«В то время как конфликты конца двадцатого века подчёркивали важность высокоточного оружия и умелого общевойскового манёвра, российско-украинская война возродила споры о полезности огневой мощи, массовости и концепциях войны на истощение…» — пишут эксперты. Однако при этом развивались новейшие технологии: беспилотники и распределённая космическая связь.
«…Новые наблюдения относятся к явлениям, которые не были зафиксированы в других межгосударственных войнах высокой интенсивности XXI века. Например, широкое использование беспилотников для разведки, наблюдения и рекогносцировки (ISR) и для нанесения ударов представляет собой развитие, совершенно невиданное в предыдущих крупномасштабных обычных войнах между равными противниками…
Неспособность русских воздушно-космических сил (ВКС) обеспечить полное превосходство в воздухе — пример знаменательного наблюдения, которое заслуживает дальнейшего объяснения. Конечно, некоторые наблюдения, сделанные во время войны (такие как важность массовой и артиллерийской поддержки в наземных операциях), безусловно, не являются новаторскими. Многие из этих тенденций были хорошо осмыслены ещё до нынешнего конфликта, а боевые действия на Украине подчеркнули их неизменную актуальность.
…Мы сосредоточимся на том, что, вероятно, изменилось в характере военных действий, а не на том, что, по-видимому, осталось неизменным…»
Наблюдение 1: скрещивание постоянного наблюдения поля боя с точностью огня — новая и пока не решённая проблема для наступательных операций.
Американцы пишут, что на протяжении всей российско-украинской войны атакующим силам приходилось совмещать необходимость оставаться рассредоточенными, децентрализованными и способными к выживанию с необходимостью быстрого объединения сил для скоординированных наступательных прорывов. Делать сиё нелегко, потому как обороняющиеся сильно затруднили наступательные манёвры, сочетая возможности постоянного наблюдения с высокоточным огнём «быстрого реагирования».
В первые недели войны на Украине наблюдалось следующее явление: сочетание нехватки современных средств связи у войск РФ и нежелание их командиров делегировать командные полномочия «вниз». Это вынудило многих командиров бригад отправляться на передовую, чтобы управлять сосредоточением разрозненных БТГ — батальонных тактических групп. «В результате этой “офицерской разведки” и опрометчивых решений о замене неисправных военных средств связи на небезопасные гражданские сотовые телефоны десятки засечённых и опознанных русских командиров были убиты в результате точного украинского огня в начале войны. Такая динамика затронула обе стороны конфликта…» — читаем в докладе.
С тем же самым столкнулись и ВСУ, пытавшиеся наступать на Запорожском направлении в 2023-м. ВС РФ подготовились к этому наступлению, укрепив свои оборонительные линии дронами, минными полями и артиллерией, и теперь уже украинские войска попадали под постоянное наблюдение, а их группировки теряли технику под огнём, пытаясь сосредоточиться для механизированных атак.
Словом, обе стороны войны приспособились к убийственному сочетанию постоянной наблюдаемости поля боя противником с его способностью вести быстрый и точный огонь, рассредотачивая свои силы и «распыляя» (децентрализуя) свои атаки. После первых ошибок военные РФ, как считают рэндовцы, вернулись к проведению небольших и «менее сложных» операций. Примером им послужила ЧВК «Вагнер».
«…Обладая большей свободой действий и более свободными правилами ведения боевых действий, нежели регулярные войска, подчиняющиеся традиционной российской системе командования, некоторые подразделения наёмников «Вагнера» действовали более квалифицированно…» — пишут янки.
ВСУ же, понеся огромные потери в лобовом контрнаступлении 2023 года, тоже децентрализовали свои действия. В общем, обе стороны приспособились к новым реалиям, но ценой утраты способности вести решающие и крупномасштабные наступления.
Наблюдение 2. Средства ПВО оказались действенными против пилотируемой авиации, но менее эффективными — против БПЛА.
Тут в докладе рэндовцев говорятся горькие и обидные для нас вещи, хотя и верные. Итак, наземные средства ПВО выказали крайнюю эффективность в уничтожении пилотируемых ЛА (летательных аппаратов), но они практически бессильны в борьбе с дешёвыми, одноразовыми БПЛА. Американцы отмечают, что РФ в первые часы конфликта попыталась добиться господства в воздухе за счёт подавления стационарных украинских ракетных комплексов класса (ЗРК) «земля-воздух» путём массированного обстрела их крылатыми и баллистическими ракетами. Советские ЗРК, унаследованные Украиной, пережили этот первоначальный удар, рассредоточившись и непрерывно перемещаясь, что затрудняло прицеливание по ним российских войск.
А поскольку зенитно-ракетная ПВО Украины уничтожена не была, она перешла к поражению самолётов авиации РФ на больших высотах. Пришлось нашим уходить на низкие высоты, чтобы самолёты не были видны для радаров ВСУ. Но тут ВВС (ВКС) РФ попали под огонь переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК) украинской стороны. Итог: господство в воздухе РФ не завоевала, её авиация с апреля 2022 года перестала летать за линию фронта. Как, впрочем, и украинская. Действия русских ВВС свелись к метанию управляемых фугасных бомб с УМПК (управляющим модулем планирования и коррекции) по переднему краю противника, то есть к роли «летающей артиллерии». Тем паче, что ВСУ не хватало ЗРК малого радиуса действия, способных поражать планирующие бомбы. Именно бомбы с УМПК помогли нам отразить попытку контрнаступления Украины в 2023 г. Но зато ВСУ придумали иное. «Украинские войска начали скрытно размещать ЗРК дальнего действия (например, MIM-104 Patriot) вблизи линии фронта, что позволяет им угрожать воздушному пространству глубоко за передовой линией российских войск (ПВО), откуда атакующие самолёты обычно выпускают свои зенитные ракеты», — читаем в докладе. Тем самым ПВО ВСУ перешла к тактике ЗРК-засад («САМбушей»), подчас сбивая по несколько самолётов РФ в день.
Параллельно выяснилось, что ПВО привычного типа плохо приспособлена к борьбе с беспилотниками. «С начала войны украинские ударные беспилотники неоднократно проникали в русскую интегрированную систему противовоздушной обороны (IADS) и поражали особо чувствительные цели во внутренних районах России, в том числе в Москве. Системы различной технической сложности — от начинённого взрывчаткой советского беспилотника-целеуказателя Ту-141 «Стриж» до самых передовых дронов. Ударный беспилотник UJ-26 «Бобер» неоднократно успешно справлялся с российскими средствами ПВО, хотя этот успех также может быть сопряжён с трудностями, связанными с отражением небольших низколетящих целей, или низким уровнем подготовки русских средств ПВО. Со своей стороны русские войска использовали комплексы… иранского производства «Шахед» как дополнение к ударам крылатыми и баллистическими ракетами, так и в качестве замены им…» — пишут американцы.
«Запуская стаи ударных беспилотников против критической инфраструктуры Украины, Москва попыталась истощить дефицитные зенитные ракетные комплексы-перехватчики, поставляемые Киевом с Запада. Стоимость одного «Шахеда-131» или «Шахеда-136 » оценивается примерно в 20 000-30 000 долларов, а стоимость западных перехватчиков составляет от 450 000 долларов…»
Именно столько стоит ракета с инфракрасной головкой наведения у ЗРК IRIS-T. А ракеты для ЗРК Patriot Advanced Capability-3 (или PAC-3) стоят до 3,7 миллиона долларов. Эти беспилотники, по убеждению экспертов РЭНД, дают РФ заметное преимущество в соотношении затрат, даже если вначале Москва платила Тегерану в шесть с лишним раз больше себестоимости иранских беспилотников. (Это теперь в прошлом — производство «Гераней» полностью локализовано в РФ, хотя и в ущерб отечественным разработкам. — М. К.) Но в этом случае высокомобильные ЗРК западного производства с хорошо подготовленными расчётами, отлично борющиеся с пилотируемыми ЛА, оказались малодейственными в борьбе с беспилотниками-камикадзе.