ДРАМА «КРАСНОГО ПОТРЕБИТЕЛЯ»
Петров Дмитрий
I.
В разные времена советский человек был разным.
Вел себя по-разному. Разного хотел. Разное имел. И, стремясь, по большому счету, к одному – торжеству коммунизма - по счету меньшему стремился к разному. Кто-то – к новым особым благам и привилегиям, а кто-то – к «неуклонному повышению благосостояния масс трудящихся». Кто бы он ни был, он всегда хотел есть, одеваться иметь крышу над головой и удовлетворять культурные потребности. Т.е., как ни крути, а всегда оставался потребителем.
Этот «красный потребитель» имел свои особенности. Отраженные, кстати, не только в руководящих документах, но и, скажем, в песне Галича: «…а сырку к чайку или ливерной - тут двугривенный, там двугривенный, а где ж их взять?..»
Или – Василием Аксеновым, что свел у гастронома на идейном ринге двух типов, являющих не только уровень потребительских ожиданий, но и два враждебных подхода к этому уровню, да и ко всей окружающей действительности.
«…Шли две эпохи. Одна вцепилась в другую. Неопрятный старик в обвисшем пиджаке… волокся за длинноволосым джинсовым парнем:
- Сорок лет сражаюсь за социализм! Не позволю! Пошли куда следует! Сейчас тебя научат, как агитировать!»
И – обращаясь к свидетелям – старик взывает: «…Видите, ходит и шипит.
- Сами вы шипите, сами шипите, - бездарно оборонялась джинсовая эпоха».
Старика урезонивают: мол, отвали, отец! Но тот внушает: « …ходит с портфелем по гастроному и шипит! Ведь он же высказывался, что в магазинах нет ничего! Так и говорил, враг…
- А что, в магазинах ВСЕ есть?
- Все, что надо, есть! – (внимание: в этих словах - и уровень притязаний доджинсовой эпохи, и ее видение места т.н. «простого человека»), - Все, что надо простому народу - есть. Вот вам макарончики, вона – крупа, масла триста грамм … Булки белые лежат! – взвизгнул он, - Это те, которые зажрались, те шипят! Мы жизнь кладем, а он всем недоволен!
- А вы всем довольны?
- Я – доволен! Я сорок лет сражался! В лаптях… в лаптях… а они – с портфелями…» .
Таких примеров (и не только литературных) - множество. Но этот тем и хорош, что литературный – т.е., отделяя читателя от конфликта, выводя за его пределы и позволяя смотреть со стороны (а сегодня – и с расстояния в 30 лет) - передает средствами изящной словесности пережитую нами реальность
Впрочем – о чем это я? Кем пережитую реальность?
II.
Мы глядим на Союз из эпохи, где живет уже взрослое поколение, для которого джинсы – это никакое не «вечное советское заклятье», а просто штаны. Поколение, не знающее очередей той поры с их номерками на ладонях и отмечаниями с 5 утра.
Это объясняет, почему ребята, не заставшие той нищей скудости, порой подвергают ее сомнению: мол, «непобедимое учение» гласит: так быть не могло! А как же – было? А, может – не было? Может - это все поклеп на «самый справедливый строй»?
И то верно: времени минуло достаточно, чтобы поставить публичную правду и неправду о той эпохе в зависимость от манеры склеивать кадры хроники… Это легко - представить самой широкой аудитории документальный фильм, из которого она сделает вывод, что советский человек купался в изобилии. Какие «макарончики»?! Какие «масла триста грамм»?! Вот они – миллионнотонные удои! Вот поголовье скота! Вот – штабеля кур, горы икры и гроздья винограда, оттененные батареями шампанских вин и коньяков…
И никаких электричек из Тульской, Калужской, Ярославской, и прочих областей, на которых жители катили в Москву купить мяса, и о которых сложили загадку: «длинное, зеленое, с красной полосой – утром днем и вечером пахнет колбасой». Какие электрички? Где зафиксированы?
Однако – факт: как нынче в Москву устремляются за «возможностями», так тогда ехали – за пристойной едой.
III.
Понятно, что эта тема не только бездонна, как авоська, но и многогранна.
Но вопрос не в том, что советский народ-труженик работал как-то не так. И речь не об ошибках руководства. И не об исторических причинах неурядиц (да, наша история ими богата). И не о том, что мировой капитал выкручивал красной экономике все конечности гонкой вооружений. И даже не о том, почему она оказалась несостоятельной системой хозяйственных отношений. Короче – дело не в объяснениях. Людей объяснения интересуют мало. Дело в отношении советского человека к товару.
О! Это было очень хорошее отношение.
Не стоит думать, что советский человек был неразборчив, лишен вкуса и склонен безропотно, что называется, «лопать что дают». Отнюдь. Он ценил красивые, добротные – «фирменные» - вещи. А если их не было, не гнушался и родными – произведенными тайком на Малой Арнаутской улице и украшенными самострочными иностранными лейблами. И при этом искренне сокрушался: как же так, товарищи - гады-цеховики шарашат все – от трусов до дубленок – а социалистическая индустрия гонит хлам несусветный… Нет, понятно, что танки и ракеты у нас первый сорт – доказано во Вьетнаме и в Афгане – но в смысле потребительских товаров, граждане, слишком многое у нас недоработано…
И касалось это всего: от прокладки умывальника - до вожделенной машины «Жигули», попутно порождая колоссальную индустрию блата, подкупа, унижений. Оно и понятно почему Евгений Евтушенко распинался в тоске:
«…заискиваем с видом самовянущим
перед официанкой-самоварищем,
перед аэрофлотовской кассиршей…
Великий спринтер в магазине мебельном
Становится, заискивая, медленным.
Заискивает физик – гений века –
Перед водопроводчиком из ЖЭКа» ,
а народ не без цинизма напевал:
«За прилавком я стою –
Дефициты продаю
И подружкам, и родным.
Остальное – остальным» .
Но остальные «остального» не желали. И в поисках дефицита породили практику, обозначенную термином: достать. Т.е. - хитрым манером обрести нечто такое, что не купишь за прилавком. В итоге возникала ситуация, когда товар - объект желаний - широкому потребителю был доступен именно в режиме доставания.
Между тем, в обществе выделялось меньшинство, имевшее привилегию вполне рутинной, обиходной покупки того, что остальные доставали. Страна полнилась легендами о «сотых секциях ГУМа», где для начальства есть все что угодно… Эта зримая разница в возможностях рыла пропасть между социальными слоями в «обществе социальной справедливости». Нет, ропот был тих, просто доставали все усердней, интенсивней, шустрей…
Такое отношение клеймили газеты. Называя убийственным словом «вещизм». Заголовки статей в «Комсомолке» предупреждали: «Небезобидны эти наклейки!». И точно. Как вскоре выяснилось, не стоило преуменьшать мощь наклейки, как орудия идеологической войны.
IV.
Но что толку было клеймить пресловутый вещизм, если с первых дней внедрения советской модели социалистического строительства именно материальное потребление было сделано фундаментом, на котором строилось разъяснение народу, чем новое общество лучше старого. И почему станет еще прекрасней. Вот как писал о будущем большевик Артем Веселый – с той же оглядкой за бугор да на товар: «кругом шоссейки, молочные заводы, страхкассы, электричество. У каждого велосипед, а то и автомобиль. Ты тут целый месяц влачишься на лошаденке, а там – машина – фрррр… Землю разделает, не земля – мука... Кругом телефоны... С машиной Америка до того дошла, что и работать никому не надо. В праздник одевается мужик чище русского буржуя» . Плохо, что ли? И разве один был такой – Артем Веселый? Тысячи их были - агитаторов-пропагандистов, обещавших изобилие в нашей юной прекрасной стране. И им верили. И рабочие, и крестьяне.
Это уж потом засочиняли частушки:
«Ох уж эта наша власть -
Никому пожить не дасть…» .
С чего бы? Да с того, что обещать-то обещали. Да не дали.
А по ту сторону «железного занавеса» мир вещей все больше отражал мир идей. Концепты свободного рынка и представительной демократии воплощались ассортименте демократии потребительской. Настолько богатом, что реакцией на него стал протест против потребительского общества. В Союзе таким протестом и не пахло. Потребительское общество становилось мечтой миллионов, а Запад - модой.
Менеджерам распределительной системы никак не удавалось сделать модным советское. Ибо атомные ледоколы, спутники, заводы и танки на попу не натянешь и на макушку не напялишь, как джинсы Wrangler и кепочку Levi’s.
А средства коммуникации мало-помалу достигли уровня, когда наличие этой кепочки в мире скрыть было уже невозможно. Больше того – все более захватывающими и привлекательными чем все штучки-дрючки, стали образы и стили мира, лежащего вне «оплота социализма». Зря, что ли был момент, когда за видеомагнитофон предлагали «Жигули»? Зря разве до прорех засматривали журналы? Желание носить здесь то же, что и там, перетекало в стремление жить здесь, как там.
Так пустоту, возникшую там, где могла быть мода на советское, заполняли модой на западное. Запад наладил трансляцию в Союз своих смыслов через материальный носитель – вожделенный «дефицит»… И она стала эффективней радиоголосов.
То был один из самых целенаправленных смыслопроводящих товарных потоков XX века. Вряд ли стоит утверждать, что именно этот фактор определил исход исторического спора систем.
Но последним в списке он не был.
Общество потребления против СССР: проигранная война с «дефицитом»
12.09.2014 В своей статье Святослав Князев затронул разрушительное влияния со стороны «общества потребления» на идеологию и сознание граждан СССР. Конечно, сложно поспорить с тем, что насаждение «западных» ценностей сыграло свою немалую роль в событиях 1991 года. Но, гораздо интереснее разобраться — только ли потребительские наклонности граждан привели к политической катастрофе, и может ли государство адекватно противостоять таким процессам.
Для начала мы отправимся на экскурсию в Советский Союз 80-х годов. Поможет нам в этом польский коммунист, автор книги «Номенклатура» Михаил Восленский. К 80-м годам уровень благосостояния населения СССР, если его выражать в денежном эквиваленте, достиг своего максимума и продолжал увеличиваться. Причём, инфляция как экономическое явление в СССР практически отсутствовала — курс рубля по отношению к иностранным валютам был фиксированным, а цены на продовольствие и товары народного потребления были установлены директивным порядком и практически не пересматривались. Также, росли и запросы населения. У большинства жителей СССР деньги хранились в сберегательных кассах, на так называемых «книжках». Но, кроме наличия средней суммы в несколько тысяч рублей на сберкнижке, наличие которых вызывало чувство гордости у владельца, были еще и вполне объяснимое желание их потратить. Например, приобрести собственный автомобиль. И вот тут наступала глобальная проблема.
Дело в том, что промышленность СССР значительно отставала от растущего спроса населения на товары народного потребления. Вариантов решения этой проблемы было всего три.
Первый вариант — это развивать собственное производство товаров народного потребления. Например, увеличить количество автомобильных заводов, предприятий по производству электроники и бытовой техники, «завалив» отечественные прилавки нужной потребителю продукцией. По этому пути пошел современный Китай, который, мало того, что удовлетворяет потребности своих граждан в товарах народного потребления, но, со временем, стал ещё и активно отвоевывать международные рынки. Нельзя сказать, что этот вариант не пытались применить экономисты СССР. Например, автопром в Советском Союзе развивался, приобретались автозаводы за рубежом, ежегодно отмечался рост количества выпускаемых легковых автомобилей. Но одновременно — доходы населения росли все быстрее и быстрее, обгоняя возможности отечественной автомобильной промышленности. Поэтому образовывался дефицит. Его, конечно, можно было устранить, построив еще 3-4 автозавода, равных по мощности тольяттинскому. По идее, от такого решения проблемы экономика СССР получила бы сплошные плюсы — начиная от создания новых квалифицированных рабочих мест, заканчивая увеличением доходов в бюджет и решением проблемы дефицита данного вида продукции.
Но в СССР пошли другим путем, пытаясь решить проблему при помощи второго варианта — путём искусственного завышения розничной стоимости отдельных дефицитных товаров народного потребления относительно уровня средней заработной платы жителя СССР. Да, в СССР относительно дешево обходился проезд на общественном транспорте, коммунальные платежи, продукты питания (хотя отдельные категории продуктов всё ещё являлись дефицитными), одежда и обувь, если они были отечественного производства или производства стран, входивших в СЭВ. Но вот на собственный автомобиль, стоивший, в среднем, в 1982-87 годах около 6000 рублей, гражданину СССР, получавшему, в среднем, в те же годы 190 рублей, приходилось копить два с половиной года, это при условии, если вся сумма зарплаты откладывалась на приобретение собственного авто. Так как этот гражданин должен был еще на что-то питаться, одеваться, ездить на/с работы и оплачивать коммунальные платежи, срок накопления необходимой суммы растягивался на 5-10 лет. За это время подходила и «очередь» на приобретение собственного автомобиля. Так, искусственно, при помощи этой значительной разницы, советские экономисты решали проблему дефицита с одной стороны, с другой, тот же Восленский свидетельствует — что такой путь был и весьма доходным: средняя стоимость произведенного в СССР легкового автомобиля и поставленного на экспорт в 1990 году составляла 2230 рублей, что было почти в три раза ниже розничной стоимости того же автомобиля, реализуемого на внутреннем рынке. Это при том, что проектная себестоимость легкового автомобиля, выпущенного ВАЗом составляла 1642 рубля.
Таким образом, второй вариант решения проблемы с дефицитом успешно способствовал, за счет значительной добавочной стоимости, пополнению советского бюджета и ограничивал покупательскую способность населения. Только, по факту он не решал проблемы дефицита, загоняя её, по сути, вглубь. В итоге, к концу 80-х, когда произошел значительный рост зарплат населения, поднявшихся в среднем показателе до отметки в 263 рубля в 1989 году, что было на 100 рублей больше, чем в 1979-м, решать проблему ограничения спроса путем искусственного завышения цен было уже невозможно. Тем более, что с появлением кооперативного движения появился значительный пласт населения, имевшего доходы существенно выше уровня среднестатистических показателей.
Проблему можно было решать при помощи третьего варианта — импорта дефицитной продукции из-за рубежа. Но, этому мешали отсутствие необходимого количества иностранной валюты у государства, которое имело монополию на внешнюю торговлю. А демонополизировать внешнюю торговлю, отдав её в руки предпринимателей, советские идеологи не решались до 1987 года. Причем, с 1 января 1987 г. право непосредственно проводить экспортно-импортные операции было дано 20 министерствам и 70 крупным предприятиям. Через год были ликвидированы Министерство внешней торговли и ГКЭС (Государственный комитет по экономическим связям) СССР и учреждено Министерство внешнеэкономических связей СССР, которое теперь лишь регистрировало предприятия, кооперативы и иные организации, ведущие экспортно-импортные операции. Законом 1990 года право внешней торговли было предоставлено и местным Советам. Согласно «Закону о кооперативах» (1988 г.), при государственных предприятиях и местных Советах быстро возникла сеть кооперативов и совместных предприятий, занятых вывозом товаров за рубеж, что резко сократило поступление на внутренний рынок. Многие товары при спекуляции давали выручку до 50 долларов на 1 рубль затрат и покупались у предприятий «на корню». По оценкам экспертов, в 90-х была вывезена треть потребительских товаров, что только усугубило ситуацию на внутреннем потребительском рынке.
В итоге, политическое руководство СССР решило ликвидировать кризис недопроизводства и предотвратить крах потребительского рынка драконовскими мерами, проведя в начале 1991 года денежную реформу, целью которой было изъятие у населения части сбережений, находившихся на руках, т.е. денег, которые граждане были готовы потратить, путем обмена крупных купюр достоинством в 50 и 100 рублей. Понятное дело, что проблемы с наполнением потребительского рынка эта реформа не решала, скорее, она должна была оттянуть начало краха. И в принципе, ничего кроме недовольства, ускорившего крушение СССР, эта реформа у населения не вызвала.
Таким образом, стоит подвести итог. Не общество «потребления» угробило СССР, а ряд системных ошибок, допущенных советскими экономистами, и партийными идеологами еще на уровне 60-70-х годов, когда, стремясь к увеличению благосостояния населения, в СССР не озаботились вопросом, на что всю эту увеличивающуюся год от года денежную массу граждане будут тратить. Соответственно, заокеанским идеологам «роскошного образа жизни» по западному образцу даже ничего не пришлось придумывать: в СССР существовал дефицит и меры, принимаемые для ликвидации этого явления, предпринимаемые советскими экономистами, были ошибочными. Причем, ситуация усугублялась коррупцией торговых работников, бесхозяйственностью и ошибками в системе плановой экономики. Сравнение же ситуации в СССР с уровнем жизни «на западе» было только иллюстрацией, усиливавшей общую картину.
Кстати, партийное руководство КНР все эти советские ошибки учло, и при проведении политических и экономических реформ основной упор в Китае был сделан на насыщение потребительского рынка и развитие производства товаров народного потребления. И сейчас, сколько бы не бились западные идеологи, критикуя образ жизни среднестатистического китайца, все «потуги» противопоставить его образу жизни по «западному» образцу в части удовлетворения потребительских потребностей населения обречены на провал.
Вот этот печальный опыт советской экономики и должны учесть современные российские экономисты и политики. В современной России другая беда — потребности населения во многих видах товаров народного потребления, например тех же автомобилей,
в значительной степени удовлетворяются за счет импорта. Такой путь вполне допустим при условии отсутствия геополитического противостояния, выливающегося в «войну санкций», которая неизвестно насколько далеко продвинется и какие виды товаров попадут под «ограничение». Поэтому, лучший метод противостояния санкциям и пропаганде «западного» уровня развития общества потребления — это не повторить ошибку советских экономистов, прикладывая уже сейчас усилия для создания собственной промышленной базы и развития необходимых научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР).
Три крепости (общество потребления как основа «революций»)
Эта статья была написана в январе 2012 года в разгар «болотной стихии» на улицам Москвы. Ливия в то время уже пала, Каддафи убит. Сирия только начинала вооруженную борьбу за собственную жизнь и независимость. Дополнения по ситуации.
Необъявленная война в современном формате (спецоперации, экономика, финансы, дипломатия) докатилась до стен трех последних крепостей. Иран, РФ и КНР – последние крепости на пути к мировому господству западной колониальной Империи, конгломерата из государств – провинций вдоль оси США – Великобритания (условно т.н. «золотого миллиарда»).
За счет чего Запад побеждал и побеждает? Простых видимых причин несколько:
1. На костях теорий и экспериментов XX века построено глобальное общество потребления и так называемая «развитая демократия» как условие его обеспечения. Придуманная «демократия» — главное стратегическое преимущество современного колониализма. Система потребления – суть система управления. Жрецы таксируют уровень значимости
материальных и духовных ценностей (что важно и что не важно), остальные — служат.
Вовне происходит мирная (и не мирная) экспансия, базовое условие – придуманная «демократия» священна. От имени массовых потребителей заинтересованные силы вершат перевороты и переформатируют власть в субъектах. От имени потребителей возносятся и падают правительства. Жизни вовлеченных лиц ничего не стоят, это всего лишь инструменты. Ими пользуются, а затем бросают, их возносят, а затем свергают.
2. «Развитый запад» по сравнению с прочими странами обладал (и вероятно по-прежнему обладает) превосходящими технологиями, в первую очередь, военными и информационными.
3. Происходило политическое и дипломатическое разобщение вероятных противников, дальнейшее уничтожение их по частям. В этом смысле, например, характерен исторический экскурс по политическому разобщению и взаимному уничтожению России и континентальной европейской Германии (практически весь XX век). Аналогично разобщался в социалистическое время СССР и Китай, СССР и Югославия.
4. Монополия на производство мировых денег (мировая торговля), монополия в сфере обменов (как фундаментальная основа).
5. Монополия в мировых СМИ (средствах управления мнением), как важная основа потенциального политического доминирования.
6. Ссудный процент (как техника закабаления территорий) и защищающие его инструменты: то есть писаные законы, государственные и не государственные органы.
7. Власть мировой биржи, которая всегда работает лишь на своих учредителей, таксируя ценности так, как это выгодно в моменте. По сути, легальный инструмент перераспределения мировых материальных ценностей, который кормит лишь своих хозяев за счет убытков привлеченных доноров.
Потребление как «смысл бытия» концептуально используется как минимум в трех целях:
Во-первых, это механическая управленческая система, когда человеку (массам) вывешивают «морковку» и заставляют совершать действия в определенном направлении чтобы эту «морковку» получать. Меняется материальный статус человека, но не меняется смысл его деятельности. Таким образом, человек становится предсказуем и значит, более управляем. Чем больше человек потребляет, тем более он важен как механизм системы. Ценность человека оценивается по уровню его материального потребления вне категорий добра и зла. Иногда (в экстренных случаях) олигархов грабят и скармливают «трудовым пчелам», но это лишь ротация кадров для дальнейшего движения.
Во-вторых, потребление – это времяпровождение. Чем больше человек занят вопросами потребления, тем меньше у него времени на себя самого. Обществу потребления вне управленческой пирамиды в принципе не нужны гении или глубокие индивидуальности (в смысле потенциальной конкуренции), а нужен лишь обслуживающий персонал: примерные мусорщики, точные снайперы, педантичные рабочие, предприимчивые торговцы, ответственные менеджеры, предсказуемые политики, которые суть заложники текущей конъюнктуры. То есть, расходный материал.
В-третьих, потребление, это профилактика недовольств и социальных потрясений. За что бороться, если и так можно получать требуемое, практически не особо рискуя. С другой стороны, вопросы потребления – это мощный политический рычаг, ограничив потребление и направив ярость собранной толпы (энтропию системы) на конкретное лицо или обстоятельства, можно решать чисто политические (тактические) вопросы, сохраняя саму систему без принципиальных изменений.
Замысел данной системы (как и каждой иной) – господство и управление. В данном случае – это вечное господство пастухов-ростовщиков и вечное ничтожество относительно ухоженных или совсем неухоженных потребителей-овец. Обратная сторона системы – множество лишних людей, число которых постоянно растет (закон не отменяем), поскольку это фундаментальное свойство. Дело в конкуренции и конечности возможностей обладать благами для большинства.
Создатели системы, как они считают, поступают гуманно – они не уничтожают лишних людей (в концлагерях), а просто постепенно превращают их в двуногих человекообразных потребителей, которые еще через некоторое время движения в данном направлении вообще перестанут быть собственно людьми. По мере таких превращений, соответственно, еще больше меняется к ним отношение.
Пример из футурологии. Сначала можно легализовать т.н. «однополые браки», а затем, когда это станет нормой, можно будет легализовать и «групповые браки», после чего, в перспективе можно будет поставить уже вопрос «о равных юридических правах людей с прочими млекопитающими» и так далее. Одним словом, если лягушку бросить в кипяток, она может выскочить, но если лягушку бросить в холодную воду и медленно нагревать, скорее всего, лягушка сварится.
Особая роль в методике управления принадлежит собственно деньгам (возможности) и СМИ (атака). Именно СМИ вводят надуманные или реальные ситуации, которые становятся обыкновениями, смысл которых всегда один и тот же – желудок и «инстинкты» выше человеческой морали.
Однако как только число потребителей станет реально критическим (для общей биосферы), с этим все равно придется что-то делать. Продуманы рецепты. Видимых вариантов три:
1. Жесткий «нулевой рост». Сокращение рождаемости под видом контроля, распад традиционной семьи. За право жить (точнее, развлекаться) приходится платить всем своим временем. Сдерживающие пищевые продукты и добавки… и так далее.
2. Вынужденная колонизация. Если будет куда.
3. Управляемые катаклизмы, приводящие к резкому сокращению численности избыточного населения. Например, сирийская и ливийская «революции» сократили количество активных мусульман (в целом), растянутый конфликт украинцев и русских должен (по замыслу) убавить количество активных славян (в целом). И почему бы и нет?
Сейчас альтернативной западу цивилизации, еще нет, или уже нет. Однако, возможно, это изменится. Китай и Россия могут дать надежду, а также те страны, которые еще не окончательно деградировали как самостоятельные объекты. Они будут постепенно отходить от духовно умирающего запада и подтягиваться, становясь более живыми, самостоятельными. Все будет идти нормально, если будет достаточно воли и передовых технологий.
Ислам в современном прозападном виде (каким его подают СМИ) воюет против самого себя. О христианстве говорить нечего примерно с окончания XIX века, а, скорее всего, и ранее. С падением христианских европейских континентальных империй в мировой политике заметен, пожалуй, лишь Ватикан. Тем временем, западная либеральная цивилизация потребления охватывает все и вся – то есть она глобальна. Опора западной системы: ось США — Великобритания – ЕС. Хочется верить, что у лидеров и народов России и Китая пришло реальное понимание – этот мир может и должен изменяться.
Основная перспективная проблема запада – кардинальная потеря качества человека в собственно человеческой форме. Именно поэтому на Россию НАТО пока (уже) не нападает. Слабеют исполнители. Даже в 1991-1993 годах они не осмелились это сделать, хотя вполне могли бы.
Если так пойдет и дальше, «высокоразвитый запад» получит общество, состоящее в своей базовой основе из человекообразных мутантов, биологических роботов с невысоким духовным потенциалом, крайне злобных и эгоистичных. В общем-то, если посмотреть средний американский художественный фильм, как раз это и программируется. Главная ценность – жизнь. Для чего? Чтобы получать удовольствия. Что сделать, для того чтобы разбогатеть? Необходимо сдать родственников в дом престарелых и продать их недвижимость.
В нынешней стадии глобальной агрессии запада – это всего лишь ситуация внутренней болезни, полицейские операции в замкнутом одной цивилизацией пространстве. Нечто вроде белой горячки страдающего ущербного разума, вооруженного более продвинутыми технологиями, чем у жертв и большими соблазнами. «Порочный индивид» с пистолетом отстреливает в целях грабежа хороших и правильных «соседей» с палками, луками, копьями и ножами. А оставшимся иным соседям под дулом объясняет правила в рамках общей игры в «демократию». Шериф деревни и остальные обитатели. Все очень органично и естественно.
Сейчас запад вернулся к тому, с чего начинал в первой половине XX-го века – к фашизму, но несколько видоизменив обертку, используя уже не «степень чистоты расы» (соблазн), а степень «они не такие как мы, они варвары» (угроза демократии, терроризм), защита «общечеловеческих ценностей», защита национальных интересов и так далее. Важно: главное мерило для исполнителей на западе – деньги, «денежный патриотизм», «патриотизм потребителя». Свойства действий: желательна безнаказанность, безжалостность к критически слабой жертве, трусость в случае опасности.
Политический коммунизм в свое время был западной альтернативой (потреблению), которая пришла в Россию в качестве практики и полигона для испытаний из все тех же Лондона, Женевы и Нью-Йорка. И в этом смысле, противоречия между коммунизмом и западом сильно преувеличены.
Просто в России коммунизм приобрел местные черты, которые и вывели СССР на уровень (страшно подумать, даже не верится сейчас) 1-2 державы мира. Реально. А еще – были колоссальные жертвы, чего никогда не поймет Западная Украина, потому что она в этом всем никогда не участвовала. Западная Украина в системе русского мира – историческое недоразумение, у нее был свой шанс, она его не использовала. Вместо этого, стала грабить и прибирать не свое, рассчитывая на нашу слабость и безнаказанность, неформально гарантированную западом.
Коммунизм в российском варианте исторически оказался не конкурентоспособен более вульгарной системе потребления в условиях невоенного противостояния. Поэтому и проиграл. Товарный дефицит и желание приобретать разрушили построенную на материалистическом идеализме систему. Поздние коммунисты призывали бороться с западом, но реально при этом не только не боролись, но и сами были первыми потребителями-предателями. Первыми среди равных. Поэтому и проиграли. Точнее, сдались сами, и сдали всех остальных.
Можно ли победить запад как вид человеческого состояния в принципе? Конечно, можно. Качествами сильной личности и средствами сильных государств. Однако сейчас таких мало. Например, голосование в ООН по тому или иному вопросу легко показывает реальные расклады (в плане независимости).
Качества личности — это качества, которые передаются от родителей и прочих воспитателей в конкретном обществе. Например, можно сколько угодно повязывать красный галстук пионера или быть комсомольцем в мыслях, но таковыми в современном обществе быть невозможно, а вот бойскаутом или боевиком «Правого сектора», исламским экстремистом, скинхэдом, современное общество сделать вполне может. Также как «большевиков» сделала царская Россия, а «поздних коммунистов» сделал СССР.
Средства государства – это технологии и конкретное качество влияющего на события человека-гражданина (для чего нормальное государство и существует), а также реальное количество таких граждан в общей массе системы управления.
Запад может победить лишь мощное (сопоставимое по территориальной и человеческой мощи) государство-крепость, либо коалиция государств – анти-западных крепостей, стратегическая цель в которых, не потребление как таковое, а качество человека как таковое, при наличии более совершенных, чем у запада технологий в конкурентных отраслях (как безусловной базы своей свободы и независимости).
Без превосходящих технологий запад – ничего не сможет, точнее очень близок к нулю, поскольку это цивилизация механическая. Технологии – это ключ победы над западом, качество человека и количество таких людей в системе управления – это то, что сможет повернуть ключ в замке.
Россия без собственной идеологии конкуренции и выживания в современном мире не может победить Запад в принципе. Это вырождающийся по принципу собственной технологической состоятельности чисто сырьевой сегмент глобального запада вечно борется лишь за то, чтобы свести концы с концами и за то, чтобы «себе казаться». Так не побеждают. С учетом современных реалий это становится понятно. Одного Путина мало, нужна реальная элита, которая способна мыслить и действовать как Путин.
Основное значение России в мире как государства состоит в обширности (протяженности) ее территории, колоссальных запасах недр и остаточных силах ядерного сдерживания (потенциальном ущербе противнику). Насколько всего этого хватит, чтобы быть, а не казаться, покажет время.
Почему же в таком случае Россия считается противостоящей западу крепостью? Во-первых, у многих других дела сейчас еще хуже. Практически почти у всех, кроме Китая. Во-вторых, у немногих есть такие ресурсы. В –третьих, ввиду остаточного (спящего) человеческого потенциала, который не погиб окончательно, но погибнет, если ничего не делать от имени государства.
Обратите внимание, кто воюет против запада в Донбассе. Это мужики за сорок, которые еще помнят о том, что некогда было большое и сильное государство. В Древнем Риме этих ветеранов зачисли бы в триарии – последнюю стоящую в боевом строю часть войска, которая вводились в бой, когда надежд на удачный исход оставалось мало.
«Дело дошло до триариев», — это говорилось о сражении, в котором судьба войска качалась между разгромом и победой. Так вот, если наши триарии (в Донбассе, в управлении РФ и т.д.) проиграют, мы утратим все сразу, и великую победу и первый полет в космос и так далее. Нас спишут всех. Запад спишет нас как исторических неудачников – слабых конкурентов, а все наши духовные достижения и материальные достижения ошельмует или присвоит. Идет реальная война за будущее и такова сейчас цена вопроса. Есть еще момент. США как видимый инструмент управления миром не может остановиться или сдаться.
1. Сдаваться некому (как они считают).
2. На руках слишком много оружия. Как политического, так и военного. Поэтому США необратимо движутся к своей судьбе под воздействием накопленного веса. Как следствие — столкновение оказалось неизбежным. На Украине, в Сирии, на Кавказе, на улицах (активисты), в СМИ, в политике, дипломатии, экономике и так далее, оно идет и будет только продолжаться.
Основной вопрос состоит лишь в том, как далеко могут зайти будущие политические и вооруженные провокации Запада, которые сознательно толкают Россию на крайние меры, вплоть (потенциально) до применения Сил Ядерного Сдерживания. Как высоко будут подниматься ставки и каков предел? Иногда складывается впечатление, что американцам или уроженцам английских поместий руками американцев все же понадобится ядерный гриб. Надеюсь, всем понятно, что джентльмены – совсем не джентльмены и будь у них безнаказанная возможность стереть нас как Ливию, Ирак или Югославию, они бы это сделали. Причем, особо не задумываясь.
