Архимандрит ТИХОН (Шевкунов), настоятель Сретенского монастыря.
Я хотел бы вспомнить известную истину о том, что когда начинают говорить об идеологии, надо быть готовым к тому, что всё могущее быть превратно истолковано, будет истолковано превратно. Но мне очень нравится что мы здесь открыто, без всяких политкорректных реверансов, называем вещи своими именами.
Да, советская идеология, которую мы называем тоталитарной, действительно имела в себе немалую долю тоталитаризма, ушла в прошлое, но сказать, что у нас полностью исполняется статья 13 Конституции РФ, гласящая, что в России отсутствует официальная идеология, было бы очень большим преувеличением. Потому что вульгарная либеральная идеология совершенно очевидно главенствует в обществе, во всех сферах нашей жизни и распространяется практически всеми средствами массовой информации.
Но что представляется самым главным? То, что люди в нашем Отечестве всё еще по-настоящему стремятся к добру, стремятся к справедливости, стремятся любить друг друга. Но мы видим, что этого становится всё меньше и меньше, и меньше даже по сравнению с тоталитарным Советским Союзом.
Последние двадцать лет в нашей стране безостановочно работает мощнейшая пропагандистская машина, которая стремится изменить то, что сейчас называют «ментальностью народа», стремится сделать людей совершенно другими.
Многие традиционные институты нашего общества, включая институт семьи, подверглись жесточайшим информационным репрессиям. Насколько мне помнится, уже 80% браков, заключенных в нашей стране, распадаются за три первые года своего существования. И мы, священники, видим это, может быть, более отчетливо, потому что к нам на исповедь приходит множество людей – причем людей, стремящихся к вере, к Богу, и мы видим, какое воздействие даже на них оказывает нынешняя обстановка в России.
Совершенно ясно, что бесконечно или даже долго так продолжаться не может, что надо эту ситуацию менять. Но это было ясно и пять, и десять лет назад, когда те же проблемы обсуждались в ходе, может быть, не таких представительных и менее публичных дискуссий. С этим соглашались даже во всех официальных кабинетах, где мне приходилось бывать, но практического движения не было никакого.
Очень велика надежда на то, что нынешние разговоры будут дополнены практическими делами. Боюсь неточно процитировать Ивана Ильина, но он говорил примерно так: «Всё, что во благо традиционной российской государственности, должно приветствоваться, поощряться, пестоваться; а то что традиционной российской государственности и интересам народов России вредит, - перед всем этим должны вставать неодолимые препоны».
В какой форме может осуществиться такая идеология? Мы прекрасно понимаем, что можем собираться сколько угодно, но те идеи, которые нам близки и которые мы совершенно искренне почитаем самыми правильными, - должны быть восприняты государством как руководство к действию, только в этом случае состоится переход от слов к делам. Что нам нужно для этого сделать?
Недавно была замечательная встреча в Кремле с президентом Путиным, посвященная проблемам культуры, и прекрасную речь сказал Владимир Владимирович, но когда встал вопрос о средствах массовой информации, все развели руками: мол, что тут можно поделать? Сидит Мацуев, сидит Гергиев – да, конечно, все они сеют разумное, доброе, вечное, высокое, но стоит человеку включить телевизор, как он получает совершенно иное, и весь огромный труд наших выдающихся соотечественников остается – давайте назовем вещи своими именами – для очень и очень немногих.
Вот если этот порочный круг не будет преодолен, если то добро, та справедливость, та красота, которые составляли и продолжают составлять нашу культуру, не окажутся в центре заботы и внимания наших средств массовой информации, - результат вряд ли окажется ощутимым.
Я хотел бы выразить благодарность за приглашение участвовать в этом собрании и сказать, что, конечно, рано или поздно Господь всё управит, всё встанет на круги своя, на путь созидания и любви, а поэтому, несмотря на все неудачи и разочарования, мы должны продолжать делать свое дело, не забывать, что Карфаген должен быть разрушен, а на его месте будет стоять – да, Третий Рим.