В качестве исходного пункта этого раздела используем не раз отмечавшуюся нами особенность современной экономической теории, особенно неоклассической, но отчасти даже и марксистской (выше мы упоминали о, например, аналитическом марксизме): в ней, к сожалению, широко распространен внеисторический взгляд на рынок как некий универсальный механизм единственно эффективной аллокации ресурсов, являющийся социальнонейтральным достижением человеческой цивилизации, адекватным «естественной» природе человека как эгоиста.
В то же время всякий знаток диалектико-материалистического, историко-критического метода хорошо знает, что к числу основных его достижений относится, в частности, системное, исторически-конкретное понимание экономики с акцентом на качественной специфике этапов ее развития. Поскольку выше мы также неоднократно подчеркивали, что ныне, в начале XXI века, переживая глубинные социально-экономические трансформации, науке особенно важно использовать этот методологический подход, постольку будет очевидно важным соединить две только что сформулированные интенции в одну: господствующая в современной экономической теории, в том числе, в значительной степени и гетеродоксальной, рыночноцентрическая модель не только устарела, но и тормозит развитие экономической науки.
Поясним это утверждение, начав с комментариев термина «рыночно-центричность».
Господствующая в настоящее время в мире и в России экономическая теория, при всем многообразии ее течений, обладает неким удивительным свойством: для монетаристов и кейнсианцев, новых институционалистов и дирижистов - практически для всех них (равно как и отображающих эти теории учебников) центром экономического мироздания является Его Величество Рынок272. В самом деле, посмотрев на любой учебник economics^ (разве что за исключением некоторых упомянутых нами в первой главе отечественных, написанных экс-марксистами), мы сразу же заметим, как там характеристики экономики вообще практически без каких-либо оговорок превращаются в характеристики рынка: наличие спроса и предложения, денег, капитала, «бюджетных ограничений», прибыли ниоткуда не выводится. Иная (нерыночная) экономика если и упоминается, то как некоторое исключение; цели и мотивы экономических агентов, по сути дела, сводятся к денежным - перечень легко продолжить1.
При этом сей факт - сведение экономики к рынку - одновременно и не замечается, и не подвергается сомнению (и здесь, как мы покажем ниже, нет парадокса).
Здесь необходимо краткое отступление, адресованное марксистам-гурманам. Если вы спросите эрудированного экс-советского политэконома, когда-то неплохо, а то и блестяще знавшего марксизм, или зарубежного знатока экономических рукописей Маркса, тождественны ли понятия «экономика» и «рынок», они, скорее всего, вспомнят, что нет. Может быть, еще немного подумав, даже добавят (блистая некогда имевшим место проникновением в тайны экономических и экономико-философских рукописей К. Маркса), что при всем при этом именно рыночнокапиталистическая система есть наиболее развитый вид «экономической общественной формации». Но если этот вопрос не ставить.