К биографии П. Г. Кузнецова
Предки, родители, родственники. Детство
Воспоминания
Семейные архивы могут быть у моего брата - Влаиля Петровича Казначеева, Лельки, его мать - моя тетка, он мне двоюродный брат.
У меня было два деда. Дед по отцу - Федор Дмитриевич Кузнецов, был первым заместителем председателя Томского губбкома. Был депутатом от солдат. Советы были рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Во время Колчаковского переворота колчаковцы его арестовали. Он сидел в Александровском централе около Иркутска, но бежал оттуда и ушел в партизаны. Колчаковцы не поймали. Потом был на разных должностях. Одно время был комендантом Таврического дворца. Я его видел. Умер он от болезни позвоночника.
Дед по матери - Савелий Петрович Скурихин, из тайги, родился на Стрелке, где Ангара сливается с Енисеем.
Бабушку помню только одну.
Отец, Георгий Федорович Кузнецов, 1903 года рождения, родился в Киренске на Лене. Работал в железнодорожных мастерских в Красноярске, а потом стал комсомольским работником, и мать работала в комсомоле, там они и познакомились. Родился я в Красноярске, 18 мая 1924 года.
Мать родилась в 1901 году, недалеко от Красноярска, в селе Маганское. Умерла в 1966 году. Я был на ее похоронах.
Отец умер в Красноярске от рака желудка, в Новосибирске в 1963 г. я был на его похоронах. Отец кончил в Ленинграде аграрное отделение Института красной профессуры!, партийную школу КОМВУЗ. Философией занимался сам. Был секретарем райкома в Алейске, начальником политотдела под Сталинском, под Новокузнецком. Работал в крайкоме партии. Так что у него партийная биография.
Во время войны попросил, чтобы его перевели в танковую бригаду, где служил его сын, Побиск: если одного убьют, то другой будет знать. В танковой бригаде его назначили замполитом госпиталя. В мае 1942 года Сталин издал приказ о переходе от тактики линейной войны к тактике маневренной. Вдруг объявляется собрание офицеров нашей танковой бригадыс Офицерам бригады объявили о докладе о переходе от тактики линейной войны к тактике маневренной. Усаживается 70 человек офицеров. Бригада стояла под Сухиничами перед началом Курской битвы Все части находились на расстоянии 60-80 километров от Жиздры!, за два дня до сражения по ночам вывели к месту. Отец, инструктор политотдела, берется читать такой доклад. Ну, думаю, батя опозорит сейчас меня. С правой стороны от меня садится майор Куликов, мой непосредственный начальник, ПомНачШтаба по разведке. Командиру роты управления подчинены службы - взвод разведки, взвод связи, медсанвзвод. С левой стороны садится командир роты управления. Начинается доклад, проходит пять минут, у меня мой ротный спрашивает: "Что, у отца военное образование?" А майор Куликов спрашивает: "Он у тебя что, военную академию кончал?" В общем, кончилось благополучно: все хлопали.
Я веду отца в свой шалашик командира взвода разведки. Мы с ним по стакану стукнули. Говорю: "Послушай, ты же ни черта в военном деле не знаешь". А я отличником был, учился по учебникам "Усовершенствование командного состава" для командиров танковых бригад и корпусов. Такие учебники мне давал майор Рязанцев. "Я хорошо знаю стратегию и тактику партийной борьбы, - сказал отец. - В военном деле тоже есть стратегия и тактика вооруженной борьбы". "Я, - говорит отец, - вам все пересказал в терминах стратегии и тактики вооруженной борьбы". А приказ-то назывался о переходе от тактики линейной к тактике маневренной войны.
В училище любил я слушать майора Рязанцева. Фамилия майора Рязанцева означала очень многое в разных местах в армии. Личность такая была известная. В разведке был. Карты нет, и поэтому вручную снимали топографическую съемку у соседа .
По званию отец был капитаном, это звание сразу получил в армии. Из окружения он выходил. В 1943 году ввели новые звания, где-то апрель-май. Я попал в госпиталь в Калугее в сентябре 1943 года. Меня лечили в разных местах: и в Новосибирске, и в Москве. Отец остался в части. Потом он, контуженый, приехал из-под Городка. На этом его военная карьера кончилась.
Отец вышел в отставку в декабре 1944 г. Одно время он заведовал кафедрой политэкономии в Сельскохозяйственном институте в Новосибирске. После моего ареста ходил и за меня просил. По его просьбе перевели меня в Новосибирск. А потом отец, за то что он меня в Новосибирск перевел, вынужден был работать обжигальщиком кирпича на кирпичном заводе. Мать при нем была. Отец освоил метод скоростного обжига Дуванова, и инженерный состав решил на НТС НТО послушать передового обжигальщика. А передовой обжигальщик до этого заведовал кафедрой, доцент и прочее. Когда выяснилось, что этот обжигальщик не совсем обжигальщик, доклад его не состоялся Поскольку отец был членом партии с 1918 года, когда Хрущев стал бороться с культом личности, то в 1956 он сам поехал в прокуратуру требовать своей реабилитации. А 5-6 марта 1956 года получил реабилитацию и я. Мы с отцом почти одновременно получили реабилитацию. Если бы его не реабилитировали, то и меня бы не реабилитировали. В кинофильме "Холодное лето 1953 года" показывают, что разведчик вернулся домой к строителю в гости, я на лозунги-то глянул, а лозунги-то 1955 года. А в 1955 году еще до них очередь не дошла. После реабилитации отец продолжал работать доцентом кафедры политэкономии в Новосибирске. Он и умер в этой же должности.
Мама осталась одна, она была преподавателем физики в Московском авиационном техникуме в Новосибирске. Туда эвакуировали Московский авиационный техникум, в Москве он был на 5-й Тверской-Ямской. Сейчас в этом здании находится Институт нейрохирургии имени Бурденко. Мама до самой смерти преподавала физику.
Домашняя литература была по физике и философии. Я видел, как отец уходил на ночь "посоветоваться" с Гегелем, видел свет от лампы. На меня это повлияло: надо отдыхать - ан нет. "С Гегелем, - говорит, - надо посоветоваться". Сестра отца, мать Лельки, жила там же. Она одно время была заведующей отделом науки крайкома, когда и отец заведовал отделом. Они жили в одном доме. С Лелькой мы, как мальчишки, близки были, дрались вместе. Он сперва жил на окраине, а его мать во время войны получила квартиру. Сейчас уже давно с ним нет связи. Вроде как никому ничего не надо.
Лелька относится спокойно к методам восточной медицины. Когда я однажды был у него в гостях, у него была аспирантка - дочь какого-то ламы. Одна из бутылок, которая стояла на пианино, вдруг щелк - и начала вытекать. Нужно было срочно распивать еще одну бутылку. А в этой бутылке была змейка какая-то, не просто водка, а настойка какой-то змейки. Этот лама рассказывал, что бывает мумие золотое и серебряное, а черное - это кал мышей, которые лижут мумие золотое и серебряное.