2022-5 Васильев В.

Автор: Васильев Владимир

Проблемы Социализма Категория: Васильев Владимир

Страница 28 из 30

02.07.2022 О «государственных младенцах — вечных недорослях»

В публицистике РФ нет ничего более банального, чем проведение аналогий происходящего в РФ с Византией вообще, а в части «картины нравов элиты РФ» — в особенности.
Но нет ничего и более ошибочного, чем эта банальность, давно уже ставшая не более чем тривиальностью = обычной пошлостью.

ТГ-канал «Псковское Агентство Информации» пишет для «Кремлёвского безБашенника» о специфике нынешней «элиты» РФ, не позволяющей ни одного из её персонажей устойчиво приписать ни к какой идеологически и политически определённой партии (см.: https://t.me/informpskov/23553).

Авторы этой записи начинают с указания на то, что в РФ «трансфер власти все больше напоминает бензиновое пятно в воде: красиво, переливчато, но при этом с водой не смешивается» (курсивом здесь и далее выделено мною — В.В.).

«В этом смысле, — замечает далее автор текста «Псковского Агентства Информации», — деление элит вообще затруднено: все то же бензиновое пятно, элиты сами в себе, при необходимости окрашиваются в нужный цвет. Вчера ты миротворец, сегодня ястреб. Год назад завзятый либерал, сейчас — консерватор».

И эту современную «картину нравов элиты» РФ цитируемые авторы обобщают (генерализируя) так: «Ключевые аспекты трансфера, которого нет, в России не меняются десятки лет: сохранение влияния на финансовые потоки, принадлежность к лагерю того или иного сюзерена и возможность окрашиваться в его цвета, и близость к Самому».

Ну и уже как «вишенка» на этом «торте» в заключение идёт классифицирующе-оценочное «резюме» sub specie aeternitatis («с точки зрения вечности»): «Наследие Византии никогда не уходило из России. Оно с нами навсегда».

«Византия», — говоришь!

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин в том же самом произведении «Господа ташкентцы. Картины нравов» (том 10-ый в 20-томнике собрания сочинений Салтыкова-Щедрина) резюмировал характеристики «государственных младенцев» не токмо Российской Империи одной, но и Франции с Германией и Австро-Венгрией также, прямо указав на Шарля Луи Наполеона Бонапарта (Наполеона III-го), князя Клеменса Венцеля Лотара фон Меттерниха-Виннебурга цу Бейльштейна и Отто Эдуарда Леопольда Фюрста фон Бисмарка-Шёнхаузена, Хэрцога цу Лауэнбурга.

Итак, «государственный младенец тем отличается от прочих людей вообще и от людей государственных в особенности, что даже в преклонных летах не может вырасти в меру человека», — резюмирует Михаил Евграфович.

Иными словами, «государственный младенец», коего чуть позже Салтыков-Щедрин называет «недоросль» или, что есть тоже самое, «Митрофан», отнюдь не есть «человек государственный», то есть не государственный деятель в точном смысле этого выражения («понятия»).

«Вглядитесь в его [«государственного младенца»] жизнь и действия, — пишет Михаил Евграфович, – и вам сразу будет ясно, что он совсем не живёт и не действует, в реальном значении этих слов, а всё около чего-то вертится и что-то у кого-то заимствует. Или около человека, или около теории, вообще около чего-то такого, что с ним, государственным младенцем, не имеет ничего общего».

«В низменных слоях общества это свойство обнаруживается с особенною наглядностью. … он не вырос и никогда не вырастет в меру человеческого роста, потому что он не живёт, не поступает, а вертится и гоношит».

«В высших сферах это состояние вечного младенчества выступает не так рельефно», — обращает внимание наш крупнейший писатель-социолог 19-го века.

А почему «не так рельефно»?

«...во-первых, потому, что человек-планета, около которого вертится человек-спутник, не всегда бывает для простого глаза видим, — отвечает он, — а во-вторых, потому, что если человек-планета и видим, то он заявляет о своём присутствии в более мягких формах».

И вот далее Михаил Евграфович вопрошает: «Сколько спутников имели и имеют, например, такие планеты, как Меттерних, Наполеон, Бисмарк и другие? Сколько спутников имели и имеют другие, еще более таинственные планеты, как, например: неуклонное исполнение обязанностей, строгость, натиск, нелицеприятное применение правосудия и так далее?»

«На эти вопросы, — пишет он, — ни один мудрец даже приблизительно не ответит».

И эта структура не только государственной службы, но и всякого аппарата во всяком крупном учреждении, сопоставимом по своим масштабам с политическим государством, а именно структура «человек планета или функция-планета — мириады спутников вокруг, нисходящие и расширяющиеся сверху вниз» — это отнюдь не случайное, не единичное, но закономерное общественное явление.

«Стоит начертить круг, дать ему название системы или принципа, чтобы в этом круге появились мириады вечных недорослей, которые, по первому манию, и в лавочку за икрой побегут, и подслушать не прочь, а в случае крайности даже из ружья выпалить готовы», — указывает Михаил Евграфович в тех самых «Картинах нравов господ ташкентцев», кои мы и цитируем здесь.

Всякому вечному недорослю, Митрофану или, что есть то же самое, «государственному младенцу» «и боязно, и в то же время он сознаёт, что не подслушать для него никак невозможно. Подобно выдрессированному зайцу, приближается вечный недоросль к взведенному курку ружья, дрожа всем телом, хватается зубами за веревочку, спускает курок... и прежде чем ружье успеет выпалить, падает в обморок».

«Кажется, — заключает Салтыков-Щедрин, — тут есть всё: и отвращение к огнестрельному оружию, и страх и даже обморок, а все-таки он спустит курок и в этот, и в другой, и в миллионный раз, потому что этого требует от него система, это предписывает человек-планета: Меттерних, Наполеон III, Бисмарк...»

И что, ежели «человек-планета» или «функция-планета» потребуют от «государственного младенца-недоросля-Митрофана» переменить идеологический и политический окрас, он его не переменит?

Да в один миг — в воздухе переобуется! Чего свидетелями и «бытописателями» на каждом шагу сплошь и рядом вся эта тусовка «тележная», а прежде — телевизионная или радийная, как раз и является доныне.

А ежели, заметим мы, ни один персонаж, занимающий место «человека-планеты» в соответствующем учреждении, даже и на след от астероида, сгоревшего в плотных слоях атмосферы, не тянет, то тогда что?

Тогда одни «государственные младенцы-недоросли-Митрофаны» повсеместно на самом-самом верху, а вокруг каждого из них, однако же, мириады тех, кто чем ниже, тем микроскопичнее и микроскопичнее, но «вертятся и гоношат» оне аки спутники, претендующие когда-нибудь стать планетами, ежели прикажут!

Это уже и на театр-то давно не тянет — шапито, и только, да и то в самом лучшем случае! И чем дольше сие шапито длится, тем оно всё более тривиально и ещё тривиальнее = пошло и ещё пошлее.

Ну так и где ж здесь-то Византия?

Это Франция, Германия и Австро-Венгрия второй половины 19-го века — Византия!?

А что, кстати говоря, в этих самых Франции, Германии и Австро-Венгрии в последнюю четверть 19-го века происходило?

В них, как и в США, и в Британии, происходил процесс превращения общественного капитала в финансовый капитал, вышедший на финишную прямую своего становления (возникновения) в качестве всеобщей формы Капитала — Финансового Капитала, а равно и превращения «новой финансовой аристократии» (Маркс) в глобально единый Финансовый Интернационал.

И одновременно с этим шёл обусловленный первым процесс возникновения тех самых Аппарата и тоталитаризма, которые стали объектами социологических исследований уже в первой половине 20-го века, получив обобщение в работах Пьера Бурдье и руководимого им Европейского центра социологии уже в третьей четверти этого 20-го века.

Но родоначальником научных исследований общественной природы финансового капитала, «новой финансовой аристократии», различных форм тоталитаризма и Аппарата стал Маркс, и таковым он остаётся доднесь, как бы это ни было противно современным «государственным младенцам-недорослям-Митрофанам».

https://vasiliev-vladim.livejournal.com/158337.html