынешнюю ситуацию, что называется, до последнего, не допуская обвала, или же побыстрее устроить обвал с массовыми жертвами под флагом «климатического каннибализма»? — следует ответить вполне «по сталински»: «Оба хуже!»
На этом фоне данные американского казначейства, согласно которым иностранные вложения в «трежерис» в июле, по сравнению с тем же периодом 2018 года, увеличились почти на 400 млрд долл., выглядят не слишком убедительно, а позиция РФ, которая за июнь вывела из этих активов еще 2,35 млрд, оставив только 6,239 млрд в долгосрочных бумагах и 2,262 млрд — в краткосрочных, выглядит абсолютно оправданной. Тем более что вместе с нефтью дорожает и золото, вследствие чего нашей страной взята рекордная для «постсоветской» истории планка стоимости золотого запаса — более 110 млрд долл. в текущих ценах.
Но, что бы кто ни говорил про утрату Соединёнными Штатами статуса глобального лидера, а долларом ФРС — статуса «мировой валюты номер один» из за действий президента Дональда Трампа, есть показатель, позволяющий этот статус и это доверие оценивать более-менее объективно. Называется он Major foreign holders of treasury securities и представляет собой краткую форму стандартного отчёта казначейства США об иностранных инвесторах в американские государственные долговые обязательства, который публикуется ежемесячно, с временным лагом примерно в два месяца. Пока последний по времени такой отчёт, вышедший в середине сентября, содержит данные (в млрд долл.) за июль 2019 года.
Поэтому имеет смысл «отмотать» ленту на три года назад и сравнить данные июля-2019 с аналогичными данными июля-2016, когда президентом Соединённых Штатов был Барак Обама, антироссийские санкции действовали уже вовсю, британцы на референдуме только что проголосовали за Брексит, а Дональд Трамп стал победителем республиканских праймериз, но в его победу над Хиллари Клинтон ещё мало кто верил (таблица 1).
В этой — вроде бы «чисто денежной» и, на первый взгляд, достаточно второстепенной — таблице на самом деле, словно в капле воды, отражается вся динамика текущей политической и геополитической ситуации. Поскольку доверие, выраженное в финансовой форме, куда значимее доверия, выраженного в словах, — пусть даже это слова самых высокопоставленных политиков. Вклады в американские долговые обязательства — как раз проявление доверия и поддержки США со стороны иностранных государств (и их бизнессообществ, поскольку в данном отчёте учитываются все национальные резиденты — держатели «трежерис», а не только центробанки).
Данные таблицы показывают, что в целом финансовое доверие «остального мира» к США при президенте Трампе не снизилось, а даже возросло. И если иностранные центробанки за 77 последних месяцев действительно «слили почти две трети от объёма, который был накоплен за предыдущие 35 лет», то 36 последних месяцев это не касается.
Как можно видеть, есть страны, активно выходящие из «трежерис» — и они же выступают в качестве основных оппонентов «однополярного мира» Pax Americana. Это Китай, Россия, Турция, Филиппины и — весьма неожиданно — Каймановы острова, известный британский офшор. Некие сомнения насчёт Соединённых Штатов, судя по этой таблице, испытывают Япония, Германия, Швейцария, Ирландия, ОАЭ, Гонконг и Тайвань.
В то же время куда большее число государств увеличили свои вложения во внешний долг США. И вследствие этого их можно рассматривать в качестве несомненных союзников трамповской концепции «Сделаем Америку снова великой!» («Make America Great Again!», MAGA). Это, прежде всего, Саудовская Аравия, Франция, Бразилия (не зря американцы там «запрессовали левых» Лулу да Сильву и Русефф — оказывается, это был вопрос ценой в 55 млрд долл.), Бельгия, Норвегия и Таиланд, а самое главное — и, опять же, весьма неожиданно — Великобритания. И дело здесь не только в угрозах со стороны упомянутого выше Марка Карни, которые прозвучали в конце августа 2019 года, то есть уже после рассмотренного здесь периода, и могут привести (или уже привели) к значительному оттоку держателей «трежерис»: информация об этом станет доступна только в ноябре 2019 года. Напомним, что референдум по Брекситу состоялся как раз 26 июня 2016 года, так что почти 125 млрд долл., вложенных с тех пор туманным Альбионом в американский внешний госдолг, несомненно, связаны с этим событием. Кроме того, существенно расширили кредит Америке Индия, Сингапур, Южная Корея, Канада, Австралия и Израиль.
То есть «битва за доллар» явно приближается к своей кульминации. Хотя «запас прочности» у детища ФРС, похоже, ещё есть, и он достаточно велик. Так, доля доллара в мировых международных резервах снизилась за 2014–2019 гг. с 63,1% до 61,5%, а в международных транзакциях — с 49,3% до 42,7%, при этом золотовалютные резервы Европейского центробанка, эмитирующего вторую по значимости мировую валюту — евро, на долю которой приходится 30,2% мировых транзакций, — почти на две трети состоят из долларов.
Но при этом даже среди тех, кто сегодня сражается «за доллар», а не против него, налицо серьёзные и неразрешимые внутренние противоречия, которые сводят шансы сторонников «вечнозелёного» на итоговую победу к уровню статистической погрешности, т.е. до 3–4% (что удивительным образом соответствует текущей обеспеченности долларовой массы реальными активами).
Эпоха Time is money («Время — деньги»), когда платёжные средства обеспечивались прошлыми и текущим циклами производства/потребления, давно прошла. Сегодня подходит к концу эпоха Future is money («Будущее — деньги»), когда они обеспечиваются уже будущими циклами производства/потребления, вплоть до «горизонта событий» в 25–30 лет максимум, в пределах которого, как отмечалось нашим предыдущим докладом, уже «монетизированы» ещё недобытая нефть, непостроенные дома, несобранные автомобили и так далее — вплоть до несостоявшихся природных катастроф и прочих страховых случаев… Точно так же, как деньги вышли за пределы актуального пространства, они выходят и за пределы актуального времени, оказываясь в финансовом Зазеркалье, откуда нет выхода, но которое «квантово связано (спутано)» с реальной, «физической» экономикой, где, увы, законы природы продолжают свою работу…
Возникает вопрос: «Что дальше?» На этот счёт пока можно лишь выдвигать предположения разной степени обоснованности, однако, исходя из гипотезы о том, что деньги по сути своей являются «пакетами информации» особого рода, логичным было бы предположить создание — разумеется, только после переучёта всей фиатно-фидуциарной валютной системы и вследствие такого переучёта — института «антиденег», все права и обязанности по эмиссии и транзакциях которых окажутся в конечном счёте «привязаны» к конкретным субъектам — физическим лицам (возможно, с поголовной их «чипизацией»), что напрямую связывается с евангельским пророчеством из Откровения апостола Иоанна Богослова, известного как Апокалипсис: «Всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и… никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание…» (Откр. 13:16-17).
Движение в этом направлении начал запущенный в 2008 году, на фоне краха Lehman Brothers и глобального финансового кризиса, проект «криптовалюты» Bitcoin, получивший широкую известность, признание, а также массу «альткоиновых» реплик типа Etherium, XRP, Monero и других, которые на пике своей суммарной капитализации 7 января 2018 года достигли отметки в 828 млрд долл. — почти 10% мирового валового продукта. При этом Bitcoin прошёл свой пик чуть раньше, 17 декабря 2017 года, когда его стоимость составила 336 млрд долл. Эти цифры показывают наличие на мировом финансовом рынке достаточно существенного, до 30–33%, спроса на формально неподконтрольные международной банковской системе — даже необеспеченные реальными активами и со сложной системой транзакций, а потому запредельно волатильные — платёжные средства.
Следующим шагом оказываются «стэйблкоины» — электронные платёжные средства, каким то образом привязанные к «традиционным» финансовым активам, среди которых на первой позиции, скорее всего, окажется уже упомянутая выше Libra. Формально это проект главы Facebook Марка Цукерберга, но, учитывая предыдущую «историю успеха» данного персонажа, можно сказать, что «либра» является тест-проектом крупного транснационального капитала, направленным на «мягкое» вытеснение доллара из системы международных расчётов. Все заявленные параметры «либры» указывают именно на такой её функционал. Один из важнейших моментов — автоматическая фиксация и привязка через Facebook всех параметров транзакций с участием данного платёжного средства. То есть то, чего относительно любых платежей, осуществляемых в долларах, США добивались от всего мира силой, здесь будет происходить как бы «само собой». Обращает на себя внимание и тот факт, что само название данной платёжной системы идентично «второму имени» английского фунта стерлингов, чей символ £ представляет собой стилизованную букву L, от слова «libra», т.е. мера веса драгоценных металлов, равная 327,45 грамма (здесь можно увидеть 100%-ное пересечение с заявлением главы Банка Англии Марком Карни о необходимости замены доллара ФРС США в качестве главной мировой валюты «другим платёжным средством»). Впрочем, существует и ряд «параллельных» проектов (включая «грам» пользователей соцсети «ВКонтакте» и мессенджера Telegram, основанных Павлом Дуровым).
В целом же можно сказать, что всадники «неолиберального» Апокалипсиса стремятся отменить свободу любых экономических транзакций даже в том ограниченном диапазоне, который представляет современный институт фиатно-фидуциарных денег, полностью оторвав их от нынешнего «энергетического» эквивалента.
Конь второй. Энергия
Начиная с публикации доклада Римского клуба «Пределы роста» (1972) и «подтверждающей» его тезисы арабо-израильской Войны Судного Дня в октябре 1973 года, которая привела к взрывному росту цен на нефть, общепризнанным стал прогноз прекращения роста и постепенного снижения уровня энерговооружённости человеческой цивилизации в целом и «развитого мира» в частности. Количество соответствующих сценариев на эту тему исчисляется, наверное, уже тысячами или даже десятками тысяч, хотя факты свидетельствуют о следующем.
Вот, например, мировая карта производства первичной энергии, в миллионах тонн условного топлива (ТОЕ) для 1990 и 2018 года (рисунок 1–2).
За 1990–2018 гг. мировое производство/потребление первичной энергии (по «очищенным» данным, т. е. с учётом энергопотерь) выросло с 8,796 до 14,469 млрд ТОЕ, или на 64,5%. При этом население нашей планеты увеличилось с 5,27 до 7,68 млрд чел., т.е. на 45,7%. Иными словами, обеспеченность среднестатистического жителя Земли энергией повысилась с 1,669 до 1,884 ТОЕ, или на 12,88%. С учётом эффекта энергосберегающих и других новых технологий можно сказать, что в среднем качество жизни человечества за три последних десятилетия улучшилось примерно в 1,5–2 раза.
Если сопоставить эти оценки с данными производства мирового валового продукта (товаров и услуг) по паритету покупательной способности (МВП ППС), то в 1990 г. (данные Agnuss Maddison) данный показатель составлял 27,134 трлн долл., а в 2018 г. он, по данным Всемирного банка, достиг 136,461 трлн долл., что, с учётом долларовой инфляции за тот же период, равной 96%, эквивалентно примерно 69,62 трлн долл. Соответственно, показатель валовой продукции на душу населения увеличился, в ценах 1990 года, с 5150 до 9065 долл., или в 1,76 раза, что укладывается точно в середину обозначенного нами диапазона. Казалось бы, идеальное «попадание в яблочко». Но есть одно важнейшее «но».
Проблема в том, что самым большим экономическим ростом за этот период отметился Китай, чей ВВП ППС вырос в 11,94 раза: с 2,124 трлн долл. в 1990 г. до 25,362 трлн долл. в 2018 году. При этом население КНР увеличилось с 1,135 до 1,409 млрд человек, а доход на душу населения (в ценах 1990 года) — с 1871 до 9180 долл., или в 4,9 раза!
И если рассматривать ситуацию с этой точки зрения, то она будет выглядеть куда менее радужно. Окажется, что в 1990 г. 4,135 млрд «остального человечества», без Китая, производили 25,01 трлн долл. мирового валового продукта, а в 2018 г. 6,271 млрд — 111,1 трлн. долл. (56,66 трлн долл. в ценах 1990 г.). Иными словами, производство МВП (без КНР) на душу населения в 1990 г. составляло 6048 долл., а в 2018 г. — 9035 долл., рост всего на 49,4%, почти в 10 раз меньше, чем в КНР.
Но это — интегрированное денежное измерение проблемы. А в измерении энергетическом ситуация такова. В 1990 году КНР произвёл 881 млн ТОЕ первичной энергии (10,01% от мирового показателя), а потребил 874 млн ТОЕ (9,93%). В 2018 году китайский показатель производства составил 2,534 млрд ТОЕ (17,51% от общемирового), а потребление — 3,154 млрд ТОЕ первичной энергии (21,8%). Разница в 620 млн ТОЕ (4,28% мирового производства и примерно уровень ежегодного потребления первичной энергии Германией, Великобританией и Италией, вместе взятыми), разумеется, была покрыта за счёт импорта. Таким образом, в КНР за последние 28 лет произошёл почти трёхкратный: с 0,77 до 2,238 ТОЕ, — рост потребления первичной энергии на душу населения. В то же время «человечество без Китая» в 1990 г. потребляло 1,916 ТОЕ на душу населения, а в 2018 г. — 1,804 ТОЕ, т.е. налицо спад физического потребления энергии, который, опять же, в целом компенсируется за счёт научно-технического, вернее — технологического, прогресса, но общая тенденция очевидна.
Тем более что на страны условного «золотого миллиарда», или «коллективного Запада», чьё население сопоставимо с населением КНР, по прежнему приходится почти треть мирового потребления первичной энергии, что отражено в следующей таблице (таблица 2).
Напомним, что в 1990 году на долю США приходилось 1,91 млрд ТОЕ, или 21,75% от общемирового потребления первичной энергии, с 7,68 ТОЕ на среднестатистического американца, что почти на 12% выше уровня 2018 года. Возможно, это обстоятельство делает понятнее тот факт, что в мировом (читай — в либеральном) экспертном сообществе всё громче бьют энергетическую тревогу, хотя «общемировая» ситуация, казалось бы, никаких оснований к этому ещё не даёт, хотя уже не первое десятилетие наблюдается стагнация добычи нефти на душу населения (график 1) .
Для справки: Россия в 1990 году потребила 882 млн ТОЕ (61% энергопотребления СССР), или 6 ТОЕ/чел., что также на 8,7% выше показателя 2018 года. При этом её производство первичной энергии было и остаётся гораздо более высоким, чем суммарное потребление: 1,296 млрд ТОЕ в 1990 г. и 1,492 млрд ТОЕ в 2018 году. Отсюда цифры экспорта российской первичной энергии можно принять условно равными 414 млн ТОЕ в 1990 г. и 692 млн ТОЕ в 2018 г. — рост на две трети!
Как заявил ещё в начале ХХI века один из американских геостратегов, «если полтора миллиарда китайцев пересядут с велосипедов на автомобили, здесь (в США) всё прекратится…» Сегодня это «если» уже превратилось в «когда», а КНР вышла на первое место в мире по производству автомобилей… Но в США явно не хотят, чтобы у них «всё прекратилось», и предпринимают в этом направлении немалые усилия.
Скорее всего, именно этим обстоятельством, энергетическим балансом двух стран, который, несмотря на «сланцевую революции», стремительно ухудшается для США, а вовсе не торговым дефицитом, и объясняется в первую очередь начатая президентом США Дональдом Трампом «торговая война» против Китая, которая медленно, но верно перерастает в войну финансовую. Действительно, каждый год получать за «резаную бумагу» или даже за «нолики» на банковских электронных балансах реальные товары стоимостью около полутриллиона долларов в год, да ещё оплачивая (в случае параллельной покупки китайской стороной американских «трежерис») всего 3–5% их номинальной стоимости, — это одно. А вот столкнуться в результате с дефицитом энергоносителей на собственном внутреннем рынке — это совсем другое. Короче, «Боливар не вынесет двоих».
Отсюда — и активная накачка кредитами с начала 2010 х годов американской «сланцевой индустрии», и начатая в те же годы «гибридная» агрессия против нефте- и газодобывающих стран мира, находящихся не под контролем США («арабская весна», Иран, Венесуэла, Россия). Теперь, судя по всему, речь дошла и до главного конкурента в потреблении энергоносителей, которым является Китай, а также до конкурентов помельче и послабее, в роли которых выступают Япония и европейские союзники США. Сейчас именно их, «периферию золотого миллиарда», в Вашингтоне хотят посадить на короткий «энергетический поводок». Впрочем, учитывая аварию на АЭС в Фукусиме 2011 года и взрыв нефтяной платформы Deepwater Horizon британской компании ВР в Мексиканском заливе 20 апреля 2010 года, давление на этом направлении началось намного раньше.
Растущая популярность уже упомянутого выше «проекта Греты Тунберг» связана не только с глобальным конфликтом в сфере энергетики, но и с конфликтом в финансовой сфере, поскольку в основе политики «количественного смягчения» лежит тезис о необходимости обеспечения мирового экономического роста, а шведская школьница, как и руководители Римского клуба, один из которых является личным другом семьи Тунберг, в докладе «Come on!» утверждает: экономический рост не только несовместим с «экологической стабильностью», но и является куда более низким цивилизационным приоритетом для современного человечества. И это также — мощный удар по «империи доллара» (вернее, «нефтедоллара»). Не менее мощный, чем отмеченная в предыдущем разделе «атака дронов» 14 сентября.
Ведь если целью признаётся не рост производства/потребления и не прогресс человечества, а борьба с изменением климата нашей планеты (весьма мифическим «антропогенным глобальным потеплением», доля которого в тепловом балансе планеты пока не превышает 1%), то QE автоматически оказывается ненужным и даже преступным делом, эмиссия фиатных валют прекращается, процентные ставки по ним повышаются, начинается «финансовое цунами», которое захлестнёт мировую экономику, миллиарды людей разорятся и потеряют работу, уровень производства/потребления упадёт до уровня выживания, со смертью десятков или даже сотен миллионов человек. Аналогичную картину мы могли наблюдать на всём «постсоветском пространстве» в «лихие девяностые», которые обошлись России в потерю 40% её промышленного потенциала и 20 миллионов населения.
При этом США в лице президента Трампа, как известно, отказываются присоединяться к международным соглашениям по климату, платить за «парниковые газы» и сокращать добычу углеводородных энергоносителей. Это касается не только упомянутой выше «сланцевой индустрии», но и снятия ограничений на разведку и освоение нефтегазовых месторождений на морском шельфе Америки. Тем самым Соединённые Штаты ставят себя в исключительное и привилегированное положение по отношению к остальному миру, который — особенно охваченная «зелёнобесием» Европа — должен будет максимально ограничивать своё энергопотребление: точно так же, как нормы «вашингтонского консенсуса» и международные финансовые институты ограничивают денежную эмиссию «развивающихся» стран, которые ранее без особых затей называли «третьим миром».
Отдельной темой здесь является тема биоэнергетики, обычно проходящая по ведомствам сельского хозяйства, медицины и прочим, достаточно далёким от «чисто энергетических» АЭС и АЗС, локациям. Эта тема касается личного энергетического баланса человека в качестве представителя вида Homo sapiens. Люди не пьют нефть или бензин, не дышат природным газом и не подключаются к розеткам на 220 или 380 вольт для «подзарядки» своего организма. Зато — «мы есть то, что мы едим» (Гиппократ), а также то, что мы пьём и чем дышим, — нам каждый день необходимо некое количество воздуха, воды, килокалорий и определённых питательных веществ (белков, жиров, углеводов, клетчатки, витаминов, микроэлементов и так далее) для поддержания своей жизнедеятельности и работоспособности, как правило — в каком то приемлемом биосоциальном диапазоне. Сюда же «пристёгивается» фармацевтика и медицина, с их разного рода лекарственными препаратами.
В рамках данного доклада специальное рассмотрение темы «биоэнергетики» не предусмотрено, но широкое внедрение в эту индустрию «пищевых добавок», генномодифицированных организмов (ГМО) и прочих достижений биотехнологии, при всех опасностях и угрозах, представляет собой разительный контраст с тем, что происходит на ниве энергетики «традиционной».
При этом производство/потребление продовольствия является весьма энергоёмким и энергозатратным процессом. «Чистое» энергопотребление сельского хозяйства находится на уровне 4–5% от мирового, но с учётом технологических процессов, используемых для хранения, переработки и доставки продовольствия потребителю, а также утилизации отходов, достигает уровня 15–20%.
Здесь же стоит привести новость, которая напрямую касается перехода финансовых проблем в энергетические. В рамках борьбы с изменением климата Европейский инвестиционный банк (ЕИБ) намерен направить половину своих инвестиций в 2020– 2030 гг., что составляет около триллиона долларов, в соответствующие проекты «зелёной энергетики» и прекратить финансирование проектов, связанных с «ископаемым топливом» (к их числу относятся не только уголь, нефть и газ, но также все типы атомной, а в перспективе — и термоядерной, энергетики).
По состоянию на 2018 год структура мирового производства первичной энергии была такова: на нефть приходится 30%, на уголь — 24%, на природный газ — 21%, на атомную энергетику — 13%, на гидроэнергетику — 6%, на другие возобновляемые источники энергии (солнце, ветер, геотермальная энергия, биомасса и т.д.) — 6%. Ресурсные ограничения по нефти при прогнозном уровне потребления оцениваются в 25–30 лет, по газу — до 50 лет, по атомной энергетике в существующем технологическом цикле — до 100 лет. И совершенно понятно, что в такой временной перспективе никакие возобновляемые, якобы «зелёные» источники энергии не смогут ни заменить выбывающие углеводородные носители, ни тем более обеспечить дальнейшее развитие человечества.
Но всадники «неолиберального» Апокалипсиса упорно мчатся не в направлении поиска альтернативных источников производства первичной энергии (на роль которой претендует, прежде всего, термоядерная энергетика), а к усовершенствованным ветрякам и листочкам солнечных панелей, которые в любом случае будут бесконечно далеки от чистой энергоэффективности обычных растений, с их хлорофиллом, позволяющим использовать целых 2% солнечной энергии, поступающей на землю… Тем самым всему человечеству, подобно Грете Тунберг, предстоит «сесть в сугроб» глобального энергодефицита.
Подобная ситуация может быть вызвана двумя взаимосвязанными моментами: или «хозяева мира» хотят обречь всё человечество на энергетический голод, сократить его численность и сделать максимально управляемым — или же у них «в рукаве» уже припрятаны новые энергетические технологии (например, того же «управляемого термояда» или другие), которые будут задействоваться «по мере надобности», а пока не пускаются в ход, чтобы все потенциальные конкуренты потеряли время и другие ресурсы в тупиках «зелёной энергетики». Впрочем, одно ничуть не исключает другого.
Конь третий. Информация
Считается, что с появлением первых электронно-вычислительных машин (ЭВМ) и связанных с ними единиц измерения информации («бит» и «байт») в конце 50 х — начале 60 х годов ХХ века начался процесс научно-технической революции (НТР) и так называемый информационный взрыв, поскольку объёмы генерируемой, хранимой, трансформируемой и извлекаемой информации начали расти буквально по экспоненте. Согласно популярным утверждениям, если с начала нашей эры человечеству для удвоения его знаний потребовалось 1750 лет, то второе удвоение произошло уже в 1900 году, через 150 лет, третье — к 1950 году, через 50 лет, а после создания всемирной интернетсети объёмы «цифровой Вселенной» удваиваются практически ежегодно, и даже ещё быстрее. Так, к 1986 году было сгенерировано 2,6 эксабайт (миллиардов гигабайт) информации, в 2007 году, через 21 год, — 295 эксабайт, в 113,5 раза больше (причём в цифровой формат из аналогового оказалось переведено уже 94% информации), а в 2018 году, через 11 лет, — 33 зеттабайт, ещё в 112 раз больше. При этом в КНР было произведено 7,6 Збайт данных (23% общемировой генерации), тогда как для США данный показатель составил 6,9 Збайт (20,9%). Важной вехой на пути формирования всемирной информационной сети стала дата 30 августа 1994 года, когда под Владивостоком было замкнуто первое планетарное кольцо оптико-волоконной связи, благодаря которому сообщения по всему миру стало возможным передавать и получать в режиме «онлайн», практически не превышающем порог человеческого восприятия, который определяется как «мгновение ока», т.е. 0,2 секунды. Впрочем, сегодня уже более 20 миллиардов электронных устройств во всём мире принимают, сохраняют, обрабатывают и передают огромные объёмы данных без какого либо прямого участия человека.
При этом на структурированную информацию (различные базы данных) приходится уже не более 4% информационной генерации, в связи с чем постулируется неизбежность наступления «информационного коллапса» или «точки информационной сингулярности», аналогичных последствиям DDOS-атаки, когда объём постоянно генерируемой информации (инфотрафик) заполнит все технологические каналы коммуникации. Согласно экстраполяционным прогнозам, такая ситуация может возникнуть уже к рубежу 2025 года.
Но уже сегодня налицо критическая «девальвация информации», которая превращает большую часть генерируемых и циркулирующих данных в «белый шум», а процесс верификации тех или иных сообщений — в чрезвычайно затратное и заведомо безрезультатное дело, что привело, во первых, к повсеместному распространению «ложных новостей» — так называемых «фейков» (словосочетание fake news, собственно, и означающее «ложную новость», было признано мировым «Словом 2017 года»), а во вторых — к созданию индивидуальных и сетевых «информационных коконов», в которые оказывается возможным «свернуть» практически всё коммуникативное пространство современного человека, да и современного общества тоже. Причём это напрямую касается всех сторон современной жизни: политики, экономики, культуры и т.д.
Многочисленные «допинг-скандалы» с российскими спортсменами, крушение малайзийского «Боинга» 17 июля 2014 года, «русское вмешательство» в американские президентские выборы 2016 года, «отравление Скрипалей» 4 марта 2018 года — типичные примеры таких fake news, которые были использованы «коллективным Западом» для «гибридной агрессии» против России: введения финансовых и торговых санкций, ограничения работы в международных организациях, высылки дипломатов, незаконного изъятия имущества и т.д.
Использование технологий Big Data («больших данных») называют одной из главных причин сенсационного поражения Хиллари Клинтон на президентских выборах в США 2016 года, поскольку именно это позволило выборному штабу республиканцев мобилизовать массу сторонников Дональда Трампа в «проблемных» штатах и, несмотря на катастрофический результат общего голосования (минус 2,868 млн голосов избирателей), получить неоспоримое большинство (304 против 227) в коллегии выборщиков.
Запуск всё более мощных «суперкомпьютеров» и их интеграция в глобальную сеть через существующие каналы связи ставит в повестку дня создание и/или возникновение «искусственного интеллекта» (ИИ, англ. — artificial intelligence, AI). Самый мощный из действующих ныне суперкомпьютеров, Summit в ОкРиджской национальной лаборатории США, обладает производительностью 1,223х1017 операций в секунду (122,3 ПФлопс), с перспективой модернизации до 200 ПФлопс, что уже близко к характеристикам человеческого мозга, работающего с объёмами информации на уровне 1019–1020 операций в секунду (10–100 эксаФлопс). Уже к 2021–2022 гг. и в США, и в КНР планируется создание суперкомпьютеров эксафлопсного уровня. Динамика «информационного взрыва» на фоне роста максимальной производительности ЭВМ (эти показатели достаточно тесно, хотя и не линейным образом, взаимосвязаны) может быть представлена в виде следующей таблицы (таблица 3).
Перспектива создания и использования в перспективе ближайших 5–10 лет квантовых компьютерных технологий, а также усовершенствованного программного обеспечения открывает ещё более широкие возможности возникновения эффекта ИИ, который, благодаря общему развитию и внедрению информационных технологий (IT) в жизнь человеческого общества (интернет вещей, высокоскоростные системы связи типа 5G+ и т.д.), может привести к самым непредсказуемым цивилизационным последствиям.
На заре своего возникновения, а было это в 1990-е годы, Мировая сеть интернета рассматривалась, по преимуществу, как «царство свободы», воплотившийся в режиме «онлайн» идеал всемирного либерального сообщества, в котором, по большому счёту, отсутствует даже смерть (любой «паблик» в соцсетях может сохраняться бесконечно долго и даже продолжать функционировать, если не будет утрачен пароль доступа к нему). Этой утопии довелось просуществовать очень недолго.
Так, очень быстро, ещё до возникновения собственно социальных сетей, в интернете возник Darknet — система пользователей, распространяющих информацию (как правило, нелегального и прямо криминального характера) в закрытом от «чужих» режиме. За образец был взят закрытый высокоскоростной сегмент интернета, которым изначально пользовались правительство, военные и секретные службы Соединённых Штатов, только закрытый режим обеспечивался уже не разрывом между рабочими частотами, а применением всё более сложных пакетов информационных технологий. Защита доступа к интернет-данным обеспечила и базу для «онлайн-бизнеса», и мишень для желающих эту защиту взломать и преодолеть. За умельцами этого дела закрепилось имя «хакеров», а взлом баз данных и хищение или подмена информации, содержащейся на них, — делом не только большого бизнеса, но и большой политики. Более того, практически все производители программного обеспечения (ПО, софта) для современных компьютеров специально делают в своей продукции «закладки» и «окна», позволяющие иметь доступ к информации, находящейся в памяти компьютеров и серверов тех покупателей, которые используют данное ПО.
Ещё раньше аналогичные функции перехвата управления выполняли (да и сейчас выполняют) разного рода «вирусные» программы. Хорошо известен случай, когда использование такой программы под названием Stuxnet позволило американским спецслужбам дистанционно перехватить управление иранскими ультрацентрифугами, на которых происходило обогащение урана, и массово вывести их из строя путём перевода в недопустимый режим работы. Случилось это в 2010 году, т.е. девять лет назад, и за этот срок информационные технологии успели шагнуть уже далеко вперёд. Сейчас подобные операции можно осуществлять уже в режиме «онлайн», о чём свидетельствует, например, опубликованная 15 июня 2019 года газетой New York Times статья Дэвида Санджера и Николь Пельрот, в которой утверждалось, что США могут «одним кликом» отключить свет в России, а также «блэкауты» в Венесуэле. Последний по времени и самый масштабный по своим последствиям произошёл 22 июля 2019 года, когда без электроэнергии осталась практически вся страна…
Постоянно сообщается о взломах электронных платёжных систем на разных уровнях, начиная с банкоматов и заканчивая базами данных крупных банков. Последним по времени таким взломом, о котором стало известно, является «слив» персональной информации более 20 миллионов клиентов Сбербанка РФ.
В этих условиях не вполне понятными и чрезвычайно рискованными представляются планы правительства РФ полностью перейти на электронный документооборот, в случае взлома систем которого, что называется, уже концов не найдёшь, — с понятными катастрофическими последствиями для общества и государства.
То есть вместо обещанного «царства свободы» Мировая сеть, она же — «цифровая Вселенная» стала пространством тотального контроля и повышенного риска. Более того, повсеместное распространение «мобильного интернета» и смартфонов привело к существенному изменению характеристик личного коммуникативного пространства человека, а следовательно — и коммуникативного пространства человеческих сообществ на всех уровнях.
У людей, особенно — у детей и подростков, более 50% своего времени проводящих в режиме «онлайн», вырабатывается психологическая зависимость от доступа к соответствующим «гаджетам», ухудшаются процессы обработки полученной информации (её перевод из оперативной памяти в долговременную и актуализация имеющихся знаний), коммуникации в режиме «офлайн», т.е. живого общения, повышенная эмоциональная лабильность, логические расстройства, снижение словарного запаса с примитивизацией речи и так далее.
Такое массовое упрощение сознания и стандартизация поведения человека, трансформация его системы ценностей на нижние уровни «пирамиды Маслоу», где вершиной оказывается потребность в общественном признании, — несомненно, ведут к деградации человеческих сообществ в целом, понижая уровень их познавательных способностей и повышая степень их управляемости.
Кроме того, само «киберпространство», оно же — «виртуальная реальность» и «цифровая Вселенная», возникшее в результате развития информосферы, рассматривается как главная арена «войн V типа», исход которых в принципе может и должен решаться «одним кликом», парализующим, разрушающим и уничтожающим всю систему управления потенциального противника.
В целом можно сказать, что последним словом «неолиберальной» матрицы в сфере управления информационными потоками является перспектива их максимального отделения от собственно «человеческого» субстрата с переходом на «искусственный интеллект», «цифровое копирование личности», понимаемой как максимально полный пакет «персональной информации», который может существовать только внутри «киберпространства». С данной точки зрения весьма показательно мнение одного из самых авторитетных гуру «неолиберальной» матрицы, британского физика Стивена Хокинга, который на протяжении более чем 50 лет успешно противостоял боковому амиотрофическому склерозу — болезни, обычно приводящей к летальному исходу через 2–3 года после начала заболевания: «Боюсь, искусственный интеллект может полностью заменить людей. Если сейчас люди разрабатывают компьютерные вирусы, то в будущем кто-то сумеет создать искусственный интеллект, который сможет улучшать и воспроизводить самого себя. Это станет новой формой жизни, которая превзойдёт человека».
То есть всадники «неолиберального» Апокалипсиса провозглашают неизбежность и необходимость «информационного потопа», который должен смыть традиционную человеческую цивилизацию с лица Земли, заменив её «постчеловечеством» «искусственного интеллекта» или, в «лучшем случае», «трансгенами» и симбиотическими «киборгами».
Конь четвёртый. Человек
«Неолиберальная» матрица хотя и провозглашает помимо главного для неё принципа свободы и принцип равенства людей между собой, на практике весьма далека от его реализации даже применительно к обществам «коллективного Запада», препятствуя продуктивному развитию человеческих сообществ и всячески стимулируя дегенеративно-паразитические процессы внутри них, разжигая международные и социальные конфликты, рассматривая рост населения планеты в качестве не ресурсного, а проблемного фактора («прекариат», потребляющий больше, чем он производит), и человечество в целом — как «ошибку природы», которая нарушает «экологическое равновесие». Как заявил однажды в бытность свою президентом Фонда дикой природы (World Wide Fund, WWF) принц Филипп, герцог Эдинбургский, супруг британской королевы Елизаветы II: «Если бы я перевоплотился, то хотел бы вернуться на Землю вирусом-убийцей, чтобы уменьшить человеческие популяции».
И если в рамках «классической» либеральной доктрины провозглашалось, что «все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью» («Декларация независимости США»), то в рамках «неолиберальной» доктрины провозглашается нечто категорически иное: «Пусть земное население никогда не превышает 500 миллионов, пребывая в постоянном равновесии с природой… Не будьте раковой опухолью для Земли. Природе тоже оставьте место» («Скрижали Джорджии»). Дэвид Рокфеллер, американский миллиардер: «Негативное влияние роста населения на экосистему планеты является очевидным…» Тед Тёрнер, американский миллиардер, создатель телеканала CNN: «Сократить нынешнее население Земли на 90% было бы идеальным решением». И всё это — не просто слова. Это идейная основа той политики, которая проводится в рамках «неолиберальной» матрицы применительно к финансовым, информационным и энергетическим потокам человеческой цивилизации на протяжении более чем полувека. Как уже отмечалось в нашем предыдущем докладе, за последние полвека (1 января 1969 года –1 января 2019 года) население нашей планеты увеличилось с 3,608 до 7,678 млрд человек, т.е. на 4,07 млрд человек, или в 2,128 раза, а номинальный мировой продукт (Grand World Product, GWP), согласно данным МВФ, вырос более чем в 25 раз, с 3,4 почти до 80 трлн долл. Но реальный GWP (в постоянных ценах 1969 года) вырос всего в 2,3 раза, до 7,381 трлн долл., а с учётом растущей доли «виртуального сектора» в глобальной экономике можно сделать вывод о том, что производство/потребление товаров и услуг в среднем на душу населения практически не увеличилось (прирост составил всего 8% за 50 лет), зато стало куда менее равномерным: «верхние» 10% мирового населения сейчас ежегодно получают примерно в 1,5 раза большую часть GWP, чем 50 лет назад (33,4% против 23,7%), а «нижние» — почти в 3 раза меньше (1,1% против 3,5%). При этом богатые во всём мире продолжают богатеть, бедные — беднеть, но в целом уровень жизни примерно 60% населения Земли стал ниже, чем был в 1969 году, когда денежная масса оставалась ещё — пусть формально — привязана к золотому носителю, а «неолиберальная» матрица только формировалась.
Не стоит также забывать о том, что доля населения России в общей численности человечества неуклонно сокращалась и сокращается, что можно представить в виде следующей таблицы (таблица 4).
Оборотной стороной и либерализма, и «неолиберализма» всегда являлось человеконенавистничество. Но если в рамках либерализма оно представало в обликах мальтузианства и социал-дарвинизма, реализации принципов «борьбы за жизнь» и «человек человеку волк», процессов естественного и социального отбора, которые в условиях доступа к ограниченным ресурсам внешнего мира «выбраковывают» худших и позволяют выживать лучшим: самым сильным, предприимчивым и конкурентоспособным, то в рамках «неолиберализма» оно ставит крест на человечестве в целом, предлагая предоставлять (и предоставляя на практике) преимущество в доступе к жизненным ресурсам только тем, кто разделяет систему неолиберальных ценностей и готов способствовать уничтожению человечества: в собственном лице и в лице других людей. Условно говоря, идеалом либерализма является «сверхчеловек», а идеалом неолиберализма — негритянка-инвалид-феминистка нетрадиционной сексуальной ориентации, живущая за счёт государства и благотворительных фондов. Либерализм поощрял социальную конкуренцию, «неолиберализм» — социальный паразитизм. Причём не просто социальный паразитизм сам по себе, а социальный паразитизм как инструмент самоуничтожения человеческих сообществ с дальнейшей заменой человечества киборгами, генномодифицированными организмами и просто «искусственным интеллектом».
Немного отвлекаясь от темы данного раздела, следует заметить, что переходным периодом от «классического» либерализма к неолиберализму можно считать 1914–1969 годы, когда проблемы развития человеческих сообществ и человечества в целом представлялось возможным решить на уровне технологическом, обеспечив большинству достойный уровень жизни. Этот переходный период можно определить как «социал-либерализм», который в экономике был представлен различными вариантами кейнсианства, в политике — различными вариантами «конвергенции» и «мирного сосуществования», а в идеологии — концепциями «постиндустриального общества», «общества потребления» и даже «великого общества», создание которого провозглашал 36 й президент США Линдон Джонсон. Процесс трансформации либерализма в неолиберализм нельзя правильно понять без учёта социал-либерализма как переходного звена между ними.
Социал-либерализм трактовал человека уже не в качестве «монады», а в качестве «части общества», чьи действия не только предсказуемы, но и принципиально управляемы от имени общества в целом — не только негативно (наказанием за нарушение законов и правил), но и позитивно (направленным формированием системы личных и групповых приоритетов и целей). Одним из проявлений такого управления стало повсеместное снижение рождаемости, трактуемое научным «мейнстримом» как первый и второй «демографические переходы». Другим проявлением, более поздним во времени, можно считать мощные, исчисляемые миллионами человек в год, миграционные потоки «беженцев» из зон социальных и военных конфликтов, специально созданных и поддерживаемых извне в традиционных обществах третьего мира с высокой рождаемостью. Как гипотетические и, возможно, находящиеся в стадии разработок или апробации, можно рассматривать использование «стерилизующих», то есть подавляющих репродуктивную функцию человека, пищевых добавок в производстве продовольствия, прививочных вакцин, а также вирусов и бактерий, способных вызывать эпидемии и пандемии, особенно — «привязанных» к определённым генетическим маркерам тех или иных человеческих сообществ.
Впрочем, как уже отмечалось выше, сегодня главным «демографическим оружием» в деле ограничения роста человеческой цивилизации и отдельных человеческих сообществ выступают не эти вещественные факторы, которые пока в основном лежат в арсеналах, как и обычное оружие массового поражения, а факторы информационные, связанные с трансформацией человеческого сознания и человеческого поведения.
Радио, телевидение, интернет создают такую коммуникативную среду, в которой чрезвычайно затруднено или даже невозможно возникновение и функционирование в сознании человека сложных комплексов причинно-следственных связей. Так, например, навыки считать «в уме» массово атрофировались с появлением электронных калькуляторов ещё в 90 е годы прошлого века, и даже сложение/вычитание двухзначных цифр без использования соответствующего «гаджета» для большинства наших современников представляет достаточно сложную задачу, не говоря уже об умножении/делении или операциях с трёхзначными цифрами — то, что не представляло проблемы для массового выпускника средней школы 50–60 х годов. Что уж говорить о задачах, связанных не с цифрами, а с причинно-следственными связями, образами и моделями, смыслами и ценностями?! Сегодня любой текст объёмом больше 10 тысяч знаков считается «лонгридом», т.е. «длинным чтением», которое принципиально не воспринимается более чем половиной пользователей интернета, и эта «планка» продолжает постепенно снижаться. Среднее время фиксации на тексте составляет не более 5 секунд, за которые «сканируется» заголовок (название) текста и максимум первые две-три его строки. Число людей, полностью прочитавших, например, такое классическое произведение русской литературы, как роман «Война и мир» Л.Н. Толстого, входящего в обязательную школьную программу, в разных возрастных группах населения России снижается практически по экспоненте: если в возрастной группе 50–60 лет таких насчитывается 14,7%, или практически каждый седьмой, то в возрастной группе 20–30 лет — меньше 0,2%, т.е. один из пятисот. Тем самым размывается общенациональный культурный стандарт, утрачивается ядро культурной идентичности человека, народа и государства. Причём аналогичные процессы наблюдаются во всём мире, приводя к возникновению разорванного, «мозаичного» или «клипового» сознания, принципиально неспособного выстраивать причинно-следственные связи далее второго звена, проводить критическое различение между причинно-следственными и пространственно-временными отношениями и т.д.
В ментальном плане это можно, по степени деградации личного и общественного сознания, считать возвращением даже не в «новое средневековье», а в новый первобытно-общинный строй, наглядной иллюстрацией чего служит, например, ситуация на современной Украине, которая стремительно — по историческим меркам — погружает себя в «каменный век», становясь сообществом «укропитеков». Напомним, что речь идёт о крупной (50 млн человек) и достаточно развитой (в 1991 году «незалежная» занимала 60 е место в мире по номинальному ВВП и 37 е — по ВВП ППС) части бывшего советского общества, ещё 25–30 лет назад, то есть на протяжении активной жизни одного поколения, всерьёз претендовавшей на то, чтобы стать «второй Францией».
Гипотеза о том, что в рамках неолиберальной матрицы именно Украина, которую «не жалко», выбрана в качестве полигона для отработки технологий «управляемого сноса» общества современного типа до уровня «зеро», вовсе не лишена оснований. И с этой точки зрения недавний призыв президента России Владимира Путина «не демонизировать» Украину и украинцев, представляя их исчадиями «необандеровского ада», может быть связан с тем, что на том же полигоне будут отрабатываться и «рекреационные» технологии, в которых заинтересована вовсе не «неолиберальная», а противостоящая ей сегодня цивилизационная матрица, находящаяся пока в состоянии «умершего зерна», но уже достаточно ощутимо и «далеко» влияющая на мировую экономику, политику и идеологию. Возможно, сам Путин воспринимается как модель человека этой цивилизационной матрицы, которую можно назвать «постсоветской». Не случайно вокруг фигуры президента России постоянно клубится некий финансовый, энергетический и информационный «квантовый» туман, которого почти полностью лишены другие политические лидеры современности. В качестве примера можно привести публикацию далеко не «жёлтой» (насколько можно говорить об этом в условиях нарастающей информационной неопределённости и отмеченной выше «фейковости») американской газеты New York Post, в которой утверждается, что Путин является — ни много ни мало — «путешественником во времени», и в качестве подтверждения приводится визуальный блок из трёх сделанных в разные десятилетия фотографий внешне похожих друг на друга людей.
Их датировка 1920 м, 1941 м и 2015 м годами, разумеется, не соответствует действительности. Хотя бы потому, что в 1941 году в Красной армии не было погон — эти знаки различия были введены (или, вернее сказать, восстановлены) только в январе 1943 года, а знак «Гвардия» и орден Отечественной войны — в мае 1942 года. Но тот факт, что Путин является одновременно и самым известным, и вызывающим наибольшую ненависть политиком современности, которому даже приписывают сверхъестественные способности, говорит о многом.
Сегодня всадники «неолиберального» Апокалипсиса стремятся уничтожить не только подавляющее большинство человечества, но и сам цивилизационный принцип антропоцентризма, согласно которому «человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют» (у Платона это высказывание приписано Протагору), в религиозных системах «авраамической» традиции (иудаизм, христианство, мусульманство) предстающий в форме творения человека «по образу и подобию» Бога.
Вместо заключения
В начале октября 2019 года произошли два важных события, которые способны значительно изменить форму и содержание всех геополитических процессов, идущих в современном мире. Оба эти события несут равновеликие последствия для международных отношений и для российского общества, хотя лежат в принципиально разных политических плоскостях.
Начну с более яркого и броского. В Сочи, отвечая на вопросы журналистов и участников Валдайского форума, Путин сделал — как бы походя — сверхсенсационное заявление о том, что Российская Федерация создаёт для Китайской Народной Республики систему предупреждения ракетного нападения (СПРН). «До сих пор такой системой обладали только США и Россия», — подчеркнул он. Теперь к этим военным сверхдержавам в ближайшее время присоединится и КНР. Своим заявлением российский лидер практически поставил точку во всех спорах о реальной глубине российско-китайского стратегического сотрудничества, его целесообразности и о степени доверия между Москвой и Пекином, — спорах, которые не первый год ведутся как во всём мире, так и внутри нашей страны. Совместные действия в такой сверхсложной и сверхчувствительной сфере, как ракетно-ядерное взаимодействие, означают максимальный уровень взаимодействия в целях выживания при потенциальном первом ядерном ударе со стороны США и «по умолчанию» предполагают наличие договоренности о нанесении совместного ответного удара российских и китайских стратегических ядерных сил по целям на территории не только самих Соединённых Штатов, но также — их союзников по НАТО и «коллективному Западу» в целом (включая, например, Японию).
Это заявление, несомненно, заставит пересмотреть риски безусловного следования в военно-политическом кильватере официального Вашингтона для всех государств, где находятся американские военные базы. Напомним, что в настоящее время таких баз насчитывается свыше 730, а расположены они в 80 странах мира. Действующий президент США Дональд Трамп неоднократно высказывался в пользу сокращения американского военного присутствия за рубежом и расходов на их содержание — теперь этот процесс может пойти намного быстрее…
Конечно, данное путинское решение даёт немало поводов для критики как со стороны наших западников-либералов, так и некоторых псевдопатриотов. Причём и те, и другие основной упор делают на то, что Россия, помогая Китаю, действует в ущерб своим долгосрочным стратегическим интересам. Мол, Китай спит и видит, как отобрать у России Дальний Восток с Сибирью вплоть до Урала, и как только почувствует себя достаточно сильным для этого, а Россию — слабой, постарается осуществить эти планы на практике. Отсюда и вывод о том, что передача КНР российских технологий и оборудования СПРН принципиально недопустима. Правда, либералы добавляют к этому, что Россия должна стремиться занять достойное место в ряду «цивилизованных стран» и нормализовать свои отношения с США и ЕС. Обе эти группы внутренне осознают, что происходит не только изменение соотношения и баланса сил, но и смена идеологических приоритетов дальнейшего мирового развития, в котором их влияние будет снижаться вплоть до того, что они, в конце концов, рискуют просто покинуть российское политическое поле.
Но «коллективный Запад» во главе со всё ещё мощными Соединёнными Штатами явно вздрогнул и задумался о том, что эпоха их военно-политического шантажа с позиции силы действительно завершается, угроза первого «обезоруживающего» удара американскими ракетами снята с повестки дня не только для России, но и для Китая, начинается «Новая эра», движение к более гармоничному и «многополярному» миру.
Здесь можно вспомнить реакцию американских политических руководителей в 1949 году на испытания советской атомной бомбы и в особенности — министра обороны Джеймса Форрестола, который с криком «Русские идут!» выбросился из окна психиатрической клиники. На этот раз пока такого замечательного акта со стороны представителей американской политической верхушки мы не видим. Но легко предположить, что внутренняя атмосфера в Пентагоне и в «глубинном государстве» США сейчас становится всё более напряжённой.
Второе событие прошедшей недели имеет даже большее историческое и идеологическое значение, чем окончательное формирование российско-китайского военно-стратегического союза. Мы имеем в виду празднование 70 летия провозглашения Китайской Народной Республики, 70 летия победы коммунистического Китая над своими внутренними и внешними врагами.
К этой дате готовились не только в Пекине, но и в Вашингтоне, начав против КНР торгово-финансовую войну и разжигая при помощи своих спецслужб масштабную «цветную революцию» в Гонконге. Эта деятельность преследовала не только утилитарные, прагматические цели — её сверхзадача заключалась в том, чтобы дискредитировать успехи «красного Китая», вбить клин между его властями и обществом, посеять отчуждение, недоверие и страх, вызвать цепную реакцию конфликтов в разных городах и регионах КНР.
Перед политическим руководством, государственным и партийным, стояла сложная задача пройти буквально по острию ножа, не допустив ни хаоса внутри страны, ни массовых репрессий против населения, сохранить единство партии и народа.
Эта задача была решена тремя методами. Наступательным выступлением Си Цзиньпина, широким показом новой военной техники на параде в Пекине и масштабной народной демонстрацией с упором на преемственность нынешней власти по отношению к идеалам народной революции 1949 года.
Выступление «товарища Си», который прямо заявил, что сегодня нет такой мировой силы, которая могла бы остановить стремительное движение коммунистического Китая вперёд и достижение поставленных целей, прямо адресовалось Вашингтону, а проведенный в Пекине парад, изобиловавший новыми образцами техники и великолепно марширующими колоннами военнослужащих НОАК, демонстрировал растущую мощь китайской армии. Именно там были показаны новые баллистические ракеты с 14 разделяющимися головными частями, а также стратегические беспилотники, способные оперировать на больших высотах. Третьим важнейшим компонентом празднования 70 летия КНР явилась народная демонстрация. И она всем своим смысловым наполнением заставила вспомнить о праздничных демонстрациях на Красной Площади в советское время.
Интересная и знаковая деталь заключалась в том, что завершалась демонстрация проездом нескольких открытых автобусов, где сидели прямые родственники руководителей Китайской революции: от Мао Цзедуна и Лю Шаоци до Дэн Сяопина, что должно было свидетельствовать единство всех линий коммунистического движения и компартии на нынешнем этапе. А жёсткие конфликты, которые имелись между ними в ходе самой революции и первых лет социалистического строительства, остались достоянием прошлого. Тем самым китайская компартии показывала, что в её руководство не сумеют прорваться враги социализма, как это произошло в Советской России, что партия остаётся единой, выполняя стратегический план развития до 2049 года, разработанный китайским политическим руководством.
Необходимо также сказать, что сразу после праздничных трансляций парада и демонстрации по центральным телеканалам Китая был показан российский шестисерийный документальный фильм «Второе Возрождение Поднебесной», который был подготовлен российским каналом «История» на основе архивных съёмок советскими документалистами событий 1949 года (руководитель проекта — Алексей Денисов). Именно этот фильм Путин подарил Си Цзиньпину на юбилей победы Китайской революции. И, несомненно, показ этой ленты стал настоящей сенсацией для китайского общества, мощным фактором его сплочения и гордости за собственную историю.
Оба этих разноплановых события едины по своему идеологическому вектору. И в них необходимо выделить, по крайней мере, пять основополагающих следствий, которые имеют важнейшее значение для мира и несомненно для России.
Во-первых, Китайская Народная Республика праздновала свою годовщину на пике социально-экономического и политического успеха с упором именно на формулу «социализма с китайской спецификой в современных условиях», что напрочь дезавуирует утверждения о некоей стратегической «победе Запада» над коммунистической идеологией и левыми силами в мировой экономике и политике, которые так любят руководители и европейских стран и, конечно же, США, не говоря уже про отечественных идеологов неолиберализма вроде Кудрина, Ремчукова, Чубайса, Шохина, Юргенса и прочих, имя им — легион.
Во-вторых, мы становимся свидетелями создания мощнейшего военно-политического альянса Китая и России без официального оформления каких то стратегического союзного договора между ними, — альянса, который делает невозможным возникновение большой ядерной войны, поскольку устраняет возможность одной из трёх сторон «глобального треугольника XXI века» остаться в стороне от конфликта между двумя другими и тем самым оказаться его безусловным победителем. А с учёом раскрытых связей между Москвой и Пекином баланс сил оказывается не в пользу наших западных «партнёров», что меняет перспективы региональных конфликтов, где воля российско-китайского комплота будет выдавливать американское влияние, как это происходит сейчас, скажем, в Венесуэле.
В-третьих, экономические успехи КНР, равно как и опережающие достижения «красного дракона» в сфере науки и техники при централизованном планировании создают серьёзный политико-психологический эффект, который усиливает аналогичные китайским тенденции в развитии других стран мира, включая и Российскую Федерацию, где прозападные круги, при всём их влиянии, не могут бесконечно удерживать государство в формате «вашингтонского консенсуса» и МВФ как его действующего исполнительного органа. Это предопределяет ослабление мировой капиталистической системы как в глобальном, так и национальном измерениях.
В-четвертых, происходящие сдвиги, которые создают более длительную перспективу борьбы за мировое лидерство без военного конфликта, способствуют тому, что ведущими факторами этой борьбы становятся научно-технические достижения и их внедрение в процессы производства/потребления, что наиболее успешно осуществляется в рамках китайской социально-экономической мобилизационной модели. Следовательно, если Россия хочет быть в числе мировых лидеров, ей необходимо срочно воспользоваться китайским опытом, который в значительной мере опирается на советские модели управления страной сталинского периода, повысить уровень и статус образовательных и научно-исследовательских работ внутри страны.
Наконец, в пятых, российскому руководству необходимо в кратчайшие сроки разработать, утвердить и начать осуществлять план крупнейших совместных проектов с КНР — не только на территории нашей страны, но и по всему миру, включая космическое и информационное пространство, с целью наиболее рационального и эффективного использования сырьевых, энергетических и демографических ресурсов всей планеты в целом.
Тем самым планы Запада по окружению РФ и КНР при помощи гибридной агрессии с использованием технологий «цветных революций» и угроз военного конфликта утратят актуальность не только в текущем моменте, но и на обозримую историческую перспективу. «Неолиберальный» Апокалипсис не состоится. Распрягайте, хлопцы, коней!
http://zavtra.ru/blogs/neoliberal_nij_apokalipsis_den_gi_energiya_informatciya_chelovek
25.09.2019 Вознесение Поднебесной
К 70-летию провозглашения Китайской Народной Республики
Юрий ТАВРОВСКИЙ, профессор Российского университета дружбы народов.
Уважаемые коллеги, в рамках Изборского клуба недавно был создан центр "Русская Мечта—Китайская Мечта", который мне доверили возглавить. Мы, наверное, первыми в Москве, первыми в России, да и первыми в мире начинаем обсуждать цивилизационные проблемы и перспективы российско-китайского стратегического союза, который уже возвратил себе экономическое, военно-политическое, даже геостратегическое, но не цивилизационное измерение. В работе нашего "круглого стола" участвуют видные специалисты не только по Китаю, но и по Дальнему Востоку, по Азиатско-Тихоокеанскому региону, да и по глобальной проблематике в целом. Тема обсуждения — 70-летие Китайской Народной Республики, которая была провозглашена 1 октября 1949 года: её история, проблемы и перспективы.
Сергей ГЛАЗЬЕВ, доктор экономических наук, академик РАН.
Если говорить об отношении к нынешней китайской социально-экономической и политической системе, которая, со всеми её историческими трансформациями, существует вот уже 70 лет и к настоящему времени по многим позициям вышла на передовые рубежи всей человеческой цивилизации, то ключевым вопросом здесь является как раз вопрос взаимодействия русской и китайской цивилизаций в рамках перехода к новому технологическому укладу. Здесь нет какого-то устоявшегося, общепризнанного мнения, поскольку процесс такого перехода только начинается, а его конечный результат зависит от очень многих переменных факторов.
По этому поводу есть разные модели, не буду здесь их перечислять и анализировать, согласно которым развитие Китая сопоставляется с развитием Советского Союза и на этой основе прогнозируется неизбежный и даже скорый крах "китайского чуда", а потому — бессмысленность для России перехода на китайскую модель и даже использования китайского опыта. Скажу лишь, что те принципы управления экономикой, которые вот уже сорок лет реализуются в КНР: инвестиции в технологии, в образование, сочетание плана и рынка, — они работают везде, хоть в Европе, хоть в Африке, хоть в Азии, хоть в Латинской Америке. И в России они тоже могли бы работать. Но у нас в стране, по сути, действует компрадорско-олигархическая модель экономики, сформированная в 90-е годы. И, чтобы её сейчас изменить, нужно приложить гигантские, по-настоящему революционные усилия. "Сверху" или "снизу" — это другой вопрос, но пока ни "верхи", ни "низы" таких перемен не могут и не хотят.
А в КНР, при всех рыночных механизмах, экономика по своему инфраструктурному фундаменту, по своим ценностям и по своему целеполаганию носит в целом социалистический характер, направлена не на получение максимальной прибыли, а на благо народа, на развитие всех сфер жизни общества. Без этого, конечно, никакого "китайского чуда" произойти не могло, потому что без государственной инфраструктуры, государственных инвестиций, государственного регулирования, индикативного планирования и контроля со стороны КПК почти тридцать лет подряд постоянно держать темпы роста более чем вдвое выше среднемировых было бы невозможно, и этот момент в США явно недооценили, уповая на то, что подчинённое положение Китая в системе глобальной экономики, в конце концов, приведёт к кризису и изменениям его социально-политической системы.
Но в результате, по данным Всемирного Банка, за период 1990-2018 годов Китай стал самой динамично развивающейся страной, увеличив свой ВВП за этот период в 21,6 раза, и из шестой экономики мира, в шесть с лишним раз уступавшей американской, превратился в первую. Правда, есть ещё такая страна, как Экваториальная Гвинея, которая дала рост в 110 раз, но это исключительно за счёт открытых в этой стране и введенных в эксплуатацию в конце 90-х годов прошлого века богатых месторождений нефти, в итоге получилась 134-я экономика мира, так что тут и говорить не о чем. Для сравнения, мировая экономика за те же годы выросла в 3,7 раза, экономика США — в 2,44 раза, России — в 2,37 раза, Японии — в 1,27 раза, Индии — в 6,27 раза, Германии — в 1,92 раза.
То есть мы видим, что более эффективных экономических моделей, способных обеспечить рост благосостояния крупнейшего на планете сообщества, составляющего примерно шестую часть всего человечества, сегодня нет. Более того, у Китая просматривается дальнейшая перспектива роста на ближайшие 10-15 лет, связанная с переходом от экспорториентированной экономики к насыщению внутреннего рынка товарами и услугами, с переходом на новый социально-технологический уклад, использующий передовые достижения в сфере энергетики, искусственного интеллекта, генной инженерии и так далее.
Поэтому есть все основания считать, что Китай творчески, в других культурно-исторических координатах, переработал и развил наш отечественный опыт советского периода, преодолел те трудности, которые привели к краху СССР, и сейчас выходит в новое пространство развития. А призывы отказаться от китайского опыта — это попытка и дальше удержать Россию в рамках сырьевого придатка созданной "коллективным Западом" финансово-экономической модели "вашингтонского консенсуса", которая сейчас зашла в тупик и вряд ли переживёт новую волну глобального системного кризиса.
Другое дело, что у нас пока почти отсутствуют "переходные модули", способные состыковать российскую экономику с китайской экономикой, русскую цивилизацию — с китайской цивилизацией, Русскую Мечту — с Китайской Мечтой. Думаю, что проектирование, создание и внедрение таких "переходных модулей" должно стать одной из наших главных задач на ближайшую перспективу.
Юрий ТАВРОВСКИЙ.
Совмещая роли модератора и главного докладчика нашего "круглого стола", считаю необходимым осветить вопрос о том, что собой представляют современный Китай и Китайская Мечта сегодня. В эти дни мы отметим 70-летие Китайской Народной Республики. А чуть позже можно отмечать 7-летие Китайской Мечты, поскольку она была провозглашена 29 ноября 2012 года, а до этого дня никакой Китайской Мечты не было. А были обычные пятилетние планы развития народного хозяйства. Но 29 ноября 2012 года, через две недели после завершения XVIII съезда компартии Китая, семь членов Политбюро во главе с новым генеральным секретарём ЦК КПК Си Цзиньпином отправились в Национальный музей и осмотрели выставку, посвящённую истории Китая. И начали осмотр экспозиции не с древнейших времён, а с Опиумных войн, когда англичане и французы при помощи современного оружия разгромили войска империи Цин, захватили Пекин, разграбили и сожгли императорскую резиденцию, обложили Поднебесную гигантскими контрибуциями, навязали неравноправные договоры и фактически превратили Китай в свою полуколонию. Это был момент величайшего упадка и унижения страны, который стал началом национально-освободительной борьбы китайского народа: и против иностранных колонизаторов, среди которых особую роль играли сначала англичане, а потом — японцы, и против маньчжурской династии. Компартия Китая возникла не без помощи Коминтерна и Советского Союза в 1921 году, а в 1949 году — опять же, не без нашей помощи — одержала победу в гражданской войне с Гоминьданом, и 1 октября 1949 года была провозглашена Китайская Народная Республика.
Так вот, Си Цзиньпин, осмотрев экспозицию, посвящённую этой катастрофической странице китайской истории, сказал: "Нескончаемая борьба, которая продолжается со времён Опиумных войн вот уже 170 лет, открыла блистательные перспективы великого возрождения китайской нации". "Нация" — ключевое понятие для правления Си Цзиньпина. Вот ещё его слова: "Мы сегодня, как никогда раньше, близки к достижению наших целей — великому возрождению китайской нации, и, как никогда раньше, мы уверены в нашей способности достичь этой цели". Там же была поставлена цепочка целей: к 100-летию создания КПК, в 2021 году, достичь уровня "сяокан", то есть общества "средней зажиточности", а к 100-летию КНР, в 2049 году — "богатого и могущественного, демократического и цивилизованного, гармоничного и современного социалистического государства китайской нации". Вот формулировка нынешней Китайской Мечты и сроки её осуществления. Си Цзиньпин продемонстрировал тогда глубину своего стратегического видения — на 170 лет назад и на 37 лет вперёд, а также степень его детализации: пошаговая программа действий с тремя датами, разделяющими два 14-летних периода, — это 2021, 2035 и 2049 годы.
Такого до него не делал ни один правитель Китая. Мао Цзэдун как-то сказал: "Наши перспективы светлые, но путь извилист". Эти слова подтверждают, что проработанной стратегии у Великого Кормчего не было, его действия определялись текущей конъюнктурой, а горизонтом планирования оставались пятилетние планы. Несколько поколений китайских руководителей после Мао были озабочены налаживанием нормальной жизни в стране, тем, чтобы обогреть и накормить её более чем миллиардное население, налаживанием экономического потенциала — им было не до попыток заглянуть далеко в будущее. Именно результаты XII пятилетки (2011-2015), которые были достигнуты уже под руководством Си Цзиньпина, убедили китайцев и весь мир в реальности Китайской Мечты. Именно поэтому XIX съезд КПК, прошедший в 2017 году, не просто переизбрал Си Цзиньпина генеральным секретарём своего ЦК, но и внёс в устав 90-миллионной партии положение о "социализме с китайской спецификой новой эпохи", которое и является сегодня Китайской Мечтой. Всё, что связано с Си Цзиньпином, — это "новая эпоха", в том числе — и российско-китайские отношения. Тогда же были отменены введённые Дэн Сяопином ограничения на пребывание одного человека во главе партии и государства двумя пятилетними сроками, то есть Си Цзиньпин получил от партии мандат доверия на более длительный период, необходимый для реализации поставленных им задач — судя по всему, до 2035 года, когда "товарищу Си" должно исполниться 82 года.
К этой дате XIX съезд запланировал "завершение социалистической модернизации" китайской экономики. Должна "значительно возрасти экономическая и научно-техническая мощь страны, Китай поднимется до уровня лидеров инновационного типа, полностью будет обеспечено право народа на равноправное участие в общественных делах, завершено создание правового государства, правового правительства и правового общества,.. жизнь народа станет зажиточнее, заметно вырастет доля населения со средним уровнем доходов, резко сократится разрыв между городом и селом, уровнем жизни разных регионов и слоёв населения, коренным образом улучшится окружающая среда".
Из нынешнего населения КНР в 1,37 млрд. человек более 400 миллионов — средний класс. Те туристы, которых мы в большом количестве видим на улицах Москвы и Питера, — это как раз представители современного китайского среднего класса. К 2035 году их должно стать около 900 миллионов. Это больше, чем американский, европейский и российский рынки вместе взятые. Главный приоритет Си Цзиньпина, о котором уже сказал Сергей Юрьевич Глазьев, — как раз переориентация экономики КНР с внешних рынков на внутренний. Можно сказать, что "социализм с китайской спецификой новой эпохи", неотъемлемой частью которого является реализация проекта "Один пояс, один путь", — это будущий мирохозяйственный уклад, который придёт на замену нынешней глобальной "империи доллара" примерно на половине земного шара.
Андрей ОСТРОВСКИЙ, доктор экономических наук, заместитель директора Института Дальнего Востока РАН.
Должен отметить, что все прогнозы по Китаю, особенно — публичные, в итоге, как правило, оказываются не соответствующими действительности. Их можно разделить на три большие группы: западные, в основном — американские прогнозы, отечественные, советские и российские прогнозы, а также собственно китайские прогнозы. Многолетний опыт подобных прогнозов показывает, что потенциал экономики КНР сильно недооценивается и занижается, поскольку сами китайцы в этом заинтересованы и дают соответствующую статистику. В ретроспективе 10-15 лет западные эксперты давали Китаю рост на уровне 5-6%, а некоторые — даже 2-3% ВВП ежегодно. Кажется, только Лоуренс Лоу, работавший в Стэнфордском университете, дал прогноз роста в 9%, который оказался наиболее близким к реальным цифрам, которые в отдельные годы превышали и 10%. Сейчас в США считают 2025 год рубежом, когда ВВП КНР превзойдёт американский не только по паритету покупательной способности — этот рубеж был пройден в 2014 году, но и по обменному курсу. Пока отставание по этому показателю — свыше 7 трлн. долл., или почти 60%, и преодолеть его за 6 лет возможно только в случае серьёзных потрясений американской экономики и девальвации доллара за это время, что, видимо, и подразумевается.
Советские прогнозы тоже были, в составлении первого из них я и сам принимал участие. Дело было в 1986 году. Наша группа исходила из материалов XII съезда КПК 1982 года. Получилось, что к 2000 году население КНР достигнет отметки в 1,2 млрд. человек, а объём промышленного и сельскохозяйственного производства должен стать в четыре раза выше, чем был в 1980 году. И что? Этих показателей: и по населению, и по экономике, — Китай достиг уже к 1994 году, на шесть лет раньше вычисленных нами сроков.
Первый китайский серьёзный прогноз появился в 1996 году, над ним работали Академия общественных наук КНР и статистическое ведомство. И там было сказано, что прирост ВВП в 1996-2010 гг. ожидается на уровне 8-9% ежегодно, в 2011-2030 гг. — в диапазоне 6-7% годовых, а в 2030-2050 гг. — 3-4%, по этому графику Китай пока и движется, даже с некоторым опережением. Но выход на показатель 70 трлн. юаней ВВП и 45 тыс. юаней на душу населения планировался только к 2030 году, а в 2018 году у них получилось 92 трлн. юаней и 60 тыс. юаней на душу населения, и этот дополнительный рост лишь частично связан с процессами ускоренной инфляции. Во всяком случае, 2021 год уже близко, и все провинции КНР, кроме провинции Ганьсун, которая занимает последнее место по реальным доходам населения, к этому времени достигнут уровня "сяокан", то есть" малого процветания", нищего населения там не останется. Но и Ганьсун эту задачу готова решить в 2022 году.
Как говорит известный китайский учёный-экономист Ху Аньган, из "мировой фабрики" Китай вскоре, уже к 2030 году, должен превратиться в "мировой рынок", для чего планируется достижение трёх взаимосвязанных показателей: превзойти ВВП США в два раза, индекс развития человеческого потенциала — в 3,2 раза, стать "зелёной" экономикой. В последнем лично у меня есть большие сомнения — тем более, что при этом КНР планирует производить 35% высокотехнологичной продукции в мире. Но цели такие стоят, а значит — для их достижения будут предприниматься соответствующие усилия…
Михаил ДЕЛЯГИН, доктор экономических наук, директор Института проблем глобализации.
Буквально вчера, выступая в Высшей Школе Экономики на конференции, посвящённой российско-китайским отношениям и мировому порядку, я озвучил мысль о том, что в условиях гибридной войны, которую развязывают против КНР Соединённые Штаты, — а это и пошлины, и санкции, и аресты, и протесты в Гонконге, и многое другое, — единственным выигрышным ходом для Пекина и Си Цзиньпина является повышение уровня конфликта путём воссоединения Тайваня (в силу неизбежных эксцессов это позволит и резко снизить политическое влияние военных, подобно войне 1979 года; кроме того, противостояние с США по поводу Тайваня предпочтительней прямого столкновения с ними в Южно-Китайском море, ожидаемого в 2020-2021 годах).
Известный российский специалист по китайской философии В.В.Малявин возразил мне, что действия Китая относительно Тайваня, во-первых, станут катастрофой для всего комплекса международных отношений; во-вторых, перечеркнут все достижения КНР, начиная с 1979 года; в-третьих, "поставят крест" на общем будущем человечества. В этой связи хочу отметить, что международные отношения и так пребывают в катастрофическом состоянии, Китай больше не может, причём по объективным и внешним для него причинам, действовать в рамках модели последних 40 лет, основанных на тесном сотрудничестве с США, что же касается "общего будущего" человечества, то если таким будущим видится глобальный электронный концлагерь или, скажем, "мир без России", то зачем нам такое будущее?
В то же время, воссоединение Тайваня поставит Си Цзиньпина в один ряд с Дэн Сяопином, вернувшим Китаю Аомынь и Сянган (Гонконг), и завершит начатое Мао Цзэдуном дело объединения китайских земель в едином государстве. Это также сделает невозможным внутрикитайскую критику Си Цзиньпина и даже внутриэлитную оппозицию ему: если конфронтация с Западом из-за наведения порядка в Гонконге представляется прозападной части китайской элиты во многом неоправданной и неприемлемой, то за воссоединение с Тайванем Си Цзиньпину простят в тысячу раз большие трудности, чем те, которые не простили бы в связи с Гонконгом.
США ведут против Китая как своего главного конкурента в борьбе за глобальное лидерство, войну на уничтожение — чего китайская элита в целом, по-видимому, до сих пор так и не осознала, поскольку 40 лет развивалась если не в идеологическом, то в стратегическом симбиозе с Америкой. Требования США отменить привилегированное положение госсектора китайской экономики не случайны, а системны и представляют собой требование изменить государственный строй Китая для снижения его конкурентоспособности. Без воссоединения Тайваня КНР не удастся переломить конфликт с Америкой в свою пользу, а Си Цзиньпинь не сохранит власть, и России придётся жить в условиях новой дестабилизации своего стратегического союзника, на неуклонно растущий финансово-экономический вес которого мы уже привыкли полагаться.
Дмитрий КОСЫРЕВ, писатель, востоковед, политический обозреватель РИА "Новости".
Уважаемые коллеги, очень благодарен за приглашение участвовать в этой дискуссии, но подозреваю, что моё выступление не впишется в её тематику. Потому что я хотел предложить вам неожиданный угол зрения на отношения Китая и России. Я постоянно пытаюсь с этим углом зрения куда-то вылезти и постоянно сталкиваюсь с тем, что меня не слышат и, самое главное, даже не хотят слышать. Если мы рассматриваем "глобальный треугольник" XXI века, то отношения РФ и КНР с США выглядят как нечто постороннее, внешнее, мешающее и противное. Дело в том, что мы ещё мысленно не вышли из эпохи 50-х годов прошлого века, когда отношения между нашими странами действительно были двусторонними. А как они теперь выглядят на площадках третьих стран? Что происходит там, если встречаются русский с китайцем? Например, в бывших союзных республиках Средней Азии? В начале 2000-х годов в Пекине царило общее убеждение, что русские им там особо не нужны, и с ними можно не считаться: "Было ваше — стало наше". И только после "тюльпановой революции" 2005 года тон несколько изменился: стало понятно, что там без России всё может стать не китайским, а американским. И в итоге это выглядит так, что мы своей военно-политической мощью прикрываем китайскую торгово-экономическую экспансию — в надежде, что эта помощь будет учтена при сделках с Пекином по нефти и газу. То же самое происходит на Ближнем Востоке, и то же самое начинает происходить в Африке и в Латинской Америке. И во всём мире Россию начинают воспринимать уже как наёмника КНР, как зависимую от Пекина или ассоциированную с Пекином силу. И если это так, то данную схему надо отработать и формализовать, а если не так, то как иначе? Как должны наши компании за рубежом воспринимать китайцев: как конкурентов или как-то по-другому? Пока ответов на эти вопросы нет, а они жизненно необходимы, поскольку китайцы легко выбрасывают российских партнёров из совместных проектов, перекрывают им "кислород" на внешних рынках, и это — не какие-то отдельные эксцессы, это происходит сплошь и рядом.
Владимир ВИННИКОВ, культуролог.
Дмитрий Евгеньевич, то, что вы отметили, чрезвычайно интересно, но полностью укладывается в архетип русской сказки — например, ершовского "Конька-Горбунка". Если помните, там Иван-дурак сначала вместе с отцом и братьями занимался трудом, сельским хозяйством, потом поступил на службу царю, выполнил ряд его поручений, а потом и сам стал царём. Дальнейшие аналогии провести нетрудно.
Но я бы хотел отметить некоторые как раз цивилизационные аспекты российско-китайского взаимодействия, которые, на мой взгляд, чрезвычайно важны, но обычно оказываются вне фокуса внимания политиков, военных, бизнесменов и даже учёных.
Прежде всего, и Россия, и Китай — это страны цивилизационного или, используя терминологию Льва Николаевича Гумилёва, суперэтнического уровня. И в этом качестве они являются также странами троичного цивилизационного кода, в отличие от стран "европейской" традиции, где цивилизационный код двоичный. Эта формула возникла в ходе обсуждения с автором, известным как Андрей Девятов, его первой книги, работа над которой шла ещё в 2003-2005 годах, и ни одного повода усомниться в её верности с тех пор не возникало, хотя её трактовки, как выяснилось, могут быть даже полностью антиномичными. Но между китайской Триадой, с одной стороны, а православной Троицей и русской Тройкой, с другой, — действительно пока очень мало "коннекторов", о которых сказал Сергей Юрьевич Глазьев. Имеются в виду как раз "прямые коннекторы", потому что наше взаимодействие во многом происходит через посредство западных "двойников". Даже таких успешных, как, например, коммунистическая идеология времён Сталина—Мао, или современное "рыночное взаимодействие" Путина—Си.
Второй момент, во многом следующий из первого, — восприятие Китая как страны "конфуцианской" культуры. На нижнем и среднем уровнях это, несомненно, соответствует действительности. Но все китайские "верхи" исходят не из конфуцианства, а из даосизма, который был, есть и в обозримой перспективе будет мировоззрением этих "верхов". Иными словами, не "Лунь юй", а "И цзин". Без учёта данного фактора понимания реальной политики Китая достичь, скорее всего, не удастся — мы будем общаться не с акторами, а с актёрами.
Наконец, третий, важнейший момент — момент целеполагания. Чего мы в итоге хотим достичь в ходе российско-китайского взаимодействия. На этот счёт тоже давно готова парадоксальная, на первый взгляд, формула, которая звучит так: "Русские православные китайцы — будущее человечества".
Владимир ОВЧИНСКИЙ, доктор юридических наук.
90 лет назад, в 1929 году, состоялся объединённый пленум ЦК и ЦКК ВКП(б), на котором обсуждался вопрос о классовой борьбе в условиях социалистического строительства. И в ходе ожесточённых дискуссий товарищ Сталин добился утверждения тезиса о том, что по мере формирования социалистического общества классовая борьба будет неуклонно нарастать, поэтому никакого "врастания" городской и сельской буржуазии в социализм нет и быть не может. В годы хрущёвской "оттепели" под флагом критики "культа личности" этот тезис, в числе других "сталинских" тезисов, был отвергнут, а в годы горбачёвской "перестройки" он подавался чуть ли не как главное сосредоточие зла, которое привело страну к репрессиям и тоталитаризму. Но нам пришлось убедиться в том, что тезис этот был абсолютно верным. Применительно к современному моменту я бы хотел сформулировать его так: по мере движения к Русской Мечте и Китайской Мечте будут нарастать глобальные экономические, социальные политические и военные противоречия, которые в совокупности могут привести к новой ядерной войне. К новой — потому что предыдущая состоялась 6-9 августа 1945 года. 17 сентября, объединённая группа аналитиков, обслуживающая администрацию Трампа, опубликовала своё заключение, озвученное на сайте "Голоса Америки" — о том, что никогда со времён Карибского кризиса 1962 года мир не стоял так близко к полномасштабной ядерной войне, как он стоит в наши дни. Причина — атака на нефтедобывающие и нефтеобрабатывающие объекты в Саудовской Аравии 14 сентября.
И мы все прекрасно понимаем, что если сейчас американцы нанесут "удар возмездия" по Ирану, то в случае ответа со стороны Тегерана США задействуют своё ядерное оружие. Это и будет началом глобального ядерного конфликта. Уже, в общем, известно, кто нанёс удары по нефтяным объектам в Саудовской Аравии. Это ЧВК типа Blackwater, которая сейчас называется Academi. Она с первого дня воюет в Йемене, она имеет доступ к кодам систем ПВО Саудовской Аравии и она захватила в Йемене советские ещё "Скады" — удар был нанесён именно "Скадами", а не какими-то там дронами. Точно так же при Ельцине были сданы коды перед бомбёжкой Белграда, который прикрывали наши ЗРК.
Вопрос в том, что в этой предвоенной ситуации — а она реально предвоенная — о чём надо думать? О реализации проектов "мирного времени", или о готовности к войне?
Елена ЛАРИНА, конфликтолог.
Я хочу сказать о системе социального кредита или социального доверия, которая уже активно апробируется в Китае, в 30 городах. Впервые о ней заявил в 2007 году тогдашний председатель КНР Ху Цзиньтао, и сегодня дело дошло до её внедрения на практике. В Синьцзян-Уйгурском автономном районе она ориентирована больше на наказания, а в Шанхае — больше на поощрения, но эти параметры регулируются операторами. Главное — происходит тотальный мониторинг общественного пространства, которое затем может быть перенесено и на пространство личное. Точно так же сейчас эта система касается только физических лиц, но есть перспектива включения в этот мониторинг и юридических лиц. Весь Китай уже полностью увешан видеокамерами слежения, которые постепенно будут подключаться к соответствующим серверам с программами распознавания лиц и формирования Big Data. То есть любое действие человека будет учитываться и влиять на его статус, на отношение к нему со стороны государства и общества. В этом отношении Китай уже "догнал" развитые страны Запада, а вскоре, судя по всему, их перегонит. То есть вмешательство "старшего брата" в жизнь всех и каждого выходит на уровень, по сравнению с которым знаменитые антиутопии ХХ века выглядят детскими "страшилками".
Александр НАГОРНЫЙ, политолог, заместитель председателя Изборского клуба.
Мне представляется, Михаил Геннадиевич прав в том, что экономический крен при оценках текущего состояния Китая и его перспектив на будущее не вполне оправдан. Крах Советского Союза не был связан с экономическими проблемами как таковыми. Его предопределила идеологическая установка на конвергенцию и "мирное сосуществование" с Западом, вытекающие отсюда политические приоритеты — и лишь затем начала рушиться экономическая система, которая и в годы брежневского "застоя" и даже во второй половине 80-х годов, в условиях горбачёвской "перестройки" росла на три с лишним процента в год. В Китае много лет очень внимательно и заинтересованно изучают причины уничтожения Советского Союза, и их выводы, их точка зрения очень близки к тому, о чём я сказал.
И в идеологическом плане тезис о "социализме с китайской спецификой" по просьбе либералов уже истолкован некоторыми нашими коллегами как разновидность национал-социализма, о чём напрямую говорится в недавней статье, подписанной именем Игоря Юргенса и опубликованной в газете главного идеолога "нормализации отношений с Западом" Константина Ремчукова. Поскольку у России с Китаем сейчас стратегический союз, то "скажи мне, кто твой друг…" Понятно, что это ещё один камень в кремлёвский огород со стороны отечественной либеральной оппозиции и стоящей за ней глобальной "империи доллара". Тотальная диффамация официального Пекина при дружелюбных жестах в адрес Москвы потихоньку становятся политическим мейнстримом на Западе. Там видят, что "сломать" путинскую власть не удаётся, несмотря на все усилия, — значит, её нужно "задушить в объятиях". Поэтому стоит столько воя вокруг начала Второй мировой войны, "пакта Молотова—Риббентропа", "судьбы несчастной Польши" и так далее, замалчивается роль Китая в победе над государствами-агрессорами, и так далее. Всё это, помимо самой России, сегодня направлено и против российско-китайского союза: мол, если вы действительно были против Гитлера, то почему сегодня являетесь союзниками тоталитарных "нацистов" из КПК?
Протестные выступления в Гонконге, система "социального рейтинга", о которой рассказала Елена Сергеевна Ларина, — всё это, а также многое другое подвёрстывается под данную схему, давая в руки той части китайских элит, которые не согласны с политикой Си Цзиньпина, мощное идейно-политическое оружие. Социологические исследования показывают, что молодёжь КНР, особенно — в "продвинутых" южных приморских провинциях, ориентируется вовсе не на "социализм с китайской спецификой", а на "общество потребления" и западные ценности, западную культуру. И, если это так, то совершенно понятно, что американцы используют все доступные им возможности для того, чтобы не допустить подрыва Китаем глобальной долларовой экономики. То есть конфликтный потенциал по линии США-КНР будет в ближайшее время нарастать, и чрезвычайно быстро. Что, несомненно, требует соответствующих решений со стороны России.
Константин БАБКИН, председатель "Партии Дела", председатель совета директоров компании "Ростсельмаш".
Китай, с его почти полуторамиллиардным населением, производит гигантское количество продовольствия. Здесь уже говорилось о том, что на первом этапе китайских экономических реформ ставилась задача "согреть и накормить" собственных граждан, то есть спасти их от голода и недоедания. С этой задачей они справились, максимально интенсифицировав своё сельское хозяйство. В КНР сегодня обрабатывается буквально каждый пригодный для этого клочок земли. Мы вот гордимся своими нынешними урожаями по 140-150 млн. тонн зерна, а в Китае собирают 610 млн. тонн зерна ежегодно. Правда, там и климат другой, и культуры другие, и урожайность другая. Но проблема состоит в том, что при нынешних технологиях они больше продовольствия производить уже не в состоянии, все ресурсы мобилизованы. А население продолжает расти. К тому же, как уже отмечалось другими участниками "круглого стола", руководством ставится задача улучшения экологии, что плохо совмещается с ростом сельскохозяйственного производства. Поэтому Китай является крупнейшим импортёром продовольствия, примерно на 60 млрд. долл. в год. Что это такое? Весь наш урожай зерна в оптовых ценах внутреннего рынка — это 15 млрд. долл. в год. И перспектива для Китая здесь одна — ещё большая зависимость от внешних поставок. Сейчас они закупают продовольствие у США — это, прежде всего, соя, рапс, свинина. В связи с действиями администрации Трампа, развязавшей против Пекина торговую войну, Китай ограничил импорт продовольствия из США и Канады, где была арестована Мэн Ванчжоу, дочь основателя и главы компании Huawei. После этого цены на сою и рапс упали, а рынок сельхозтехники в Канаде сократился в три раза. Поэтому там всё тяжело. У нас же ресурсы увеличения производства сельхозпродукции на одном только Дальнем Востоке даже с трудом поддаются измерению — настолько они велики. Гарантированный китайский рынок буквально рядом, нас туда даже приглашают, поскольку российское продовольствие имеет репутацию качественного и экологически чистого, но никаких программ на государственном уровне по этому поводу не готовится и даже не обсуждается. Хотя все "наверху" говорят о необходимости привлечь население на территории Сибири и Дальнего Востока. Но слова пока — это одно, а дела — совсем другое.
Юрий ТАВРОВСКИЙ.
Уважаемые коллеги! Подводя итоги нашей дискуссии, должен сказать, что в ней были затронуты и отчасти раскрыты самые разные, порой — весьма неожиданные моменты как нынешней ситуации внутри КНР, так и вокруг неё, многие аспекты российско-китайских отношений в их взаимосвязи. Не со всеми выступлениями лично я могу согласиться, но задел для дальнейшей работы над сопряжением Русской Мечты с Китайской Мечтой получился интересным и многообещающим.
http://zavtra.ru/blogs/voznesenie_podnebesnoj
30.08.2019 На пути к «покорному обществу». О подоплеке музыкальной контркультуры
Доклад Изборскому клубу под редакцией Виталия Аверьянова.
ВВЕДЕНИЕ
Это может звучать странно, но США 50-х гг. и СССР 70-х гг. были в чем-то похожими мирами. Это были, конечно, сильно модернизированные, но тем не менее, типично консервативные государства римского типа: с традиционной моралью, семейными устоями, классическим общественным укладом и идеалами, при этом ориентированные на стабильное развитие и доминирование. Были, конечно, существенные различия, связанные с госатеизмом и социалистическим типом хозяйства в СССР, а также с набором ментальных и культурных архетипов, которые в каждом из этих обществ были уникальными. Однако очевидно и то, что неолиберальная революция, которая смела СССР в начале 90-х гг., имела “цвет, запах и вкус”, сильно напоминающий леволиберальную атаку на консервативные ценности США после падения сенатора Маккарти (1956), с активизацией бит-движения (1956-59) и порождённого им движения хиппи (со второй пол. 60-х).
Контркультура рок-н-ролльного типа изначально была сопряжена с наркотической и сексуальной революцией. И в этом качестве она была использована в уничтожении как минимум трех политических режимов. Имеются в виду сокрушение Франции де Голля – последнего островка Европы независимой от шествующего к гегемонии мондиализма, затем сокрушение Никсона – последнего президента традиционно-консервативной Америки – в 1972-1974 гг., и, наконец, сокрушение Советского Союза в 1989-1991 гг. На наш взгляд, за тремя этими «революциями» стоит в качестве главного организатора и выгодоприобретателя один и тот же субъект. Однако злокачественность этих разрушений не равноценна. США и Франция для вышеназванного субъекта не совсем чужие. А в случае с СССР разрушали не только неудобный режим, но и враждебную цивилизацию.
В здоровом обществе контркультурные вирусы не страшны, ибо в ответ на них общество своевременно вырабатывает антивирусы. Но в слабеющем и растерянном обществе они становятся могильщиками материнской культуры. «Спящий вирус» (продукт капсулирования антисистемы, о чем мы писали в других докладах Изборскому клубу) просыпается и уничтожает расслабленный организм. Так произошло в СССР. Но не так произошло на Западе – где контркультура послужила не смертоносным оружием, а мутагенным фактором воздействия. (Грубо говоря, после отставок де Голля и Никсона, добившись своих целей, реальные правители Запада остановили революционный процесс и развернули поток контркультуры в иное русло.) Де факто же эта контркультура 60-х явилась эффективным полевым испытанием «бесшумного оружия» (выражение Линдона Ларуша, считавшего эту революцию средством для остановки технического прогресса) и репетицией той кампании, которая обеспечивала общественную поддержку перестройки в СССР, равно как и затем – целого ряда цветных революций в других странах.
Среди теоретиков и апологетов контркультуры часто муссируется мнение, что она представляет собой вечное социальное явление, что взлом культурного кода в 1968 году был далеко не первым случаем и, строго говоря, под контркультурой для своего времени следует понимать и гуманистов, и протестантов, и просветителей. Более того, известен расхожий довод: якобы, даже ранние христиане создали успешную «контркультуру» в лоне старого языческого мира. (Отсюда и параллель, зашитая в концепции рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда».)
Однако, этот довод притянут за уши. Только люди с отсутствие вкуса могли бы провести аналогию между истоками христианства – общинами первоапостолов, Самим Христом – и с другой стороны истоками 1968 года, весьма приземленными, не возвышающими дух человека, а смешивающими его с грязью. Кому это могло прийти в голову: сравнить Христа и доктора Фрейда?
Искусственно раскручиваемый Рокфеллерами фрейдизм, репутация которого раздувалась по всем правилам маркетинга и пиара, вбросил в западное общество подрывное зерно своей теории, вернее идеологии, согласно которой религия есть невроз, а религиозное сознание есть не что иное как регрессия в инфантильные стадии психики. Эти циничные и ядовитые идеи Фрейда, обусловленные его скрытной ненавистью к христианской цивилизации, оказались узаконены в идеологии 1968 года. По точной мысли психиатра и философа Карла Ясперса, фрейдизм со свойственным ему «душком абсурда и бесчеловечности» породил вовсе не науку, как то представляют в его рекламе, но «психотерапевтическую секту».
На этом фоне нетрудно понять, почему «мистические» пророки эпохи хиппи столь легко обосновывали новую «духовную революцию» – для нее не нужно было совершать интеллектуальные и нравственные подвиги. Все подвиги совершены до вас, ребята! Фрейд открыл благость сексуальности и удовольствия – аналогов райского состояния. Современные антропологи протягивают вам ключ к новому эдему, указывая на верный путь к «расширению сознания». Битники дают вам образец «стиля жизни», а рок-н-ролл – музыку будущего. Остается сделать лишь один шаг, шаг в «Новый Век» (New Age) – сорвать запретный плод и вкусить его!
Тут же нашлись и «привлекательнейшие» суррогаты запретного плода. Многие из писаний антропологов этих лет должны рассматриваться как прямая и недобросовестная пропаганда галлюциногенов. Например, банкир и этномиколог Роберт Гордон Уоссон выпустил в 1968 году работу «Божественный гриб бессмертия», в которой проповедовал псилоцибин и красный мухомор. В ней он говорил: «Я не утверждаю, что св. Иоанн из Патмоса ел грибы, чтобы написать Книгу Откровения. И все же последовательность образов в его видении, таких ярких, хотя и фантасмагоричных, означает для меня то, что он был в состоянии, идентичном «грибному». (…) Преимущество гриба заключается в том, что он предполагает многое (если не все) из богатства данного состояния, но без мучительных страданий У. Блейка и св. Иоанна. Он позволяет вам видеть более ясно, чем может увидеть бренный глаз смертного, перспективы за горизонтами этой жизни, позволяет путешествовать назад и вперед во времени, входить в другие пласты существования и даже (как говорят индейцы) познать Бога»[1]. Стиль американского рекламного буклета, ни дать ни взять!
Вслед за Уоссоном другие антропологи, казалось бы, вполне академические, бездумно продолжат эту же линию. Пример – работа М. Добкин де Риос «Растительные галлюциногены», в которой автор признает, что химические вещества – «отнюдь не единственное средство, с помощью которого достигались измененные состояния сознания для выхода за пределы повседневной реальности и управления сверхъестественными силами». Однако, утверждает антрополог, «применение галлюциногенов являлось наиболее быстрым и надежным способом достижения измененного состояния сознания»[2].
Удивительно, что западные ученые этой эпохи, если не считать практически не слышимые голоса нескольких католиков-ортодоксов, не поставили вопрос о качестве того состояния, которое достигается в наркотическом трансе. Априорно все состояния считали равноценными по своей природе, по вызвавшим их причинам. Это связано с глубинно материалистическим представлением о психике, которое лежало в основе доминирующих психологических школ[3]. Однако, подобная «близорукость» может объясняться и другой причиной: ангажированностью исследователей и тем, что иная точка зрения не поощрялась университетами на Западе. Всех «несогласных» просто оттесняли в маргиналии.
Манифестом революции 1968 года стал «Эрос и цивилизация» Герберта Маркузе, труд скорее заказной, чем инициативный. Маркузе лишь усугубляет подход Фрейда, брезгливо отказывая «сфере духа» в том, что в нее по традиции переносят «свободу и счастье». Ведь источником свободы и счастья, утверждает Маркузе, является сексуальность, как это открыл наш великий пророк Фрейд. Был и другой пророк, имя которого автор «Эроса и цивилизации» не так любил упоминать, – Вильгельм Райх. Именно у него были позаимствованы Маркузе идеи синтеза марксизма и психоанализа, равно как и ряд других важных идей. Райху удалось трансформировать подрывную философию фрейдизма в почти что идеологию, враждебную патриархату как корню зла (зло понималось им как репрессивность) во всех культурах и цивилизациях[4]. Отсюда Маркузе и вывел идею «великого отказа» в адрес репрессивной цивилизации со стороны всех униженных и оскорбленных.
Среди теоретиков и апологетов контркультуры распространен в качестве едва ли не главного адвокатского приема незамысловатый, почти что цирковой трюк, в ходе которого ответственность за революцию перекладывается с революционеров на Большую Культуру, потому, дескать, что она отошла от духа и смысла Традиции. Но вместо возрождения Традиции – протестующие предпочли сатанистский исход. Этот трюк звучит в утрированном виде следующим образом: «Вы плохие католики (вариант – православные), вы плохие консерваторы (вариант – гуманисты), вы лицемеры, пошляки, погрязли в коррупции и прелюбодеяниях. Поэтому мы отказываемся быть с вами! Теперь мы уводим от вас поколение ваших детей. Теперь все мы, ваши жертвы, на стороне хороших и добрых сатанистов и либертенов, честных и чистых в своих претензиях. Таков наш Великий Отказ!» Притягательность этого трюка для подростков и людей с неустойчивой психикой связана с тем, что в его основе лежат патологические механизмы защиты, свойственные целому ряду душевных заболеваний так называемого Кластера B (театральные, эмоциональные, или колеблющиеся расстройства), особенно нарциссизму. Помимо нарциссизма к этой категории относятся также антисоциальное, пограничное и истерическое расстройства. Конечно же, речь идет не о том, что все контркультурщики являются психами – среди них есть психи, но есть и те, кто им подыгрывает, и те, кто изображает «психов». Но есть и режиссеры, умеющие дергать за ниточки человеческих слабостей и использовать их.
Как показывают материалы нашего исследования, нарциссизм стал едва ли не основным психическим рисунком контркультурной революции, и на то были веские причины. Как для идеологов-революционеров, так и для манипулируемых ими обычных хиппи или музыкантов были очень характерны такие свойства нарциссов как «обесценивание» всех враждебных ценностей в сочетании с манифестацией грандиозности личности нарцисса и его «идеалов», вернее всего того, что с его личностью ассоциируется. Лозунг «переоценки всех ценностей» у Ницше также может быть прочитан как ранняя, и при этом гораздо более убедительная, чем у Маркузе или Адорно, версия нарциссистской контркультуры.
Казалось бы, в основе молодежного бунта всего лишь подростковый максимализм, не более чем «уход из дома» истероидного подростка! Но последствия для всей цивилизации более чем серьезные. Потому что нашлись те, кто этих «разочарованных» подростков приручил, организовал и возглавил. И тогда уход из родительского дома оборачивался уже чем-то иным, а именно: поджогом этого дома.
Линия адвокатуры дьявола открывается с Теодора Роззака, который собственно и придумал понятие «контркультура». Роззак усмотрел многие общие черты контркультуры 60-х со старым европейским романтизмом, тем самым как будто обеспечивая новой революции своего рода алиби, изображая ее как нечто относительно невинное. Это сближение, однако, не выдерживает критики – романтизм был течением, опирающимся на автохтонные начала и ценности культуры, на Средневековье. И в этом фундаментальном пункте кроется антагонизм с рок-н-рольщиками и современными эмансипаторами[5].
Даже отец неоконсерватизма Ирвинг Кристол, который весьма едко отозвался о контркультурной идеологии как «благоприятствующей эксгибиционизму», а затем с годами вырождающейся в «скучный бизнес», тем не менее, признал, что она является бунтом против господствующей секулярной культуры. Ведь из этой, большой культуры, уверяет Кристол, в эпоху модерна была «изъята вся духовная сущность». Отличие контркультурщиков от творцов прошлого, таких как Данте, Шекспир, Рафаэль или Моцарт, согласно Кристолу в том, что нынешние революционеры не просто недовольны, а «отчуждены, преисполнены ярости и негодования против того, что представляется им невыносимым»[6]. Почему оно невыносимо – Кристол не объясняет. Но ему можно верить на слово, ведь он сам, как и весь его неоконсерватизм, высыпался из кожаной шинели Троцкого.
Безусловно, проводники контркультуры встретили довольно сильный отпор. К примеру, на Западе это был коллега Кристола по неоконсерватизму Дэниэл Белл, у нас – маститый культуролог Ю.Н. Давыдов[7]. Однако отпор этот был постепенно утоплен в потоке успехов шоу-бизнеса и сексуальной революции. И на Западе, и у нас в постсоветском мейнстриме неодобрительно отзываться о контркультуре стало дурным тоном. При этом славословие в адрес контркультурщиков носит обычно безапелляционно «прекраснодушный» и демонстративно «наивный» характер, как и вся пропаганда политкорректности («Ведь это же так очевидно!»). К примеру, философ Мира Султанова в своем очерке о Роззаке отмечает, что «понятие «культура» в термине «контркультура» скорее означает «техногенная цивилизация». Следовательно, и переводить на русский язык сам термин «контркультура», возможно, было бы правильнее как «контрцивилизация», либо как «антитехногенная культура», либо, например, как «культура-контр», «культура протеста» и т.д. (…) А булавка в мочке уха подростка, а лезвие бритвы как украшение на хрупкой шее девушки – это все символы боли, отчаяния. Это особые коды, по которым они узнают друг друга и которые выражают их философию – философию протеста и «Великого отказа» [8].
Почему-то прекраснодушные мыслители не так любят вспоминать, что к типичнейшим видам контркультуры относятся не только альтернативные музыканты или хиппи, но также и заурядные уголовники, породившие не менее значимую, а во многих отношениях и более влиятельную практическую идеологию. Дающую сейчас новые всходы вроде подросткового движения АУЕ. В мире криминала, который, кстати говоря, находит довольно мощное выражение в самом влиятельном ныне молодежном стиле (хип-хоп, ганст-рэп и т.д.) – все ценности Большой культуры «взорваны», опрокинуты[9].
Так же и здесь: сектанты или извращенцы не могут принять «фаустовскую цивилизацию». Но делают они это не из-за пороков большинства и не по причине «пошлости» Большой культуры (во многом мнимой – потому что в ней всегда можно найти серьезные образцы и классику, а при желании – высокий дух, и подвиг, и святость). Делают они это, чтобы скрыть от самих себя, при этом «запутав» всех остальных, свою собственную творческую и человеческую несостоятельность.
Итак, как мы покажем в нашем докладе, контркультура построена на недобросовестных психологических манипуляциях с подрастающим поколением. В первую очередь используется «подростковая метафизическая интоксикация», которая у разных людей проявляется в разной степени, но делает подростка склонным к восприятию «сверхценных» идей и максималистских установок. Если в «примитивных» обществах проблема решалась через ритуалы инициации (посвящение в мужчины-охотники, прием в племя и т.д.), то в индустриальном обществе подросток сталкивается с искушением пойти по пути сект, криминальных банд, маргинальных меньшинств, стать наркоманом, тщась утолить такими способами обуявший его «метафизический голод» и чувство дефицита справедливости.
Приведем два характерных примера из рок-музыки. 1970 год – сингл Элиса Купера «I’m Eighteen», признанный впоследствии одним из самых тяжелых риффов «всех времён». В сущности, это довольно дешевая театральная постановка: «шибанутый черт» на сцене, разговаривающий с тинейджерами «черт знает о чем». Эксплуатация подросткового адреналина, иллюзия взаимопонимания, вернее приятия и родства, потому что в самой песне четко говорится, что понимать там нечего, – сами не могут понять, что им нужно, внутренняя пустота являются пафосом и главной проблемой этих самых «восемнадцатилеток». Тем не менее, как написали в прессе, «I’m Eighteen превратила Alice Cooper из группы, которая убивает куриц, в группу, которая убивает целые стадионы». Другой, очень близкий предыдущему, но более трагический пример из судеб следующего поколения. 1991 год – песня «Smells like teen spirit». Опять та же ущербная терапия через сопричастность внутри «группы равных», «таких же как ты», заброшенных. Поклонники Курта Кобейна носили на майках надписи «Ненавижу себя и хочу умереть», а сам лидер «Нирваны», как известно, через три года после этого хита покончил с собой, приняв лошадиную дозу героина. Среди фанатов «Нирваны» в США самоубийц оказалось в 18 раз больше, чем в среднем по стране в соответствующих возрастных группах.
Наконец, возьмем рэп-поколение. Мало того, что сам рэп родился целиком и полностью в клоаках черных гангстеров с их ритуальными убийствами белых (так происходила инициация в банду), рэкетом, воровством, торговлей наркотиками и крышеванием проституции. И эстетически, и стилистически он является плодом «расстройств настроения», весьма характерных для криминала: быстрый ритм, скороговорка, снижение критики, замена рефлексии агрессией – очевидные и яркие признаки так называемой «социопатии». Так же как и нарциссизм, это расстройство из Кластера B. Нечто подобное можно было наблюдать в рок-культуре у некоторых течений металлистов и панков, но не в столь масштабном виде. Надо сказать, хип-хопу повезло с точки зрения внимания к нему психиатров. В среде артистов выступающих в этом жанре высока доля психически нездоровых людей, страдающих различными формами расстройства настроения и антивитальными стремлениями. Велика и категория популярных рэперов – убийц и грабителей с антисоциальным поведением[10]. В интернете представлен длинный список исполнителей стиля хип-хоп, которые были застрелены насмерть в ходе рутинных конфликтов между бандитскими группировками.
Прежде чем погрузиться в фактуру нашего доклада, зададимся вопросом: кто же является реальным субъектом контркультурной революции на Западе? Авторы не склонны вступать на скользкую тропу теории заговора. Мы полагаем, что виновные уже очевидны и сегодня не составит труда их перечислить. Речь идет о большой группе людей, имеющих значительное влияние на мировую политику. Поэтом назовем сразу те четыре движущие силы, которые объективно предопределили и направили данную революцию.
Это, во-первых, параполитические структуры из категории оккультных систем (в Англии – в большей степени клубы, во Франции и Германии – чаще масонские ложи и возрожденные братства). Именно такие структуры в свое время оказали решающее влияние на становление авангардного искусства, начиная от некоторых художников «Салона независимых» до первых кубистов и дадаистов (дадаизм можно смело назвать родным дедушкой контркультуры 60-х). Так же и увлечение Востоком берет свое начало в парамасонских структурах, таких как Братство Сатурна (позже Орден Сатурна), теософы, неоспиритуалисты и т.д. Американские мистические гуру сами учились поначалу не у индусов или японцев, но у своих «братьев», в частности, последователей Гурджиева, Успенского, А. Бейли, Дж. Кришнамурти и пр.
Во-вторых, очевидной движущей силой революции 60-х стали криминальные круги, такие как контрабандный бизнес и связанный с ним арт-бизнес; безусловный союзник контркультурщиков – наркобизнес.
Третьим и, возможно, ключевым фактором революции явилось несколько фондов, учрежденных крупным финансовым капиталом, в первую очередь фонды рокфеллеровского куста (в наибольшей степени Ford Foundation после его преобразования при Макджордже Банди)[11]. Фонды эти выступили одновременно в качестве спонсоров университетов, общественных организаций, культурных программ и мероприятий идеологического характера, вовлекающих культурную, в том числе масс-культурную элиту. (Уже после 1968 года и особенно при Дж. Картере контркультура New Age распространяется в структуры ООН, в том числе ЮНЕСКО как передовой отряд экологизма и других «прогрессивных» новаций).
Что касается четвертого фактора революции – роли в нем спецслужб – то здесь нельзя давать однозначных оценок. Спецслужбы работали как на де Голля и Никсона, так и против них, поэтому в целом их роль в сопровождении контркультур следует назвать, простите за тавтологию, – «служебной». Исключением являются секретные разработки в области управления сознанием, испытание которых в ходе психоделической революции конца 60-х хорошо подтверждается документально. Агенты спецслужб безусловно сыграли немалую роль в этой революции[12]. Об этом подробно см. 2 главу нашего доклада. Здесь же отметим одну «странность»: именно в 60-е гг. начинается публикация не только в специализированных журналах, но и довольно большими тиражами множества статей и книг антропологов и психологов об измененных состояниях сознания и огромной роли в становлении мировых культур галлюциногенов и «энтеогенов»[13]. Это было похоже на рассекречивание давно накапливаемых архивов и отчасти на спланированную пиар-кампанию.
Кроме того, как известно, в это же время университеты и научные институты получают гранты и заказы на массированные полевые исследования в области всевозможных чудесных шаманских зелий. Первого пика активность этих публикаций достигла в 1967-69 годах, следующие пики были уже в 70-е годы. В 1968 году вышел бестселлер-символ первой волны магической психоделики – «Учение дона Хуана» К. Кастанеды, художественное произведение, которое базировалось на полевом исследовании, выполненном на соискание автором магистерской степени в Калифорнийском университете. Впоследствии Кастанеда за свои книги о доне Хуане получил не только магистерскую, но и докторскую степень. Все это заставляет говорить о том, что внутри научного и преподавательского сообщества на Западе сложилась довольно мощная и влиятельная сеть, которая, пусть условно, может считаться пятым фактором контркультурой революции. Так же эта революция имела своих союзников в крупном медиа и в шоу-бизнесе.
1. ОТКУДА РОДОМ КОНТРКУЛЬТУРА
Рождение рок-н-ролла: проекция черного на белое
По-настоящему объективной, не ангажированной истории рок-н-ролла до сих пор не написано. И это неудивительно – рок-музыка стала «священной коровой» и для неолиберальной идеологии западного мира, и для гигантов шоу-бизнеса. Но правду скрыть нелегко, и проговорки слышны для тех, кто внимателен. «Когда чёрные школьницы кидали свои трусы на сцену — это называлось ритм-энд-блюз… Когда то же самое стали делать белые школьницы — это стало называться рок-н-роллом» — говорит герой фильма «Каддилак-рекордс». Едва ли о сути этой музыки можно сказать точнее.
Первооткрывателями нового стиля стали эмигранты из Польши Леонард Чез и его брат Фил, начинавшие свой бизнес с торговли алкоголем в негритянских кварталах Чикаго. Немного подзаработав на выпивке, братья вскоре почувствовали потенциал местных блюзменов и, закрыв своей ночной клуб (вернее, спалив его), на вырученные от страховки деньги открыли студию грамзаписи под названием Aristocrat Record (которое скоро сменят на Chess Records). На дворе стоял 1947-й. Музыка Мадди Уотерса и других чикагских блюзмэнов с новым, характерным городским звуком: электрогитарой, мощной ритм-секцией и виртуозной губной гармошкой – стала быстро обретать популярность. Уже в 1949-м журнал «Billboard» использует для её обозначения термин Rhythm & Blues. А ещё через год кливлендский диск-жокей Алан Фрид уже вовсю рекламирует чикагский блюз под лейблом Chess Records на радиостанции WJW.
Чтобы продавать чёрную музыку белым подросткам надо было, прежде всего, сменить название. R&B был уже слишком засвечен как музыка чёрных. Негритянский слэнг подсказал подходящий заменитель, уже мелькавший на расовых пластинках: rock-n-roll (на слэнге означает что-то вроде: вжарь, вдуй, вздрочни)[14]. Это был 1952-й – год рожденья рок-н-ролла. За год еженедельная программа Фрида Moondog‘s Party (Вечеринка Лунного пса) обретает бешеную популярность. В марте следующего года Лунный пёс арендует кливлендский стадион, чтобы устроить на нём вечеринку, которая обернётся форменным скандалом и несомненным успехом всего начинания. В назначенный вечер 10-тысячный стадион ломился от толп белых и чёрных подростков, отплясывающих рок-н-ролл, презрев всякую расовую сегрегацию.
90 процентов белого населения Америки, которые начнут слушать и играть чёрную музыку, до сих пор известную лишь замкнутому сегрегацией кругу – кто же упустил бы такой бездонный рынок?! Алан Фрид прибывает в Нью-Йорк, а уже в сентябре 1954 года его новое шоу на станции WINS начинает завоевание Америки. В Нью-Йорке менеджером Фрида становится один из самых известных дельцов шоубизнеса того времени Моррис Леви (выходец из Гарлема). Леви стоял у истоков клубной культуры Нью-Йорка, нещадно эксплуатируя исполнителей ритм-энд-блюза, поскольку он вынуждал их передавать ему все авторские права. В середине 50-х Леви, активно сотрудничая с Аланом Фридом, становится главным издателем рок-н-ролла в Нью-Йорке. На пике деятельности Леви принадлежали десятки клубов, звукозаписывающие компании, сеть музыкальных магазинов, дистрибьюторские компании и т.д., всего более 90 компаний, в которых работало 900 человек. Газеты неспроста называли Леви спрутом. Вместе с Леви в клубный и звукозаписывающий бизнес Нью-Йорка уверенно входит организованная преступность[15].
Но, конечно, ещё оставалось вакантным место белой звезды. «Дайте мне белого парня, который будет петь чёрный блюз, и я переверну Америку»! — так с архимедовским пафосом (если верить популярной легенде) восклицал Сэм Филлипс, первооткрыватель Элвиса. И в 1954-м году такой парень ему был явлен…
В это же время Мадди Уотерс приводит в студию Chess Records Чакка Берри, первый же сингл которого «Maybellene» взлетает на высшие строчки американских хит-парадов и продаётся тиражом более миллиона экземпляров. На концертах Чака Бэрри белые школьницы визжат и бьются в истерике так же, как и чёрные, их сексуальные флюиды смешиваются в наэлектризованной атмосфере клубов, а их мокрые трусы вперемежку летят под ноги первой явленной рок-звезде: чистейшая сексуальная энергия, так долго сдерживаемая, и, наконец, выпущенная на свободу… Вскоре Чак Берри окажется в тюрьме за связь с несовершеннолетними. Но дело будет сделано: стены сегрегации были сметены, эпоха рок-н-ролла началась…
Голливуд – кино в лапах дьявола
Голливуд обратился сегодня в центральное министерство агитации и пропаганды леволиберальных ценностей. Первые киностудии в этом северо-западном районе Лос-Анджелеса появились в 1910-е годы, а уже к началу 20-х Голливуд обращается в разветвленную империю, владеющую не только крупнейшими студиями, но и всей киносетью страны: более 15 тысяч кинотеатров (четверть мировой сети), принадлежащих шести крупнейшим киноконцернам: «Юниверсал», «Парамаунт», «Коламбия», «ХХ век-Фокс», «Метро-Голдвин-Майер» и «Уорнер-бразерс». Нравы Голливуда, процветание порока в этом «городе грехов» изначально вызывают всеобщее возмущение, которое усугубляется тем, что всевозможные преступления, совершаемые в нем, по традиции удается замять[16].
В начале 20-х гг. организации американских евангелистов и католиков начинают движение против голливудских нравов, особенно упирая на то, что Голливуд — детище, главным образом людей не христианской и не американской морали и идентичности, и требуя «вызволить кино из лап дьявола». Под давлением консервативной Америки студии сочли за благо пойти на соглашение с обществом. В 1922 году киноконцерны создают, в качестве некоего органа самоцензуры, ассоциацию MPPDA, приглашая на пост председателя политика-республиканца и пресвитерианца Уильяма Хейса. Последний формирует свод правил, который, в частности, запрещал изображать в фильмах соблазнительную наготу, нетрадиционные отношения, наркоманию, высмеивание духовенства и религии, а также не рекомендовал изображать сцены насилия, применения оружия, жестокости, технику совершения убийств и т.д. К концу 20-х гг. усиливается нажим на студии со стороны католических организаций. Код цензурных стандартов, складывающийся в это время, получает неофициальное название «Кодекса Хейса», которым на протяжении последующих 30 лет будут руководствоваться производители фильмов[17]. Наибольшее влияние кодекс имел с 1934 по 1954 гг., когда руководителем нового «цензурного комитета» (Управления производственного кодекса, РСА) был католик Джозеф Брин. Но главная напасть обрушилась на Голливуд в конце 40-х, когда на волне первой антикоммунистической кампании директор ФБР Гувер инициировал масштабные проверки «кошерной долины» (как называли тогда Голливуд в Лос-Анджелесе), что воспринималось левыми и либералами как чудовищные гонения и «большой террор». Кое-кому даже пришлось отсидеть несколько месяцев. «Чудовищным репрессиям» будет подвергнут и Чарли Чаплин, которого в 1952 г. лишат обратной визы из Лондона!
В 1950 году в США начнется эпоха «маккартизма», и деятельность компартии будет официально запрещена. Казалось, это был триумф консервативной Америки. Но либералы лишь притаились и только ждали удобного момента для контратаки. Скоро Маккарти предоставит им такую возможность. Сенатору подсунули подложные документы о советских шпионах в Пентагоне и когда тот заглотнул крючок, адвокат Джозеф Уэлш, человек Пентагона, выступил с разоблачениями. Маккарти был скомпрометирован, а леволиберальная пресса подняла дружный несмолкаемый хай. Несмотря на то, что деятельность сенатора продолжали поддерживать более 50% американцев, в конце 1954 года он был отстранен Конгрессом от активной деятельности.
Леволиберальные силы торжествовали. Тотчас после краха маккартизма они перешли в мощное контрнаступление. Консервативная Америка начинает всячески демонизироваться прессой. В том же 1954-м году католик Джозеф Брин покидает свой пост. Теперь, один за другим, суды начинают выигрывать процессы над прежде запрещенными фильмами. Американская политико-юридическая система с прецедентным правом, где суд является самостоятельным центром власти, слишком уязвима. Достаточно одной победы, чтобы пробить в ней брешь. И достаточно сильное лобби рано или поздно это делает. То же происходило и в литературе, где книги битников выигрывают судебные процессы (поэма «Вопль» Алена Гинзберга и «Голый завтрак» Уильяма Берроуза). То же происходит в пластиночном бизнесе, на радио и танцплощадках, которые атакует музыка, прежде признававшаяся расовой (то есть, исполняемая черными для черных) и слишком сексуальной. Так, один за другим, Америку начинают потрясать пока еще отдаленные громы контркультурной и сексуальной революций. Но уже в 1968-м на пике молодёжного бунта Кодекс Хейса будет окончательно отброшен и заменён индексом MPAA (системой индексацией фильмов для разных категорий зрителей). Начнётся расцвет эры порно-индустрии, проникшей в крупнейшие кинотеатры Америки.
Разбитые пятидесятые
Слово Beat Generation (бит-поколение, разбитое поколение), существовало лет за десять до «битника». Придумал его Джек Керуак, который говорил, что это слэнговое словечко занёс в их узкий мирок уголовник и тусовщик Герберт Ханке, постоянно повторявший словечко «бит» в значении: я убит, я в говно, мы в хлам, ты опять в хламину…
Что же представляли собой битники в реальности? «Для начала, это были просто четыре человека, а четыре человека это ещё не поколение — как заметил поэт Грегори Корсо. — Потом на них свалились, их поимели все эти люди с Мэдисон-авеню (то есть, профессиональные пиарщики – прим. ред.) так и получились битники»[18]. Действительно, говоря о битниках, ведут речь прежде всего о «святой троице» Beat Generation: выходце из семьи правоверного иудея Аллене Гинзберге, сыне католической церкви Джеке Керуаке (писавшем биографию Будды) и профессиональном торчке, метафизике-визионере из солидной аристократической семьи Уильяме Берроузе, ставшем женоубийцей. Глумливые журналисты для обозначения каноничной троицы пользуются аббревиатурой KGB (Керуак — Гинзберг — Берроуз). Круг битников формировался в Центре Дзен в Сан-Франциско, где процветал анархо-пацифизм. Суть их воззрений выразил Гэри Снайдер в своем «Буддистском анархизме»: «гражданское неповиновение, право индивидов курить ганджу (индийскую анашу), есть пейот, быть многоженцем, многомужцем или гомосексуалом, что запрещает иудео-капиталистическо-христианско-марксистский Запад»[19].
Что же такого особенного было в битниках и почему именно они стали основанием нового мифа? Керуак, Гинзберг и Берроуз вели студенческий образ жизни, состоящий из запойного пьянства, наркотиков и беспорядочных бисексуальных связей. Если не считать Берроуза, прежде знакомства с битниками получившего престижный диплом Гарварда, наши герои были вышвырнуты из университета за криминальный скандал с убийством. После отчисления компания переходит в свободное плавание, что знаменуется окончательным отказом от алкоголя в пользу наркотиков. При этом Керуак предпочитал модный в то время бензедрин, Берроуз — героин и прочий «джанк», Гинзберг же, ища духовности, начинает экспериментировать с галлюциногенами (включая пейотль). В 1946-м к компании присоединяется Нил Кэссиди, можно сказать, иконографический образ битника: отец – алкоголик, детство и юность – воровство, угоны, хранение краденого, исправительные учреждения… Бешеная витальность и любовь к жизни, сексуальное влечение ко всему, что движется — таков Кэссиди, такова сама Америка, сам «новый человек», так сказать, Базаров своего времени. В начале 60-х Кэссиди присоединится к «весёлым проказникам» Кена Кизи, модного автора книги «Пролетая над гнездом кукушки», и, в качестве шофёра будет возить компанию психопатов на знаменитом радужно раскрашенном автобусе по городкам Калифорнии, заквашивая литрами кислоты вечеринки юной поросли бэби-бумеров. Последний момент так же весьма символичен: так битничество плавно претворяется в движение хиппи.
В один прекрасный день 1948-го на Гинзберга снизошло откровение, которое и предопределило «историю битничества». После яростной мастурбации под галлюциногенами Гинзберг вдруг услышал голос Бога. Вскоре, однако, оказалось что это голос Уильяма Блейка, читающего своё стихотворение «Подсолнух». «Внезапно я понял, что это… был именно тот момент, ради которого я появился на свет. Это было посвящение. Или видение. Или осознание того, что я — наедине с собой и наедине с Творцом. И я словно был сыном Творца — я понял, как он любит меня», — говорил впоследствии Гинзберг[20]. Иными словами, его озарило и накрыло «космическое сознание». Долгие годы спустя он все ещё надеялся повторить чистоту этого опыта, комбинируя различные виды химических препаратов[21].
Собственно, таким и было центральное послание битничества, Гинзбергом же и сформулированное: нет ничего стоящего и важного в мире, кроме тебя самого; нет никакой истории, государств, обществ; чертовски важны (и должны быть ужасно интересны каждому) лишь ты и то, что с тобой происходит в данный момент. Что это, если не нарциссизм и эксгибиционизм в чистом виде? Ну, и, конечно, пресловутый битниковский дзен-буддизм в обличии странствующего бодхисатвы.
После судебных процессов над книгами битников последует мощная пиар-компания, которая сделает книжку Гинзберга бестселлером. Я. Могутин в своём «Интервью с Гинзбергом» пишет: «юный Гинзберг был гениальным промоутером, и наверняка мог бы достичь неплохих успехов в сфере public relations или шоу-бизнеса, но, конечно, в лихие 50-е годы никто не мог даже представить, насколько огромны могут быть дивиденды от его энергичной и агрессивной саморекламы. Он обзванивал редакции всех известных ему изданий, радио- и телекомпаний, рекламируя первые выступления битников, рассылая пресс-релизы, в которых не затесалось ни одно слово скромности или самокритики, а на следующий день тупые репортеры старательно повторяли все те слова, которые были решительно впихнуты им в глотку Гинзбергом: “молодые”, “талантливые”, “скандальные”. Зачастую он был не только энергичным и агрессивным пропагандистом творчества и идей писателей бит-поколения, но и их редактором и литагентом. И если бы не он, вряд ли бы битникам удалось достигнуть ничтожной части той славы, которой они достигли»[22]. Наблюдательный Эдуард Лимонов, пару раз с Гинзбургом встречавшийся, называет его человеком добрым, банальным, заурядным и неинтересным, «бесплодной смоковницей», подобной Евтушенко с Вознесенским. Да и пел он, продолжает Лимонов, то же самое: борьба за мир, гуманность и т.п.: «В их творчестве, а я внимательный читатель, я не нашел ничего, что подымалось бы над общим банальным уровнем эпохи…»[23]
Гинзберг писал стишки и колесил по гастролям вместе с Бобом Диланом[24]… Собирал демонстрации против войны во Вьетнаме… Предводительствовал толпой, желающей пением мантр оторвать от земли Пентагон в 1967-м… Стал инициатором кришнаитского движения (именно Гинзберг ответствен за то, что по городам и весям Америки-Европы заходили нестройные толпы с харе-кришной на устах)[25]… Поднимал движения Легалайза и ЛГБТ… С 1983 г. был членом скандальной педофильской организации NAMBLA – Северо-Американской Ассоциации Любви Мужчины к Мальчику. А в 1994 году он, проявив недюжинный бизнес-талант, за миллион баксов продал свой архив Стэнфордскому университету.
Радикальная философия Берроуза (автора, интеллектуально очевидно более значительного, нежели Гинзберг или Керуак), до сих пор питает самых отъявленных деятелей контркультуры. Главнейшие враги Берроуза — понятие нации, власти, традиционной семьи, традиционной религии и государства. Его ведущая цель — выскользнуть из-под любого контроля, который осуществляют государства, религии, мировая пресса, наконец, собственный мозг. «Весь человеческий род с самого раннего детства искалечен семьей. Более того, нации и страны — лишь расширенная версия семьи. Стереотип нации, страны, расширенной версии биологической семьи сдерживает развитие человека. Мы так и останемся куковать на месте, пока не избавимся от этой страшной глупости. Есть много способов освободиться и простейший из них — забирать детей у родителей и выращивать в детских садах…»[26] «Любовь — это вирус. Афера, задуманная женским полом, и она не может содержать решения проблем». «Женщины — это совершенное проклятие. Думаю, они — одна из основных ошибок, породившая дуалистическую картину вселенной». Существовать новое человечество будет, согласно Берроузу, в системе коммун: мужские, экстрасенсорные, коммуны здорового образа жизни, коммуны карате и дзюдо, коммуны дельтапланеристов, йогов, последователей Райха, коммуны молчания и коммуны сенсорной депривации – «станут интернациональными и уничтожат границы»…
Сколь ни причудливы и радикальны идеи Берроуза, они обрели немалую популярность в мире контркультуры, в среде которой сам Берроуз стал фигурой совершенно культовой (особенно у панков). Наиболее радикальными последователями мэтра стали деятели «лондонского эзотерического подполья»: создатели индастриала Дженезис Пи-Орридж и группа Coil…
Всё же главной у Берроуза оставалась тема контроля государства над личностью, плавно переходящая в различные теории заговоров (в том числе инопланетных). Вообще, теории заговоров занимали серьезное место в мире битников (паранойя — одно из побочных действий наркотиков). Сумасшедшая мама Гинзберга, например, считала, что ФБР (или даже сам президент Рузвельт) установили жучки ей в мозг, чтобы прослушивать ее мысли. Берроуз же подробно разрабатывал подобные теории, считая, что истеблишмент скрывает важные для человечества открытия, а другие наоборот использует для контроля над ним и т.д.
К 1960-му Гинзберг уже вовсю возится с сан-францискскими детишками. Он измышляет термин «Власть цветов» (то есть мирное, искусством, сексом и дзен-буддизмом, противостояние государственному насилию). В 1959-м, в Институте психических исследований в Пало Алто он знакомится с LSD: «кажется, что этот наркотик автоматически производит мистический опыт», — замечает он и призывает к началу психоделической революции[27]. В ноябре 1960-го, попробовав псилоцибиновые грибы, Гинзберг бегает голый по Гарварду, требуя соединить его с Никитой Хрущевым и кричит: «Я — БОГ! Б-О-Г!» В своих интервью и выступлениях этого времени он без устали рекламирует ЛСД (к тому времени еще не запрещенный).
Просветление на халяву
Крупный мыслитель XX века Эрнст Юнгер, автор термина «психонавт», многие годы изучавший психоактивные вещества, не соглашался с Олдосом Хаксли в том, что так называемый «мистический опыт», получаемый через наркотики, можно передать всем людям. Однако для Хаксли это, похоже, было идеей фикс. Любопытно, что в своем самом знаменитом романе «Дивный новый мир» он вывел наркотик, отупляющий и успокаивающий массы – скорее в сатирическом ключе. Но зрелый Хаксли смотрит на перспективу антиутопии всеобщего «кайфа» с нескрываемым оптимизмом[28].
Возможно, на Хаксли повлияли сильные мира сего. Да он и сам был членом влиятельной семьи с пристрастием к парапсихологии и оккультизму. Психоделический проект стал важнейшим организационным оружием западной суперэлиты. Цель его – нахождение и испытание волшебного средства покорности и умиротворения. Главный крючок для наивных жертв – это те самые состояния, которых ищут и достигают мистики, просветленные, «сатори» дзэн-буддизма и т.п. Для Хаксли поиск волшебного наркотика (мечта о котором воплощена в утопии культового для шестидесятников романа «Остров») была неразрывно связана с его идеей «вечной философии» как некоего фундаментального эзотерического субстрата всех духовных традиций и практик. Старая масонская и оккультная идея, однако, в середине XX века приобретшая необычайную популярность в среде молодежи. Собственно «остернизация» Запада стала едва ли не главным посланием контркультуры. И центральное место занимал в этом послании буддизм.
Почему именно увлечения буддизмом дали такую мощную инспирацию контркультуры? Одна из главных причин в том, что буддизм как парадигма духовной практики, будучи в сущности «безрелигиозной религией», лучше всех других отвечал стратегиям парамасонских структур на демонтаж христианского мировоззрения. Но дело не только в христианстве, дело вообще в попытке демонтировать реализм как своего рода установку на активную жизнедеятельность. Наиболее выпукло эта связь буддизма и деконструкции реализма может быть показана на примере книг Чарльза Тарта. В книге «Пробуждение» («Waking Up», 1986) Тарт ввёл в лексикон выражение «согласованный транс» («consensus trance»), фактически сводя нормальное бодрствующее сознание к одному из видов гипноза, а именно: гипнозу, насылаемому обществом, его институтами, семьей, школой, религией, политикой и т.д. В самом этом обобщении о согласованном гипнозе со стороны огромной цивилизации, которую она осуществляет над маленьким беззащитным человеком – содержится огромный взрывной потенциал. Книги Тарта были посвящены «пробуждению» от этого наведенного транса и безусловно они идеально вписывались в модель контркультурной революции. (Внешне напоминая бунт против мировой власти, на деле они служили отводу реальной критической мысли и энергии молодых людей в специально уготованное для них русло.) Источниками этой, конечно же, не науки, а идеологии были практики школы Гурджиева, восточные учения о «майе» как иллюзии реальности и в первую очередь дзэн-буддизм.
В 1953 году Хаксли, встречается в Лос-Анжелесе с Хэмфри Осмондом, где под его наблюдением принимает мескалин. Свой психоделический опыт Хаксли описал в эссе «Двери восприятия» (1954) (давшей впоследствии название пионерам психоделического рока – группе Doors), а некоторые его философские обоснования – в эссе «Рай и Ад» (1956). В «Дверях восприятия», манифесте психоделической контркультуры, он употребляет термины «сакраментальное видение реальности», «Внутренний Свет» и утверждает, что мескалин превосходит по своим достоинствам кокаин, опиум, алкоголь и табак. Он не преминул сесть на своего любимого конька и помечтать об идеальном наркотике, который бы всех осчастливил: «Для наркотика, который следует запускать, подобно алкоголю, в массовое употребление, воздействие мескалина длится неудобно длительное время. Но химия и физиология сегодня способны совершить практически все. Если физиологи и социологи определят идеал, можно будет надеяться, что неврологи и фармакологи откроют средства, которыми этот идеал может быть реализован». При этом Хаксли не забывает лягнуть и христианство: «Несть числа тем личностям, которые желают самотрансценденции и желали бы обрести ее в церкви. Но увы — «голодная паства глядит вверх и некормлена»[29]. Хаксли решительно вступает на путь пророка, поэта-проповедника, который компенсировал бы этот вопиющий недостаток христианства. Он ставит в пример секту индейцев под названием Чистая американская церковь, которая осуществляет евхаристию в виде раздаваемых вместо хлеба и вина ломтиков пейота.
Все эти писания – не исследования, не философия, а полупоэзия, полуэссе. Хаксли даже и не старается переубедить оппонентов, в своих работах он взывает к своей пастве, к тем, кто уже доверился ему. Нельзя отрицать таланта этого писателя, но если не знать об оккультной и масонской закваске данной деятельности, его работы о психоделиках, аргументы, которые он приводит в их пользу, могут показаться здравому человеку форменным слабоумием, облеченным в высокопарные фразы.
Неутомимый популяризатор и поэт мескалина и LSD, скоро Хаксли оказывается в центре специфического полурелигиозного-полунаучного движения, им интересуются научные центры Бостона, Чикаго, Буэнос-Айреса, его приглашают на ежегодное собрание Американской психологической ассоциации (АПА). В 1960-м году происходит «судьбоносная» встреча Хаксли и Тимоти Лири, уже возглавляющего в это время Гарвардский проект по изучению психоделиков. Сам Лири вспоминал, что они сразу же поняли друг друга и договорились о том, как надо продвигать наркотики, расширяющие сознание[30].
С легкой руки Хаксли (эссе «Рай и ад») ученые все чаще рассматривают пост как чисто химико-физиологическое воздействие на психику: дескать это происходит за счет снижения доступного сахара и витаминной недостаточности. Сходные процессы в психике происходят благодаря отшельничеству, в котором есть элемент сенсорной депривации («ограничения окружения», уменьшения случайных сигналов, получаемых неравной системой). Не лишена остроумия мысль Хаксли о том, что в наркотическом трансе человек получает «зеркальный» ответ высшей духовной реальности на то, что содержится в его душе. Он проводит параллели с различными религиями – согласно которым «чистому все чисто». Отсюда, утверждал он, и проистекает неимоверная важность приписываемая во всех великих религиозных традициях состоянию разума в момент смерти. Не так важно как ты жил, гораздо важнее, как ты умирал. Эта параллель с христианством является прямым свидетельством контринициатической природы философии Хаксли (о контркультуре как контринициации см. главу 5)
Надо сказать, что свою роль преданного и последовательного рыцаря нарождающейся глобальной Антисистемы Хаксли отыграл до конца. Умирая от рака в 1963-м (на самом пороге психоделической революции) он попросил жену, читающую над умирающим «Тибетскую книгу мертвых», «причастить» его LSD.
Алан Уотс был еще одним крупнейшим проповедником буддизма и психоделиков, он оказал решающее влияние на битников, а вместе с ними и на американскую интеллигенцию, особенно молодежь. Впрочем, представители научного сообщества его взгляды воспринимали неохотно. Сам он назвал себя «эстрадным философом», и в этом его отличие от Хаксли и Уоссона. Однако один из главных проводников дзэн-буддизма в США Д. Т. Судзуки в частных беседах окрестил его «великим бодхисатвой». В 1951 году Уотс на средства бизнесмена-авантюриста Чарльза Гейнсборо учредил в Сан-Франциско Американскую академию азиатских исследований (AAAS). Первым директором стал Фред Шпигельберг, профессор кафедры индийских и славянских исследований Стэнфордского университета, ученик К.Г. Юнга. (Впоследствии Шигельберг вместе с Олдосом Хаксли стояли у истоков Института Эсален.)
Первые опыты с ЛСД Уотс имел в Калифорнийском университет в Лос-Анджелесе, том самом месте, которое стало в США основной площадкой революции 1968 года (там в это время работал и Маркузе). В работе «Психоделики и религиозный опыт»[31] Уотс живо и непосредственно рассказывает о своих переживаниях «мистического опыта» и формулирует ключевое послание. Первое что он спешит сделать – развенчать предрассудки западной культуры об «обдолбанном» человеке, состояние которого несовместимо с духовным ростом и познанием высшей реальности. «Я экспериментировал с пятью главными психоделиками: ЛСД-25, мескалином, псилоцибином, диметил-триптамином (ДМТ) и каннабисом. Я применял их, так же как и Уильям Джеймс использовал закись азота, с целью понять, смогут ли они помочь мне в идентификации того, что может быть названо «главными составляющими» или «активными» ингредиентами мистического опыта». Уотс пришел к выводу, что психоделические состояния подобны микроскопу – с их помощью можно тщательно и эффективно исследовать «мистические переживания». Опыты с ЛСД-25 сильно напомнили Уотсу мистические переживания, о которых он когда-либо читал либо которые испытал сам.
Был ли Уотс опытным мистиком, чтобы делать такие заявления? Конечно, нет. Но тем не менее он эти заявления делает. В случае с психоделиками мы имеем дело не с химической, а с духовной «зависимостью», то есть зависимостью от иллюзии и детской мечты о «волшебной таблетке» или «волшебной палочке». Главный тезис любой традиционной культуры (включая, кстати, и буддизм) в этом отношении звучал бы так: чудесные состояния, реализация духовного сознания, чудотворение возможны только для святых, прошедших путь подвига. Но для Уотса, как и Уоссона, как и Хаксли и стоящих за его спиной неизвестных нам «братьев», его почитателей и наставников в элитных клубах, вопрос разрешается гораздо проще – «чудотворцами», получателями блаженства и высшего знания могут стать все, что называется, на халяву. Но если для кого-то (для «хиппи» и иже с ними) психоделики стали «волшебной таблеткой», для кого-то (для стратегов и менеджеров цивилизационных деструкций) они являлись новым инструментом управления.
Западные исследователи не уставали наступать на те же грабли и много лет спустя. В США в Университете Джонcа Хопкинса был проведён ряд экспериментов, как написала Independent, показавших, что псилоцибин вызвал у добровольцев эффекты, «идентичные тем, которые описываются в религии как духовный опыт». Для эксперимента были отобраны 30 здоровых (в том числе психически) и образованных добровольцев, из которых никто раньше не пробовал галлюциногенов. Все они проявляли умеренный интерес к религии. Треть из них оценили опыт как самое важное духовное переживание в их жизни, треть – как одно из самых важных, а третья треть во время употребления псилоцибина испытали панику и паранойю. Обращает на себя внимание то, что отобраны были именно люди не особенно религиозные, а значит и не имевшие существенного мистического опыта в своей жизни. Иными словами, им было не с чем сравнивать и они не были способны критически оценивать те состояния, в которые их погрузили. Наш вывод: весь секрет с психоделическим приключением поколений 60-х и следующих за ними построен именно на этом соблазнении «малых сих», духовном растлении малолетних.
Но вернемся к Уотсу. Далее в своей статье он утверждает, что с помощью многократных опытов сумел расшатать свое сознание настолько, что смог уже свободно «входить в состояние «космического сознания», становясь менее и менее зависимым от самих веществ, осуществляющих «настройку» на эту специфически продолжительную волну переживания». При этом Уотс не забывает лишний раз прорекламировать каннабис, который, по его уверениям, практически безвреден и не обладает опасными для жизни побочными эффектами ЛСД.
К фундаментальным свойствам высшего сознания, полученного в результате «расширения», Уоттс относит несколько свойств.
1) Во-первых, это замедление времени, концентрации в настоящем, когда человек полностью отрешается от ненормальной «гонки» на улице и в бизнесе и сосредотачивается на «цветах в стакане воды или внимает крайне отчетливым музыкальным вибрациям гобоя». (При этом Уоттс, похоже, не задает сам себе критических вопросов о том, зачем человеку, к примеру, так серьезно погружаться в изучение цветов в стакане воды. Очевидно, мысль его настолько упоена и призвана передать упоение, что такие вопросы показались бы излишними.) 2) Вторая характерная черта — ощущение взаимосвязи и внутренней органической зависимости друг от друга тех «полюсов», которые казались ранее противоположными. Человек начинает ощущать себя всей совокупностью организмов и всей жизни. Уотс опять же не объясняет духовных последствий этого переживания, он лишь манит, дразнит своими лекциями тех молодых людей, которые ищут новых духовных ощущений и экспериментов. Но что он в реальности способен им дать? 3) Третье свойство – осознание относительности: «Я есть звено в бесконечной иерархии процессов и существ, от молекул через бактерии и насекомых до человека и, возможно, ангелов и богов — (…) Мне становится ясно, что плодовые мушки должны осознавать себя так же, как люди, потому что, как и мы, они обретают себя в центре своего собственного мира. (…) Все эти мириады Я-центров — ты сам; разумеется не твое личное и поверхностно сознательное эго, а то, что индусы называют «параматман» — сущность сущностей». 4) Четвертое свойство – осознание себя как неиссякаемой энергии вселенной, время от времени играющей в прятки с самой собой (человек божественен потому, что кроме Бога больше ничего нет). И далее звучит заветная мысль, позаимствованная Уотсом у Теннисона, описывавшего свой опыт эпилептического транса: «Личность, похоже, сама по себе растворялась и постепенно таяла в безграничном бытии. (…) Смерть казалась почти смехотворной невозможностью. Потеря личности (в том случае если она была) означало не умирание, а единственную настоящую жизнь…» Иными словами, четвертое свойство – это деперсонализация, растворение личности в божественном океане.
С психиатрической точки зрения, откровения Уотса не поражают воображение. Это довольно типичные переживания. Можно с уверенностью сказать, что интерес Уотса к Востоку и паранормальности начался с перенесенного им психотического приступа, интерпретированного как озарение. То же самое произошло в юности и с Фредом Шпигельбергом, и с К.Г. Юнгом, у которого последний учился. Искусство и душевные болезни — отдельная тема. Как мы уже отмечали выше, интерес к экспериментированию со средствами, производящими измененные состояния сознания, может подпитываться желанием воспроизвести те переживания, которые экспериментатор сам когда-то перенес «спонтанно».
Но это субъективная сторона медали. А что показывает объективный анализ данного и подобных текстов? Эти тексты в сухом остатке содержат недобросовестную, безответственную рекламу ЛСД и шаманских наркотиков, демонстрирует пародию на мистический опыт религиозной традиции.
Центральный культ поколения
В июле 1960-го г. на джаз-фестивале в Ньюпорте Мадди Уотерс продемонстрировал «большим белым» всю горячую эротику мощного электрического чёрного ритм-энд-блюза. 15 ноября 1960 г. на Chess Records выходит запись этого концерта, передающая энергетику нового электрического звука. Альбом завоёвывает большую популярность в Америке, но главное — он попадает за океан, в лондонские клубы. Туда, где подрастает поколение «британского вторжения». Джимми Пейдж и Rolling Stones говорят об определяющем влиянии, которое оказал на них этот альбом. Само словосочетание Rolling Stones взято из названия блюза Уотерса с этого альбома. Сестра королевы-матери, «мятежная принцесса» Маргарет, любимица артистической богемы, отъявленная тусовщица, завсегдатай лондонских ночных клубов и подруга рокеров (говорят о её многолетней связи с Миком Джаггером) также называет Мадди Уотерса одним из своих любимых исполнителей.
На Чаке Берри и Мадди Уотерсе вырастает всё первое поколение английских рокеров. В самой же Британии начинает расцветать то, что назовут «свингующим Лондоном» 60-х. Это мир богемной контркультуры, художников, фотографов, модных бутиков (именно в Лондоне американка Мэри Куант придумала мини-юбку — ещё один символ шестидесятых[32]), «самиздатовских» журналов, галерей и т.д. и т.п. Для культовых героев 50-х (Гинзберг, Берроуз) Лондон становится вторым домом, художница-авангардистка Йоко Оно, будущая жена Джона Леннона, тоже перебралась сюда из Америки.
Легенда гласит, как Эд Салливан, возвращаясь в феврале 1964 г. в Нью-Йорк, увидел в аэропорту тысячную толпу фанаток, встречающих Beatles, летящих на свои первые гастроли в США. Осведомившись, что происходит, он пригласил Beatles в своё шоу. За три последующие дня февраля 1964 года парни, под нескончаемый и тщательно фиксируемый истеричный визг школьниц, спели все свои хиты, которые, как гласит та же легенда, увидело более 73 млн. человек. Так битломания, уже поразившая Британию, перебралась через океан и захватила Соединенные Штаты: так начинались 60-е, начиналась рок-революция…
Звёздные гастроли The Beatles стали тараном, проложившим дорогу другим группам «Британского вторжения»: The Rolling Stones, The Who, The Kinks, The Yardbirds, Cream, The Animals, которые и создали то, что мы до сих пор именуем «рок-музыка». То есть из скоро преходящей моды на быстро сменяющих свинг, бибоп, ритмэндблюз, твист и т.д. возникло явление по-настоящему революционное, наполненное собственной философией, несущее своё послание.
Трудно, конечно, поверить в случайность произошедшего. Но, даже если согласиться, что история Beatles есть просто сумма таланта, везения и удачного стечения обстоятельств, очевидно, всё же, что Beatles до американских гастролей 1964 г. и после этих гастролей — совсем разные вещи. Американские гастроли сделали из Beatles настоящую мощную индустрию (пластинки, фильмы, мода, игрушки и т.д.), носителей и проповедников новой культуры, новой философии, нового смысла…
Что вообще такое «битломания»? Не был ли весь этот ажиотаж во многом искусственной пиар-стратегией? Вечер 13 октября 1963, выступление в Лондонском «Палладиуме» — главном концертном зале Британии на главном телевизионном шоу, которое принято считать началом британской битломании. На следующий после шоу день английские газеты наперебой рассказывали о небывалой активности фанатов. «Лишь с огромным трудом полиция смогла сдержать 1000 визжащих подростков», — писала в утреннем выпуске «Дэйли Миррор», придумавшая сам термин «битломания». «Я могу указать вполне точно дату рождения битломании. Это было воскресенье, 13 октября 1963 года», — торжественно заявляет Тони Бэрроу в своей до невозможности приторной (в духе «Ленин в Восемнадцатом году») «Авторизованной биографии Битлз». «В этот день битломания стала официальным явлением… её признали национальные газеты и возвестили о ней широкой публике в огромных заголовках на первых страницах», — вторит ему Джереми Паскаль. «Они взлетели, как ракета» (Нил Аспинал). «Настоящая слава пришла к нам после концерта в «Палладиуме»» — признает Пол Маккартни. Но, вот например английский писатель и драматург Филипп Норманн (род. 1943) в своей гораздо более трезвой книге замечает: «Официальные отчеты о вспышке битломании в Британии имели определенно загадочные аспекты. Во всех случаях фотографии этой «тысячи беснующихся тинейджеров» даны так, что были видны лишь трое-четверо из них. Лишь «Дэйли Мэйл» поместила широкоформатный снимок, на котором «Битлз» и Нил Аспинал выходят из «Палладиума». Поблизости стоят полисмен и две девушки»[33]. «В тот вечер не было никакого столпотворения. Я же был там! Мы видели, может быть, девиц восемь. Возможно, их было и того меньше… Наша машина подъехала, мы прошли внутрь — никакой шумихи», — вспоминает фотограф Дезо Хоффманн. То же утверждает канадская актриса Элизабет Джейн Хорби: «Беспорядков не было. Я там была и видела только нескольких девочек, визжащих во все горло». Если верить этим свидетельствам, то придётся признать, что газеты, мягко говоря, несколько преувеличили масштаб хаоса.
Да и с самой битломанией всё обстоит не так очевидно. Принимая во внимание разные аспекты событий (аудиенция у королевы, дружное включение центральных газет, весь масштаб начинающейся революции в целом), мы можем предположить, что имеем дело не только с шоу-бизнесом, но и, возможно, с тщательно выстроенной стратегией захвата культурного пространства, такой примерно, как она описывается в работах Грамши или Лео Штрауса (создание «управляемого» или «творческого хаоса» и проч.). Если так, то за «явлением Beatles» должны стоять структуры и силы, более влиятельные нежели их менеджер Брайан Эпштейн и музыкальный продюсер Джордж Мартин.
Не нам первым приходят в голову подобные мысли. Всевозможные теории заговоров носятся вокруг звёздной четвёрки подобно стаям летучих мышей. На место «тёмных властелинов» и «серых кардиналов» контркультурной революции 60-х ставили то Тео Адорно (якобы собственноручно пишущего песни для Beatles), то ЦРУ, то зловещий Тавикстокский институт. Нам, однако, представляется уход в эту сторону ненужным и даже вредным. В то же время нелепо отрицать контакты на самом высоком уровне тех, кто творил рок-революцию с теми, кто всегда за подобными революциями стоял.
Поощрение молодежных группировок и секточек — не слишком сложная, на самом деле, игра: пока о них говорят в прессе, они существуют, как только газеты замолкают, они исчезают, будто их и не было… Так, в начале 1950-х американская пресса много писала о молодежных уличных бандах (кошмаря обывателя и поддерживая в нём чувство неуверенности в общественных устоях). Когда же пресса переключилась на битников, позабыв о «бандах», те тут же исчезли, как небывало. Когда же дружный газетный хор и включившееся, наконец, на полную мощь ТВ начали раскручивать субкультуру хиппи с их ЛСД и травкой, тогда и настало время «Новой реформации» (так называлась книга Пола Гудмана, популяризатора идей битничества среди американской молодёжи).
Конечно, парни были талантливы, изобретательны (а талант и изобретательность всегда продаются лучше бездарности и банальности, не так ли?) и, что может быть, главное — удивительно трудолюбивы. Четвёрка простых парней из рабочих семей, выходцев из индустриального портового города. Их путь к успеху — 500 часов ежедневной непрерывной пахоты – порой по восемь часов подряд — в не самых любезных к артистам портовых кабаках Гамбурга. Это огромная жизненная школа, которая позволила им выбиться в лучшие (из не менее трёхсот ливерпульских скиффл- и блюз-банд) группы города — несомненно, личная их заслуга. Но дальнейшее — во многом дело рук профессионалов.
Эпштейн взял по сути портовых гопников, одетых в чёрные кожаные куртки и джинсы, плюющихся и жующих на сцене. Через два года, на старте битломании, это уже была четвёрка моднейших парней, источающих дразнящий аромат, составленный с истинным искусством «парфюмера» – снаряд, способный завоёвывать мир, и, прежде всего, покорять целевую аудиторию — девушек из благонравных семей (с которых, собственно, и начинается всякая революция). Брайан Эпштейн, этот «пятый битл», как его называли (или — 50% успеха группы), дисциплинировал парней, сформировал имидж. Встреча с Джорджем Мартином (еще один «пятый битл» и другие 50% успеха) сделала остальное: он дал Beatles их узнаваемый звук, великолепное цельное единое звучание группы… «Он был истинным гением, стоявшим за музыкой The Beatles, способным обратить их снобистское отношение, их ребяческую самонадеянность, их мимолётный энтузиазм в музыкальные идеи. Он превращал их второраздрядные мелодии в монументальные и экстраординарные аранжировки», — писал Пьеро Скаруффи. За три года — головокружительная эволюция от песенок вроде «She loves you, yeah, yeah, yeah» до альбома «Revolver» (1966), рождающего ту самую рок-музыку, которая стала каноном психоделики как в звуке, так и в претензиях на своего рода «философию».
Но Beatles Палладиума, встречи с королевой, гастролей в США — это уже совсем новый виток карьеры, за которым очевидно стоят несколько более внушительные силы, чем музыкальные продюсеры. Несомненно, все предыдущие годы ведущие пиар-технологи Мэдисон-авеню внимательнейшим образом изучали опыт Ленина, Троцкого, Гитлера, Геббельса, Муссолини, а заодно и поэзо-концертов битников, покорявших стадионы ораторским и поэтическим словом… Сам Гинзберг позднее утверждал, что битники сильно повлияли на Beatles и Боба Дилана (то есть, на эволюцию ритм-н-блюза в рок-н-ролл). При всем нарциссизме Гинзберга, здесь он видимо прав: и Дилан, и Леннон признавали это.
Как создать истерию, положим, «битломании»? Задача похожая на ту, которую решали во время Первой мировой Липпман и Ко, разжигая среди американцев антигерманскую истерию. Убедить детишек, что Beatles — это великое невероятное чудо из чудес и что им это чертовски нравится — конечно, гораздо проще, нежели убедить страну, настроенную резко изоляционистски, что ей нужно идти воевать за неведомые ей интересы. (Кстати, говорят, что именно Уолтер Липпман курировал на высшем уровне американские гастроли Beatles. Даже если это легенда — она весьма показательна.)
После 1971-го с ними, кажется, не происходило ничего: в 1980-м Джон был убит религиозным фанатиком, в 2001 умер от рака Джордж. Всё пережил только восковый Пол Маккартни, обратившийся в типичную полинявшую и давно никому не интересную рок-звезду — привокзальный памятник самому себе. Удивляться распаду Beatles (если не удивляться их успеху), конечно, нельзя. Кто вообще мог бы пережить это чудовищное напряжение, и, как следствие, — чудовищное же выгорание? Однако, и три с половиной года — большой срок. За это время нужно было совершить революцию, захватить Город и донести Послание.
Как заметил Иммануил Валлерстайн, «эти движения вспыхнули и отгорели так же ярко и так же дымно, как порох, не оставив и следа. Но когда они отгорели, оказалось, что устои патриархального авторитарного общества выгорели и обуглились изнутри». Каким же оказалось в конечном счете послание Beatles? Если совсем кратко, это: вытеснение традиционной религиозности и подмена ее поп-культами нью-эйджа (короткое увлечение индийскими практиками и пожизненное увлечение Джорджа Харрисона кришнаитством); анти-аристократизм, демократизм («те, кто сидит на дешевых местах, хлопайте, остальные — побренчите своими драгоценностями» — растиражированные газетами слова Джона на благотворительном концерте в ноябре 1963 г.); разрыв традиционных семейных связей (сам Джон был из неблагополучной семьи; он практически не знал ни отца, ни матери, воспитывала его тётя); пропаганда сексуальной свободы и наркотиков: песня «С небольшой помощью моих друзей» — то есть, с помощью, конечно, наркотиков; «Lucy in the Sky with Diamonds» – отсылка к LSD; «желтая подлодка» — слэнговый образ наркотического трипа; песни «Земляничные поляны» с явным подтекстом и «Норвежское дерево» (слэнговое название марихуаны) – революция налицо!
2. ПСИХОДЕЛИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И РОЖДЕНИЕ НАРКОКУЛЬТУРЫ
ЦРУ вложило свою немалую лепту в возникновение феномена психоделической революции. Интерес американских спецслужб к подобной тематике принято связывать с секретной программой «MKULTRA», имевшей своей целью поиск и изучение средств манипулирования сознанием, в т.ч. психотропных химических веществ. Проблема затрудняется тем, что в 1973 году перед уходом в отставку Директор Центральной разведки (Central Intelligence) Ричард Хелмс приказал уничтожить все записи о проводившихся в ЦРУ испытаниях с наркотиками. Тем не менее, в августе 1977 года в Белом доме объявили об обнаружении новых материалов, хранившихся в финансовых архивах ЦРУ (около 16 тысяч страниц документов). На основе их изучения написана книга бывшего сотрудника Госдепа США и помощника директора Бюро разведки и научных исследований (Bureau of Intelligence and Research, INR) Джона Д. Маркса «В поисках “маньчжурского кандидата”»[34], увидевшая свет в 1979 году. Маркс констатирует, что, с конца Второй мировой войны правительство США во главе с Управлением стратегических служб (Office of Strategic Services, OSS), на основе которого в 1947 году было создано ЦРУ, искало пути управления поведением человека. Программе «MKULTRA» предшествовал целый ряд аналогичных программ, в частности, проекты «BLUEBIRD» и «ARTICHOKE». Отправной точкой можно считать учреждение в 1943 году специального комитета по созданию «наркотика правды» во главе с директором госпиталя Св. Елизаветы в Вашингтоне доктором Оверхолстером. В рамках этой программы проводились эксперименты с мескалином и марихуаной, ставшей впоследствии символом и фирменным «запахом» контркультуры. Примечательно, что работы комитета осуществлялись совместно с Манхэттенским проектом по созданию ядерного оружия.
После войны эти изыскания получили изрядную подпитку за счет получения сведений об экспериментах с наркотиками в сочетании с гипнозом на заключенных концлагерей Заксенхаузена и Дахау[35]. Известно, что эти исследования осуществлялись в рамках военных программ института «Аненербе»[36]. Некоторые из немецких ученых продолжали трудиться над этой темой и после войны, в ФРГ и США. Данные о немецких исследованиях по контролю над сознанием так никогда и не были опубликованы. Тем не менее, известно, что «трофейные» немецкие медики, начиная с 1949 года, принимали участие в проекте ЦРУ, получившем кодовое обозначение «BLUEBIRD». Одна из главных задач проекта формулировалась следующим образом: «получение контроля над человеком до такой степени, что он будет выполнять наши приказы против своей воли и даже действуя против таких фундаментальных законов природы, как инстинкт самосохранения»[37]. В процессе экспериментов использовался кокаин, марихуана, героин, пейот и мескалин, а также ЛСД. В скором времени проект «BLUEBIRD» был переименован в проект «ARTICHOKE», в рамках которого сведения по программе контроля над сознанием вместе с ЦРУ уже собирали одновременно разведывательные подразделения армии, ВМФ, ВВС и ФБР. Руководил этим направлением Морзе Аллен.
13 апреля 1953 года третий директор ЦРУ Аллен Даллес утвердил новую программу по «тайному использования биологических и химических материалов», предложенную начальником по операциям Директората планирования ЦРУ Ричардом Хелмсом, под кодовым обозначением «MKULTRA». Маркс отмечает, что Хелмс являлся «наиболее важным спонсором» исследований по контролю над сознанием, осуществлявшихся ЦРУ, именно он более чем кто-либо «пропагандировал и распространял их, продвигаясь к командным высотам управления». Руководителем программы «MKULTRA» стал протеже Хелмса – выпускник Калифорнийского технологического института химик Сидни Готлиб (настоящее имя Йозеф Шейдер), возглавлявший химическое подразделение в Управлении технических служб ЦРУ (далее TSS)[38]. Занимая различные должности в TSS, Готлиб, получивший прозвище «Черный маг», вплоть до 1973 года курировал в ЦРУ программы контроля над сознанием.
В рамках программы «MKULTRA» Готлиб открыл широкое финансирование проектов, связанных с изучением ЛСД в престижных исследовательских организациях. TSS тщательно скрывало свое участие в этих исследованиях, пропуская деньги по различным каналам, таким как фонд Джозайа Мейси-младшего, фонд медицинских исследований Гешиктера из Вашингтона, Национальный институт здоровья и др. Всего по контрактам на программу работало 80 организаций, в том числе 44 колледжа и университета, 15 исследовательских организаций или частных компаний, 12 госпиталей, больниц или клиник, а также 3 исправительных заведения.
Большинство сотрудников ЦРУ из академических кругов публиковало статьи о своей работе в профессиональных журналах, однако в этих длинных научных отчетах зачастую приводилась неполная картина проведенных исследований. В результате ученые открыто сообщали, какое воздействие оказывает ЛСД на изменение частоты пульса, но о том, как следует применять этот препарат, чтобы разрушить брак или память пациента – сообщали только в ЦРУ. Параллельно с ЦРУ собственные исследовательские программы осуществляли военные службы. При этом военные позволяли ЦРУ использовать свои финансовые каналы и источники информации.
Помимо ЛСД в рамках программы «MKULTRA» были исследованы сотни других соединений, включая вещества, получившие в дальнейшем наименование психоделиков. Они изготавливались из натуральных продуктов растительного происхождения, и, предположительно, могли воздействовать на человеческий разум. В качестве подопытных использовались так называемые «аутсайдеры».
В этом ряду выделяется псилоцибин, синтезированный из экзотических мексиканских грибов. Ацтекские жрецы, использовавшие эти грибы в своих религиозных церемониях, называли их «теонанактль» («плоть божества»). В 1955 году уже известному нам Уоссону удалось обнаружить «плоть божества» в племени масатеков. Местная шаманка (curandera de primera) Мария-Сабина провела для гостей два обряда, в ходе которых они отведали, наконец, долгожданную «плоть божества». В 1956 году в составе очередной экспедиции Уоссона уже присутствовал завербованный ЦРУ химик Джеймс Мур, благодаря которому Подпроект № 58 заполучил вожделенный гриб.
13 мая 1957 года в журнале «Life» вышла статья Уоссона «В поисках “волшебных” грибов», ставшая еще одним культовым текстом психоделической революции. Статья вызвала настоящую сенсацию в США, где люди были уже подготовлены к восприятию подобных идей эссе Хаксли «Двери восприятия». Толпы предшественников грядущих хиппи устремились в Мексику в поисках собственных «curandera».
В 1958 году «отец» ЛСД Альберт Хофман изолировал псилоцибин, и произвел на свет новый препарат – индоцибин. В 1962 году Гордон Уоссон и Альберт Хофман посетили Марию-Сабину, чтобы с удовлетворением убедиться в том, что индоцибин ничем не уступает «плоти божества». Впоследствии Марию-Сабину посещали Боб Дилан, Джон Леннон, Мик Джаггер и другие знаковые фигуры контркультуры.
Одна из наиболее известных жертв «псилоцибиновой лихорадки», сыгравшая ключевую роль в будущей психоделической революции и популяризации наркокультуры – молодой профессор психологии Тимоти Лири. Вернувшись в 1959 году из Мексики, где он впервые познакомился с «волшебными грибами», Лири запускает в Гарвардском университете легендарный псилоцибиновый проект. В его рамках добровольцы «расширяют сознание» при помощи полученных из грибов галлюциногенов. В течение последующих пяти лет Лири превратится из академического ученого в гуру психоделии и крестного отца движения хиппи.
Возникает закономерный вопрос: можно ли рассматривать указанные процессы как масштабную операцию по социальной инженерии со стороны американских спецслужб? Для начала заметим, что никто не мог вступить в мир психоделиков, миновав двери, открытые и контролируемые ЦРУ. Маркс констатирует, что как минимум на протяжении 1950-х годов ЦРУ повсеместно отслеживало производство ЛСД и сохраняло свое господствующее положение в отношении его распределения, фактически монопольно управляя его распространением[39].
В Бостоне благодаря масштабным исследовательским программам, проводившимся как ЦРУ, так и военными, добровольное экспериментирование с ЛСД приобрело большую популярность в академических кругах. Аналогичная реакция, может быть не столь ярко выраженная, наблюдалась и в других интеллектуальных центрах. Спецслужбы США использовали для экспериментов с ЛСД лучшие университеты и больницы, это означало, что объектами испытаний становились сливки студенчества и молодых исследователей – интеллектуальная элита будущей Америки.
Популяризацией ЛСД в элитарных кругах активно занимался Альфред Мэтью Хаббард. Биографы сходятся на том, что «пророк ЛСД» Хаббард работал одновременно на три, или четыре американские, две или три британские спецслужбы. Хронологически его активность совпадает с реализацией проекта «MKULTRA». Хаббард являлся официальным дистрибьютером ЛСД от фирмы «Сандоз» в Канаде. Практически все столпы психоделической революции (Хэмфри Осмонд, Олдос Хаксли, Тимоти Лири) получили свою первую дозу ЛСД именно от Альфреда Хаббарда. Среди шести тысяч человек (!), которых Хаббард познакомил с ЛСД, фигурировали только известные учёные, политики, религиозные деятели, крупные предприниматели, звёзды кино и шоу-бизнеса. Всем им Хаббард дарил дозы ЛСД совершенно бесплатно[40]
Другой добровольный участник программы «MKULTRA» и популяризатор ЛСД, о котором мы уже писали выше, – Кен Кизи, автор популярного романа «Полет над кукушкиным гнездом». В это же самое время итогом усилий идеолога психоделической культуры Тимоти Лири становится причащение кислотному «таинству» университетских кампусов Америки и Англии.
В 1966 году власти, наконец, официально запрещают производство, распространение и употребление ЛСД. Но было уже поздно, «джинн» был выпущен из своей лабораторной «бутылки». Из «тайного знания» посвященных «кислота» стала культом демократических масс, а курение марихуаны из экзотического увлечения богемы превратилось в досуг миллионов.
В том же самом 1966 году в Моджеска Кэньон (Калифорния) возникает т.н. «Братство вечной любви», которое занимается благотворительным «расширением сознания» американской молодежи с помощью ЛСД и других психотропных веществ. У истоков Братства стояли Тимоти Лири, богатый торговец недвижимостью Билл Хичкок, биохимик Рональд Старк и кембриджский студент-химик Ричард Кемп. Эта необычная организация наладила каналы поставок гашиша из Афганистана в США. С 1968 по 1971 год «Братство вечной любви» ввезло в США 2,7 тонн гашиша, построило шесть лабораторий по производству гашишного масла и две фабрики по заготовке марихуаны. Гашиш Братство продавало, а на вырученные деньги закупало ЛСД и распространяло его бесплатно. Прежде, чем члены этой организации оказались в тюрьме, они успели раздать около 20 миллионов доз ЛСД.
Единственным оставшимся на свободе членом Братства оказался его главный поставщик ЛСД, биохимик Рональд Хэдли Старк (он же Рон Шитски, Теренс Аббот, Али Хури). Известно, что Старк пользовался американскими, британскими, ливанскими паспортами, а также, что у него была подпольная лаборатория в Бельгии. В 1979 году итальянский судья выпустил Старка из тюрьмы с уникальной, можно сказать невероятной, формулировкой: «обвиняемый виновен по всем пунктам, но не может быть осужден, так как с 1960 года является офицером ЦРУ и действует, находясь на службе»[41].
Параллельно с деятельностью «Братства вечной любви» в Сан-Франциско активно формируется уклад района Хейт-Эшбери – мировой столицы хиппи. Самое энергичное участие в этом процессе принимает Аллен Гинзберг. В начале 1960-х Гинзберг не вылезал из ТВ, записав несколько больших передач с писателем Норманом Мейлером, перемежая беседы о литературе и поэзии рассказами об ЛСД. Тогда же приятель Гинзберга Кенни Лав публикует в «Нью-Йорк таймс» пятистраничную статью о Гинзберге с той же мягкой ненавязчивой рекламой ЛСД.
Огромная роль в оформлении и пропаганде психоделической культуры принадлежит Beatles. Считается, что Beatles впервые попробовали ЛСД в 1965 году, когда на одной из богемных тусовок Джону Леннону и Джорджу Харрисону подлили кислоты в чай. Из знаковых песен Beatles особое внимание обращает на себя «Tomorrow Never Knows» («Завтрашний день никогда не известен»), подоплека которой проливает свет на то, почему альбом называется «Револьвер». Мирное послание рассматривалось самими битлами как убойное оружие, обернутое в бархат: «Отключи свой мозг, расслабься // И плыви по течению;// Это не смерть, // Это не смерть. // Отбрось все свои мысли, // Подчинись пустоте; // Это сияние, // Это сияние».
К 1966-67 годам культ ЛСД принимает характер эпидемии. 6 октября 1966 года, в день официального запрета ЛСД, политически активная молодежь с Хейт-Эшбери устраивает «Фестиваль любви» и мероприятие «Human Be-In» в парке «Золотые ворота», которые станут преддверием знаменитого «лета любви» 1967-го, когда более ста тысяч хиппи соберутся на глобальную тусовку…[42]. Именно здесь окончательно сформировалось движение хиппи, ставшее «мега-движем» всего поколения бэби-бумеров.
Автор книги «LSD. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости»[43] психиатр и врач-нарколог А. Данилин обращает внимание, что одним из принципиально важных следствий психоделической революции стало возникновение целых музыкальных стилей, которые предполагают прием наркотиков и наркотическое опьянение у слушателя. В США и России любые сборища любителей регги немыслимы без «сенсимильи». ЛСД и «экстази» широко используется в молодежной рейв-культуре. Многочасовые, длящиеся до 1,5 суток танцевальные марафоны рейва практически обязывают своих участников принимать наркотики. Телекомпания CBS констатировала, что «рейвы больше похожи на 60-е годы, чем сами 60-е годы похожи на себя». Данилин из разговоров с посетителем техно-дискотек выводит, что музыка техно «не слушается без кислоты»; «без кислоты никакого кайфа дрыгаться нет, да и на ногах вместе со всеми продержаться невозможно». Примерно то же самое, но с добавлением кокаина и амфетаминов, можно услышать от завсегдатаев музыкальных клубов стиля «house».
В 1969 году, спустя три года после официального запрета ЛСД, Агентством по борьбе с наркотиками и опасными медицинскими препаратами было опубликовано исследование, в котором констатировалось, что «начало распространению наркотика среди небольших групп интеллектуалов положили крупные университеты, расположенные на Восточном и Западном побережье. Далее к ним пристрастились студенты старших курсов; увлечение распространилось на менее крупные университеты. Часто к приему наркотиков побуждали люди более высокого статуса. Преподаватели влияли на студентов; старшекурсники влияли на студентов младших курсов»[44].
В 1964 году программа «MKULTRA» была переименована в «MKSEARCH». Работы в рамках программы «MKSEARCH» продолжались до начала 1970-х годов. В 1973 году Ричард Хелмс был уволен с поста директора Центральной разведки и главы ЦРУ за противодействие попыткам президента Никсона замять Уотергейтский скандал. Вместе с ним ушел в отставку и его протеже Сидни Готлиб. К этому моменту можно с уверенностью говорить, что наркообщество и наркокультура уже состоялись. В 1961 году в США было около ста тысяч потребителей запрещенных психоактивных веществ. Из них около пятидесяти тысяч сидели на героине. К 1970 году, по оценкам правительства, восемь миллионов американцев попробовали ЛСД, а двадцать шесть миллионов – марихуану. Количество потребителей героина выросло за одну декаду в одиннадцать с лишним раз и достигло 560 тысяч человек[45].
Маркс пишет, что после того как Готлиб оставил свое поле деятельности, в ЦРУ продолжали проводить активные эксперименты, связанные с исследованием методов управления поведением человека. Теперь ими занимался Директорат по науке и технике, в частности, Отдел исследований и разработок. Под руководством доктора Стивена Олдрича сотрудники ОИР продолжали поиск способов управления поведением человека «с использованием технологий космического века».
Никто из лидеров психоделической революции не погиб от передозировки, не был убит, и не закончил свои дни в тюрьме. Вот небольшая выборка:
· Альберт Хофман, отец ЛСД и псилоцибина, умер в 2008 году в возрасте 102 года;
· Альфред Хаббард, пророк ЛСД, умер в 1981 году в возрасте 82 года;
· Гордон Уоссон, автор «Поиска “волшебных” грибов», умер в 1986 году в возрасте 88 лет;
· Кен Кизи, организатор коммуны «веселых проказников» и тура с бесплатной раздачей кислоты, умер в 2001 году в возрасте 66 лет;
· Олдос Хаксли, автор «Острова» и «Дверей восприятия», умер в 1963 году в возрасте 69 лет;
· Рональд Сэндисон, пионер применения ЛСД в психиатрии, умер в 2010 году в возрасте 94 года;
· Тимоти Лири, гуру ЛСД и крестный отец хиппи, умер в 1996 году в возрасте 75 лет;
· Уильям Берроуз, автор «Джанки» и «Голого завтрака», умер в 1997 году в возрасте 83 лет;
· Хэмфри Осмонд, автор термина «психоделики», умер в 2004 году в возрасте 86 лет.
В то же время священные столпы рок-движения, изнуренные физическим истощением и наркотиками, падали, как подкошенные. В историю вошел так называемый «клуб 27», объединяющий музыкантов, погибших в этом возрасте, причем ядро клуба сформировалось всего за 1,5 года: Брайан Джонс (1969), Дженис Джоплин (1970), Джимми Хендрикс (1970), Джим Моррисон (1971)…
Необходимо отметить, что склонность к наркомании, так же как и особо тяжелые формы зависимости от нее, в значительной степени обусловлены психической конституцией самих «жертв». Среди звезд рок-н-рольной сцены исторически очень много (больше 100) людей, которые умерли от героина, кокаина, барбитуратов, снотворных, анальгетиков и алкоголя в сочетаниях с некоторыми лекарствами. Большинство из них страдали выраженными сочетанными (так называемыми коморбидными) расстройствами психики, о которых просто не принято говорить вслух, многие проходили курсы лечения от различных зависимостей[46]. Поэтому наркотики нельзя рассматривать как главную причину психической регрессии рок-музыкантов, они были скорее ее катализаторами. При этом психическая деструктивность у деятелей искусства и активистов молодежной революции, можно говорить об этом уверенно, мощно стимулировалась самим контркультурным характером того движения, в которое они оказались вовлечены.
3. КАСКАД СТИЛЕЙ: ПРИКЛЮЧЕНИЯ РИТМА И МЕЛОСА
Один из глубоких теоретиков музыки Сирилл Скотт, характеризовал рок-н-ролл как истерические демонстрации независимого «героического культа» немощных подростков. Но в отличие от джаза и ритм-н-блюза именно в роке музыка достигла того оптимального соотношения своих качеств, которые необходимы для сплочения целого поколения на контркультурной основе. Причем для достижения такого эффекта нужно было изобрести не один стиль, а гибкую разветвленную систему, отвечающую разным вкусам и психотипам.
Секрет консолидации молодежных групп на основе увлеченности музыкой лежит в особом, новом подходе к ритму. Ритм и ранее был средством воздействия на сознание, о чем писали многие историки. Маршал Мориц Саксонский утверждал, что «музыка имеет тайную власть над нами», имея в виду в первую очередь военный марш, воcходящий к римскому шагу, когда барабанный бой создавал у легионеров ощущение единого организма. Но синхронность движений и ритмических фигур характерна не только для маршей, но и для «свободных» танцев. Исследователь рок-н-ролла Жан-Поль Режембаль отмечал, что сила этой музыки в прерывистых пульсациях, ритмах, вызывающих биопсихическую реакцию организма: «Если ритм кратен полутора ударам в секунду и сопровождается мощным давлением сверхнизких частот (15-30) герц, то способен вызвать у человека экстаз. При ритме же, равном двум ударам в секунду, и на тех же частотах, слушающий впадает в танцевальный транс, который сродни наркотическому».
Соотношение мелодического и ритмического отражает различие в порядке частот. Человек живет между этими циклами музыки, верхним и нижним. Мелодия с ее интонациями, развитием, сюжетом – это лицо песни, лицо художественной сферы звучания. Ритм, подчиненный мелодии, представляет собой техническую структурную опору, на которой строится музыка. Но освобожденный от опеки, превращенный в нечто самодостаточное – он оборачивается началом атомизации музыки, ее расщепления. Из опоры музыки ритм вдруг становится диктатором. Скорость, темп поглощает интонацию, сплющивает музыку, превращая ее из объемной в плоскую, из микрокосма в стену «звука». Низкие частоты (бас, ударные) овладевают не только ухом, но и телом. В этом смысле перехват инициативы ритмом у мелоса подобен процессам технологизации, когда культура становится технотронной. (Здесь мы видим парадокс: контркультурщики протестовали против бездушной «технократической цивилизации», однако в музыке они лишь усугубили тенденцию на убийство мелодии, то есть души европейской музыки; на освободившееся место приходит ритмичная интернациональная музыка, вбирающая микроэлементы культур Азии, Африки и Океании – эдакий «мультикультурализм» в искусстве.)
Мелодическая музыка представляет собой историю духа, переживание духовного состояния или перехода, ритмическая музыка – это нагнетание эмоции. Песня, которая когда-то была эпической, пространной, вмещавшей в себя целые миры, а затем стала посланием чьей-то судьбы, – теперь зациклена на коротеньких сиюминутных кадрах, моментальных фотоснимках одной эмоции, текущего настроения. Удивительное «достижение» рок-ритма – он сумел на сравнительно долгое время завоевать господствующие позиции в массовой музыке. Мелодия почти исчезает, а на ее место приходят короткие отрезки – рифы, пассажи, повторяющиеся сочетания, слайды.
Здесь важно подчеркнуть, рок-н-ролл – это преимущественно организация немузыкальных форм воздействия вокруг небольшого музыкального повода. При этом тексты всегда играли немалое значение, но они сами подвергались ритмизации. Текст воспроизводил законы ритмоцентризма через постоянные рефрены и обязательный ударный припев. Припев как квинтэссенция песни стал законом современной популярной музыки. Сам он много раз повторяется, то есть гипертрофируется. Это неоправданно по смыслу, но оправданно с точки зрения «заколачивания» ритмической модели в сознание и память слушателя.
В основном популярная музыка Запада с 60-х годов, а рок-н-ролл так почти целиком – с мелодической точки зрения невыразителен, сер. Даже лучшие образцы роковых мелодий убоги по сравнению с мелодикой классической. В конце века, с доминированием рэпа, хип-хопа, электронной трансовой музыки – ритм становится полным господином стихии звучания, стена «саунда» затвердевает. То, что раньше было мелодией, теперь растекается лужей «ландшафтного» звучания. Почему такое происходит с музыкой? Ответ лежит в немузыкальной сфере: новая, модная музыка на рубеже XX и XXI веков обслуживает «измененные состояния сознания», являясь их фоном, антуражем. Музыка не только престает нести послание, не только больше не помогает «строить и жить», она перестает украшать и разнообразить реальную посюстороннюю жизнь, став придатком к «потустороннему», виртуальному времяпровождению. Но путь к такому стилю был извилистый, не линейный.
Обратимся к таблице каскада стилей и сопутствующих им перемен. Эти этапы, в результате которых рок-н-ролл воцарился в мире, а затем уступил место контркультуре хип-хопа и рейва, похожи на советские пятилетки. Главная тенденция – поглощение контркультурой музыкального пространства сначала Запада, а потом и всего мира. А если учесть, что музыкальное пространство представлено людьми разных возрастов – то на самом Западе каждый этап охватывал всё новые возрасты. Сегодня поклонники первых революционных стилей – это уже представители старшего поколения. При переходе от одной волны каскада к другой – предыдущая эпоха не отменяется полностью, она включается, укореняется, но доминирующая тенденция – уже в чем-то новом. Со сменой поколений старые стили «утрамбовываются» в контркультуре, входя в нее какими-то компонентами, приемами.
|
Этап |
Технологии |
Знаки момента |
Возраст |
Экспансия |
|
1955 – 1960 Танцевальное вторжение |
Магнитофоны начинают вытеснять пластинки |
Элвис Пресли |
Захват возраста от 16 – до 20 лет |
Танцплощадки и клубы |
|
1960 – 1965 Балладное, гимновое вторжение |
Кассетные магнитофоны, рождение «кассетного поколения» |
Animals «House Of The Rising Sun» |
Тот же возраст плюс возраста от 20 до 30 лет |
Выход на эстраду и телевидение |
|
1965 – 1970 Идейное вторжение |
Магнитолы, радио в автомобилях |
Боб Дилан и Beatles |
Плюс возраст от 30 до 40 лет. |
Хиппизация, политизация, порно-революция |
|
1970 – 1975 Тяжелый, психоделик- и арт-рок |
Стереозвук становится обязательным |
Deep Purple, Led Zeppelin, Pink Floyd |
Все возрасты от 14 до 45 лет |
Переход к политике масс, вплоть до стадионов |
|
1975 – 1980 Эстрадная волна (диско) и глэм, панк |
Эпоха теле-клипов. В центре музыки – синтезатор |
Eagles «Hotel California», Sex Pistols, ABBA и Boney M |
Все возрасты от 14 до 60 лет |
Доминирование на телевидении, в массовых шоу |
|
1980 – 1985 Расщепление на множество стилей, синти-поп, постпанк |
Видео-клипы. Кассетные плееры. Драм-машины и ритм-компьютеры |
Black Sabbath, Iron Maden, Майкл Джексон и др. |
Дифференциация по возрастам и субкультурам |
Канал MTV, радиостанции специализируются по стилям |
|
1985 – 1990 EDM (Электронная танцевальная музыка) |
Компакт-диски (audio CD) Музыкальные рабочие станции |
Depeche Mode, Modern Talking |
Углубление дифференциации |
Интернационализация, контркультура поражает СССР |
|
90-е годы Рок-музыка уступает место «рэпу» |
Доминирование цифровых форматов. Сэмплеры Стереосистемы «бумбокс» |
Рейв-культура, транс-стили, массовый хип-хоп |
Начало нового культурного смешения, движение к «всеядности» |
Становление музыкальной интернет-индустрии, глобализация рынка |
Конец 50-х
Танцевальный этап рок-н-ролла вытеснил с рынка на тот момент почти полностью латиноамериканский танец, который с 20-х годов танцевали все, кому нужно было показать индивидуальное мастерство. Часть танцев была захвачена рок-н-роллом из джаза. Родом они были из «черной» подворотни – то же свинг, джайв, буги вуги. Рок-н-ролл стал интегрирующим обобщением тех танцев, которые на тот момент участвовали в конкуренции[47]. Начал распадаться парный танец, приводящий к индивидуальности самовыражения, аутизации танцующего, что становилось причиной обвинения в распущенности. Да что и было таковой, если судить даже по свободе фрикционных движений тазом. Рок-н-ролл позволяет привести состояние психики в сомнамбулическое, полубессознательное состояние. Ни латино, ни джаз не имели повторяющихся мелких па головой и телом, которые создавали ощущение отрешенности и кайфа. Если чарльстон, дитя ритмизированного джаза, дал сольный танец 20-30-х с высокочастотным драйвом ногами, это еще не привело к сомнамбулизации сознания. А вот ударное потрясение головы в рок-н-ролле дали эффект полного погружения в ритм. Ритм переводил танцующего в психический экстаз, то есть отрешение сознания. Именно это стало почитаться признаком хорошего, «заводного» танца – отключение головы. Но это дало и первый наркотический эффект, так танцевальный рок-н-ролл спровоцировал первые пробы сначала алкоголя, а потом и наркотиков.
1957-й. В это время шоу Алана Фрида охватывает всю территорию Америки. Музыкальные продюсеры знают, что поставленная Фридом запись на следующий день разойдется в тысячах и тысячах пластинок. Знает это и американское телевидение. Точно сорванная с петель, юная поросль ребятишек отплясывает вместе с Элвисом, Литтл Ричардом и Чаком Берри танец ничем практически не отличающийся от чёрного линди-хопа и джиттербага 30-х, но тем не менее принимаемый как последний писк моды. В 1960-м чернокожий Чабби Чекер, исполнитель песни «The Twist» уже объясняет юным зрителям American Bandstand как танцевать твист: «как будто вы вытираете салфеткой зад и одновременно обеими ногами давите окурок». Детишки, конечно, в восторге.
Однако нарастающий подростковый психоз заставляет возмутиться родителей. Белые консервативные организации, увидев в рок-н-ролле заговор с целью смешения и уничтожения белой культуры Америки, начинают кампанию против Фрида, музыка которого взывает «к самому низменному в человеке, пробуждая в нем животные инстинкты». В 1959 г. против Лунного Пса заводится уголовное дело: его обвиняют в «тлетворном влиянии на молодежь» и получении взяток[48].
Начало 60-х
Группы «британского вторжения» имеют глубокие корни в ритм-энд-блюзе. В частности, это Yardbirds, Animals, Rolling Stones. Но они эволюционируют вместе с эпохой. Если рок-н-ролл пришел как тотализация ритма через принуждение к танцевальной стихии, то теперь, на следующем этапе происходит захват, вернее перехват путем усиления мелодической части через жанровые новшества – синтез баллады и гимна. Поскольку исполняет балладу рок-исполнитель, то она автоматически становится частью рок-искусства. Баллада стала неким троянским конем от рок-н-ролла в деле прохождения его в массовое душевное состояние людей. Именно баллада стала притягательным жанром, который «сломал многие предубеждения против рок-н-ролла»[49]. Опросы о самых великих произведениях рок-музыки показывают, что гимн-баллады в однозначном фаворе. Список будут примерно таким:
1. The House of the Rising Sun, «Дом восходящего солнца» — Animals.
2. The Child in Time, «Дитя во времени» — Deep Purple.
3. Stairway to Heaven, «Лестница в небеса» — Led Zeppelin.
4. Hotel California, «Отель Калифорния» — Eagles.
5. July Morning, «Июльское утро» — Uriah Heep.
Мало кто помнит сегодня группу Procol Harum, но если включить балладу «A Whiter Shade of Pale» («Белей оттенка бледного»), то вспомнят многие.
Вторая половина 60-х
Большая часть радиостанций уже специализируется на музыке. Большую роль начинают играть хитпарады. В 1958 году в «Биллборде» впервые появилась Hot 100 недели, обобщающий данные продаж в магазинах и плейлистов на радио. В то же время для больших игроков шоу-бизнеса и групп влияния хитпарад становится инструментом продвижения новых стилей и групп[50].
Это время считается расцветом классического рока. Разворачиваются такие стили как фолк-рок (Byrds, Buffalo Springfield, Боб Дилан, The Mamas And The Papas), психоделический рок (Love как выразитель идей хиппи, Jefferson Airplane, Grateful Dead, Doors, Джимми Хендрикс), а также блюз-рок и первые эксперименты с тяжелым звучанием. Наконец, расцвет рока увенчивается жанром рок-оперы. Сначала это «Tommy» группы Who (1969). А в 1970 году записывается знаменитая рок-опера «Иисус Христос — суперзвезда».
Эмоциональным пиком этой «пятилетки» стал 1967 год, для которого характерна грандиозная эйфория, запечатленная альбомом Beatles «Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band», первым полностью концептуальным альбомом. В этот же год прошла акция йиппи у Пентагона, в которой приняло участие около 50 000 человек. В авангарде армии стояли Аллен Гинзберг, буддийские монахи с трещотками, индейские шаманы с бубнами, погремушками и колокольчиками. За их спинами толпились самодеятельные и внеконфессиональные маги, колдуны и чародеи, сновали люди с мегафонами, завывала группа Эда Сендерса. Организатор безобразия Эдди Хоффман был одет индейским вождем, его жена Анита — сержантом Пеппером. Над толпой плыл легкий дымок с характерным запахом.
Но уже на следующий год во время событий в Чикаго стало ясно, что революция «мира и любви» терпит поражение. Не удавалось ни преображение общества путем психоделической теургии, ни заклятие войны с помощью магических мантр. Начиналось перерастание революции в апокалипсис, содом и гоморру. Летом 1969-го члены секты волосатого дитя Чарли Мэнсона[51] совершат несколько убийств, зарезав, между прочим, беременную жену режиссера Романа Полански и её друзей. А несколько дней спустя откроется знаменитый фестиваль в Вудстоке. Сегодняшняя мифология «шестьдесятвосьмых» описывает Вудсток как некую святую икону хиппанского «движа», прощальное эхо «эры любви». На самом деле Вудсток мало походил на рай: ужасная организация, невообразимый наплыв людей, недостаток еды, воды, туалетов, орудующие кругом наркодилеры, чудовищные терриконы грязи и мусора, — всё это являло тревожные симптомы. Только чудом и огромным напряжением полиции и организаторов удалось избежать серьезных эксцессов. Но приближающуюся катастрофу уже можно было предвидеть. Её и явил следующий фестиваль в Альтамонте (6 декабря 1969), где произошли побоище и резня.
1970-й – год великого перелома
Преддверием переломного 1970 года можно считать участие ЛСД-гуру Тимоти Лири в выборах на пост губернатора Калифорнии, – вызов главному кандидату Рональду Рейгану. Предвыборная кампания Лири проходила под лозунгом «Собирайтесь, и устроим вечеринку». Его поддерживала вся контркультурная рать. Свою знаменитую песню «Come Together» Джон Леннон написал специально для Лири, взяв его предвыборный лозунг. В 1970 г. Лири был осуждён за хранение марихуаны в общей сложности на 38 лет. По мнению самого Тимоти Лири, – конечно же, за его революционные идеи. Ему устраивают побег и несколько лет он скрывается от американского правосудия.
Однако в музыке 1970 год становится воистину переломным. Одновременный выход множества рок-откровений в исследованиях называют «пассионарным чудом», но больше это походило на управляемый взрыв, который должен был изменить музыкальное сознание, повысить эмоциональный накал человека и толпы, а затем воздействовать и на массовое сознание.
Если в конце 60-х шло формирование музыкальных идейных предпочтений и выбор стиля жизни социальных групп – от битников до хиппи, то тяжелый рок создал массовый настрой, собрал все социально-идеологические группы в ударную массу, накаченную негативом. Все повально группы до 70 года издавали тривиальные «пробники», а в 1970 как по отмашке массово выдали шедевры, взорвавшие мозг мира:
Deep Purple – «In Rock»
Black Sabbath — «Black Sabbath» и «Paranoid»
Uriah Heep — «Very Evy»
Led Zeppelin — «Led Zeppelin-II»
Pink Floyd – «Atom Heart Mother»
Grand Funk Railroad – «Closer To Home»
Argent – «Argent»
Creedence Clearwater Revival – «Pendulum»
T. Rex – «T. Rex»
ZZ-TOP – «First Album»
Yes – «Time and a Word»
The Moody Blues – «A Question of Balance»
Procol Harum – «Home»
Wishbone Ash – «Wishbone Ash»
Shocking Blue – «Scorpio’s Dance»
Jethro Tull – «Benefit»
Kraftwerk – «Kraftwerk»
Alice Cooper – «I’m Eighteen»,
и масса других.
Это была тотальная волна, на три года смывшая все жанры танцевального и певческого толка. Проверочным тестом гипотезы управляемого взрыва является вторжение в композиции художественного вопля. Не просто криков в стиле The Who, что трактовалось как хулиганство, а вопля, проникающего до пят, заставляющего содрогаться всё нутро человека. Такой вопль конституировал Гиллан в песне «The Child in Time» («Дитя во времени»), что было тут же повторено многократно и самое существенное, одновременно – Осборном, Плантом, Боланом, Холдером и т.д. Тяжелый рок теперь не пелся, он орался. Интересно, что хрип, визг, вопль, скрежетание ещё на 1969 год были не в ходу, не считая экспериментов или чудачеств Дженнис Джоплин, которая выводила все эти элементы как максимальную степень напряжения чувств.
Еще одна примета времени – массово были отращены хипповые волосы до плеч, одновременно все в мире надели шляпы[52]. Основательно изменилась эстетика альбомного оформления: там стало много агрессивной или таинственной символики, ярких цветов и зажигательных композиций и неожиданных решений, вроде лица в паутине у Uriah Heep. Окончательно были сброшены ограничения на изображения перевернутых крестов, крови, голых тел, оружия, чертовщины, насилия.
Феноменальность ситуации была в том, что тяжелый рок выламывался из двух главных параметров музыки с точки зрения применения: она не пелась и она не танцевалась. Она только слушалась, заряжая массы слушающих. Это было похоже на накопление внутри молодежи энергии, разрядить которую можно было потенциально в разные стороны. Зависело от заказчика[53].
Начало 70-х
Тяжелый рок покинул залы и вышел на стадионы. И слушатели стали представлять огромную толпу, стоящую на поле, что создавало совершенно новую психоделику процесса. Рок-био-масса солидарная в чувствах. Сенсорный эффект трения тел – девушки и юноши теряли ощущение барьеров. Стадионный рок предполагал невероятное количество технических средств воздействия. С конца 60-х за звездной рок-группой следовали тягачи с оборудованием и техническими работниками. Рок стал индустрией.
Эта эпоха считается временем серьезного рока, глубокого рока, по крайней мере, по стилистике и мастерству игры на инструментах. (Тексты рок-поэтов Запада, с русской точки зрения, не выдерживают критики – это давно известная история о том разочаровании, которое испытывали советские меломаны, когда им спустя годы удавалось, наконец-то, перевести подстрочники своих кумиров.)
Важнейшая составляющая серьезного рока – его омузыковление в начале 70-х, связанное с решительным расширением арсенала средств. Гитарный фуз, электроорган, электроскрипка, электрофлейта – все было подготовлено для нового рывка. Так и случилось – на первый план вышла богатая инструментовка и типовой рок-тенор с хрипотцой солиста, который мог преодолеть уровень звучания инструментов. На тот момент музыкальные лаборатории уже показывали, что любой баритон вроде бархатного Пресли тонул в тяжелых инструментальных решениях, его было не слышно.
Средства чисто ритмического воздействия, казалось бы, исчерпаны. Причём надежды на гитарных мастеров тоже показали ограничения. До 70 года в рок-н-ролле доминировал гитарный ритм, это было песенно-танцевальное явление, даже несмотря на балладную прививку. Теперь рок-н-ролл обратился именно к художественной стороне музыки. То, что назвали прогрессив-рок, арт-рок, психоделический рок, фолк-рок – прочно «присело» на музыкальную основу. И ритм уже определялся не ритм-гитарой, а клавишными. Одним из пионеров в этом отношении стал Джим Моррисон. Клавишные не помешали тяжелым партиям и более того, даже оказали психоделическое воздействие на слушателей. Точку в этом процессе поставил Джон Лорд, выпускник лондонской консерватории, который составил клавишную группу из нескольких инструментов, продвинутой электроники, начинившей аранжировки массой спецэффектов. Так начался клавишный бум. Этот бум породил новый тип рок-воздействия – собственно музыкальный.
До 70 года высокая музыка считалась делом академическим. Однако альбом «Emerson, Lake & Palmer» (1971) дал новое прочтение великому произведению «Картинки с выставки» Мусоргского. Это было настоящее ошеломление, после которого академистам нечего было возразить: решение было настолько мощным, с адекватной трактовкой, что даже образцовое исполнение Рихтера поблекло. Потом Рик Уэйкман ввёл в мир рок-н-ролла Ференца Листа в «Листомании». Казалось, что рок поднимается на уровень высокой классики. К этому располагали и эстетически мощные альбомы Deep Purple, и потрясший многих сплав рока, классики и средневековья в стиле Jethro Tull. В то же время Deep Purple получил прозвание «королей шума», поскольку не чурались использовать весь арсенал средств по искажению звука и при этом глушили зрителя своими 117 децибелами (в лондонском Rainbow Theatre).
Этот агрессивный звук получил имя хард-рока. Ведущими гитаристами данного направления становятся Джимми Пейдж и Ричи Блэкмор. А китами стиля – группы Led Zeppelin, Black Sabbath, Kiss, Queen, AC/DC. Другие стилевые направления тоже развивались успешно. Лидером психоделического рока стала группа Pink Floyd, арт-рока – King Crimson, прогрессивного рока – Genesis.
Почти вся высокая рок-классика написана в рамках «пятилетки» 1970 – 1975. Понятно, что группы продолжали и потом жить, гастролировать, но качество материала, тематика, её накал, если считать статистику, упали втрое. Возникли вечно изменчивые и стилистически пограничные проекты Боуи, отрубило Цеппелинов, Осборна, «Урия Гип». Плант вообще запел кантри под акустическую гитару. С точки зрения рока как претензии на музыкальное искусство можно было бы трактовать это как потерю талантов. Но одновременность в этом плане была бы столь же странной, как и спонтанность прорыва 1970 года. Рок-н-ролл выполнил свою эпохальную миссию – контркультура решила основные задачи, которые перед ней стояли на конкретном этапе. В определенном смысле первое поколение контркультуры одержало победу и внедрилось в сознание.
Но в 1976 году (на заре панк-рока, следующей странице контркультурной революции) американская группа Eagles записала песню, не совсем политкорректным образом подведшую итог духовным исканиям шестидесятых. Вот этот впечатляющий образ постояльцев волшебной калифорнийской гостиницы, неспособных вырваться из тюрьмы своего эго: «На темном пустынном шоссе ветер трепал мои волосы …и запах цветов… и вдали я увидел свет… Она стояла в дверях, колокольчик звенел, и я подумал: может это рай, а может и ад… много номеров в отеле Калифорния и всегда много места в любое время года… Как все они танцуют во дворе — одни чтобы помнить, другие чтобы забыть … Принес бы вина, — кликнул я Капитана. – мы не пили его с 1969-го, — усмехнулся он… Но всегда тот же голос, пробуждая среди ночи, зовет: Добро пожаловать в отель Калифорния! Какое милое место! Все они живут в отеле Калифорния, какой сюрприз, да и алиби… Зеркала на потолке, шампанское во льду… Все мы здесь узники наших уставов, и хозяин палат собирает на пир и колет ножами, но не в силах убить зверя… Последнее, что я помню, как пытался бежать, отыскав двери. Но голос из тьмы сказал: расслабься… этот отель настроен только на вход. В любое время ты можешь выписаться, но никогда не сможешь уехать отсюда…» («Hotel California»).
Вторая половина 70-х
Короткое время президента Никсона (1969-1974) должно было символизировать реакцию. Никсон закончил войну во Вьетнаме и навёл кое-какой порядок дома. Рок-н-ролльный фронт в целом, конечно, ненавидел его как консерватора (в то же время его поддерживали «странный католик» Керуак, разочаровавшийся в битничестве и «божественный» Элвис, в сущности, хороший консервативный парень).
Рок-музыка в 70-х, теряя революционный пафос, стремительно остывала в формах коммерциализации и академизма: хард-рок, арт-рок, глэм-рок и прочее барокко, – шла тем самым путём, которым прежде уже прошёл джаз… Энергия контркультурной революции вновь угасала. Знаком этого стало внезапное появление стиля диско. Казалось бы, «сладкий» музыкальный поп-рок уже существовал – Sweet, Pussycat, Middle of the Road и проч. Но в 1975 году новый стиль с явным убаюкивающим эффектом приходит на смену тяжелому року – и опять-таки одновременно и массово, как спланированная кампания. Ритм как размеренный монотонный фон, сладкие голоса, мягкие рефрены, возврат женских доминаций (с подавляющим участием женщин и женоподобных). Открытие шлюзов для диско после пятилетки «жесткача» трудно расценивать иначе как целенаправленное снятие рок-блокады и рок-натиска. И в обществе, надо сказать, в целом это приняли на ура, сказалась усталость от продолжительного «культурного шока». Массы вернулись в рестораны, на подиумы, эстраду, переоделись в приличные платья и костюмы.
Диско у «рокеров» вызывало только презрение. Убогая ритмика, убогая тематика в духе «Лети, малиновка, лети». Но далеко не все осознавали, что это лишь торг между легким и тяжелым компонентами внутри рок-н-ролла, между релаксирующей мелодичностью и экстатическим ритмоцентризмом. (Любопытно также, что почти всё диско сделано в Германии, включая Silver Convention, Boney M, C. C. Catch, Modern Talking, даже исполнитель с шотландской фамилией Penny McLean на поверку оказалась Гертрудой Виршингер, 1948 года рождения, ФРГ).
Но каскад смены стилей готовил для публики очередную «фигу в кармане», которая поначалу воспринималось как «чудачество подворотни». На фоне отданного диско музыкального рынка возникает панк – откровенно разрушительное явление во всех ипостасях: вместо музыки «гитарная рубка» без особых мелодических признаков, крики, вопли, бритые головы, цепи на сцене и откровенная деструктивность. Сначала это выглядело как маргинальное явление, но расчет оказался верным – отказ от доминирования тяжелого рока в пользу сладких стилей породил протест, и панк стал трактоваться как стилевой лидер в формате нонконформизма.
Для диско рок-н-ролл с его посланиями был безразличен, а панк мыслил себя как могильщик рока. И в этом смысле его нонконформизм стал апофеозом контркультуры. Насмешка над хиппанскими ценностями («никогда не верь хиппи», «ненавижу Пинк Флойд» и проч.) совершенно очевидна. Как и чистое хулиганство в берроузовском ключе… Панк – это ненависть вместо любви, тяжелый героин вместо «богодохновенных галлюциногенов», и вместо шествий за мир — война, анархия и взрывной бунт против всего на свете… «Я — антихрист, я — анархист», — это, конечно, сильно отличалось от «делай любовь, а не войну».
Ничтожество начало воспринимать себя гонимым гением, при этом стало трендом, модой. Это была несомненная «победа» регрессивной психики как своего рода обострение тенденций контркультуры. Панк-революцию (англ. punk — подонок, жулик, хулиган, или просто уличная девка — в последнем значении слово встречается у Уильяма Шекспира) часто называют удачным арт-проектом, указывая на владельцев магазина модной одежды Малькольма Макларена и Вивьен Вествуд, придумавших Sex Pistols и атрибутику панка. Однако энергия нового бунта уже была разлита в душном воздухе 70-х: массовая безработица, жесточайшая социальная депрессия, обнищание низов… Только направить бунт следовало в безопасную от мировой олигархии сторону. И человек, который почувствовал, что нужно делать, нашелся. Если революция детей-цветов открыла шлюзы потокам либеральных свобод, то панк-революция (1976-79) предшествовала наступлению эры неолиберализма (то есть наступлению железной пяты олигархии на все прежние социальные завоевания старых левых). В 1979-м в Англии к власти приходит Маргарет Тэтчер, в 1981-м президентом США становится Рональд Рейган — проводники неоконсерватизма и в то же время неолиберализма (власти финансовой олигархии) в мировой политике.
Да и не так уж прост был сам Малькольм Макларен, спровоцировавший контркультурный бунт, в каком-то смысле подобный «парижскому маю» (только в отличие от первого, панкующие детишки не высыпали на улицы, а наоборот – разбежались по подвалам, где и «сторчались» от героина). Макларен был ярым последователем ситуационистского интернационала Ги Дебора (движения левых интеллектуалов, близкое идеям «культурной революции» и анархизму)[54]. Здесь мы видим, как смыкаются «правые» и «левые», «ритмические» и «мелодические» полюса контркультуры. Они ветвятся в разные стороны, но растут из одного корня. Панк-революция в Британии, инициированная Sex Pistols, шла под девизом Year Zero — нулевой год, то есть: начинаем с нуля, выбрасывая как хлам всё, что было в рок-музыке до этого.
Начало 80-х
Другое направление, давшее особенно обильные всходы уже в 80-е годы – металл. Сначала ударность пошла на убыль, но затем начался новый виток ритмизации,– на этот раз уже тяжелого рока. Суггестивный акцент, на котором строился металлический эффект, «съедал» всю музыкальность и рождал однородную волну. Усиливал металличность сольный или удвоенный, в две гитары, гитарный дриблинг, напоминающий звук режущего станка. Металл резал души гораздо эффективнее, чем даже тяжелый рок, в разы увеличивая его агрессивность, и стал знаменем криминального или полукриминального мира, байкеров, скинхедов и т.д.
Точно так же как метал, электронная музыка, пришедшая в середине 70-х, получила толчок к большому развитию в 80-е. Первопроходцем выступила группа Kraftwerk. Электронщики создали пульсирующий ритм, соединили убедительные синтезаторы и элементы музыкального авангарда. Еще одним важным направлением стал глэм, породивший свои ответвления во многих других стилях (глэм-рок, металлический глэм, интеллектуальный глэм), большую славу снискали Queen, а также Марк Болан и Дэвид Боуи, всегда выступавший в роли экспериментатора-первопроходчика.
Специализация радиостанций, когда одна студия или программа полностью сосредоточены на одном стиле, способствовала кристаллизации субкультур. Начало 80-х можно назвать эпохой плюрализма и многостильности. Эпоха самоутверждения рок-музыки закончилась определенным размыванием границ. Не случайно начало 80-х – это слава итальянской эстрады, которая, имея не только местные, но и рок-н-ролльные корни, тем не менее, была эластичной, приятно-ласкающей слух, мелодичной.
Рок-н-ролл исписался. Ушли из жизни его символы – Элвис Пресли и Джон Леннон. Моду стали задавать постпанк, синти-поп, «новая волна» в музыке, «новая волна британского хэви-метала» а затем трэш-метал. Особое значение для развития стилей имел арт-панк, представители которого формировали матрицы новой ритмизации, новой смеси из элементов разных стилей и культур (Talking Heads, Брайан Ино, Питер Гэбриэл, оставивший свою группу «Genesis»).
Главная примета эпохи, вслед за диско явилась сверхпопулярная поп-музыка (Майкл Джексон, Мадонна), вполне контркультурная по своему духу, а также более привычный, стандартный рок, сближающийся по звучанию с фолком и кантри (икона этого стиля «обытовленного» рока – Брюс Спрингстин).
Вторая половина 80-х
Рок умирал через свою коррозию. К примеру, в 80-е годы поднялся и пережил две волны развития стиль синти-поп, бывший очень популярным (Depeche Mode, Duran Duran, Eurythmics, Buggles, A-Ha). Многие не считали такую музыку роком. Вслед за экспериментами Pink Floyd и Joy Division десятигодичной давности новая волна альтернативного рока искала образы, описывающие «ландшафты» бессознательного. Одной из центральных фигур этих поисков можно назвать продюсера Роберта Эзрина, работавшего с Лу Ридом, Элисом Купером, Kiss, Pink Floyd, Deep Purple, Питером Гэбриэлом и другими исполнителями. Поиски шли в направлении звукового отображения психоделических эффектов, таких как ощущения нарушения течения времени, границ собственного «я» и динамизации восприятия[55]. В 80-е годы большой шаг в этом направлении сделали Sonic Youth, чьи гитаристы Торстон Мур и Ли Ранальдо нашли гитарные эффекты, создающие музыкальные аналоги наркотического транса. Все эти опыты окажут огромное влияние на стили 90-х годов, в частности, на стоунер-рок.
В целом к концу 80-х вновь встал вопрос о ревизии проблемы мелодичности. На этот раз альтернативой Мелосу выступал уже не только жесткий ритмоцентризм и трэш металлистов, но и психоделический «саундо-центризм» пост-панка, нарождающейся транс-музыки и стиля хаус.
С другой стороны, к 90-м годам стала очевидной определенная усталость в западном обществе от каскада немелодичных стилей. Из-под платформ рока, панка и электронной музыки вновь выпорхнул придавленный Мелос. Он подал свой голос в самых разных жанрах: альтернативном роке, обретшем массовую популярность, к примеру, в Radiohead с их альбомом OK Computer (1997), в индастриал-метале (многие работы Rammstein), в готик-стилях, в гранже и т.д. Тем не менее, хотя развитие прежнего поколения музыки в конце века практически заглохло, старые стили из представленного нами каскада присутствуют и в современном пространстве. И продолжают неспешно завоевывать позиции в незападных цивилизациях (в СССР контркультурные моды 60-х – 70-х годов работали с запозданием в среднем на 10-15 лет, в некоторых странах Азии – на 20-30 лет.)
«Конец истории», 90-е годы
Фактически это было новое издание 60-х, только не в виде ритмичного рока, а виде принципиально нового поколения музыки – техно, айсид-хауса, даба и рейва. Началось все это глубоко в 80-е годы, если не раньше, но вышло на поверхность и завоевало молодежь уже на границе десятилетий.
Изначально хаус был просто диско под драм-машину с мощной бас-бочкой, которую начали играть и раскручивать чикагские диджеи в клубах для негров и гомосексуалистов, вроде Warehouse (откуда эта музыка и берет своё название). Хаус повторял историю рок-н-рола: проникнув в Англию, в специфически английской клубной культуре он быстро оформился в настоящее мощное контркультурное явление: это уже не столько музыка, сколько стиль жизни, идеология и общественное движение. Именно британцы придумали рейв – шаманские пляски под мощный машинный ритм и кислоту (к тому времени ЛСД уступил место экстези – гораздо более щадящему, «телячьему» наркотику, вызывающему всплеск позитивных эмоций, доверия и расположения к ближнему). Экстези вводит в гипнотический транс и эйфорию, так что можно протанцевать всю ночь напролёт. Британским центром эйсид-хауса был лондонский клуб Shoom, логотип которого – улыбающаяся рожица на ярком желтом фоне – стала символом рейв-культуры. Вскоре техно-рейвы, собирающие тысячи, а затем и десятки тысяч людей в пригородах Лондона и Манчестера, обратились в настоящий культ: дешевые наркотики, всеобщее братство, музыка (благо, писать и исполнять её стало проще некуда – склеить из мелко нарезанных кусочков звуков нечто более-менее цельное и запустить под драм-машину). Это было словно переиздание Вудстока и Хайт-Эшбери. 1988–1989 гг. в Англии вошли в историю как «второе лето любви», исполненное наркотиков и разврата[56]. В связи с победившей перестройкой Россия на этот раз не сильно отстала от Запада[57].
Характерным явлением 90-х стало широкое, почти глобально распространение стиля транс, который долгие годы вызревал на пляжах Гоа, а также – со своей спецификой – в Детройте и Чикаго. Поначалу этот стиль называли «специальной музыкой». Новую моду из Гоа хиппи разносили по всему свету, особенно популярной она стала в Израиле. Во второй половине 90-х стиль получил название психоделик-транс. Как говорит по этому поводу один из диджеев: «Дух Гоа — это больше, чем танцы под кокосовыми пальмами. На самом деле диджей предстает перед людьми в роли современного шамана, превращающего стол для вертушек в алтарь…»
Большинство альтернативных стилей в конце XX века сближаются с андеграундом, уходя из мейнстрима. Мейнстримом же станвоится рэп в самых разных вариациях. Какое-то самостоятельное влияние на развитие стилей сохраняли лишь брит-поп и постпанк.
В целом, как показывает наш доклад, гипотеза пятилеток и декад (как сдвоенных пятилеток) вполне работает. Судите сами: 1957 — кристаллизация битничества, 1967 — взлёт хиппи, 1977 — взлёт панка, 1987 — распространение рейв-культуры (как рецидив «кислотных тестов» Кизи) а также начало контркультурной революции в СССР, 1997 – доминирование хип-хопа.
Эпилог. Новый век наступил?
Этот каскад десятилетних поколенческих волн вряд ли продолжится в XXI веке, с его «всеядностью» и размыванием стилевых границ. Компьютерные программы способны теперь сделать композитором и аранжировщиком каждого упорного пользователя. Контркультура перешла вместе с «Миллениумом» качественный рубеж, пришло поколение Z, милленниалы или digital natives, наделенные во многом другими стратегиями восприятия. Они в отличие от контркультурщиков XX века представляют собой уже не людей, пользующихся виртуальной реальностью, а неких гибридов – людей, с коммуникаторами, вшитыми в их «биополе», ставшими частью человеческой психики в качестве ее информационно-психологического «протеза».
«Всеядность» в потреблении означает с другой стороны пришествие безграничного свободного «фьюжн», сплава – уже не чехарды и калейдоскопа стилей, как это было в постмодерне, а многослойного пирога, когда стили накладываются друг на друга и пропитываются друг другом. Здесь, быть может, открывается и путь к новому Большому стилю?
Атакующая контркультура в XXI веке гораздо откровеннее раскрывает свою подоплеку. К примеру, это депрессивные и суицидальные мотивы в музыке и субкультуре эмо, а в 2010 годы наследующей ей эстетике «грустных», создающих музыку в стиле клауд-рэп («облачный рэп»). Один из символов этого стиля – «порезанные вены».
Пишущие о новинках рэпа журналы, такие как «Rolling Stone», часто по абсурдности и фантасмагории своих оценок уже превосходят антиутопии и дистопии Хаксли, Оруэлла и Дэйва Эггерса с его романом «Сфера». Клауд-рэперов они называют «поколением, которому надоело всё». Иными словами сама контркультура стала знаком пресыщенности, а «волшебные» наркотические трипы уже сливаются в некое единое неразделимое серое пятно депрессивного образа жизни. Контркультура позднего призыва поколения Z – безрадостный угар, в котором экстаз неотделим от похмелья. Обращает на себя внимание «сонность», «зевота» этого стиля. Уже совсем близко к психической эвтаназии. Более бодренькая депрессивность, но тоже с суицидальными мотивами – в стиле witch-house («хаус ведьм»), вслед за готами эксплуатирующем символы таинственности, оккультизма, использующем саунд из фильмов ужасов.
Другой полюс современной контркультуры – трэп-музыка, наследники агрессивного рэпа 90-х. Они так же развивают мотивы городских «подонков общества», криминала, наркомафии, уличной нищеты и т.п. В 2013 году трэп породил характерное для современной контркультуры явление, названное «убийцей мемов» – видео «гарлемская встряска», которое на первый взгляд является просто легкомысленным танцем. Однако в него, возможно неосознанно, вложена идея стиля как вируса, который превращает сначала безучастных к этой музыке людей, случайно оказавшихся рядом, в абсолютных зомби, одержимых танцем и энергией сексуального взрыва. Внешне выглядит этот сюжет как старый сказочный мотив про гусли-самоплясы. Только в роли гусель выступает соединение музыкально-танцевального стиля и наркотика (гибридный «музыка-наркотик», делающий человека одержимым).
Что касается содержательной стороны современного рэпа, который, как известно, ориентирован на текст-послание гораздо больше чем рок, то здесь можно увидеть чрезвычайное разнообразие. Один из самых популярных поэтов американского альтернативного рэпа Канье Уэст, работающий опять же на стыке множества стилей, настойчиво продвигает тематику христианства, причем делает это с вызовом окружающей контркультуре: «Вот он, мой сингл, чувак, радио нуждается в нём, // Там говорят, что можно читать о чём угодно кроме Иисуса, // Это значит об оружии, сексе, лжи, фильмах, // Но если я заговорю о Боге, то мою песню не станут крутить, а?» Он умудряется искренне и серьезно взывать к Господу в контексте тяжелых, мрачных стихов о погибели души, которая уже пребывает «в топке», в аду собственных преступлений. По мастерству поэзии Уэст, конечно же, далеко не Уитмен. Однако, если Дух захотел говорить через «косноязычного ниггера», почему не вслушаться и в его тексты?
4. TRANS TRIP TRAP: СТАТЬ БОГОМ ПО ДОВЕРЕННОСТИ
Психоделическая революция XX века на Западе может быть названа великой травмой, которую пережила рассудочно-рационалистическая культура. Западный человек ментально был совершенно не готов к этой проблеме. Поэтому в своем разочаровании от упадка христианских религиозных институтов а также девальвации левых неомарксистских клише, молодой европеец и американец вдруг предпочел впасть в доверчивость по отношению к шарлатанам, которые психическое разложение интерпретировали как высокий духовный опыт.
Что касается России, то, безусловно, в позднесоветский и постсоветский период наше население не отличалось в этом отношении лучшими качествами; более того, воспитанные в атеистическом обществе, абсолютно лишенные каких-либо твердых опор в области духовного опыта, со свойственным им максимализмом и истовостью, наши подростки 90-х годов «пустились во все тяжкие», в результате чего погибли миллионы. Вина за их гибель лежит не только на наркомафии, но и на идеологах контркультуры. Это само по себе дает нам, русским, моральное право крайне жестко оценивать домыслы и бредни западных псевдо-ученых и пропагандистов «освобождения» от гипноза и диктата цивилизации. Тем более что эти бредни созданы и продвинуты на контринициатической основе, о чем будем сказано в следующей главе.
Провокацией было уже отождествление у Ницше «дионисийства» с интуитивными озарениями мистиков. Собственно, из этой ницшеанской провокации родился и ультраправый гибрид, и ультралевый поворот 60-х. Маститый провокатор и человеконенавистник Бертран Рассел писал о том, что без «дионисийского элемента культуры», жизнь была бы неинтересной, но что он якобы должен быть уравновешен «благоразумным элементом». Дуализм дионисийского и аполлоновского, орфического и прометеевского, экстатического и рационального был классической ловушкой двойственности, о которой предупреждали философы-классики. Однозначной подрывной оккультной провокацией был фрейдизм и практически весь психоанализ. Механизмом этого обмана постепенно становился очевидным для интеллектуалов. Поэтому даже в рамках контркультурной философии его перестали скрывать: к примеру, представитель так называемой «постметафизики» Кен Уилбер предложил понятие «пре/транс-заблуждение», то есть «ошибку» в определении разницы между дорациональным и надрациональными состояниями сознания. Фрейд и Юнг дали два образцовых извода этой фундаментальной в понимании Уилбера «ошибки», но вернее – подрывной провокации: если Фрейд «осквернял» мистический опыт, сводя его к психической регрессии, то Юнг, напротив, соорудил ловушку, в которой дорациональная и бессознательная стихия выдавалась за духовные откровения[58].
Первое что бросается в глаза в современной науке – она пока еще очень мало знает об измененных состояниях сознания (далее – ИСС) и фактически не готова к сопоставлению накопленной информации с данными традиционных религиозных, богословских и мистических дисциплин. Отсюда такой большой вес дилетантов и шарлатанов, которые цитируются учеными и принимаются всерьез. Однако другой позитивной науки об ИИС пока нет.
Созданная антропологами концепция ИСС, захватившая едва ли не монополию на объяснение трансов в контркультуре, на поверку является незрелой и слабо разработанной. Вот цитата из культурологического учебника, посвященная измененным состояниям сознания. В этой цитате все свалено в кучу, так что не удивительно, когда апологеты контркультуры паразитируют на представлениях о высоком потенциале мистических практик: признакам ИСС, говорит автор, «отвечают религиозный и сексуальный экстаз, ритуальный транс, состояние гипноза, сон в активной фазе, когда мы видим сны, состояние просветления, озарения в восточных культурах (сатори), ощущения, испытываемые человеком в кризисных состояниях (перед смертью), состояния, переживаемые в трансперсональной медитации, а также комплекс явлений, названный американским психологом А.Маслоу высшими переживаниями. К ним относятся комплекс ощущений, воспринимаемых человеком в результате или в процессе деятельности: высшие точки творческого переживания, вдохновения, мгновения экстаза от восприятия красоты природы и духа»[59].
Тем не менее, даже если мы применим инструментарий антропологов, разработанный ими на материале архаических культур, к современной музыке, то уже можно сделать интересные обобщения. Так Эрика Бургиньон, родоначальник одной из наиболее авторитетных школ в этой области, проводила исследования, финансируемые Национальным институтом душевного здоровья США. Она предложила различать два вида транса в архаических культурах – транс видения (галлюцинаторного типа) и истеричный транс одержимости (неистовства, когда происходит утрата чувства «Я», в человека вселяется «Другой»)[60]. Первый более характерен для племен охотников, второй – для более развитых общин земледельцев и скотоводов. Во время транса у человека образуется внутренний фокус внимания, причем иногда этот переход бывает очень глубоким, вплоть до полного отрешения от внешней среды с последующим отключением памяти всего что происходило вокруг во время транса. В ритуальных трансах, медитациях, при осуществлении инициаций важной чертой ИСС, о которой говорит Бургиньон, является «сверхвнушаемость» находящегося в трансе человека, фактически он полностью доверительно раскрывается для того послания, которое должен получить.
Так называемые emic-объяснения (то есть интерпретация ИСС в понятиях культуры, где они практикуются) сводятся к тому, что в случае с трансом видения человек вступает во взаимодействие с духом, как правило, он ищет и находит себе духа-покровителя, что и считается целью инициации; в случае с трансом одержимости дух вселяется в человека или забирает его тело: «человек в это время – «лошадь», которая «оседлана» духом».
В работе «Измененные состояния сознания» Бургиньон отмечает, что во многих примитивных культурах духов «приглашают», транс одержимости желателен и позитивен. В традиции «Средних веков, которая в США в последние годы была до некоторой степени возрождена и разрабатывалась, мы имеем веру в одержимость демонами, что требует ритуала изгнания или заклинания духов. В этом смысле транс одержимости объясняется как вторжение в тело и волю сил зла, которые должны быть изгнаны через религиозный ритуал. В некоторых районах мира, особенно в Восточной Африке, существует третий вариант: обращение или видоизменение причиняющего болезни и овладевающего духа зла в союзника»[61].
Ритуалы ИСС носят театральный характер, это часть подробно разработанной духовной практики, включающей психологическую подготовку, тренировку навыков, научения у опытных шаманов. В трансах одержимости главная цель – получение предсказания или знака, то есть одержимые выступают в роли медиумов подобно спиритам в Европе. Важная для нас деталь: исключительная роль музыки в трансе одержимости, который практически всегда вызывается барабанами, песнями, танцем, заражающим толпу и значительно меньше – наркотиками[62].
Транс видения, напротив, связан с активно воспринимающим сознанием человека, испытывающего ИСС. Содержание такого транса – иллюзии и галлюцинации, путешествие в иные миры, проникновение в недоступные для обыденного сознания пласты реальности, общение с духами, воздействие на духов, а через них на решение тех или иных жизненных задач, наконец, и богообщение, как его трактуют сами шаманы. В то же время это не только воздействие на духов, но и обратное получение воздействия с их стороны, которое заключается в перемене сознания человека и в смене его статуса (результат инициации). Таковы, в частности, ритуалы перехода (половая зрелость, смена статуса в племени, уход в отшельники и т.п.)[63].
Однако, в классификацию Бургиньон, очевидно, не попал другой существенный тип транса – те ИСС, которые испытывают сами шаманы. Это является разительным упущением той модели, которую разрабатывали антропологи, связанные с новой парадигмой исследований (характерно, что это в основном были те же университеты, что и рассадники контркультурой революции). Шаман, в отличие от своих подопечных, не занят поисками видений, он профессионально входит в ИСС для подключения к источникам шаманской силы, предсказательных и медицинских процедур. С шаманами связаны легенды об оборотничестве (то есть в отличие от трансов одержимости здесь происходит «оседлывание» самим шаманом каких-то других существ). Высшее призвание шамана в его самосознании – связь с божеством, ради чего он оттачивает сложнейшие техники экстаза, в которых использование тех или иных стимулирующих зелий и снадобий стоит далеко не на первом месте[64]. Главное же назначение шамана в обществе – сопровождение видений и трансов людей проходящих инициацию. Одним из ключевых плодов шаманских полетов в иные миры, в том числе в верхний мир, является принесение оттуда песен. Еще одна важная деталь – управление ИСС, в которые входят подопечные шамана, осуществляются им в основном через музыку и словесное воздействие[65].
Еще более существенное упущение с точки зрения классификации ИСС – игнорирование тех ИСС, которые являются более привычными для носителей современной европейской цивилизации. Само по себе интенсивное переживание искусства, в том числе музыки, представляет собой разновидность ИСС. Еще одно расхожее ИСС, самым пристальным образом описанное и изученное в европейской культуре – обостренное переживание влюбленности. Не говоря уже о таких серьезных темах, как ИСС, связанные с крайними экстремальными ситуациями (на пороге смерти, во время смертельной угрозы на войне и т.п.) либо целенаправленно переживаемые религиозные ИСС (молитвы, медитации, духовные размышления, наконец, религиозный экстаз у мистиков в христианстве, суфизме, иудаизме и т.д.). Все вышеназванное представляло бы первостепенный интерес для нашей темы. В определенном смысле основа американской антропологии была заложена на индейском и негритянском материале. Творцы контркультуры пошли по стопам Руссо в деле «опрощения» и настолько увлеклись критикой техногенной цивилизации, что им было нетрудно сделать вид, будто христианская цивилизация не обладает огромным и драгоценным опытом ИСС, который в основном игнорировался.
Если посмотреть на ИСС не с точки зрения этнологии и антропологии, а с точки зрения психологических наук, то и здесь присутствует столь же удручающий дуализм, описывающий ИСС в системе координат «контроля над течением сознания», «сосредоточенности» с одной стороны и «состояния грез, пассивного движения по течению», «расфокусированности» – с другой. За скобками остается та категория ИСС, в которой создается альтернативная фокусировка внимания и границы сфер контроля, рацио, интуиции и эмоциональности существенно смещаются, возникает «третье состояние», которое в философской литературе принято называть «сверхрациональной интуицией».
Смешение этой высшей интуиции со сферой низшего чутья и чувств – родимое пятно полубессознательного «материализма» психологов (см. выше признание этого факта К. Уилбером). Здесь не место вступать в полемику с психологами, наша работа посвящена решению несколько иных задач. Отметим лишь сравнительно недавние разработки по теме «сети пассивного режима работы мозга» («дефолтной сети»), активизирующейся, когда человек бездействует, отдыхает, грезит наяву или погружён в себя. Исследования Йельского университета в 2011 году показали, что медитация как правило подавляет работу этой сети.
Противоположные состояния связаны с так называемым «потоковым сознанием», опирающимся на сеть оперативного решения задач. Можно предположить, что сверхрациональная интуиция представляет собой организованный Поток целенаправленного сознания, в отличие от плывущего по течению сознания (пассивное сознание в своей спонтанной созерцательности движется примерно так, как может сносить по реке лодку без весел). В ИСС человек оказывается в режиме, в котором сочетаются черты обоих указанных состояний («потокового» и «дефолтного»). Если в трансах одержимости человек полностью отдан спонтанному созерцанию, как будто «забываясь» во сне, а в трансе видения он находится в тонком сне, подобном поисковому «потоковому сознанию», то ИСС шамана либо воина в боевом трансе скорее соответствуют режиму сверхрациональной интуиции, высших грез, высоких творческих состояний («вдохновение», «озарение»), в этом ИСС происходит перераспределение модусов и локусов расфокуса и фокусировки, перестройка языковой и культурной картины мира.
В этой связи следует обратить внимание на исследования А.В. Россохина, понимающего под ИСС «состояния, в которых происходят трансформации семантических пространств субъекта, изменения формы категоризации, сопровождающиеся переходом от социально-нормированных культурой форм категоризации к новым способам упорядочения внутреннего опыта и переживаний»[66]. Однако, в такой трактовке может содержаться обратная ловушка. Ведь если речь идет о пассивных трансах видения и одержимости, а не о высших трансах (мистика или шамана), до упорядочивания дело не доходит; процесс чаще всего сводится к хаотизации имеющейся формы категоризации мира[67]. Именно такое застревание в низших, пассивных трансах характерно для контркультуры, где «паства» рассматривается не как призванные к духовной жизни, а как материал для социальных экспериментов (вопреки заявлениям идеологов об освобождении человека от «тех, кто хочет программировать всех нас»[68]).
В современной музыке есть ряд направлений, в которых особенно рельефно отражены звуковые образы и композиции, передающие опыт ИСС и способные напоминать его слушателям, если они таким опытом обладают. Отчасти мы уже касались этого в предыдущей главе. Здесь же в качестве примера приведем даб, возникший в контексте музыки регги. Даб был создан Ли «Скрэтчем» Перри и представляет собой схему взаимодействия основного и «наезжающего» ритмов, моделирующую переживание транса под марихуаной. По сути это музыкальная модель расщепления личности. Участники рейв-пати и поклонник EDM-музыки рассматривают эту музыку не столько как созданные внешним композитором (диджеем или музыкантом) произведения, сколько как «ритуальный контекст», позволяющий входящему в транс высвободить некую «внутреннюю мелодию», соответствующую путешествию психонавта.
Е. Чаппл, автор книги «Культура и биологический индивид», утверждает, что дисфункции индивида, а также разобщенность внутри группы имеют своей основой эмоциональную асинхронию, которую, якобы, и призвана преодолеть трансовая музыка. Музыкальные ритмы, близкие по частоте альфа-ритму человеческого мозга (8-14 Гц), активизируют эпилептическую активность, которая в скрытом состоянии присутствует у множества людей. Актуализация ее дает возможность войти в ИСС, вплоть до транса, вызываемого спазмом головного мозга. Речь идет о комплексном воздействии на всю нервную систему, в котором важное место занимают ритмы дыхания, мускульной активности, обмена веществ и др. Некоторые из музыкальных переживаний и танцев позволяют входить в транс без наркотиков. Таково, например, экстатическое мамбо женщин-участниц религии вуду. Таков, как утверждают специалисты, и современный танец тверк, который многие считают эротическим, тогда как он является скорее трансовым.
Поиск нужной модели в ходе ритмической революции был связан, как становится ясно впоследствии, со стремлением найти наиболее короткую и эффективную дорогу к ИСС, которое могло бы стать универсальным средством социальной регуляции. Цифровые технологии позволили интенсифицировать этот поиск, что привело к рождению «сэмплоделической» музыки, искажающей восприятие звука и времени, как пишет Саймон Рейнольдс[69]. В сочетании с наркотиками это дает эффект достаточно «глубокого гипноза», «выпадения» в танце, что внешне напоминает ритуальные трансы одержимости. На слэнге такое времяпровождение называется «отрыв», «оторваться». Де факто мы имеем дело с попыткой конструирования новой квази-религии («техношаманизма»), в которой адепты получают глубокую релаксацию, проходят своеобразные обряды, занимаются «ченнелингом» (контактами с духовными сущностями). Здесь мы видим прямую аналогию с так называемым трансом видения.
Вот выборка автосвидетельств участник EDM-пати из другой книги того же автора: «Это исчезновение сознательного «Я», мое тело инстинктивно движется в такт музыке… не важно как долго это продолжается… важно то, что это хорошо, чувство правильности, которое делает меня счастливым…» «Наиболее духовный опыт, который у меня когда-либо был, был после клуба… мы вернулись в чей-то дом, и у меня был мой первый опыт кетамина… я потерял чувство, что у меня есть тело или когда-либо было, и думал, что я щелкающий шум, который существовал всегда! Постепенно я превратился во всю вселенную, которая была заключена в одном атоме, и так управлял вселенной. Полагаю, я был богом по доверенности… Постепенно мое зрение вернулось, как и ощущение, что у меня есть руки и ноги»[70].
Но в наибольшей степени аналогия с трансом видения прослеживается в таких музыкальных стилях как готик или трэш-метал в нескольких его разновидностях. Характерная черта этих стилей – долгий период подготовки: на то чтобы «врубиться» в стиль, уходит много времени. Так же и само погружение в транс сопряжено с долгим прослушиванием музыки. В блэк-метале тяжелое звучание усугубляется скримингом (резкий истеричный вопль), гроулингом (низкое рычание). В отличие от EDM и обычного металла, блэк-метал несёт откровенную идеологическую нагрузку. Как правило, это антихристианская, сатанистская музыка, с лейтмотивом ненависти к человеку как таковому. Такого рода музыка, сопряженная с гностической или неоязыческой символикой, призвана аккумулировать наиболее разрушительные протестные силы.
В целом металлическое направление наиболее напряженно и бескомпромиссно переживает коллизию постсовременной и традиционной христианской культуры. В металлической субкультуре отчасти справедливыми становятся аналогии со старым «романтизмом», особенно если вспомнить про такие его «подпольные» аспекты как готический роман, роман ужасов, тема вампиров и т.д. Советский исследователь Андрей Гладыш (Игнатьев) в своей работе «Структуры лабиринта. Размышления о тяжелом металле»[71] отмечал, что все важнейшие символы «металла», и те специфические переживания, которые стремятся вызвать музыканты этого направления, связаны с христианскими ритуалами экзорцизма, изгнания «нечистой силы». Идеология металлистов может быть вывернута в обе стороны: и в сторону возрождения христианского сознания, и в сторону радикального гностицизма, хилиазма и даже прямого сатанизма. Чаще происходит второе. Но и сам сатанизм этот амбивалентен, потому что в основе его лежит представление о «злом демиурге» «властелине действительности», который уже господствует в мире и выдает себя за бога. В любом случае мощный протестный и контркультурный характер здесь лишь акцентируется.
Так или иначе, и трансовая музыка, и трэш-метал создают разные версии того, что в Средние века называли «шабашами ведьм». Современная контркультура вплотную подошла к тем же шабашеобразным состояниям.
5. КОНТРКУЛЬТУРА И КОНТРИНИЦИАЦИЯ
Даже сама форма понятия «контркультура» уже располагает к тому, чтобы рассматривать ее в контексте «контртрадиции» и «контринициации». В нескольких докладах Изборскому клубу мы представили концепцию «антисистем»[72], восходящую к теории Л.Н. Гумилева, которой в свою очередь предшествовали христианское учение о ересях, ряд исследований подрывных тайных обществ в XIX-XX вв., концепция О. Кошена о «малом народе» как скрытом двигателе Великой Французской революции и др. В центре современного учения об антисистеме (которая, с нашей точки зрения, уже после смерти Гумилева стремительно приобретает глобальный характер) должны лежать представления о контринициации, в наиболее развернутом виде изложенные в трудах европейских традиционалистов Рене Генона (предложившего сами термины «контр-традиция» и «контр-инициация»)) и Юлиуса Эволы (писавшего в том же ключе о «тайной войне», ведущейся на эзотерическом уровне, где используется в своих целях противостояние идеологий и государств)[73].
Генон обратил внимание на два этапа отрицания традиционного общества. В начале, в эпоху Модерна происходит радикальное отрицание религии и мистики, а затем и постыдной объявляется любая метафизика как таковая. Человечеству навязывается рационализм, позитивизм и материализм, в результате чего оно закрывается «сверху». На втором же этапе отрицания традиции человечество, уже «освобожденное» от высших субстанций, вновь ввергается в магию и мистику. На этот раз «яйцо» психики вскрывается не сверху, а снизу (образ достаточно точный, один из наиболее ярких примеров – «подсознание» Фрейда), и в человека вторгается поток инфернальных энергий. Возникает некая демоническая контр-сакральность, которая пародирует сакральность традиционную. На этом этапе речь уже вовсе не идёт о материализме, который отбрасывается за ненадобностью. Возникает «духовность» низшей, оккультно-магической природы.
Сущность понятия контринициации имеет четкое соответствие в ряде категорий, свойственных традиционным религиям, например, «тайна беззакония» в христианстве, связанная с созреванием в мире сил, готовящих пришествие антихриста, или понятие «святых сатаны» в исламе, которые также готовят приход Даджаля. Самым емким определением контриницации было бы именно «посвящение» в культ Противо-Бога, Великого Противника.
Крайне важным условием развития такой духовно опасной контркультуры является доверчивое отношение со стороны молодого поколения, которое думает, что имеет дело с «возрождением» каких-то отдаленных духовных практик и участвует в новой подлинной «инициации». По выражению рок-критика Вадима Штепы, «культовая группа отличается от «обычной» не только тем, что ее поклонники (фаны) сбиваются в стаи и пишут ее название на стенах, но главным – что они воспринимают ее лидера как «бога», «пророка», «шамана»… Культовый музыкант ощущает свое творчество как некий message «не от мира сего», «сны о чем-то большем» – и это ощущение передается слушателям, заряжает энергией, заставляет понять себя самих, формирует новый жизненный стиль»[74].
Не будем пересказывать уже написанное. Однако процитируем наш доклад «Русская цивилизация против антисистем», поскольку эта цитата имеет прямое отношения к делу: «Каверза антисистемы в духовной области заключается в том, что адепты нового состояния мира убеждены в собственном духовном росте (пример описания такой эйфории – самосознание и поведение людей на острове Пала, которым их духовные наставники дают «абсолютно безвредный» наркотик Мокша-препарат, благодаря которому они чувствуют полноту жизни, повышение своего творческого потенциала и «стопроцентной» духовности (Мотивы из романа О.Хаксли «Остров» (1962)). Фактически «контринициация» или антисистемность в духовной сфере формирует своего рода инфернальный «антицентр» человеческой цивилизации. Убийственная роль духовной Антисистемы заключается даже не в том, что вас уничтожат, убьют, а в том, что в вас могут убить ваш дух, и вы сами переродитесь в части Антисистемы в качестве ее адептов, слуг или апологетов».
Если называть вещи своими именами – эпоха неоспиритуализма и «новой духовности» характеризуется такими чертами как размягчение умов и полное раскрепощение нравов. Признаком того, что контркультура представляет собой один из аспектов «тайной войны», имеющей контринициатическое происхождение, является то, что контркультура не является идеологически однозначной, скорее она инструментальна. Нельзя приписывать ей жесткой связи с идеологиями неолиберализма, анархизма, неоконсерватизма, радикализма правого или левого толка и т.п. Контркультура изначально не представляла собой некую форму идеологической борьбы (войны), а была формой эстетической войны, что должно было бы менять квалификацию действия, а значит и контригру ее противников[75].
Смысл контркультуры был в том, чтобы находить в обществе-мишени безобразное, косное, отсталое, больное и противопоставлять ему нечто выдаваемое за более привлекательное, зачастую как за настоящую «духовность». Так или иначе, контркультура развивается под знаком нигилизма и деструкции господствующей культуры – и если эта культура с доминированием «правых», то протест будет скорее «левым», если же господствующее большинство «левое», то использоваться против него будут инструменты и риторика «правых». «Левачество» в борьбе с режимом де Голля или пацифизм в борьбе с режимом Никсона – были лишь временными тактическими лозунгами контркультуры (так же как и «антикоммунизм» в конце 80-х в СССР). Если взять пацифизм хиппи, то его дух довольно быстро испарился после завершения вьетнамской войны. И уже скоро никакая контркультура не держала американских «ястребов» в остуженном состоянии и не мешала им вести агрессивную политику. (Прямую и масштабную агрессию американцы осуществляли в последующие десятилетия чаще чем кто бы то ни было в мире: Ливан и Гренада в 1983, далее Панама, Персидский залив и Ирак, Югославия и т.д. и т.д.).
В качестве примеров контринициатических стратегий в музыке мы могли бы привести во-первых, имитацию духовной традиции, во-вторых, неоязычество, в-третьих, инверсию (переворачивание) традиции, в-четвертых, прямую манифестацию темных сатанистских (викканских) культов. Приведем несколько примеров.
Имитация духовной традиции может приобретать как довольно тонкие формы (почти дословное воспроизведение традиционного стиля в некоторых жанрах кантри, фолк-музыки, неоклассики, готики и т.д.), так и быть пародийным. Пародийность не обязательно осознается самими музыкантами, она может быть следствием гибридизации, смешения стилей, творческих экспериментов. Можно иногда усматривать в современной музыке повтор каких-то традиционных приемов и техник. Так, например, циклические семплы (loop samples) в электронной музыке могут трактоваться как техногенная замена органическому орнаменту в мелодии и гармонии, лежащему в основе практически всех музыкальных техник традиционного общества.
Однако в большинстве случаев имитация традиции происходит скорее на уровне поверхностных символов и идентификаций. Сам стиль как правило нов, иначе он воспринимался бы как ретро-стиль. В качестве ярчайшего примера имитации традиции можно привести культ в 70-х – 80-х годах музыки регги. Лидер движения Боб Марли (1945-1981) всерьез воспринимался в среде контркультурной молодежи многих стран как новый «пророк», бросивший вызов «цивилизации Вавилона». Растафарианский культ строился вокруг мифа о «пленении» чернокожих «подлинных израильтян» Новым Вавилоном. Этот миф создавался по модели альтернативной истории еще в первой половине XX века. Целью движения объявлялось возвращение черных назад в Африку. Культ был окрашен в эсхатологические тона и настроен на противостояние с Вавилоном, которое должен возглавить мессия, ассоциирующийся с королем Эфиопии. Помимо музыки регги важнейшими элементами растафарианства являлись дискуссии вокруг Библии и марихуана, которой был придан сакральный статус (в 1978 году у Марли вышел альбом «Kaya», название которого означает марихуану). В целом регги прекрасно вписалось в общий контркультурный тренд первой половины 70-х годов.
Другой пример контркультурной имитации традиции – воспроизведение и реконструкция неоязычества многими рок и фолк стилями, в том числе в готике, паган метале, блэк метале, стиле «Нью Эйдж» и т.д. Среди неоязыческих стилей особе место занимает кельтский рок. По мнению В. Демидовой, британский рок в целом имеет мощную кельтскую составляющую, связанную с магией друидов и бардов[76]. Ритм-гитара заменила древнюю арфу, соло-гитара — волынку и скрипку, ударная установка — старинный байран. Кельтская традиция была ориентирована в пространственном отношении строго на Запад, в отличие от большинства сакральных традиций Евразии. Существуют разительные совпадения, указывающие на связь древней традиции друидов и старых родов европейской аристократии с масонством[77].
Кроме неоязычества в контркультурной музыки использовался комплекс идей, связанных с гностицизмом, герметической и оккультной традициями. Так известный рок-музыкант Джим Моррисон воспроизводил в своих песнях формы зверочеловеческой магии: «I am a Lizard King. I can do anything» («Я — Царь-Ящер. Я могу всё»). Как считает исследователь М. Конопля, речь идет о баснословной полуженщине-полузмее Мюлюзине, от которой производят свой род некоторые аристократические семьи англо-саксонского мира. Легенда о происхождении от «высших существ» придавала элитам завышенную самооценку.
Среди контркультурных музыкантов одним из лидеров в деле инверсии традиции может считаться Дэвид Боуи. Чаще всего его эксперименты с имиджем трактовали как стремление к эпатажу, эстетский пиар, с помощью которого он подогревал интерес к своей персоне. Отчасти это верно[78]. В контркультуре большое значение имеет демонстративный, эксгибиционистский комплекс, как радикальный вариант провокационного поведения в шоу-бизнесе. К примеру, Боуи заигрывал с темой трансвестизма, бисексуальности, переодеванием в женское платье, преодолевая таким образом «однозначность гендера». Боуи позволил себе (и ему было это позволено, хотя и не без скандалов) играть с нацистской темой, использовать образ «арийского сверхчеловека». Ключевой сентенцией Боуи этого периода стало: «Адольф Гитлер был одной из первых рок-звезд». Также Боуи в значительной мере инициировал массовый интерес к теме вампиризма, оккультизму, магии, закладывая основы будущей готик-музыки. Тем самым легализовывались до того запретные и опасные темы – и надо сказать, что эта легализация породила множество последователей: неонацисты, гей-иконы, трансгендеры. И даже если у кого-то из них неполиткорректные идеи вызывали живой и искренний интерес, тем не менее, в целом все это очень быстро обратилось в элементы шоу, контркультурного карнавала.
Через контркультуру элита взращивала шутов, которым было позволено шутить над чем-угодно и играть во что-угодно, но в рамках артистического поля. Сфера культуры на Западе в этот период становится клапаном для выпускания деструктивного пара. Но в то же время она становится кривым зеркалом общества, в котором общество с удивлением обнаруживает не совсем свое, а скорее чужое лицо, с пароксизмами кощунства, извращений и патологий. Извращенчески-контртрадиционный канон воплотился не только в альтернативном роке, но и в мейнстриме – яркий пример чему певица Мадонна, одно только сценическое имя которой уже является сгустком кощунственной провокации.
Что касается прямого сатанизма в контркультуре, то, несмотря на то, что он не редкое явление (взять хотя бы многие группы в жанре блэк-метал), его нельзя назвать таким уж характерным. По всей видимости, это связано с тем, что контринициатический «заказ», лежащий в основе контркультуры, не предполагает, что игра должна вестись без масок. Поэтому неприкрытый сатанизм в современной музыке чаще всего просачивается на публику в виде утечек и догадок, а не как прямая манифестация.
К примеру, Н. Боголюбов в своей работе собрал целый ряд свидетельств подобных утечек, которые, впрочем, уже никого не удивляют. Примеры таких «утечек»: рассказ Элиса Купера о том , что на спиритическом сеансе он заключил сделку с дьяволом; признание Джона Леннона Тони Шеридану о том, что он продал душу сатане; информация о музыкантах, вступивших в сатанистскую церковь (Дэвид Кросби, Натан Янг, Грехэм Неш и многие другие).
Тем не менее, не исключены и прямые манифестации[79]. Мэрилин Мэнсон во время тура в 1995 г. встретил основателя Церкви сатаны А. ЛаВея и стал жрецом-священником этой секты. В интервью Мэнсон заявил: «Люди должны верить только в свой разум и ни во что больше. Христианство — вот причина всех бед». Сенатор Джозеф Либерман не воспринял эту информацию как игры шоу-бизнеса и затеял против Мэнсона слушания в Конгрессе США. Эта тяжба стала безусловно большим рекламным успехом для музыкального проекта Мэнсона. С Антоном ЛаВеем был близко знаком и П’Орридж – голос ЛаВея в песне «Радость» группы Psychic TV П’Орриджа читал «Отче Наш» наоборот.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Наши предки в праздники садились за стол и пели одни и те же песни. Казалось бы, как можно петь одно и то же? Но одни и те же песни звучали с мощной волной духовного подъёма – каждый пел о своем, но пели вместе: и песни любовные, и героические, и «…Кто-то с горочки спустился», и «Хасбулат» и т.д. И только позже становилось понятно, что новые песни не нужны, потому что старые недопропеты, недосказаны, и хотя в жизни народилось что-то новое, старая песня всё что нужно – выразит.
Ставка на новизну, разрыв со старым, с лучшим из старого, с классикой и традицией, означал упрощенные потребности – самые предсказуемые, самые эффективные для вложения денег. Наркотизация процесса потребления – то есть введение потребителя в зависимость от регулярного удовольствия, от «модного» продукта – означает постоянный доход от возрастания «дозы». Неслучайно индустрия рок-н-ролла породила такое явление как меломания – страстная зависимость от музыки и её новшеств. И этот зуд имел все признаки наркомании.
Что мы получаем на выходе? Полвека, последующих с революции 60-х, являют собой впечатляющую картину тотального погрома культуры. «Евровидение» радует нас поющими бородатыми женщинами и «монахинями»-лесбиянками… Самой модной музыкой молодёжи стали хип-хоп и рэп, — грязные дети фанка, ошметки, выгребаемые с самого дна Гарлема… Демоническую эволюцию рэпа прекрасно иллюстрирует группа Triple Six Mafia («Мафия три шестерки») одного из самых популярных чёрных американских рэперов Dj Paul, исповедующего откровенный сатанизм и культ серийных убийц.
У контркультуры, которая многолика и трудноуловима, есть и свои константы. К ним можно отнести нигилизм и эмансипацию «угнетенных», «репрессированных» меньшинств. Во второй половине XX века она успешно помогла управляющим субъектам западного мира решать такие задачи как: реванш черной расы по отношению к белой, сект по отношению к крупным деноминациям, ЛГБТ по отношению к старой семье, оккультизма, викканства и «духовности» в стиле Нью Эйдж по отношению к модели Просвещения и позитивной науки, фэнтези по отношению к научной фантастике и т.п. тенденции демонтажа общества классического Модерна. Самым вопиющим завоеванием этой революции стало расширение психиатрической нормы в обществе, что подразумевает реванш патологии над здравым смыслом, детоубийства над деторождением, тяги к смерти над волей к жизни – и наводнение культуры, массовых коммуникаций и сферы идеологии откровенно психотическими «кадрами». Быть «нормальным» в старом классическом понимании стало не только немодно, но и противопоказано для тех, кто претендует стать частью богемного креативного класса.
В целом, учитывая материал двух последних глав нашего доклада, можно сказать, что в результате полувекового развития контркультуры, контринициация сумела решить значимую задачу: были созданы и успешно разрекламированы стили и образы жизни, позволяющие радикально увеличить внушаемость адептов (транс-стили, EDM-музыка в контексте рейв-культуры), а также разработаны стили, культивирующие человеконенавистническое мироощущение (блэк-метал, дэт-метал, дум-метал и др.). Но это лишь две крайние точки экстремума на длинной кривой. Контркультура сумела породить целую систему трансформации общества.
Мы начинали наш доклад с констатации того, что цели контркультуры лежали в создании постоянно действующего механизма обесценивания ведущих ценностей. Это означало регресс эстетический и моральный. В заключении остановимся на нескольких важных аспектах этого регресса.
Контр-культ
Один из самых высоких «трансов» классической культуры, позволявший ощущать полноценность бытия – сопереживание в искусстве, аристотелевский «катарсис», погружение в глубинные миры, созданные гениями литературы и музыки прошлого. Все это было отправлено на свалку во имя Контр-Культа новых шаманов и полубогов – звезд контркультуры. Разочарование, впрочем, наступало сравнительно быстро. И вместо почти религиозного поклонения в лучшем случае оставалась лишь тихая грусть об иллюзиях молодости. В то же время возвращение в лоно Большой культуры, к творческому поиску себя и смысла жизни в контексте классики и религии для прошедших «контркультурную инициацию» чрезвычайно сложно. В душе контр-инициированного, пусть даже и не ступившего на путь законченного сатанизма, что-то надламывается.
Контр-евхаристия
Духовный поиск, присущий традиционной вере, был подменен в контркультуре переживаниями «измененных состояний сознания». Мы достаточно подробно разобрали эту тему в своем докладе. Ее можно назвать центральным ядром контркультуры, эрзац-религией и эрзац-мистицизмом. В качестве контр-евхаристии использовались наркотики, для рекламы которых привлекались и древние шаманские практики, и ухищрения современных писателей и ученых. Контр-религиозность строилась на раздутом нарциссическом самомнении молодых людей, надеявшихся в своих психическим приключениях обрести высшую истину. Для тех кто не погиб от наркотиков и не превратился в отпетого психопата (как, например, Т. Маккена), приключения психонавтики стали чем-то вроде ошибок юности. Но есть в этом опыте и аспект необратимости – мало для кого контринициация проходит бесследно или может быть смыта другим, более высоким опытом. Чаще всего – за утратой иллюзий приходит цинизм. Как бы то ни было, молодые поколения и сейчас вовлечены в агрессивные контр-культы, которые не просто напоминают старинные шабаши ведьм, а в чем-то, может быть, уже и превзошли их.
Эрзац-любовь
Сексуальная революция нанесла удар по самому мощному и продуктивному из «трансов», на которых держалось консервативное общество – «трансу» романтической любви между мужчиной и женщиной. Казалось бы, модная музыка не уставала петь о любви. Но любовь эта оказалась чем-то совершенно другим, неким эрзацем. Известный лозунг контркультуры «Make love, not war!» («Займись любовью, не войной!») имел и свой сниженный, более откровенный и грубый эквивалент: «Уничтожь все, что мешает тебя трахаться!» Это означало для хиппи – надо уничтожить и государство, которое морочит тебя политикой, войнами, «гражданским долгом», законопослушанием, почитанием родителей и начальства и т.д. Таким образом, вся иерархия приносилась в жертву всего лишь разнузданной чувственности, сводящейся к промискуитету и гиперсексуальности, разврату и общедоступности женщины, порнографии и нежеланию заниматься своим потомством, а значит и полным обесцениванием семьи[80].
Контр-солидарность
Высокая любовь к детям и ответные чувства к родителям были высмеяны в контркультуре и принесены в жертву идеологии бунта, созданной несколькими психопатами, ненавидевшими своих отцов. Возможно, родители их были и неудачными. Но причем же здесь все остальные отцы и матери? На место родителей в контркультуре стали вожди, духовные гуру. И здесь рано или поздно приходило для большинства контркультурщиков разочарование (как разочаровались в Махариши Beatles или в кроулианстве Дэвид Тибет).
Одним из результатов контркультуры стала начинавшаяся с критики конформизма, но закончившаяся на цинизме и корысти революционная линия. Критикуя конформизм, вместе с ним девальвировали и такие понятия как сопереживание, дружба, солидарность, альтруизм. В итоге у поколения протестующих по мере их взросления на первый план вышли карьерный рост, индивидуализм, эгоцентризм, потребительская гонка и т.д. Именно поколение революции 68-го года, символом которого стала улыбающаяся лохматая физиономия молодого Билла Клинтона, заняло в начале XXI века все ведущие посты в управлении западным миром. Именно под их руководством система образования и воспитания сегодня акцентуирует и поддерживает развитие личности с нарциссическими чертами. В средствах массовой информации США уже давно пропагандируется обесценивание целого ряда традиционно идеализируемых личностных качеств, например сопереживания как не отвечающего нуждам современного постиндустриального общества. (Они считают, что способность к сопереживанию снижает эффективность управления бизнес-процессами.)
В ожидании Контр-Мессии
Однако у контркультуры еще много работы. Психический хаос еще не полностью размыл остатки европейского духовного наследия, стирая расовые, национальные, этнические и половые различия. Еще больше работы – в других культурах и цивилизациях, которые «отстают» от Запада а порою и начинают ему сопротивляться, выстраивая культурные и духовные барьеры.
Контркультуре предстоит создание сплошной серой массы, погруженной в бурлящий хаос собственных вожделений и пороков. Феномен психоделической революции, рождение новой «теургии» и новых средств воздействия можно рассматривать как первые организованные шаги по пути построения управляемого социума, или, по выражению одного из разработчиков методов управления поведением человека из ЦРУ, «покорного общества».
Вопрос о человеческой свободе стоит в этой связи во весь рост. Ведь свобода ума и свобода воли представляют собой два разных начала внутри сознания. Активный тиранический ум при больной и леностной воле ведет к извращениям, закреплению психических патологий, «одержимости». Ум такого человека может быть уподоблен «Наполеону», Контр-Мессии, который уверенно и непреклонно ведет возглавляемые им силы души к ее полной гибели.
[1] Wasson R. G. The divine mashroom of immortality // In: Flesh of Gods: The ritual use of hallucinogens / Ed. by P. T. Furst. – N. Y., Washington, 1972.
[2] Цитируется по: Измененные состояния сознания: природа, механизмы, функции, характеристики: Хрестоматия / Под ред. О. В. Гордеевой. – Кн. 2. СПб. 2009.
[3] При этом «ученые» не стеснялись ссылать на откровенно безумных авторов, например, Теренса Маккену, с большим жаром излагавшего концепцию, согласно которой человека «создал» не труд и не религия, а – употребление галлюциногенных алкалоидов! Его работа называлась «Пища богов», в ней он всячески превозносил псилоцибин, наделяя его невероятными свойствами, полезными для здоровья, интеллекта, половой силы и т.д. и т.п. Впоследствии стало известно, что Маккена, экспериментируя с ДМТ (фармауаской, произведенным в химических лабораториях аналогом перуанской айуаски), встречался в своих трипах с существами, которых он называл «самотрансформирующиеся машины-эльфы», они-то и дарили ему его мегаломанские идеи. Также немаловажно учитывать, что долгие годы Маккена просто существовал за счет того, что распространял грибы и в придачу к ним психоделическую литературу, хотя в его случае это был не корыстный, а скорее вынужденный «бизнес».
[4] Надо сказать, что идеи Райха, оказавшего огромное влияние и на битников, и на хиппи, имели своим истоком не только мировоззренческие, но и личные причины: семейная история в годы детства и отрочества Райха сложилась трагично по вине, как он считал, «репрессивного» отца. Перекладывание вины за тяжелое детство на родителей весьма характерно для вялотекущих душевнобольных. Нечто подобное мы встречаем в биографиях многих творцов контркультуры. Было это свойственно также и столпам психоанализа: самому Фрейду и К.Г. Юнгу.
[5] Несоответствие культурологических матриц романтизма и контркультуры показано в работе: Галушко В.Г., Кудряшов С.В., Конанчук С.В. Основные идентификационные признаки в культуре и контркультуре // Society of Russia: educational space, psychological structures and social values 2017, Volume 8, Number 2-2. С. 277-283.
[6] Ирвинг Кристол. Контркультуры // Интернет сайт «Русский журнал» http://www.russ.ru/pole/Kontrkul-tury
[7] Слабость Давыдова была лишь в том, что в своих работах, где он вскрывал инфантилизм апологетов молодежного бунта, упадок семьи и плохая социализация объяснялись глубоким кризисом мировоззрения и культуры «капиталистического Запада». Писалось это в начале 80-х годов, когда подобный же кризис «разрыва поколений» уже стучался в двери советского общества.
[8] Султанова, М.А. Философия контркультуры Теодора Роззака. – М., 2009.
[9] Жан Жене считал, что именно уголовный мир является началом всех субкультур. В нашем исследовании это полностью подтверждается: битники, например, целиком состояли из лиц с девиантным поведением и их криминальные хроники — яркое тому подтверждение. (Кстати, и Beatles кристаллизовались и вышли в люди в крутых кабаках и стрип-барах Гамбурга.)
[10] В настоящий момент немало знаменитых рэперов отбывают срок в тюрьме, многие из нижеперечисленных – пожизненно (Кид Креоль, Гучи Мен, Кассиди, Си-Мердер, Биг Лурч, Джи. Деп, Чи-Али, Роско Пи, Колдчейн, Икс-Раидед («убийца старушек»), Макс Би, Джи-Дии, Ра Диггз, Винс Стаплес и др.).
[11] Сдвиг происходил в середине 1950-х, но это не только результат влияния либеральных членов Верховного Суда, закрывших эпоху «маккартизма». Это еще и результат перелома в мозгах потомственных нефтяников Рокфеллеров, который начался с ухода Эбби Рокфеллер в буддизм.
[12] На сей счет существует большая, но довольно низкого качества конспирологическая литература, которая пытается повесить «всех собак» на ЦРУ. За коварного агента пытаются выдать Тимоти Лири, который в действительности был психопатом, непригодным для прямого управления спецслужбами и не поддававшийся идеологической обработке. Однако к Лири был приставлен куратор со стороны закрытых фондовых структур Ричард Альперт (ныне Баба Рам Дасс), опекавший его со времен Гарвардского проекта и до самого ареста. Можно отметить и тот факт, что Г.Маркузе до своего триумфа как идеолога бунта 1968 г. успел поработать в ЦРУ и Госдепе, будучи винтиком рокфеллеровского фондового конгломерата.
[13] Энтеогены – растительные вещества, вызывающие у людей чувство «божественной реальности» (как правило, не вызывают биохимической зависимости). Этот облагораживающий термин был предложен Уоссоном как замена терминов «галлюциноген» или «наркотик», сильно дискредитированных в общественном мнении. Буквально «энтеоген» значит «порождающий бога», словосочетание для зелья, безусловно, неподходящее, даже кощунственное и при этом идиотически претенциозное. Уоссон вообще был склонен к пародийному обыгрыванию сакральных текстов, так, например, в работе «Что такое сома арийцев?» он трактовал библейское Древо Жизни как березу сибирских шаманов, а плод Древа Жизни, дающий бессмертие – как красный мухомор.
[14] Хотя слово «джаз» принято связывать с именем негритянского музыканта Шарля (Чарльза) Александера (Charles произноситься как Jaz), есть и более неприглядная, при этом более внушительная версия, ведущая этимологию слова от сленгового jass, обозначавшего куннилингус.
[15] В 1959-м старший брат и компаньон Леви, Захария Ирвинг был убит в мафиозных разборках. В 1986 сам Леви был арестован и обвинен в вымогательстве и содействии проникновении организованной преступности в звукозаписывающий бизнес и приговорен к десяти годам лишения свободы. В 1990 он умер в тюрьме. В сериале «Клан Сопрано» (1999-2007) Леви выведен в образе мафиози, разбогатевшего на обирании исполнителей R&B.
[16] Новиков, Кирилл. Дело о преступлениях в Голливуде // Журнал “Коммерсантъ Деньги” №6 от 18.02.2013.
[17] «Кодекс производства кинофильмов 1930-го года». Полный русскоязычный текст на сайте журнала «Сеанс», № 37/38.
[18] См.: Что случилось с Керуаком. Документальный фильм.
[19] В середине 1960-х эта среда (где уже проявились Тимоти Лири и Ричард Альперт) электризуется вьетнамской темой. Вскоре к этому присоединяется целый ряд дополнительных скрытых факторов, из которых и складывается идеология 1968 года.
[20] Стивенс Д. Штурмуя небеса: ЛСД и американская мечта. — М., 2003. — С. 173.
[21] Подобное стремление повторить мистический опыт искусственными средствами – довольно распространенное явление среди страдающих душевными болезнями шизофренического типа. Кстати, сумасшедшую мать Гинзберга тоже посещали видения: ей являлись, например, Гитлер и Муссолини, с которыми она вела пламенные политические споры. Не менее важным фактором, повлиявшим на формирование личности Гинзберга, стал, несомненно, и эксгибиционизм его матери, которая любила разгуливать голой по квартире (сохранив эту привычку до старости) в виду своих подрастающих сыновей. Здесь очевидно берёт начало эксгибиционизм поэзии и личности самого Гинзберга, который «сочился любовью», как говорят адепты из хипповской паствы. В этом смысле дети-цветы получили от своего садовника отличный полив.
[22] Могутин, Ярослав. Три часа в постели с пидором-индивидуалистом. Интервью с Алленом Гинзбергом, 1995.
[23] Лимонов Э. Книга мёртвых. — СПб., 2001.
[24] На отношения Гинзберга и Дилана часто смотрят как на отношение отца и сына, и как на прямую передачу харизмы бит-поколения к поколению хиппи. Сам Гинзберг говорил по поводу Дилана, что через него факел битников «был передан следующему поколению».
[25] Гинзберг вовсю распевал харе-кришну уже в середине 1960-х. Позднее он познакомился и подружился с Бхактиведанта Свами Прабхупада, основателем западного Харе-Кришна-движения. Он часто навещал его в Нью-Йорке, способствовал изданию его книг, гастролировал с ним, собирал деньги на первый кришнаитский ашрам, и своей репутацией в хипповском мире помог Свами из хилого ростка создать полноводное религиозное движение.
[26] Здесь и далее цитаты Берроуза из книги Даниэля Одье «Интервью с Уильямом Берроузом» (1969).
[27] В отличие от элитарных битников с их профессиональным цинизмом, хиппи создавались как продукт более массовый. Отсюда вся «попсовость» их прихотливо сглаженного (в бесконечном бисере, выточках, ксивничках, хайратничках) радикализма: мир, «любовь», секс, наркотики, рок-н-ролл, пацифизм, коммуны, отказ от конвергентного общества и традиционной семьи — всё, как у битников, только попроще и послащавее.
[28] Мы уже достаточно подробно писали об этом в докладе Изборскому клубу «Барбекю на грани бездны» (Изборский клуб 2015 № 9).
[29] Хаксли О. Двери восприятия. Рай и Ад. — М., 2009. — С. 80, 83.
[30] Timothy Leary. Mushrooms For Lunch – in: Moksha: Aldous Huxley’s Classic Writings on Psychedelics and the Visionary Experience / by Michael Horowitz, Cynthia Palmer. – Rochester, 1999. – P. 180.
[31] The California Law Review, Vol. 56, No.1, January 1968.
[32] В связи с ее изобретением она получит орден Британской Империи за достижения в области легкой промышленности.
[33] Norman, Philip. Shout! The Beatles in their Generation. — Warner Books, 1982.
[34] Русский перевод книги: Маркс Д. ЦРУ и контроль над Разумом. Тайная история науки управления поведением человека. М., 2003.
[35] Cockburn Alexander & Jeffrey St. Clair. Whiteout: The CIA, Drugs, and the Press. London: Verso, 1998. P. 51. Маркс заимствовал информацию о немецких экспериментах с мескалином из документа «Технический доклад № 331-45; исследования ВВС Германии в концентрационном лагере Дахау» (октябрь 1945 г.), который военно-морская техническая миссия США нашла в бумагах доктора Генри Бичера. Дополнительная информация содержалась в отчетах «Процессы над военными преступниками в Нюрнбергском трибунале», книги «Врачи позора» авторов Александра Мичерлиха и Фреда Милке (New York: H.Schuman, 1949), интервью, взятых у членов группы обвинения Телфорда Тейлора, Лео Александера и Джеймса Маккейни и статьи Лео Александера «Социопсихологические структуры СС» («Архивы неврологии и психиатрии», май 1948, т. 59, с. 622-634).
[36] Kater Michael. Das «Ahnenerbe» der SS, 1935-1945: ein Beitrag zur Kulturpolitik des Dritten Reiches. München, 2006. S. 244.
[37] Weinstein H. Psychiatry and the CIA: Victims of Mind Control. Washington, D.C.: American Psychiatric Press, 1990.
[38] Это подразделение ЦРУ носило несколько наименований (Technical Services Division, Office of Technical Services, Technical Services Staff).
[39] Среди двух производителей ЛСД в странах Западного мира американская компания «Эли Лилли» из Индианаполиса полностью передавала свою (небольшого объема) продукцию ЦРУ и военным. Фирма «Сандоз» сообщала ЦРУ о каждом случае отправки наркотика. Если каким-либо образом что-то не доходило до ЦРУ, то в его распоряжении имелась разветвленная сеть ученых-информаторов, одним из самых активных был Гарольд Абрамсон, передававший в ЦРУ всю информацию об ЛСД. Сотрудники TSS участвовали в распространении наркотиков среди молодых университетских ученых с целью привлечь их к участию к исследованиям в этой области.
[40] Risky business XI: Великая психоделическая революция. // URL: https://bohemicus.livejournal.com/116023.html
[41] Там же.
[42] Роберт Сантелли, автор книги «Возвышение Водолея» писал: «ЛСД в изобилии распространялся на фестивале. Таблетки “пурпурного микродота” (вещества, похожего на ЛСД и известного также под названием “пурпурная дымка”) раздавали буквально всем, кто хотел испытать новые ощущения». Двумя лицами, ответственными за распространение наркотиков во время Монтерейского рок-фестиваля 1967 года, были темная личность из Флориды по имени Питер Гудрич и легендарный наемный агент ЦРУ по кличке Койот.
[43] Данилин А. LSD. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости. — М., 2001. — 521 с.
[44] Цитируется по: Маркс Д. ЦРУ и контроль над Разумом.
[45] Risky business XI: Великая психоделическая революция.
[46] Коморбидными расстройствами страдали, к примеру, Майкл Джексон, Принс, Джим Моррисон, Фреди Меркюри, Дэвид Боуи, Сид Вишез, Курт Кобейн, Мадонна. С большей долей вероятности к нарциссическому типу относятся Элтон Джон, Боно Вокс, Кейн Вест, Мариа Керей и др. Эти списки имен музыкантов далеко не полные, приведены навскидку.
[47] Различить на слух песню Нитти Гритти и Твист не так просто. Но танцы сделали узнаваемыми. При этом уже твист и шейк в танце отличить мог бы только специалист-хореограф.
[48] В 1962-м, после судебного процесса, доказавшего получение Фридом более 50 тыс. долл. от звукозаписывающих фирм, его увольняют со всех радиостанций. Вышвырнутый из шоу-бизнеса, Лунный пёс запил и в январе 1965 умер от алкогольной депрессии. Умер, как Моисей, на границе земли обетованной, в самом преддверии завоевания рок-н-роллом всего видимого мира
[49] Они придали рок-н-роллу душевность, сердечность, проникновенность и первые психоделические свойства. Количество людей, которые привыкли к року через душещипательные баллады, на порядок больше тех, что пришли к нему «через ноги» – танец.
[50] Именно хит-парад Billboard Hot 100 сделал главный вклад в «раскрутку» The Beatles как самой популярной в мире рок-группы. Благодаря той же технологии в 1971 году верхнюю строчку Billboard Hot 100 удалось занять экс-битлу Джону Леннону со своим синглом «Imagine» (гимном свободной любви, пацифизму, индивидуализму).
[51] Чарли Мэнсон — замечательный по своему феномен и, безусловно, один из символов хиппанского движения. Сын 16-летней проститутки, несостоявшаяся рок-звезда, он увидел в Beatles четырёх всадников апокалипсиса, в «Белом альбоме» — грандиозное послание о конце мира.
[52] В 1970 году знаменитый мастер Лайл Таттл сделал тату-браслет на запястье Дженис Джоплин, фото которой попало на обложку Rolling Stone. Популярность татуировок среди молодежи впервые стала массовой. Дикие южные племена накалывали статус, потому что его негде было изобразить – одежды не было. Та же логика перешла в криминальный мир: тату были вместо документов. Но именно рок-н-ролл сделал тату явлением светским и беспардонным, тем самым ускорив процесс разложения человеческого тела на десакрализованный пергамент: тело перестало быть божьим вместилищем духа, а стала холстом, где изображались безобразия. Тату – одно из самых эффективных контркультурных проектов самораспада человека и разложения внешнего круга. Отныне человек добровольно становится носителем клейма, которое, как ему кажется, он выбрал сам. Духовное и культурное содержание не свободно раскрывается изнутри, а наклеивается как ярлык.
[53] Поэтому лукавым следовало бы считать утверждение лидера Genesis Фила Коллинза, что рок играет то, что хочет, тогда как «попса» – то, что от нее хотят. С точки зрения субъектов управляющих контркультурой, все есть поп (в трактовке Коллинза), а значит и все есть рок. В противном случае рок как независимое творчество так и оставался бы в андеграунде. А тешить себя иллюзиями – презирая «попсу» и возвеличивая свой субъективный вкус – дело как раз того самого молодняка, в расчете на который и творится ловкая контркультура.
[54] Идеи Ги Дебора (которые он изложил в книге «Общество спектакля», 1967) стали во многом детонатором «красного мая». Начало студенческим бунтам положил захват студентами-ситуационистами Страсбургского университета в 1966-м, под влиянием ситуационистов находился и захваченный студентами филиал Сорбонны в Нантерре, и движение «22 марта» во главе с Кон-Бендитом. Главные лозунги парижского мая также были ситуационистского происхождения. Дальше лозунгов, впрочем, дело не пошло и позже Ги Дебор напишет, что «революция против спектакля сама превратилась в спектакль», что, разумеется, было чистой истиной. В 1972-м он распустит ситуационистский интернационал, а в 1994-м подведет итог всему, выпустив себе в висок пулю из револьвера.
[55] Эффекты наркотически трансов, такие как деперсонализация, «растворение личности» в божественном мироздании – раньше были пугающими, а новым поколением воспринимались уже как некий более привычный и приемлемый «кайф».
[56] Ганкин Лев. Рейв. История одной революции // проект «Британская музыка от хора до хардкора» // https://arzamas.academy/mag/662-rave?fbclid=IwAR1FXfAmzCPTbYoMQ8nF4BE6ze3Ycwxztci7sOd0ns4AGKUCoO1lhTsLe5A
[57] В 1990-м техно-культура приходит в СССР, прописавшись по адресу Ленинград, Фонтанка 145. Это был сквот, объединивший несколько площадок питерских художников. В декабре 1991 года питерский десант высаживается в Москве, где проводит русский рейв — «Гагарин-party». Это были наш Вудсток и наша, так сказать, “зима любви”, время безоглядной эйфории и безумных надежд, которое, увы, слишком многие не пережили. Вместе с рейв-культурой советские столицы захлестнула наркотизация. Как и полагается, от экстези и галлюциногенных грибов быстро переходили к кокаину и героину. А менее обеспеченный Санкт-Петербург (ему как раз вернули в 91-м старое имя) залили потоки дешёвого пи-си-пи и самопального варева из маковой соломки. В 1991-93 гг. цвет продвинутой советской молодежи выгорал на шаманских рейвах, а рабочая молодежь старчивалась в подвалах Дыбенко (район «Веселый поселок» Питера, на рынке которого мутная героиновая смесь стоила дешевле водки), не мешая взрослым дядям рубить корни советской империи и делить её собственность…
[58] Уилбер К. Интегральная психология. Сознание, Дух, Психология, Терапия. — М., 2004.
[59] Белик А. Культурология. Антропологические теории культур. М., 1998.
[60] В действительности «деперсонализация» может сопровождать и транс галлюцинаторного типа, если ритуалы проведены неудачно или в случаях передозировки. Грань между двумя видами транса в таком случае может размываться, о чем, например, достаточно подробно поведал в своем многотомном психоделическом «романе» Карлос Кастанеда (практикующие употребление мескалина и псилоцибина указывали на достаточную адекватность этих книг в качестве описания опыта психонавтов).
[61] Бургиньон Э Изменённые состояния сознания – в сб.: Личность, культура, этнос: современная психологическая антропология / / Под ред. А. А. Белика. — М., 2001. — С. 407.
[62] Э. Ниар обнаружил, что ритмы ударов барабана, соответствующие или близкие к частоте тета-диапазона электроэнцефалограммы (4—7 Гц), наиболее эффективны, и предположил, что этот тип сенсорной стимуляции может преобладать в церемониях, связанных с поведением в трансе. Он рассмотрел этнографические данные из Сибири, Африки, Гаити и Индонезии, заключив, что «необычное поведение, наблюдаемое в церемониях с использованием барабана, главным образом есть результат ритмичных ударов, которые воздействуют на центральную нервную систему». В дальнейшем среди ученых укоренилось мнение, что ритуалы, где возникает трансовое состояние, предполагают прямое и достаточно продолжительное воздействие на центральную нервную систему ритмических звуков. Вместе с тем вхождение в трансовые состояния практически всегда сопряжены с относительно долгими ритмическими повторами ритуальных элементов, причем не обязательно звуковых – но и дыхательных, двигательных, и даже внутренней речи, например мантр и молитвенных формул, хотя их чаще рекомендуется произносить вслух.
[63] Антропологи описывают также ИСС «боевой ярости» – специфические состояния, которые предполагают аккумуляцию всех ресурсов психики для достижения военной цели, в том числе преодоления страха смерти. Также в Африке существуют практики, в ходе которых колдуны насылают на людей одержимость (состояние близкое по типу «зомби» в культах вуду).
[64] Это тот важный пункт, на котором антропологи поколения Эрики Бургиньон и Рауля Уэстона Ля Барра разошлись со школой Мирча Элиаде. Техникам шаманского экстаза в разных регионах мира посвящена фундаментальная работа последнего: Элиаде М. Шаманизм. Архаические техники экстаза. – Киев, 1998.
[65] Существенно отметить, что в отличие от христианства и ислама, буддизм исторически вступал в симбиотические отношения с шаманизмом и даже поощрял его. Известны на сей счет исследования выдающегося русского этнолога С.В. Широкогорова, отмечавшего, что «шаманизм стимулирован буддизмом», вплоть до того, что ламы иногда сами становились шаманами. Черты симбиоза хорошо видны у народов Северо-восточной Азии (тунгусов, тувинцев, монголов и др.). Shirokogoroff S. M. Psychomental complex of the Tungus. — London: Kegan Paul, Trench, Trubner & Co, 1935; Широкогоров С. М. Избранные работы и материалы, Книга 1. – Владивосток, 2001.
[66] Россохин А. В. Рефлексия и внутренний диалог в изменённых состояниях сознания: Интерсознание в психоанализе. — М., 2010. — С. 26.
[67] Сравните с классификацией О.В.Гордеевой ИСС на высшие (культурно-исторически обусловленные) и низшие (случайные) ИСС. (Гордеева О. В. Культурно-историческая теория Л. С. Выготского как методологическая основа изучения изменённых состояний сознания / Изменённые состояния и культура. Хрестоматия. — СПб., 2009.)
[68] В своей книге «Поднимающийся Прометей» (1983) Роберт Уилсон, последователь Тимоти Лири и Олдоса Хаксли говорит об «очевидной войне» между программирующими представителями господствующих классов и «теми, кто хочет стать своим собственным метапрограммистом». Эта риторика есть не что иное как поздний вариант философии контркультуры, который скрывает контринициатическую природу происходящего под параноидальной маской борцов с «репрессивной цивилизацией», «новых прометеев-освободителей». Уилсон пророчествует о скорой победе «революции сознания», которая отменит власть нынешней элиты, прекратит войны и патриархальные отношения. По его расчетам победа этой революции должна была состояться в 2005 году вместе с изобретением пилюль долголетия, совершенным клонированием и прочими прелестями нарождающегося трансгуманизма. (На русском языке эта книга Уилсона вышла под названием «Психология эволюции»). Другой лжепророк контркультуры, уже известный нам Т. Маккена называл иную дату альтернативной эсхатологии – 2012 год, когда, в его понимании, человечество должно было пройти через бифуркационную точку «Омега – Ноль» пространства и времени, тогда и должна была состояться радикальная трансформация реальности. Такого рода псевдонаучные прогнозы напоминают пророчества апокалиптических сект, назначающих все новые и новые даты «конца света», только в данном случае – с обратным, скорее оптимистическим знаком.
[69] Reynolds Simon. Generation Ecstasy: Into the World of Techno and Rave Culture. Boston, 1998.
[70] Reynolds Simon. Energy Flash: A Journey Through Rave Music and Dance Culture. London, 1998.
[71] «Сдвиг», № 2. – М., 1988.
[72] Доклады: Русская цивилизация против антисистем // Изборский клуб № 7 2017; Священная история – здесь и сейчас // Изборский клуб № 10 2018. Идейной подоплеке стратегий глобальной антисистемной элиты посвящен был доклад: Барбекю на грани бездны. Тенденции глобальной деградации // Изборский клуб № 9 2015.
[73] Робен Жан. Понятие контринициации у Эволы и Генона// Politica Hermetica № 1, 1987.
[74] Штепа В. Стихии русского рока // Русская рок-поэзия: текст и контекст, вып. 4, – Тверь, 2000. С. 3-7.
[75] К примеру, когда обсуждался вопрос о рок-музыке в ЦК КПСС, эксперты отметили, что подрывной характер этой музыки не так страшен для советской молодежи из-за языкового барьера. Это была вероятнее всего намеренная диверсия, не позволившая выработать адекватную стратегию контригры.
[76] Демидова В. Кельтские истоки британской рок-музыки // URL: https://www.proza.ru/2014/11/27/1428
[77] В 1717 году, в «просвещеннейший» XVIII век, когда безбожники всех мастей развернули грандиозное наступление на христианство, в качестве одной из многочисленных альтернатив церкви возникает друидизм, последователи которого изъявили намерение возродить древнее язычество кельтов. Тогда же возникает английское масонство. Собрания друидов и масонов проходили в одном и том же месте — в таверне «Яблоня». И те, и другие имели общих руководителей (таких как Дж. Толан) А в 1747 г. во Франции возникает «лесное, друидическое» масонство. Его основатель Бошен одновременно являлся одним из самых ярых масонов. Венты «друидического масонства» объединяли довольно значительную часть королевского двора и можно только догадываться об их роли в трагических событиях конца XVIII в.
[78] Грань между художественной провокацией и серьезным контринициатическим нигилизмом очень тонкая. К примеру, как следует трактовать тот факт, что в 1965 году Битлз выпустили в США пластинку «The Yesterday And Today», на обложке которой красовались улыбающиеся участники группы, сидящие в окровавленных медицинских халатах; при этом они были обложены кусками сырого мяса, а в своих руках держали обезглавленные куклы младенцев.
[79] О влиянии на контркультурную музыку, в частности, на Пи-Орриджа, Д.Тибета и др., учения А. Кроули и возглавляемого им Ордена восточных тамплиеров см. доклад В. Можегова в настоящем номере.
[80] Нельзя сказать, что все поколение хиппи пошло по этому пути, такая революция стала бы слишком радикальной и привела бы к прекращению воспроизводства нации. (Слабость контркультуры – в эфемерности, нежизненности, непрактичности ее с точки зрения текущего быта, длительного исторического времени. Тем не менее, дело свое она делает.) Именно поколение хиппи, многочисленное поколение бэбибумеров стало точкой перелома на демографической кривой постхристианского Запада. За эти 60 лет демографический баланс в мире был резко нарушен в пользу черного и цветного населения и в ущерб населению белому. Не это ли самый очевидный и не требующий комментариев плод контркультуры?
Авторский коллектив: В.В. Аверьянов (автор-составитель), А.В. Елисеев, А.Ю. Комогорцев, С.Н. Магнитов, В.И. Можегов, К.А. Черемных, В.В. Шинин.
30.06.2019 Украина и будущее России
Доклад Изборскому клубу группы экспертов под руководством Александра Нагорного.
С момента основания Изборского клуба в сентябре 2012 года одним из главных направлений нашей деятельности было исследование феномена русской цивилизации во всех его проявлениях с целью определения оптимальных путей её дальнейшего развития. Уже тогда было ясно, что одним из главных системных «аттракторов» для русской цивилизации является проблема Украины — причём даже не столько в плане актуально-политическом, сколько в плане цивилизационном. На котором эту проблему условно можно сформулировать так: является ли возможным нелетальное редактирование самого «генома» русской цивилизации вообще и в украинском случае в частности?
Точный ответ на этот вопрос является, по сути, ключевым для будущего русской цивилизации, русского народа и российской государственности в целом, а история постсоветской Украины во всех её аспектах: социально-экономическом, политическом, идеологическом, культурном, демографическом и так далее, — выступает в качестве гигантского натурного эксперимента, который происходит в реальном времени и реальном пространстве.
За прошедшие почти семь лет участниками и привлечёнными экспертами Изборского клуба было опубликовано более тысячи статей, монографий и других материалов, с разных сторон исследующих проблемы Украины и феномен «украинства». Часть из них представлена в этом выпуске журнала «Изборский клуб» Данный доклад является попыткой в сжатом виде обобщить результаты проделанной работы и сформулировать ряд выводов и рекомендаций по украинской проблеме.
Пять с лишним лет, прошедших с момента государственного переворота на Украине, когда власть в Киеве при прямой поддержке ряда государств «коллективного Запада» и значительной части властных структур самой «незалежной» захватили открыто антирусские и антироссийские, неонацистские политические силы, которые выступали под знамёнами «евромайдана», привели крупнейшее, после Российской Федерации, постсоветское государство в кровавый тупик, выхода из которого пока не просматривается.
Даже поражение на президентских выборах 2019 года Петра Порошенко и победа Владимира Зеленского, судя по всему, не изменили и не изменят взятого местными «элитами» курса на фактическое уничтожение собственной страны. В этой ситуации чрезвычайно остро стоят вопросы о том, как будут развиваться дальнейшие события на территории «незалежной», какие из вероятных вариантов являются допустимыми и приоритетными для России и какой должна быть оптимальная позиция нашей страны по отношению к Украине. Для ответа на эти вопросы нужно рассмотреть предыдущую «траекторию движения» данной системы: не мнимую, а действительную, что в нынешних условиях «информационного коллапса» уже само по себе является достаточно сложной и трудоёмкой задачей. Тем не менее, последовательно отделяя зёрна истины от плевел лжи и «ситуативной правды», мы можем обнаружить весьма интересные закономерности, из которых вытекают не менее интересные следствия. Прежде всего, это касается эволюции самой современной украинской государственности и связанного с ней феномена «украинства», который обычно трактуется как «украинский национализм».
ГЕНЕЗИС «НЕЗАЛЕЖНОСТИ»: ЛОЖЬ В ОБОГАЩЕНИЕ
Для начала необходимо установить тот факт, что политическая независимость совокупности территорий, занимаемых ныне международно признанным государством под названием «Украина», стала следствием уничтожения и распада Советского Союза в 1991 году. Нынешняя Украина является правопреемницей бывшей УССР, Украинской Советской Социалистической Республики, провозглашённой большевиками 25 декабря 1917 года на 1-м Всеукраинском съезде Советов в Харькове как Украинская Народная Республика Советов, которая впоследствии, с 1919 по 1936 год именовалась Украинской Социалистической Советской Республикой (УССР), а затем, в 1936-1991 годах, — Украинской Советской Социалистической Республикой. УССР была одним из четырёх государств-соучредителей Союза Советских Социалистических Республик (СССР) в 1922 году, после чего её границы в составе СССР неоднократно изменялись. 24 августа 1991 года, после провала ГКЧП в Москве, внеочередная сессия Верховного Совета УССР провозгласила Акт независимости Украины, основанный на Декларации о государственном суверенитете Украины, которая была принята Верховным Советом Украинской ССР XII созыва 16 июля 1990 года. Оба этих документа противоречили действующему на момент их принятия законодательству СССР, но избранный президентом СССР 15 марта 1990 года М.С. Горбачёв не предпринимал никаких действий по данному поводу, как и по поводу Декларации о государственном суверенитете РСФСР, принятой 1-м Съездом народных депутатов РСФСР 12 июня 1990 года.
В Акте независимости Украины говорилось: «Верховный Совет Украинской Советской Социалистической Республики торжественно ПРОВОЗГЛАШАЕТ НЕЗАВИСИМОСТЬ УКРАИНЫ и создание самостоятельного украинского государства — УКРАИНЫ».
Правовая коллизия, связанная с провозглашением независимости Украины, была разрешена «явочным порядком», по итогам Всеукраинского референдума о независимости 1 декабря 1991 года и Беловежских соглашений 8 декабря 1991 года, согласно которым «Союз ССР, как субъект международного права и геополитическая реальность» прекращал своё существование и провозглашалось образование Содружества Независимых Государств (СНГ).
До принятия Конституционного договора Акт независимости Украины, подтверждённый официальными итогами референдума и Беловежскими соглашениями, оставался единственной правовой основой существования украинского государства.
Что и как тогда пропагандировали сторонники «незалежности»?
Вот известная листовка Народного руха Украины (в варианте на русском языке, обратите внимание на сделанные нами выделения языковых особенностей данного документа, свидетельствующие о том, что их составители не знали русского языка на уровне родного, то есть эти документы, скорее всего, были написаны иностранцами. — Авт.):
«Граждане Украины!
Снова нам навязывают мысль, что без Союза Украина пропадёт. Прочитайте приведённые ниже данные и сделайте выводы; ежегодно Украина производит в килограммах на душу населения — данные за 1988 год:
пшеницы — 1000, употребляет — 140;
мяса — 86, употребляет — 68;
сахара — 118, употребляет — 49,7.
Куда девается остальное?
Предлагаем статистику производства важнейших видов промышленности и сельскохозяйственной продукции (в килограммах на душу населения) в сравнении со странами Западной Европы в 1989 г. [приводятся цифры]
Приведённые данные безусловно подтверждают то, что по уровню производства Украина есть далеко не последней. То почему же такая пропасть между жизненным уровнем этих западных стран и Украиной?
Разве это не признаки колониального состояния Украины?
В Украине сверх 1000 вредных химических предприятий, лишь 7 процентов продукции которых Украина использует для своих собственных потребностей.
60 процентов чернозёмов Украины испорчены, детская смертность на Украине самая высокая в Европе.
Неужели нам мало Чернобыля? Разве мы допустили бы это, если были бы хозяевами в собственном доме?
Украинцы, россияне, евреи, поляки — все, для кого Украина стала Родиной, неужели мы не сможем отстоять себя?
На референдуме 1 декабря голосуйте
«Да»
Акту провозглашения независимости Украины!»
Второй документ из того же времени — листовка, подписанная «Президиум Верховного Совета Украины» (опять же, обратите внимание на выделения. — Авт.).
«Уважаемые соотечественники!
1 декабря каждому из нас предстоит решать, в какой Украине мы желаем жить. Если мы поддержим акт провозглашения независимости Украины, мы покажем себя народом, достойным строить собственное государство.
Сегодня не поддержать независимость означает лишь одно — поддержать зависимость. Но тогда возникает вопрос: зависимость от кого? Где та страна, от которой мы горячо желаем быть зависимыми и, таким образом, работать на неё? Насколько известно, ни одна из стран-соседей и ни одна из стран мира не претендует на то, чтобы объявить Украину зависимой от себя. Это было бы нелепостью.
Итак, независимость. Альтернативы — нет.
Только независимая Украина сможет как равноправный партнёр вступать в любое межгосударственное сообщество с соседями, в первую очередь с наиболее близкой нам Россией. Украина развивает и углубляет связи с Россией, с другими республиками бывшего СССР[1], устанавливает межгосударственные отношения со странами мира. Экономическая целесообразность, интересы собственного народа, а не какие-то другие критерии должны диктовать нам, с кем и как сотрудничать. Когда же мы говорим об интересах собственного народа, то имеем в виду не только украинцев, но и русских, имеющих в парламенте Украины свыше ста народных депутатов, и представителей всех других национальностей Украины.
Граждане Украины, независимо от национальности и вероисповедания, — дети Украины. Мы, трудолюбивые украинцы, русские, евреи, белорусы, молдаване, болгары, татары, поляки, венгры, греки, представители других наций[2], способны сделать наше государство процветающим.
Верховный Совет и кабинет министров, ратуя за независимость Украины, стремятся к тому, чтобы народ был хозяином в собственном доме, чтобы никто не втянул Украину в межнациональные распри, которые сплошь и рядом возникают на территории бывшего СССР, чтобы не допустить какого-либо воздействия на Украину организаций наподобие «Памяти» или любых других, направленных против какой-либо нации.
Мы виноваты в том, что политика центра развалила государство, втянула страну в огромные долги, что колоссальные средства израсходованы союзными структурами без пользы для народа, что из-за этой политики стали возможны проявления межнациональной розни. Но мы обязаны уберечь от всего этого народ Украины, сделать республику настоящей доброй матерью для всех её граждан. Декларация прав национальностей, принятая Верховным Советом Украины, единогласно открывает широкие возможности для развития языков и культур всех наций в Украине. Не важно, на каком языке говорит гражданин Украины, важно, чтобы он говорил о независимой Украине, о её законных правах. Успешно прошедшие всеукраинский межнациональный конгресс и межрелигиозный форум дают все основания утверждать: в Украине и впредь не будет места для межнациональных конфликтов.
Украина гарантирует особое уважение освободителям от фашизма, ветеранам, матерям. Украина гарантирует пенсии всем гражданам независимо от того, в каком регионе бывшего СССР они трудились или несли ратную службу.
Независимость Украины означает, что никто нам отныне не будет диктовать, где строить АЭС или что-либо подобное, от чего так пострадали наш народ и земля.
Независимость Украины означает, что наша промышленность будет работать на потребности людей, а не обслуживать сверхдержаву.
Независимость Украины, учитывая, что республика производит 5 процентов мировой продукции, а её население составляет всего 0,8 процента жителей Земли, означает повышение благосостояния каждого гражданина.
Украина переживает нелёгкое время. Ибо на протяжении многих лет бывший центр выделял Украине не более 13 процентов капиталовложений, забирая из неё вдвое больше в виде разной продукции. Нашей электроэнергией, нашим сырьем, изделиями торговали за границей, а Украина ничего от этого не имеет. Поэтому у нас изношены основные производственные фонды, не развито производство товаров народного потребления, запушена социальная сфера. Покончить с подобной практикой, исправить положение может только независимая Украина. И это в интересах всех граждан, всех наций в Украине.
Украина на первых местах в бывшем СССР по производству на душу населения зерна, сахара, мяса, растительного масла, молока, чугуна, стали, проката, труб, станков и т.д. Следовательно, при разумном хозяйствовании и у нас будет хлеб, и к хлебу и соседям будет что предложить.
Нам также есть за что покупать то, чего не производим или чего нет уже в наших недрах. При этом мы только в независимой Украине получим реальную возможность уменьшить техногенную нагрузку на природу, которая ныне в 6–7 раз превышает среднюю в бывшем СССР, что наиболее ярко указывает на безответственную эксплуатацию Украины ведомствами бывшего центра.
Уважаемые соотечественники!
Скажем «да» независимой Украине, демократическому государству, в котором на первом месте будут права человека независимо от его национальности и вероисповедания.
Скажем «да» независимой Украине, колоссальные богатства которой отныне будут работать на каждого из нас.
Скажем «да» независимой Украине, чтобы не засыпать и просыпаться с мыслью о возможном новом Чернобыле.
Все, кто желает благоденствия себе, своим детям и внукам, скажем «да» независимой Украине, которая не об изоляции мечтает, а о равноправии.
ДА ЗДРАВСТВУЕТ НЕЗАВИСИМАЯ УКРАИНА — ДОБРЫЙ ОБЩИЙ ДОМ ДЛЯ ВСЕХ СВОИХ ГРАЖДАН!
Президиум Верховного Совета Украины».
Как можно видеть, основной темой при провозглашении независимости была тема социально-экономическая: то есть в 1990-1991 годах речь шла о том, чтобы, используя богатейший социально-экономический потенциал Советской Украины, «перестать кормить Центр» и в течение буквально нескольких лет стать «новой Францией». При этом «счастье вследствие независимости» рекламировалось для всех граждан Украины независимо от их национальности, языка и вероисповедания. Ни о какой «бандеровщине» речи ещё не шло вообще! Более того, власти обещали «не допустить какого-либо воздействия на Украину организаций наподобие «Памяти» или любых других, направленных против какой-либо нации». Россия (ельцинская) выступала не в роли врага, а в роли «сестры по несчастью», которая вместе с Украиной и другими союзными республиками наконец-то «вырвалась из-под союзного ярма» и коммунистической советской власти.
Всё это была ложь, причём далеко — не «ложь во спасение».
Такая же, как ложь о «тысячелетней традиции государственного строительства на Украине», обращённая к временам князей Владимира Великого и Ярослава Мудрого.
Если обратиться к таким государственным документам, как национальная валюта, то на Украине она появилась только в 1996 году (до этого около пяти лет из-за галопирующей инфляции в наличном денежном обращении использовались «купонно-карбованцы», то есть «купонно-рубли», на которых, кроме номинала, были изображены Киево-Печерская лавра, части памятника легендарным основателям Киева братьям Кию, Щеку, Хориву и сестре их Лыбеди, а также памятников Владимиру Великому и, на купюре достоинством в полмиллиона «купонно-карбованцев», — памятника Тарасу Шевченко. Затем в оборот были введены (кстати — почти одновременно с деноминацией российского рубля) отпечатанные в Канаде ещё в 1992 году гривневые купюры, которые были призваны запечатлеть особый исторический путь Украины «в лицах». На этих банкнотах достоинством, соответственно, в 1, 2, 5, 10, 20, 50 и 100 «гривень» данный исторический ряд выглядел следующим образом: князь киевский Владимир Великий (960-1015) — князь киевский Ярослав Мудрый (978-1054) — гетман Запорожской Сечи Богдан Хмельницкий (1595-1657) — гетман Войска Запорожского Иван Мазепа (1639-1709) — писатель Иван Франко (1856-1916) — председатель Украинской Центральной рады Михаил Грушевский (1866-1934) — поэт Тарас Шевченко (1814-1861). Чуть позже, в 2001 году, в обращение поступила 200-гривневая банкнота с изображением поэтессы Леси Украинки (1871-1913), а в 2006 году — 500-гривневая, с изображением философа Григория Сковороды (1722-1794). Как можно видеть, нынешних «национальных героев» типа Симона Петлюры, Степана Бандеры, Романа Шухевича тогдашние украинские власти ещё не числили в «отцах-основателях», достойных красоваться на платёжных средствах своей страны. Впрочем, на это не решилась даже нынешняя «евромайданная» хунта, которая переименовывает улицы и ставит памятники «героям ОУН—УПА»*, пособникам Третьего рейха. Да и разменная монета «незалежной» до сих пор именуется точно так же, как в России: «копийкой», то есть «копейкой», — в честь святого покровителя Москвы Георгия Победоносца. Но это, так сказать, «штрихи к портрету».
Да ничего другого и ожидать было нельзя. Очень показателен в этой связи список президентов Украины — с указанием на их партийную принадлежность и социальный статус на момент обретения «незалежности».
Первый президент Украины Кравчук Леонид Макарович (1991-1994), 1934 г.р. — член КПСС с 1958 года, второй секретарь ЦК КПУ, председатель Верховного Совета УССР.
Второй президент Украины, Кучма Леонид Данилович (1994-2005), 1938 г.р. — член КПСС с 1960 года, член ЦК КПУ, генеральный директор производственного объединения «Южный машиностроительный завод».
Третий президент Украины, Ющенко Виктор Андреевич (2005-2010), 1954 г.р. — член КПСС с 1977 года, заместитель председателя правления Украинского республиканского банка Агропромбанка СССР.
Четвёртый президент Украины, Янукович Виктор Фёдорович (2010-2014), 1950 г.р. — член КПСС с 1980 года, генеральный директор Донецкого областного территориального объединения автомобильного транспорта «Донецкавтотранс».
Пятый президент Украины, Порошенко Пётр Алексеевич (2014-2019), 1965 г.р. — член ВЛКСМ в 1979-1990 гг., аспирант и ассистент кафедры международных экономических отношений Киевского университета имени Т.Г. Шевченко.
И, наконец, шестой президент Украины, Зеленский Владимир Александрович (с 20 мая 2019 года), 1978 г.р. — по состоянию на 1991 год являлся несовершеннолетним, поэтому ни в КПСС, ни в ВЛКСМ не состоял, но точно был пионером — «юным ленинцем».
Как можно видеть, «калибр» украинских президентов, сменявших друг друга за годы «незалежности», применительно к их статусу в советские времена становился всё меньше и меньше, но все они, за исключением Владимира Зеленского, получили полностью советское образование и воспитание, были успешными коммунистами и комсомольцами, так что к числу «идейных» националистов относить их никак нельзя. Скорее, типичные «активисты-приспособленцы», привыкшие делать карьеру и «колебаться вместе с линией партии», то есть нацеленные на власть и деньги «любой ценой», но — под надёжной «крышей». И если в советские времена такой «крышей» выступал партбилет «партии Ленина» и связи в Москве, то в годы «незалежности» — всё более оголтелый украинский национализм и связи на Западе, прежде всего — в Вашингтоне.
Весьма показательно в этой связи признание Леонида Кучмы, который в советское время руководил крупнейшим ракетно-космическим концерном «Южмаш», где производилась знаменитая межконтинентальная баллистическая ракета Р-36М, получившая у американцев прозвище «Сатана». Автор весьма объёмного труда, название которого «Украина — не Россия» стало одним из лозунгов «постсоветской» «незалежной» власти, в неофициальной обстановке объяснил всё гораздо проще: «Ну кем бы я мог стать в Советском Союзе? Ну заместителем министра общего машиностроения. Ну, может быть, даже министром. Но премьером или президентом? Никогда!»
При этом чем хуже становилась социально-экономическая ситуация на Украине, чем больше деградировала социальная система «незалежной» и её технологическая инфраструктура, тем активнее и радикальнее становилась националистическая риторика киевских властей, тем сильнее проявлялась её антироссийская направленность и тем больше «бандеризовалось» украинское общество по направлению с запада на восток — опять же не просто при полной поддержке, но, более того, — под влиянием целенаправленных усилий США и их союзников по «продвижению демократии на Украине»: как по государственным, так и по «неправительственным» каналам. Результатом такого многолетнего «продвижения демократии» по-американски (по словам замгоссекретаря США Виктории Нуланд, на эти цели в 1990-2013 гг. было потрачено более 5 млрд долл. только из средств американского бюджета, не считая частных пожертвований сопоставимого размера) стало установление в стране открытой диктатуры неонацистского типа, выстроенной по рецептам идеологов ОУН—УПА*, но с использованием «цифровых» технологий XXI века.
РЕШАЮЩИЙ ПЕРЕЛОМ «ЕВРОМАЙДАНА»
После уничтожения и раздела Советского Союза, на которое «подписались» республиканские/национальные элиты в ходе горбачёвской «перестройки» (операция прикрытия, хорошо описанная в знаменитой кинокомедии Леонида Гайдая с бессмертным: «Всё украдено до нас!»), Украине тем не менее досталось вполне приличное наследство: мощная индустриальная база, высокоразвитое сельское хозяйство, прекрасная инфраструктура, транзитная «труба» нефти и газа, ведущая в Европу, более 52 миллионов хорошо образованного и здорового населения. Проблема была только в том, что всё это не могло работать без гарантированных рынков сбыта, а таковые схлопнулись вместе с СССР и не появились за рубежом. Кроме того, украинские «элиты» были «заточены» не на созидание, а на распределение — вот они и бросились делить советское наследство с ещё большим ажиотажем, чем это происходило в России, но с гораздо меньшим ожесточением, поскольку сытая и зажиточная в рамках Союза Украина, ставшая к тому же главной «серой зоной» для торговли всего «постсоветского пространства», долгое время позволяла своим гражданам «жить по-человечески», не включая «рыночный форсаж» на полную мощность. Образно говоря, «незалежных лягушек» варили на медленном огне, и они долгое время не ощущали опасности, с растущим превосходством наблюдая за полным крахом в России, где реальное производство к 1999 году по сравнению с 1990-м снизилось на целых 40%, то есть в полтора раза за 9 лет, а по «номиналу» — с 517 до 196 млрд долл., т.е. чуть ли не втрое! На Украине, в отличие от России, не было ни «чёрного октября» 1993 года, ни «чеченских войн», ни дефолта 1998-го, что лишь укрепляло её жителей всех национальностей и возрастов в верности своего выбора «незалежности» от 1991 года.
Тем более что экономический рост в период 2000-2004 годов на Украине был весьма ощутимым, составив за эти пять лет 49,2%. Практически на те же годы (1999-2004) пришлось расширение Евросоюза и НАТО, что в немалой степени повлияло на позиции украинских «элит» и на настроения украинского общества.
Понятно, что появление в 1991 году отдельного от России украинского государства требовало ещё и какого-то идеологического обоснования. Именно возможность получить больше власти на «своей» территории, в «своей» стране привлекла к идее «незалежности» подавляющее большинство республиканской «номенклатуры» советского периода. А «рыночные реформы» 90-х годов позволили конвертировать эту власть в собственность: напрямую или через аффилированные лица и структуры, особенно — офшорные, специально приспособленные для этих целей. Как справедливо заметил в данной связи Михаил Делягин, «перемещение критически значимых активов в США и страны Европы объективно вынуждает их владельцев, какие бы высокие посты те ни занимали, обслуживать интересы стран, в которые выведены эти активы. Судьба же ещё недавно собственной страны оказывается делом третьестепенным, заботящим их примерно так же, как бурового мастера советской эпохи заботила судьба тундры, в которой он зарабатывал себе на относительно комфортабельную старость в теёлых краях. А для особо совестливых в развитых странах действует простой и понятный закон, по которому происхождение любых активов иностранного (как и своего) публичного лица в любой момент может быть подвергнуто пристрастной проверке». То есть обвинено в коррупции, как это случилось, например, в США с некогда «всемогущим» премьер-министром Украины Павлом Лазаренко, «крёстным отцом» многих нынешних украинских политиков.
При этом процесс концентрации власти и собственности в руках номенклатуры, ставшей «элитой» бывшей УССР, сопровождался массированной пропагандой «украинства», которая пользовалась не только государственной, но и весьма широкой международной поддержкой.
Тем более что в условиях «однополярного мира» Pax Americana подобная поддержка во многом зависела от позиции «вашингтонского обкома», а та опиралась на весьма влиятельное «католическое лобби», которое к тому же имело различные «этнические» филиалы, в том числе — польский и униатский, которые выдвигали «национальный фактор» в качестве решающего для холодной войны против Советского Союза, а его «ключевым компонентом» называли фактор украинский.
Этот подход был зафиксирован в, пожалуй, самой популярной работе поляка Збигнева Бжезинского, советника 39-го президента США Джимми Картера по национальной безопасности, «Великая шахматная доска», которая увидела свет в 1996 году, когда «однополярный мир» казался не просто геополитической реальностью, а единственной геополитической реальностью на неопределённое время вперёд. «Украина, новое и важное пространство на евразийской шахматной доске, является геополитическим центром, потому что само её существование как независимого государства помогает трансформировать Россию. Без Украины Россия перестаёт быть евразийской империей. Без Украины Россия всё ещё может бороться за имперский статус, но тогда она стала бы в основном азиатским имперским государством и, скорее всего, была бы втянута в изнуряющие конфликты с поднимающей голову Средней Азией, которая, произойди такое, была бы обижена в связи с утратой недавней независимости и получила бы поддержку со стороны дружественных ей исламских государств Юга. Китай, похоже, также воспротивился бы любого рода реставрации российского доминирования над Средней Азией, учитывая его возрастающий интерес к недавно получившим независимость государствам этого региона. Однако если Москва вернёт себе контроль над Украиной с её 52-миллионным населением и крупными ресурсами, а также выходом к Чёрному морю, то Россия автоматически вновь получит средства превратиться в мощное имперское государство, раскинувшееся в Европе и в Азии. Потеря Украиной независимости имела бы незамедлительные последствия для Центральной Европы, трансформировав Польшу в геополитический центр на восточных рубежах объединённой Европы», — писал Бжезинский. Эта концепция, несмотря на все её передержки и недоговорки, с момента своего появления стала не просто аксиомой для внешней политики США, но постоянным «руководством к действию».
Когда осенью 2004 года украинская «демократическая оппозиция» под оранжевыми флагами вышла на свой первый «майдан», её лозунги были такими: смести коррумпированную власть Кучмы и обеспечить всем гражданам Украины (это надо специально отметить — всё ещё независимо от их национальности, языка и вероисповедания!) политические права и свободы. К тому времени внутренний раскол «незалежной» на Запад и Юго-Восток уже вполне проявился, хотя ещё не стал антагонистическим, но тема «украинизации» Украины звучала уже более чем отчётливо. И речь шла уже не о том, чтобы, как в 1991 году, занять якобы по праву принадлежащее Украине место среди развитых стран мира, а о том, чтобы напрячься и догнать далеко ушедший вперёд за эти годы Запад, но общественное сознание Украины в основном всё ещё — по инерции? — рассчитывало на собственные силы. И киевские власти пытались вести диалог с Москвой с позиции силы, что вылилось в череду «газовых войн». Эта «оранжевая революция» проводилась под непосредственным кураторством США. По итогам антиконституционного «переголосования» второго тура президентских выборов, ставшего результатом сговора части украинских «элит» с представителями властей США, главой «незалежной» стал Виктор Ющенко, с 1998 года женатый на кадровой сотруднице Госдепартамента и ЦРУ США Екатерине-Кэтрин Чумаченко.
Понятно, что заявленные цели «оранжевой революции» не имели ничего общего с реальными интересами ни «коллективного Запада» во главе с США, ни украинских «элит», а потому не были достигнуты и привели к тому, что «маятник качнулся в другую сторону» — на выборах 2009 года представитель «донецкой группы» Виктор Янукович победил представителя «днепропетровской группы» Юлию Тимошенко и со второй попытки всё-таки стал президентом Украины. Но, взяв этот вес, удержать его всё-таки не смог, поскольку, как все его предшественники и преемники на этом посту, был сконцентрирован на личных и групповых интересах, на переделе собственности, а не на развитии украинской экономики. Поэтому он с такой охотой включился в процесс «евроассоциации» Украины с ЕС на условиях последнего. И в этой попытке усидеть сразу на двух стульях очень быстро «погорел».
Учитывая, что существование «незалежной» Украины в её современном формате принципиально было возможно только при одновременной «подпитке» со стороны и Запада, и России, «евромайданный» выбор местных «элит» является, по сути, именно таким, растянутым во времени актом политического самоубийства вследствие перекрытия одного из каналов такой подпитки, а именно — российского. Кстати, та же «команда Януковича» ещё понимала это, пытаясь убедить Кремль в том, что «соглашение с Евросоюзом мы подпишем, а выполнять ничего не будем» — при одновременной демонстративной массированной антироссийской пропаганде: и на государственном, и на «неправительственном» уровнях, — в пользу «европейского выбора». Настоящий шедевр такой пропаганды — серия комиксов «Что выгоднее Украине?», сделанных в 2013 году украинскими художниками Мариной Туровской, Константином Казанчевым, Игорем Бежуком и Алексеем Кустовским по заказу Института мировой политики**. Легко сопоставить эти картинки с реалиями «евромайдана», сожжённого Дома профсоюзов в Одессе, последствиями бомбардировок и обстрелов населённых пунктов восставшего Донбасса, включая Донецк и Луганск. Точно так же, углубляясь чуть дальше в прошлое, можно сопоставить эти реалии и эти рекламные картинки с обещаниями сторонников «незалежности» Украины в 1991 году (см. выше): «доброго общего дома для всех граждан Украины», «равноправия представителей всех наций», «отсутствия межнациональных и межконфессиональных конфликтов» и так далее.
На «евромайдане» не было уже ни одной «помаранчовой стрички» («оранжевой ленты») образца 2004 года. Там после недолгой интеллигентской «затравки» воцарились необандеровцы с идеей: «Пусть нас возьмут в Европу, потому что мы против России и готовы с ней воевать!» — а также с призывами расправляться с «москалями» (потом вошли в обиход термины «сепары», «ватники» и «колорады»), а говорить — только на «мове». В итоге дело дошло до большой крови с фактическим распадом единого украинского государства (Крым воссоединился с Россией, а народные республики Донбасса, провозгласив свою независимость на референдумах, отказались признать диктатуру необандеровцев, которые захватили власть в Киеве в результате государственного переворота).
Что дальше? Дальше — полное «расчеловечивание», деградация и распад украинского общества, его частичное вымирание и частичная «киборгизация» с превращением большей части оставшегося населения в управляемых наёмников, почти бесплатную рабочую силу, включая сексуальную эксплуатацию, «подопытных кроликов» и поставщиков биологического материала и органов для трансплантаций… А начиналось всё, подчеркнём ещё раз, с «невинного» вроде бы желания «приватизировать» кусок общесоюзной собственности побольше в рамках одной отдельно взятой союзной республики… Но описанная ещё в Библии история Исаака и Исава давно указывает на то, чем заканчивается продажа права первородства за чечевичную похлёбку. Теперь монстр попробовал вкус другого «красного» блюда — крови и не сможет остановиться, пока не будет уничтожен.
ГЕНЕАЛОГИЯ МОНСТРА
Ещё раз подчеркнём, что монструозный феномен «украинства» в его современном воплощении не имеет ни реальной исторической традиции, ни государственной преемственности, ни собственной цивилизационной субъектности. Он — не тот, за кого себя выдаёт, рисуя себе фальшивую биографию и генеалогию. Что выражается, в частности, весьма популярными среди тех, кто считает себя сегодня «свидомыми украинцами», лозунгами «Украïна понад усе!» («Украина превыше всего!»), «Украïна — це Європа!» («Украина — это Европа!») и «Украïна — не Росiя!» (в переводе не нуждается).
Как раз отсутствие реальной исторической и государственной традиции позволяет современным идеологам «украинства» резвиться вне пространства исторической науки, вовсю изобретая «древних укров — предков человека и копателей Чёрного моря», а также прочие панацеи от комплекса исторической неполноценности. Подобная «альтернативная история» в любом государстве мира неминуемо занимает маргинальные ниши общества — хотя бы из-за длительной необходимости согласования своих интересов с интересами других государств. В украинском же случае ни о чём подобном речи не идёт — необходима утилитарная «боевая» идеология, «заточенная» против России, и, соответственно, созданная под эту идеологию версия «национальной истории», которая строится на системном отрицании общепринятых остальным миром фактов. Следует отметить, что внутренняя и «экспортная» версии «украинской истории» разительно отличаются между собой, как две стороны одного иудина сребреника: если вторая, которую представляют всем западным «партнёрам», начинается не раньше времён польского владычества над частью земель нынешней Украины, что подчёркивает «европейский» политический вектор «незалежной», то вторая уводит своих адептов в «необозримую глубь веков», а порой — даже за пределы планеты Земля.
И то и другое — ложь. Нынешняя «необандеровская» Украина — химера, созданная из интересов постсоветской номенклатуры (куда можно включить и олигархические структуры) с претерпевшим достаточно серьёзные метаморфозы «украинством» — долгоиграющим проектом, прежде всего, Католической церкви, которая в разные эпохи сдавала его в аренду разным геополитическим противникам России: Австро-Венгрии и Германской империи после 1848 года и до окончания Первой мировой войны, гитлеровской Германии в период 1933-1945 годов, Соединённым Штатам после Второй мировой войны.
Не случайно в 1919 году в интервью газете Daily Mail начальник немецкого штаба Восточного фронта генерал Макс Гофман признавался: «В действительности Украина — это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной воли русского народа. Я создал Украину для того, чтобы иметь возможность заключить мир хотя бы с частью России».
До этого решающую роль в формировании феномена «украинства» как такового сыграла империя Габсбургов, совместно с Ватиканом активно и мощно работавшая в этом направлении с 40-х годов XIX века.
А после Второй мировой войны контроль за украинскими националистами был передан в руки американских спецслужб, на правах победителя забравших у своих коллег из Третьего рейха ценную агентурную систему, способную и желающую бороться против главного противника США — Советского Союза. Не оставались в стороне и британские союзники, принявшие на территории Канады десятки тысяч военных преступников из ОУН—УПА*, где те не просто «растворились» в украинской диаспоре, но и очень быстро, при поддержке местных властей, полностью её «бандеризовали». Те же самые процессы происходили и внутри украинской диаспоры США. Не случайно в тексте закона США «О неделе порабощённых народов» (Public Law 86-90 Captive Nations Week Resolution), принятого Конгрессом и подписанного президентом Дуайтом Эйзенхауэром 17 июля 1959 года, содержатся формулировки, которые повторяют соответствующие документы Третьего рейха. Официальным автором этого документа называется влиятельный американский учёный украино-польского происхождения, многолетний глава «Украинского конгрессового комитета» Лев Добрянски, но его формулировки почти полностью, если исключить небольшие актуальные корректировки, совпали с формулировками ведомства Геббельса (обратите внимание не только на «Казакию» и «Идель-Урал», но, прежде всего, — на «ранжировку» стран и место в ней Польши с Украиной): «Империалистическая политика коммунистической России привела путём прямой и косвенной агрессии к порабощению и лишению национальной независимости Польши, Венгрии, Литвы, Украины, Чехословакии, Латвии, Эстонии, Белоруссии, Румынии, Восточной Германии, Болгарии, континентального Китая, Армении, Азербайджана, Грузии, Северной Кореи, Албании, Идель-Урала, Тибета, Казакии, Туркестана, Северного Вьетнама и других».
Таким образом, «элиты» «нового и важного пространства», как охарактеризовал якобы «тысячелетнюю» Украину признанный «гуру» американской геополитики Збигнев Бжезинский, не просто выбрали для строительства своей государственности националистическую идеологию, но выбрали эту идеологию как раз в американизированном «бандеровском» варианте, напрямую импортировав её, вместе с «готовыми» носителями, из США и Канады. А местные кадры к этой идеологии постепенно подстраивались.
Поэтому можно сказать, что не только последние пять лет, но и почти все годы «незалежности» — во всяком случае, со времён «оранжевого майдана» 2004-2005 гг. — современная Украина выступала в роли своего рода полигона для обкатки «матрицы» «электронного фашизма» в условиях крупной индустриально развитой страны. Поэтому не стоит удивляться тому, что многие страны современного мира стремительно «украинизируются» — это не случайная «дурная болезнь», подхваченная ими «где-то на улице», а целенаправленное внедрение опыта испытанных на Украине (которую «не жалко») методик по всему «развитому» миру.
Справедливости ради надо сказать, что за годы существования УССР для развития украинского языка и украинской культуры было сделано на несколько порядков больше, чем только предполагали сделать самые ярые украинские националисты. Во всех школах 52-миллионной республики по единым программам изучались украинский язык и украинская литература, ежегодно на стандартизованном украинском языке выходили десятки тысяч наименований книг, как оригинальных, так и переводных, тысячи газет и сотни журналов, велись телевизионные и радиопередачи, ставились спектакли, создавались и выступали ансамбли музыки и танца и так далее. Всё это финансировалось из дотируемого союзным Центром государственного бюджета УССР, распространялось по всей территории Советского Союза. К украинским националистам в период 1954-1972 годов и после прихода к власти Горбачёва было достаточно терпимое и щадящее отношение: мол, поскольку украинский народ никогда не жил так хорошо, то они, националисты, могут «перековаться» и поддержать советскую власть.
В данной связи очень важно зафиксировать тот факт, что не имеют никакого смысла весьма популярные ныне сопоставления территории «незалежной» в границах 1991 года с границами Гетманщины 1654 года и указаниями, при какой именно власти эти земли были «подарены» Украине, вроде этих:
Они, при всей своей наглядности, бессмысленны и даже провокационны хотя бы потому, что никто эти территории нынешней (выделено нами. — Авт.) Украине не дарил, просто в силу отсутствия таковой в те периоды времени. Даже то, что обозначено на этой карте как «Украина 1654», называлось вовсе не Украиной, а землями Войска Запорожского и Гетманщиной, к чему мы ещё вернёмся ниже. Эти земли присоединялись к Московскому царству, к Российской империи, к Советскому Союзу, меняли свой внутренний административный статус, а нынешняя Украина появилась на свет только в результате Беловежских соглашений 1991 года, то есть вся без исключения её территория «подарена» Украине — видимо, по договоренности с США, тогдашней сначала союзной, в лице М.С. Горбачёва, а затем и российской властью в лице Б.Н. Ельцина, который согласился признать текущие административные границы между союзными республиками внутри СССР границами межгосударственными.
То же самое касается общесоюзных затрат на развитие промышленного и сельскохозяйственного производства: всех ДнепроГЭСов, тракторных заводов, «Южмаша», атомных электростанций, нефте- и газопроводов и так далее, — всё это делалось не для Украины, а для всего СССР, включая сферы его влияния по всему миру в целом и в Восточной Европе в частности.
Ещё раз: до уничтожения СССР ни о каком отдельном и независимом «украинском государстве» речи не шло, хотя с 1945 года УССР являлась одним из двух несуверенных государств — членов ООН, поэтому с 1944 года, как и Белорусская ССР, имела своё министерство иностранных дел. Эта независимость была оформлена только по итогам референдума 1 декабря и подтверждена Беловежскими соглашениями 8 декабря 1991 года, по которым был денонсирован Договор об образовании СССР от 29 декабря 1922 года.
То есть и с международно-правовой точки зрения современное государство Украина является правопродолжательницей УССР, так что любые претензии киевских властей на «историческое наследие Владимира Великого и Богдана Хмельницкого» носят исключительно конъюнктурный политический характер, призванный оправдать не только нынешнюю международную роль, но и само существование «незалежной Украины». Точно так же, как многие наши современники заказывают себе через различные структуры типа «Ордена Копыт Святого Царственного Единорога» «фамильные древа» с генеалогией разной степени благородства, награждают себя всяческими титулами, орденами, премиями и почётными званиями… То же самое украинские «элиты» пытаются проделать на общенациональном уровне. Да и на международном тоже — хотя бы в части «героической защиты Европы от орд финно-монгольских варваров»…
РУССКИЕ И УКРАИНЦЫ: ВРАГИ, БРАТЬЯ ИЛИ ОДИН НАРОД?
В марте 2014 года, на пике «евромайданной» эйфории 23-летняя тогда поэтесса Анастасия Дмитрук из города Нежин Черниговской области Украины написала — на русском языке — очень сильные и искренние стихи под названием «Никогда мы не будем братьями», адресованные русскому народу, в которых выражена квинтэссенция «евромайданной» идеологии и всей так называемой «революции достоинства». Точно таким же, как получившая аналогичную известность актриса Ольга Значкова, вышедшая на «евромайдан» со знаменитым плакатом, тоже написанным на «почти русском» языке: «Я девочка! Я не хочу в ТС (Таможенный союз. — Авт.)! Я хочу кружевные трусiкi i ЕС!». Вот этим, с изображением вожделенных «трусiков» внизу:
Анастасия и Ольга — две стороны одной медали. Они — ровесницы, обе родились в 1991 году, когда был уничтожен Советский Союз, и на свет появилась «незалежная» Украина. Обе девушки, можно сказать, являются образцовым продуктом украинского постсоветского «нацибилдинга», который характерен для всех бывших союзных республик, не исключая и Россию (помните «демократов» и «новых русских» 90-х годов прошлого века, с наслаждением публично унижавших и уничтожавших «совков»?). Украина здесь — не какое-то исключение из правил, а самый что ни на есть эталонный образец. И точно так же, как в «новые русские» записывались представители самых разных этнокультурных общностей (и собственно русские среди них не преобладали, но и не были каким-то национальным меньшинством), формировалась общность новых, «евромайданных» украинцев, которых объединяла не кровь, не культура, не язык, не почва, а общая система ценностей и система поведения (этос). Которые родом своим напрямую исходят из фашистских концепций 20—30-х годов прошлого века. Только если немецкие нацисты претендовали на то, чтобы править всем миром, украинские неонацисты претендуют на то, чтобы править всей Украиной и — если получится — хотя бы частью России. А лучше — всей Россией. Особенно — если разрешат и помогут американские и европейские «друзья». Для них они хотят быть «европейцами», а для русских — господами и недосягаемым идеалом.
Поэтому стремление к «кружевным трусикам и ЕС» на плакате Ольги Значковой и в стихах Анастасии Дмитрук предстаёт своей оборотной стороной: ненавистью и презрением к якобы «рабскому» русскому народу, не ведающему тех высоких ценностей воли и демократии, которые изначально и естественно присущи украинцам.
Градус русофобии в современном украинском националистическом сообществе доведён уже до максимально возможного предела: от футболок с надписью: «Дякую, Боже, що я не москаль!» до поскакушек на «евромайдане» под речёвку «Хто не скаче, той москаль!» и жизнеутверждающего «Лучше быть мёртвым, чем русским!».
О кровавой вакханалии, устроенной на территории Украины ультранационалистами-«необандеровцами» при полной поддержке и соучастии со стороны новой государственной власти и её внешних кураторов, в данном контексте даже говорить не стоит — слишком долгим и бессмысленным окажется такой разговор.
В этой связи вопрос, вынесенный в название этого раздела нашего доклада, обретает особый и ключевой смысл. Как известно, в ходе Великой Отечественной войны советское руководство подчёркивало, что она идёт не против немецкого народа, а против немецкого нацизма, а её целью является не месть немцам и не уничтожение немецкого народа, а уничтожение античеловеческого нацистского режима.
Неонацистский режим в Киеве неоднократно заявлял, что Россия выступает по отношению к современной Украине «государством-агрессором», аннексировав Крым и оккупировав часть Донбасса, и что Украина ведёт против России оборонительную войну. Эти же тезисы бесконечно повторяют западные «друзья» этого неонацистского режима, называющие себя «друзьями Украины», якобы идущей к свободе и демократии путём всё более плотного взаимодействия с Евросоюзом и НАТО.
Отношение же России к безусловно враждебному квазигосударственному образованию, возникшему на месте УССР, бывшей неотъемлемой частью «Большой России» в форме Советского Союза, отличается очевидной противоречивостью.
Государственный переворот в Киеве в феврале 2014 года («революция достоинства», победа «евромайдана»), осуществлённый агентурой и наёмниками «коллективного Запада» по методике «цветных революций», был крупнейшим стратегическим поражением для России и одновременно — крупнейшей со времён уничтожения Советского Союза геополитической победой США и их союзников, поскольку он привёл к созданию антироссийского плацдарма в непосредственной близости от важнейших центров Европейской части РФ, включая Москву, что не компенсируется ни воссоединением Крыма, ни провозглашением народных республик Донбасса с их выходом из состава Украины. Как заявил совсем недавно в интервью британской Financial Times один из крупнейших украинских олигархов и «жидобандеровец» Игорь Коломойский, которого называют главным «кукловодом» Владимира Зеленского, аргументируя необходимость дефолта Украины по внешним долгам: «Это ваша игра, ваша геополитика. Вам нет дела до Украины. Вы хотите навредить России, а Украина — просто предлог». И это действительно так. Но российские власти не использовали даже сотой доли объективно имевшихся у них возможностей для того, чтобы воспрепятствовать или хотя бы попытаться воспрепятствовать подобному развитию событий.
При этом они проявили высокую степень активности и готовности как при обеспечении проведения референдума в Крыму, так и при вмешательстве в сирийский конфликт (с 30 сентября 2015 года), устойчивость к внешним санкциям, одновременно проводя масштабную модернизацию своих стратегических вооружений (от успешного пуска крылатых ракет «Калибр» с акватории Каспийского моря 7 октября 2015 года до разработок новейших образцов гиперзвукового, лазерного, ракетно-ядерного и других типов оружия, не имеющих аналогов в мире). РФ продолжала поставки жизненно важных для украинской экономики товаров и услуг, включая энергоносители; занимала «оборонительную» позицию во всех провокациях, исходящих с территории Украины (от катастрофы малайзийского «Боинга» рейса МН-17 и блокады Крыма до недавнего военно-морского инцидента в Керченском проливе); участвовала в работе «нормандского формата» и «минской группы» по украинским проблемам, поддерживая на Донбассе состояние «ни мира, ни войны».
Активизировала строительство обходящих Украину газопроводов на европейском направлении («Северный поток-2» и «Турецкий поток»), параллельно наращивая объём текущих поставок «голубого золота» по украинской «трубе».
Вопреки заверениям авторов приведённых выше листовок 1991 года, с экономической точки зрения Украина самостоятельно, без интеграции с Россией существовать не в состоянии. Вернее, существовать-то в состоянии — но внутри совсем иного социально-экономического «формата», чем советский и даже «доевромайданный». Или — при условии гигантских, исчисляемых сотнями миллиардов долларов инвестиций в её систему производства/потребления, никаких оснований для которых нет, тем более — в условиях неизбежного системного кризиса современной цивилизации. И не по злому умыслу Москвы, а потому, что в рамках СССР на протяжении почти шестидесяти лет система производства/потребления строилась на основе общих целей и планов, единых стандартов, а также глубокой кооперации, не сильно обращавшей внимание на «декоративные» границы союзных республик: экономикой ведали отраслевые министерства, выполнявшие «решения партии и правительства», принятые на уровне всей страны. С целостным управлением национальной экономикой как системой украинские республиканские «элиты» не просто не справлялись, а были принципиально незнакомы с задачами подобного уровня.
И главной доступной им задачей был контроль за финансовыми потоками: а) экспорта (включая транзитный); б) бюджета и в) импорта.
Как отмечает советник президента России по проблемам евразийской интеграции, академик РАН Сергей Глазьев, даже сегодня, несмотря на почти тридцать лет «раздельного существования» РФ и Украины, а также на пять лет прямой «евромайданной» разрухи и разрыва большинства прямых экономических связей между нашими странами, сохраняется мощный интеграционный потенциал в таких отраслях, как:
- железнодорожный транспорт;
- энергетическое машиностроение;
- ракетно-космическая промышленность;
- судостроение,
- авиастроение;
- атомная промышленность;
- оборонная промышленность;
- машиностроение в интересах нефтегазового комплекса;
- сельскохозяйственное машиностроение и др.
Однако на деле «становым хребтом» российско-украинского экономического сотрудничества все прошедшие годы являлись вовсе не эти технологичные отрасли с высокой добавленной стоимостью и не какие-то совместные планы развития, а пресловутая «труба», по которой российские (а также иного «постсоветского» происхождения) энергоносители доставлялись потребителям в Европу.
Именно эта «труба» долгие годы была главным фактором украинской экономики и политики, так что каждая смена правящего в Киеве «элитного» клана неизбежно сопровождалась установлением контроля новых властей над «трубой».
«Цена вопроса» здесь по нынешней конъюнктуре на уровне 60-65 долл. За баррель «чёрного золота» марки Brent определяется в рамках 8-10 млрд долл. Ежегодно. В данной связи весьма показательным выглядит расхождение официальных статистических показателей двусторонней торговли по разные стороны границы. Так, согласно российским данным, её объём в 2012 году составил 45,2 млрд долл. В то же время доклад, подготовленный посольством Украины в РФ только за январь-сентябрь 2012 года, давал цифру в 38,5 млрд долл., а по итогам года в целом украинские статистики назвали сумму в 51,7 млрд долл.
Чем объяснить подобное расхождение — можно лишь догадываться. Не исключено, что «сверхвысокая» для Украины цена российского «голубого золота» в 460 долл. за тысячу кубометров, установленная в рамках подписанного Юлией Тимошенко в 2009 году газового договора с Россией, вполне может объясняться тем, что именно такая схема была избрана для расчётов по «серой» части транзита углеводородов.
Ситуация принципиально не изменилась и в последующие годы, разве что, с победой «евромайдана», к этим суммам добавился импорт угля из Донбасса по схеме «Роттердам+» и реверсные поставки «европейского» газа, то есть система начала пожирать уже самое себя, всё глубже залезая во внешние долги под флагом «противостояния российской агрессии».
Ключевую роль в подобном развитии ситуации сыграл демпинг США и их союзников на мировом и на европейском рынке энергоносителей, что, наряду с давним стремлением «вашингтонского обкома» взять под свой контроль энергетический путь из России в Европу, пролегавший через Украину, привело к нарастанию противоречий между Москвой и Киевом. Глобальный кризис есть глобальный кризис. А «постсоветские» правящие «элиты» — не настолько креативная и реактивная система, чтобы спокойно и своевременно «переварить» все его вызовы и последствия, не говоря уже о том, чтобы их предвидеть или тем более формировать самим. Тем не менее обходящие территорию «незалежной» газопроводы («Северный поток-2» и «Турецкий поток») должны быть завершены строительством к 2020 году, что лишит Киев не только транзитных доходов на уровне 3 млрд долл. ежегодно, но и возможности «перекрыть трубу», ведущую из России в Европу. А без этого американцам не стоило и огород городить, вместе с «евромайданом», «Правым сектором»*, Викторией Нуланд, её «печеньками», обсценной лексикой в адрес Евросоюза и т.д.
С этой точки зрения тот факт, что именно «команда Януковича» в 2013-2014 гг. попыталась совершить поворот фордевинд «к Европе передом, а к России задом», не должен вызывать никакого удивления. Как и тот факт, что при этом манёвре ей не удалось удержать руль государственного управления в своих руках. Рассуждения о том, что «евроассоциация» Украины была объективно необходима для преодоления технологического отставания украинской экономики от экономики европейской, получения дешёвых кредитов, иностранных инвестиций в производство и снижения цен на внутреннем рынке, — более чем лукавы. Поскольку ни в одной из стран, подписавших договор об ассоциированном членстве с Евросоюзом, не происходило ни одного, ни второго, ни третьего, ни четвёртого. А было налицо где более медленное, где более быстрое «переваривание» национальных экономик крупным транснациональным капиталом. С высочайшей безработицей, ростом совокупного долга и снижением среднего уровня реальных доходов населения. Именно это и произошло после государственного переворота в результате «революции достоинства», как называет эти события нынешняя «евромайданная» киевская власть уже во второй её — Зеленского, а не Порошенко — итерации.
Ещё одним важным экономическим следствием «евроассоциации» стала необходимость перехода Украины на стандарты ЕС во всех сферах своей жизни, включая технологические стандарты. Одно это потребует немалых расходов и от государства, и от населения, одновременно перекрывая возможности «инвестиций в будущее», а также кооперации с Россией и странами ЕврАзЭС, которые на евростандарты переходить не намерены. Понятно, что такие затраты многие отрасли украинской экономики просто «не потянут», что приведёт к их коллапсу. А это, в свою очередь, станет ещё одним «центробежным» фактором, действующим на распад страны.
Нет смысла в данном докладе приводить конкретные цифры по динамике украинской экономики за 2014-2018 годы — они достаточно полно представлены в других материалах «Изборского клуба», посвящённых данной проблеме. Стоит указать лишь на тот факт, что одним из важнейших следствий победы «евромайдана» стала остановка «бюджетного насоса», который перекачивал средства, заработанные юго-востоком Украины в пользу Киева и «западенцев», — то, что обещала сделать, но так и не сделала «команда Януковича» в 2010-2014 годах. Остановка эта была, как известно, далеко не мгновенной и далеко не полной — многие предприятия, расположенные на территориях народных республик Донбасса, продолжали и даже до сих пор продолжают платить налоги «в Киев», но в целом этот поток продолжает уменьшаться, что в западных регионах современной Украины, привыкших получать щедрые дотации от «центральной власти», вызывает растущее недовольство.
Нельзя не отметить наличия ещё одной системной проблемы: полного провала двух важнейших социально-экономических функций государства — функций образования и здравоохранения, которые в нынешних условиях подвергнуты жесточайшему прессингу: как идеологическому, так и финансовому. Образовательные программы средней и высшей школы Украины на украинском языке категорически неконкурентоспособны практически по всем гуманитарным, естественно-научным и технологическим, выражаясь современным сленгом, «компетенциям», лишь кое-где приподнимаясь выше «уровня плинтуса». Можно сказать, что массовое доступное образование на территории «незалежной» уже сегодня заканчивается на уровне начальной школы, ненамного превосходя критерии, предложенные для «славянских недочеловеков» на захваченных территориях СССР в «плане Ост»: «Образование опасно. Достаточно, если они будут уметь считать до ста…» Украинцам же пока разрешается, помимо счёта, свободно осваивать также чтение и письмо на украинском языке (причём правила здесь постоянно меняются), простейшие арифметические действия и иностранные языки. То же самое касается и здравоохранения: «Славяне должны работать на нас, а в случае, если они нам больше не нужны, пусть умирают. Прививки и охрана здоровья для них излишни. Славянская плодовитость нежелательна…» Это — почти квинтэссенция работы пресловутой Ульяны Супрун, гражданки США, на посту министра здравоохранения Украины. О каком подъёме экономики можно говорить при недостаточно здоровом и функционально неграмотном подрастающем поколении, большинство представителей которого способны только на простейшую физическую работу и выкрикивание официальных «речёвок», созданных по образу и подобию незабвенного «Слава КПСС!»? При «убитых» системах связи, транспорта и энергетики, когда реакторы построенных ещё в советские времена АЭС постоянно используются в нештатных режимах работы для «манёвра мощностями», чтобы заткнуть дыры в трафике электроэнергии? При постоянных взрывах на военных складах и других «техногенных» катастрофах? При отсутствии инвестиций и при растущей, словно снежный ком, внешней и внутренней задолженности? При бегущих из страны «куда глаза глядят» миллионах человек трудоспособного возраста, что ещё больше усугубляет негативные тенденции украинской экономики, приближая состояние страны к исходному «Дикому полю»?
Разумеется, наблюдать за тем, как погибает от алкоголизма, наркомании или психического расстройства некогда близкий, родной и любимый тобой человек, — невелика радость. Особенно когда всё это вдобавок направлено против тебя и происходит с подачи неких третьих лиц, ненавидящих тебя и желающих лишить тебя при помощи этого человека собственности, свободы, да и самой жизни. А ведь именно в таком положении находится современная Россия по отношению к «евромайданной» Украине, продолжая поставлять новому «больному человеку Европы» многие необходимые ему для простого физического выживания ресурсы и не пытаясь вытряхнуть некогда занятые «под честное слово» деньги.
Да и вообще, со времён библейских Каина и Авеля братоубийство — вовсе не какая-то диковина. Опять же, вся история, в том числе отечественная: от княжеских междоусобиц Древней Руси до гражданской войны в России 1918-1922 годов, —свидетельство того, что и внутри одного народа могут возникать катастрофические конфликты. Поэтому на все составные части вопроса «Кто такие украинцы для русских: враги, братья или один народ?» — сам собой напрашивается парадоксальный и простой ответ: «Да, и враги, и братья, и один народ». Это вполне соответствует исторической традиции, но камня на камне не оставляет от претензий «украинства» на особую свою тысячелетнюю историю и на особую свою тысячелетнюю вражду с «москалями».
ЯЗЫК, ИСТОРИЯ, КУЛЬТУРА
Здесь необходимо и как нельзя более уместно указать на такие ключевые для любой этнокультурной общности маркеры, как язык, историю и культуру.
Ничего специфически «украинского» в языке, которым, согласно всем имеющимся свидетельствам и документам, пользовались все деятели «украинской» истории и культуры, включая Григория Саввича Сковороду, то есть до конца XVIII века, нам найти при всём желании не удастся. Это типичные формы русского языка, соответствующего времени, со всеми их историческими и некоторыми диалектными: иногда менее, иногда более выраженными, — особенностями. Правда, те же Богдан Хмельницкий и Иван Мазепа, помимо русского, свободно владели и польским языком — точно так же, как знали турецкий и даже латынь, но языком, который можно было бы назвать «украинским», они явно не пользовались — видимо, в силу отсутствия такового в своём речевом обиходе.
То же самое можно сказать про всех выдающихся деятелей культуры XVII — начала XVIII века: православные выходцы из русских земель, до 1654 года (да и позже) подвластных Речи Посполитой, сыграли выдающуюся роль в становлении общерусской культуры. Симеон Полоцкий (Самуил Гаврилович Петровский-Ситнянович), святой Дмитрий Ростовский (Данила Саввич Туптало), Феофан Прокопович и прочие весьма многочисленные деятели Киевской митрополии, до 1688 года пребывавшей под омофором Константинопольского патриархата, сыграли немалую роль в церковной «справе» патриарха Никона, в последующем Расколе и в петровских реформах.
Точно так же «русский первопечатник» Иван Фёдоров закончил свои дни в 1583 году в столице Русского воеводства Речи Посполитой городе Львове, где издавал книги «русской грамоты», в том же году скончался и печально известный князь Андрей Курбский, бежавший в 1564 году от Ивана Грозного «в Литву»… Даже в широко известных «Пактах и конституции прав и вольностей Войска Запорожского», составленных в 1710 году сподвижником и преемником гетмана Мазепы Филиппом Орликом на латинском и русском («руська мова») языках, не только нет никаких следов «украинского языка», но и сам термин «Украина» используется автором наряду с термином «Малороссия», обозначая только определённую территорию, но не отдельную этническую общность.
То есть никакого существенного этнокультурного различия между населением русских земель, находившихся под властью Речи Посполитой, и населением русских земель, находившихся под властью Москвы, не было ни до Богдана Хмельницкого, ни в его время, ни даже много позже. И этот момент чрезвычайно важен как для понимания самого феномена «украинства», так и для адекватного взаимодействия с этим феноменом.
Но здесь необходимо понять, почему те же самые православные реестровые и запорожские казаки из Речи Посполитой, которые даже в Смутное время вместе с польско-литовскими шляхтичами-католиками вовсю грабили «московитские» земли и не видели в этом ничего зазорного и необычного для себя, буквально через 30-40 лет под руководством Богдана Хмельницкого развернулись на 180 градусов в сторону Москвы, и в чём было отличие этой «казацко-крестьянской войны» от множества предыдущих восстаний, среди которых можно выделить выступления Наливайко (1594-1597), Жмайло (1625), Федоровича (1630), Сулимы (1635), Павлюка (1637), Остряницы и Гуни (1638), а также многих других, масштабом поменьше.
Все эти восстания приходятся на период от заключения Люблинской унии между королевством Польша и Великим княжеством Литовским, с образованием Речи Посполитой в 1569 году до окончания Тридцатилетней войны и Вестфальского мира 1648 года. Особняком здесь стоит заключение Брестской унии 1596 года с формированием «греко-католической» («униатской») церкви под властью папы римского.
Именно в этот период Католическая церковь и короли католической Польши начали проводить активную полонизацию и католизацию подвластных им русских земель с населением, исповедующим православную веру — в полном соответствии с принципом Аугсбургского мира 1555 года «Чья власть, того и вера» (Сujus regio, eius religio). Прежде всего, дискриминация по признаку веры коснулась дворянства Речи Посполитой, которое постепенно стало низводиться до статуса «второсортного», а затем — по нисходящим ступеням социальной лестницы — и на всё население этих земель. Одним из главных инструментов дискриминации и подавления выступали представители еврейской общины, которым феодалы-католики сплошь и рядом отдавали «на откуп» свои владения в «русских» землях. Этот двойной и тройной гнёт чуждых по языку и по вере властителей с каждым годом становился всё тягостнее и невыносимее — тем более что сама Речь Посполитая оказалась едва ли не на самых задворках эпохи Великих географических открытий, что оказывало разрушительное влияние на её социально-экономическое развитие. Поэтому здесь место внешних колоний занимали колонии внутренние, то есть земли с православным русскоговорящим населением, чей статус «быдла» мало чем отличался в лучшую сторону от статуса негров-рабов. Попытка Речи Посполитой прорваться на Восток, сокрушив Московское царство, была очень близка к успеху, но тем не менее в конечном счёте провалилась — и немалую роль в этом сыграли интересы Англии, через свою Московскую компанию с 1560-х годов до конца XVII века державшей в своих руках торговый путь по Волге.
После изгнания польско-литовских войск из Москвы и воцарения династии Романовых деградация и крах «загнанной в угол» Речи Посполитой не заставили себя долго ждать, и первым проявлением этого краха стало как раз восстание Богдана Хмельницкого, которое началось на самом излёте Тридцатилетней войны, изрядно перекроившей политическую карту Европы в рамках названной по месту заключения мира Вестфальской системы. Формально Речь Посполитая не принимала участия в боевых действиях Тридцатилетней войны, но фактически, воюя в это время с Османской империей, выступала на стороне империи Габсбургов и Католической церкви. Поскольку последние потерпели поражение, то и польско-литовским их союзникам пришлось несладко: в 1655 году, почти сразу вслед за восстанием Хмельницкого, на Речь Посполитую обрушился шведский «Потоп».
Игравшее роль непосредственно главной движущей силы в восстании Хмельницкого запорожское казачество, чьё объединение, Запорожскую Сечь, некоторые историки называют прообразом или даже истоком современной украинской государственности, было организовано в середине XVI века Дмитрием Байдой-Вишневецким и почти сразу же попало в вассальную зависимость от Речи Посполитой, король которой, Стефан Баторий, в 1576 году издал указ о «Соглашении с низовцами» и передал «Войску Его Королевской Милости Запорожскому» «клейноды», то есть знаки власти, в том числе булаву и хоругвь (знамя), приняв которые, запорожцы признали суверенитет короля Речи Посполитой.
Конец XVI — начало XVII века было временем расцвета запорожского казачества, отряды которого успешно действовали не только против Османской империи, Московского царства (в годы Смуты), но успели поучаствовать даже в Восьмидесятилетней (1568-1648) войне за независимость Нидерландов от испанских Габсбургов (на стороне последней), а также в Тридцатилетней войне на её первом этапе.
После окончания Русско-польской войны 1609-1618 годов и подписания Деулинского перемирия власти, а также после завершения Польско-турецкой войны 1620-1621 годов Речь Посполитая оказалась гораздо меньше заинтересована в военных услугах запорожского казачества, как «реестрового», так и «нереестрового», что проявилось в активном урезании его прав. Учитывая то, что главным источником пополнения рядов Войска Запорожского было именно русскоязычное православное население юго-восточных земель Речи Посполитой, объединение казаков и крестьян стало неизбежностью.
Но даже на пике успехов восстания под руководством Богдана Хмельницкого, закреплённого Зборовским миром 1649 года, Гетманщина рассматривалась только как автономия в составе Речи Посполитой на территории, по сути, трёх воеводств: Киевского, Брацлавского и Черниговского. То есть фактически по линии Винница—Бердичев—Житомир—Овруч—Чернигов—Новгород-Северский.
Таким образом, казацко-крестьянское восстание под руководством Богдана Хмельницкого, начавшееся в 1648 году, отличалось от предыдущих восстаний в «русских» землях Речи Посполитой, которые поляки предпочитали именовать «Украйной», только тем, что оно получило достаточно серьёзную международную поддержку, в том числе — от вассального к Османской империи Крымского ханства, и, что самое важное, от Московского царства, где к власти в 1613 году пришла династия Романовых. В противном случае его ожидала бы судьба не только предшествующих, но и последующих восстаний на оставшихся под властью Речи Посполитой русских землях, включая восстания «гайдамаков» на Правобережной Украине в XVIII веке.
Специально созванный Земский собор 1653 года постановил: «гетмана Богдана Хмельницкого и всё Войско Запорожское з городами и з землями принять…» под протекторат Московского царства. Но этих городов и земель оказалось почти втрое меньше, чем входило в состав Гетманщины в 1649-1651 годах: все правобережные земли нынешней Украины, за исключением Киева и территории собственно Запорожской Сечи, по уже упомянутому выше Андрусовскому перемирию 1667 года, снова отошли под власть Речи Посполитой. Земли Гетманщины включали в себя Полтавскую, Черниговскую, частично Киевскую, Черкасскую и Сумскую области современной Украины, а также часть Брянской области РФ — это меньше, чем десятая часть нынешней украинской территории.
Характерно, что Богдану Хмельницкому от царя Алексея Михайловича в 1654 году также были вручены грамота и знаки гетманской власти: хоругвь, булава и шапка. Наибольшей самостоятельностью Гетманщина пользовалась в период 1656-1657 годов, когда Богдан Хмельницкий, формально будучи подданным московского царя, вёл практически независимую не только внутреннюю, но и внешнюю политику, лично заключая договоры со Швецией, Трансильванией и Бранденбургом. В качестве формальной автономии земли Гетманщины в составе сначала Московского царства, а затем — и Российской империи просуществовали до 1783 года. Ещё раньше, в 1775 году, была окончательно ликвидирована уничтоженная в 1709 году за выступление на стороне Карла XII и гетмана Мазепы, но на время восстановленная в 1733 году Запорожская Сечь.
В 1772-1795 годах, меньше чем за четверть века, состоялись три раздела Речи Посполитой между Российской империей, империей Габсбургов и королевством Пруссия. В итоге этих разделов под властью дома Романовых оказалась значительная часть не только русских, но и польских земель, а также польской и ополячившейся католической шляхты, которая и стала основным фактором возникновения феномена «украинства», прежде всего — при поддержке Католической церкви и представителей польской шляхты, оказавшихся под властью других государств-участников раздела Речи Посполитой. Ситуация в ходе разделов, а также недолгого фактического восстановления польской государственности после Тильзитского мира 1807 года в виде Герцогства Варшавского под протекторатом империи Наполеона, затем, по условиям Венского мира переданного уже как Царство Польское в состав Российской империи, продемонстрировала полную неспособность шляхетского сословия противостоять соседним централизованным государствам без поддержки широких масс населения, что и привело к их заинтересованности в становлении «общенациональной» польской культуры, а также «дочерних» по отношению к ней «украинской», «белорусской» и «литовской» культур. Именно к этому периоду относятся первые попытки создания отдельной системы «украинской» письменности и отдельного «малоросского» общеукраинского литературного языка — первоначально на основе русского гражданского, «петровского» алфавита (поэма «Энеида» Ивана Котляревского, 1798). После окончания эпохи наполеоновских войн этот процесс шёл по нарастающей траектории — при полном сочувствии и поддержке той части российского общества, которая выступала против политической системы империи Романовых. Уже в 1825 году увидели свет произведения одного из виднейших декабристов, поэта Кондратия Рылеева «Наливайко» (частично, в третьем ежегодном выпуске альманаха «Полярная звезда») и «Войнаровский» (отдельное издание), где тема «Украины» не только манифестируется, но и напрямую связывается с особым стремлением к свободе и народному счастью. С определённой точки зрения именно Кондратия Рылеева, который был дружен с Адамом Мицкевичем и впечатлён его рассказами, можно считать «отцом-основателем» украинского мифа в русской культуре.
«Украинофилия» с тех пор стала едва ли не обязательной «наследственной чертой» всех революционных движений в России, а накануне и сразу после «весны народов» 1848 года — одним из всё более важных инструментов давления на Российскую империю со стороны её внешнеполитических «партнёров», координирующим центром которых неизменно выступала Католическая церковь и её «униатский» филиал. И если сравнить действия сначала Венгерского королевства, а затем той же империи Габсбургов по формированию хорватской католической этнокультурной общности, направленной против православных сербов, с формированием украинской общности на землях «Галиции и Ладомерии», оказавшихся под властью Вены после разделов Речи Посполитой, параллели окажутся не только очевидными, но и носящими вполне системный характер. Правда, на Балканах эти процессы начались примерно на три века раньше и проходили в принципиально иных исторических условиях.
Все эти выкладки приведены здесь для того, чтобы мифы о «глубокой древности» украинского этноса и, тем более, украинского государства не воспринимались как-то иначе, нежели необходимые технологические операции процесса «нациестроительства» или, в английской версии, «нацибилдинга».
Казацкую Гетманщину 1654-1709 годов, от Богдана Хмельницкого до Ивана Мазепы, можно считать неким «протосубъектом» современного украинского государства только в оптике «исторической инверсии» — по своему статусу она мало чем отличалась от Области Войска Донского, точно так же возникшего в середине XVI века и получившего покровительство московского царя Ивана Грозного ещё в 1570 году.
Но эти казачьи «республики» по своему внутреннему устройству не имели ничего общего с княжеской политической системой династии Рюриковичей, к которой относилась не только Киевская Русь времён Владимира Святого и его сына Ярослава Мудрого, но и Великое Княжество (а затем и царство) Московское.
Точно так же не имели никакого (кроме территориального) отношения к Гетманщине различные — уже «украинские» квазигосударственные образования: от Центральной Рады и Украинской народной республики (Директории) до Украинской державы гетмана Скоропадского под немецким протекторатом, а также различных «республик» уездного или даже сельского масштаба, — которые, в зависимости от текущей военно-политической конъюнктуры, возникали и исчезали на территории современной Украины в революционную эпоху 1917-1921 годов.
КТО ВИНОВАТ И ЧТО ДЕЛАТЬ?
Переход украинских «элит» от слов про «евровыбор» к делу — поскольку состояние «многовекторности» или, проще, «ласковое теля двух маток сосёт», не могло длиться бесконечно, — оказался предсказуемо катастрофичным не только для населения Украины, ввергнутого в состояние гражданской войны, но и для самих этих «элит» — как с экономической, так и с политической точки зрения. Само избрание 40-летнего актёра Владимира Зеленского президентом страны на выборах 2019 года свидетельствует, прежде всего, о том, что ни одна группировка из числа этих «элит» уже не смогла рассчитывать на доверие населения, выдвинув якобы независимую «подставную фигуру» и «раскрутив» её через масс-медиа. Но, как заметил недавно на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге российский президент, талантливо сыграть какую-то роль и быть кем-то — две очень большие разницы. Сегодня разница между Порошенко и пришедшим ему на смену Зеленским выглядит так, что второй пытается сыграть первого лучше, чем тот был на самом деле. Для искусства, для игры, для сцены — это вполне приемлемо, а вот для политики, жёстко вписанной в реальные время и пространство, — это катастрофа.
При этом у нового президента Украины нет никакой «повестки дня», отличной от той, что была у прежнего, что вполне объяснимо: ведь «евромайданный» выбор 2014 года по-прежнему остаётся выбором стоящих за Зеленским и стоявших за Порошенко «элит» как целого, хотя их внутренняя «конфигурация» при этом может и меняться.
Насколько устойчивой оказалась «конфигурация Порошенко без Порошенко», можно судить по тому противостоянию, которое возникло между новым президентом Украины и прежним составом Верховной рады, сформированным по результатам парламентских выборов 26 октября 2014 года. Какие бы баталии, словесные и при помощи физической силы, ни шли там в течение прошедших пяти лет, перед опасностью досрочного роспуска депутаты объединились фактически в одно целое и заблокировали все попытки Владимира Зеленского на той же «избирательной волне» въехать со своим партийным симулякром «Слуга народа» и в законодательную власть. Выйти из этой патовой ситуации без силовых действий невозможно, а силовой ресурс в нужных объёмах Зеленскому сейчас неподконтролен. Договориться не получается ни с армией (хотя выезд «на линию фронта» в Донбасс был осуществлён и с этой целью), ни с МВД Арсена Авакова, ни с праворадикальными националистическими структурами, часть которых открыто обвиняет главу государства в потенциальной «измене». Что касается Службы безопасности Украины, то после 2014 года она окончательно превратилась в местный филиал ЦРУ и подчиняется, по сути, не своему формальному главе и не президенту Украины, а кураторам из Лэнгли. Достаточно сказать, что Зеленский смог назначить личного друга детства Ивана Баканова, руководителя и юриста программы «Квартал 95», главу партии «Слуга народа» и руководителя избирательного штаба своей президентской кампании, только первым заместителем главы СБУ в статусе «временно исполняющего обязанности», а подавший заявление об отставке Василий Грицак на официальном сайте ssu.gov.ua значился главой СБУ и в течение более чем месяца только «планировал» начать передачу дел своему преемнику. К тому же, поскольку голосование на президентских выборах во втором туре было не столько за самого Зеленского (73,23% против 30,24% в первом туре), сколько против Порошенко, реально «опереться на народ» в этом конфликте он не может. Иными словами, в арсенале Зеленского сейчас не просматривается никаких потенциально сильных ходов, способных утвердить нового президента в качестве реального, а не формального политического лидера. А без таких ходов время работает против него, поскольку социально-экономическая ситуация в стране улучшаться не будет, а надежды общества на её изменение к лучшему перейдут к другим, более активным и решительным политикам. Как говорится, под лежачий камень и вода не течёт.
Во многом этот внутриполитический цугцванг вызван действиями официального Вашингтона, на позицию которого ориентируются украинские «элиты». В частности, личный адвокат 45-го президента США и экс-мэр Нью-Йорка ещё 11 мая отменил уже заявленную поездку в Киев, заявив, что в окружении Зеленского «много врагов Трампа и Америки». За этим последовал досрочный, за три месяца до окончания «нормального» срока, отзыв посла США Мэри Йованович, на смену которой, как заявлено, прибудет дипломат в гораздо менее высоком статусе — временного поверенного в делах. Такой сигнал может свидетельствовать только о том, что в Белом доме и, соответственно, в Госдепартаменте чрезвычайно недовольны нынешней политической ситуацией на Украине. И, следовательно, вокруг Зеленского в результате образуется некий вакуум, в котором не только действовать, но и дышать весьма затруднительно. Правда, уже после всего этого Трамп передал новому президенту «незалежной» приглашение на встречу в США, но этот визит состоится не раньше середины августа, до того отношения с Вашингтоном «заморожены», а эти минимум два с половиной месяца нужно ещё пережить. Не исключено, что тем самым «Большой Дональд» даёт понять, что ждёт от Зеленского определённых шагов, в том числе — связанных с расследованием обстоятельств передачи украинского «компромата» на Пола Манафорта в интересах Хиллари Клинтон. И, если таких шагов не последует, «заморозить» ситуацию окончательно. Но «сдача» Белому дому, например, того же Сергея Левочкина, которого Джулиани охарактеризовал как одного из «врагов Трампа», видимо, неприемлема для Зеленского по внутриполитическим причинам, поскольку выбивает из-под него важные опоры.
Отношения с Европой выглядят чуть получше и «потеплее» — в этой связи достаточно вспомнить предвыборную поездку Зеленского (кстати, «параллельную» с Порошенко) в Париж для встречи с президентом Франции Эммануэлем Макроном и послевыборную — в Брюссель. Но это ничуть не компенсирует отсутствие у нового президента Украины поддержки со стороны США. Тем более что налицо обострение проблем, связанных с такими государствами-членами ЕС, как Польша, Венгрия и Румыния, каждое из которых выставляет свои счета и свои требования к Киеву, связанные как с пересмотром ряда межгосударственных соглашений, так и со статусом соответствующих национальных меньшинств, проживающих на территории «незалежной».
Кроме того, сверхактуальными вопросами политической повестки дня для официального Киева остаются:
Федерализация государственного устройства
Современная Украина формально является унитарным государством, в котором права и полномочия местных властей полностью определяются и контролируются «сверху». Однако это не отвечает ни политическим реалиям самой Украины, ни требованиям подписанных уже полномочными представителями «евромайданной» власти Минских соглашений с народными республиками Донбасса.
Статус Приднестровья
Территория граничащей с Украиной непризнанной Приднестровской Молдавской Республики (ПМР) до августа 1940 года входила в состав УССР на правах автономной республики. С момента провозглашения ПМР официальный Киев, провозглашая принцип незыблемости границ постсоветского пространства, тем не менее рассматривает возможность включения ПМР в состав Украины путём раздела бывшей Молдавской ССР с Румынией, претендующей на всю территорию Молдавии, путём «унири» («объединения»). Именно это обстоятельство определяет политику Украины по другим территориальным спорам с Румынией (например, по разграничению шельфа вокруг черноморского острова Змеиный, где Киев пошёл на существенные уступки, или по предоставлению румынских паспортов этническим румынам — жителям Черновицкой области и т. д.).
Статус русского языка
Кульминацией политики непрерывного ущемления прав русскоязычного населения и ограничения использования русского языка, которую проводил официальный Киев на подвластных ему территориях даже независимо от «цвета» политических сил, которые стояли у власти, стало принятие «мовного» закона, согласно которому возможности получить образование на русском языке, использовать его в официальном делопроизводстве, в научно-исследовательской, преподавательской, творческой и любой публичной деятельности сводятся к нулю, а все эти функции предписано осуществлять исключительно на украинском языке. Положения этого закона формально распространяются и на языки других национальных меньшинств Украины, что вызвало даже судебные разбирательства на общеевропейском уровне, по итогам которых «незалежной» предписано внести в данный правовой акт необходимые изменения. Однако, соглашаясь с ослаблением правоприменительных норм данного закона по отношению к нерусским национальным меньшинствам, саму правоустанавливающую часть в Киеве изменять не собираются, поскольку в противном случае придётся снизить градус внутренней русофобии, велосипед которой, как представляется необандеровцам, чтобы не упасть, должен катиться дальше всё быстрее и быстрее.
Но у любой целостной системы есть предел прочности при взаимодействии с внешними факторами. С момента победы «евромайдана» Украина этот предел исчерпала и до сих пор не утратила собственной системной идентичности и не стала окончательно «несостоявшимся государством» (failed state) только вследствие массированной поддержки извне. Но это вовсе не помешало, например, президенту федерального правительства Сомали Хасану Шейх Махмуду в ходе беседы с йеменским журналистом Али Анваром Джувейди в эфире радиостанции «Саика» осенью 2014 года произнести сакраментальную фразу: «Я сделаю всё, чтобы Сомали не превратилось в Украину». Отсюда вытекает ключевой для нашего доклада «двойной» вопрос: «Во что должна превратиться Украина, и что для этого нужно делать России?»
Вопросы «Что делать?», «Кто виноват?» и «Доколе?» считаются «вечными русскими вопросами». Поэтому торопиться с ними, а тем более — с какими-то определёнными ответами на них, как правило, не стоит. Но из всего комплекса представленных здесь культурно-исторических, идеологических, экономических и политических факторов можно сделать несколько выводов, с одной стороны — банальных и очевидных, а с другой — неожиданных и парадоксальных.
Первое. Работа нашего авторского коллектива над проектом «Украина и её будущее» позволяет утверждать, что добиться победы над неонацистским режимом в Киеве можно, лишь изменив внутреннюю ситуацию в самой России, где уже давно назрел и перезрел отказ от социально-экономической модели «вашингтонского консенсуса», принятой в начале 90-х годов с целью вхождения постсоветской России в «глобальный рынок». Внешние факторы — например, такие, как дальнейшее ослабление и «сжатие» глобальной «империи доллара», с переучётом всех мировых активов и долгов, требуют отказа финансово-экономического блока правительства РФ и Банка России от следования догмам тридцатилетней давности, возможно — с кадровыми решениями на этих направлениях. Ситуация, когда «музыка давно закончилась, а они всё танцуют», — серьёзно подрывает и дискредитирует позиции РФ на международной арене.
Второе. России необходимо выработать, а российской дипломатии — донести до украинского общества модель стратегического союза Москвы и Киева с возможным участием Минска для развития совместной социально ориентированной и высокотехнологичной модели производства/потребления с необходимыми гарантиями для граждан всех государств-участников. Но Россия должна играть инициирующую и ведущую роль в этом процессе. Без системной трансформации российского общества с ростом его благосостояния, без снижения пока запредельного уровня социальной несправедливости, без системы государственных гарантий жизненно важных прав и свобод его членов — нельзя достичь каких-то значимых успехов на украинском направлении.
Третье. Международные условия для реализации такого стратегического союза на ближайшую перспективу остаются благоприятными, поскольку в условиях глобального системного кризиса возможности разных «центров силы» проецировать свои интересы в пространстве окажутся обратно пропорциональны условному «квадрату расстояния» — даже с учётом возможностей кибероружия. Однако с правительством Зеленского, представляющим, прежде всего, интересы хасидской части всемирного еврейского сообщества, достижение подобного союза представляется более чем сомнительным и даже является потенциальной угрозой для России. Будущее России не просто тесно связано с решением «украинского вопроса» — оно, по сути, и является его решением. Потому что в противном случае создание российского кластера постглобальной экономики, а следовательно — и сохранение русской цивилизации на новом историческом этапе XXI века выглядит практически невозможным, при всех нынешних военно-технологических и международных успехах Российской Федерации. Другого, столь же мощного цивилизационно-демографического ресурса у нас нет, но этот ресурс уничтожается и тает буквально у нас на глазах.
Четвёртое. По нашему мнению, в отношениях с официальным Киевом для России настала пора отказаться от реализации принципа «ни мира, ни войны, а власть евромайданная», прекратив всякую поддержку нынешнего неонацистского режима на территории Украины и любые формы сотрудничества с ним, лишить его не только социальной, но также организационной (путём поддержки структурных конфликтов) и идеологической базы — в том числе путём трансформации украинского коммуникативного пространства (масс-медиа, интернет, «народная дипломатия»). При этом также необходимо использовать все возможности для взаимодействия с другими государствами — соседями Украины (Польшей, Белоруссией, Молдавией, Румынией, Венгрией, Словакией) и «центрами силы» глобального (США, Китаем, Католической церковью), а также регионального (Германией, Турцией, Израилем) уровня, имеющими интересы на Украине. Данная «неонацистская опухоль» в теле русской цивилизации, созданная усилиями «коллективного Запада», сама собой не исчезнет и не «рассосётся» — её необходимо иссечь, пока она не стала неоперабельной и летально токсичной не только для России, но и для Европы, и для всего мира.
_______________________________________________
[1] Союз Советских Социалистических Республик официально прекратил своё существование только 25 декабря 1991 года, здесь же говорится о «бывшем СССР» как о свершившемся факте.
[2] Использование оборота «Мы, трудолюбивые и т.д.» в документе, подписанном «Президиумом Верховного Совета Украины», является абсолютно неуместным.
* — экстремистские и террористические организации, запрещённые в России.