Следствие по делу ЛаСУРс, арест, суд, клиника Сербского
1969 - 1971
Когда П. Г. Кузнецов был помещен в клинику Сербского, многие видные ученые и руководители ходатайствовали о его освобождении. Одним из них был директор Института Медико-биологических проблем академик В. В. Парин. Институт являлся головной организацией по системам жизнеобеспечения космических кораблей. Систему управления этой разработкой в кооперации и в самом ИМБП внедряла ЛаСУРс, руководимая П. Г. Кузнецовым, который был знаком с В. В. Париным еще со времен совместной дороги в Норильского лагеря. Узнав об аресте Побиска, Парин собрал руководство Института и рассказал о Кузнецове, о его судьбе, о том, чем он занимается. Сказал, что он, Парин, не верит, что у него могут быть какие-то нарушения. Он вместе с А. И. Бергом подписал письмо на Съезд партии с просьбой освободить Кузнецова.
Воспоминания
После того, как началось дело против ЛаСУРс, передо мной возник вопрос - ведь я знаю, что я платил деньги не зря, что все деньги, которые я израсходовал, шли на решение проблем.
У меня описали имущество на 230 рублей; при моей месячной зарплате 530 и 320 у моей жены Геры, у нас ни дачи, ни автомобиля - ничего не было. Они описали подписные издания, в частности, "Мировую литературу". А наверху на полках стояло много томов с одинаковыми корешками. Следователь спрашивает: "А там что, подписные издания?" Герочка говорит: Да, Маркс, Энгельс, Ленин, что, описывать будете?" -"Нет, нет, это мы не описываем". А у меня два издания Ленина, 4-е и 2-е.
В ЛаСУРс была попытка классифицировать психические заболевания. Был заказ Сибирскому отделению, Казначееву, у него работал врач-психиатр Цезарь Королев, а второй - Паша Волков. Однажды Паша Волков в расстроенных чувствах явился ко мне и говорит: "Слушай, Побиск, я не убежден, что вся история не делается нашим параноиком". Он привел в пример Чюрлениса. Ньютон долго числился психически больным. Пограничное состояние они определили как "бред великих открытий". Значит, специалист должен определять состояние больного. Если твой собеседник специалист - альтернативные точки зрения гарантированы, и, хотя ты можешь быть полностью здоровым человеком, диагноз тебе поставят. Человек, который имеет логически связанные суждения, основанные на ложном основании, например, что по отношению к явлениям жизни не справедлив второй закон термодинамики, имеет совершенно точный диагноз - паранойя. Когда я был в клинике Сербского, я говорю: "Слушайте, друзья, я психиатрию изучал, я могу вам все рассказать, что вы со мной можете здесь на экспертизе сделать, и если я вам скажу, что это великое открытие, то вы мне сразу же запишите бред великих открытий. А ежели я не скажу, что это великое открытие, то тогда встает вопрос - а за что ж ты заплатил 120 тысяч рублей наличными? Поэтому ни туда, ни сюда я податься не могу". - "Ну, а как Вы оцениваете значимость своего открытия?" Я говорю: "Я не могу приписывать его себе, потому что есть масса ученых, которые высказывают эту же точку зрения, но глубина этого открытия примерно по статусу очень напоминает глубину открытия Лобачевского". За это они мне в институте Сербского записали: "сравнивал себя с Лобачевским".
Меня привезли из Института Сербского назад в Бутырку. В церкви, где я уже бывал, теперь больница. Отношение ко мне какое-то поверхностное, и главный признак: если тебя признали здоровым, то выдают алюминиевую ложку, а ежели ты признан ненормальным, то выдают деревянную ложку. Мне вручают деревянную ложку. Отсюда я понял, что я вышел из Института Сербского дураком. Я ведь был в этом знаменитом отделении Даниила Романовича Лунца, где все диссиденты!, я же был в этом самом гнезде. Оно считалось, вроде как отделение Госбезопасности, но как я туда попал, я не знаю. Там я редактировал книгу Г. Крона "Тензорный анализ сетей" - это тоже анекдот. Я 23 дня голодал в Бутырках... В Сербском тоже голодал. Через пару дней огляделся, понял, как там устроено, и перестал есть. Меня вызывают: "Ты что, голодовку объявил?" Я отвечаю: "Слушайте, ребята, за кого вы меня принимаете, я же 10 лет отсидел, ну какая может быть здесь голодовка, тут же сразу на носилки, зонд в нос, и все дела". - "А почему вы не кушаете?" Я говорю: "Понимаете, у меня вся жизнь сложилась так, что я без книжки и без работы не могу". Я говорю: "Кусок не лезет в горло". Так я три дня спокойно не кушал, - ничего. А там, как полагается, был пахан, ростом такой махонький. Я вышел в туалет и говорю: "Дайте кто-нибудь покурить". Конечно, у пахана есть. Он начинает выяснять - кто я, откуда, как попал и, вообще, всякое разное. Выяснил, что я отсидел 10 лет в Норильске, был в Калларгоне. Каллар-гон для понимающих очень фундаментальное название. Вот трое суток я не ел, заходим в туалет, он какого-то здорового амбала с собой взял. В туалете окошко есть, чтобы можно было смотреть, что там делается. Амбал встал к этому окошку, и все это окошко закрыл. Он меня куда-то заволок, достает из кармана плитку шоколада, штук пять мандаринов и говорит: "Ты же понимаешь, что я тебя не продам, что ж ты себя так измордовал, что же ты не кушаешь? Ну-ка съешь сейчас всё - и порядок". Короче говоря, я съел плитку шоколада и несколько мандаринов. А этот пахан знал психиатрию как не каждый психиатр знает. Лет ему было где-то близко около моих, того же времени. Седой такой, с бородой. Вот он мне рассказывает, что он знает все дурдома, что у него есть толстая книжка, сколько у него разных болезней, которые подтверждены экспертизами. По этой причине он либо в дурдоме, либо гуляет. По вагонам обычно шастает.