О каком переформатировании (гипотетическом, разумеется) может идти речь? На это нельзя ответить без возвращения к метафизике и онтологии. То есть, без ответа на вопрос о том, каково историческое содержание эпохи. С нашей точки зрения (которую мы здесь только выскажем и не будем доказывать, ценя время собравшихся), есть два события, давшие толчок новой онтологии и новой метафизике.
Толчок новой онтологии дал распад СССР. Он вернул мир в действие законов капитализма. Коммунистический Китай не является коммунистическим – постольку, поскольку он готов принять правила капитализма и убежден в своей способности выиграть, играя по этим правилам. А СССР декларировал (и не только декларировал) альтернативные правила. С исчезновением СССР капитализм на планете стал всеобщим – и империалистическим. А мир снова попал под действие "закона неравномерности развития при империализме".
С точки зрения этого закона, Китай 2012 года – это Германия 1912 года. Это новая, стремительно развивающаяся, по сути капиталистическая, страна. Завершение китайской модернизации проблематизирует успехи западного капитализма. Прежде всего, потому, что Китай играет по западным правилам. И западный капиталист не понимает, почему он должен платить американскому или французскому рабочему несколько тысяч долларов или евро, когда есть китайский рабочий, который все то же самое может сделать за 10 процентов суммы.
Миллиард китайцев живет на 10 долларов в месяц. Этот миллиард все время рвется к предоставленной пятистам миллионам китайцев возможности жить на 100-200 долларов в месяц. Китайская власть блюдет интересы западного капитала, воспитывает, лечит, учит китайского рабочего, держит его в строгости. Китайская культура дает дополнительные возможности, подпитывает китайское трудолюбие. Что может Запад (мир старого капитала) противопоставить Китаю (миру нового капитала) в рамках имеющегося "империалистического" формата?
Только то, что Антанта могла противопоставить Тройственному союзу перед Первой мировой войной. То есть военную силу. Военно-морскую силу в первую очередь. Ракетно-ядерную силу… Военно-технологическую силу… Что еще?
В любом случае, это называется – война за позиции в рамках существующего миропорядка. Надо отдавать себе отчет в том, что эта война (в рассматриваемом мною сценарии) почти наверняка будет ядерной. А также – что это будет война за ресурсы. Ведь война, которую вела Германия в 1914-1918 годах, тоже была войной за ресурсы. Где расположены главные мировые "нераспределенные" ресурсы, – тоже понятно. Они расположены в России. От онтологии и общих вопросов я прямо провожу здесь линию, выводящую на очень прагматические вещи.
Но перед тем как Юрий Бялый начнет эти вещи детально обсуждать, я укажу на еще одну общую проблему. Крах СССР – это одно. А крах коммунизма – другое.
Крах СССР проблематизирует геополитическое равновесие, геоэкономическое равновесие.
Крах коммунизма проблематизирует социокультурный источник равновесия – Проект Модерн. И открывает (на метафизическом уровне) путь к далеко идущим переформатизациям мира.
Что такое, с этой точки зрения, те же "Братья-мусульмане"? Это и инструмент социокультурной войны с неудобными странами, и нечто большее. Инструмент переформатизации. Создания формата, в котором можно выиграть, если в формате Модерн выиграть уже нельзя.
Радикальный исламизм можно и нужно рассматривать под этим углом зрения. Не надо табуировать все сразу – с одной стороны, тему, с другой, подобный тип рассмотрения. Ведь речь идет и о враге ислама (поскольку ислам не чужд современности), и о враге всего Модерна, всей современности.
Радикальный исламизм, рассмотренный под этим углом зрения, исламизм культивируемый и наращиваемый (причем именно в варианте максимальной радикализации) – что это? Это оружие войны и чего-то большего. Тут речь идет уже не о конкуренции национальных интересов Запада (прежде всего США) и Китая. Не о конкуренции старого и нового капитала.
То есть, все это сохраняет значение. Но – в новом метафизическом контексте.
Китай остается здесь важнейшим геополитическим антагонистом. Но в этом сценарии предполагается возможность использовать против Китая не ядерное оружие, а рукотворную социокультурную бомбу радикального исламизма. Первые проработки в этом направлении состоялись в Средней Азии. И мы наблюдали их с близкого расстояния. Но дело даже не в этих частностях (хотя Политбюро КПК проявило по этому поводу беспрецедентное беспокойство). Дело, как ни странно, именно в метафизике.
Потому что метафизика современного мира опирается на идеал прогресса как цель истории.
Онтология – это вехи на пути к идеалу (содержание исторических эпох). Если идеал прогресса сохранен, то этот идеал (этот бог, так сказать) должен быть общедоступен. Можно затруднять доступ к богу, но нельзя этого бога приватизировать. Он не был приватизирован даже в колониальную эпоху, когда жесточайшие действия по отношению к колониальным народам оправдывались их приобщением к прогрессу.
Переформатировать мир – значит от метафизики всеобщего прогресса перейти к метафизике избирательного прогресса. Прогресс тогда должен потерять общедоступность и общезначимость. Большая часть мира должна быть отдана силам, которым чужды ценности прогресса. Если этих сил нет в готовом виде, то их надо выстроить с помощью определенных алгоритмов.
Можно при этом подменить метафизику (прогресс) онтологией (политическая свобода). Если с помощью этой подмены в странах начнут утверждаться антипрогрессистские и антизападные большинства – то в рамках конструкторов переформатирования это большой успех.
Один из возможных сценариев такого успеха – антипрогрессистский халифат для значительной части населения земного шара.
Другой сценарий – комбинация нескольких видов архаики, исламистской, но и не только. Притом, что разные типы архаики будут воевать друг с другом. Это называется "управляемый хаос" или "новый мировой беспорядок". Против стран модернизации и прогресса будет применено тогда не ядерное, повторяю, а социокультурное оружие.
Периферия мира окажется контрпрогрессистской. Но и в ядре уже не сможет существовать прогресс. Потому что прогресс – это прогресс для всех. В принципе для всех – при любых ограничениях в сфере реального доступа. Отменить принцип – это значит резко изменить формат.
В ядре такого формата будет уже не модерн, а постмодерн. На периферии – не модерн, а архаика.
Этот сценарий тоже вполне возможен.