10.06.2024 Производство тотального кризиса общественного способа распределения
Конкретными экономическими фактами из истории СССР и всего мiра аргументировано утверждение автора о сведении средней ежемесячной «зарплаты» в СССР к стоимости 30 кг хлеба, а равно и основанного на этом утверждении вывода об увеличении в СССР в сравнении с Российской империей меры эксплуатации туземного населения России.
Резюмированы и конкретизированы обоснованные в ранее опубликованных статьях автора выводы:
— о неизбежности и неотвратимых следствиях субъективного исключения господствующим классом закона стоимости из «механизма» регулирования производства общественных индивидов вообще и пропорций этого производства, в особенности;
— о производстве общественными индивидами во исполнение классовых интересов и осуществляющих их политической воли господствующего класса всемiрного (глобального) тотального кризиса общественного способа распределения, являющегося также и тотальным кризисом способа производства общественных индивидов, и тотальным кризисом их способа присвоения, и тотальным кризисом отношений собственности между ними;
— о невозможности разрешить этот тотальный кризис общественного способа распределения = общественного способа производства = общественного способа присвоения никаким другим способом, кроме перехода пролетарской социальной революции в свою позитивную фазу.
Об общественной природе сведения средней ежемесячной «зарплаты» туземного населения СССР к стоимости 30 кг хлеба.
В статьях «Оценка тотальности и скорости утилизации коренных народов России», «Горше на Руси не бывало ещё» и «Почему хлеб в России — «товар товаров»?» утверждается, что в СССР в первые десятилетия его существования среднемесячная «#зарплата» сводилась симулякром «эля» государства-химеры (#государство_химера) к стоимости 30 кг хлеба в месяц, во-первых. И на этом основании автором этих статей утверждается, что в сравнении с Российской империей мера эксплуатации туземного населения в #СССР увеличилась, во-вторых.
Первое утверждение автора, а, следовательно, также и второе утверждение его многими ставится под сомнение. Идеологическим основанием для этого сомнения является «общеизвестный факт дешевизны хлеба» в СССР (#дешевизна_хлеба_в_СССР) в последние четыре десятилетия его существования, который распространяется на весь период существования СССР вообще и на период, начатый «массовой коллективизацией», в особенности.
Более этого, «#материальные_факты» о величине средней «зарплаты» в СССР в 1920-ые и 1930-ые годы, с одной стороны, и величине «цен» на хлеб («#цены_хлеба») в этот же период, с другой стороны, с точки зрения осведомлённой относительно «фактов истории СССР» части сомневающихся свидетельствуют о ложности указанных утверждений в этих статьях.
Да, согласно имеющимся в литературе данным по истории СССР средняя «зарплата» в канун «Великого Перелома» (#Великий_Перелом), то есть в 1926-1928-ом годах увеличилась примерно с 50 до 58 «оборотных рублей» (находившихся в наличном обращении рублей) в месяц. Средняя «цена» 1 кг хлеба (с учётом долей ржаного и пшеничного хлеба в обороте розничной торговли СССР и их цен) была равна примерно 1,2 рубля.
В этот период «цены» на «#товары_народного_потребления» в СССР уже не просто «регулировались» государством, но фактически именно государством они, в конечном итоге, и устанавливались.
Исходя из этих данных, номинальная «#покупательная_способность» средней «зарплаты» в СССР в 1926-1928-ом годах увеличилась примерно с 41,7 до 48 кг хлеба в месяц, что в среднем почти в полтора раза больше, чем 30 кг в месяц.
Однако, это — средняя номинальная «зарплата» в месяц, исчисленная в количестве хлеба по его, определённой государством, розничной «цене», то есть до изъятия из неё подоходного и прочих налогов и сборов, во-первых. Эта номинальная «зарплата» в месяц есть #средний_трудовой_доход на одного работающего, но отнюдь не #среднедушевой_доход на каждого члена семьи работников, в среднем получающих эту «зарплату».
В этот период в СССР только #средняя_семья, состоявшая из двух работников и одного иждивенца, реально ежемесячно получала среднедушевой доход, равный 30 кг хлеба, то есть по «норме потребления» хлеба крестьянской семьёй Российской империи.
Если мы возьмём семью в составе двух работающих родителей и двух детей, то «реальный» среднедушевой доход в таких семьях будет максимум 22,5 кг, минимум — 19,6 кг хлеба в месяц на душу.
А если детей в семьях работников в среднем не двое, а трое и более, то #среднедушевой_доход_семьи с тремя детьми, оба взрослых члена которой работали, в канун «Великого Перелома» в среднем не превышал 18 кг хлеба на члена семьи. Трое и более детей в семье — это как раз то, что было характерно для городов и рабочих посёлков в этот период СССР.
Рождаемость в СССР в 1925-ом году составила в среднем 6,8 детей на каждую семью, а в 1940-ом году она упала до 4,25 детей в среднем на каждую семью. В сравнении с 1927-ым годом коэффициент суммарной рождаемости в СССР в 1935-ом году снизился почти на 40 процентов, а естественный прирост населения — почти вдвое (11 ‰ против 21 ‰).
Да, в течение всего «предвоенного периода» от начала «Великого Перелома» до начала Великой Отечественной войны средняя номинальная начисленная «зарплата» в СССР увеличилась с 58 «оборотных рублей» в месяц до примерно 195 (почти до 200) «оборотных рублей» в месяц. Но ведь росла также и средняя «цена» 1 кг хлеба — с 1,2 до 4,63 рубля.
В результате в СССР даже номинальная «покупательная способность» средней «зарплаты», исчисленная в количестве хлеба, которое теоретически можно было приобрести на эту «зарплату», в течение этого периода отнюдь не увеличилась, но уменьшилась с 48 кг хлеба в месяц до 42 кг хлеба в месяц.
Среднедушевой ежемесячный трудовой доход семьи, состоящей из двух работающих и трёх иждивенцев, исчисленный в хлебе, который теоретически могла бы ежемесячно приобретать эта семья на средний реальный трудовой доход семьи, по итогам 1940-го года не превышал 15,8 кг хлеба — полкило хлеба в день на одного члена семьи в среднем.
Однако дело обстояло гораздо хуже, чем это представляется на основании одних только этих официальных финансовых данных от «правительства СССР».
В начале 1929 года во всех городах СССР была введена #карточная_система_распределения «товаров народного потребления».
Первым товаром, «нормирование» распределения которого было введено в СССР в годы «Великого Перелома», стал хлеб.
Введение этого «нормирования» распределения хлеба началось с городов хлебородной Украины. В марте 1929 года «нормирование» распределения хлеба было введено уже и в Москве.
Вслед за хлебом «нормирование» распределения распространялось на все #дефицитные_товары_народного_потребления, а именно на сахар, мясо, масло, чай и прочие продукты питания.
К середине 1931 года были введены карточки на промышленные товары, а в 1932-1933 годах также и на картофель.
Карточки на продовольственные и иные «товары народного потребления» выдавались только тем, кто работал в государственном секторе экономики СССР, то есть на промышленных предприятиях, в совхозах, государственных учреждения и воинских частях, а также их иждивенцам.
Всё «#колхозное_крестьянство», как и все «#лишённые_политических_прав» в СССР, постановлением Политбюро ЦК ВКП(б), продублированным постановлением уполномоченного на то исполнительного органа «правительства СССР», были исключены из этого распределения «товаров народного потребления».
Этим актом «правительство СССР» признало фактическое лишение всего «колхозного крестьянства» тех самых политических прав (#политические_права), которые только и делают членов соответствующей социальной группы формально «свободными гражданами». То есть «правительство СССР» признало как свершившийся #социальный_факт, что оно превратило «колхозное крестьянство» в «новых илотов» — государственных рабов (#государственные_рабы). А на тот момент их, на минуточку, было более 80 процентов от всего «населения» СССР.
Изменение институционального статуса «крестьянина» на институциональный статус «рабочего», «инженерно-технического работника» или «красноармейца» ни на йоту не изменяло социального положения соответствующих индивидуумов. Они как были государственными рабами до «коллективизации», так ими и оставались после «коллективизации».
Изменение институциональной формы рабства (#институциональные_формы_рабства) не имеет никакого социального значения относительно того, что #рабство есть социальный факт, определяющий #общественные_условия_производства индивидуумов.
В России, из Российской империи превратившейся в СССР, поменялась только институциональная форма государственного рабства конкретных индивидуумов и социальных групп туземного населения (#туземное_население_СССР), которое и составляло #кормящий_общественный_организм государства-химеры СССР — не более чем #атрибут_кормящей_территории, ограниченной границами СССР.
По итогам 1937-го года реальная «покупательная способность» средней «зарплаты» работников в СССР, исчисленная в количестве хлеба, которое теоретически можно было приобрести по официальной величине симулякра цены на хлеб, упала до 30,5 кг хлеба.
Иными словами, по итогам 1937-го года «реальная средняя зарплата» в СССР таки была буквально сведена «правительством СССР» к 30 кг хлеба.
Соответственно среднедушевой трудовой доход средней семьи, состоявшей из двух работников и трёх иждивенцев, в 1937-ом году в СССР был сведён к 12,2 кг хлеба в месяц — чуть более 400 грамм хлеба в сутки.
Однако все эти данные — это средние по СССР данные о распределении необходимого продукта in natura, хотя самоё это #распределение_необходимого_продукта опосредствовано финансово-распределительными талонами (симулякр денег), эмитированных «элем» общественного организма-паразита государства-химеры, и симулякрами цен, установленными этим эмитентом симулякра денег, обращавшегося в СССР.
Иными словами, эти данные не есть данные ни о стоимости распределённых товаров, ни о самом распределении товаров по стоимости — такое #распределение_товаров как стоимостей по величинам их стоимости (#стоимость) ни в СССР, ни где бы то ни было ещё в мiре сем уже было невозможно.
В СССР карточки на хлеб отменены с 1 января 1935-го года, а на мясо, сахар, жиры и картофель — с 1 октября 1935 года.
Средняя цена 1 кг хлеба в СССР по официально установленному «правительством СССР» курсу конвертации симулякра денег СССР в доллар, формально эмитированный ФРС США, изменялась в эти годы следующим образом: 1928 — 54 цента; 1932 — $1,17; с 1937-го до июня 1941-го — 87 центов.
Произведём оценку «цены производства» хлеба (#симулякр_цены_производства_хлеба) в СССР. Вокруг «цены производства» товара в нормальных условиях «рынка» колеблются оптовые «цены» на этот товар.
Произведём эту оценку не по внутренним величинам симулякра цен на зерно пшеницы и ржи, устанавливаемым «правительством СССР», а по фактическим экспортным «ценам» на зерно, производимое в СССР и поставляемое им на экспорт в этот период.
В результате этой оценки получается следующая динамика изменения величины симулякра цены 1 кг хлеба: 1928 — 8 рублей 44 копейки; 1932 — 28 копеек; 1937 — 43 копейки.
А теперь сравним эти величины «цены производства хлеба» в СССР с величинами симулякра цены 1 кг хлеба внутри СССР в рублях: 1920 — 1,2; 1932 — 1,35; 1937 — 4,63.
Второе отличается от первого как земля от небес, хотя отблеск «динамического» соответствия между ними ещё сохранялся.
Для понимания факторов производства и воспроизводства «общеизвестного факта дешевизны хлеба» в СССР приведём здесь данные средней текущей (номинальной) величины симулякра цены хлеба в СССР по официально установленному курсу конвертации рублей СССР в доллары США по 1955-му и 1965-му годам. Они составляли: 1955 — 56 центов; 1965 — 26 центов.
В то же время «покупательная способность» средней по СССР среднемесячной «зарплаты», исчисленная в килограммах хлеба, который можно было приобрести по официальной величине симулякра цены хлеба в СССР, составила: 1955 — почти 285 кг хлеба; 1965 — 391 кг хлеба в месяц.
Однако по средним мiровым «ценам производства» 1 кг хлеба, величина симулякра цены хлеба изменялась в течение 1928-1965 годов так: 1928 — 19 центов; 1932— 3 цента; 1937 — 12 центов; 1955 — 17 центов; 1965 — 37 центов. Осень 1929-го – 1932-ой годы — период катастрофического обвала мiровых цен на зерно пшеницы, ржи, кукурузы и т.д. после Великого Краха 1929-го года.
Внутренняя величина симулякра цены 1 кг хлеба в СССР, исчисленная по официально установленным «правительством СССР» текущим курсам конвертации рубля СССР в доллары США, по отношению к среднемiровой величине «цены производства» хлеба составляла (в процентах): 1928 — ок. 290%; 1932 — более 4 470%; 1937 — более 730%; 1955 — ок. 340%; 1965 — ок. 70%.
Даже отблеска «динамического» соответствия между величинами симулякра «цены производства» хлеба и симулякра розничной цены хлеба в СССР уже не осталось и в помине.
Неизбежный результат и методы субъективного исключения закона стоимости из «механизма» регулирования производства индивидуумов.
#пропорции_распределения товаров, опосредствуемого финансово-распределительными талонами на эвентуальное право приобретения товаров для частного присвоения в целях их частного потребления, которые и есть #симулякр_денег, и, следовательно, величины симулякров цен на все товары и соотношение этих величин друг с другом отклоняются от пропорций распределения этих товаров по их стоимости.
Это отклонение величин симулякров цен товаров от величин стоимости соответствующих товаров и, следовательно, отклонение соотношений между величинами симулякров цен товаров от пропорций обмена товаров по их стоимости тем больше, чем дальше экономика посредством череды циклов производства уходит от момента полного изъятия денег из неё и тотальной замены денег симулякром денег.
Но и это ещё не всё — чем в большей мере установление величин симулякров цен на товары осуществляется директивным методом, тем быстрее и дальше отклоняются величины симулякров цен товаров от величин стоимости этих товаров (#методы_установления_величины_симулякра_цены).
Величины симулякров цен товаров отклоняются от величин стоимости этих товаров также и в случае определения величин симулякров цен товаров относительно свободным столкновением социальных и финансовых интересов, а также осуществляющих эти интересы политических воль относительно самостоятельных агентов Финансового Капитала, которые симулируют рыночную стихию ценообразования (#симулякр_рынка).
Но независимо от того, каким методом определяются величины симулякров цен товаров, в конечном итоге результат производится один и тот же. Самый главный закон товарного производства, регулировавший его на протяжении тысячелетий, устанавливая и восстанавливая пропорции производства общественных индивидов в целом на Земле и в каждой из социально и политически обособленных частей человечества — #закон_стоимости субъективно исключается из «механизма» регулирования производства общественных индивидов.
Закон стоимости именно потому не может быть использован общественными индивидами для регулирования своего производства (своей жизни), что эти общественные индивиды своей общественной (политической, экономической и институциональной) практикой исключили его из осуществляемого ими регулирования своего производства (#регулирование_производства).
Более этого, по мере и в меру полного изъятия денег из экономики и тотальной замены их симулякром денег общественные индивиды осуществляют регулирование своего производства именно для того и так, чтобы полностью исключить действие закона стоимости вообще и закономерные (необходимые и неизбежные) результаты его действия — #кризисы_производства общественных индивидов, в особенности.
Одна идеологическая и политическая партия всемiрного «правящего класса» питает собственную идеологическую и политическую иллюзию исключить таким способом кризисы производства вообще, отождествляя это исключение кризисов производства с качественно иным — более высоким — общественным способом производства, нежели буржуазный общественный способ производства.
Другая идеологическая и политическая партия того же самого всемiрного «правящего класса» питает свою идеологическую и политическую иллюзию исключить таким способом один только #Окончательный_Крах буржуазного общественного способа производства и всей экономической общественной формации, тем самым пытаясь остановить (заморозить) историю на веки вечные.
Однако по существу (по общественной природе), то есть объективно — в отличие от субъективно мнимой и практически полагаемой ими обеими противоположности друг другу — нет никаких различий между двумя этими идеологическими и политическими партиями (#две_партии_правящего_класса), на которые субъективно «раскололся» всемiрный «#правящий_класс».
Борьба между двумя этими глобальными партиями — «#борьба_нанайских_мальчиков», «управляемых» Финансовым Капиталом и его единственным персонификатором — Финансовым Интернационалом.
Кризисы производства, однако, никуда не исчезли — наоборот, #общественная_практика, осуществляющая субъективное исключение закона стоимости из институционально осуществляемого общественными индивидами политического и экономического «механизма» регулирования ими своего производства, произвела #тотальный_кризис_производства в масштабе всего человечества.
Этот глобальный тотальный кризис производства общественных индивидов есть тотальный кризис общественного способа распределения людей и всех иных средств производства, а также и всех продуктов этого производства и, следовательно, тотальный кризис общественного способа присвоения, а равно и отчуждения человеком своих производительных сил и продуктов, производимых их применением.
Говоря иначе, #тотальный_кризис_способа_распределения есть #тотальный_кризис_способа_пропорционирования_производства (присвоения = собственности) общественных индивидов.
И этот тотальный кризис способа пропорционирования производства = способа распределения = способа присвоения не может быть разрешён возвратом к субъективному «восстановлению» действия закона стоимости — и объективно, и субъективно этот возврат и «восстановление» давно уже абсолютно невозможны.
Абсолютно невозможны уже только потому, что никто не знает, к чему — к каким пропорциям между чем и чем и в каких мерах — необходимо возвращать экономику. Более этого, никто не может узнать (установить) к чему — к каким пропорциям между чем и чем и в каких мерах — необходимо возвращать экономику.
Ни одного инструмента, необходимого для познания и производства этого заново, современное общество не имеет, и произвести не способно.
Да и возврат к пропорциям производства общественных индивидов, имевшим место когда угодно в прошлом, также невозможен абсолютно — #исторический_процесс необратим.
Человечество может только произвести действительно новый по своему качеству #общественный_способ_производства = #способ_присвоения = #способ_распределения, либо уничтожить самоё себя, если окажется неспособным произвести этот новый общественный способ производства = способ присвоения = способ распределения…
Но абсолютно необходимым общественным условием этого производства качественно нового общественного способа производства = способа присвоения = способа распределения является не только #экспроприация всего Финансового Капитала, а равно и его единственного доднесь персонификатора — Финансового Интернационала.
Абсолютно необходимым общественным условием этого производства является также и #завершение_тотальной_экспроприации всего глобального «правящего класса» — агента Финансового Капитала и Финансового Интернационала.
Тотальную экспроприацию глобального господствующего класса, централизованного в #Финансовый_Интернационал, и его агента — глобального «правящего класса», произведённого превращением посредством неполной экспроприации подавляющей части всемiрного господствующего класса в глобальный «правящий класс», — начал и производит #Финансовый_Капитал…
Иными словами, разрешить этот тотальный кризис общественного способа распределения = общественного способа производства = общественного способа присвоения невозможно никаким другим способом, кроме пролетарской социальной революции (#пролетарская_социальная_революция).
Негативная фаза пролетарской социальной революции уже практически завершается, если не завершена, ныне.
Действительная история рода человеческого поставила на очередь своей повестки дня для практического разрешения переход пролетарской социальной революции в свою позитивную фазу.
Васильев Владимир
https://vasiliev-vladim.livejournal.com/249842.html