Кто должен определять новый облик Вооружённых сил и строить их?
Вот мы и завершили изучение доклада РЭНД-корпорации об опыте войны на Украине и о возможных столкновениях РФ–НАТО и США–Китай. Впечатление тяжеловатое. Перед нами — реальный вызов. Угроза столкновения с противниками, которые более чем в десять раз сильнее нас по части экономики. Как его выдержать? Если мы не хотим сразу превратить это противостояние во взаимное ракетно-ядерное уничтожение?
Тут нужно думать, прежде всего, о субъекте таких реформ. О сообществе тех, кто и спроектирует новую военную силу и сможет стать инженерами её строительства.
ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ЭТО НЕ ПРОСТО КРУЖОК МЕЧТАТЕЛЕЙ
Нам нужна серьёзная работа над ошибками. Ведь итоги СВО далеко не блестящи. Уже понятно, что при столкновении (коль скоро дело не доходит до ракетно-ядерных ударов) с развитым противником ВС РФ рискует крупно проиграть, если у противника имеется мощная авиация, способная уничтожать ПВО и захватывать господство в воздухе. А что ждёт наши тылы? Достаточно посмотреть на то, как дроны ВСУ/СБУ атакуют наши нефтеперерабатывающие заводы в глубоком тылу. Так, как будто у нас нет никакой противовоздушной обороны. Страшно представить себе, что будет, если вместо тихоходных дронов типа «Лютый» (150 км/час) в рейды пойдут низколетящие «томагавки» (почти 900 км/ч), несущие на порядок более мощные боеголовки. Или на один важный объект в РФ полетят не несколько, как сейчас, а сотни дронов (на каждый объект!) производства американской корпорации «Андурил».
Нет, нам необходимо и глубоко изучать опыт кампании на Украине, и лечить нашу военную систему. Как? Опыт имеется. Не нужно пренебрегать собственной историей.
Вспомним, какое положение сложилось после несчастной для нас Японской войны 1904-1905 гг. На дно легла основная часть Балтийского флота. Мы оказались на этом направлении практически беззащитными. Перед лицом и Германии, и Британии. Более того, война показала, что у нас был набор кораблей (броненосцев и крейсеров), но не имелось флота как сбалансированной силы. Куратор ВМФ в 1882-1905 годы, великий князь Алексей Александрович, расплодил дичайшие коррупцию и казнокрадство в своём ведомстве. О нём говорили, что он украл больше, чем японцы потопили. Поскольку заказы на корабли раздавались не оптимальным образом, а тем, кто больше «откатит», флот состоял из разношёрстных по характеристикам единиц. Даже принадлежащие формально к одной серии броненосцы имели разные ТТХ.
Когда этот флот погиб, нужно было создавать новый. Кто выступил инициатором такой программы? Военно-морской кружок в Санкт-Петербурге, собравшийся в конце 1905 года. И состоял он не из бюрократов, а из флотских умных офицеров да инженеров, героев войны и пламенных энтузиастов ВМФ. Не адмиралов! Там верховодили лейтенанты, два Александра — Щеглов и Колчак.
«В 1905–1906 годах в Петербурге, Кронштадте и других городах возник ряд кружков и объединений морских офицеров («Лига обновления флота», «Российский морской союз», «Общество офицеров флота», «Общество ревнителей военно-морских знаний» и др.). Некоторые из них имели свои печатные органы.
Наибольшую известность приобрёл «Петербургский военно-морской кружок».
9 ноября 1905 года на квартире у лейтенанта А.Н. Щеглова собрались пять морских офицеров: лейтенанты Г.К. фон Шульц, М.М. Римский-Корсаков, А.Н. Воскресенский, А.Н. Кирилин и гостеприимный хозяин. Самым известным среди них был Шульц, с успехом командовавший в Порт-Артуре миноносцем. В дальнейшем (уже после Мировой войны) он стал контр-адмиралом финского флота. А Римский-Корсаков был произведён в контр-адмиралы А.И. Деникиным. Вообще же никто из инициаторов знаменитого кружка в дальнейшем блестящей карьеры не сделал.
«Мы, нижеподписавшиеся, – значится в первых строках протокола, – собрались сего числа, чтобы обсудить вопрос об организации кружка морских офицеров, интересующихся военно-морскими вопросами, и установили нижеследующие решения». В первом из них говорилось, что кружок «ставит себе целью заниматься рассмотрением исключительно военно-морских вопросов, с проведением резолюций собраний в жизнь исключительно закономерным путём». В частности, ставилась цель «собрать, формулировать и обработать опыт последней войны, чтобы он не пропал и не рассеялся с течением времени под влиянием текущих условий». Решено было принимать в кружок офицеров не старше чина капитана 2-го ранга, «чтобы условностями чинопочитания не лишить свободы мнений прочих членов». Собравшиеся взяли на себя обязательство привлечь в кружок знакомых офицеров, которые пожелают участвовать в его работе…» (https://biography.wikireading.ru/52368)
Именно этому кружку, поддержанному царём, мы обязаны тем, что у страны в 1906 году появился Моргенштаб (морской ГШ), способный вырабатывать единую политику строительства и организации флота. Когда всё определяли компетентные специалисты, а не какой-нибудь великий князь с любовницей. И не министр по своей прихоти. Именно кружковцы выработали очень дельный курс возрождения русской морской мощи. К примеру, Колчак предложил строить не отдельные корабли, а сразу — сбалансированные эскадры. Эта «могучая кучка» энтузиастов смогла разработать планы защиты Финского залива минно-артиллерийскими позициями, что спасло нас в годы Первой мировой. Или планы скрытного минирования немецких портов и военно-морских баз. Некоторые из основателей военно-морского кружка, просуществовавшего до 1914-го, даже успели послужить в созданном Моргенштабе. Те же Колчак и Щеглов, например.
Да, оружие и технологические решения тех времён ныне безнадёжно устарели. А вот организационный подход пребудет вечно живым и злободневным. Хотя и технические идеи подчас оказываются актуальными даже сегодня. Помните, как эксперты РЭНД не один раз твердят о том, как дроны и меткая артиллерия (наводимая БПЛА) придали новое качество такому старому оружию, как минные поля? Поди сейчас проделай проходы сквозь них: твои сапёры моментально попадают под нападения беспилотников. Если они сами не уничтожат разминёров или (коль речь идёт о морских постановках) тральщики, то наведут на них удары артиллерии, авиации, ракет…
Но ведь это же та самая идея минно-артиллерийских позиций, за которые ратовал военно-морской кружок в 1906-м! Если флот Германии в несколько раз сильнее нашего Балтфлота, то закроемся от него минными банками, прикрытыми хорошо укреплёнными береговыми батареями. Попробуют тралить мины — попадут под огонь тяжёлых орудий. Как видите, идеи тоже подчас не стареют…
НЕ БОЯТЬСЯ РИСКА И ПОИСКА!
Но члены военно-морского кружка тогда были не единственными реформаторами и спасителями флота.
Пожалуй, нашим подводным флотом — началом его самого и традиций подплава — мы обязаны горячему русскому патриоту, вице-адмиралу Эдуарду Николаевичу Щенсновичу (1852-1911) по прозвищу Идальго. Сын ссыльного польского офицера, участника антирусского восстания, он — имелись-таки у русских царей мудрость и умение делать из детей врагов России самых преданных сынов Отечества! — получил военно-морское образование и стал отличным морским офицером и ярым русским патриотом. В Русско-японскую — командир броненосца «Ретвизан». (Увы, в раннем СССР он рисковал сгинуть в лагерях как ЧСИР — член семьи изменника Родине.) Примечательная деталь: в ходе сражения в Желтом море он пытался бросить свой корабль на таран японского флагмана. Тогда Щенснович был тяжело ранен…
А после войны Эдуард Николаевич стал горячим сторонником развития совершенно нового на то время направления: подводного флота. В 1906-м царским указом он назначается командиром Опытного отряда подводного плавания. Для чего быстро оборудует (не воруя казенных денег) базу первых субмарин в Либаве на Балтике. С отдельным бассейном, пирсами, учебными классами. По сути, ему требуется создать совершенно новый вид морского оружия. Нет для этого ни опыта, ни инструкций с наставлениями. Всё это предстоит создать Щенсновичу и набираемым им добровольцам. По новизне это что-то вроде нынешних беспилотных войск. Но гораздо опаснее для тех, кто этим занимается. Ведь тогда подводников считали смертниками…
Откроем сборник «Из бездны вод» («Современник», Москва, 1990 г.). В то время подлодки считались занимательными, но опасными для своих экипажей игрушками, притом почти безвредными для больших боевых кораблей. Нет, были еретики, вроде французских адмиралов Фурнье и Оба, ратовавших за то, что вместо линкоров надо строить тучи аэропланов и стаи субмарин; вроде британского адмирала Перси Скотта, убеждавшего командование в том, что подводная лодка вытеснит броненосец на море, как автомобиль заменил лошадь на суше. Однако большинство профессионалов считали лодку в лучшем случае средством обороны гаваней. Даже гениальный провидец Герберт Уэллс писал, что атаковать на субмарине дредноут — всё равно что с завязанными глазами стрелять в слона из револьвера. Да и в Российской империи военно-морской теоретик Александр Бубнов читал, что боевого значения подлодки не имеют, выступая лишь в роли подвижных минных банок (минных полей на морском языке). Сам Александр Колчак писал, что идея замены современного линейного флота подводным может увлечь лишь дилетантов военного дела. «Специальный минный или подводный флот — фиктивная сила…» Колчак добивался того, чтобы миллионы рублей не тратились на сомнительные опыты с подводными корабликами. Проигравший Цусиму адмирал Рожественский презрительно называл субмарины «навсегда слепыми и беспомощными».
Эдуард Щенснович доказывал обратное: подплав — скорейшее средство обеспечить оборону России на море после того, как две трети ее ВМФ погибло в войне с Японией. Вместо одного броненосца (линкора) можно построить 25 приличных подлодок по 500 тонн водоизмещения. Он доказывает самому царю (минуя морского министра): нам нужно строить подводный флот у себя дома, иметь мощные эскадры лодок на всех морях. Использовать субмарины не только для обороны, но и для наступления (борьба с морскими перевозками врага, охота на его большие боевые корабли). Роль подлодок в будущей войне станет весьма существенной, если не решающей. (Тут Щенснович блестяще предвидел те битвы в Атлантике, что немецкие подводники учинят и в Первую, и во Вторую мировые войны.) Щенснович отбирал подобных себе одержимых новым делом. И офицеров, и матросов. Только добровольцев. Семь офицеров и 20 матросов изначально. Два принципа нашего Идальго:
«…Подводник должен быть высоконравственным, не пьющим, бравым, смелым, отважным, не подверженным морской болезни, находчивым, спокойным, жизнерадостным и отлично знающим своё дело».
«К сведению господ офицеров — впредь руководствоваться только интересами дела, даже если придется поступать вразрез с моими распоряжениями…»
Никакого принципа «Я начальник, ты — дурак», доведенного в РФ и позднем СССР до абсурда…
Щенснович и его питомцы тогда провели огромную работу. Хоть по части атак на учебный корабль, хоть по части организации службы на подводных кораблях. Вплоть до таких деталей, как покрой специальных дождевых плащей для верхней вахты и рецепт горячего грога в рационе подводников — взамен казенной водочной порции. Ибо грог лучше борется с простудой. Жаль, Щенснович рано ушел из жизни — ему было всего 57 лет. Но крепкую основу нашего подводного флота он заложил.
В этих двух примерах — прямая подсказка насчёт того, что нам сегодня нужно делать, чтобы постичь опыт СВО. Чтобы создать новую армию, способную противостоять противнику, вдесятеро более сильному экономически. Этого невозможно достигнуть, просто увеличивая численность имеющихся Вооруженных сил и доверяя дело одним лишь генералам. Нет, тут требуются энтузиасты. Аналоги Щенсновича, Колчака и Щёголева. Те самые фронтовики и горячие патриоты. И ведь есть они и ныне…
ЭКСПЕРИМЕНТАТОРЫ В ВОЕННОМ ДЕЛЕ
На самом деле, поиск, смелое экспериментирование, выдвижение нетривиальных идей не ограничивается приведёнными примерами. Они есть и в зарубежной истории. Достаточно вспомнить, как князь Джунио Валерио Боргезе создал экспериментальное, по сути, подразделение боевых пловцов и морских диверсантов — знаменитую флотилию MAS. Или как янки смело искали новые концепции после неудачи во Вьетнаме, привлекая к мозговым штурмам помимо боевых офицеров писателей и футурологов. Но прежде всего нас интересует опыт Русской цивилизации, в обличье хоть царском, хоть красном.
Возьмём историю нашей Дальней стратегической авиации. Мы обязаны появлению таковой двум энтузиастам. Первый — Михаил Шидловский, промышленник (председатель правления РБВЗ, Рижско-Балтийского вагоностроительного завода, годы жизни — 1857-1920). В декабре 1914-го он убедил тогдашнего главкома, великого князя Николая Николаевича, и военного министра Сухомлинова создать подчиненную именно ему, Шидловскому, ЭВК — экспериментальную Эскадру воздушных кораблей, четырёхмоторных бомбардировщиков «Илья Муромец», свободную от произвола армейских ретроградов. Отдадим должное Николаю Второму: в данном случае он сработал так же, как и с опытным отрядом адмирала Щенсновича. Кстати, сам Михаил Шидловский профессиональным военным не был, что обеспечивало ему живость ума и воображения, свободу от шаблонов и раболепия перед начальством (генеральское звание ему присвоили особым порядком, как «адмиралу» ЭВК). Да и промышленником он выступал как новатор, сторонник импортозамещения, адепт технических прорывов. Не секрет, что Российская империя ездила на импортных авто. Единственный автомобиль русской конструкции перед Первой мировой — «Руссо-Балт», созданный на заводе Шидловского. Он же строил и первые в мире многомоторные воздушные корабли Игоря Сикорского — «Русский витязь» и «Илья Муромец», всячески поддерживая молодого конструктора. В общем, и создание ЭВК стало такой поддержкой. Как жаль, что этот энергичный человек не нашел поддержки у большевиков и погиб при них трагически…
История повторится в виде создания АДД — Авиации дальнего действия. В начале 1941 года известный на всю страну шеф-пилот «Аэрофлота» Александр Голованов (1904-1975) подает записку на имя Сталина с предложением создать АДД и набирать в нее пилотов именно из гражданской авиации, поскольку они намного опытнее военных летчиков, особенно если летать приходится ночью или в сложных метеоусловиях.
Голованов слыл признанным мастером слепых полётов и полётов по радионавигационным приборам. Он водил невооружённый «Дуглас» в разведывательные полеты над Финляндией, скрываясь от истребителей врага в облаках. Тогда же Голованов обнаружил, что армейские пилоты-бомбардировщики, в отличие от гражданских лётчиков и штурманов, совершенно не владеют техникой слепого вождения и радионавигации, а потому в условиях плохой погоды и сильной облачности безбожно блуждают и не находят заданной цели. Именно поэтому в Финской войне 1939-1940 гг. бомбардировочная авиация СССР выглядела очень бледно. В то же время английские и немецкие бомбардировщики прекрасно действовали и ночью, и в плохую погоду, отыскивая цели благодаря радиокомпасам. Создалась невероятно опасная для русских ситуация. Хотя СССР и имел тысячи двух- и четырехмоторных бомбардировщиков (ТБ-3, Пе-8, Ил-4, Ер-2), превосходя по их числу всех в мире, этот могучий флот оказывался в реальных условиях войны практически беспомощным. И немцы (или англичане), обладая радионавигацией, могли наносить нам сокрушительные удары гораздо меньшим воздушным флотом.
Более того, Голованов ещё в ходе финской кампании предложил, чтобы экипажи «Аэрофлота» работали как лидировщики, выводя армейскую авиацию к целям. Но военные игнорировали предложение пилота-новатора. Голованов в письме Сталину предложил создать особое подразделение бомбардировщиков, укомплектовав их пилотами из Гражданского воздушного флота (ГВФ). Этот особый авиаотряд станет кузницей кадров для армейской авиации, научит их успешно летать на бомбёжки в любое время суток и в любую погоду.
Голованова спасло то, что он адресовал записку непосредственно Сталину — и тот уже два дня спустя распорядился доставить инноватора к себе для доброжелательной беседы. Чуть позднее Сталин предложил Голованову стать во главе особого 212-го полка (пилоты — из «Аэрофлота», штурманы и стрелки-радисты — из ВВС), починенного не дивизии и не округу, а напрямую — центру. Тем самым Сталин выводил инноватора из-под власти тупого и косного генералитета и положил начало формированию в стране Дальней стратегической авиации современного типа. А начал с того, что лично стал куратором военной инновации, не позволяя признанным «военным специалистам» растоптать росток нового. В годы войны АДД на пике своего могущества насчитывала 1800 бомберов и 1200 транспортных машин, выполнявших специальные миссии по поддержке спецопераций и в тылу врага, и партизан в СССР, Югославии, Словакии…
Сталин оказался прав, фактически создавая советский вариант ЭВК Шидловского. Как пишет в своих воспоминаниях А. Голованов («Дальняя, бомбардировочная…»), на него в приёмной Сталина буквально с пеной у рта налетел командующий ВВС Павел Рычагов: «Откажитесь, пока не поздно, от вашей дурацкой затеи. Всё равно у вас ничего не выйдет!» А ведь Рычагов был отнюдь не замшелым старцем, а молодым и амбициозным авиакомандиром, прошедшим бои в Испании! Но сделать «признанный профессионал» ничего не мог: дело курировал сам Сталин, который не допустил бы уничтожения прорывной полезной инновации.
Когда полк появился, Рычагов прислал проверяющих. Полк показал великолепные успехи в подготовке экипажей в ночных полётах и в непогоду. Но проверяющие обнаружили, что у лётчиков плохая, видите ли, строевая подготовка. Хреново маршируют строем, понимаете ли! И Голованову доверительно сообщили: если бы не особая подчинённость полка центру (не покровительство самого Сталина), то его наверняка бы выгнали с поста командира полка. Как видите, для «военных профессионалов» умение тянуть носок при маршировке намного важнее боевых качеств пилотов.
Наверное, неслучайно и Павлов, и Рычагов были расстреляны Сталиным летом 1941-го.
Но нам важнее другое: пример того, как Сталин добивался слома инновационного сопротивления, как делал ставку на энтузиастов, как ограждал колыбель полезных и перспективных перемен от разгрома признанными «светилами» и «профессионалами». В принципе, он не собирался их уничтожать (Павлов и Рычагов остались бы в живых, если б не катастрофа июня 1941-го), только создавал этим спецам и «профессиональным военным» конкуренцию, выращивая радикальную инновацию и прикрывая её своей властью. Ибо понимал: как только инновация вырастет и наберет силу, старые специалисты примут её как данность, будут вынуждены вертеться и придумывать что-то новое. А кроме того, инновация породит новый отряд более динамичных специалистов. Когда и они закоснеют и попробуют давить новое, будет создан очередной защищённый свыше росток инноваций.
Сталин в отношении Голованова и его новшества действовал как истинный суперменеджер из высшей социальной расы. Причём управленческая мудрость Иосифа меня лично поражает даже в мелочах. Возьмём такой аспект, как вознаграждение труда инноватора. В сегодняшней РФ чиновники, узнав о том, что организатор прорывного научно-промышленного проекта и смелый инноватор будет зарабатывать больше, чем они, встают стеной — и не пускают дела. Они не могут смириться с тем, что какой-то изобретатель или предприниматель на подведомственном им предприятии станет богаче министра или начальника управления. Это обстоятельство сегодня губит развитие РФ в тысячах точек. Из-за этого был «зарезан» не один проект создания технологических центров или технопарков на базе умирающих предприятий ВПК в 90-е и нулевые годы. И то же самое было в позднем СССР.
А вот как Сталин поддерживает инноватора Голованова.
«- А теперь у меня к вам вопрос, — подойдя, сказал Сталин. — Сколько жалованья вы получаете?
— Постановлением Совнаркома мне, как шеф-пилоту Аэрофлота, определено четыре тысячи рублей в месяц, — несколько озадаченно ответил я.
— А сколько получает командир авиационного полка? — спросил Сталин, обращаясь к наркому обороны Маршалу Советского Союза Тимошенко.
— У нас такого оклада и нарком не получает. Командир полка получает у нас 1600 рублей, — ответил Тимошенко. Стало тихо.
— А сколько же вы вообще зарабатываете? — спросил Сталин. Разговор принимал неприятный для меня оборот.
— Товарищ Сталин, я за деньгами не гонялся и не гонюсь. Положено тысячу шестьсот рублей — буду получать такой оклад…
— Ну вот что, вы, как командир полка, будете находиться на казенных харчах, вас задаром будут одевать и обувать, у вас будет казённая квартира. При всём этом, видимо, целесообразно оставить вам получаемое жалованье. Зачем обижать человека, если он идёт на ответственную, серьёзную работу?
Как, товарищи? — обратился он к присутствующим. Послышались голоса: «Правильно, правильно!»…» (А. Голованов. «Дальняя, бомбардировочная». — Москва, «Центрполиграф», 2007 г., с. 48-49).
Вот это — высший класс управления! Отличное понимание того, что главное в деле — это человек-творец, подвижник, инноватор, которого нужно поддержать. И что кадры решают все.
Да, всё-таки прихотливым образом повторяется сценарий с Шидловским и Николаем Вторым.
Ещё деталь: оказывается, А. Голованов по матушке — внук террориста-народовольца Николая Кибальчича. Да-да, из числа тех, кто взорвал Александра Второго и был приговорен к виселице. Но воля и творческие силы Кибальчича были столь велики и крепки, что он в камере смертников начертил проект ракетного летательного аппарата и подал его в Академию наук. Вот это сила духа! Вот и не верь после этого в роль наследственности и позитивной евгеники…
Но можно вспомнить, как после тяжёлой Гражданской войны молодой Советский Союз, имея слабую экономику, оказался в окружении куда более мощных соседей. Мы не могли тягаться с ними по числу бронетехники и дредноутов. Тогда начинается поиск асимметричных ответов. Инновационного оружия, достаточно недорогого, но способного сразить бронированных монстров. Помните, как в 1920-1930-е работают Остехбюро Александра Бекаури и Осконбюро Павла Гроховского? Они напряжённо искали, порождая множество новшеств. Скоростные торпедные катера. Радиомины. Телеуправляемые танки и торпедные катера, управляемые операторами с гидросамолёта. Танкетки-смертники, что должны были врезаться в танки врага, подрывая их. Некоторые из этих разработок опережали своё время на 60-70 лет. А потому тогда оказались нереализованными.
Сталин обоих новаторов репрессировал. А зря: принцип поиска, «техноцирков» и генераторов идей совершенно верен. И он вполне применим сегодня. Танкетки-торпеды 1930-х ведь стали реальностью сейчас — как и наземные дроны, и радиоуправляемые самолёты…
КОЛЛЕКТИВНОЕ ТВОРЧЕСТВО. ЖИВЫЕ И МЁРТВЫЕ
Свои взгляды на возможный облик новых русских ВС и на их арсеналы автор сих строк изложил в предыдущем номере, разбирая американский доклад об опыте войны на Украине. Повторяться смысла не вижу. Суть в том, что облик нашей новой военной силы должен быть плодом коллективного творчества фронтовиков и горячих энтузиастов.
Гляжу на нынешнюю войну — и вижу аналоги патриотов-новаторов ХХ века. Иных мы потеряли. Убит при странных обстоятельствах Игорь Мангушев (капитан Берег) — энтузиаст-практик борьбы с дронами врага. Свёл счёты с жизнью гигант Мурз — гвардии сержант Андрей Морозов, — которого затравили. Энтузиаст развития и беспилотья, и защищённой цифровой связи. Но Мурз и Берег успели оставить после себя письменное наследие. А вот трагически погибшие новаторы-дроноводы Эрнест и Гудвин, брошенные на смерть самодуром-комполка, как пехота, в лобовой штурм, увы, не успели.
А некоторые военкоры? К примеру, Алексей Живов. 1983 года рождения. Создатель концепции ТШО — тяжёлых штурмовых отрядов, хорошо защищённых от атак вражеских БПЛА. При этом ТШО — альтернатива прежнему «навалу» пехоты и бронетехники. Процитирую отрывок из его работы:
«Одно из решений — создание небольших (500-1000 чел.), но высокопрофессиональных и оснащенных «тяжёлых штурмовых отрядов» (ТШО), автономных в реализации всех задач. Для этого нужны: высокая самостоятельность, передовая техника, морально и интеллектуально сильные офицеры. Примеры есть, но опыт не систематизируется.
Вместо этого часто делается ставка на массовость («навал») в ущерб эффективности. Альтернатива — малочисленные спецподразделения, перенасыщенные техникой, но неспособные внести существенный вклад в наступление из-за численности.
Предлагается:
Такие люди — золотой фонд нации. Думающие о деле, победе и Отечестве. А не о том, как получить новые звёзды на погоны, чины и ордена, посты и контроль над финансовыми потоками. Знаю с десяток подобных Живову. Вопрос лишь в том, чтобы сложить их в подобие «мозгового треста» — коллектива практиков и «мозговиков», что создали большевики в 1920-м при разработке плана ГОЭЛРО. Такие идеи, считаю, отлично совмещаются с моими мечтами о Военно-научно-добровольческих силах (ВДНС), свободных от прежнего армейского маразма, с грёзами о воздушно-космическо-ракетно-дроновых блицкригах — с обезглавливанием противника и параличом его тыла. И конечно, всё это должно быть подкреплено новой индустриализацией РФ, новыми пятилетками, смешанной экономикой, без рыночного и социалистического безумий. Иначе все планы так и останутся на бумаге.
Враг наш вовсю использует энтузиастов. Возьмите хотя бы карьеру Мадьяра (закарпатского венгра Роберта Броуди), ставшего командующим Сил беспилотных систем украинской армии. Броуди сделал карьеру, будучи изначально волонтёром и гражданским дроноводом. И что он сейчас говорит? Что нужно заниматься робовойнами будущего, отказываясь от жёсткой армейщины, используя в новых войсках приёмы корпоративного управления. Ибо так достигается инициативность и гибкость, без самодурства начальников. Но, как вы помните, таких же принципов придерживался и адмирал-новатор Щенснович, и создатель Авиации дальнего действия Голованов. Мол, мои пилоты должны уметь летать в сложных условиях, а не тянуть носок на строевой подготовке. Самое горькое заключается в том, что такие мадьяры выдвигаются наверх на Украине, а не в РФ, где энтузиасты-практики либо не замечаются государством, либо погибают…
Вопрос о создании национального научно-практического общества по реформированию Вооружённых сил — дело жизненной важности!
ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ — НЕ ПАНАЦЕЯ
Но всё-таки считаю, что одну тему следует затронуть особо. Некоторые считают, будто и думать ни о чём не надо, если у тебя есть ядерное оружие. Слышу их голоса: да надо на Украине применять тактическое ядерное оружие (ТЯО)! Чтобы США и НАТО нас боялись.
Но преодолело бы позиционный тупик СВО применение пары тактических ЯБЗ? Нет! При нынешней рассредоточенности войск, когда ВСУ держат оборону цепью укреплённых аванпостов, сдерживая натиск ВС РФ стаями дронов и наведением точного артогня, ядерная «тактика» (от нескольких до десятков килотонн) при ударе даст радиус уверенного поражения от силы в километр. Это — разрушение пары мостов или ротных «опорников». Но это же принесёт нам политическое банкротство. С передачей Киеву оружия за счёт конфискованных резервов ЦБР. Плюс (если речь идёт о мостах) — радиоактивные воды, что попадут и в Крым, и в системы водоснабжения той части Херсонской и Запорожской областей, что перешли к РФ. Ибо «чистого» ядерного оружия не существует. Хотя через эпицентр взрыва «тактики» можно быстро проехать на бронетехнике (в защитных костюмах ОЗК и в противогазах), радиоактивное облако всё равно образуется — и уплывает вдаль по ветру. Если применить десятки единиц ТЯО, то совокупная мощь их составит уже под мегатонну. Что породит радиоактивные следы, которые могут потянуться с Украины и в новые регионы, и на «старую» территорию РФ. При этом весь мир зайдётся в ненависти к русским. Ненависть между великороссами и малороссами-украинцами дойдёт до предела. А в Киеве бандеронаци будут пить шампанское. Ибо Запад им и деньги из конфискованных валютных резервов РФ даст, а то и тактическое ядерное оружие для применения по нам подкинет.
Потому нужно воевать по-новому и строить футуристическую армию. Ядерное же оружие оставить для ударов по внешним агрессорам. Разработав порядок его применения начиная с «предупредительных выстрелов» в виде высотных взрывов над территорией тех же стран НАТО или США. Помните, как американский министр обороны Макнамара разработал «лесенку» эскалации, чтобы не сразу начинать ядерную войну? Так должны поступать и мы, дополняя ядерные боеприпасы стратегическим неядерным оружием, тем же «Орешником». Но на эту тему мы поговорим особо, пытаясь представить облик будущих Ракетных войск стратегического назначения (РВСН), которые обеспечили бы возможность наносить стратегические неядерные удары, обезглавливающие врага и до смерти его пугающие. Тут есть над чем подумать нынешним аналогам Колчака и Голованова…
Максим Калашников
Авторский доклад