- Этапы большого пути приватизаторов-западофилов
- 10.06.2024
- 17.11.2023
- 29.11.2022
- 22.11.2022
- 27.05.2022
- 10.02.2017
- 20.11.2016
- 18.10.2016
- 09.06.2016
- 20.02.2016
- 12.01.2016
- 22.05.2015
- 23.12.2014
- 01.09.2014
- 18.10.2013
- 30.09.2013
- 16.01.2013
- 26.12.2012
- 27.11.2012
- 26.06.2012
- 10.06.2012
- 09.06.2012
- 15.01.2010
- Все страницы
2010 - 2024 Статьи Рунета. Каста торговцев и холуев Запада реформирует образование под нужды Хозяев денег и под свои торговые нужды..
Часть 1. Почему же процесс разгрома образования стал столь интенсивным именно сейчас?
Часть 2. Концепция лишних людей продается только вместе с концепцией лишних государств
Газета «Суть времени» №588-589
Разговор с психологом и детским педагогом Людмилой Ясюковой об образовании. Она раскрывает "тайны" и механизмы образования в школе, которые по сути должны знать все учителя и чиновники. Однако в современной российской школе целенаправленно ведется уничтожение настоящего образования, оглупление детей. К чему это ведет и как это исправить? Об этом наш ролик. Re:конструкция.
(Что такое классическое образование). Профессор МПГУ Герман Анатольевич Артамонов в очередной передаче из цикла «А правда ли, что...?!» развеет или, напротив, подтвердит обоснованность новых исторических мифов, присланных Вами в прямом эфире. Ведущая: Галина Москалева. Аврора История
Десятилетиями российская система образования была привязана к внешним центрам управления. Оттуда шли указания, как писать учебники и составлять учебные программы. Ведущие российские вузы готовили специалистов, которые с самого начала были ориентированы на выезд из страны. Для этого вводилась Болонская система, синхронизировались нормы законодательства. В результате произошёл гигантский отток интеллектуального капитала, превосходящий по своим масштабам отток финансового капитала, исчисляемый триллионами долларов.
Изменилось ли что-то после начала специальной военной операции и усиления антироссийских санкций? В каком состоянии находится российская система образования? Что ждёт её впереди? Об этом говорят эксперты «Точки зрения».
Власти задумались над выходом России из Болонской системы образования, которая многие годы подвергалась резкой критике со стороны научного сообщества. После введения «болонки» в РФ в 2003 г, уровень специалистов сильно снизился. Вместо всесторонне развитой личности, которую воспитывала советская система образования, из ВУЗов стали выпускать узких спецов («бакалавров»), подходящих для современного глобального рынка труда. И всех всё устраивало, но внезапно чиновники от образования решили отказаться от Болонского процесса. По словам министра науки и высшего образования РФ Валерия Фалькова, «идет работа над новым видением», «будущее - за уникальной российской системой образования». Что представляет из себя «уникальная система» - не уточняется.
Сегодня Россия по расходам на образование занимает 120 место в мире. Будет ли новая «уникальная система» лучше финансироваться? От ЕГЭ тоже откажемся? Разорвутся ли научные, культурные связи после выхода РФ из Болонского процесса, и можно ли в антисоветском государстве построить фундаментальную систему всеобщего образования... Свою точку зрения в программе «Мнения» высказали зампредседателя комитета Госдумы по науке и высшему образованию Олег Смолин, историк Евгений Спицын, депутат Мосгордумы Елена Янчук, автор фильма «Последний звонок» Константин Сёмин. Ведущая - Евгения Родионова. Свободная Пресса
Я работаю инженером в московском отделении одной большой американской авиастроительной компании. Когда я показывал групповую фотографию инженеров своего калифорнийского отдела моим друзьям в России, все как один спрашивали: «Это что, где-то в Таиланде?» Действительно, из пятидесяти человек можно было увидетьне более пяти европейских лиц. Остальные азиаты и в основном из вьетнамской диаспоры и еще около четверти — мексиканцы. Большинство американских вузов с предметами вроде «зомбологии» занимается просто выкачиванием денег и раздачей дипломов, с которыми могут взять только в Макдональдс. В хороших вузах, которых не так много, на технические специальности идут в основном азиаты. Местные считают, что эти специальности для них слишком сложны и проще будет научиться составлять липовые отчеты компаний для роста пустой капитализации на бирже.
Бюрократизация поразила особенно остро сферу образования. Чиновники давно утратили смысл образовательной реформы. Педагоги и ученые львиную долю времени тратят на описание образовательной деятельности в ущерб самой образовательной деятельности. Выйти из этого состояния системного паралича возможно лишь восстановив смысловой уровень образования. Это практически означает вернуться от стандартов и компетенций к человеку. Отсюда и замысел проводимого рассмотрения — выявление антропологических оснований образовательных систем.
Особо возмущались двое. Глава Федерации еврейских общин России Борух Горин приписал Васильевой оправдание сталинских репрессий. А главного редактора радиостанции «Эхо Москвы» Алексея Венедиктова более всего «беспокоит», что новый министр относится положительно к факту сближения Сталина с Русской Православной Церковью во время войны... В статье даетсся оценка деятельности академика Асмолова в реформах образования - очень колоритной фигуры. На содержании и за деньги миллиардера Сороса, разумеется.
По мотивам дискуссии электрика с математиком.
Авторство и методология реформ в России проясняется
"Инициатива Никонова-Яровой - первый серьезный удар по «банде» либерал-реформаторов от образования"
Выступление Олега Смолина на конференции "Культура России - вызовы и пути решения в условиях современного мира". Санкт-Петербург. Нейромир-ТВ
Капитализм распространяется подобно опухоли на теле американского общества, заражая жизненно важные функции, в которых нуждается человек: здравоохранение и образование.
В 1980 году Мильтон Фридман (Milton Friedman) сказал: «Система свободного рынка распределяет плоды экономического рынка среди всех людей». Отец современного неолиберального движения, вероятно, был неправ намного глубже этого высказывания. Все эти 35 лет неравенство продолжает расти. И этот рост ускорился после рецессии 2008 года. Высокопоставленные американцы отхватили миллионы долларов, а остальная часть граждан нашей страны почти ничего не получила. Сегодня наши студенты и зависящие от медицины старики стали новым источником богатства для проповедников свободного рынка, поклоняющихся наживе.
Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт», давно и пристально следит за судьбой отечественного образования. «Вы хотите поговорить о школе? Уныние — вот как описывается школа сегодня!», — это первая реакция Привалова на нашу просьбу об интервью. Эксперт рассказал сайту «Православие и Мир», кому и зачем понадобилось убивать школьное образование, как спасти то немногое, что от него пока еще осталось, и кому это делать.
Настоящую реформу нужно было готовить годами, а дорогостоящую имитацию удалось быстро «впарить» властям. Мне кажется, что в отличие от реформы Академии наук здесь не было агрессии, только эгоизм, непрофессионализм и пренебрежение — унизительное перемалывание ослабленных годами дезориентации и бедности университетов произведено походя, но и без сожаления о результате. Попытка сымитировать западную схему высшего образования без понимания существа ее работы привело к плачевным результатам в области естественно-научных и технических специальностей
О реформе образования, её итогах и перспективах
От первого лица. В кругу "своих". Уже не стесняясь никого и ничего. Каббала, как учение о господстве, по Грефу, может быть положена в основу миросозерцания присвоивших общенародную собственность.... Приватизаторы всего лишь осуществляют волю Творца Неба и Земли. Божественная санкция на разбой и паразитизм - суть религий Мира по Грефу.. Курс реформ в бывшем СССР начинает формулироваться все откровеннее
Перед отставкой он утвердил Федеральный государственный образовательный стандарт
Наука всегда была одним из стержней российской государственности. Сломать этот стержень — значит уничтожить страну. Очевидно, что именно такую цель преследуют те, кто уже восемнадцать лет под вывеской «реформ» разрушает русскую науку. Не вызывает сомнения, что наука успешно развивается только в таком обществе, где есть социальный заказ на научные разработки, где востребованы высококвалифицированные научные кадры. Известно, что мощное развитие науки в СССР стимулировалось постоянным ростом наукоёмкой промышленности. Реформы превратили Россию из великой индустриальной державы в сырьевой придаток Запада, а сырьевой стране ни собственная промышленность, ни наука не нужны
10.06.2024 От системы образования к системе расчеловечивания. Куда западные «партнеры» заведут наши ведомства?
Часть 1.
Почему же процесс разгрома образования стал столь интенсивным именно сейчас?
Джорджо де Кирико. Ужасные игры. 1925
Система образования в России находится в катастрофическом состоянии. Ее разрушение началось практически сразу после распада СССР, и для того, чтобы описать весь этот многолетний последовательный процесс, понадобится объемный исторический труд. Будем надеяться, что когда-нибудь ученые подробно и объективно воссоздадут картину разрушения, и у них хватит красок описать эти подлые времена.
Здесь же мы рассмотрим убийственные «реформы», реализованные только в течение последних нескольких лет, хотя нам кажется, что они по разрушительности если и не превосходят, то вполне сопоставимы со всеми предыдущими.
Почему же процесс разгрома образования стал столь интенсивным именно сейчас? Этому есть несколько объяснений.
Первое состоит в том, что политика наших образовательных министерств вот уже несколько десятилетий идет строго в рамках стратегий и моделей, разработанных международными наднациональными структурами. Назовем ключевые — ЮНЕСКО, Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) и Всемирный банк. Эти структуры создавались и существуют под чутким руководством крупных западных государств, которые еще совсем недавно дружелюбно и снисходительно похлопывали по плечу раскаявшуюся за коммунизм Россию, обещая принять ее в когорту «цивилизованных» стран — конечно, при условии, что она будет вести себя послушно.
И Россия вела себя послушно, с готовностью трансформируя свои государственные институты под управлением западных «партнеров». Но после начала СВО ситуация резко изменилась — прежние «партнеры» перестали скрывать враждебное отношение к России и открыто готовятся к войне с нами. Впрочем, прежние рычаги влияния на внутреннюю политику страны пока еще не потеряны (и вполне достаточно тех представителей отечественной элиты, которые готовы помогать Западу достигать поставленных им целей).
А цели наших заклятых западных друзей известны: ослабление страны, понижение ее конкурентоспособности в технологической и во всех других сферах жизни государства. И разрушение системы образования в этом деле — один из самых эффективных инструментов.
Вторая причина резкого наращивания разрушительных процессов в системе образования связана с бурным ростом информационных технологий. Цифровизация процесса обучения идет в России на всех парах, несмотря на протесты родителей, педагогов и специалистов в области психического здоровья, убежденных, что цифровые экранные средства наносят вред развитию детей.
Да и наши «реформаторы» от образования никаких серьезных доказательств того, что обучение с помощью цифровых средств является более эффективным и качественным, не приводят. А это им и не нужно. Ведь осуществлять цифровую трансформацию образования им велено западными начальниками. Тут рефлексировать — моветон, тут под козырек брать надо.
Каким же образом западные надгосударственные структуры управляют российским образованием? Собственно, так же, как они влияют на семейную политику, здравоохранение и на другие сферы жизни нашего государства — организуют вокруг себя международное сообщество, которому затем предлагают существовать по единым глобальным принципам и достигать единых глобальных целей.
Они разрабатывают стратегические документы — международные декларации, конвенции, соглашения и прочее, подписать и выполнять которые они призывают государства-участники. Они переформатируют мировоззрение чиновников и сотрудников ведомств на разнообразных конференциях и форумах, снабжают их готовыми методическими пособиями, результатами ангажированных исследований и мнениями «правильных» экспертов.
Разные, казалось бы, международные организации никогда не противоречат друг другу, они исповедуют одни и те же принципы и проводят единую политику трансформации образовательных систем в государствах. Каждая из них выпускает свои отдельные документы, которые либо дополняют чужие, либо в некоторых аспектах повторяют их. Всё это позволяет сделать вывод, что несмотря на то, что выступают они от имени коллективного международного сообщества, на деле они управляются из одного непрозрачного центра.
Так, например, не секрет, что ОЭСР в том виде, как она функционирует сейчас, создавалась по инициативе США и задумывалась как экономический двойник военно-политического блока НАТО. То есть откровенно враждебной к России структуры. Бенефициары деятельности других международных организаций тоже особой любви к нам не испытывают.
Кстати, Россия много лет активно пыталась стать членом ОЭСР и вела переговоры в этом направлении, тщательно выполняла разработанные в этой организации рекомендации по трансформации национальной системы образования и поставляла западным аналитикам данные о том, как эта система функционирует.
Совместно с Федеральным институтом оценки качества образования (ФИОКО), подведомственной организацией Рособрнадзора, ОЭСР занималась мониторингом работы образовательных учреждений в России, выставляла оценки нашей системе образования и проводила социологические опросы среди населения. В 2022 году, после начала СВО, организация прекратила свою деятельность в стране, а России дала понять, что членства в ОЭСР ей не получить никогда. Но наши образовательные ведомства не теряют надежды, что ситуация повернется вспять. Так, в 2023 году в Рособрнадзоре заявили, что готовы возобновить сотрудничество с ОЭСР в сфере образования, если организация выразит на то свое благоволение. А пока Россия добровольно собирает данные и сама себе выставляет оценки за качество образования по критериям ОЭСР. А вдруг западные господа смилуются и зачтут столь самоотверженное рвение! Да и страшно оказаться абсолютным изгоем, который живет не по общим правилам.
Похожим образом развиваются отношения России и ЮНЕСКО. Чтобы контролировать и направлять процесс разрушения образования, в России специально создан Комитет по образовательным программам ЮНЕСКО, тесно сотрудничающий с нашими профильными ведомствами.
И это не единственная такая структура-надсмотрщик над нашими чиновниками от образования. Так, например, в России при многих, в том числе ключевых, вузах созданы кафедры ЮНЕСКО и, что особенно важно, они существуют и при институтах, занимающихся разработкой образовательной политики. Работают эти кафедры для «создания единого образовательного пространства партнеров из разных регионов глобального мира; продвижения в решении его образовательных, культурологических, гендерных и других проблем».
И изменившаяся международная обстановка, и открыто враждебное отношение западных стран к России мало повлияли на ситуацию. В декабре 2023 года комиссия ЮНЕСКО при правительстве РФ отчиталась о своей работе, на заседании комиссии выступил министр науки и высшего образования РФ В. Н. Фальков. На мероприятии высказали обиду на организацию за неконструктивное поведение, но заявили о планах и дальше развивать кафедры ЮНЕСКО в российских вузах.
Наверное, наиболее ярко описать глубину падения наших ведомств в желании следовать указаниям западного начальства смог бы лишь Федор Михайлович Достоевский. На худой конец, дедушка Зигмунд Фрейд, хотя ему вряд ли удалось бы по-настоящему постигнуть загадочную душу русского чиновника.
Даже после того как президент России Владимир Путин назвал западные ценности сатанинскими, наши чиновники продолжают выказывать им удивительную верность. Западные гендерные и образовательные комиссары продолжают идеологически окормлять наших чиновников и руководить их действиями. Создается впечатление, что помимо вертикали власти (а есть ли она еще?) в России есть некая особая диагональ власти, неразрывно связывающая международные центры управления чуть ли не со всеми российскими ведомствами.
Рассмотрим несколько стратегических международных документов, касающихся цифровой трансформации образования, оказавших большое влияние на образовательную политику России. Они позволяют понять, как именно работает эта диагональ власти. В этих документах описаны черты уже недалекого и очень мрачного будущего, которое глобализаторы сооружают для наших детей.
В 2015 году ЮНЕСКО совместно с ЮНИСЕФ, Всемирным банком, ЮНФПА, ПРООН, ООН-Женщины организовала Всемирный форум в Инчхоне (Республика Корея), в ходе которого были приняты Инчхонская декларация по повестке дня в области образования до 2030 г. и Рамочная программа действий «Образование 2030», содержащие новую концепцию образования. В форуме приняли участие более 1600 участников из 160 стран, в том числе более 120 министров. В декларации было заявлено, что международное сообщество должно работать над реализацией четвертой цели устойчивого развития ООН «Обеспечение всеохватного и справедливого качественного образования и поощрение возможности обучения на протяжении всей жизни для всех» (ЦУР-4).
Россия, конечно же, послушно приступила к исполнению международных предписаний. Главы наших образовательных министерств бойко отчитываются перед руководством ЮНЕСКО о том, как в стране идет работа по реализации четвертой цели ЦУР.
Реальная цель этого и других документов, которые мы будем упоминать, — обрушить с помощью цифровизации основные базовые системные элементы, на которых держалась всякая массовая система образования, и вместо нее соорудить систему тотального контроля и управления гражданами. Только контролировать их будут не власти государства, а те самые международные структуры и стоящий за ними центр управления. Это хорошо видно по тем задачам, которые этот центр поставил перед странами — участницами международного сообщества.
Задача первая. Сбор данных о гражданах и функционировании ведомств
Ранее добыванием информации о деятельности государственных институтов и граждан страны занимались разведки враждебных стран. И называлась подобная деятельность шпионажем. Сегодня государственные власти своими руками собирают подобные сведения и передают их в руки иностранных государств.
И делают они это в рамках осуществления четвертой цели устойчивого развития, ЦУР-4, указанной в Инчхонской декларации и других международных документах.
Одним из главных требований, предъявляемых к государствам в этих документах, является требование внедрить систему сбора данных на детей и их родителей и передавать их международным надгосударственным структурам.
«Мы преисполнены решимости разрабатывать всеобъемлющие национальные системы мониторинга и оценки для сбора качественной информации в поддержку разработки политики и управления образовательными системами, а также обеспечения подотчетности. Мы также предлагаем соорганизаторам и партнерам ВФО 2015 поддержать развитие потенциала в области сбора данных, их анализа и подготовки отчетности на страновом уровне. Страны должны стремиться к улучшению качества, совершенствованию степени разбивки данных и обеспечению своевременности представления отчетов Статистическому институту ЮНЕСКО», — заявлено в Ичхонской декларации.
Развитие информационных технологий дало возможность хранить и обрабатывать большие массивы данных. А международные структуры получили такой доступ к сведениям о гражданах других государств, который ранее невозможно себе было представить.
Настойчивость, с которой в международных документах предписывается собирать всевозможные данные о гражданах и заносить их в электронные базы, наводит на мысль, что их получение для международных надгосударственных структур — это одна из ключевых целей цифровизации образования.
«Сбор, анализ и использование данных будут также укрепляться путем содействия „революции данных“ на основе рекомендации Независимой консультативной группы экспертов по революции в использовании данных, созданной генеральным секретарем ООН в целях устойчивого развития», — сообщается в Инчхонской декларации.
Иероним Босх. Искушение Святого Антония (фрагмент). 1523
Каким образом эксперты глобальных международных организаций объясняют необходимость сбора данных? Например, сбор данных о материальном благополучии семей, о системе финансирования образовательных учреждений можно организовать под видом борьбы с «неравенством в образовании» и «социальным исключением в образовании». Эти идеологемы часто встречаются в стратегических документах и стали удобной причиной объяснения необходимости цифровизации образования. И, конечно же, для сбора статистики о том, насколько доступным в стране является образование для бедных, надо оценить финансовое состояние каждой семьи в стране.
Для этой цели страны должны наладить «использование разнообразных источников данных и информации, включая информационные системы управления образованием и соответствующие обзоры школ и домохозяйств в целях содействия мониторингу социального исключения в образовании. Всемирная база данных по неравенству в образовании является примером предоставления такой информации принимающим решения лицам для дальнейших действий в этой области», — сообщается в декларации ЮНЕСКО.
Российские чиновники ревностно собирают эти данные, несмотря на протесты собственного населения и предупреждения российских экспертов о том, что подобная деятельность подрывает безопасность граждан и государства в целом.
«Сбор этой информации — начало серьезной работы. Мы понимаем, что сбор и верификация данных — кропотливый, трудоемкий и долгий процесс», — заявляет в 2019 году заместитель министра просвещения Российской Федерации В. С. Басюк на пресс-конференции, посвященной докладу «Российское образование в контексте международных индикаторов».
В 2021 году в России вышел документ «Стратегия цифровой трансформации образования», в которой наше правительство заявляет, что организации общего образования отвечают за «ведение базы данных, внедрение информационных систем и за внедрение образовательных платформ и сервисов, обеспечивают построение системы управления образовательной организацией на основе анализа „Больших данных“.
Собираются данные не только о гражданах, но и о хозяйственной деятельности школ, их оснащенности оборудованием, материалами и т. д. Также правительства должны отчитаться о том, какова в стране «процентная доля детей в возрасте до пяти лет, живущих в позитивной и стимулирующей обучение домашней среде… Процентная доля учащихся, сталкивающихся с притеснениями, телесными наказаниями, преследованиями, насилием, сексуальной дискриминацией и домоганиями». Вот какое богатое досье на российские семьи должны теперь собирать российские чиновники для западных партнеров из ЮНЕСКО.
А вот более поздний документ этой организации — «Искусственный интеллект в образовании: изменение темпов обучения» от 2020 года. Там, например, записано, что «финансовые трудности, семейные кризисы или проблемы со здоровьем, а также сложности интеграции в новую среду в окружении малознакомых людей и в условиях возросших академических требований — всё перечисленное считается основными причинами того, почему учащийся бросает колледж или университет. Однако учебные заведения всё чаще обращают внимание не только на эти факторы, но и на более глубокую и менее очевидную угрозу: нарушения душевного здоровья учащихся».
В этом документе правительства призывают следить еще и за психическим состоянием детей и также передавать информацию куда следует.
По мнению глобалистов, детей нужно формировать совершенно определенным образом. Им нужно давать образование «в интересах устойчивого развития», в них нужно воспитывать «глобальную гражданственность». А для этого государства должны собирать данные о «когнитивных, социоэмоциональных и поведенческих» характеристиках детей.
Искусственный интеллект, помимо прочего, должен следить за тем, как люди ведут себя в интернете, изучать их поисковые запросы.
Итак, для того, чтобы отчитаться перед глобальным сообществом по этим показателям, правительство должно организовать масштабную и тотальную слежку за гражданами.
И в России как раз сейчас идет активный процесс внедрения соответствующих информационных баз на основе образовательных систем в регионах. До 2022 года наша страна отчитывалась по статистике и вносила данные в международную базу Статистического института ЮНЕСКО. Сбор данных продолжается и сейчас. И даже если официальным образом они не попадают в руки наших западных «партнеров», то судьба их всё равно неизвестна. Как говорят эксперты, любую электронную базу можно взломать, причем так, что и следов от взлома не останется.
Задача вторая. Разрушение системы передачи знаний и воспитания
Каким образом убедить общество, что оно должно отказаться развивать следующие поколения и передавать им знания? Например, объяснив, что важны не знания, а нечто другое. А в качестве замены предложить малопонятный суррогат. Таким суррогатом в международных документах назначены так называемые «навыки».
Процесс передачи знаний не должен быть главной целью в образовании, согласно считают в ОЭСР, ЮНЕСКО и Всемирном банке. Главным в системе образования должны стать навыки, которые человек будет получать и в школе, и далее на протяжении всей жизни.
Эту идею международные стратеги разминают уже несколько десятилетий. «Информационные технологии способствуют реструктуризации учебной программы для начальных и средних школ с новым упором на навыки доступа, управления и обработки информации, навыки совместной работы, решения проблем и обучения обучению», — сообщается в методическом пособии ОЭСР по внедрению информационных технологий в школы (Learning to Change: ICT in Schools, 2001).
Знания мешают образованию в интересах устойчивого развития, потому что они препятствуют прогрессу и обучению навыкам.
«Закрытая традиционная учебная программа, основанная на четко определенном содержании и правилах, которые учащиеся должны усвоить и воспроизвести, препятствует интеграции информационных технологий», — считают в ОЭСР и мягко намекают на то, что для изменения ситуации нужно делать «акцент на развитии навыков и междисциплинарной деятельности», а объем традиционных программ сокращать.
В документе описываются два вида навыков: когнитивные — касающиеся чтения, счета и письма, и некогнитивные, включающие «критическое и новаторское мышление, межличностные навыки, внутриличностные навыки, навыки глобальной гражданственности, медийную и информационную грамотность и т. д.»
Только непонятно, на что будет опираться критическое мышление человека, не имеющего знаний, и способен ли он будет по-настоящему судить о чем-либо? Кроме того, критическое мышление развивается в процессе изучения математики и естественных наук. А именно эти науки собираются минимизировать в школьной программе.
В пособии ЮНЕСКО, посвященном внедрению в образование ИИ, прямо и откровенно говорится о том, что с появлением новых технологий «приобретение знаний перестало быть ключевым приоритетом, а на первый план в учебных программах и педагогическом проектировании вышли способность работать в команде, сотрудничать и эффективно общаться, а также развивать аналитические и цифровые навыки».
По мнению глобализаторов образования, на рынке труда будут в первую очередь востребованы социальные и эмоциональные навыки. «Осознание того, что существует взаимосвязь между мировоззрением и настроением учащегося, его умением взаимодействовать и сотрудничать с другими и способностью учиться породило необходимость проведения реформы образования со смещением акцента на эти навыки», — сообщают эксперты ЮНЕСКО.
Между тем, сейчас на российском рынке труда наблюдается острый дефицит инженерных кадров, людей с хорошими фундаментальными знаниями в области естественных наук — физики, химии, математики. Кроме того, в условиях постоянно меняющихся технологий особую ценность приобретает наличие у работника фундаментальных знаний и способности учиться и развиваться. А эти способности он приобретает, получая широкие знания. Подход «навыки вместо знаний» напрямую подрывает возможность государства технологически развиваться.
Но наши чиновники на эту тему тоже не рефлексируют. Они снова послушно выполняют указания западного начальства. О том, как важно развивать навыки и компетенции в школе, говорится и в российских официальных документах. Например, в приказе от 19 марта 2024 г. № 171 «О внесении изменений в некоторые приказы Министерства просвещения Российской Федерации, касающейся федеральных образовательных программ начального общего образования, основного общего образования и среднего общего образования».
(Продолжение следует.)
Часть 2.
Концепция лишних людей продается только вместе с концепцией лишних государств
Ребенок за компьютером
Задача третья. Разрушение единого образовательного пространства и уничтожение института учителей
Развитие искусственного интеллекта придало процессу цифровизации образования новый импульс и позволило широко внедрять еще один антиобразовательный подход, называемый «индивидуальные траектории».
«ИИ обеспечивает возможность получения данных из разнообразных источников, проверки этих данных и их анализа с использованием таких инструментов, как прогнозная аналитика и машинное обучение, таким образом, может быть раскрыт многообещающий потенциал ИИ в сфере образовательных технологий и его использование может сыграть роль катализатора трансформации образования для всех заинтересованных сторон — от отдельных учащихся до министерств образования», — уверены в ЮНЕСКО.
Там считают, что ИИ должен разрабатывать «для каждого из обучающихся индивидуальные образовательные траектории — чтобы выявлять и удовлетворять специфические потребности каждого учащегося — и формировать автоматизированные отчеты в режиме реального времени нажатием одной кнопки».
Цифровизация сделает так, что обучение поможет развить «все таланты и возможности детей», считают идеологи образования ОЭСР. А что считают специалисты и чиновники сферы образования суверенного российского государства? Смотрим наш документ, именуемый «Паспорт стратегии Цифровая трансформация образования 2021».
В нем мы читаем слова о том, что цифровизация «позволит реализовывать образовательные программы углубленного уровня и выстраивать индивидуальные образовательные траектории».
И делать это в России будет тот же самый искусственный интеллект, который будет «выявлять» таланты и способности и планировать программы обучения для школьников. В российских школах будет внедряться «сервис, автоматизирующий проверку домашних заданий и планирование рабочих программ с привлечением экспертных систем искусственного интеллекта, упрощающий и помогающий сформировать эффективную систему выявления, развития и поддержки талантов у детей», — сообщается в Стратегии цифровой трансформации образования.
Чем же плох учитель, который проверяет домашние задания в бумажной тетради, задает задания по бумажным учебникам и вполне способен увидеть таланты ученика, его трудности и потребности?
В ЮНЕСКО считают, что обратная связь для школьников должна осуществляться «в режиме реального времени». Как же аргументируют отодвигание учителей от столь важного процесса, как оценка знаний ребенка, наши чиновники от образования? Они эхом вторят западным «партнерам»: в бумажном контенте отсутствует «оперативная обратная связь». А еще обучение по бумажным учебникам и тетрадям не позволяет собрать данные на ребенка.
Сравнив документы, якобы разработанные нашими образовательными ведомствами, и западные, мы видим, что не только доводы, но даже сама лексика взята из западных документов. Что российские стратегические документы, регулирующие образовательную политику, — это калька, перевод западных документов. Что международные структуры целенаправленно выращивали в стране местных российских экспертов, имеющих нужное мировоззрение. Наши «эксперты» так сами ничего писать и не научились. Правда, в последние годы для галочки в наших документах едва ли не в каждый абзац автоматически вставляются слова про «традиционные ценности» и «воспитание патриотизма». Но суть их остается прежней — трансформировать систему образования согласно целям глобального центра.
Но самое главное в другом — переход на индивидуальные траектории означает разрушение общего образовательного пространства, общих образовательных программ и стандартов, общей системы оценок и, как мы видим, постепенный отказ от учителей. Это шаг к уничтожению того самого принципа равного доступа к образованию, о котором так плачутся западные эксперты в своих документах.
Как видно из западных и наших документов, индивидуальные траектории для каждого ребенка будут разрабатываться искусственным интеллектом.
Идеологи образования в целях устойчивого развития (ОУР) открыто признают, что цифровизация не может быть реализована в полной мере, пока существуют оценки, которые выставляются за знания. Прогресс в продвижении цифры авторы ОЭСР связывают с разработкой системы оценок для навыков.
«Поощрение передовых навыков и компетенций не будет иметь успеха в системах оценки, которые в подавляющем большинстве основаны на знаниях», — пишут они.
Образование в интересах устойчивого развития и «воспитание глобальной гражданственности» не может осуществляться, если дети в школе будут получать знания. А если нет знаний, то и оценки тоже не нужны. Логично.
Так каким же образом будут оцениваться навыки? Например, с помощью цифровых портфолио школьников. Их уже активно внедряют в российских школах. Стоит ли упоминать, что идею цифровых портфолио наше министерство просвещения тоже «одолжило» у западных коллег?
Инструмент «оценки» мы уже описали выше. На каждого ребенка, начиная с его рождения, будет осуществляться обширный сбор данных. Учителям не позволено будет оценивать и навыки. Им уготована роль доносчиков, которые будут заносить в электронную базу все поведенческие реакции детей, их настроение, стиль общения со сверстниками, родителями и педагогами.
Подобную систему в России внедряют на уровне регионов. Так, в рамках эксперимента ее уже внедрили в Пермском крае в виде информационной базы «Траектория». Данные на ребенка и на его семью собираются и вносятся сообразно неким «индикаторам». Далее по этим индикаторам детям выставляется положительный или отрицательный балл, а затем по сумме баллов ему и его семье будет выставляться рейтинг, согласно которому чиновники будут определять степень вмешательства в семью.
Именно через систему образования в России внедряется технология социального рейтинга. И «обкатывают» ее на детях.
Отметим, в Инчхонской декларации говорится, что координацию реформ образования в разных странах осуществляют учреждения, ответственные за повестку «Образование-2030». А это, помимо всего прочего, такие феминистские и ювенальные структуры, как Фонд Организации Объединенных Наций в области народонаселения (ЮНФПА) и ООН-Женщины. Они обучали российских специалистов и экспертов, их дочерние структуры в России осуществляли совместные с нашими чиновниками проекты и создавали соответствующую ювенальную инфраструктуру.
«Образование-2030»
Итак, школа перестает быть институтом, дающим детям знания, и превращается в институт слежки за ребенком и вмешательства в дела его семьи. И поможет ей в этом искусственный интеллект. Каким образом ИИ будет осуществлять процесс обучения? Ведь процесс передачи знаний в подавляющем большинстве случаев (если не говорить об отдельных гениях, которые способны учиться исключительно по книгам) связан со взаимодействием с учителем. Взаимодействие это не ограничивается исключительно передачей информации. Оно гораздо сложнее. Это система со сложной обратной связью.
Одна из главнейших задач педагога — заинтересовать своим предметом учеников. А это невозможно без материалов, выходящих за рамки программы, каких-то примеров или случаев из жизни. И сильно зависит от самой аудитории. Это называется «чувствовать аудиторию». Разная аудитория может потребовать разных образов и примеров.
Еще одной задачей педагога является то, что называется «удержать аудиторию», то есть удерживать внимание. А это невозможно без того, чтобы наблюдать за ней и видеть реакцию. И в зависимости от реакции — варьировать подачу материала, даже если ученики не задают вопросов.
Еще одной задачей педагога является простая обратная связь с учеником в виде ответов на вопросы. Но вопросы формулируются человеком, и ответы на них зачастую нетривиальны — они могут содержать образные примеры, аналогии и иные творческие вещи, недоступные нынешнему ИИ, поскольку на деле это вовсе не ИИ, а большая база данных, в которой ищутся ответы. Они не генерируются. И если в базе ответа нет, то ученик его не получит или получит не связанный с вопросом ответ. Что мы можем наблюдать зачастую в «общении» с «Алисой» от «Яндекса».
К тому же, заинтересованные ученики способны задавать вопросы, выходящие за рамки школьного курса. И, наконец, самая очевидная задача — передача знаний. Но, как мы видим, чтобы дойти до этой задачи, нужно сначала решить несколько нетривиальных. А этого нынешний так называемый искусственный интеллект сделать не может.
Передачи знаний индивидуальным образом, как мы видим, ИИ детям обеспечить не сможет. Но это вовсе и не является важной задачей для глобальных стратегов в области образования. Для ИИ, поставленного, по сути, в центр образовательного процесса, приготовлена другая задача.
Задача четвертая. Воспитание глобального гражданина
В последних документах ЮНЕСКО заявляется, что главной целью обучения должны стать некогнитивные навыки (иными словами, не связанные со знаниями). А сам процесс их приобретения называется «социальное и эмоциональное обучение» (Social and Emotional Learning, SEL).
Так, во Всемирном банке считают, что образовательные учреждения должны изучать и формировать социальные, эмоциональные, личностные поведенческие характеристики человека. А еще Всемирному банку, ЮНЕСКО и ОЭСР важно получить информацию о таких личных качествах всех детей того или иного государства, как открытость, добросовестность, невротизм, экстраверсия, склонность к агрессии, обману т. д.
Развивать все эти навыки детям будут цифровые инструменты и искусственный интеллект. «Искусственный интеллект и мультимодальные социальные вычисления могут способствовать совершенствованию когнитивных, социальных и эмоциональных навыков», — сообщают эксперты ЮНЕСКО.
Сначала ИИ проанализирует собранные на ребенка учителем, психологами и врачами данные, а также данные о выполнении заданий в цифровой форме на образовательных платформах и информацию из портфолио. А потом сам напишет для ребенка индивидуальную образовательную траекторию обучения навыкам.
Каким образом планируется обучать нужным «навыкам»? С помощью компьютерных игр, говорят западные теоретики образования. Формировать глобального гражданина, выявлять и контролировать его эмоции будут компьютерные игры и искусственный интеллект.
И не нужно больше никаких учителей, никаких школ и никаких образовательных программ. Эту концепцию обучения навыкам через компьютерные игры приняли и наши образовательные ведомства. В приказе от 19 марта 2024 г. № 171 «О внесении изменений в некоторые приказы Министерства просвещения Российской Федерации, касающиеся федеральных образовательных программ начального общего образования, основного общего образования и среднего общего образования» сообщается, что компьютерные игры способствуют «формированию у обучающихся навыков общечеловеческой культуры и социального самоопределения».
Интересно, почему авторы этой концепции не принимают во внимание, что компьютерные игры вызывают зависимость — самое настоящее психическое заболевание? Да и каким навыкам взаимодействия в живой жизни с живыми людьми научит машина в виртуальной реальности? Навыкам играть в компьютерные игры?
«Инструменты должны быть интегрированы в другие виды деятельности в классе и вне класса, включая дискуссии, самоанализ, взаимодействие между сверстниками и творческую деятельность, как наглядно показано на рисунке», — сообщают стратеги (ЮНЕСКО. Переосмысление обучения).
Они хотят подстраховаться и заявляют, что компьютерные игры должны перемежаться общением с учителем и сверстниками. Но слова их очень похожи на слова наших чиновников от образования в период, предваряющий начало внедрения дистанционного обучения, как мантру повторявших слова о том, что дистант никогда не заменит традиционную форму обучения. На самом же деле направление очевидно — центральным процессом в школе становится обучение навыкам с помощью компьютерных игр. А некие «дискуссии» с учителями и сверстниками превращаются в побочное явление.
Всякий учитель знает, как трудно конкурировать с экранными средствами за внимание детей. Когда же экранные средства официально становятся главным инструментом воспитания, то они и станут центром жизни ребенка.
Воспитание человека, формирование его ценностей, качеств, черт характера — деятельность, всегда справедливо называвшуюся высокой миссией, педагогическим искусством, — передадут машине. Во что превратится человек, «воспитанный» машиной? Останется ли он при этом человеком? Возможно ли воспитание человечности машиной?
Здесь мы не можем не привести слова российской исследовательницы, доктора биологических наук Ольги Гилевой. Изучая влияние цифровизации на детей, она пришла к выводу, что дети, с раннего детства «воспитываемые» (т. е. проводящие большое количество времени перед экранами) гаджетами, в большой степени утрачивают свои человеческие качества.
«Когда я первый раз увидела данные детей цифровой школы, то подумала, что у меня сломался прибор — у них вообще не активировались никакие зоны мозга. Задачи эти дети, конечно, решали плохо, но важнее другое! Отсутствие активации мозга сказало мне как специалисту, что эти дети не испытывают естественного для человеческого детеныша интереса к представителю своего биологического вида: ко мне. Можно сказать, они не воспринимают другого человека как соплеменника. Эти дети, по-видимому, воспринимают себя как-то иначе и мы им „не сородичи“, — говорит Гилева.
Похожие качества демонстрируют дети, воспитанные животными. Эти дети перестают ощущать себя человеческими существами. «Биологически оставаясь человеком, психически он становится чем-то другим — маугли. Он воспринимает себя членом стаи — обезьян, собак, волков. Он перенимает „культуру“, которая существует в этих стаях, и для него не существует принципов, правил, запретов, характерных для нашего общества. Причина этого в том, что при развитии физически изменяется мозг ребенка, и эти изменения по большей части необратимы. Мы для таких детей уже навсегда останемся „не одной крови“ с ними».
Ученые из другой научной области — психологи и психиатры — уже описали так называемый цифровой аутизм — новую болезнь, всё чаще встречающуюся у детей, много общающихся с гаджетами. При этой болезни они утрачивают и способность, и желание поддерживать психологический контакт с другими людьми. Как показывают исследования, с каждым годом количество времени, которое дети и взрослые проводят за экранами, увеличивается. В таких условиях передать цифре, очевидно расчеловечивающей людей, такой важный инструмент вочеловечивания, как воспитание, — значит отнять у детей возможность не только развиваться, но вообще стать людьми. Наши образовательные ведомства хотят воспитать именно таких «глобальных граждан»?
Зачем же Запад сооружает эту систему расчеловечивания, зачем хочет загнать детей в мертвый цифровой мир? Нам думается, что на этот вопрос точно ответил столь любимый нашими чиновниками и элитариями израильский аналитик, футуролог и консультант Клауса Шваба Юваль Харрари. Он уверен, что в скором времени развитие технологий достигнет момента, когда дешевый труд огромного числа людей окажется невостребованным.
Винсент Ван Гог. Бедняки и деньги. 1882
«Самый большой вопрос экономики и политики грядущих десятилетий — это вопрос: что делать со всеми этими никчемными людьми. Как и чем их занять? И как они найдут какой-то смысл в жизни, когда они, по существу, бессмысленны и никчемны? Лучшее, что мне приходит в голову, это комбинация наркотиков и компьютерных игр», — сказал он.
Наша власть хочет именно такой судьбы для миллионов российских детей? В таком случае ей стоит понимать, что, отказывая в возможности развиваться и быть гражданам государства, она отказывает в возможности развиваться и быть самому государству. Ибо концепция лишних людей «продается» только вместе с концепцией лишних государств.
Газета «Суть времени» №588-589
17.11.2023 Ключ, открывающий двери нашего будущего. С чего начинать, если мы хотим выбраться из кризиса?
|
|
Разговор с психологом и детским педагогом Людмилой Ясюковой об образовании. Она раскрывает "тайны" и механизмы образования в школе, которые по сути должны знать все учителя и чиновники. Однако в современной российской школе целенаправленно ведется уничтожение настоящего образования, оглупление детей. К чему это ведет и как это исправить? Об этом наш ролик.
29.11.2022 Главные преступления 1991 года.
|
|
22.11.2022 «У разбитого корыта».
|
|
Десятилетиями российская система образования была привязана к внешним центрам управления. Оттуда шли указания, как писать учебники и составлять учебные программы. Ведущие российские вузы готовили специалистов, которые с самого начала были ориентированы на выезд из страны. Для этого вводилась Болонская система, синхронизировались нормы законодательства. В результате произошёл гигантский отток интеллектуального капитала, превосходящий по своим масштабам отток финансового капитала, исчисляемый триллионами долларов.
Изменилось ли что-то после начала специальной военной операции и усиления антироссийских санкций? В каком состоянии находится российская система образования? Что ждёт её впереди? Об этом говорят эксперты «Точки зрения».
27.05.2022 Кремль вернёт советское образование? Отказ от Болонской системы.
|
|
Власти задумались над выходом России из Болонской системы образования, которая многие годы подвергалась резкой критике со стороны научного сообщества. После введения «болонки» в РФ в 2003 г, уровень специалистов сильно снизился. Вместо всесторонне развитой личности, которую воспитывала советская система образования, из ВУЗов стали выпускать узких спецов («бакалавров»), подходящих для современного глобального рынка труда. И всех всё устраивало, но внезапно чиновники от образования решили отказаться от Болонского процесса. По словам министра науки и высшего образования РФ Валерия Фалькова, «идет работа над новым видением», «будущее - за уникальной российской системой образования». Что представляет из себя «уникальная система» - не уточняется.
Сегодня Россия по расходам на образование занимает 120 место в мире. Будет ли новая «уникальная система» лучше финансироваться? От ЕГЭ тоже откажемся? Разорвутся ли научные, культурные связи после выхода РФ из Болонского процесса, и можно ли в антисоветском государстве построить фундаментальную систему всеобщего образования... Свою точку зрения в программе «Мнения» высказали зампредседателя комитета Госдумы по науке и высшему образованию Олег Смолин, историк Евгений Спицын, депутат Мосгордумы Елена Янчук, автор фильма «Последний звонок» Константин Сёмин.
10.02.2017 Почему Запад обречен. Мнение инженера
Автор задаётся вопросами об уровне технического образования на Западе, и в частности, образования в США. Почему в штатах инженеры – гастербайтеры, а рабочие – свои? Не со всеми выводами в статье можно согласиться, однако описанные автором впечатления помогают понять особенности западного технологического уклада...
В этой небольшой статье я хочу поделиться своими выводами на основе того, что видел собственными глазами.
Работа также связана с частыми командировками в США, где находятся производственные площади. Довольно много месяцев я провел в этих командировках. Мне сразу бросились в глаза некоторые странные вещи, которые до недавнего времени я никак не мог для себя объяснить.
Основное – это то, что инженерный состав американцев практически не говорит без акцента. Т.е. практически никто из инженеров, по крайней мере, в области гражданской авиации не родился на территории США. Рабочие – в основном рожденные на территории США, чаще белые мужчины старше сорока лет, а вот инженеры – сплошь иностранные контрактники или натурализировавшиеся иностранцы. Получается, что все поставлено с ног на голову, инженеры – гастербайтеры, а рабочие – свои.
Когда я показывал групповую фотографию инженеров своего калифорнийского отдела моим друзьям в России, все как один спрашивали: "Это что, где-то в Таиланде?".
Действительно, из пятидесяти человек можно было увидеть не более пяти европейских лиц. Остальные азиаты и в основном из вьетнамской диаспоры и еще около четверти — мексиканцы. Я не мог понять, почему нет местных инженеров. Ведь и зарплата у американских инженеров на уровне врачей. У американских контрактников, за которых фирма не делает отчислений в пенсионный фонд, на сегодняшний день выходит около трехсот тысяч наших рублей в месяц. Даже немцы уезжают в Штаты на заработки, где зарплата у них в два раза выше. Их инженерная школа все еще сильна. Пока в немецких школах задача для ученика определиться, кто он, мальчик, девочка или что-то еще, не стала важнее физики.
Однако вернемся к американским зарплатам, которые сегодня решают все проблемы дефицита квалифицированных кадров, при наличии веры в доллар. Американский контрактник-инженер получает в четыре раза больше, чем я в Москве. И при таких зарплатах в Штатах очень мало местных инженеров. Ну ладно бы, менеджеры были рожденными в США, так и здесь - нет. Мой менеджер с американской стороны – албанец, говорящий с акцентом. Такая же ситуация и на севере США, в штате Вашингтон, но там инженерный состав – это китайцы и Восточная Европа.
Я всего этого не мог понять, пока в интернете не наткнулся на статью одного латышского разорившегося предпринимателя, уехавшего в Великобританию на заработки. Помимо всего ужаса жизни английского гастербайтера, мое внимание привлек один эпизод, когда этот латыш пришел в гости к своим друзьям полякам и увидел, что там их сын, ученик британской школы, делает уроки. Этот школьник рисовал какие-то кружки и точки. Оказалось, что он делил пятнадцать на три. Обводил число пятнадцать в кружок, выводил из него три лучика по пять точек и получал результат. Причем это был ученик не совсем уж начальной школы. Когда латыш спросил, а сколько будет двести разделить на десять? Тот ответил, что это очень сложная задача, но он попробует. Обвел число 200 в кружочек и начал отсчитывать точки. На что латыш сжалился над школьником и попросил его больше не мучиться.
Потом этот гражданин Латвии узнал историю другой польской семьи, вернувшейся в Варшаву. Там, их дочь – пятиклассница, ученица британской школы, в первый раз оказалась в польской школе. Ровно через час она выбежала из здания своей новой школы в слезах, крича, что больше никогда сюда не вернется. Оказалось, что весь класс над ней смеялся уже после первых простых вопросов учителя. Еще у одного поляка сын уже закончил британскую школу. Когда латыш спросил про сына: "Ну, и как он?", на что поляк-отец кратко ответил: "Дурак-дураком".
Не так давно, я уже от своего источника – знакомого директора школы узнал, что как-то один наш дипломатический работник решил отдать свою дочь в лондонскую школу на год, чтобы та подтянула английский. Мой знакомый знал эту девочку, говорил, что она была, как говорится, отличницей, комсомолкой и просто красавицей. И вот через год после английской школы он ее просто не узнал. Ее английский – это "фак на факе", пирсинг, татуировки и развязное поведение. Как он выразился: "Девочка потеряна". Вообще, он отметил, что когда проходишь мимо нашей школы, то там тишина – идет учебный процесс. А вот, в какое бы время он не проходил мимо английской паблик скул, когда бывал в Великобритании, то гул стоял за сотни метров от школы и ни о каком нормальном учебном процессе при таком шуме не могло быть и речи.
Качество английского образование уже приводит к кризису в атомной отрасли Великобритании. Там просто некем заменить специалистов, выходящих на пенсию. А приглашать в такую уязвимую отрасль иностранцев они пока еще не готовы, да к тому же, не могут предложить такие же деньги как в Штатах. Думаю, что катастрофу английской паблик скул можно смело проецировать и на американскую или любую другую западную, т.к. программы примерно одинаковы.
Вот другой случай из интернета. Наш парень из российской глубинки поехал в Канаду учить английский в одну из лучших канадских языковых школ. Там на уроке разбирали статью, где приводилась статистика по проблеме ожирения в мире. В статье делался вывод о том, что проблема приобрела максимальный размах в англоязычных странах. Далее был тест с вопросом: "Влияет ли изучение английского языка на лишний вес?" Наш человек на этот идиотский вопрос ответил конечно же – "Нет". Правильный ответ был – "Да"! Наш парень попытался поспорить с преподавателем – рожденной в Канаде индийской девушкой. На что она ответила: "Конечно же "Да" - правильный ответ", - и привела пример, когда ее дядя переехал из Индии в Канаду и начал изучать английский язык, то в результате жутко растолстел.
Это говорит о полном атрофировании видения элементарных причинно-следственных связей уже у преподавательского состава. Выросло уже целое поколение учителей, соответствующих уровню своих выпускников. Даже если на Западе захотят вернуть систему образования в норму, то они просто не найдут нужного количества учителей, способных освоить нормальные учебники. Конечно, можно возразить, что это школы исключительно для плебса, а вот в школах для элиты все замечательно. Но если судить по действиям западной элиты, то и в их школах не все в порядке. Например, можно вспомнить возмущение бывшего кандидата в президенты Митта Ромни, когда он не смог открыть иллюминатор в самолете для проветривания и был даже готов поднять этот вопрос в конгрессе. У нас каждый школьник знает (по крайней мере, я на это надеюсь), почему нельзя открывать окна на высоте десять тысяч метров.
Можно так же отметить, что в последнее время излюбленная штатовская практика — по любому вопросу включать дурака. Псаки уже стала именем нарицательным. По-моему, включение дурака – это кратчайший путь к потере авторитета. А если вдруг допустить такую крамольную мысль: "Боже, вдруг они не притворяются?" Как объяснить то, что Китаю без предварительного отдемокрачивания фактически был предоставлен план Маршала, т.е. это – инвестиции, технологии и, главное, безразмерный внутренний американский рынок, а вот как следует отдемокраченным по методичке старика Шарпа странам, не было предоставлено вообще никакого плана? Что было целью – управляемый хаос? Полученные результаты говорят о том, что он и не был управляемым. В итоге, положительный имидж Штатов разрушен, а в него были вложены немалые деньги.
Сейчас США превратились в обезьяну с гранатой. Они даже союзников запугали. Европа дрожащей рукой протягивает этой обезьяне последние бананы, чтобы граната не полетела в ее сторону. Уровень образования сказывается даже на американском ВПК, где доступ инженеров иностранцев с традиционным образованием ограничен. Например, в военной авиации, F22 и F35 из-за непродуманных компромиссов по ряду показателей хуже предыдущих поколений. Наверное, по соображениям секретности, над ними работают в основном инженеры, рожденные на территории США. И даже в области гаджетов, если взять того же иконизированного Стива Джобса, когда его спросили, почему он не перенесет производство айфонов в штаты, тот ответил вопросом: "Где я возьму столько инженеров?"
Большинство американских вузов с предметами вроде "зомбологии" занимается просто выкачиванием денег и раздачей дипломов, с которыми могут взять только в Макдональдс. В хороших вузах, которых не так много, на технические специальности идут в основном азиаты. Местные считают, что эти специальности для них слишком сложны и проще будет научиться составлять липовые отчеты компаний для роста пустой капитализации на бирже.
Возникает вопрос, как же они довели до такого катастрофического состояния собственную систему образования? Если не рассматривать конспирологические версии и принять то, что все намерения были благими, можно выделить две версии.
Первое – это гуманизация образования. Детей нельзя принуждать учиться. Все должно быть на добровольных началах. Им можно даже не делать домашнее задание, если они этого не хотят. Как следствие – упрощение программы. Но ведь главная задача школы – это даже не получение конкретных знаний, которые могут не пригодиться в жизни. Основная задача – развитие мозга, вырабатывание некой интеллектуальной выносливости, чтобы человек не опускал руки перед задачей которая чуть сложнее тех, к которым он привык.
Другой причиной падения уровня образования уже в американских школах – установление общей планки с афро- и латиноамериканцами. Я ничего плохого не хочу сказать об интеллектуальных способностях этих групп, просто в их культуре не принято принуждать детей хорошо учиться. Процесс деградации американской школы был постепенным. Довольно долго белые ученики сильно опережали остальных в успеваемости. Проще говоря, белые, а далее и азиаты, которых становилось все больше, на экзаменах получали пять, а остальные группы – два. Это посчитали дискриминацией учеников по этническому составу. Программу упростили. Белые и азиаты стали получать пять – остальные – три. Этого показалось недостаточно. Сейчас все группы получают примерно одинаковые оценки.
Кто-то может сказать, что наше ЕГЭ приведет к таким же последствиям, но на сегодняшний день есть большая разница в уровне вопросов в нашем ЕГЭ и его западном аналоге. Уровень вопросов их ЕГЭ не далеко ушел от нашей начальной школы. Отсюда следует вывод – ни в коем случае не упрощать школьную программу. Например, в Южной Корее она только усложняется. Результаты очевидны.
Западный мир, превратившись в театр абсурда стремительно теряет свою привлекательность. Осталась еще некая инерция сознания, например, тех же украинцев, которые хотят влиться в Европу. Однако они хотят слиться с Европой не сегодняшней, а с той, которая была раньше — этнически однородной, спокойной, процветающей, которая существует только в мифах. Украиномыслящие желают вернуться в то время, когда еще не открылись окна Овертона, через которые хлынули бородатые женщины и гендерное воспитание. А теперь к этому еще добавляется и экономическая разруха.
Andrey Sokolov
http://politikus.ru/articles/90534-pochemu-zapad-obrechen-mnenie-inzhenera.html
http://www.russiapost.su/archives/10534720.11.2016 Российское образование – антропологическое измерение.
Бюрократизация поразила особенно остро сферу образования. Чиновники давно утратили смысл образовательной реформы. Педагоги и ученые львиную долю времени тратят на описание образовательной деятельности в ущерб самой образовательной деятельности. Выйти из этого состояния системного паралича возможно лишь восстановив смысловой уровень образования. Это практически означает вернуться от стандартов и компетенций к человеку. Отсюда и замысел проводимого рассмотрения — выявление антропологических оснований образовательных систем.Одна из главных управленческих проблем сегодня, не только в России, но и во всем мире, состоит в подмене ценностей и целей средствами. И особенно наглядно это проявляется в сфере образования. Создается впечатление, что образовательные структуры существуют только для того, чтобы направлять отчеты в Министерство образования и науки. Эти отчеты и воспринимаются как самое главное, едва ли не священное. По правильности заполнения форм и своевременности предоставления отчетов судят об эффективности образовательных учреждений и их структур. Сообразно с аксиологическим подходом в теории государственного управления, управленческая развертка должна осуществляться в следующей последовательности — ценности — цели — проблемы — решения (средства) — результат. Но если происходит разрыв применяемых средств с ценностями и целями ради которых они, казалось бы, применяются, устанавливается бюрократический диктат. Именно такая бюрократизация поразила особенно остро сферу образования. Чиновники давно утратили смысл образовательной реформы. Педагоги и ученые львиную долю времени тратят на описание образовательной деятельности в ущерб самой образовательной деятельности. Выйти из этого состояния системного паралича возможно лишь восстановив смысловой уровень образования. Это практически означает вернуться от стандартов и компетенций к человеку. Отсюда и замысел проводимого рассмотрения — выявление антропологических оснований образовательных систем.
Основная функция образования состоит в межпоколенной трансляции социального опыта. Через такую трансляцию происходит самовоспроизводство социума. А это предполагает, что транслируются не только накопленные знания, но и идентичные для данного социума ценности. Распространенный до недавнего времени сервисный подход к образованию как совокупности образовательных услуг, клиентных отношений обучающего и обучаемого совершенно противоречит ее ценностно-антропологическому осмыслению.
Понятие образование в русском языке этимологически восходит к слову образ. Через образование формируется образ человека, его социальное и нравственное лицо. Образование в этом плане противостоит без-образию. Вместе с тем, в религиозной традиции человек — это образ и подобие Божье. Следовательно, образование оказывается ориентировано на человекостроительство в его высших идеальных проекциях.
Существует ли какая-то специфичность накапливаемого социального опыта различными человеческими сообществами? Безусловно. Различается даже опыт, накопленный разными семьями. Но если это так, если мы фиксируем различия социального опыта, накапливаемого народами и цивилизациями, значит цивилизационно вариативными должны быть и образовательные системы. Соответственно, должна быть и постановка вопроса о российской цивилизационной модели образования. А в чем состоит эта цивилизационная специфика? Новый министр образования и науки справедливо говорит о необходимости сохранения лучших традиций отечественного образования. А в чем заключаются эти традиции? Нигде к настоящему времени это четко не сформулировано. Между тем, сама артикуляция тезиса — российское образование фундаментально, то есть на уровне базовых ценностей, отличается от образования западноевропейского или американского имела бы определяющее значение. Пока эти главные слова все-таки еще не произнесены.
Выход на уровень цивилизационной антропологии еще не исчерпывает проблемы антропологического измерения образования. Есть и более высокий уровень. Этот уровень выражается словами героя Федора Михайловича Достоевского. Эти слова могли бы быть заявлены в качестве формулы образования. Образ Древа познания добра и зла лежит в основании антропогенеза. Соответственно и учить в интегральном смысле следует тому, чтобы различать добро и зло. На основе этого различения выстраивается любой социум. И, наоборот, нивелировка этих категорий – заявление, что понимание добра и зла — субъективно, оборачивалось всегда, следующим шагом социальным обрушением. И вот просмотр линеек школьных учебников по всем предметам за 11 лет обучение не обнаружил наличия категорий добро и зло вообще. Нет их и в государственных стандартах основного общего образования и среднего (полного) общего образования. Они встречаются только в стандарте начального образования в разделе литературное чтение, в контексте показа значения чтения для личного развития. Нет категорий добра и зла и в перечне так называемых профессиональных компетенций высшего образования. Главная задача образования оказалась, таким образом, выхолощена. Не лишне здесь напомнить и изречение древнегреческого философа Антисфена — «Государства погибают тогда, когда перестают отличать дурное от хорошего…».
Во многие стандарты, включая, например, вызвавший большой резонанс историко-культурный стандарт, вошла, зато, в качестве базового положения идея толератности. Понять ее привнесение как средства противодействия ксенофобии, безусловно, можно. Но толерантность должна иметь и свои ограничения. Ее гипертрофированность может обернуться подрывом всей системы социализации. Возникает, вопрос – должен ли был распространяться принцип толерантности, к примеру, на фашизм. А сегодня террористы, с одной стороны, или насильники – педофилы, с другой – к ним надо быть толерантным? Толерантность приводит на практике к установке – быть терпимым и к тому, что традиционно определялось в качестве зла. Зло уравнивается в своих правах с добром и различия между ними стираются. Вместо модели оппозиции зла и добра приходит модель плюралистичности индивидуальных проявлений человека.
К чему это может привести? Наглядно результаты внедрения идей толерантности представляет современный Запад. Появляются в отдельных образовательных учреждениях курсы обучения основам гомосексуализма. Родители возмущены. Но их возмущение противоречит принципам толерантности. В прошлом году в Детройте устанавливается памятник Сатане. Рядом с Сатаной фигуры обучаемых им детей. Школьникам США начали преподавать предмет основы сатанизма. Пока, правда, факультативно. Издана и распространяется в школах учебная литература по сатанизму. И вот уже ненормативным оказывается то, что традиционно понималось как добродетель. Устанавливается система, которую можно определить, как «тоталитаризм толерантности».
Педагогические теории, а соответственно и образовательные системы в целом зависят от исходной, принятой соответствующей общностью модели человека. По большому счету, различие культур начинается с различия ответов на фундаментальный вопрос – что есть человек. Сегодня в общественное сознание внедряется как само собой разумеющееся прочтение – человек – индивидуум. Индивидуум – латинский эквивалент греческому слову атом. Из образа человека-индивидуума имеются два следствия в образовательном преломлении. Во-первых, принятие педагогики автономности человека, недопустимости наложения на него социальных обременителей. Во-вторых, принятие педагогического императива индивидуализации, раскрытия индивидуальных потенциалов человека, отличающих его как индивидуума от других. Пониманию человека как атома противостоит его понимание в качестве общественного существа, очеловечевание которого достигается только в связи с другими людьми. В христианской семантике – человек – это собрат во Христе. В семантике советского времени – социальное существо. Педагогике индивидуализации оппонирует в этом плане педагогика социализации.
Неизменности человека-атома противостоит взгляд на человека как проект. Посредством педагогики формируется новый преображенный, а соответственно, более совершенный человек. Из существа плотского, с биологической доминантой человек преображается в существо с доминантой духовной. Отсюда и установка образования – не столько раскрытие индивидуальных особенностей, сколько одухотворение человека. В религиозном словоупотребление – обожение человека.
Находит свое педагогическое преломление и идущий от Аристотеля взгляд на человека как социальное животное. В постаристотелевское время появляются различные вариации этого определения – разумное животное, животное, производящее орудия труда и даже религиозное животное. Но слово животное оказывается в данном случае доменным. А если человек животное, пусть и обладающее определенной спецификой, то потребности, производные от его биологической природы, легитимны. Общество, в том числе и школа, как общественный институт, должны эти потребности, в той или иной мере удовлетворять. Взгляд на человека как духовную сущность (образ и подобие Божье в религиозном прочтении), меняет принципиально педагогическую модель. Выстраивается иной тип педагогики – педагогика нравственности. В рамках нее далеко не любая потребность учащегося должна быть поддерживаема. Сознание ученика оказывается, в соответствии со словами Достоевского, полем борьбы. И учитель выступает субъектом этой битвы.
«При каждом виде государственного устройства, — говорил Аристотель, — сущность человека меняется». Это аристотелевское положение диссонирует с распространенным в рамках либеральной мысли представлением об антропологической универсальности «общечеловеков». Модификаций либеральной теорией на современном этапе является концепция «сервисного государство». Функции государство, в соответствии с данным концептом, исчерпываются предоставлением услуг. Одним из видов услуг являются образовательные услуги. Все то, что выходит за рамки услуги является нарушением прав человека, вторжением в его автономное личное пространство. Этот концепт и у нас получил одно время широкое хождение. Понятие образовательные услуги вошло во все чиновничьи циркуляры, вызвав широкое неприятие учительского сообщества. Не в последнюю очередь благодаря этому давлению в последнюю версию Закона об образовании понятие «образовательная услуга» не попадает.
Другой тип государство – государство, реализующего принятые обществом нравственные идеалы. Оно исходит из необходимости развития человека в соответствии с этими идеалами. Функционал государства нравственных идеалов оказывается, таким образом, не просто иным, а в определенных отношениях противоположным функционалу государства сервисного. То, что в сервисном государстве – область невмешательства – сознание и ценности человека, в государстве нравственных идеалов – главное содержание политики. Вместо образовательных услуг образование в такой модели выстраивается как человекостроительство.
Существуют уже достаточно давно две оппонирующие друг другу педагогические методологии. Одна методологическая школа предписывает – в выстраивании обучения исходить из индивидуальных потребностей ребенка. Хуже всего, считают ее последователи, психологические насилие школы над личностью. Педагогика, заявлял Джон Дьюи – фактически культовая фигура в американской педагогике, должна строиться исключительно на спонтанных интересах и личном опыте ребенка. Но как быть если интереса у ребенка к истории или математике нет? Ничего страшного, говорят последователи дьюевской педагогике, ведь какой-то интерес у него должен быть. Вот этот интерес и следует поддерживать, и предоставлять образовательные услуги для его удовлетворения.
Оппонирующая модель педагогики исходит из иного императива – бороться за душу ребенка. Эта борьба ведется в отношении лени, поражающих сознание ребенка пороков. Педагог, в соответствии с буквальной этимологией слова, ведет ребенка. Здесь имеет место уже не образовательная услуга, а именно учительство. Учитель, в отличие от тьютора, ведет ребенка к тому идеалу, той антропологической модели, которая принята обществом на основе его идентичных ценностей. Такая педагогическая теория была взята за основу системы образования в России. Упрек оппонентов – вот откуда идут истоки русской автократии – из русской же авторитарной педагогики! Тот же упрек с позиции современного западного ювенального права предъявляется и традиционной российской системе семейного воспитания. Разве имеет право родитель наказывать ребенка, разве не подавляет он наказанием его индивидуальность и личностную автономность?!
Кто прав в этой дискуссии? Для нас в данном случае важна сама фиксация различия ценностных оснований образовательных систем.
Антропологические различия образовательных систем имеют сегодня и геополитическое преломление. Суть фиксируемых проектных трендов можно определить понятием «антропологическое неравенство». Даже не социальное, а именно антропологическое, так как речь идет о различных уровнях развития выпускников образовательных систем. Соотнесем эти тенденции с моделью мироустройства по Иммануилу Валлерстайну, дифференцировавшему мир на уровневые зоны – Центр, Полупериферия и Периферия. В центре глобальной-мир системы находится общность, для которого предоставляется образование, которое можно условно определить, как элитарное. В элитарных школах Запада оно носит фундаментальный характер, ориентировано на творчество. Методологически такое образование построено по тем самым лекалам, по которым выстраивалась советское школьное образование. Массовые школы Запада выстроены методологически иначе. В них учат по стандартам, готовят не творцов и не мыслителей, а практиков – исполнителей. В образовании стран полупериферии акцент на практические функции еще более усиливается. Применительно к навязываемым функциям обеспечения Центра ни творцы, ни мыслители, по большому счету, не нужны. И наконец, зона периферии — обучение элементарным навыкам. Для этой зоны предусматривается сценарий архаизации. Все та же идущая из глубины веков дихотомия раб – господин. Раскрывается же эта дихотомия сегодня через уровневую дифференциацию по странам и социальным нишам систем человекостроительства (в первую очередь, важнейшей его составляющей – образования).
Противостояние СССР странам условно объединяемым понятием Запад носило глобального противостояния альтернатив. Эта альтернативность проявлялась и в образовательной сфере. Сравним модели вузовского – советского и американского образования. Советское образованием было образованием исходной широкой фундаментальной подготовки. Оно было ориентировано на формирование человека – творца. Существовала идущая еще от Выготского и получившая продолжение в рамках школы Эльконина – Давыдова система проблемного, развивающего обучения. Через решение проблемных задач развивались творческие потенциалы человека, осуществлялось его интеллектуальное развитие. Только получив фундаментальные широкие знания, учащийся вузов на старших курсах находил себе нишу специализации.
Принципиально иначе выстраивалась двухуровневая система обучения бакалавриат – магистратура. Она, по своему генезису, восходит к средневековым Университетам и была тесно сопряжена с католической системой подготовки теологических кадров. Бакалаврам отводились вспомогательные подсобные функции, магистр получал право заниматься собственно теологией. Бакалавриат, в отличие от советского фундаментального образования, был в гораздо большей степени профессионально практикооринтирован. Бакалаврское образование опирается на образовательные стандарты, заточенные под профессиональные компетенции – качества, требуемые от выпускника целевым образом под определенную профессию. На уровне магистратуры осуществлялась уже подготовка исследователей.
Какая система лучше? Для общества рыночной конкуренции требовалось, естественно, готовить человека, который будет конкурентоспособен на рынке. Но можно ли решать нестандартные задачи без наличия образования фундаментального? Можно ли без фундаментального образования идти вперед, открывая новые, еще не существовавшие ранее профессиональные ниши и их осваивать на основе применения общей методологии? Советское образование, как минимум, не уступала образованию западному и позволяла на определенном этапе переигрывать оппонентов. Известно, какое заключение сделали американская межведомственная комиссия, исследовавшая причины советского прорыва в сфере космонавтики – преимущества советской школы. Известны и слова Джона Кеннеди: «Советское образование – лучшее в мире. Мы должны много из него взять. СССР выиграл космическую гонку за школьной партой». И то, что противники СССР считали едва ли не главным его преимуществом, мы демонтировали собственными руками.
Показательно сравнить в этом отношении оценку советской школы Кеннеди и современными российскими сторонниками реформ. Герман Греф: «Россия проиграла в глобальной конкурентной гонке и оказалась в технологическом рабстве… Нужно менять модель образования от детских садов до вузов. Мы пытаемся воспроизводить старую советскую абсолютно негодную систему образования, мы напихиваем в детей огромное количество знаний». Анатолий Чубайс: «Для многих нормальных людей школьные годы — это счастливое детство. А я ненавидел свою школу. Школа была с продвинутым военно-патриотическим воспитанием». А вот еще и высказывание Чубайса, осуждавшего нерыночность отечественной высшей школы: «Если ты доцент, профессор, завкафедрой в профильном направлении и у тебя нет своего бизнеса, да на кой чёрт ты мне нужен вообще?». Дмитрий Ливанов: «Перед нами стоит задача изменения содержания технического образования. Готовить надо не разработчиков технологий, а специалистов, которые могут адаптировать заимствованные технологии. Кроме того, студентов надо учить современным технологиям, а не тем, что используются в России».
Реформы образования в России приобрели у нас нарицательный характер. Во-первых, ввиду того, что непрерывное реформирование идет уже не одно десятилетие и финал реформ не виден. Во-вторых, ввиду радикализма реформаторов, установки на осуществление преобразований несмотря на тотальное их неприятие со стороны педагогического сообщества и на уровне вузов, за единичными исключениями, и на уровне школ – без исключений.
Вот как характеризует сложившуюся ситуацию бессменный ректор НИУ ВШЭ – одной из главных площадок, инициирующих реформирование в системе образования Ярослав Кузьминов: «С одной стороны, российскому образованию с его традициями узкой специализации и в самом деле трудно адаптироваться к более универсальной европейской системе, — профессора считают неспециалистов-бакалавров недоучками. С другой — в вузах идет сопротивление бесспорно необходимым сторонам Болонского процесса: открытости и готовности сопоставить качество своего образования с тем, что утвердилось в Европе. Это сопротивление — болезненный признак, российская система образования — одна из самых закрытых для потребителей в мире». Риторика реформаторов близка к военной или революционной – идет сопротивление, это сопротивление должен быть сломлено. Чье сопротивление должно быть сломлено? Учителей? Родителей учеников? Народа в целом? Джозеф Стиглиц назвал российские радикальные реформы в экономической сфере «большевизмом наоборот», имею ввиду большевистские методы – сломать через колено. Ту же самую оценку с не меньшими основаниями можно дать реформам в системе образования.
А между тем, реформа показывает свою неэффективность. По мере разрушения элементов советской, точнее даже сказать, традиционной российской системы образования, показатели России в мировом сопоставлении падают. Такое падение четко прослеживается по данным периодически проводимого мониторинга «Международная программа по оценке образовательных достижений учащихся». Советская школа оценивалась как лучшая в мире и это соотносилась с неизменными победами советских школьников на международных предметных олимпиадах. К 2012-му году Россия оказалась на 34-м месте по математической грамотности, 37-м по естественнонаучной грамотности, 41-м по чтению.
Болонский процесс – включение в него вызвало широкую и справедливую критику со стороны педагогического сообщества России. Но положение Болонской декларации «каждая страна вправе сохранить исторически сложившуюся в ней систему подготовки специалистов» — звучит достаточно мягко в отношении вариативности образовательных систем. Из Болонской декларации требования ломки собственной национальной образовательной системы для России не вытекало. Это была собственная воля.
Для отечественного фундаментального образования такая вещь как ЕГЭ была просто немыслима. Не потому, что этот экзамен единый для всего государства. А ввиду сведения его к системе тестирования, и перестройке под натаскивание на тесты всего образовательного процесса в школах. Ни творчество, ни проблемное развивающее обучение – сильные стороны отечественной педагогики в данной модели невозможны. Атрофированы оказались навыки устной речи и культуры написания текстов. Выявление причинно-следственных связей существенно деформировалось в соответствии с тестовым форматом.
Между тем, на Западе, откуда и была импортирована система всеобщего тестового контроля все чаще раздаются голоса за ее отмену. Имеется исторический опыт Франции, когда введение единого экзамена по типу современного российского ЕГЭ привело страну на грань революции. В 1966-1967 гг. во французские вузы принимают на основе тестового удаленного экзамена, что позволяло кооптировать во французские вузы молодежь бывших французских колоний. Общий уровень поступивших, как выяснилось, оказался крайне низким. В 1968 году начались массовые отчисления из вузов. Студенчество ответило беспорядками. Лозунги, связанные с образованием, перерастают в политические. Президент Шарль де Голль, национальный герой Франции, был вынужден уйти в отставку. Проходит два года и оправившись от потрясения Общественная палата Франции принимает решение об отмене удаленных тестовых экзаменов.
Сегодня в США резким противником экзаменов – тестов выступает, в частности, один из богатейших людей планеты Билл Гейтс. В то самое время, когда в России еще экспериментально вводился ЕГЭ в 2005 году, американский бизнесмен, выступая перед губернаторами заявил: «Если мы не хотим, чтобы Америка окончательно превратилась в страну идиотов, в страну тупиц, мы должны покончить со всеми тестированиями, с этими итоговыми тестированиями, с этими играми бесконечными, и должны вернуться к классической фундаментальной системе образования, потому что американцы перестали быть интеллектуалами». Билл Гейтс призывает американцев вернуться к классической фундаментальной системе образования, у нас же демонтируют ее по лекалам стран Запада.
Избранный в качестве целевой установки российских реформ ориентир западного образования вызывает серьезные сомнения. О том, что оно находится в состоянии системного кризиса, говорили довольно давно. Широкий резонанс вызвал составленный в 1983 г. Национальный комиссией США по проблемам качества образования доклад с эпатирующим западную общественность наименованием «Нация в опасности». «Мы, — говорилось в обнародованном документе, — заявляем американскому народу, что долгое время можно было законно гордиться тем вкладом наших школ и колледжей в развитие США и благоденствие людей. Однако в настоящее время качество образования серьезно снизилось, что несет угрозу будущему государства и народа… Мы совершили акт безумного образовательного разоружения… Мы растим поколение американцев, неграмотных в области науки и техники».
Не в принципиально лучшей ситуации по качеству образовательного процесса находилась и Западная Европа. «Многие полагают, — заявлял Жорж Помпиду, — что наша система образования является лучшей в мире… В действительности же она – и особенно система среднего образования – обнаружила неспособность к эволюции и базируется в значительной мере на основах, заложенных иезуитами в XVII веке и лишь несколько измененных в конце прошлого столетия». Оценка, сформулированная по прошествии времени президентом Франции Ж. д’Эстеном не претерпела изменений: «Я думаю, что главная неудача Пятой республики состоит в том, что она оказалась неспособной удовлетворительно разрешить проблему образования и воспитания молодежи». Начавшиеся с середины 1980-х гг. реформы ситуацию не исправили. Система образования на Западе характеризуется в печати западных стран не иначе чем через понятие «кризис». Судя по материалам социологических опросов, подавляющее большинство американцев крайне низко оценивают результаты предпринятых преобразований. Некоторые эксперты полагают, что сложившаяся на Западе образовательная система вообще не поддается реформированию. «Движение за реформу образования в 80-х и 90-х гг. – констатируют американские университетские профессора Д.Л. Кларк и Т.А. Эстното, — принесло разочаровывающие результаты».
Данные Международной программы по оценке образовательных достижений учащихся свидетельствуют о вызове, который бросает сегодня Западу не только в экономике, но и образовании Восток. Первые позиции по всем видам грамотности занимают азиатские страны. Из западных же в обойму лидеров входят, прежде всего, те, кто основывался на традициях российско-советской школы фундаментального образования. Сила Востока в образовательном плане очевидна – сохранение национальных традиций, то что оказалось в значительной степени порушено у нас.
Произошедшая системная, а по большому счету антропологическая подмена – это одна беда. Но есть и другая. Это беда бюрократизации. Творческая деятельность педагогического сообщества оказалась фактически парализована непомерным бюрократическим прессом. Когда вводились образовательные стандарты, педагогов успокаивали – ничего страшного не произойдет, это лишь форма. Но любой стандарт предполагает контроль за его выполнением. Усиливаются, соответственно, контролирующие функции управленца. Для педагогического сообщества это оборачиваются увеличением объемов отчетов.
Могут задать вопрос – так что мы против стандартов? Согласно теории систем, любое действие в плохо организованной системе может привести только к ухудшению. Поэтому наилучшее, что можно было бы ожидать от бюрократов – недеяние. Что же касается педагогов, то следует исходить из базового положения о творческом характере работы учителя. Без творчества учительская работа невозможно. И при ситуации коллизии творчество – стандарт, учитель – бюрократ, надо отдавать безусловный приоритет творчеству и учителю.
Замена персоналия министра образования и науки являлось событием историческим. Новый министр заговорил именно на том языке, поставил те вопросы, которые давно ожидались учительским и преподавательским сообществом. Удастся ли ей остановить разрушительные процессы? С одной стороны, оказывает давление сильное неолиберальное лобби, которое сетевым образом распространилось и в системе образования. С другой, в нефункциональном состоянии находится управленческий корпус, парализующий забюрократизированностью любое творческое начинание. И в этой ситуации необходимо заявить, что выдвигаемые идеи восстановления цивилизационно-идентичной модели образования пользуются широкой поддержкой общественности и педагогов.
Багдасарян В.
http://vbagdasaryan.ru/rossiyskoe-obrazovanie-antropologicheskoe-izmerenie/
18.10.2016 Западники-либералы сильно возненавидели нового министра образования
Особо возмущались двое. Глава Федерации еврейских общин России Борух Горин приписал Васильевой оправдание сталинских репрессий. А главного редактора радиостанции «Эхо Москвы» Алексея Венедиктова более всего «беспокоит», что новый министр относится положительно к факту сближения Сталина с Русской Православной Церковью во время войны... В статье даетсся оценка деятельности академика Асмолова в реформах образования - очень колоритной фигуры. На содержании и за деньги миллиардера Сороса, разумеется.
Российская либеральная общественность всё сильнее истерит по поводу нового министра образования Ольги Васильевой. Пишутся целые петиции по поводу личности министра. И в чём её только не обвиняют?! Главная претензия – якобы она махровая сталинистка…
Особо возмущались двое. Глава Федерации еврейских общин России Борух Горин приписал Васильевой оправдание сталинских репрессий. А главного редактора радиостанции «Эхо Москвы» Алексея Венедиктова более всего «беспокоит», что новый министр относится положительно к факту сближения Сталина с Русской Православной Церковью во время войны – оправдывать такой шаг, по мнению Венедиктова, никак нельзя(?!), это, мол, очень реакционный, «брежневский» подход к истории…
Ольга Юрьевна Васильева действительно является признанным специалистом по взаимоотношениям церкви и государства сталинского времени. Но на самом ли деле она оправдывала сталинские репрессии? Наверное, надо привести её подлинные слова по этой теме. Вот что она сказала в ходе одной из дискуссий по истории:
«Я считаю, что мы допустили почти непоправимые ошибки, когда в 1990-е годы выкорчёвывали такие понятия, как патриотизм, любовь к Отечеству, героизм. Сейчас мы уже пожинаем горькие плоды: молодые люди с большим трудом понимают, что каждый трагический эпизод в жизни страны должен вызывать отклик…
…Сталин при всех недостатках – государственное благо, потому что накануне войны занялся единением нации, возродил героев дореволюционной России и занялся пропагандой русского языка и литературы, что по большому счёту и позволило выиграть войну. Масштабы жертв сталинских репрессий сильно преувеличены, и если подсчитать то количество погибших и репрессированных, которое давал журнал «Огонёк», то вообще непонятно, кто в стране остался жить и трудиться».
Что же в этом крамольного? Где оправдания репрессиям? Ведь это трезвая оценка нашей истории, с которой сегодня солидарны практически все профессиональные исследователи. Но либералов всё равно от этих слов корёжит, словно чертей от ладана!
Учитель должен быть с большой буквы
Думаю, что дело здесь не только в исторических разногласиях. Эти разногласия являются лишь видимой картинкой, за которой скрываются куда большие и драматические вещи…
На самом деле либералов более всего беспокоят планы нового министра вернуть в нашу школу многие утерянные в последние годы традиции. Вот ещё одни её слова:
«Приоритетным для меня является учитель, потому что я считаю, что без учителя всё остальное невозможно. Я сама педагог. Так вот, именно Учитель с большой буквы – это от него зависит наше с вами будущее, потому что сегодня дети, завтра – народ. Это приоритетно для меня. Второе – это осмысление всего того, что было сделано: взять лучшее, что можно было взять, и поступательно двигаться вперёд. У нас прекрасный опыт не одного поколения и даже не одного столетия»…
И действительно, когда-то российское образование по праву считалось одним из лучших в мире. Построенное на принципах русской классической гимназии, предполагавшей преподавание самого широкого круга предметов, оно в своё время выдвинуло страну на передовые позиции мирового научно-технического прогресса.
Когда мы в 1957 году запустили первый спутник Земли, американцы пришли к выводу, что главной причиной успеха русских стала сильная школьная программа, которая готовила не только знающих, но и творчески мыслящих людей. Говорят, что в специальном докладе президенту США так и было сказано: «Русские обогнали нас за партой». Примерно то же самое можно было сказать и про наши вузы, чьи выпускники не раз удивляли мир своими открытиями в самых различных отраслях человеческих знаний.
В общем, образование, доставшееся современной России с прежних времён, было по-настоящему бесценным кладезем, которое новым властям стоило лишь как следует укреплять и развивать. Но с разрушением Советского Союза эту систему попытались уничтожить…
Всех интересующихся данной проблемой я отсылаю к книге аналитика-педагога Ольги Четвериковой «Разрушение будущего. Кто и как уничтожает суверенное образование в России».
Мне кажется, что автор убедительно доказала, что в нашем образовании, начиная с перестроечных времён, верх взяла либеральная мафия. А ею, в свою очередь, рулят международные влиятельные силы, отнюдь не дружественные России.
Главная их цель – довести до полной деградации нашу систему образования, дабы воспитать из наших детей иванов, не помнящих родства, эдаких «граждан мира», ничего не знающих и ничего не умеющих, но зато «цивилизованных потребителей» западной продукции. И проводилось это в России двумя путями – через сокращение государственного финансирования образования и через введение так называемых «образовательных стандартов», которые просто стирали интерес к любой науке.
Вот что пишет по этому поводу аналитик Мария Климова:
«Например, в 90-е годы Всемирный банк требовал от нас полностью закрыть педагогические институты, профессиональные училища, не повышать долю расходов на высшее и среднее профессиональное образование… Кто только не шёл по образованию беспощадным катком! Очень активен был, в частности, академик Александр Асмолов. Во время государственной службы Асмолова вспыхивали скандалы, в том числе из-за внедрения в России учебников по литературе, истории, культурологии, подготовленных на средства Фонда Сороса».
«Крёстный папа» и дети-министры
Кстати, Асмолов (имеющий ещё и израильское гражданство) – личность очень интересная. Не занимая значимых государственных постов, он, тем не менее, считался теневым куратором всей нашей образовательной системы – был советником по образованию и Горбачёва, и Ельцина.
Его слишком доверительные отношения с Фондом Сороса заслуживают отдельного внимания. По сути – это была самая настоящая диверсионная работа в системе преподавания истории! Именно Александр Асмолов в 90-е годы всячески содействовал распространению в наших школах учебников, выпущенных Фондом Сороса. Вот, например, как подводит итоги Второй мировой войны один такой «учебник», принадлежащий перу некоего А.А. Кредера – по его, Кредера, логике, разгром Советской Армией гитлеризма был событием… очень даже вредным, поскольку привёл к распространению на страны Восточной Европы «коммунистического тоталитаризма»?!
А вот другой соросовский «учебник», некоего И.Н. Ионова – «Российская цивилизация и истоки её кризиса». Из этой книги выходит, например, что все беды России проистекают от её национально-культурной самобытности, то есть от того, что Россия – не Америка. Ход российской истории объясняется «нерациональным типом мышления» русских. Русские мужики и чиновники якобы все поголовно были воры и пьяницы. И вообще Россия была обречена на катастрофу с того момента, как князь Владимир выбрал не ту религию (надо было, оказывается, выбрать католичество!).
Словом, совершенно был прав профессор исторического факультета МГУ Георгий Алексеев, который сказал, что «идеологическая направленность таких «учебников» очевидна – как можно сильнее принизить роль России и советского государства в мировой истории»…
Академика Асмолова считают и «крёстным отцом» всей образовательной либеральной реформы. По словам Марии Климовой:
«Скандалом была попытка проведения так называемой «реформы Асмолова-Тихонова», которая предусматривала полное устранение государства от финансирования средней школы. Финансировать школы, по мысли данных реформаторов, должны местные бюджеты, родители учащихся и местные предприятия(!) ».
Один из ближайших сподвижников Асмолова по поводу «государственных образовательных стандартов» высказался так (цитирую по книге Четвериковой):
«Ключевое слово здесь избыточность. Общеобразовательных предметов, пронизывающих весь образовательный путь, должно быть не так много, может быть, два-три. Математика, например, родной язык, возможно, – родная история. Всё остальное – на выбор. Не факультативно, а именно на выбор».
Понятно, что сей выбор должен быть оплачен из кармана не очень богатых в своём большинстве российских родителей…
Эти реформы попытались воплотить в жизнь такие верные ученики Асмолова, как министры образования Андрей Фурсенко и Дмитрий Ливанов.
Про-Фурсенко
Сами «реформы», как известно, начались с введения пресловутого единого государственного экзамена (ЕГЭ) для выпускников школ, прозванного в народе «угадайкой». Весьма образно эту реформу охарактеризовал известный российский тележурналист Владимир Соловьёв:
«В нашей стране жили люди, умеющие думать, анализировать, которых не сломала советская идеологическая машина. Теперь эти люди будут сломаны ЕГЭ, при котором весь последний год обучения в школе детей учат не мыслить, не доказывать свою точку зрения, а только угадывать ответ. Кого мы воспитаем? Какое будущее смогут построить эти дети, когда вырастут?».
Не удивительно, что российское образование под «чутким руководством» людей типа Фурсенко стремительно деградировало. Так, несколько лет назад международная Организация экономического сотрудничества и развития протестировала школьников из 41 страны мира на знание математики.
Результаты для нашей страны, когда-то одной из ведущих мировых держав в знании точных наук, оказались плачевными. Мы заняли позорное 36-е место, оказавшись где-то между Турцией и Индонезией. Одно издание тогда с возмущением написало: «Надо полагать, что после того, как Фурсенко окончательно введёт свои «стандарты», мы окажемся среди самых безграмотных стран мира»…
Возникает закономерный вопрос — а что, Фурсенко не понимал, что творит? Не видел, куда вели его «реформы»?!
В этой связи я снова приведу слова журналиста Соловьёва, который однажды при личной встрече с министром предложил тому самому выполнить тесты ЕГЭ:
«Реакция была фантастическая: Фурсенко просто засмеялся! Он искренне и заразительно хохотал несколько минут, после чего произнёс: «А мне уже не надо! Это уже не мой профиль!».
Похоже, что не только общество, но и сам министр считал ЕГЭ глупостью!
Это значит, что все действия Фурсенко вызваны не его личной прихотью или банальным непрофессионализмом — они, по всей видимости, были санкционированы кем-то со стороны и кем-то очень влиятельным. И здесь опять всплывает фактор агента западного влияния академика Асмовлова. Ибо Фурсенко однажды сказал, что прежняя советская система образования якобы была «плоха» тем, что растила творчески развитых людей, а сейчас, мол, следует растить неких «квалифицированных потребителей» — об этом же не раз и не два публично твердили люди из ближайшего окружения академика…
Любопытно, но нечто нечто подобное не так давно пропагандировалось в прибалтийских республиках.
В начале 90-х годов прибалты дружно отказались от всего «проклятого советского прошлого», в том числе и от высшего технического образования, производства радиоэлектроники, машино- и судостроения, отреклись даже от передовых наработок в сельском хозяйстве. Зато стали «квалифицированными потребителями» западной продукции. И сегодня в Прибалтике буквально всё — от автомобилей до носовых платков — завозится извне! По некоторым оценкам, это привело не только к умственной деградации общества, но и к фактически полной потере государственного суверенитета. Ну кто будет считаться со странами, которые ничего не производят, а только «квалифицированно» потребляют?
Очевидно, что Фурсенко вкупе с Асмоловым мечтали примерно о таком же «светлом будущем» и для России…
Однажды Фурсенко – не нахожу никакого иного определения – брякнул о… «слишком большом» количестве школьных учителей в России! По его словам, этих учителей больше, чем необходимо. Поэтому, мол, надо сворачивать вузовскую подготовку педагогов, а из имеющихся в наличии – 200 тысяч сократить. А ещё министр считал, что высшую математику вообще не обязательно изучать в вузах, ведь, по его словам: «Высшая математика убивает креативность» (?!)…
В 2011 году Фурсенко обнаглел настолько, что попытался протолкнуть через Государственную Думу законопроект «Об образовании», а точнее, законопроект о тех самых «образовательных стандартах», которые завещал провести в жизнь академик Асмолов.
Речь шла о планах Фурсенко оставить в средней школе лишь три обязательных предмета – ОБЖ, физкультуру и странный курс под названием «Россия в мире». Всё остальное, вроде математики, русского языка, физики, химии, переходит в разряд «необязательных». И хоть об этом в прожекте министра прямо не говорилось, намёк предельно ясен – за все эти «необязательные» предметы придётся платить…
После поднявшейся волны возмущения тогдашний глава правительства Владимир Путин предложил приостановить реформу. И хотя в 2012 году Фурсенко уволили, новый министр Ливанов старательно продолжил, при содействии образовательной либеральной мафии, «реформы» по разрушению. Итог оказался печальным. Как пишет Ольга Четверикова:
«Достижения» Министерства образования хорошо известны. Это резкое сокращение образовательной программы и перевод части предметов на платную основу, произошедшее в результате принятия закона «№ 83-ФЗ 2010», согласно которому большая часть бюджетных учреждений была переведена на систему госзаказов и перестала получать обязательное государственное финансирование. Многие образовательные учреждения превратились в некие коммерческие структуры, перейдя на самофинансирование. Поощрение же при этом многообразия учебников и подходов (в рамках обязательных предметов) внесло полную путаницу в процесс обучения, дезориентировав учителей, учащихся и родителей»…
…И вот министром стала женщина, которая не скрывает своих патриотических взглядов и которая хочет вернуть в систему образования самые лучшие российские и советские традиции. Не исключено, что она вообще попытается отказаться от либерально-разрушительного наследия своих предшественников. А ведь это не только уничтожение самого либерального влияния, но ещё и отрезание от солидных бюджетных средств, которые в последние 20 с лишним лет государство тратило на «реформы» и к которым либералы очень привыкли. Плюс ещё возможное разочарование западных кураторов, которые также не жалели денег на проведение в жизнь своих разрушительных идей…
Словом, либералам есть отчего ненавидеть нового министра, которого они обвиняют в «поклонении сталинизму». Ей точно предстоит приготовиться к очень серьёзной схватке. И ей, очевидно, потребуется сильная народная поддержка — ведь Васильева будет бороться за наших детей…
Валентинов О.
http://www.russiapost.su/archives/93730
09.06.2016 Зачем современной педагогике Спиноза и Фихте?
Первый и очевидный ответ на вопрос, поставленный в заголовке, — безусловно, незачем. «Образовательным услугам» философское обоснование не только излишне, но и вредно. Тысячи скрупулезных чиновников, членов методических советов, рабочих групп и комитетов формулируют рекомендации, издают бюллетени и кушают бутерброды на конференциях во славу современной педагогики, и негоже отвлекать их от этого занимательного процесса. Вот только ситуация вызывает всё большее опасение у здравомыслящих людей — и неважно, идёт ли речь о глубинке или центральном округе Москвы.
Первый и очевидный ответ на вопрос, поставленный в заголовке, — безусловно, незачем. «Образовательным услугам» философское обоснование не только излишне, но и вредно. Тысячи скрупулезных чиновников, членов методических советов, рабочих групп и комитетов формулируют рекомендации, издают бюллетени и кушают бутерброды на конференциях во славу современной педагогики, и негоже отвлекать их от этого занимательного процесса. Вот только ситуация вызывает всё боВ этой статье хотелось бы заняться теоретическим обоснованием принципов педагогики как таковой, а не коллекционированием эмпирического гербария смертных грехов школ и университетов — а значит, без философии обойтись не удастся.
Одна из проблем современной педагогики состоит в том, что её методы и принципы обычно выделяются из всего многообразия других формально-эмпирическим путём. Совокупность слабо связанных между собой фактов оценивается по произвольным критериям, и если результат оказывается удовлетворительным — всё объединяется в «педагогическую систему».
При этом мы рискуем абстрагировать один из моментов целостного процесса воспитания и возвести его в ранг всеобщего принципа, а частные приёмы, не имеющие под собой общего основания, объединить в эклектического кадавра. И если мы хотим такой подход преодолеть, нам не обойтись простой констатацией того, что педагогика должна быть «материалистической» или «гуманистической».
Как минимум, не удастся обойти стороной идеализм немецкой классической философии, который выработал ряд важнейших теоретических положений для педагогики, а говоря о гуманизме, не стоит забывать, что широта его трактовки простирается от экзистенциализма до дремучих консервативных предрассудков.
Единственным возможным путём позитивной критики будет обращение к логике целостности, историческое становление которой начинается с работ Бенедикта Спинозы — «Этики» и «Богословского-политического трактата».
От «Этики» ниточка протянулась далеко в будущее — к политехническому образованию.
Принцип современной педагогики удачно схвачен в языке бюрократических документов: формируются именно отдельные знания и навыки, и в этом процессе для человека остается мало места.
В политехническом воспитании мы рассматриваем человека как целостность, которая ими обладает. Знания, умения и навыки при таком подходе не мистифицируются, не отделяются от человека, но выступают имманентными его деятельной природе. Природа здесь выступит уже не в узко-биологическом смысле, а как совокупность всех общественных отношений, движение всей человеческой истории — в конечном итоге, как субстанция. Знания, умения и навыки выступают как акциденции целостного человека. А это — логика Спинозы, которую он последовательно проводит в «Этике».
В «Богословско-политическом трактате» Спиноза в религиозной форме ставит вопрос о возвращении субъектности от бога христианской теологии к человеку нового времени. Вместе с тем, как частичка отчуждённых на небесах сущностных сил человека возвращалась в пылу революционного преобразования, возвращалась она и в теории.
Гегель в «Науке логики» каждую ступеньку логики становления бытия путём отрицания доводил до противоречивой (а значит — способной к развитию) целостности. То же самое нам необходимо сделать для правильного понимания педагогического процесса для каждого отдельного человека.
В. А. Босенко в книге «Воспитать воспитателя» («заметках по философским вопросам педагогики и педагогическим проблемам философии») касается вопроса об этой целостности. Он рассматривает дифференциацию форм деятельности и указывает на то, что чисто количественно невозможно освоить всё их богатство. Слишком уж много отраслей, направлений, профессий, специальностей, даже для того, чтобы человек мог последовательно прикоснуться к каждой из них, не говоря уже о том, чтобы достигнуть там каких-либо результатов.
Но дифференциация форм деятельности неотделима от их логической и генетической целостности. Политехническое образование же является подготовкой к её освоению. Для этого человек должен быть включён в практическую деятельность коллектива, — говорил Босенко и тем самым правильно ставил вопрос о субъекте, замыкая цепочку «индивид — коллектив — общество в целом».
Говоря о принципе коллективности в воспитании, мы не можем обойти стороной вопрос о характере деятельности, о её целесообразности и направленности. Рассмотрение «деятельного „Я“», когда речь идёт о философии Фихте, стало общим местом для философской пропедевтики, способной видеть дальше, чем схоластические рассуждения о «субъективном идеализме».
Некоторые положения философии Фихте, несмотря на свою преимущественно религиозную форму, позволят нам поставить вопрос о целесообразности грамотно.
Фихте в своих работах разделяет «Бога» и «мир», но тем самым скорее логически различает всеобщее, целостное и частное, абстрактное. Мир для него — кажимость, случайность в многообразии, в то время как Бог есть целое.
Именно Бога имеет своим предметом деятельная любовь фихтеанского «Я». Предметом деятельности «Я» становится именно целое, и поиск «божественного образа действия», которым занимается Фихте, по сути, выступает, как поиск способа деятельности, сообразного абсолютному, целому, всеобщему.
Фихте, пусть и в религиозной форме, удалось довести целесообразность (он говорит об интенции, направленности любви) до цело-сообразности как принципа деятельности.
Понятие цело-сообразности позволяет нам не только констатировать, что политехническое воспитание невозможно без принципа коллективности, но и выяснить характер деятельности коллектива. Необходимость каждый раз диалектически выяснять характер целого позволит педагогике не быть застывшей формой и сборником рецептов, но обрести свой конкретно-исторический характер.
В истории мы можем отыскать и опыт реализации такой цело-сообразности. Самым известным примером, пожалуй, будет деятельность А. С. Макаренко, который выводил своих воспитанников на передний край производства своего времени. Его коллектив не просто существовал сам по себе, но был сообразен целому, действовал в лоне конкретно-исторических условий.
Нам удалось лишь поверхностно продемонстрировать, каким образом выводятся действительные философские основания педагогики. Это — начало долгого и сложного пути, который позволит нам отойти от того способа, которым Джон Локк воспитывал у себя в голове «джентельмена», а Ж.-Ж. Руссо — Эмиля. Но воплощение этой педагогики в жизнь в нынешних условиях скорее лежит в преобразовании общественной действительности (вернее, не-действительности), нежели в сугубо теоретической работе.льшее опасение у здравомыслящих людей — и неважно, идёт ли речь о глубинке или центральном округе Москвы.
Столяренко Д.
20.02.2016 Поп в школе? Какой ужас. Электрик
Более половины россиян считают, что в школе можно изучать религию
... Этот опыт может быть по содержанию своему – фантастическим и даже химерическим, т.е. по существу – непредметным опытом. Но он может быть и предметным, т.е. верным и истинным. Однако во всех случаях он остается человечески-субъективным, индивидуально-своеобразным и одиноким, часто даже до беспомощности... Дух есть самое главное в человеке. Каждый из нас должен найти и утвердить в себе свое "самое главное" – и никто другой заменить его в этом нахождении и утверждении не может. Тот, кто добивается религиозного опыта, – не на словах, а на деле, не для игры в "запредельное" и "таинственное", а во всей его предметности, строгости, и, может быть, страшности, – тот должен больше всего опасаться подмены его всем, что есть поддельного, фальшивого, извращенного и снижающего. Все это грозит человеку особенно в сфере религии и искусства, т.е. в тех областях, где главными органами являются чувство и созерцание, и где поэтому трезвение и очищение необходимы на каждом шагу. Всюду, где религия является делом "случайного интереса", "моды", "салонного увлечения", или же делом любопытства и развлечения, или, еще хуже, делом практической пользы, расчета и спекуляции, или же, самое худшее, делом похоти и сладострастия, всюду она низводится и совлекается, она теряет свой духовный ранг и перестает быть религией. Религией нельзя развлекаться; она не может быть предметом любопытства, этого поверхностного заглядывания безразличным, но жаждущим развлечения глазом души. Все эти гностические игры в "тайну" и "таинственность"; весь этот обостренный интерес к жутким рассказам о привидениях, к темам Эдгара По, к "мистике", к "магии", к "волхвованию", к "черной мессе"; все эти общественные попытки "организовать чудеса", – все это попытки подделать утраченную религию, злоупотребить ее священными развалинами, воспользоваться ее черепками и обойтись без нее. Люди творят фальсификацию, обманывают то себя, то других, а может быть, – и себя, и других, и не стыдятся этого. И это отсутствие благоговения в обхождении со Священным роднит их странным и страшным образом с теми, которые, подобно "амальриканцам" и хлыстам, превращают религиозность в сладострастие и принимают оргиастический подъем за духовный. Современная "мистика" с ее бессильными блужданиями, гностическими рецепциями и эротическим кокетством с самого начала была сродни хлыстовству всех времен и народов..."
Вытеснение из общественных форм коммуникаций вероучительного начала приводит к плачевным результатам в жизни и судьбе народа. Полученные в ходе исторической практики результаты исчерпывающим образом описаны в литературе. И в художественной, и в научной.
Питирим Сорокин:
"... 1. Граница между истиной и ложью, справедливым и несправедливым, прекрасным и безобразным, между положительными и отрицательными ценностями начнет неуклонно стираться, пока не наступит царство умственной, моральной, эстетической и социальной анархии.
2. Нарастающая атомизация чувственных ценностей, включая самого человека, обесценит их, сделает более чувственными и материальными, далекими от всего божественного, священного, абсолютного. Они будут все глубже погружаться в мерзость социокультурной клоаки, обретут не конструктивный, а прогрессирующе деструктивный характер и предстанут скорее экспонатами музея социокультурной патологии, чем вечными ценностями Царства Божьего. Чувственная ментальность все в большей степени будет трактовать человека и все его ценности "физико-химически", "биологически", "рефлексологически", "эндокринологически", "бихевиористически", "экономически", "психоаналитически", "механистически", "материалистически", то есть как мир атомов, протонов и электронов, заключающих в свои объятии и опутывающих своей липкой паутиной людей-роботов.
3. Когда все ценности атомизируются, исчезнут авторитетное "общественное мнение" и "мировое сознание". Их места займут многочисленные, противоречащие друг другу "мнения" беспринципных фракций и "псевдосознания" различных групп давления.
4 Договоры и соглашения утратят остатки своей обязывающей власти. Построенный западным человеком за предыдущие столетия величественный договорный социокультурный дом рухнет. Его падение сметет договорную демократию, договорный капитализм вкупе с частной собственностью и договорное общество свободных людей.
5 Грубая сила и циничны и обман окажутся единственные атрибутами всех межличностных и межгрупповых отношений. Сила станет правом. В результате разразятся войны, революции, мятежи, общество захлестнут волнения и зверства. Поднимет голов; bellum omnium contra omnes: человек пойдет на человека, класс — на класс, нация — на нацию, вера — на веру, раса — на расу.
6. Свобода для большинства превратится в миф, зато господствующее меньшинство будет пользоваться ею с необузданной распущенностью. Перестанут существовать неотъемлемые права, Декларации прав или тоже отменят, или начнут использовать как красивые ширмы для неприкрытого насилия.
7. Дряхлые, бесчеловечные и тиранические правительства вместо хлеба будут давать народам бомбы, вместо свободы — нести смерть, вместо закона — насилие, вместо созидания — разрушение. Их нахождение у власти будет, как правило, краткосрочным и неустойчивым, их будут все чаще свергать.
8. Распад семьи как священного союза мужа и жены, родителей и детей продолжится. Рост числа разводов приведет в конце концов к полному исчезновению разницы между общественно санкционированным браком и незаконными сексуальными отношениями. Дети станут отделяться от родителей все раньше и раньше. Главные социокультурные функции семьи будут сокращаться, пока она не превратится в случайное сожительство самца и самки, адом — в место, куда можно "припарковаться" на ночь, в основном для сексуальных контактов.
9. Чувственная суперсистема нашей культуры будет все больше напоминать "место культурного демпинга", наполненное беспорядочной массой элементов, лишенных единства и индивидуальности. Превратившись в такой базар, она окажется жертвой случайных сил, делающих из нее скорее "исторический объект", нежели самоуправляемый и живой субъект.
10. Продолжится увядание творческого потенциала культуры. Место Галилея и Ньютона, Лейбница и Дарвина, Канта и Гегеля, Баха и Бетховена, Шекспира и Данте, Рафаэля и Рембрандта займут посредственные псевдомыслители, ремесленники от науки, от музыки, от художественной литературы, шоумейкеры — один вульгарнее другого, а нравственный категорический императив окажется вытесненным гедонистическими соображениями эгоистической целесообразности, предубеждением, обманом и принуждением. На смену великому христианству придет множество самых отвратительных небылиц, состряпанных из фрагментов науки, обрывков философии, настоенных на примитивной мешанине магических верований и невежественных суеверий..."
Истина Евангелия трансцендентна любой культуре. (христианином может быть и русский, и индус, и немец. "Нет ни эллина, ни иудея") А культура без Бога - Содом и Гоморра в лучшем случае, как сейчас в Европе и России. В худшем - Освенцим или Хиросима.
Обратил ли ты внимание, что международного права больше нет? Вторжение 49 стран в Ирак и убийство миллиона граждан - иллюстрация яркая, но уже не единственная. В 2012 году по Рождестве Христовом трибунал в Гааге отказал сербам в праве на жизнь и имущество
А вот пример "вторжения религии в школу":
"...для современного сознания, как оно в позитивистском типе научности себя артикулирует, причинность не имеет ничего общего с аксиологией, с качеством, с ценностью, с местом на лестнице ценностей. Но для античного и для средневекового человека это не могло не быть связано. Почему так? Потому же, почему для человечества до самых последних поколений, чуть ли не до момента, который упрощенно можно локализовать в шестидесятых годах нашего века для всего света, начиная с Сорбонны, - родители считались почтеннее, нежели дети. Родители суть причина бытия детей, содетельная причина - causa efficiens, как это называется у Аристотеля и в схоластике; поэтому вопрос о причинно-следственном отношении связан для Аристотеля с некой иерархией ценностей, и это затем развивается в христианской мысли: у Августина бытие Божие доказывается из понятия summum bonum, наивысшего блага. А затем у целого ряда христианских мыслителей, и греческих и латинских, речь идет о том, что само существование блага и, с другой стороны, усматриваемое нами несовершенство в тех благах, с которыми мы сталкиваемся, приводит нас к мысли о высшем, чистом и совершенном благе, с одной стороны, увенчивающем восходящую иерархию, как бы лестницу (лестница должна куда-то вести, куда-то приводить), с другой же стороны, дающем меру, образец, эталон, критерий для определения того, что мы находим неполным благом в тех несовершенных явлениях, с которыми мы сталкиваемся. Равным образом античный и средневековый человек находил аксиомой тождество бытия и блага." Аверинцев С.
из Лекции на начало учебного года в Свято-Филаретовской московской высшей православно-христианской школе, 14 сентября 1997 г.
Если Бога нет - все позволено.
Ювеналы входят в любой дом и под любым предлогом без решения суда изымают детей в приют. В США, Евросоюзе, а теперь и в России. "Семьи педофилов" платят неплохие деньги за усыновление детей из приютов.
Неужели лучше ювеналам отдать школу? Программам развития детской сексуальности и обучению доносительства на родителлей?
Подзатыльник - насилие в семье, родительский запрет - нарушение прав ребенка. Из такой семьи, где царит насилие и нарушаются права, ребенка просто необходимо изъять по железной логике правового Запада. Торжество Примата Голой Рациональности и Расчета.
В ближайшее время власти Великобритании намерены изменить некоторые порядки заполнения анкет на получение паспортов. Речь идет о графе, где отмечаются родители ребенка. "Мать" и "отец" в скором времени будут изменены на "родитель 1", "родитель 2". Стоит отметить, что такой закон был принят под давлением защитников прав гомосексуальных пар, число которых за последнее время значительно выросло. Этот законопроект позволит избежать ряда проблем, с которыми сталкиваются однополые пары, воспитывающие детей. Такой поправки в британском законопроекте добилась лоббистская группа Stonewall, известная своей поддержкой секс - меньшинств. В швейцарии законопроек принят в 2010 году. Как сообщили представители госдепартамента Соединенных Штатов Америки, "столь противоречивые изменения в некоторых формальностях гарантирует равноправие семей любых моделей". По словам правозащитников однополых пар, подобные законопроекты способны упростить жизнь гомосексуалистов, искоренить предубеждение и негативное отношение по отношению к таким семьям.
В институте Церкви, как и в институте Cемьи, много проблем. Уничтожаем институты? Так ведь известно к чему мы подойдем по совсем недавней истории. 2 мировых войны либерального Запада - прямое следствие отказа от заповедей Христа на всех уровнях. То-есть, можно ВСЕ. CCCР нет 20 лет. Насквозь Просвещенный, Рациональный Запад продолжает убивать страны, народы и культуры. По праву силы и исходя из расчетов прибыльности проекта.Свято место пусто не бывает.
На смену диамату и технократам СССР пришли Воры, Растлители и Кровопийцы. Сегодня Иосиф Бродский уже не смог бы так легко сделать выбор - кто ему милее. Мелкие Клопы эпохи СССР подросли и стали морскими крокодилами. Длина - до 6 метров 15 сантиметров, вес свыше 1 тонны Журналисты предпочтение отдают термину "олигарх".
Поп в школе? Какой ужас!!!
Не убивай? Не кради? Почитай отца твоего и мать твою? Ужас хорошо оплачиваемого либероида понятен. За распущенность, разнузданность и осквернение всего на свете им и платят. А вот позиция представителя точной дисциплины вызывает оторопь. 30 000 трупов в год бандитских разборок приватизаторов-либеральных-реформаторов - норма. Сотни миллиардов наворованных в России денег - норма. Захват группировкой ельцина-грачева собственности, созданной несколькими поколениями советских граждан - норма. Расстрел из танков Верховного Совета - норма. А размышления священника в школе вслух о заповедях Христа - ужас.
Министр Фурсенко:: "недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других.
Приемник Фурсенко г-н Ливанов: "Дело не в количестве вузов, а в том, сколько студентов там обучается за счет государства. Я думаю, эта цифра может быть уменьшена в два раза с одновременным повышением финансирования для оставшихся мест"
Через год г-н Ливанов подумает еще раз, и скажет: "Я думаю, эта цифра может быть уменьшена в 100 раз !". Потом придет очередь начального и среднего образования. Потом ...
«Wir sind die frohliche Hitlerjugend,
Wir brauchen keine christliche Tugend,
Denn unser Fuhrer Adolf Hitler
1st stets unser Mittler.
Kein Pfaffe, kein boser, kann uns verhindern
Uns zu fiihlen wie Hitlerkinder.
Nicht Christum folgen wir, sondern Horst Wessel.
Fort mit dem Weihrauch und Weihwasserkessel!»
Мы - бодрая гитлеровская молодежь, и христианские добродетели нам не нужны, потому что наш вождь Адольф Гитлер всегда за нас предстательствует. Никакой зловредный поп не в силах нам помешать чувствовать себя детьми Гитлера. Мы идем не за Христом, а за Хорстом Весселем; долой кадило и святую водичку!.
Из «Руководства Фюрера по управлению Восточными территориями»:
Славяне должны работать на нас. Если мы в них не нуждаемся, они могут умирать. Поэтому обязательная вакцинация и немецкое здравоохранение для них излишни. Высокая славянская деторождаемость нежелательна. Они могут использовать противозачаточные средства и делать аборты, сколько их душе угодно. Образование опасно. Вполне довольно... если они могут считать до ста. В крайнем случае, образование дозволяется, если оно помогает готовить для нас полезных слуг. Каждый образованный человек - наш будущий враг. Религию мы им оставим, как отвлекающее средство. Что касается еды, они не должны получать больше необходимого минимума. Хозяева мы, нам все.
Найдите одно отличие в программе фюрера и программе либеральных реформаторов, пирующих на костях СССР.
В 1937 году при переписи половина населения Советского Союза (56,7%), несмотря на всю идеологическую работу коммунистов и террор, объявила себя верующей.Богоборческое государство в 1943 году разрешает провести Собор и избрать Патриарха. Местные российские богоборцы смекнули: коллеги-богоборцы Запада их расстреляют в первую очередь, если победят.
На повестке дня - Вопрос жизни и смерти большого и самобытного народа. Малочисленные группы выживших Индейцев в резервациях - это урок всем, строящим планы жить.
Гетто - осуществляемый сценарий для большого русского народа. Не пресловутый Заговор, а бизнес-проект. "Дорожные карты" проекта прочитаны. Россия - не первая страна, где этот бизнес-проект реализуется уже по кальке, по обкатанным в десятках стран технологиям управления завоеванными колониями.
Без комментариев.
СЦЕНА II
|
Подвал. Барон Как молодой повеса ждет свиданья
С какой-нибудь развратницей лукавой Иль дурой, им обманутой, так я Весь день минуты ждал, когда сойду В подвал мой тайный, к верным сундукам. Счастливый день! могу сегодня я В шестой сундук (в сундук еще неполный) Горсть золота накопленного всыпать. Не много, кажется, но понемногу Сокровища растут. Читал я где-то, Что царь однажды воинам своим Велел снести земли по горсти в кучу, И гордый холм возвысился — и царь Мог с вышины с весельем озирать И дол, покрытый белыми шатрами, И море, где бежали корабли. Так я, по горсти бедной принося Привычну дань мою сюда в подвал, Вознес мой холм — и с высоты его Могу взирать на все, что мне подвластно. Что не подвластно мне? как некий демон Отселе править миром я могу; Лишь захочу — воздвигнутся чертоги; В великолепные мои сады Сбегутся нимфы резвою толпою; И музы дань свою мне принесут, И вольный гений мне поработится, И добродетель и бессонный труд Смиренно будут ждать моей награды. Я свистну, и ко мне послушно, робко Вползет окровавленное злодейство, И руку будет мне лизать, и в очи Смотреть, в них знак моей читая воли. Мне всё послушно, я же — ничему; Я выше всех желаний; я спокоен; Я знаю мощь мою: с меня довольно Сего сознанья... |
Поп в школе - Дар Неба. Шанс для человека сделать осознанный выбор. И за сколько долларов у иерарха часы на руке - имеет значение только для отягощенных корыстью и завистью сознаний. Других содержаний в сознании Либероидов - просто нет. Мучительная закольцованность энергий в нескольких плоских контурах нескольких сильных и агрессивных чувств.
Свой главный долг поп делает, проповедуя Благую Весть. Путь развития и преображения существует!
В какую сторону мигрирует сознание самого попа, по большому счету, третьестепенно. У кого сколько денег - жвачка либероидов и одновременно их насущный хлеб.
Электрик. (из спора с математиком)
Неотмеченный Курсив - Цитаты из работ Аверинцева С. или новостных лент.
Хоружий С. О новой антропологии человека на основаниях исихама.
|
|
По мотивам дискуссии электрика с математиком.
12.01.2016 Как высшее образование в США было уничтожено в пять приёмов.
ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ УЖЕ НЕ ТО, ЧТО БЫЛО РАНЬШЕ, И ЭТО ОТНЮДЬ НЕ СЛУЧАЙНО
Несколько лет назад Пол Е. Лингенфельтер начал свой доклад об отсутствии финансирования государственного образования словами:
«В 1920 году Герберт Уэллс писал: «История становится всё больше похожей на состязание образования и катастрофы». Я думаю, он прав. Нет ничего более важного для будущего США и мира, чем широта и эффективность образования, особенно высшего образования. Я сказал особенно высшего образования отнюдь не потому, что дошкольное, начальное и образование в средней школе менее значимо. Успех на каждом уровне образования очевидным образом зависит от того, что было сделано ранее. Но плохо это или хорошо, качество высшего образования и исследований влияет на качество и эффективность образования на каждом уровне».
За прошедшие несколько лет подобно собирающимся грозовым облакам всё сильнее звучали разговоры о том, как терпят неудачи наши университеты. Идут разговоры о явно плохих результатах образования наших выпускников, бесконтрольном наставничестве и плохих студенческих займах. Наконец-то привлечено внимание к огромным зарплатам президентов и спортивных тренеров и статусу большинства низкооплачиваемых преподавателей, подобному статусу рабочих-мигрантов. Существуют движения за контроль процесса обучения, за то, чтобы простить студенческие долги, создать более мощные инструменты «поддержки», предложить «бесплатно» онлайн университетские материалы, бороться с эксплуатацией преподавателей-стажёров. Но все они сконцентрированы на узких аспектах намного более широкой проблемы, и никакой «ремонт» этих аспектов по отдельности не поможет справиться с реальной проблемой – что университеты в Америке умирают.
Чтобы объяснить мои взгляды, нужно немного вернуться назад. Давайте вернёмся к годам после Второй мировой, к 1950-м, когда Билль GI (Билль о солдатских правах) и доступность – а иногда и бесплатный доступ – университетов вызвали резкий рост количества студентов колледжей по всей стране. Этот рост продолжался в 1960-е, когда университеты были центром напряжённых общественных обсуждений, пылкого учения и шумного гражданского участия в проблемах того времени. Именно в то время колледжи обладали потрясающей профессурой, и студенты получили доступ ко всему разнообразию предметов и возможностям широкого образования. Гуманитарные науки стояли в центре образования в колледже, и студентам представляли философию, антропологию, литературу, историю, социологию, мировые религии, иностранные языки и культуры. Конечно, тогда происходило и кое-что ещё, что началось в конце 1950-х и продолжалось в 1960-е – волнения и растущее число граждан, участвовавших в выражении общественного недовольства – это выступления против вьетнамской войны, против расизма, разрушения условий работы в растущей корпоративной культуре, против женоненавистничества, против гомофобии. Где же воспитывалась большая часть мятежного духа? Где собирались хорошо образованные, интеллектуальные и шумные люди? В кампусах колледжей. Кому не нравился результат 60-х? Корпорациям, милитаристам, тем в нашем обществе, кто поддерживал бы наше деление по расовым признакам, полу, сексуальной ориентации.
Я подозреваю, что если бы у них была такая возможность, эти группы захотели бы закрыть все университеты. Непосредственно разрушили их. Но страна, заявляющая о демократических ценностях, не может просто закрыть университеты. Это продемонстрировало бы нечто такое о стране, что никак не на пользу образу, который они стремились создать – что тут страна свободы, справедливости, возможностей для всех. Итак, как же убить университеты страны, сделав вид, что вы ни при чём? Поскольку ребёнком я росла во времена холодной войны, меня учили, что коммунистические страны в первой половине 20 века отправляли специалистов, интеллектуалов и художников в тюремные лагеря, которые назывались «лагерями перевоспитания». Став взрослой, я пришла к пониманию, что американский корпоративизм презирает подобных же людей точно так, как нам рассказывали о коммунизме. Но вместо столь очевидного действия как заключение в тюрьму, тут такие люди брошены в беспросветную нищету. Результат один. Отчаянная нищета контролирует и в итоге ломает людей столь же эффективно, как и тюрьма… некоторые исследователи говорят, что это работает даже более эффективно.
Итак, вот рецепт убийства университетов, и скажите, разве то, что я описываю – не корень всех проблем системы высшего образования нашей страны? (Поскольку то, что я говорю, совсем недавно были применимо и к государственному образованию K-12.)
Шаг 1: Ликвидация финансирования государственного высшего образования
Анна Виктория в Pluck Magazine рассматривает этот вопрос при обзоре книги Кристофера Ньюфилда Демонтаж государственных университетов: «В 1971 году Льюис Пауэлл (до того, как получил пост судьи Верховного Суда) написал меморандум, теперь его так и называют – Меморандум Пауэлла, и направил его в Торговую палату США. Название меморандума – «Атака на систему американского свободного предпринимательства», в нём Пауэлл призвал корпоративную Америку усилить свою роль в выстраивании политики, правопорядка и образования в США». Как им надо было это сделать? Сначала путём усиления лоббирования и давления на законодателей, чтобы они изменили приоритеты. «Финансирование государственных университетов идёт, как говорит сам термин, со стороны федерального правительства и правительств штатов. Но с начала 1980-х смещение приоритетов штатов вынудило государственные университеты всё больше полагаться на собственные источники доходов. Например, в школьной системе (школы вблизи университета под общим управлением) Университета Вашингтон финансирование штата сократилось в процентах к общему бюджету государственного образования с 82% в 1989-м до 51% в 2011-м». Это потеря почти трети государственного финансирования. Но с чего такое смещение приоритетов? Профессор английского языка университета Санта-Барбара Кристофер Ньюфилд в книге Демонтаж государственных университетов утверждает, что консервативные элиты явно работали над ликвидацией государственного финансирования из-за его функции создания более мощного, демократического и многорасового среднего класса. Его теория обвиняет в нынешнем спаде финансирования недвусмысленную культурную озабоченность, а не финансовые проблемы. Он приводит такой факт: государственные университеты Калифорнии были вынуждены отказать 300 000 кандидатов из-за отсутствия финансирования. Ньюфилд объясняет, что большая часть мотивов, стоящих за оправданием консерваторами ликвидации финансирования государственного образования – расовые, про-корпоративные и антипротестные по своей природе.
Снова Анна Виктория:
«Конечная цель, как подчеркнуто в меморандуме Пауэлла, состояла в том, чтобы очистить уважаемые организации вроде СМИ, искусства, наук, как и сами кампусы колледжей от идей левого толка. В то время кампусы колледжей считались «рассадником недовольства», так их называет Ньюфилд, и, следовательно, рассматривались в качестве финансируемых государством источников оппозиции для интересов правящих кругов. Хотя невозможно понять, до какой степени этот меморандум повлиял на политическую стратегию консерваторов в следующие десятилетия, но удивительно, насколько выделенные в нём принципы оказались восприняты».
Под маской многочисленных «конфликтов», вроде борьбы за бюджет или квоты, постоянно шла ликвидация финансирования. Аргументы о финансировании использовались и для переформирования предложений по курсу и программам, сконцентрированным на кампусах. Виктория пишет: «Нападки на гуманитарные программы, политическая корректность и позитивная дискриминация сдвинули обсуждение государственных университетов вправо, создавая климат скептицизма вокруг финансируемых государством школ. Дебаты о госбюджете стали платформой консерваторов, где они утверждали, почему именно такие дисциплины, как социология, история, антропология, изучение меньшинств, языка и пола следует лишить финансирования…», с одной стороны, с помощью заявлений, что эти предметы не дают студентам «практических» навыков, необходимых для рынка труда – а это стало мощным способом усилить внимание на том, что теперь считается скорее профессиональным, чем действительно высшим образованием, и девальвировать те самые курсы, которые готовили и развивали мышление, развивали более полно человеческую личность, более активно-разумную личность и активного гражданина.
Ещё один аргумент, использованный для нападок на гуманитарные науки, был таков: «… Их так называемая поддержка антиправительственных чувств. Постепенно эти аргументы трансформировались в реальные – и зачастую очень сильные – сокращения бюджета системы государственных университетов», в частности, в наиболее нежелательные областях, которые правящие круги находили противоречащими их возможностям контролировать мысли и поведение населения. Стоит обсудить тут и идею «созданного согласия» – поскольку если вы удаляете занятия и дисциплины, которые наиболее сильны в своей способности развивать более высокий уровень жёсткой мыслительной логики, то в результате становится легче манипулировать гражданами, менее способными к глубоким размышлениям и исследованиям «посланий» правительства.
Шаг 2: Депрофессионализация и обнищание профессоров (и продолжение создания избытка безработных и не полностью загруженных работой докторов наук)
Вице-президент Джо Байден несколько месяцев назад сказал, что причина выхода обучения из-под контроля в высокой стоимости преподавательского состава колледжей. Он понятия не имеет, о чём говорит. По недавним подсчётам у нас в стране 1,5 миллиона профессоров университетов, из них 1 миллион – адъюнкты. Один миллион профессоров в Америке работает по краткосрочным контрактам, зачастую на один семестр, без какой-либо гарантии работы – а это значит, что они понятия не имеют, сколько работы им дадут в любом следующем семестре, и они зачастую остаются без работы на лето, когда практически невозможно найти работу (а многие безработные адъюнкты не имеют права на выплаты по безработице). Итак, один миллион университетских профессоров Америки зарабатывает в среднем $20000 в год, без каких-либо льгот или медицинского обеспечения, без страховки по безработице, когда они без работы. И ещё помните, что многие недавно ставшие докторами наук вышли с висящим над ними бременем студенческих займов, выражающихся шестизначными числами.
Недавно была статья о долговременном интеллектуальном и физическом разрушении, которое появляется, когда люди сталкиваются с нищетой и «негарантированной занятостью» – временной занятостью или «неполной занятостью». В статье говорилось, что всего за несколько лет после экономического коллапса 2008 года медицинские проблемы этой группы выросли экспоненциальным образом. Это ужасающее состояние беззащитности профессора американских колледжей испытывают уже 30 лет. Оно может вас разрушить – испортить ваше физическое и эмоциональное здоровье. Вот пример: средняя ежегодная начальная зарплата профессора Temple University в 1975 году была чуть менее $10000 с полным комплектом льгот: медицинское обеспечение, пенсия, льготы в образовании (члены их семей могли посещать колледж бесплатно). И что вы думаете? Средняя зарплата преподавателей Temple University всё ещё прежняя – поскольку теперь большую часть преподавателей составляют адъюнкты, и зарабатывают они от $8000 до $14000 в год (в зависимости от того, на сколько курсов они назначены работать в данном семестре – и НЕТ никаких гарантий продолжения работы) – но в отличие от профессоров на полной занятости 1975 года, адъюнкты не имеют льгот, медицинского обслуживания, пенсионного обеспечения, льгот в области образования, своих кабинетов. И сколько ещё профессоров сообщают о зарплатах, оставшихся на уровне 1975 года?
Вот так разрушается порочный, вредный, левацкий класс преподавателей в Америке – вы превращаете их в низкооплачиваемых работников с ненадёжной занятостью – как и растущее число американских рабочих, занятость которых становится всё более шаткой. По всей стране наших студентов-выпускников обучают преподаватели, живущие на грани нищеты, которым нечего сказать о том, как преподавать, каково число студентов в классе или как составляется программа обучения. Зачастую у них нет кабинетов, где они могли бы встречаться со студентами, нет поддержки профессиональных сотрудников, нет поддержки профессионального развития. Один миллион профессоров колледжей борется за то, чтобы предложить всё лучшее, чем они обладают, в условиях отсутствия уничтоженной профессиональной поддержки, живя при этом в наихудших условиях экономической неуверенности. В отличие от тех коммунистических стран, которые казнили своих интеллектуалов, тут нас убивают отсутствием здравоохранения, вызванных стрессом болезней вроде сердечных приступов или инсультов. И если уж на то пошло, добавьте в этот список ещё и самоубийства.
Шаг 3: Введите класс менеджеров/администраторов, которые захватят управление университетами
Этот новый класс захватывает контроль над большей частью функционирования университета, включая и распределение финансирования, разработку программ, предлагаемые курсы. Если вы ещё способны вспомнить времена, когда медицина была навсегда изменена появлением модели HMO управления медициной, то можете себе представить, что произошло с наукой. Если вы не в таком возрасте – позвольте сказать, что когда-то давным-давно доктора управляли больницами, доктора принимали решения о том, какое именно лечение необходимо их пациентам. В 1970-е, во времена администрации Никсона, HMO стали идеей, проданной американскому обществу под предлогом помощи в контроле над медицинскими расходами. Но как только Никсон обеспечил принятие Закона об HMO в 1973 году, эти организации быстренько перешли от некоммерческой модели, деятельность которой была направлена на высококачественное медицинское обслуживание с контролируемой стоимостью, к модели коммерческих организаций с огромным финансированием корпоративными деньгами – и внезапно идея высококачественного медицинского обслуживания была принесена в жертву прибылям, что означало выписывание всё больших и больших премиальных и предоставление всё меньшего и меньшего обслуживания, увеличение отказов, рост ограничений для врачей, работа которых стала «управляемой».
Состояние здравоохранение в нашей стране заметно, как и то, насколько оно бедственно. Ну, в то же самое время аналогичное явление, что-то сродни HMO – давайте назовем это «EMO», Организацией управления образованием – начало захватывать американские академические круги. С 1970-х и до сегодняшнего дня, по мере того как количество преподавательских мест с полной занятостью продолжает сокращаться, количество административных мест работы с полной занятостью начало резко расти. В преподавании происходит депрофессионализация и перевод на неполную занятость, доведение преподавателей до уровня кочующих работников, а административная занятость обеспечивает хорошие, надёжные зарплаты, льготы, кабинеты, престиж и власть. В 2012 году по всем кампусам в стране количество администраторов существенно превзошло количество преподавателей. И насколько пагубным было HMO в американской медицине, настолько же пагубна модель EMO для американских научных кругов и качества образования наших студентов. Бенджамин Гинзбург подробно пишет об этом в книге Упадок преподавания.
Хотелось бы тут упомянуть, кстати, что университеты зачастую защищают использование работы адъюнктов – которые ныне составляют 75% преподавателей в стране – заявляя, что у них нет иного выхода, кроме как привлекать к работе адъюнктов в качестве «меры сокращения расходов» во всё менее финансируемых университетах. А чего они не говорят и при отсутствии требований прозрачности никогда не скажут, – что они не сэкономили, привлекая адъюнктов – они сократили зарплаты преподавателям, уменьшили обеспеченность и влияние преподавателей. Финансы не сэкономлены просто потому, что их переместили в зарплаты администраторов, тренеров и в возмутительные выплаты президентам университетов. Произошло перераспределение финансов от тех, кто на самом деле преподаёт, специалистов – а значит, отняли их у самого образования студентов – в пользу зарплат администраторов и руководителей, расходов на спорт – и расширили привлечение «консультантов», пиар- и маркетинговых фирм, юридических фирм. Мы ещё должны добавить, что зарплаты руководителей с примерно $25000 – $30000 в 1970 году выросли до сотен тысяч и МИЛЛИОНОВ долларов – зарплаты, отложенные компенсации («золотые парашюты», пенсионные выплаты, медстраховки после выхода на пенсию), используемые по собственному усмотрению фонды, бесплатное жильё или щедрые компенсации на жильё, автомобили и водители, членство в дорогих клубах.
Шаг 4: Введение корпоративной культуры и корпоративных финансов
Чтобы и далее контролировать и доминировать в том, как «использовать» университет – поток корпоративных финансов приводит к изменениям в значении и миссии университета: от состояния места, где образованные граждане считаются благом для общества, где развиваются и усиливаются интеллект и логика ради достоинств отдельной личности и всего общества, до места профессиональной подготовки, сконцентрированной на прибылях. Корпоративная культура похитила суть – университет больше не занимается развитием вашего мышления. Это то, что вы посещали, и потому можете получить «хорошую работу». Всё, непосредственно и прямо не связанное с подготовкой к работе или получением её, было опорочено и считается бесполезным – философия, литература, искусство, история.
Анна Виктория пишет:
«Многие университеты стали полагаться на методы частного сектора в создании доходов, например, формирование частных корпораций, дипломов, развитие стратегий маркетинга, корпоративного партнёрства, аренды кампусов и коммерческих организаций онлайн-обучения. Чтобы сократить расходы, государственные университеты стали обращаться в негосударственные службы подбора кадров и упрощать свои финансовые операции».
Вы можете спросить – в чём же проблема с корпоративными финансами? Их масса. Когда в университеты потоком идут корпоративные деньги, то корпоративные ценности заменяют ценности академические. Как мы уже ранее говорили, гуманитарные науки лишаются финансирования, а бизнес-школы получают деньги мешками. Когда корпоративные деньги начинают вносить свой вклад и формировать партнёрства с научными отделами – где эти деньги покупают влияние не только на то, какие исследования будут проводить, но и на результаты этих исследований – возникают серьёзные проблемы этики. Корпорации жертвуют деньги отделам и пользуются в обмен на это исследованиями университетов – и возможностью списать деньги как пожертвования, одновременно пользуясь трудом, контролируя и распоряжаясь исследованиями. Внезапно оказалось, что лаборатория университета перестала быть местом объективных исследований.
В качестве примера: корпорации, которым не нравятся предостережения относительно изменения климата, пожертвуют деньги и проконтролируют исследования в университетах, которые затем опубликуют опровержения доказательств глобального потепления. Или лаборатории университетов будут контролироваться корпорациями в случаях исследований для одобрения FDA (Управление по контролю за продуктами и лекарствами). Это особенно опасно, когда фармацевтические компании захватывают контроль над лабораториями университетов при проверке действенности или безопасности средств, а затем проталкивают одобрение через правительственные организации. Ещё пример в отделах экономики – фильмы вроде The Inside Job (Изнанка работы) прекрасно показали, как Уолл-Стрит подкупил экономистов высокого ранга из Гарварда, или Йеля, или Стэнфорда, или Массачусетского технологического, чтобы поговорить о состоянии фондовых рынков и финансовой стабильности страны. Газеты представляют и публикуют откровенную ложь от уважаемых экономистов, зарплату которым платит Голдман Сакс или Мерилл Линч.
Академическая наука не должна быть корпоративной шлюхой, но стала-то именно этим. Когда-то академическая наука славилась независимостью. Академия – это культура, которая даёт проверенный временем взгляд на мир, в котором ценится длительное, логично-умственное, эмоциональное, психологическое, созидательное развитие отдельного гражданина. Она ценит и уважает вклад специалиста, интеллектуала в общество. Она ценит перспективы каждого студента и стремится предложить всю возможную поддержку для развития его потенциала. Это же не только для блага специалиста и студента, это для блага всего общества. Как и медицина, академическая наука существует ради блага общества. Нельзя быть чисто коммерческим предприятием. Но в обоих случаях, с HMO и EMO, нас захватила чуждая коммерческая культура, нашу независимость в собственной профессии, наши собственные организации у нас отобрали.
Корпоративная модель, где прибыль зависит от 1) управления низкооплачиваемой рабочей силой и 2) постоянного повышения цен на «обслуживание» – вот что ныне держит наши колледжи под контролем. Преподавателей давят с одной стороны, а студентов – с другой.
Шаг 5: Уничтожить студентов
Заявляя, что они предлагают надежду на лучшую жизнь, наши корпоративные университеты разрушают жизни наших студентов. Это делается с помощью двойственной тактики: упрощается и разрушается качество образования так, что в кампусах никто и не учится думать, ставить вопросы, обосновывать. Вместо этого учатся послушанию, проходить «тесты» и «экзамены», следовать правилам, терпеть абсурдность и оскорбления. Нашим студентам отказано в доступных преподавателях на полной занятости, в возможности приобрести наставников и консультантов, в разработанных преподавателями курсах, которые меняются каждый семестр, в большом разнообразии программ и выбора. Вместо этого всё больше и больше университетов берут базовый учебный план, который требует изучения большого количества курсов, подавляющее большинство которых представляют собой административно-придуманные занятия по «общим дисциплинам», а читает эти курсы армия низкооплачиваемых, на неполной занятости преподавателей; модель эта больше напоминает фабрику или промышленную кухню ресторана быстрого питания, чем учреждение высшего образования.
Вторая часть: вы делает колледж настолько бешено недоступным, что только студенты из самых богатых семей могут позволить себе не влезать в долги. Молодёжь может и не знать, что большую часть 20 века многие университеты в США были бесплатными, в том числе и система штата Калифорния – вы могли прожить в штате полгода и бесплатно поступить в Беркли, ну или с крайне низкой оплатой. Когда я был студентом последнего года обучения в конце 1970-х, обучение в Temple University стоило около $700 в год. Сегодня плата составляет почти $15000 в год. Оплата с 1970-х резко выросла, если взять пример Калифорнии – более чем на 2000%. Это самая откровенно опасная ситуация для наших студентов: их втягиваю в бремя долга, которое будет преследовать их до могилы.
Ещё один опасный аспект происходящего можно найти в теневом партнёрстве, которое ныне образовалось между кредитными институтами и отделами финансовой помощи университетов. Это неудачный союз. У меня на занятиях были студенты, которые работали в отделе финансовой помощи. Они мне рассказали, что их учили говорить не «вот столько вам нужно занять», а «вот столько вы можете получить», и всегда соблазняли студентов на самые высокие суммы. Между колледжами и кредиторами была масса скандалов из-за «откатов» – и я уверен, что ещё многое не раскрыто в продолжающемся теневом бизнесе. Итак, плата за обучение вышла из-под контроля из-за зарплат администрации, руководителей и тренеров, долги продолжают расти, что ставит наших студентов в опасность оставаться в долгах всю жизнь. Далее, нет совершенно никаких стимулов, чтобы корпоративные университеты об этом тревожились.
Машина пропаганды крайне мощна. Студенты, доверяя своим родителям, воспитателям детского сада, преподавателям школы, убеждены многократным повторением, что они ДОЛЖНЫ пойти в колледж, чтобы достичь обещанного уровня жизни среднего класса, они уверены, что долги за обучение «того стоят» – и слишком поздно осознают, что это их свяжем по рукам и ногам. Давайте проясним: это не вина родителей, воспитателей или преподавателей. Это умышленное послание, которое повторяется из года в год, и его цель состоит в том, чтобы убедить нас всех в неотъемлемой качественности образования в колледже.
Итак, вы его получили
За одно поколение пятью лёгкими шагами удалось не только заставить замолчать специалистов и интеллектуалов страны и почти уничтожить их, но и украсть весь механизм и перестроить его в машину, с помощью которой будущие поколения будут доведены до нищеты, окажутся в долгах и будут молчать. Теперь низкооплачиваемые кочующие профессора преподают периодически повторяющиеся курсы, не ими разработанные, студентам, которые движутся по своего рода конвейеру – и только для того, чтобы оказаться выброшенными, в долгах и отчаянии, в экономику без рабочих мест. Единственный, кто немедленно получает прибыль внутри этой системы – административный класс, проститутки для корпоративных колонизаторов; они зарабатывают деньги в этой системе, надзирая за карикатурой на образование. Но самое главное, что надо помнить: настоящие выигравшие, единственные, кто поистине пользуется распадом американского образования – те, кто в 1960-е считал те живые кампусы колледжей угрозой своей власти. Это те самые люди, которые теперь лихорадочно работают над демонтажем других общественных структур, всего подряд от Медикер и Социального обеспечения до почтовой службы.
Глядя на останки американского образования, нам надо признать – «Они» победили.
Но эти победители никогда не заявят о своей победе – поскольку тщательно поддерживают капиталистическую иллюзию «университетского образования», которое всё ещё приносит им прибыли. Никогда, никогда не признают, что высшее образование мертво. Совсем наоборот. Они продолжат настаивать, что университет – единственный способ достичь успешной жизни среднего класса. Будут говорить, что университет обязателен для счастья во взрослой жизни. В то же время, сохраняя сомнительный, низкооплачиваемый класс кочевников от образования, постоянно давая дурное образование и взваливая на студентов долги, чтобы гарантировать их послушание, подстрекать организации следовать корпоративным интересам. Это беспроигрышная ситуация для представителей правого крыла – они искалечили тех в стране, кто мог бы их оттеснить, и так умно и внимательно отняли учреждения образования, что теперь их можно превратить в часть неолиберального/неоконовского механизма, получая ещё больше выгод в пользу программы правых.
И что теперь?
На такое разрушение ушло целое поколение. Сможем ли мы компенсировать этот ущерб? Можем ли мы заставить финансировать нашу государственную систему образования? Можем ли мы вернуть профессионализм преподавательскому составу, выгнать избыток администраторов и корпоративных воров? Можем ли мы обеспечить бесплатное или недорогое обучение и высококачественное образование нашим студентам так, чтобы оно было сфокусировано не на профессиональных навыках, но на личном и интеллектуальном развитии высокого уровня? Я верю, что можем. Но только в том случае, если мы воспримем это как общую проблему и откажемся позволять тем людям в правительстве или тем рупорам корпоративных СМИ и далее нас разделять и властвовать. Это разрушительное буйство – всего лишь часть намного более крупной атаки на прогрессивные ценности, на учреждения, работающие на благо общества. Битва будет не просто за возвращение профессуры, уничтожение студенческих долгов, улучшения результатов образования – хотя все эти цели заслуживают того, чтобы за них бороться. Но мы получим в лучшем случае Пиррову победу, если не поймём природу большой войны и не нанесём ответный удар намного сильнее, чтобы вернуть ценности страны ради улучшения жизни наших граждан.
У нас впереди огромная работа, и столкнулись мы с очень сильным врагом, это своего рода битва Давида с Голиафом. Я готова выслушать мысли о том, как добиться намного большей отдачи.
Дебра Ли Скотт
Оригинал публикации: How Higher Education in the US Was Destroyed in 5 Basic Steps
Скаут: sparling-05
Переводчик: sparling-05
Редактор: U-235
22.05.2015 Осиное гнездо Минобра начали «сносить».
Евгений Спицын: "Инициатива Никонова-Яровой - первый серьезный удар по «банде» либерал-реформаторов от образования"
Вчера Общественный совет при Минобрнауки РФ подготовил официальное заявление на законопроект, который на прошлой неделе главы двух ведущих думских комитетов – по образованию и безопасности - Вячеслав Никонов и Ирина Яровая - внесли на рассмотрение депутатов Государственной думы РФ. Этот законопроект предлагает внести ряд существенных поправок в законы "Об образовании" и "Контрактной системы в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд", в той их части, которые касаются, как ряда базовых положений, так и пресловутой проблемы единых учебников, которая впервые была поднята Ириной Яровой на государственном уровне еще летом прошлого года.
Надо сказать, что как участник большинства круглых столов, инициированных Яровой по данной проблеме, я лично убедился, насколько это грамотный, в хорошем смысле дотошный и неравнодушный человек. Но главное даже не в этом, а том, что, озаботившись проблемой единых школьных учебников по базовым предметам, она, вероятно, даже не подозревала, какое осиное гнездо ей придется раскопать и насколько глубоко ей доведется "погрузиться" в эту тему, которая давно стала монополией наших либералов от науки и образования.
Теперь во всей своей красе ей и другим парламентариям стало совершенно очевидно, кто, как, а, главное, зачем все эти годы социал-дарвинистских реформ, четко выполняя социальный заказ транснациональных корпораций, гробил одну из лучших в мире советских систем дошкольного, школьного и вузовского образования. Кто и зачем под личиной "вариативности", "счастливого детства", "единства мирового образовательного процесса", "плавного вхождения России в клуб цивилизованных держав" и прочего, отстаивал интересы русофобов всех мастей и званий, начиная с г-на Дж.Сороса и кончая лавочными интересами руководителей разных издательств, которые несказанно обогатились за государственный счет на ежегодном издании миллионов школьных учебников.
И только за это перед депутатом Ириной Яровой нужно снять шляпу, ибо далеко не каждый облеченный властью человек осмелится замахнуться на "святая святых" наших "реформаторов", которые очень давно, а главное крайне глубоко запустили свои щупальца во все сферы нашего образования. Дальше отступать уже нельзя – "Позади Москва"!
Совершенно очевидно, что законопроект "Никонова-Яровой" наносит первый, но главное смертельный удар по всей этой "банде" либерал-реформаторов и записных русофобов, давно и прочно монополизировавших не только самые лакомые вузы, образовательные центры, гимназии и школы, но и определявших саму политику в образовательной сфере последние четверть века, которая поставила нашу страну на грань интеллектуальной катастрофы. Поэтому они сразу возбудились и разродились "Заявлением общественного совета при Минобрнауки РФ", в котором "выразили явное беспокойство действиями Ирины Яровой".
Причем, как всегда, эти господа не только "наводят тень на плетень", но и "приплетают" президента страны, которого они в очередной раз надули: "Введение так называемого базового содержания в структуру стандартов как механизма контроля и надзора, приведет к еще более мелочной, детальной и бессмысленной регламентации работы учителей. К тому же президент РФ Владимир Путин уже давал поручение об определении в имеющихся школьных образовательных стандартах базового содержания без изменения их структуры. Ограничение числа учебников до одного по "Математике", "Русскому языку", "Литературе" и "Истории России" и обязательность их использования сделают невозможным обучение детей с разными потребностями (ограниченными возможностями здоровья, одаренных ребят и т.д.) и, главное, использование различных методических подход учителей. Это также входит в конфликт с 44-й статьей Конституции РФ, гарантирующей каждому свободу преподавания", а посему они "не поддерживают и считают невозможным принятие" этого законопроекта "в действующей редакции".
Среди подписантов "Заявления" - сплошь и рядом хорошо известные персоны: Виктор Болотов (научный руководитель Центра мониторинга качества образования Института образования НИУ ВШЭ), Евгений Ямбург (глава Центра образования № 109), Виктор Лошак (директор по стратегии Издательского дома "Коммерсант"), Майя Пильдес (директор гимназии № 56), Сергей Волков (учитель Центра образования № 57) и другие. О том, кто такие эти господа, давно и хорошо известно, однако возникает законный вопрос: "А почему именно эти персонажи от имени всего общества и миллионов российских педагогов входят в министерский Общественный совет, кто их туда делегировал и за какие такие заслуги?".
То, что г-н Болотов долгие годы был заместителем министра образования РФ (1992-2004), а затем главой Рособрнадзора (2004-2008) и приложил максимум усилий для развала всей устоявшейся системы отечественного образования, не знает только ленивый. Однако мало кто знает, что именно этот "реформатор" носит очень сомнительный титул "отца-основателя ЕГЭ". То что, г-н Ямбург уже 30 лет возглавляет Московский Центр Образования № 109, где с "неизменным успехом" реализует свою идею "адаптивной школы" и является автором "классических трудов" по педагогике типа "Педагогический декамерон" (2008), тоже ни для кого не секрет. Но зато мало кто знает о том, что именно этот доморощенный Джованни Боккаччо от "российского" образования был одним из пионеров платного образования в Москве и перевода всей системы дополнительного и внеклассного обучения и воспитания, в том числе кружковой работы, на рельсы рыночных отношений, сиречь налаженного изымания денег из карманов "благодарных клиентов" в лице мам, пап, дедушек и бабушек своих учеников.
Кто такой Лошак и с чем его едят, все и так прекрасно знают, но вот какого рожна он делает в Общественном совете при Минобрнауки РФ и что советует там, одному Господу Богу известно, ибо к системе российского образования он имеет точно такое отношение, как Римский папа к марксизму-ленинизму.
Наконец, г-н Волков, презентующий себя только как учитель литературы знаменитой московской "Пятьдесят седьмой школы". Хотя, он, конечно, скромничает и почему-то скрывает, что помимо прочего он уже восемь лет является доцентом НИУ ВШЭ и главредом журнала "Литература" Издательского дома "Первое Сентября". Более того, с 2013 года он возглавляет Центральную предметно-методическую комиссию Всероссийской олимпиады школьников по литературе, которая последние три года проводится исключительно НИУ ВШЭ. Он же формировал и весь состав этой комиссии, куда входят профессура ВШЭ (Павловец, Абелюк Пенская, Добрынина, Зыкова), шеф-редактор журнала "Литература" Дмитренко и постоянный автор этого журнала, учитель московской гимназии № 1514 Храмцова. Между тем, хорошо известно, что все призеры Всероссийских олимпиад де-факто сразу получают высший бал по своему предмету, который гарантирует им поступление в лучшие вузы страны.
Между тем, монополия в организации и проведении этой олимпиады НИУ ВШЭ дает очень неплохие результаты. Так, в 2014 и 2015 годах среди победителей и призеров Всероссийской олимпиады школьников по литературе значатся учащиеся школы № 57 и гимназии № 1514:
1) Файнберг Вероника (11 класс, 2014 г. – учитель С.В.Волков)
2) Машкова Ольга (10 класс, 2015 г. – учитель С.В.Волков)
3) Свищева Юлия (11 класс, 2014 – учитель Р.А.Храмцова)
4) Саньков Александр (11 класс, 2015 - учитель Р.А.Храмцова)
5) Юдова Татьяна (11 класс, 2015 - учитель Р.А.Храмцова)
6) Панченко Юлия (9 класс, 2015 - учитель Р.А.Храмцова)
Но возмутительно даже не это, а то, что и кого предлагают в качестве конкурсных заданий. Например, в этом году детям для анализа был предложен следующий текст известного диссидента и литературного пошляка г-на Аксенова из его рассказа "Победа":
"Бурный летний праздник любви на поле "h8" радовал и вместе с тем тревожил гроссмейстера. Он чувствовал, что вскоре в центре произойдёт накопление внешне логичных, но внутренне абсурдных сил. Опять послышится какофония и запахнет хлоркой, как в тех далёких проклятой памяти коридорах на левом фланге.
– Вот интересно: почему все шахматисты – евреи? – спросил Г.О. – Почему же все? – сказал гроссмейстер.
– Вот я, например, не еврей.
– Правда? – удивился Г.О. и добавил: – Да вы не думайте, что я это так. У меня никаких предрассудков на этот счёт нет. Просто любопытно.
– Ну, вот вы, например, – сказал гроссмейстер, – ведь вы не еврей. – Где уж мне! – пробормотал Г.О. и снова погрузился в свои секретные планы. "Если я его так, то он меня так", – думал Г.О.
– Если я сниму здесь, он снимет там, потом я хожу сюда, он отвечает так... Всё равно я его добью, всё равно доломаю. Подумаешь, гроссмейстер-блатмейстер, жила ещё у тебя тонкая против меня. Знаю я ваши чемпионаты: договариваетесь заранее. Всё равно я тебя задавлю, хоть кровь из носа!".
А вот такой персонаж - Герман Лукомников, который был представлен как "очень большой писатель", был приглашен в качестве "культурной программы" для детей. А о том, каков уровень этого "писателя", можно судить по таким его "стихам":
Судя по моим стихам,
Я какой-то жуткий хам!
* * *
Тапочки — белые... Я не в гробу ли?!
Похоже, меня офигенно обули.
* * *
У меня депрессия:
Ошельмован в прессе я.
* * *
Я такой эротоман...
Заведу-ка я роман.
* * *
Пролетарий, хреневей!
На экране — Гринуэй.
* * *
Я требую
Фашистов
посадить,
Чтоб мог я требовать
их всех освободить!
* * *
Где вы, девы?
- Вот мы девы.
А ваши девственныя пле’вы?
Или, как их там - плевы’?
Где посеяли их вы?
Ну, и наконец, по поводу свободы творчества педагогов, закрепленной в 44 статье Конституции РФ: не надо, господа либералы, "наводить тень на плетень" – единый базовый учебник создается для детей, а не для педагогов и никто их право на свободу творчества, а тем более разные методики преподавания, не отменял и не собирался это делать. Однако каждый педагог должен прекрасно сознавать, что его свобода творчества в школе заканчивается ровно там, где он выступает не просто как свободная личность, но как учитель, которому государство доверило обучать и воспитывать будущих граждан страны по государственному образовательному стандарту, который должен быть одинаков для всех учеников. Поэтому меня, да и не только меня, очень удивляет, почему чиновник высочайшего ранга, министр образования РФ г-н Дмитрий Ливанов своим приказом ввел в министерский Общественный совет г-на Волкова, который прямо заявляет: "Государство хочет контролировать учебный процесс вплоть до самой последней его клеточки. Клеточка – это класс. Я захожу в класс, закрываю дверь и стараюсь, чтобы эти щупальца сюда не пролезли. Это моя задача – отсечь влияние руководящего государства как можно раньше".
И тут мы возвращаемся к тому, о чем шла речь на последнем совместном заседании советов по межнациональным отношениям и по русскому языку с участием Владимира Путина. У нас сейчас, к сожалению, болонская система в образовании. Она сводит уровень подготовки педагогов на ноль. И после окончания бакалавриата выходят из институтов неучи. Такой "сопляк" приходит в школу, ему дают 15-16-летних детишек. Чему он их научит? У него и так авторитета нет в силу своего возраста, а плюс еще он недоучен как специалист. Из пустого сосуда в пустой ничего не перельется. И тот, и другой останутся пустыми. Учительский сосуд должен быть наполнен, чтобы из него что-то дать ученикам. А чтобы он был наполнен, надо, во-первых, восстановить советскую систему пятилетнего обучения педагогов, а, во-вторых, убрать так называемую технологизацию учебного процесса – вернуть стандарты фундаментального образования по предметам.
Автор учебников по истории Евгений Спицын специально для Накануне.RU
http://www.nakanune.ru/articles/110463/
23.12.2014 Образование не для всех. Реальность нашего времени.
|
|
Выступление Олега Смолина на конференции "Культура России - вызовы и пути решения в условиях современного мира". Санкт-Петербург.
01.09.2014 Капиталистическая резня.
редактор и ведущий автор книги «American Wars: Illusions and Realities (Американские войны: Иллюзии и реальность)»
Капитализм распространяется подобно опухоли на теле американского общества, заражая жизненно важные функции, в которых нуждается человек: здравоохранение и образование.
В 1980 году Мильтон Фридман (Milton Friedman) сказал: «Система свободного рынка распределяет плоды экономического рынка среди всех людей». Отец современного неолиберального движения, вероятно, был неправ намного глубже этого высказывания. Все эти 35 лет неравенство продолжает расти. И этот рост ускорился после рецессии 2008 года. Высокопоставленные американцы отхватили миллионы долларов, а остальная часть граждан нашей страны почти ничего не получила. Сегодня наши студенты и зависящие от медицины старики стали новым источником богатства для проповедников свободного рынка, поклоняющихся наживе.
Высшее образование: Администраторы получают львиную долю денег.
Выпускники колледжей смирились с 19% сокращением зарплат - за два года после рецессии. К 2013 году более половины чернокожих работников, недавно окончивших колледж, работали на должностях, для которых не требуется высшее образование. Стоимость обучения для школьников увеличивается быстрее, чем другие повседневные расходы, а средняя кредитная студенческая задолженность за последние 10 лет подскочила на 91%.
На другом полюсе сидят «победители свободного рынка, которые получили всё», и ничто не может сбросить их с вершины. Примечательно, что неравенство совсем не случайно растёт с 1980-х годов, когда в частных университетах удвоилось число администраторов. Теперь количество администраторов больше, чем число факультетов – во всех университетах этой страны.
Эти администраторы получают большие деньги. Лоуренс Уиттнер (Lawrence Wittner) пишет, что с 2009 по 2012 годы 25 самых высокооплачиваемых президентов увеличили свои зарплаты на треть – практически до 1 миллиона каждому. На каждого миллионера-президента государственного университета в 2011 году существовало 14 таких же президентов частных университетов и десятки администраторов нижнего уровня, которые пытаются получать наравне со своими начальниками. Например, в Университете Пердью в 2012 году административные ставки составляли: 313000 долларов в год для ректора, 198000 – для главного администратора, 253000 – для директора по маркетингу, 433000 – для руководителя школы бизнеса.
Все эти деньги должны поступать наверх из чьих-то карманов, то есть из факультетских и студенческих бюджетов. Преподаватели и их помощники, количество которых равно примерно 22% от количества 1969 года, теперь составляют около 76% штатов высших учебных заведений, при средней зарплате 2700 долларов за курс в 2010 году. Увеличение администраторских денег обеспечивается за счёт увеличения платы за обучение, которая с 1978 года увеличилась на 1000%.
По данным сенатского доклада о расходах в 2009 году: в коммерческих колледжах образовательные компании потратили около 23% всего дохода - на маркетинг и рекламу, и почти 20% дохода – на выплаты своим акционерам. Только 17,2% доходов они потратили собственно на обучение.
Медицина: корпоративная прибыль 10000%.
Как и в образовании, крайности свободного рынка подталкивают наше здравоохранение почти на край пропасти. Во-первых, касательно людей: в 2011 году 43% больных американцев отказались от визитов к врачу и покупок лекарств – из-за их чрезмерно высокой стоимости. Подсчитано, что каждый год более 40000 американцев умирают из-за того, что они не могут позволить себе медицинское страхование.
Что касается корпораций, в наше время производители таблеток получают 100 долларов на каждый потраченный доллар. Действительно, Gilead Sciences, производящая препарат Sovaldi, продаёт его в Египте за 10 долларов, а в США - за 1000 долларов. Прибыль в 10000%, с тем же неизменным успехом, поступает от финансируемого правительством Проекта Генома Человека, который, по некоторым оценкам, приносит 140 долларов на каждый потраченный доллар. Крупный бизнес ускоренно скачет дальше. Celera Genomics, Abbott Labs, Merck, Roche, Bristol-Myers Squibb и Pfizer наживаются буквально на всём.
Крайности капиталистической жадности очевидны при рассмотрении корпоративного лоббирования в Конгрессе, которое направлено на создание помех переговорам по Medicare и по уменьшению цен для американских потребителей. Американцев обманывают, когда корпорации платят ведущим производителям лекарств, чтобы те искустсвенно задерживали выпуск своей продукции на рынок, тем самым, на длительный срок гарантируя завышенную прибыль для крупных продавцов.
Глобальная жадность.
Жизни наших современников в США и во всём мире разорены неконтролируемым капитализмом свободного рынка. Глобальный форум исследований в области здравоохранения (Global Forum for Health Research) отмечает, что менее 10% бюджетов глобальных исследований в области здравоохранения тратятся на изучение 90% человеческих болезней.
А жадность обостряется. Может быть, это наша иррациональная боязнь социализма, достигнувшая апогея после окончания Второй мировой войны, которая принесла нам обычаи «победитель получает всё». В рейгановские времена мы слушали Маргарет Тэтчер, которая заявляла: «Не существует такой вещи, как общество».
А ведь были и более социально-сознательные времена. В 1955 году, когда доктор Джонас Солк (Jonas Salk) разработал вакцину от полиомиелита, репортёр Эдвард Мерроу (Edward R. Murrow) его спросил: «Кому принадлежит патент на эту вакцину»? А Солк ответил: «Ну, людям, так я скажу. На неё нет патента. Разве вы можете запатентовать солнце»?
Капитализм свободного рынка мог бы напомнить нам, что умелый управляющих хэдж-фондом может получать намного больше, чем тысячи Джонасов Солков.
Автор - Пол Бакхайт (Paul Buchheit) – учитель колледжа, активный член US Uncut Chicago (организации Чикаго по борьбе с сокращениями бюджетов в США), основатель и разработчик веб-сайтов по тематике социальной справедливости и образования (UsAgainstGreed.org, PayUpNow.org, RappingHistory.org), редактор и ведущий автор книги «American Wars: Illusions and Realities (Американские войны: Иллюзии и реальность)». Ему можно написать на адрес:
Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
.
Источник: The Carnage of Capitalism, Paul Buchheit, Common Dreams, August 18, 2014.
18.10.2013 Образование погибло
Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт», давно и пристально следит за судьбой отечественного образования. «Вы хотите поговорить о школе? Уныние — вот как описывается школа сегодня!», — это первая реакция Привалова на нашу просьбу об интервью. Эксперт рассказал сайту «Православие и Мир», кому и зачем понадобилось убивать школьное образование, как спасти то немногое, что от него пока еще осталось, и кому это делать.
Нарушение принципа
Во всем, что делается в правительстве с образованием, нарушен главный принцип. Он таков: в школе, в школьных делах понимает ровно один человек — учитель. Тот, кто не ходит в класс — причем не иногда, в качестве свадебного генерала — а каждый день или хоть несколько раз в неделю, тот вообще, по-хорошему, должен бы молчать об этих делах. Молчать и вежливо слушать, что добрый учитель скажет. Но сделано ровно наоборот. Единственным, кто не получил никакого голоса в ходе бесконечной реформы образования, оказался учитель. Собственно, этого достаточно, это приговор.
Лет примерно пятнадцать назад захотелось мне для журнала «Эксперт» поговорить на гуманитарные темы с тогда еще живым академиком Александром Михайловичем Панченко. Звоню ему, он подходит к телефону, и я представляюсь и говорю: «Скажите, Александр Михайлович, что с нами происходит?» Если вы хотя бы раз видели его по телевизору, то помните его великолепный могучий бас. И вот он говорит мне по телефону: «Ну что, — своим могучим басом, растягивая слова. — Мы — гибнем». Мне это запомнилось на всю жизнь. Запомнилось в первую очередь потому, что он оказался прав.
В случае с образованием — мы можем констатировать, что оно погибло. Образование как единая система, на мой взгляд, находится за точкой невозврата. И восстановить его, пожалуй, уже нельзя. Если когда-нибудь у кого-нибудь дойдут руки, образование придется делать заново.
Дело в том, что если смотреть на образование — прежде всего школьное — оказывается, что это такая двойственная вещь. Выполняет она две ключевые функции. С одной стороны, образование — это система социализации конкретного индивидуума. Ходит в школу маленький человек. Его там через какие-то шестеренки пропускают, он выходит индивидуумом, социализированным именно в этом обществе — готовым для жизни, дальнейшего продвижения именно в нем.
С другой стороны, система образования — это, конечно, нациеобразующая институция. Знаменитая фраза Бисмарка о том, что битву при Садовой выиграл школьный учитель, об этом и сказана. Без прусской школы не было бы прусской армии, не было бы прусского государства: прусская школа сделала нацию, которая оказалась способна на такие-то деяния. Такой вот штуки, как школа, которая была бы готова воспроизводить нацию, в России больше нет.
Прелести экономии
У меня нет ощущения, что школы не стало случайно. У меня есть ощущение, что она была сознательно реформирована таким образом, что в итоге оказалась разрушенной. Потому что, когда идет броуновское движение — чисто случайное, что в голову взбредет, то мы и воротим, -то исходя из простых соображений теории вероятности, должно быть что-то на пользу, а что-то во вред. Но здесь, в образовательной реформе, если и есть какие-то плюсы, то их надо очень специально искать. И я их, честно говоря, не вижу.
Я бы рад был присоединиться к модным сегодня конспирологам и сказать, что реформа — это заговор мировой буржуазии или еще чей-то. Но самое плохое в том, что и этого я сказать не могу. Потому что даже и заговора там не видно. Единственное, что прослеживается в этом бесконечном реформировании (вообще, это совесть надо иметь: более десяти лет непрерывно реформируют; лучше бы уж взяли и убили сразу!) — так вот, единственный замысел, который прослеживается с начала до конца — это замысел экономии.
Правительство рассматривает образование как затратную сферу. Оно не рассматривает образование как сферу производительную, даже больше — как единственную производительную сферу, безусловно необходимую стране — ведь без нее никакие другие производительные сферы не могут существовать. Но для правительства затраты на образование суть всего лишь затраты. Для него это исключительно потеря денег.
Поэтому перед теми орлами, которые завоевали монополию на распоряжение этой сферой, перед нашими дорогими реформаторами образования поставлена была, насколько я понимаю, такая задача: значит, ребята, денег на это образование идет немерено, а на самом деле никому оно так уж особенно и не нужно. Поэтому сделайте, пожалуйста, так, чтобы все было прилично — чтобы было как у людей, чтобы с современными словами, что вот образование на грани фантастики, по последнему слову науки двадцать первого века — но при этом, чтобы было подешевле.
И они взяли под козырек: «Не вопрос! Сделаем так, что будет и дешево, и двадцать первый век!» Причем, заметьте, что очень важно — под это дело реформаторы получили совсем неплохие деньги. Наше государство, которое не видит особой пользы в образовании, тем не менее несколько лет подряд повышало на него ассигнования. Предполагалось примерно следующее: мы вам сейчас даем деньги, и вы на эти деньги, будьте добры, обеспечьте дальнейшую «эффективность». Или, говоря простым бухгалтерским языком, сделайте так, чтобы потом денег на вас шло поменьше. Собственно, именно это и было сделано.
Денег будет поменьше. Траты федерального бюджета на образование будут уменьшаться с каждым годом довольно быстро — они уже уменьшаются. Нам говорят, это потому, что были приняты перемены в бюджетном кодексе и прочих такого рода законоположениях, которые огромную часть затрат на общее образование переносят на регионы. На бумаге, несомненно, так оно и есть.
На бумаге получается, что затраты на образование федерального центра плюс затраты регионов, плюс все остальное, -то есть то, что тратят на эти цели бизнес, частные лица, не важно, все вместе, — общие затраты на образование будут расти. Но регионы справедливо замечают, что денег у них нет. Не только на образование — вообще нет. Поэтому уже с этого года, а с будущего тем более, каждый губернатор будет ежедневно ломать голову над тем, что ему недофинансировать. Строительство дорог? Биржу труда? Ему недофинансировать программу отопления бедных районов, программу газификации или ему недофинансировать образование?
Выбор этот смертелен. Ничего нельзя недофинансировать, а денег-то нет. Поэтому когда нам рассказывают, что совокупные затраты на образование будут расти, нам просто врут. Не добросовестно заблуждаются, а именно врут. Потому что реформаторы лучше меня знают, как обстоят дела с финансами в регионах.
Плоскость и герметичность
Почему надо было делать образование дешевле? На мой взгляд, мысль за этим может стоять следующая. Собрались эти люди в своем кругу, посмотрели друг другу в глаза и честно признали: страна деградирует. За девяностые годы отмерли десятки отраслей промышленности, еще десятки отмирают прямо сейчас. Страна сжимается, хозяйство страны уплощается. Есть исключения, конечно. Но если говорить в целом, то количество отраслей, подотраслей, ещё живых направлений научных исследований всё время уменьшается. А, значит, уменьшается и количество знаний, необходимое для функционирования этого механизма.
И вот эти люди спросили себя: кого же мы будем обманывать, продолжая из последних сил поддерживать систему, которая обучает основам ядерной физики каждую шпану? Мы зачем это делаем, мы кого надуваем? Тогда ещё не было «арабской весны», но и до всякого Туниса нетрудно было догадаться, что если готовить прорву излишне хорошо образованных молодых людей, то эти молодые люди, выйдя из учебных заведений, поймут, что заниматься им в своей стране абсолютно нечем. И тогда они устроят какую-нибудь революцию. «Хотим ли мы этого?», — спросили себя. «Наверное, не хотим». А что надо делать? Раз уплощение страны остановить мы не можем и не умеем, значит, систему образования надо привести в соответствие с реальностью.
С этой линией мысли можно не соглашаться — я, например, не совсем с ней согласен. Но нельзя отрицать, что в ней есть логика. Но даже если так, все равно, с образованием можно было обойтись мягче. Можно было сесть и подумать: как на уменьшающиеся средства сделать систему образования, которая будет, тем не менее, сохранять возможности восстановления? Сохранять возможности восстановления самодостаточности страны.
Понятно, что в современном мире полной самодостаточности нет ни у кого. Все друг от друга зависят, все что-то такое друг у друга покупают, друг другу делегируют. Но если страна не сохраняет какого-то куска, в котором она сама себе хозяйка, у нее безнадежное положение. Либо мы сохраняем возможность какие-то куски делать самим, а какие-то куски в будущем, может быть, присоединить к этому, -либо мы деградируем. Причем, если в системе образования деградируем быстрее, чем в других сферах, то всё. Вопрос снят. В ближайшие четыре-пять тысяч лет ничего тут не будет.
Надо было бы созвать умных людей, сесть и придумать что-то менее катастрофическое. Но именно этого и не произошло. Было сделано прямо обратное. Была создана феноменально герметическая система принятия решений в образовании.
Наверное, даже решения о размещении стратегических ядерных сил принимаются менее секретно, чем все эти годы принимались решения по реформе образования. Каждый раз, когда призывали общественность поучаствовать в обсуждении, это делали исключительно издевательски. Блестящим примером этому является большой закон об образовании, который приняли в декабре.
С одной стороны, он висел на сайтах, специально подготовленных для обсуждения, для принятия замечаний от граждан. Висел он там чуть не два года — столько не надо, это безумие. Потому что все, кто имел что сказать, сказали за первые же недели. Но как было организовано это обсуждение? Во-первых, сделали так, что люди, оставляя замечания, не имели возможности посмотреть, что уже было сказано. Поэтому не было возможности создать общественное давление в конкретных точках. Во-вторых, итоги обсуждения подводили сами авторы законопроекта. Какие они хотели замечания принять, такие и приняли. Какие не хотели — те и опустили. И главное, возразить было нечего. «Ребята! — могли спросить авторы закона. — Мы же вынесли проект на всенародное обсуждение? Вынесли. Вы обсуждали? Обсуждали. Чего вы еще хотите?»
В итоге получилось плохо. Действительно, удалось создать все основы для удешевления школы. Но, повторяю, я считаю эту задачу ложной. Мне очень нравится любимая фраза моего постоянного собеседника Евгения Александровича Ямбурга, известного не только в Москве школьного директора: «Сэкономите на школах — разоритесь на тюрьмах». Для меня это очевидно. Для Ямбурга очевидно. Для любого человека на улице это очевидно. Для реформаторов — нет.
Стандарты и гарантии
Итак, создано базовое условие — решено экономить на школах. Что дальше? По Конституции Российской Федерации всеобщее среднее образование в нашей стране — бесплатное. Но Конституция — это обобщающий документ. В нем не сказано, что конкретно называется средним образованием, бесплатность чего гарантирована. И в результате гигантских усилий в этой самой герметической кабинке, где делается реформа, принимаются новые государственные стандарты школьного образования. И в них, по сути, не сказано ничего.
Говорят они только, что выпускник, допустим, старших классов должен иметь такие-то и такие-то компетенции. Причем, прописаны они с большим запасом. К примеру, выпускнику средней школы после прослушивания курса словесности полагается иметь лингвистическое чутье, редакторские навыки, еще какие-то навыки… Да, таких людей нельзя в редакциях московских журналов найти! А этого якобы требуют от каждого выпускника каждого класса каждой школы. Хитрость тут в том, что требования максимально неконкретны.
Если бы в стандарте было сказано, что выпускник школы, прослушав курс, например, географии, должен знать основные объекты Северного морского пути, уметь объяснять его экономическое, политическое, военное значение — это было бы проверяемо. Но когда стандарт говорит, что человек после курса географии должен уметь географически мыслить — что я смогу проверить? Должен он знать Северный морской путь или не должен? Не написано. Должен уметь показать его на карте? Не сказано.
Стало совершенно неизвестно — с того момента, как стандарты приняли — что на самом деле гарантирует государство, гарантируя дитю бесплатное среднее образование? Что хочет, то и гарантирует. Что даст, за то и спасибо.
Учитель, чиновник и педагогические измерения
Руководство страны говорит: надо повышать статус учителя. Это значит, что надо повышать ему заработную плату. Но основная-то идея — экономить на всем. Значит, что надо сделать? Правильно! Сократить количество учителей.
Сначала происходит простая подтасовка. Вместо того чтобы говорить о величине учительской ставки, говорят о его зарплате. Никто не спрашивает, сколько учителю нужно ставок взять на грудь, чтобы хотя бы штаны носить целые иногда. Ему говорят: будет тебе зарплата как средняя по региону, но уж ты будь добр, уж ты давай… По «дорожной карте» развития образования, которая опубликована в начале текущего года, — собственно, она опубликована 30 декабря, под елку, а прочли ее в начале января — прямо написано: насколько будет уменьшаться количество учителей, насколько будет увеличиваться средняя нагрузка на оставшегося учителя.
Если бы у реформаторов была цель — экономить сегодня, но дать школе шанс восстановиться в будущем, они сохранили бы очаги «живых» школ, где действуют заслуженные педагоги, и не мешали им. Еще князь Кропоткин разумно замечал: люди лучше учреждений. Система образования в Российской Федерации, на мой взгляд, очень нехороша, но в ней по-прежнему очень хороши отдельные люди. И, в принципе, можно было бы им дать шевелиться — что, собственно, и было в девяностых.
Девяностые годы для образования были, с одной стороны, временем страшным, потому что денег вообще не было. Но с другой стороны — они остались временем, которое многие вспоминают с восторгом, потому что людей не трогали. Да, денег практически не платили, но и не мешали. Педагоги могли делать то, что умели. Многие блестящие до сих пор сохранившиеся школы — они оттуда, из девяностых. Когда людям, у которых загорелись глаза, никто не мешал. Они работали. Они что-то сочиняли. С кем-то советовались. Делали. А теперь этого не получится, потому что очень расплодилась образовательная ветка вертикали власти.
Этих чинуш образовательных очень много. По-моему, уже если не больше, чем самих учителей, то сравнимое количество. И им надо все время доказывать, что они недаром едят свой хлеб. И вот они приходят в школы и натурально мешают учителям жить. «А вот покажите нам план уроков, который вы разработали в августе». «А почему у вас написано, что на уроке 42 в марте вы будете говорить о том то, а вы об этом не говорили, а говорили на уроке 41?». «А не угодно ли вам выйти вон и больше ни в какой школе никогда не работать?»
Это все горькое безумие, но оно объяснимо. Эти чиновники — видимо, часто глядя в зеркало — никому не верят. Никому. А верят они исключительно в то, что сами называют «педагогическими измерениями». Вот недавно было двадцать лет Высшей школы экономики. Это основной идеологический центр всей реформы образования. И в парадном интервью ректор этой школы Ярослав Иванович Кузьминов вторым по важности достижением возглавляемого им университета назвал развитие этих самых педагогических измерений. Что это такое? На мой взгляд, их суть объясняется очень просто. Педагогические измерения — это искусство судить о качестве образования, не глядя ни на ученика, ни на учителя, а глядя исключительно в бумажки.
Чиновники не верят людям. Ну как это я спрошу у тебя, хорошая ли школа в соседнем квартале? Кто ты такой? Кто я такой? Я себе тоже не верю. Поэтому давайте-ка мы создадим такую кучу бумажек, чтобы по ним о качестве школы в соседнем квартале можно было бы судить, якобы, бесстрастно и объективно. И эта гора бумаг в школе растет с каждым годом. И уже давно перестала быть шуткой фраза, что школа — это то место, где дети мешают учителям заполнять бумажки для департамента образования.
Конечно, чиновники были всегда — не менее наглые и не более грамотные. Большевистские чиновники первых лет революции — это та еще песня, и царскую систему образования они тоже тогда развалили. Но есть одно «но»: в царской России хоть и было по тем временам очень неплохое образование, но оно было, по сути, элитарно. В его рамках обучалось даже не пятьдесят, а от силы процентов пятнадцать-двадцать юношества. То есть, по сравнению с советской системой всеобщего образования, остатки которой гибнут сейчас, охват был намного меньше.
Задачи на усложнение
При всех ее минусах советская школа была действующей системой, которая обеспечивала некий базовый уровень образования практически всем. Разумеется, ближе к концу Советского Союза, эта система уже сильно проскальзывала. Но, тем не менее, большую часть населения она пропускала через свои шестеренки, и из этого много чего следовало.
Например, следовало что люди — наши, советские поколения — имеют общий канон. В нас вдолбили немалую сумму общих знаний. У нас есть общие цитаты из Грибоедова и Островского, общее знание о «Войне и мире». В современной школе от этого канона остаётся всё меньше. Ей вообще сегодня несопоставимо труднее, чем было школе в советские времена. Задачи, которые стоят перед ней, все более и более отличаются от советских задач в сторону усложнения.
Первое — сами дети. Материал, который поступает в школу сегодня, эти детишки, более нездоровые. У них масса врожденных хворей, самым разным образом ограничивающих их возможности.
Второе — неимоверно выросло, по сравнению с советскими временами, и продолжает расти социальное расслоение. Для школы это бич. Одно дело, устоявшаяся схема, когда в Вест Энде Лондона живут люди одного социального слоя, а в Ист Энде — люди другого слоя. В современной Москве этого нет. Социальные расслоения проходят через большинство школьных классов, и это каторжное усложнение работы учителя. Затем, катастрофически быстро меняется национальный состав. Во многих школах той же самой Москвы большинство детей, приходящих в первый класс, плохо или совсем не говорят по-русски.
ЕГЭ кардинально изменил подход к школьному образованию. Он сделал школьное образование плоским. Детей все последние годы не учат, а натаскивают на бессмысленное дело. Ну, бессмысленный этот тест! Он, может быть, и хорош сам по себе: когда дитё прилежно учится, оно между делом заполнит любую такую бумажку, поставит в ней галочки и даже не вспомнит о ней назавтра. А когда вся учеба сводится к заполнению этой бумажки, то очень быстро выясняется: никаких содержательных разговоров с ребенком никто вести уже не успевает, да и не хочет.
Когда детей учат ставить галочки, это катастрофа. Потому что главная функция школы состоит совсем в другом — в том, чтобы привить ребенку способность к обучаемости. А дети, которые сегодня выходят из большинства школ, в дальнейшем не обучаемы. Это по-человечески потерянные люди, их безумно жалко. Вот для чего классическая гимназия в царской России с упорством, многим кажущимся диким, продолжала заставлять детей учить не только латынь, но и древнегреческий. Потому что школе остро необходима заведомо трудная работа. Человек с блестящими природными способностями прочел учебник по физике и запомнил — учить его не надо. Но древнегреческий надо учить при любых способностях. Более того: чем выше твои способности, тем труднее заставить себя сидеть ровно и работать.
И когда нам сегодня говорят, что школа должна учить, исходя из интересов детей, что нельзя давать те же домашние задания детям — я не против. Но тогда скажите об этом открыто, вслух: ребята, школа — это такое место вроде камеры хранения. Вы туда сдаете дитё утром. Оно не бегает по улицам, не нюхает клей в подвалах, не нападает с ножиком на себе подобных. Оно сидит тихо до вечера. И все. И больше ни о чем нас не спрашивайте. Если вы ничего другого не умеете, скажите это вслух. И, может быть, вас скорее на ваших постах сменят.
Эти задачи усложняются волнообразно, а свободы рук и финансовых возможностей для их разрешения становится все меньше. Это очень и очень скверно. Что я должен сказать всякому нормальному человеку? Всякому нормальному человеку я должен сказать старую максиму: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Живые люди сами по себе, без государства, не могут спасти единую систему образования. Но они могут и должны спасать отдельные школы, в которые ходят их дети.
Путь спасения
Как родителям спасти школу? Есть некие формальные основания. Дело в том, что в школах существуют так называемые попечительские советы — они имеют некоторые полномочия, а если не имеют, то могут их захватывать. Приходите в ту школу, куда ходят ваши дети, куда должны пойти ваши дети, разговаривайте с учителем, разговаривайте с директором. Они живые люди, они любят, когда с ними нормально общаются, а не взаимно орут. Спросите, чем помочь. Им очень надо помогать. Причем, часто помогать надо вовсе не только и не всегда обязательно деньгами. Есть масса иных способов.
Можете что-то детишкам рассказать как специалист — расскажите. Можете привести того, кто может рассказать — приведите. Можете своими связями «покрышевать» их от департамента образования — сделайте это. Если вы нашли для своих детей школу, которая в принципе вас устраивает — делайте для нее все, что можете.
Перед заключительными этапами реформы, я буквально каждую неделю разговаривал о ней с самыми разными людьми. И они все давали мне одну и ту же оценку. По оценке специалистов, на конец нулевых годов школой в России была каждая седьмая. Или каждая шестая, седьмая, восьмая. Эта цифра зависела от оптимизма говорящего, но все они выделяли какую-то долю школ, где действительно учили. И образование детей во все большей степени становится ответственностью родителей.
Домашняя школа — подполье. Платная школа — неизбежность
Роль домашнего образования сегодня получается гипертрофированной, а это нехорошо. Оно имеет свои плюсы, конечно, но в целом его популярность — от несчастья. Что-то дурное должно случиться со страной, чтобы домашнее образование стало массовым.
Все последние годы лучшие московские учителя норовили отползти от школы. Они брали минимальные нагрузки и уходили в репетиторство, где за один день зарабатывали больше, чем за месяц школьной работы. И те родители, кто все-таки хотел учить своих детей, а не натаскивать их на ЕГЭ, тоже поневоле перемещались к репетиторам.
Но, увы, родители тоже разные. Сказать, что они все одинаково понимают ценность образования для своих детей, значило бы сильно приукрасить действительность. Не морочьте ребенку голову, не надо нагружать его домашними заданиями. Держите его, чтобы он сидел тихо в классе, а потом дайте ему аттестат и отстаньте навсегда — к сожалению, так думают очень многие взрослые. И поэтому я — сторонник сбора всех сил, какие есть. Сторонник того, чтобы родители, которые действительно хотят для своих детей образования, не уходили в домашнее подполье, а объединяли усилия вокруг уцелевших школ. Это надо делать. Школы умрут без вас, а вы без них, так что это обоюдный интерес.
Надо отдавать себе отчет, что среднее образование будет все больше становиться платным — это неизбежно. Не надо по этому поводу слишком уж печалиться. Помните? Еще в советское время говорили: «Кто лечится даром — тот даром лечится». Или: «Кто учится даром — тот даром учится». Нужно создавать цивилизованные инструменты для работы в новых условиях. Нужны образовательные кредиты, нужны меценаты, нужны фонды поддержки талантливых детей.
В общем, нужны вещи негосударственные, но способные смягчать пробелы в государственной политике. Смягчать не фронтально, а именно по конкретным направлениям, для конкретного способного ребенка, в конкретном квартале, где набралось два десятка не просто умных, а активных умных отцов и матерей, которые сбились в кучу и держат на плаву местную школу.
В 1981 году мне довелось съездить в Польшу. Там тогда был страшный кризис; в Варшаве было два предмета в свободной продаже: из непродовольственных товаров — цветы, из продовольственных — уксус. И поляки рассказали мне чудесный анекдот: «Какой выход из создавшегося положения? Выходов два — один более вероятный, другой менее вероятный. Более вероятный заключается в том, что с неба спустятся ангелы и все нам устроят. Менее вероятный — что мы сами что-нибудь сделаем». Этот анекдот — про нашу сегодняшнюю школу и про нас.
Записал Михаил Боков
30.09.2013 Зачем Америке столько физиков
Настоящую реформу нужно было готовить годами, а дорогостоящую имитацию удалось быстро «впарить» властям. Мне кажется, что в отличие от реформы Академии наук здесь не было агрессии, только эгоизм, непрофессионализм и пренебрежение — унизительное перемалывание ослабленных годами дезориентации и бедности университетов произведено походя, но и без сожаления о результате. Попытка сымитировать западную схему высшего образования без понимания существа ее работы привело к плачевным результатам в области естественно-научных и технических специальностей
Скандальная реформа Академии наук дает новый повод поговорить о затеянной значительно раньше реформе высшей школы. Хотя формально они не связаны, их идеологическое обоснование идет из одних и тех же институтов и во многом совпадает. Утверждается, что реформы направлены на приближение нашей университетской системы к западной, а постоянное обращение к успешности американских университетов говорит о том, что за образец взяты именно они.
Невозможно принять самонадеянность, с которой идеологи реформы взялись за преобразование естественно-научных и технических направлений (я буду говорить только о них и использовать стандартное обозначение STEM: Science, Technology, Engineering and Math). Мотивы понять легко: руководство «всеобщей» реформой забрасывает на самый верх государственного управления, дает возможность распределять, принести в свои и дружественные институты колоссальные бюджетные ресурсы. Образовался круг незаменимых, лишь время от времени меняется некий символ — министр образования. Об этом сказано не раз, и я хочу сравнить то, к чему пришли мы, с тем, как обстоят дела в американских университетах.
Преподавая и ведя исследования (я физик) семестр в России и семестр в США в течение пятнадцати лет, могу судить, насколько реализация является карикатурой на оригинал. В каждом из университетов (оба исследовательские, одному скоро сто лет, другому за двести) я читаю лекции примерно для двухсот студентов в год и вижу быстрое ухудшение ситуации в российских университетах. В американских же уровень остается стабильным — относительно невысоким на undergraduate и очень серьезным на graduate programs. Почему так происходит?
Дорогие магистры
Ключевое преобразование — переход к системе бакалавриата и магистратуры. Одна из первых мантр — дипломы и ученые степени станут конвертируемыми, хотя для занятых в STEM людей они такими и были. Какой бакалавриат имелся в виду? Американский, когда любой выпускник школы может поступить в университет и определиться со специальностью в процессе учебы, или (условно) европейский, когда только диплом определенного уровня школ (гимназий) позволяет поступать в университет, учиться на одной специальности, но очень интенсивно, практически без изучения посторонних предметов?
Я попробую описать американскую схему. Для меня ясно, что идеологи реформ, побывав несчетное число раз в «ведущих американских университетах», назидательно растолковывая их систему, не понимают ее целей и работы вне своих областей. Я слышал научного руководителя ВШЭ: нам-де невозможно и бессмысленно иметь столько студентов-физиков (для конкретности дальше я тоже буду говорить о физиках), так как по специальности работает лишь малая часть из них. Все соглашались: да, это очевидно. Никто не спросил, как с этим в США. Американский институт физики (AIP) ежегодно публикует статистику об областях работы физиков с бакалаврскими, магистерскими и PhD степенями (aip.org/statistics). Упрощая, можно сказать, что 15–20% остаются в физике как таковой, остальные идут в индустрию, компьютерные науки, образование, другие области. Тогда зачем университетам столько студентов-физиков? Уверен, спросите у реформаторов — получите ожидаемый ответ: при платном образовании расходы несут студенты, и пусть они приобретают на этом рынке, что им хочется (как у нас с дипломами экономистов и управленцев). Все наоборот! Graduate student (магистр или аспирант) стоит очень дорого факультету, который практически всегда оплачивает обучение (tuition), медицинскую страховку и зарплату, примерно 1500 долларов в месяц, за работу TA (ассистент, ведущий учебные практические занятия, принимающий экзамены) и RA (ассистент, ведущий исследования). Здесь нелепо спрашивать зачем — на этих студентах держатся все исследования и базовые (кроме лекций) занятия с бакалаврами. Один TA или RA обходится в 40–50 тыс. долларов в год, идущих либо из бюджета факультета, либо из гранта профессора. Но: а) без них встанет вся исследовательская работа, б) они обходятся существенно дешевле, чем преподаватели с PhD. В такой ситуации разделение на бакалавров и магистров естественно — магистров столько, сколько позволяет бюджет, и при этом их можно загрузить на полный рабочий день без мысли о подработке. В моем Physics Department около 20 профессоров и 25 TA и RA, на математике и химии TA и RA вдвое больше (эти предметы берут больше студентов). А как получить таких заинтересованных и работящих graduate students, они же сами не знают, какие они, приходя в университет? Надо дать им возможность четыре года выбирать предметы на разных факультетах. Этому способствует разбивка 120 «кредитов», необходимых для получения диплома бакалавра, на три части: 40 — общее образование/general education requirements (эти курсы определяет колледж), 40 — programmatic requirements (курсы определяет факультет) и 40 — по выбору/electives, это курсы с любого факультета. Каждый студент должен обсудить выбор классов с советником в колледже — иметь таких людей очень важно. Года за два студент определится, и за четыре года (некоторые быстрее, многие дольше) заработает диплом бакалавра по крайней мере по одной специальности. Треть выпускников бакалаврских программ по физике имеют двойной диплом, по физике и еще по одной специальности — для этого надо брать курсы из programmatic requirements на двух факультетах. Возвращаясь к расходам: суммарная плата со всех Physics undergraduates не компенсирует затраты на Physics graduates, за две трети последних факультету приходится платить, причем вдвое больше, чем для жителя штата (большинство graduate students приезжают из других штатов и других стран). И даже это не все: undergraduate tuition всю забирает университет (обычно плата за обучение составляет не более трети бюджета университета), а graduate tuition платит за студента department (кафедра) из своего бюджета своему же университету. Эти бюджеты очень непросто сообщаются: так, если класс увеличился с 20 человек до 50, на бюджете кафедры это никак не сказывается — у университета есть приоритеты, для которых он концентрирует ресурсы. Поскольку для кафедр и для всего университета graduate programs с точки зрения бюджета — чистый убыток. Но университеты борются за их увеличение, без них это не университет.
Вернемся к числу студентов-физиков. В США в 2010 году 6017 человек получили степень бакалавра, рост на 65% по сравнению с 2000 годом. Степень мастера получили 794 человека, степень PhD — 1558 человек (из них 52% иностранцы) — рост на 43%. Всего на Physics graduate programs в 2010 году было 15 182 студента, MS и PhD, руками которых проводятся исследования. Цифры для химиков надо примерно удвоить. И еще есть многие сотни Post Doc — недавно получивших степень PhD ученых, проходящих что-то вроде стажировки (иногда две, каждая обычно два года) в сильных научных группах. Они занимаются только научной работой, и расходы на Post Doc еще выше, чем на аспиранта. Дополню впечатляющими данными о числе студентов, берущих классы физики (инженеры, биологи и т. д.). В 2012 году на общий курс физики, основанный на матанализе (то есть серьезный уровень), взяли более 210 тыс. человек, 250 тыс. слушали общий курс физики, основанный на алгебре. И еще 100 тыс. — односеместровый курс с простой алгеброй (как наш школьный). Кстати, в классах нижнего и среднего уровней довольно много студентов из школ бизнеса и права. Смешно спрашивать, как обстоит дело на этих факультетах у нас — они же не «ботаники», зачем им? Тут уместно добавить, что уровень уважения к науке среди американцев, поучившихся в университете, несопоставимо выше, чем у этой же группы людей в России. Больше 385 тыс. человек зарегистрировано на Physics Forum — и это не только те, кто имеет отношение к физике, но и те, кто просто любит науку. Какой пласт людей! Стереотипы rocket scientists в одной стране, «ботаники» в другой на самом деле отражают отношение, в том числе людей во власти, к ученым.
Сколько студентов-физиков в российских университетах на аналоге graduate programs? В 2010 году было около 2000 пятикурсников, 900 магистров и 1175 аспирантов, всего примерно 4000. Из них треть на самом деле на computer science, то есть тех, кто может быть вовлечен в физические исследования, не больше 3000. Сравните с американскими 15 182 — получим примерно одну пятую их числа. И учтите, что те прошли на программы по серьезному конкурсу, учеба и работа в университете их единственный труд, ну и расходы на нашего и американского graduate student несопоставимы. Такое же соотношение, если не хуже, на других STEM-специальностях. С таким количеством предлагают мощно двинуть вперед науку в университетах?
Ни американская, ни европейская
Университетская система традиционно была в первую очередь нацелена на высокий уровень образования, естественной была ситуация, когда только небольшая часть студентов задумывалась о карьере исследователя. Совсем скоро специалитета не станет, и лишь часть потенциальных пятикурсников пойдет в магистратуру. Мы уже сейчас туда берем любого, кто не отказался, — в американском университете такое представить себе невозможно. Да и ребята просто не понимают, зачем им два голодных года в магистратуре, с подработками на стороне, если диплом уже есть. У выпускников Departments of Physics коридор стартовых зарплат в частном секторе такой: Bachelor’s in non-STEM Jobs — 25–55 тыс. долларов в год, Bachelor’s in STEM Jobs — 40–60 тыс., Physics Master’s — 50–70 тыс., Physics PhD’s — 72–95 тыс. долларов в год. У последних зарплата выше в частном секторе и (!) в государственных лабораториях, таких как Los Alamos National Laboratory и т. д. Стимул учиться больше совершенно ясен. И 56%, получив Bachelor Degree in Physics в 2012 году, пошли в Graduate School.
Если призыв «нам столько физиков (вообще ученых) не надо» не будет отозван, мы уйдем далеко вниз и от сегодняшнего состояния. Сокращение преподавателей уже началось, есть реальная угроза закрытия многих ведущих специальностей, где десятилетиями концентрировались знания и традиции. На наших естественно-научных и технических факультетах аудиторная нагрузка по физике и математике уменьшилась обвально, но в учебных планах, зачетках количество часов («трудоемкость») по министерским инструкциям в два раза больше: так, мой курс квантовой теории состоит из 17 лекций и 17 практических занятий (кстати, в Америке на этот курс у меня вдвое больше часов), но вместо 68 часов пишется 140 за счет «самостоятельного обучения», которое просто фикция. Да и где и с чьей помощью «самостоятельно обучаться»? Я вижу, как сидят с конспектами в столовых. В моем университете в США грандиозная роботизированная библиотека, открытая семь дней в неделю с половины восьмого утра до двух ночи (только в воскресенье открывается в полдень), всегда востребованная и заполненная. В ней звукоизолированные учебные комнаты, консультационные центры, бесконечное число компьютеров, все книги (кроме редких) в открытом доступе — там я вижу, как студенты работают самостоятельно и в группах.
Никто уверенно не скажет, какая система лучше — американская или европейская. Начинающему студенту со знаниями среднего американского школьника (мы уверенно идем к этому уровню) американская система облегчает путь к диплому, она более демократична, к лучшему это или нет.
Реализованная у нас конструкция не американская и не европейская, ее цели были непонятны с самого начала, неясны и сейчас. Для чего была нужна единая для всех реформа, без включения в нее основного — мобильности внутри университета на бакалаврских программах, притягательности магистратуры как громадного продвижения в карьере, — непонятно. Система вяловато, по старинке, но работала. Согласен, что реформы возможно провести только директивно, но цели должны быть сформулированы самими учеными. Настоящую реформу нужно было готовить годами, а дорогостоящую имитацию удалось быстро «впарить» властям. Мне кажется, что в отличие от реформы Академии наук здесь не было агрессии, только эгоизм, непрофессионализм и пренебрежение — унизительное перемалывание ослабленных годами дезориентации и бедности университетов произведено походя, но и без сожаления о результате.
Могут успокаивать, что это переходный период, после которого появится новая норма. Да, но на драматически сниженном уровне, снижение очевидно с каждым годом. В США я этого не вижу, в университетах с сильными инженерными программами уровень классов физики даже несколько повысился (возможно, из-за увеличения числа студентов в них) — там много ребят, хватающих на лету. Деканаты инженерных факультетов призывают держать планку преподавания естественных наук, они считают наши курсы, помимо прочего, хорошим фильтром для своих специальностей. Ну и в богатой стране богатых университетов минимум 50% (часто три четверти) graduate students на STEM — иностранцы, ясно, что не из слабых.
Что можно сделать сейчас
1. Убрать барьеры между естественно-научными факультетами. Ввести на них единое поступление, составить список предметов определенного уровня для получения степени бакалавра по каждой специальности и снять ограничение на число семестров для получения этой степени. Дальнейший переход на те или иные специальности — не раньше чем через год по конкурсу текущих оценок. Хороший результат школьного ЕГЭ можно принимать во внимание как один из факторов. Как первый шаг разрешить хорошо успевающим студентам свободное «перемещение» по университету, помочь им с индивидуальным планом, определить список двойных специальностей, например физика — математика, химия — биология. Если студент хочет взять класс, к которому он по уровню своих знаний не готов, нужно сначала взять класс более низкого уровня (для общих курсов двух уровней достаточно). Число бесплатных «кредитов» в семестр можно определить исходя из срока получения степени бакалавра за четыре года, все, что свыше, должно быть платным (за небольшие деньги — другого на наших специальностях просто не может быть) — это позволит оплачивать работу ТА, тьюторов. Отменить пересдачу экзаменов (или ограничить максимум одной), дать возможность (за плату) взять предмет снова. По всем причинам в совокупности число студентов на общих курсах может заметно вырасти, поэтому каждый общий курс должен читаться в каждом семестре — сейчас они читаются раз в году. Тогда даже с учетом предварительных и повторных классов общий срок обучения может вырасти незначительно. Факультетам эти меры могут добавить средств, а также пресечь отвратительную систему выставления удовлетворительных оценок почти ни за что.
2. Не сразу, но нужно перейти к единой «школе естественных наук» с одним деканом и единым деканатом (для огромных федеральных университетов это, вероятно, неосуществимо). Кафедры это не обязательно должно затронуть. Существующие сейчас деканаты должны заниматься только студентами, организацией тьюторства, привлечением школьников и т. д.
3. Ввести летний семестр для желающих. Это имеет много плюсов: можно получить степень быстрее, взять классы, необходимые для смены специальности в бакалавриате, летние классы можно сделать умеренно платными, в это время легче привлечь иностранных студентов.
4. Ввести существенные стипендии за счет государственного финансирования для магистров, успевающих на 4 и 5 на STEM-специальностях. Величина стипендий может быть разной на разных специальностях, на приоритетных она должна соответствовать полной занятости в университете.
Эти меры нужно провести не «ломая» людей в очередной раз, так как большинство факультетов будет стоять за сохранение настоящей структуры. Можно просто позволить университетам делать это, снабдив простыми «разрешающими» механизмами. Кто захочет — воспользуется.
Предположим, что каким-то образом нас услышат. Тогда надо найти профессоров, занятых в STEM-направлениях одновременно в российском и зарубежном высшем образовании, собрать их вместе. Боюсь, что группа будет небольшая — множество ученых работает часть времени за границей, некоторые читают отдельные курсы, но не многие рутинно преподают в двух странах (одновременные исследования подразумеваются). Целью должен быть набросок шагов к системе, в которой можно осмысленно работать. Исходя из этого надо составить список упрощающих и разрешающих решений, требуемых от Министерства образования. Потом обсуждать в университетах, сделать следующую итерацию. Потом «воззвать» к самым-пресамым верхам, попытаться донести до них, что уже сегодня — поздно. Если будет профинансировано несколько пилотных проектов, вполне возможно, что появятся сторонники. Судя по известной мне позиции ректора нашего университета, я думаю, что часть ректоров готовы поддержать реальные преобразования.
В объективно тяжелой ситуации университетской общественности надо принять, что «переждать» просто не даст жизнь — точка невозврата очень близка, многие считают, что она уже пройдена. А сверху должна быть проявлена решимость остановить дурной ход событий, понять, что адаптационные возможности университетов очень ограничены. Научные специальности находятся на грани перехода на уровень, немыслимый для нашей страны, возвращение утраченного займет десятилетия.
Я признателен д-ру М. Хеннеру, д-ру И. Макарихину, д-ру С. Шкляеву, О. Богословской, д-ру Н. Хеннер за внимательное чтение, советы и поправки
Виктор Хеннер
16.01.2013 Образование лишается всего: Кудрин и Греф реанимируют план Гайдара.
И что ее еще можно уберечь от тех эпитетов, которые, к сожалению, стали неотъемлемой частью других важнейших областей: производства – теперь “разрушенного”, сельского хозяйства – ныне “загубленного”, вооруженных сил – уже “разваленных”. Все мы, привыкшие говорить о нашем образовании как о лучшем, именно в сохранении этого фундамента общественной жизни видели и видим надежду, что будущее у страны есть, ведь без образования Россия немыслима.
Больше десяти лет мы жили с этим риском – “можем потерять”. И боролись. Боролись, как могли: прежде всего, в Государственной Думе, когда еще могли влиять на происходившие в ней процессы. Так, в 90-е годы депутатам-коммунистам и нашим союзникам удалось сделать самое важное: удалось блокировать саму возможность распродажи вузов, когда массовая приватизация предлагалась правительствами Егора Гайдара, Виктора Черномырдина и Сергея Кириенко. При активной поддержке образовательного сообщества, нам удалось отстоять государственные гарантии равнодоступности, бесплатности и высокого качества образования. В частности, удавалось более 10 лет удерживать для образования налоговые и другие льготы и ежегодно увеличивать финансирование образования из государственного бюджета.
Об этих и других скромных, но принципиальных достижениях мы не раз напоминали гражданам. И во время отчета фракции в регионах, и в период предвыборной кампании мы предостерегали - нельзя успокаиваться. Однако прямо скажем, далеко не все в образовательном сообществе услышали нас. Работники образования успокоилось, словно привыкли жить впечатлением, что больше меч не занесется над худо-бедно, но сохранившейся системой социальной поддержки и гарантий. Понять это можно, в конце концов, во все времена справедливой была поговорка “что имеем - не храним, потерявши - плачем”. Но есть ли возможность теперь, в очередной уже раз, спасти образование, когда для внесения в проправительственную Государственную Думу Правительством подготовлены конкретные предложения, кардинально изменяющие образовательные законы?
Продолжая как будто "технически" приводить законодательство "в соответствие" с Бюджетным и Налоговым кодексом, а также с административной реформой, Министерство финансов вынесло на заседание Правительства пакет "изменений и дополнений" в законодательство. Правительство в целом одобрило этот пакет, а это в свою очередь ставит общество перед фактом принятия ряда не просто экономических, а серьезнейших политических решений. Перечислю основное из всего того, что не просто вызывает возмущение, но и рисует картину катастрофы для любого, кто понимает, – как и за счет чего давала и еще дает результаты отечественная система образования.
Из всего образовательного законодательства Правительством предполагается вычеркнуть все нормы, касающиеся государственных обязательств в области образования. Прежде всего, нынешняя власть отказывается от организационной основы - Федеральной программы развития образования и от всех норм ключевой статьи 40 закона "Об образовании", в которой говорится о государственных гарантиях приоритетности образования.
Что это значит? Это значит, что если раньше государство законодательно гарантировало ежегодное выделение финансовых средств на нужды образования в размере не менее 10 процентов национального дохода, - то теперь оно отказывается от этого обязательства.
Если раньше государство гарантировало защищенность расходных статей на образование, размеры и нормативы финансирования образовательных учреждений, а также ежеквартальную индексацию в соответствии с темпами инфляции, - то теперь отказывается от этих обязательств.
Если раньше образовательное учреждение освобождалось от уплаты всех видов налогов, в том числе платы за землю, - то теперь государство хочет заставить образовательные учреждения платить абсолютно за все.
Если раньше благодаря одному из пунктов статьи 40 предприятиям и организациям было выгодно вкладывать средства в образовательные учреждения, так как в этом случае для них предусматривалась специальная система льгот, - то уничтожением данной статьи государство убивает и у них охоту помогать образованию. Более того, в проектах нового законодательства больше не предусматривается возможности создавать фонды развития и поддержки образования - как на любом уровне власти, так и в самом образовательном учреждении.
Еще две очень серьезные опоры, которые Правительство выбивает из-под образования. Первое - это отмена гарантированной доли расходов, направляемой на финансирование образования, в том числе нормы не менее 3% расходной части федерального бюджета на высшее образование. Второе - отмена нормы, гарантирующей количество бесплатных мест в государственных вузах, - "не менее 170 студентов на каждые 10 тысяч человек".
Эти нормы - не просто слова из закона. Большинство из них действительно работало. Так, например, существование нормы 170 студентов на 10 тысяч человек не только сохраняло доступность бесплатного высшего образования, но и позволяло из года в год добиваться увеличения количества бесплатных мест. В то же время, те нормы, которые не выполнялись Правительством, например, "не менее 3% на высшее образование" - были серьезным механизмом давления на власть. Если еще в середине 90-х годов на высшее образование выделялось только 1,5% бюджетных расходов, то сейчас - больше 2,5%. И только настойчивая апелляция к закону позволила добиться этого увеличения.
Отмена статьи 40 наносит ощутимый удар и по родителям будущих школьников и студентов: больше не гарантируются выплаты государственных пособий по уходу за ребенком, пособия на детей малообеспеченным семьям, многодетным и одиноким матерям, инвалидам детства, пособия на детей военнослужащих срочной службы.
Отказывая в поддержке системе образования в целом, государство своими экономическими новациями естественным образом подрывает и без того унизительное материальное положение работников образования. Из статьи 54 закона "Об образовании" Правительство выкидывает тезис о том, что минимальные ставки и оклады должны превышать уровень средней заработной платы в Российской Федерации. Из закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" выбрасывается норма, что средние оклады для учителей должны быть не ниже средней зарплаты по промышленности, а для профессорско-преподавательского состава - в два раза выше средней зарплаты по промышленности.
На практике эти нормы не выполнялись правительством никогда. Сначала власть обещала "начать соблюдать закон" с 2004 года, потом с 2006-го. На деле же ситуация только усугублялась: если в начале 2002 года средняя зарплата работника образования была 60% от уровня в промышленности, то в конце прошлого года уже только 40-45%. В который раз напомню, что даже в сложнейшем 1940 году ее уровень составлял 97% от уровня средней по промышленности. Может быть, власти надоели именно подобные неудобные сравнения - и наверху посчитали, что даже стремиться к справедливости и к исполнению норм не нужно, достаточно их просто вычеркнуть и привести законодательство "в соответствие" с существующей несправедливостью, лишив тем самым работников образования дополнительного аргумента.
Если в целом говорить о системе оплаты труда, то эту сферу правительство просто пытается ввергнуть в административный хаос. В результате разграничения полномочий уровней власти - все образовательные учреждения будут разделены на три типа с финансированием исключительно со своего уровня - государственного, уровня субъекта РФ или муниципалитета. И гарантии минимальной зарплаты останутся только для работников учреждений федерального подчинения. Единое образовательное пространство будет разбито фактически на число субъектов Российской Федерации, - и финансирование в каждом регионе будет осуществляться в соответствии с возможностями местного бюджета. Что это за возможности - не сложно догадаться. При этом дефицит нижестоящего бюджета больше не будет компенсироваться из вышестоящего для обеспечения федеральных норм оплаты труда. В результате мы получим не только беспрецедентное расслоение среди работников образования по уровню зарплаты, но и одновременно резкое снижение уровня оплаты труда почти повсеместно. Стоит заметить, что не могут чувствовать себя спокойно и работники образовательных госучреждений: из законодательства удаляется норма об обязательном согласии органов местного самоуправления на передачу в их ведение государственных образовательных учреждений.
В довершение уничижения социального статуса педагога, власть отменяет для научно-педагогических работников право бесплатного пользования услугами лечебных подразделений вуза и вычеркивает гарантии финансирования из федерального бюджета условий для повышения квалификации.
Одновременно отдельный удар наносится по самым социально незащищенным педагогам - сельским учителям. Отныне работники образовательных учреждений сельской местности и рабочих поселков не будут пользоваться правом на бесплатную жилую площадь с отоплением и освещением. Логика правительства не просто антисоциальна, она предельно цинична: мы гарантий не даем, условий не обещаем. Хотите учить - учите. Но в темноте, в холоде, - и лучше за свой счет. Вдобавок к этому правительство планирует и вовсе отменить целый закон "О социальном развитии села", где установлены 25% надбавка к зарплате для сельской интеллигенции и других бюджетников, а также предусмотрены меры поддержки молодых специалистов. Теперь не будет ничего.
Обучающиеся, как и их преподаватели, также сполна почувствуют на себе нововведения кремлевских преобразователей. Изменения и дополнения в образовательные законы приводят к тому, что понятие "социальных льгот" превращается в "иные меры социальной поддержки". Да так, что в результате новая редакция статьи 50 закона "Об образовании" исключает для обучающихся и воспитанников государственного или муниципального образовательного учреждения действующие нормативы стипендий, льготное и бесплатное питание и проезд на транспорте.
Полностью лишаются права на бесплатный проезд иногородние студенты очной формы обучения и аспиранты государственных и муниципальных вузов. А ведь это право и так давалось только раз в год - и только "туда и обратно". Лишая обучающихся стипендиальных нормативов, льгот и зная при этом, что стоимость авиабилетов в два конца, например, на Дальний Восток приблизительно равняется 800 долларов, - Правительство уверенно предлагает студентам и аспирантам платить такую сумму или выбирать себе вуз только по месту жительства. И при этом уже и новый министр образования и науки говорит, что не что иное, как Единый госэкзамен "улучшит доступ ребят из дальних районов к высшему образованию". Да эти ребята даже до Москвы не доедут, а если и доберутся, то жить им здесь будет не на что!
Росчерком бухгалтерского пера правительство убирает из 51 статьи закона "Об образовании" государственные компенсации роста инфляции при расходах на питание и охрану здоровья обучающихся, видимо, полагая, что понятие "инфляция" российской экономики никак не касается. Помимо этого, из законодательства исчезают обязательства государства по финансированию студенческих практик. И здесь показателен литературный метод министерских чиновников: статья, посвященная практике, вместе со всеми своими подробностями в законе остается, - но обрезается финальная фраза - "и финансируется за счет средств соответствующего бюджета". Выкидывая эту деталь, правительство совершенно безответственно умалчивает, за чей же счет их теперь проводить и кто согласиться взять эту ношу? Также хладнокровно государство отказывается от доплаты на питание студентам очной формы обучения государственных и муниципальных вузов.
Наконец, из законодательства исключается пункт статьи, гарантировавший предприятиям, учреждениям и организациям освобождение от налогов на сумму средств, затраченных на работников, обучающихся по очной и очно-заочной форме. В итоге, нетрудно предвидеть, что тем самым фактически под угрозу будут поставлены оплачиваемые отпуска для сдачи сессий, госэкзаменов и защиты дипломов, а также оплата проезда один раз в год для заочников.
Логически завершая свою антистуденческую линию, Правительство исключает из обязанностей Министерства образования и профсоюзов разработку мер по улучшению быта, отдыха и медицинского обслуживания студентов и работников образования.
Замечу также, что правительство не ограничивается всей этой авантюрной "редактурой" законов "Об образовании" и "О высшем и послевузовском образовании". Планируется ликвидировать и целые федеральные законы: о компенсационных выплатах на питание обучающихся, о льготе на проезд на междугороднем транспорте и об упорядочении платы за содержание детей в детских дошкольных учреждениях.
Нельзя обойти и еще важнейшую одну проблему. Если с одной стороны правительство лишает образование государственных гарантий, исключает все четко определенные нормы социальной поддержки работников образования и студентов, то с другой, - выбивает из-под образовательных учреждений небольшие, но все-таки существующие пока возможности для собственной экономической деятельности. А проще говоря, возможности, чтобы "выкручиваться" из того положения, в которое их ставит власть.
Редакция закона "Об образовании", предложенная Минфином, запрещает образовательным учреждениям иметь собственные денежные средства, имущество и другие объекты собственности, переданные ему физическими или юридическими лицами в форме дара или пожертвования. Исключается из законов право на доходы от собственной деятельности и право использовать собственность для получения дохода. Так, по новой редакции законодательства образовательное учреждение больше не может быть ни арендатором, ни арендодателем. Между тем общеизвестно, что именно средства, получаемые за сдачу помещений в аренду, помогали и еще помогают многим вузам выживать. Зачем правительство идет на такой антиобразовательный шаг понятно: любая недвижимость - лакомый кусок, - и получается, что власть не заинтересована, чтобы деньги от ее эксплуатации шли в экономику образования. Но какая логика в выбрасывании норм, разрешавших сохранять за образовательным учреждением неиспользованные до конца года (квартала, месяца) финансовые средства, - не понятно.
Перечисленные факты экономического давления на образовательные учреждения можно считать своего рода авторитарными мерами воздействия, ведь в результате серьезно ограничивается экономическая свобода образовательных учреждений, наносится удар по принципу экономической автономии учебных заведений. Беда в том, что и этими "нововведениями" ряд запретов не заканчивается. Так, теперь любая платная образовательная деятельность будет являться предпринимательской даже в том случае, если доход от этой деятельности идет на образовательный процесс.
Более того, доход от этой платной деятельности теперь не может идти на заработную плату сотрудников и меры социальной поддержки работников и обучающихся, что ранее законодательством разрешалось. Природа этого запрета вообще не ясна, по большому счету, это запрет ради запрета. Но еще больше поражает другой факт: если раньше учебные заведения в пределах имеющихся у них средств на оплату труда могли самостоятельно определять форму и систему оплаты, размеры доплат, надбавок и премий, то теперь они такого права лишаются.
Думаю, каждому читателю, как каждому ректору или директору школы, абсолютно очевидно, насколько серьезно все эти преобразования ухудшат финансово-хозяйственную деятельность учреждений образования. Когда в думском Комитете по образованию и науке большинство было у депутатов-коммунистов, нам удавалось отстаивать позицию, что учебному заведению виднее, на что следует направить деньги: то ли на пополнение библиотечного фонда, то ли на доплату преподавателю, то ли на оказание помощи студенту. Было большинство в Комитете, были и минимальные нормы, были и дополнительные возможности. Большинство теперь у "Единой России" - и не только в Комитете, но и во всей Думе. И все идет к тому, что теперь не будет ни государственных норм, ни возможностей для самостоятельной финансовой политики учебных заведений.
Нетрудно заметить, что всеми этими преобразованиями система образования уничтожается именно системно, распадается на частицы, запускаемые правительством в вольное плавание рыночного самовыживания. Проиллюстрировать это системное уничтожение легко.
По новому законодательству учреждения дополнительного образования перестают считаться образовательными учреждениями, - и государство отказывается от их финансовой поддержки. Словно от какого-то балласта, государство отказывается и от гарантий доступности образовательных услуг дошкольного образования. Парадоксально, но факт, - одновременно правительство предлагает достаточное количество мер, чтобы серьезно усложнить жизнь негосударственным образовательным учреждениям. Они больше не будут пользоваться преимущественным правом на приобретение закрепленной за ними или арендуемой отчуждаемой государственной или муниципальной собственности. Обучающиеся в негосударственных учебных заведениях, аккредитованных государством, лишаются всех имеющихся в законодательстве льгот. Ну и, наконец, правительство показывает свое отношение к данному сектору, удаляя из закона "Об образовании" слова о содействии со стороны государства созданию и функционированию негосударственных вузов. Можно по-разному относится к негосударственному образованию, но очевидно одно: нельзя не думать о судьбе людей, получающих образование в этом секторе. И нельзя не видеть в действиях правительства желание сделать образование не просто платным, - но реформировать систему таким образом, чтобы любое образовательное учреждение, в том числе платное, не смогло конкурировать с коммерческими структурами.
И доказательством верности такой логики является самое опасное предложение правительства - признать утратившим силу федеральный закон "О сохранении статуса государственных и муниципальных образовательных учреждений и моратории на их приватизацию". В новых условиях, когда у государства не будет никаких гарантий для образования, а сами учебные заведения будут в сложнейших экономических условиях - разрешение приватизации можно приравнять к открытию массового образовательного аукциона. Аукциона с очевидным финалом.
Снова показателен стиль власти. Зная, как мощно все образовательное сообщество выступило против приватизации в 90-е годы, - несколько лет в правительстве выдумывали самые разные хитрые "неочевидные" формы разрешения приватизации. Например, предлагали изменить статус образовательных "учреждений" на "организации". В этом случае "экс-учреждения" теряли бы все: льготы, гарантии, нормы. Открывалась возможность для акционирования и банкротства. Теперь, когда вся власть монополизирована, когда политическая дискуссия обесценена, а взвешенные решения Госсовета 2001 года забыты - власть ломает через колено: просто отменяет закон о моратории и обезоруживает все образовательное законодательство.
В заключение напомню: статья 7 Конституции гласит: "Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека". В Послании Федеральному Собранию президент не раз повторял о том, что образование должно быть "качественным и доступным". Можно подождать - и посмотреть во время голосования Государственной Думы по предложениям правительства, насколько эти слова соответствуют действительности. И, безусловно, власть бы устроило, если бы мы просто ждали и смотрели, - тем более что рычагов, чтобы вмешаться в процесс принятия решений в Думе, - нас лишили. Можно надеяться на позицию думского Комитета по образованию и науке, который всегда был главным оппонентом подобных инициатив. Но можно ли надеяться на Комитет в его нынешнем составе с большинством "Единой России"? Комитет единороссов уже не согласился выделить учителям ту же надбавку за ученую степень, какую получают преподаватели вузов, и уже выступил против сохранения сложившегося числа бесплатных мест в вузах для юристов и экономистов.
КПРФ "ждать и наблюдать" не будет
. Мы не просто выскажем свою позицию, - мы сделаем все, чтобы не допустить принятия этого антигосударственного пакета поправок, иначе лишившись образования, мы лишимся и самого государства, а общество будет подвержено распаду на своеобразные "касты" по уровню образования.
Но остановить предлагаемые реформы мы сможем только вместе. Только сплотившись как когда-то в 90-е годы, только громко выступая с общих позиций, все мы: ректоры, студенты, преподаватели, родители, депутаты, политические партии и общественные организации, - сможем оградить создаваемую десятилетиями систему государственной поддержки образования.
Ельцина и Гайдара в политике уже нет. Но их реформы вернулись.
P.S.
На этой неделе Правительство внесло в Государственную Думу соответствующий пакет поправок в законодательство. Депутаты КПРФ будут сообщать о дальнейшем развитии событий.
Мельников, Иван Иванович -
заместитель председателя ЦК КПРФ,
профессор МГУ им. М.В. Ломоносова,
председатель Комитета Госдумы по образованию и науке 1996-2002 гг.
http://www.contrtv.ru/print/312/
Источник: Интернет против Телеэкрана, 16.01.2013
26.12.2012 Результаты реформы образования приватизаторами можно увидеть воочию
|
|
27.11.2012 Заявление Учёного совета филологического факультета МГУ
https://www.philol.msu.ru/news/
О реформе образования, её итогах и перспективах
1. Школа
1. Несколько лет подряд отдельные представители гуманитарного сообщества предупреждали о возможности катастрофы как в школьном образовании вообще, так и в его гуманитарном сегменте в частности[1]. Ситуация изменилась качественно: катастрофа произошла, и русская классическая литература более не выполняет роль культурного регулятора образовательного процесса.
2. Это произошло не потому, что власть обнаружила свою некомпетентность, а потому, что она сознательно и целенаправленно конструировала это «качественное обновление образовательной ситуации». Об адекватности данной оценки красноречиво свидетельствует, в частности, недавно утвержденная правительством РФ Программа развития образования до 2020 г., из текста которой следует, что правительство РФ полностью удовлетворено сделанным до сих пор в указанной области и не собирается корректировать образовательную политику. Единственный качественный показатель оценки уровня образования, фигурирующий в этой программе, базируется на результатах ЕГЭ и рассчитывается как «Отношение среднего балла ЕГЭ (в расчете на 1 предмет) в 10% школ с лучшими результатами ЕГЭ к среднему баллу ЕГЭ (в расчете на 1 предмет) в 10% школ с худшими результатами ЕГЭ»; по мнению авторов программы, данный показатель «характеризует равенство доступа к качественным образовательным услугам»[2].
3. Политика российских властей в области образования обусловлена совокупностью причин; назовем некоторые, наиболее очевидные. А) Стремление власти окончательно уничтожить «советскую» составляющую «постсоветского» образования, в случае с русской классической литературой — резко ограничить обсуждение и, тем более, усвоение ее ценностей, чуждых современной политической и экономической элите, а также той части «среднего класса», которая ориентирована на обслуживание этой элиты. Б) Понимание того, что управление общественным сознанием осуществляется тем легче, чем ниже уровень образования. В) Стремление власти снять с себя возможно большую часть обязательств по финансированию образования, а в перспективе сделать его частично или полностью платным. Г) Давление извне, сопровождавшееся, судя по ряду публикаций в СМИ, выделением значительных денежных средств[3].
4. Основные средства, которыми воспользовалась власть. А) Создание подконтрольных и хорошо финансируемых вузов, которые должны были выдвинуть программу образовательных реформ; эту роль, в основном, сыграла ВШЭ[4]. Б) Информационная поддержка СМИ. В) Конструирование подконтрольной группы «инновационно мыслящих» педагогов, представителей общественности, деятелей культуры, которой был предоставлен режим наибольшего благоприятствования как в СМИ, так и в структурах, подконтрольных Министерству образования. Г) На этой основе — активная дискредитация сложившейся в СССР системы взаимоотношений по линии школа — университет как коррупционной и манипулирование реальными фактами коррупции по двум основным направлениям: а) давление на «старый» ректорский корпус с целью нейтрализации его сопротивления «реформам» и б) «форматирование» общественного мнения, сопровождавшееся рядом демагогических подтасовок (например: сочинение, как выпускное, так и вступительное, принадлежит к числу наиболее «коррупционноемких» видов экзаменов, следовательно должно быть отменено; при этом никто не объяснял {и почти никто не спрашивал}, почему отменяют экзамен, а не создают новую систему контроля).
5. Основные результаты, достигнутые реформой. А) В результате введения ЕГЭ, резкого сокращения часов на преподавание литературы в школе, а в последнее время и упразднения самого предмета «русская литература» (согласно стандарту второго поколения, сейчас в средней школе есть предмет «русский язык и литература») а) резко, на порядок упал уровень преподавания русской литературы, уровень ее знания, уровень ее эмоционального, ценностного, культурно-психологического воздействия на учащихся, фактически лишенных возможности осмыслить литературную культуру прошлого как духовную почву для саморазвития; б) с отменой сочинения произошли иные, качественные изменения в характере преподавания: учащийся более не рассматривается как самостоятельно мыслящая личность, наделенная аналитическими способностями и умеющая реализовать их на практике в форме связного текста; теперь он должен лишь воспроизводить некоторую часть полученной информации; естественно предположить, что цель такого среднего образования — создание потребителя, «управляемой массы». Б) созданы условия для деградации учительского корпуса, обреченного на «подготовку к ЕГЭ» и на работу с сомнительными по качеству учебниками, пособиями, методическими разработками. В) Резко вырос уровень коррупции[5]. Г) «Единое образовательное пространство» РФ оказалось расколото в региональном[6] и социальном[7] отношениях.
6. Общественное противостояние разгрому образования в России незначительно, по крайней мере в том отношении, что власть может себе позволить его игнорировать. К числу симптомов нарастающего сопротивления относятся а) единичные опыты создания частных школ, работающих по советским учебникам и учебным программам; б) активное развитие интернет-проектов по «оцифровке» советских и дореволюционных учебников.
7. Ситуация катастрофического обрушения уровня гуманитарного школьного образования усугубляется массовым закрытием школ в российской провинции и резким сокращением числа бюджетных мест, выделяемых филологическим факультетам вузов, а вместе с тем политикой слияния и закрытия самих вузов. Фактически это означает, что в самое ближайшее время будут аннулированы достижения советской образовательной системы, а вместе с тем будут окончательно преданы забвению традиции русской дореволюционной школы. Это национальная катастрофа, чреватая сломом механизмов исторической преемственности и прерыванием самой национальной культурной традиции.
2. Вузы
1. Университеты столкнулись с рядом сложностей, связанных с необходимостью повышения гуманитарных знаний студентов, сдавших ЕГЭ и испытывающих огромные трудности с выражением своих мыслей на письме, а подчас откровенно неграмотных (одна из симптоматических попыток преодоления продолжающей ухудшаться ситуации — введение в МГУ курса «Русский язык и культура речи» на негуманитарных факультетах). В ближайшей перспективе, если тенденция сохранится, организация курсов ликвидации неграмотности по образцу тех, что создавались в СССР на заре «всеобуча».
2. Неспособность внятно формулировать мысли — внешнее выражение неспособности самостоятельно мыслить: потребитель «информации» в лучшем случае научится ориентироваться в ней, но не сможет осуществить ее экспертизу, а значит, и оказать сколько-нибудь существенное воздействие на информационное пространство.
3. В данной ситуации министерство образования развернуло кампанию по сворачиванию филологического (и, шире, гуманитарного) образования в вузах. По данным УМО филологического факультета МГУ, на протяжении последнего десятилетия бюджетный набор на фундаментальные университетские направления гуманитарной подготовки («Филология», «История», «Философия» и др.) сократился как минимум втрое (примерно с 300 до 100 человек в крупных университетах, со 100 до 30 человек в менее крупных; в Новгородском, Челябинском и некоторых иных вузах он составляет ныне 10–15 чел.). Подобное сокращение набора привело к изменениям традиционных вузовских структур, реализующих гуманитарную подготовку: вместо ранее самостоятельных факультетов и отделений (филологических, исторических и т.п.) в целом ряде университетов появились Институты гуманитарных наук (или иные подразделения с подобными названиями), ведущие обучение по всей совокупности открытых в вузе гуманитарных образовательных программ. В составе новых подразделений ранее самостоятельные факультеты представлены одной- двумя кафедрами филологического, исторического и т.п. профиля, которые в создавшихся условиях вынуждены обслуживать в основном смежные направления подготовки и постепенно теряют специализированный характер, переставая быть выпускающими кафедрами.
4. В последнее время министерство образования перешло к политике прямой дискредитации гуманитарных вузов и объявило «неэффективными» РГГУ, Литературный институт, Московский педагогический государственный университет, МАРХИ, опираясь на анекдотически неадекватные «критерии» оценки «эффективности» вузов, разработанные ВШЭ[8]. В самое последнее время, согласно сообщениям СМИ, два вуза исключены из списка — Литинститут и МАРХИ, но, во-первых, их репутации нанесен серьезный урон, во-вторых же вновь неизбежно возникает вопрос о качестве «экспертизы»: если признается, что она дает неверные результаты в одних случаях, то откуда уверенность в том, что в других случаях она адекватна?
5. При этом из сферы общественного сознания постепенно, но последовательно вытесняется представление о культурообразующей роли филологии, которая все чаще третируется как нечто незначительное и необязательное. Один из ярких симптомов этого процесса — скандальная ситуация на филологическом факультете СПбГУ, где количество бюджетных мест на русском отделении бакалавриата ныне ограничено двадцатью пятью[9].
Позволим себе напомнить о том, что еще недавно казалось самоочевидным.
Во-первых, филология — это не только и не просто обучение родному и «иностранным» языкам, это система знаний о принципах возникновения и развития языков, о механизмах их воздействия на культуру; без этих знаний невозможно само обучение языкам, т.к. любые серьезные учебники, пособия, методические разработки создаются на основе понимания системных процессов в области языковой деятельности.
Во-вторых, филология — это критика текста и герменевтика, предоставляющие человеку и обществу возможность интеллектуальной независимости, т.е. позволяющие установить правильный текст памятника и дать его адекватную интерпретацию; при этом разработанные филологами принципы и приемы критики текста позволяют осуществить экспертизу любого письменного или устного сообщения на предмет установления его подлинности или подложности, явных и скрытых информационных возможностей, датировать его (т.е. включить в культурную историю, а также в историю науки: ведь все без исключения науки имеют дело с текстами) и установить его автора, а вместе с тем и цели, которые он преследовал, создавая данное сообщение.
В-третьих, филология — это история литературы, которая объясняет, как и почему оказались связаны друг с другом тексты, разнесенные в пространстве и времени: без этих знаний вся национальная культурная традиция (в конечно счете — и вся мировая культура) неизбежно предстанет хаотическим нагромождением случайных письменных памятников, что может устроить только тех «креативно мыслящих» «деятелей культуры», которые сознательно работают на ее разгром.
Понимая свою ответственность перед обществом, нижеподписавшиеся заявляют:
1) о неприятии политики разгрома российского гуманитарного образования, которую проводит министерство образования;
2) о недоверии тем чиновникам всех уровней, которые эту политику разрабатывают и реализуют;
3) о целесообразности предания гласности всех данных, которые позволят обществу оценить эффективность деятельности министерства образования за последние двадцать лет и уровень нанесенного им ущерба, в т.ч.: а) о количестве закрытых школ по регионам и об общей динамике в этой области; б) о размерах государственного и иного (включая зарубежные фонды) финансирования программ министерства образования; в) о результатах ЕГЭ по всем регионам России и по всем образовательным дисциплинам с момента его внедрения и о необходимости профессионального анализа этих результатов.
4) о необходимости развертывания широкой профессиональной дискуссии о путях выхода из создавшегося положения.
Принято единогласно на заседании Ученого совета филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова 22 ноября 2012.
Члены Ученого совета филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова:
Авраменко А.П., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой русской литературы ХХ-ХХI вв.;
Александрова О.В., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой английского языкознания;
Ананьева Н.Е., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой славянской филологии;
Архангельская А.В., кандидат филологических наук, доцент, зав. учебной частью;
Братчикова Н.С., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой финно-угорской филологии;
Волков А.А., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой общего и сравнительно-исторического языкознания;
Всеволодова М. В., доктор филологических наук, профессор, заслуженный профессор МГУ, почетный профессор шанхайского университета;
Гвишиани Н.Б., доктор филологических наук, профессор;
Голубков М.М., доктор филологических наук, профессор;
Жданова Л.А., кандидат филологических наук, доцент;
Ивинский Д.П., доктор филологических наук, профессор;
Катаев В.Б., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой истории русской литературы;
Кедрова Г.Е., кандидат филологических наук;
Клинг О.А., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой теории литературы;
Клобукова Л.П., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой русского языка для иностранных учащихся гуманитарных факультетов, вице-президент РОПРЯЛ;
Кобозева И.М., доктор филологических наук, профессор;
Ковтун Е.Н., доктор филологических наук, профессор, зам. Председателя Совета по филологии УМО по классическому университетскому образованию;
Короткова О.Н., кандидат филологических наук, доцент;
Красильникова Л.В., доктор филологических наук, доцент, зав. кафедрой русского языка для иностранных учащихся филологического университета;
Кузнецова И.Н., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой французского языкознания;
Кузьменкова В.А., кандидат филологических наук, доцент;
Машкова А.Г., доктор филологических наук, профессор;
Михайлова М.В., доктор филологических наук, профессор, академик РАЕН, член Союза писателей Москвы;
Назарова Т.Б., доктор филологических наук, профессор;
Носова Е.Г., кандидат филологических наук, доцент, зав. кафедрой немецкого языкознания;
Панина И.В., зав. аспирантурой;
Ремнева М.Л., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой русского языка, декан филологического факультета;
Самойлов С.М., заместитель декана филологического факультета;
Сидорова М.Ю., доктор филологических наук, доцент;
Соловьева Н.А., доктор филологических наук, профессор;
Солопов А.И., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой античной филологии;
Сутугина И.А., заслуженный преподаватель МГУ, ученый секретарь филологического факультета;
Толмачев В.М., доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой истории зарубежной литературы;
Шешкен А.Г., доктор филологических наук, профессор.
Источник: журнал СКЕПСИС
26.06.2012 Греф об образовании и шире - об учении Каббала как спасении приватизаторов от образованного плебса.
От первого лица. В кругу "своих". Уже не стесняясь никого и ничего. Каббала, как учение о господстве, по Грефу, может быть положена в основу миросозерцания присвоивших общенародную собственность.... Приватизаторы всего лишь осуществляют волю Творца Неба и Земли. Божественная санкция на разбой и паразитизм - суть религий Мира по Грефу.. Курс реформ в бывшем СССР начинает формулироваться все откровеннее.
Петербургский зкономический форум
|
|
Кирилл Мямлин, публицист:
Публичный сеанс саморазоблачения — про каббалу, которая помогает манипулировать населением, и боязнь «избранной страты потерять возможность для манипулирования» — это что-то из серии выступлений незабвенной Валерии Ильиничны Новодворской. Ещё несколько таких интервью, да наложить их на заявления Федорова... так и до публичных расправ над «истеблишментом» доведут. По идее, «в скандальном сеансе саморазоблачения» Германа Грефа, где он, нисколько не стесняясь, говорит, что нынешний режим и его лично больше всего пугает «передача власти населению», ничего нового нет. Но я бы хотел поблагодарить Германа Грефа за то, что он публично озвучил то, о чём все смутно догадывались.
Мы прекрасно знаем, что ещё в 1975 году на Западе появился принципиально важный доклад — «Кризис демократии», написанный Хантингтоном, Крозье и Ватануки по заказу «Трёхсторонней комиссии» (и который, кстати, так и не был переведен на русский). В докладе под «кризисом демократии» понималась угроза отстранения от управления капиталистической верхушки, поскольку против неё начинает работать сама демократия и welfare state (социальное государство). В докладе указывалось, что «угроза демократическому правлению в США носит не внешний характер», её источник — «внутренняя динамика самой демократии в высокообразованном, мобильном обществе, характеризующемся высокой степенью (политического) участия».
На основании этого был сделан и вывод: необходимо способствовать невовлечённости (noninvolvement) масс в политику через развитие апатии. Т.е. демократию, как способ организации власти, предполагалось умерить — в том числе через мнение экспертов: «Во многих случаях необходимость в экспертном знании, превосходстве в положении и ранге (seniority), опыте и особых способностях могут перевешивать притязания демократии как способа конституирования власти».
Таким образом, угрозой «демократии» для капиталистической элиты в докладе «Трёхсторонней комиссии» названы: сама демократия, высокообразованное общество и высокая степень политического участия масс в управлении. Рецептом сохранения власти капиталистической элиты являются: невовлечённость масс в политику, разрушение социального государства, развитие апатии и дебилизация населения, создание прикормленной экспертократии.
Собственно, всем этим «проверенным рецептам» и пользуется сегодняшняя власть России: максимально отстраняя народ России от власти, которая принадлежит ему по Конституции; социальное государство разрушается с каждой «новой инициативой» власти, апатию развивают перманентной трансляцией передач про наркоманов и преступников, извращая нашу историю. Дебилизации подрастающего поколения способствуют те же «развлекательные программы», а также Болонская система и ЕГЭ (вспоминая пресловутое интервью Грефа — тезис «отказа от желаний, поскольку нет способов быть счастливыми», — упирая именно на «экономические способы достижения счастья»); экспертократия, управляющая экономическим сектором правительства, сосредоточилась в ВШЭ и РЭШ, характерными своими тесными связями с Госдепом.
Итак, Герман Греф проговорился — каббала. Именно этой «науке жизни», и «искусству скрытого управления», поклоняется сегодня нынешний «оккупационный истэблишмент», практикуя её на «населении», которого, одновременно страшно боится.
Почему «оккупационный»? — достаточно вспомнить недавнее откровенное заявление члена Высшего Политического Совета «партии власти» Федорова — «Россия — оккупированная страна, ежегодно мы платим в казну США дань — порядка 200-300 миллиардов долларов, что соответствует полному налогообложению в России. Весь частный бизнес в России, кроме мелкого и среднего, обязан регистрироваться в иностранной юрисдикции, это правило установлено американцами ещё с 1990-х годов. Центральный банк России отделён от государства, подлежит Нью-Йоркской судебной юрисдикции. То есть, он может судиться с правительством России в Нью-Йорке. Все партии сидят на грантах, сами правила их формирования придумали американцы. Американские советники в 1991 году подбирали будущих олигархов и раздавали им советское имущество с определённым условием. Власть управляется через механизм коррупции. Решать её нам запретили американцы. За 20 лет российские элиты стали американскими. Реально страной управляют российские ненациональные элиты. Наша государственная система работает на государство под названием США. Им создано и на него работает», — отмечает депутат.
Источник ИА REX
10.06.2012 На дне знаний - 1.
|
|
Фильм-расследование Бориса Соболева о вузах нашей великой державы.
10.06.2012 На дне знаний - 2.
|
|
Распродажа бюджетных мест в государственных вузах и профанация образования в вузах коммерческих, системное мздоимство, торговля дипломами, теневые схемы поступления и сдачи экзаменов - обо всём этом в сенсационном фильме-расследовании Бориса Соболева.
31.05.2015 На дне знаний - 3.
|
|
МГУПП. Как распоряжается бюджетными средствами крупнейший пищевой вуз страны, Итоги пятилетней работы ректора Еделева. МТИ - диплом инженера, не вставая с дивана. Сюжет Бориса Соболева в программе "Вести недели" от 31.05.2015
06.07.2016 На дне знаний - 4.
|
|
Платное образование становится по-настоящему "доступным". Любой диплом за ваши деньги.
Эфир 06.07.2016 в программе "Специальный корреспондент"
09.06.2012 Школа получила прощальный «подарок» от Фурсенко.
Перед отставкой он утвердил Федеральный государственный образовательный стандарт. Власти приняли решение более не тратить свое время на обсуждение с обществом нового Федерального государственного стандарта (ФГОС) среднего (полного) общего образования, по которому будут учиться наши дети в 10-11 классах.
Вчера новый министр образования и науки Дмитрий Ливанов просто направил в 
Минюст подписанный его одиозным предшественником Андреем Фурсенко вариант того самого стандарта, который был предложен в прошлом году прежним руководством ведомства и который вызвал тогда буквально шквал критики со стороны научно-педагогической общественности и родителей.
Даже Владимир Путин, будучи в то время премьером, сказал тогдашнему министру Андрею Фурсенко, что мнение общества надо бы учитывать.
Минобрнауки и «учло», келейно подправив прежнюю редакцию документа. Никаких обсуждений - как говорил матрос Железняк, «караул устал». Пошли бы, мол, вы, граждане, с вашими предложениями...
Напомним, первый вариант ФГОС для старших классов предусматривал обязательное изучение лишь четырех предметов (если здесь вообще уместно это слово): это «Россия в мире», «Основы безопасности жизнедеятельности» (ОБЖ), физкультура и некий «индивидуальный проект». Освоение всех остальных дисциплин, включая такие базовые, как история, русский язык и литература, математика и физика, химия и биология, становилось, по сути, факультативом. Хочет молодой человек освоить химию (русский язык, историю, литературу, математику, физику и пр.) - пусть она становится темой его «индивидуального проекта». А не хочет - никто не неволит. Главное - знать, что такое «Россия в мире» (что это за предмет, затруднится ответить, наверное, любой ученый), как спасти свою жизнь (ОБЖ) и быть спортсменом. Ну и создать для развития «творческих способностей» некий «индивидуальный проект» по выбранному предмету. «Химик» в этом случае может вовсе не изучать русский язык, литературу и историю. По логике известного персонажа Фонвизина: «Зачем географию учить, коли на свете извозчики есть?». Впрочем, и Фонвизина теперь знать не обязательно: достаточно, например, быть спецом лишь в одной химии.
В этом стандарте, который пыталось навязать обществу ведомство Фурсенко, нагляднейшим образом проявилась вся «философия» реформаторов от образования. Школа должна перестать ориентироваться на подготовку творцов и начать готовить по преимуществу «квалифицированных потребителей». А такие потребители должны освоить лишь какую-то одну дисциплину. Действительно, «зачем географию учить, коли на свете извозчики есть?»...
Говорят, после полета Гагарина президент Кеннеди вызвал к себе ближайших советников и велел им подумать о реформе американской школы, позаимствовав опыт школы советской. «А то вскоре все мы будем вынуждены учить русский язык», - предостерег Кеннеди. Состояние нынешней отечественной школы такого беспокойства у него наверняка не вызвало бы.
Ко всему прочему, в предложенном в 2011 году ФГОС присутствовала и столь греющая душу нынешних «реформаторов» меркантильная выгода. Ведь что значит максимальное сужение круга обязательных предметов (до четырех) и максимальное расширение перечня предметов «необязательных»? А то, что за обучение необязательным дисциплинам государство сможет брать с учеников (родителей) деньги. Экономия-то какая! Ранее за обучение по абсолютно всем предметам обязательной школьной программы платить-то не надо было. А теперь многие из этих предметов станут факультативными - за обучение можно и плату взимать.
Все эти моменты ФГОС-2011 возмутили родителей и учителей. В адрес правительства страны было направлено коллективное письмо протеста, которое подписали свыше 20 000 педагогов. Предложенный ведомством Фурсенко ФГОС был фактически забракован.
И как же отреагировала власть на негодование общественности? А в очень свойственной ей манере. Была создана комиссия под председательством главы Курчатовского научного центра; те же люди, которые писали первоначальный вариант стандарта, немного его отредактировали. А потом министр образования и науки (уже новый, поскольку г-н Фурсенко в состав правительства уже не попал) подписал этот обновленный вариант, сделав тем самым Федеральный государственный стандарт внутриведомственным документом. ФГОС для начальной школы, напомним, утверждал российский парламент. А самый ответственный ФГОС - для старшей школы - Минобрнауки решило ввести, по сути, без общественного и депутатского обсуждения.
Да, в новой редакции ФГОС для 10-11 классов обязательных предметов уже не четыре, а гораздо больше: к присутствовавшим в первом варианте документа ОБЖ и физкультуре добавились математика, русский язык и литература, а также иностранный язык (он же станет третьим обязательным ЕГЭ). Вместо «России в мире» появилась история. Кроме того, школьник должен будет выбрать сам не более трех дополнительных курсов. Но здесь его образовательные аппетиты ограничены: общее число учебных часов по этим выбранным предметам не должно превышать 37 в неделю. Тогда преподавание этих дисциплин останется бесплатным. Если же ученик захочет выучить что-то еще - пожалуйста, но за это наверняка придется платить.
Как видим, в новом варианте ФГОС власти все же учли высказанное общественностью недовольство по поводу явно выраженной тенденции к «дебилизации» и монетизации отечественного образования. Но общая «философия» документа и после редакции фактически не изменилась. Та же физика - предмет, формирующий мировоззрение человека - перестал быть обязательным, превратившись в «факультатив». Хочешь изучать физику - подай заявку, не хочешь - знать ее не обязан. Вот и будет школа выпускать в жизнь людей, которые даже не будут знать, как устроен окружающий их мир.
«Если говорить об утвержденном стандарте, - пояснил «Накануне.ру» президент Всероссийского фонда образования Сергей Комков, - то естественные науки там выносятся на изучение по выбору, и, кроме того, большая часть развивающих предметов выносится за рамки обязательной программы. Это значит, что Россия переходит к тем стандартам, к которым еще в начале 90-х годов перешли США. Это подготовка тупых, неразвитых потребителей». «Мы видим, - продолжает эксперт, - что с утверждением стандартов государство снимает с себя ответственность за формирование личности в средней общеобразовательной школе, и в течение 5-10 лет мы получим людей малоразвитых, имеющих отрывочные знания, неспособных на интеллектуальный продукт, неспособных творчески что-то делать. Мы получим массу потребителей, для которых главным в жизни будет заработок, и у нас начнутся серьезные социальные проблемы, а главное - Россия не сможет претендовать на роль развивающейся постмодернистской страны. Она окончательно превратится в придаток сырьевой трубы, чего добиваются в первую очередь США».
Новый ФГОС должен вступить в силу с 2020 года.
Гладилин Иван
https://www.za-nauku.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=5960&Itemid=39
15.01.2010 Разгром науки и образования – уничтожение России.
Наука всегда была одним из стержней российской государственности. Сломать этот стержень — значит уничтожить страну. Очевидно, что именно такую цель преследуют те, кто уже восемнадцать лет под вывеской «реформ» разрушает русскую науку. Не вызывает сомнения, что наука успешно развивается только в таком обществе, где есть социальный заказ на научные разработки, где востребованы высококвалифицированные научные кадры. Известно, что мощное развитие науки в СССР стимулировалось постоянным ростом наукоёмкой промышленности. Реформы превратили Россию из великой индустриальной державы в сырьевой придаток Запада, а сырьевой стране ни собственная промышленность, ни наука не нужны.
Что осталось от наукоёмкой промышленности России?
Научные исследования в Советском Союзе были востребованы прежде всего военно-промышленным комплексом. ВПК демократической России ныне находится в катастрофическом состоянии (А. Костюнин, председатель Совета директоров ОАО «Судостроительный завод «Авангард»« (газета «Дуэль», № 49, 2005 г.).
В 1988 году затраты на военные цели стран НАТО превышали военные расходы СССР в 2,3 раза, а в 1997 году (уже по отношению к России) в 18,7 раза.
За период с 1989 по 1997 год объём наших военных расходов в сопоставимых ценах сократился на 87%, в США они снизились на 31%, в Германии — на 27%, в Великобритании — на 23%, во Франции — на 10%, в Италии — на 5%.
Многократно снизился оборонный заказ, который не позволяет загрузить производственные мощности ВПК более чем на 5–8%.
В 2001–2010 на нужды обороны должно выделяться 2,7% российского ВВП, в США в 2004 году эти расходы составили 3,9% ВВП, а в 2005 — 3,7%.
Расходы на военные научные и опытно-конструкторские работы в России в 30 раз меньше, чем в США, и в 10 раз меньше, чем у стран НАТО.
Заработная плата в российском оборонном комплексе на 40% ниже, чем по промышленности в целом.
Потеря кадров за последние десять лет в оборонно-промышленном комплексе составила 70%, в военной науке — 60%, средний возраст работающих повысился до 50 лет.
Износ основных фондов предприятий достиг 80%.
Доля морально устаревшего оборудования (старше 20 лет) поднялась до 30%.
Благодаря ценовой политике рентабельность предприятий ВПК редко превышает 4–6%.
Сегодня более 30% организаций военно-промышленного комплекса имеют признаки банкротства, 50% предприятий относятся к потенциальным банкротам. Состояние ВПК столь плачевно, что появились случаи неисполнения зарубежных поставок, возврата иностранными заказчиками бракованной продукции.
О состоянии дел в судостроении говорится в статье «Гроза морей» (журнал «Forbes», январь, 2006 г.): «В начале 1990-х годов комплекс впал в состояние клинической смерти. Оборонного заказа не было и не предвиделось. Стоявшие на стапелях корпуса разбирали, железо отправляли в металлолом… Нынешний Военно-морской флот России — лишь бледная тень могучего советского ВМФ. Несмотря на все усилия военных, и в ближайшее десятилетие «морские мускулы» восстановлены не будут».
Казалось бы, одним из «локомотивов», который может вывести страну на путь инновационного развития является ракетостроение. Но Ю. Соломонов — член-корреспондент РАН, директор и генеральный конструктор ФГУП «Московский институт теплотехники» (теперь уже бывший) отмечает, что намеченная президентом программа выпуска ракет «Булава» сорвана из-за отсутствия её финансирования: она не была завизирована главным финансистом страны А. Кудриным. С 2000-го года предполагалось выпускать ракет «Тополь-М» в год по 30–40 штук, к 2010-му году довести их численность до 500–600 штук. Но и эта программа была сорвана. А без этого, как отметил генерал Л. Г. Ивашов, мы не будем способны вообще противостоять чему-либо.
Не лучше обстоят дела и в высшей степени конкурентоспособной на мировом рынке отрасли — авиастроении. За период с 1991 по 2004 год
производство гражданских самолётов в России сократилось в 12 раз;
большинство предприятий сократились до 10–20% от своего первоначального состава;
основные серийные авиазаводы загружены не более чем на 30% своей мощности;
89,4% рынка пассажирских самолётов ныне поступает в Россию из-за рубежа;
ежегодно из авиапарка выбывает 100–150 машин, в ближайшие три года российским авиакомпаниям придётся заменить примерно 180 самолётов, а за десять лет — 1,5 тысячи машин;
подавляющая часть грузовых самолётов списана по причине выработки ресурса — из двух тысяч наших гражданских самолётов более 800 имеют возраст свыше 25 лет;
объём перевозок пассажиров снизился в пять раз;
из 1302 аэропортов страны осталось 450.
В итоге уже в 2004 году в «Аэрофлоте» из общего количества в 100 самолётов более четверти были импортными (Данные предоставлены авиаконструктором профессором Е. Г. Кошелевым).
«Убыточными в 2005-м году оказались 30 предприятий авиационной промышленности и 16 НИИ отрасли. Среди убыточных — в основном заводы, проводящие окончательную сборку авиационной техники» (В. Смоленцев, газета «Завтра», № 11, 2006 г.).
Если в 1992-м году авиапром произвёл 77 магистральных авиалайнеров (вдвое меньше, чем в СССР), то в 20005-году — 20. В 2006-м году было произведено всего около десятка гражданских самолётов различного назначения, двадцать же лет назад в Советском Союзе делали 500 самолётов в год!
«Уже в будущем году 70 процентов авиаперевозок будут осуществляться на иностранных лайнерах. Так что летать в России не на чем и некому. А наше правительство уверяет, что мы — великая авиационная держава…» (газета «Твой ДЕНЬ, № 44, 2007 г.).
Газета продолжает: «Министр промышленности и торговли Виктор Христенко… принародно расписался в полной авиационной импотенции. Он заявил журналистам, что мы уже не способны выпускать дальние магистральные самолёты. А между тем именно на их долю приходится 98% мирового рынка авиапродукции. Оставшиеся 2% − это региональные самолёты, одним из которых должен стать «Суперджет» «. Заметим, для эксплуатации этого самолёта ввиду низкого расположения его двигателей нужны аэродромы 1-го класса, которых в России всего 3% от общего числа.
Один из ведущих специалистов авиапрома считает: «С приходом «Суперджета» у нас окончательно внедрилась так называемая отвёрточная сборка. Движки и вся интеллектуальная часть в этой машине иностранная. В результате такой политики КБ Яковлева — это 400 человек, КБ Ильюшина и Туполева — не больше, зато филиал «Боинга» в Москве — 1400 конструкторов. Причём наших. Весь наш огромный научный потенциал просто вымывается из России…Нас просто используют, чтобы «подносить патроны» — делать оснастку, проектировать какие-то второстепенные узлы, ящички, шторки… Глядя на такую кооперацию, можно лишь констатировать: Россия как авиационная держава расписалась в своём полном бессилии…» (статья «Всё ниже, ниже и ниже…», газета «Московский комсомолец», 31 августа 2009 года).
И состояние дел в вертолётостроении также плачевно (В. Смоленцев, газета «Завтра», № 11, 2006 г.):
1991 год — в строю 2500 вертолётов;
2001 год — в строю 1000 вертолётов;
2006 год — в строю примерно 600 вертолётов.
Производство вертолётов также сократилось:
в 2004-м году их было выпущено 95;
в 2005-м году — 78;
в 2006 — 95.
Напомним, что 20 лет назад в СССР делали 300 вертолётов в год.
Отечественный автопром превратился в отвёрточное производство. Под натиском мощного импорта иностранных автомобилей он просто погибает. Летом 2009 года конвейер автозавода в Тольятти был остановлен. Осенью было объявлено об увольнении трети персонала. За 2009 год производство автомобилей в России упало вдвое.
Практически полностью уничтожена электроника. Так, центр советской электроники Зеленоград, который является самым учёным городом Европы (людей с высшим образованием в Европе 23% населения, в Лондоне — 37%, в Париже — 30%, в Москве — 41%, в Зеленограде — 44%) с началом демократизации получил самый высокий уровень безработицы и самую низкую заработную плату.
Судя по заявлениям наших руководящих чиновников, правительство приняло меры по исправлению положения. Но, вот что пишет военный обозреватель «Комсомольской правды» (17 июня 2009 г.) полковник В. Баранец в статье «Как убивают оборонку?».
Делается попытка рейдерского захвата (после неудачи банкротства предприятия) Пермского порохового завода, на 85% обеспечивающего потребности страны в ракетном топливе.
Волгоградское оборонное предприятие «Баррикады», недавно входившее в список стратегических, теперь из него исключено. Предприятие, имея долгов почти на один миллиард рублей, вынуждено продать ряд ключевых цехов.
Фактически уничтожен Московский вертолётный завод им. М. Л. Миля, машинами которого на 99% вооружена наша армия; его некоторые здания выставлены на торги, значительное количество акций КБ Миля скуплено иностранцами, что, естественно, не способствует процветанию конкурирующей с иностранцами фирмы.
Московский военно-промышленный комплекс «Базальт», производящий оружие и боеприпасы, не имеющие аналогов в мире, готовят к переселению после продажи 24 гектаров земли, на которых располагается головное предприятие.
Московский завод «Маяк», производящий авиационное оборудование, в течение 6 лет подвергается рейдерским захватам с продажей «лишних» цехов.
Всего с 1990 по 2008 год в стране было закрыто 70000 заводов, страна потеряла 25% имеющихся технологий, т. е. демократическими властями была фактически осуществлена деиндустриализация страны, ради превращения её в сырьевую колонию Запада и рынок сбыта продукции западной промышленности.
По данным Института международных экономических и политических исследований РАН среди 49 стран, производящих 94% валового продукта мировой экономики, по «индексу технологий» Россия занимает последнее место. На мировом рынке высоких технологий в настоящее время вклад России составляет 0,5%, США — 60%, Сингапура — 6%.
Разгром науки
В условиях уничтожения главного заказчика научных разработок — наукоёмкой промышленности — крах русской науки был неизбежен. Вот некоторые данные о разгроме науки за время «реформ».
Финансирование науки сократилось в 10 раз по сравнению с периодом «застоя», и в настоящее время в 200 раз ниже, чем в США, в 40 раз ниже, чем в Китае.
За период с 1990 по 2003 год количество научных и проектных организаций сократилось в 7.8 раза, конструкторских бюро — в 3.6 раза, научно-технических подразделений на промышленных предприятиях — в 1.8 раза. В 90-е годы прекратили своё существование 800 институтов, что привело фактически к отмиранию понятия «отраслевая наука».
К 2006 году количество учёных-исследователей уменьшилось примерно в три раза по сравнению с 1991-м годом. К 2007 году их осталось чуть более четырёхсот тысяч человек.
Средний возраст работающих в науке превысил 60 лет. Если учесть, что наиболее активный период работы учёного приходится на 30–40 лет, то творческий потенциал науки приблизился к нулю.
Эмигрировали более 800 000 научных сотрудников в основном из области технических и естественных наук, обескровив реальный сектор. Ежегодно страну покидает до 15% выпускников ВУЗов. По подсчётам экспертов ООН, отъезд за рубеж человека с высшим образованием наносит стране ущерб размере от 300 тысяч до 800 тысяч долларов.
За последние 10 лет уровень изобретательской активности в стране снизился на 90%.
Возраст большей части научного оборудования превысил 20 лет.
В 2003 году вклад российской науки в мировую составил 3,75% и если не принять экстренных мер, то этот вклад снизится до 2.0–2.5%, для фундаментальной науки это означает, что полный крах её в ближайшее время неизбежен. По данным В. Маркусовой, научного руководителя гранта INTAS, вклад России в мировую науку за пятнадцать лет (начиная с 1991 года) сократился в 15 раз.
Трагичным в период «реформ» стало положение научных городков. В Черноголовке общая численность работающих в научных организациях сотрудников сократилась на 40%, в Институт физики твёрдого тела РАН за все 90-годы на работу пришёл только один молодой специалист.
Газета «Аргументы и факты» (№ 43, 2009 г.) «Остались ли в России умные люди? Или все они переехали в Америку, Германию, Великобританию…» и приводит данные: доля затрат в общей сумме бюджетных расходов на науку в 2008 году в США — 6-7%, в европейских странах — 4–5%, в России — 0,8%! При этом не будем забывать, что ВВП России ненамного превышает экономический продукт американского округа Лос-Анджелес.
Вывод из всего сказанного такой: восемнадцать лет демократии поставили науку в России на грань гибели. Потерян авторитет, который столетиями имела русская, а затем советская наука в мире. Многочисленные правительственные обещания сводятся к мелким подачкам, которые едва позволяют стремительно стареющим научным кадрам прокормиться.
Казалось бы, государство, озабоченное сохранением своей независимости, должно принять срочные меры по исправлению катастрофического положения в науке. Однако реформы науки преследуют всё яснее обозначающуюся цель — полное уничтожение науки.
Министерство образования и науки, которое сегодня в научном сообществе называют «Министерством обрезания науки», выпустило документ под названием: «Концепция участия Российской Федерации в управлении государственными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки».
Правительственный план «реформирования» науки предполагает «оптимизировать государственный сектор науки», что предусматривает:
сокращение числа федеральных организаций науки;
передачу «части государственных организаций из федеральной собственности в собственность субъектов Российской Федерации».
Предполагается «оптимизировать организационно-правовые формы государственных организаций науки», для чего планируется:
преобразование государственных унитарных предприятий в акционерные общества;
значительное сокращение числа государственных учреждений путём их объединения, ликвидации и приватизации, количество бюджетных учреждений в сфере науки должно сократиться примерно на 40%.
По этому плану Федеральный сектор науки должен включать в себя всего 400 организаций. Из них исследовательское «ядро» составят всего 100–200 научных организаций. Предполагается изменение структуры институтов РАН: создание гибких, мобильных научных коллективов. Планируется также провести своеобразное «разделение труда» в РАН: одна часть институтов будет заниматься фундаментальными исследованиями, другая — прикладными, третья продажей этих результатов всем заинтересованным лицам (газета «Поиск», № 38, 2004 г.).
Документ предусматривал меры по приватизации институтских зданий. Именно здания институтов являются желанной целью госчиновников, вызывая у них неотступное желание науку «реформировать». И процесс по изгнанию коллективов институтов из зданий уже пошёл: в сентябре 2009 года стало известно о передаче здания Института философии РАН музейному городку Музея изобразительных искусств имени А. Пушкина. При этом перспективы предоставления институту другого здания туманны. Коллектив обратился с открытым письмом к Президенту РФ Д. Медведеву. О реакции властей пока ничего не известно. Зато обсуждается перспектива сокращения или полного прекращения преподавания философии в институтах.
Российский Фонд Фундаментальных Исследований сократил гранты на 30%. В результате многие научные программы прекращены, а от тех, что остались на урезанном финансировании, требуют прежнего объёма выполнения работ.
С мая 2006-го года согласно постановлению правительства численность научных сотрудников была сокращена более чем на 20%. Общее число принудительно уволенных составило 22 тысячи. В мае-июне 2007-го года прошло новое сокращение. Поскольку обычно в институтах Академии наук количество учёных находится на уровне 50% от общей численности сотрудников, сокращение учёных приводит к уменьшению их удельного веса в научных учреждениях. Научные сотрудники стали никому не нужным, лишним звеном! Без них, как выясняется, наука может спокойно обойтись.
Академические власти мотивируют неизбежность сокращения научных работников необходимостью повышения заработной платы оставшимся. Но вот как реализовалась цель сокращений. До 2005 года средняя зарплата доктора наук составляла примерно 4 тыс. рублей (меньше зарплаты уборщицы). Затем она была поднята до 6 тысяч (уборщицам тоже прибавили зарплату). Пенсию как у уборщицы профессор может получить, проработав на 8–9 лет дольше, т. к. в его трудовой стаж не засчитываются годы обучения в институте и аспирантуре. Никаких пенсионных льгот у учёных нет, в 2004 году были отменены также льготы по оплате лишней жилплощади имеющим учёную степень. В 2007-м году зарплата доктора наук достигла 10–15 тысяч рублей (столько получала продавщица на оптовом рынке). В 2008-м году после всех повышений ставок доктор наук в институте РАН получает 25 000–30 000 рублей, что соответствует уровню оплаты кассирши супермаркета.
Демократические власти неизменно сохраняют ситуацию неконкурентоспособности и непривлекательности научного труда по сравнению с другими видами деятельности, хотя в нормальном государстве уровень доходов ведущих учёных должен обеспечивать их принадлежность даже не к среднему классу, а к элите. Сегодня учёные не могут принять участие в международных и даже российских конференциях из-за отсутствия денег, ибо стоимость билета соизмерима с их зарплатой, поехать же за счёт Академии наук невозможно — нет средств. Отсутствие профессионального общения неизбежно скажется негативно на уровне научной продукции. И ни в одном государственном плане не предусматривается восстановления материальной базы институтов. Сегодня денег хватает только на покупку компьютерного оборудования для таких служб как канцелярия, бухгалтерия и т. п.
Создавая себе пропагандистскую славу радетелей отечественной науки, власти в действительности её уничтожают. Из науки изгоняются последние из тех, кто не занимался собственным обогащением, кто делал науку, а не карьеру. Убирают известных учёных, независимых, самостоятельно мыслящих, критически настроенных, сопротивляющихся разрушению науки. Сокращают по возрасту, хотя при нынешней ситуации, когда из науки выпало целое поколение 30–40-летних, пожилые учёные могли бы стать наставниками, учителями, спасителями умирающих научных школ.
Возрастные ограничения не касаются «возвращенцев» — учёных, покинувших Россию, а затем вернувшихся после того, как им уже нечем было больше поделиться (в том числе и со спецслужбами) в иных государствах. Не подлежат сокращению также те, кто уехал работать за рубеж, но продолжает числиться в институте. Затрагивать интересы иностранных государств, питающихся за счёт разграбления научного ресурса России, не велено. Не подлежит сокращению и администрация институтов, для которой развал науки стал поистине золотым временем обогащения за счёт сдачи в аренду опустевших помещений, за счёт коммерциализации вспомогательных подразделений и т. п.
Сложилась парадоксальная ситуация — администрация институтов, то есть люди, которые несут персональную ответственность за разрушение науки, рассматриваются как самые ценные кадры, которые следует сохранить.
Никакие сокращения не касаются и членов-корреспондентов и академиков РАН. Для себя академики в новом уставе РАН не ввели возрастные ограничения (70 лет) при выборах на все руководящие посты. Вот как обстоят дела с возрастным составом Академии наук: «с 1 января 2008 года из 500 человек в академии меньше 80 человек будут моложе 70 лет и меньше 100 — моложе 65 лет» («Известия», № 54, 2007 г.).
Президент Российской Академии Наук Ю. Осипов вечно хранит молчание, какие бы издевательства над наукой не чинила власть. Так, в гробовом молчании он и ведёт вверенную ему отрасль к окончательной гибели. Должно быть, за это и наградил его орденом летом 2006-го года В. Путин. За это и избран был вновь Ю. Осипов, несмотря на преклонный возраст — 71 год, президентом РАН в мае 2008 года на следующие пять лет, хотя находится он на этом посту с 1991-го года и согласно этическим, хотя и не прописанным в уставе нормам, много превысил все приличные президентские сроки.
Сегодня ситуация в науке характеризуется как «парадокс Осипова»: по мере того как число научных работников сокращается, количество членов-корреспондентов и академиков растёт: вдобавок к 1344 уже существующим действительным членам и членам-корреспондентам Общее собрание РАН в мае 2008-го года избрало 44 новых академика и 112 новых членов-корреспондентов («Российская газета» от 30-го мая 2008 г.). Столь обильное пополнение отнюдь не связано с бурным развитием науки, большинство кандидатов шли с классической формулировкой: «за значительный вклад».
Президиум РАН ограничил свою деятельность исключительно повышением благосостоянием членов Президиума, который превратился в некое акционерное общество закрытого типа. Об этом свидетельствует и уровень зарплат академической администрации, и списки лауреатов научных премий, состоящие преимущественно из академиков. И премиальные суммы в этих списках значатся немалые. За что премируют академиков? Ответ однозначен: за молчаливое согласие с развалом науки.
Вот как формулирует позицию Президиума РАН академик В. Накоряков в статье «Российская наука и российская элита» («Наука в Сибири» от 18 января 2008-го года): «Мы должны … научиться компромиссу с властью, понимая, что целиком зависим от государства…»
Что касается науки, то на Общем собрании РАН в мае 2008 года академики объявили, что главной задачей академии является борьба с лженаукой и экстремизмом. Актуальные проблемы страны и науки Президиум РАН обсуждать избегает. Как вырвать Россию из лап чудовищной гиперсмертности? Как вывести из кризиса экономику страны, балансирующую на грани коллапса? Все эти вопросы бесполезно задавать членам нынешней академии по причине их недееспособности.
Но именно в таком виде члены РАН наиболее «ценны» для власти: надбавки академикам и членам-корреспондентам РАН в мае 2009 года были повышены до 50 и 25 тысяч рублей соответственно.
И избрание Ю. Осипова, и щедрые надбавки членам академии, и прочие бюджетные милости являются ясным знаком — власти академиками довольны. Почему? Да потомку, что именно верхушка академии в годы варварского уничтожения науки создаёт иллюзию нормальной работы академии, что в высшей степени устраивает власть. За плотной ширмой молчания и лжи академиков власти могут спокойно и незаметно для посторонних окончательно удушить русскую науку. Академики — это такой научный ОМОН, который отгораживает учёных от власти, отгоняя дубинками экстремистов, которые дерзают бороться против разрушения науки.
Всё, что сегодня осталось от академической науки — это мощный бюрократический аппарат РАН. Выполняя «государственную» задачу уничтожения науки, этот аппарат заинтересован в том, чтобы сделать этот процесс вялотекущим, что обеспечит чиновникам от науки возможность безбедно существовать некоторое количество лет.
«Старой советской академической номенклатуре, которая окопалась в Российской академии наук, не нужны никакие перемены, — отмечает доктор технических наук Ф. Ф. Менде, — ей и так хорошо, когда без какой-либо видимой отдачи можно спокойно жить и преуспевать».
Перефразируя знаменитое выражение, можно сказать: у русской науки друзей нет. Есть два врага: Министерство образования и науки и Президиум Академии наук.
Академическая администрация способствовала разрушению естественной структуры науки. Хотя центральную роль всегда играла фундаментальная наука, сегодня её уничтожают в первую очередь.
Во-первых, стала проповедоваться (и небескорыстно) достаточно безумная идея о том, что де для России фундаментальная наука уже не по карману и потому её требуется свернуть. И дело здесь не ограничилось словесными декларациями, хотя именно наличие мощной фундаментальной науки в СССР и её опережающий рост были сильнейшими стимулами к развитию образования и высоких технологий. Ликвидировать фундаментальные науки — значит сгубить остатки русской науки вообще.
Во-вторых, уже резко ослаблены основы фундаментальных наук — от философии до математики. Реформаторы ориентируют общество на утилитарное практическое знание, вынося за скобки любую методологию или теорию, как некие излишества. Уже было немало попыток вывести общетеоретические предметы за пределы высшего образования, а в академической среде можно наблюдать, как методом «слияния» упраздняют любые научные структуры, где в названии ещё есть слово «теория».
Рассматривая катастрофические результаты «реформ» науки, нельзя не учитывать внешнего фактора, определившего ситуацию в России — встраивание страны в мировую ростовщическую финансовую систему в качестве донора. В документах Международного Валютного Фонда с середины 90-х годов содержатся рекомендации о троекратном снижении потенциала российской науки и образования. Во многих отношениях «реформаторами» это указание уже перевыполнено. Бывший госсекретарь США Г. Киссинджер, который продолжает играть важную политическую роль в американской элите, заявил в 2004 г: «Cуществование науки в государствах недружественных США рассматривается как стратегическая угроза США». Проекты демонтажа науки и образования в России разрабатывают люди, живущие на американские деньги и исполняющие заказ своих спонсоров.
При этом США успешно осваивают научные ресурсы России, используя два пути:
организация выезда интересующих их категорий учёных на постоянное или временное жительство в США;
развитие системы грантов, выделяемых для работающих в России учёных, для проведения исследований, в которых заинтересованы США;
организация совместных производств с использованием разработок русских учёных, предпочтительно на территории России — так выгоднее.
В результате «реформ» русская наука погрузилась в тяжёлый кризис, это признают даже сами «реформаторы». Правильнее было бы сказать, что в результате целенаправленного разрушения русская наука оказалась на грани полного исчезновения.
Образование — фабрика дураков
Разгром наукоёмкой промышленности и науки создал ситуацию, когда образование, высокая квалификация оказались не востребованными в России. Выступая на съезде молодёжного движения «Наши» на озере «Селигер» министр А. Фурсенко критиковал советскую систему образования, которая создавала творцов, и говорил о том, что нужно взрастить потребителя, который может правильно использовать достижения и технологии, разработанные другими. В журнале «Итоги» министр писал, что рабочий на конвейере не должен рассуждать, он должен делать то, чему его научили. Иными словами, обучать обитателей сырьевой колонии- России следует лишь настолько, чтобы они смогли открывать задвижки на трубопроводах и торговать западным секонд-хэндом.
Сегодня, подчиняясь требованиям времени, большинство молодых ищет в ВУЗах не знания, а избавление от военной службы и корочки диплома, но корочки можно купить — всё равно знания для работы не пригодятся.
«Мы приступили к реализации масштабного национального проекта в образовании. Необходимо поддержать школы, ВУЗы с инновационными программами, дать фору талантливым преподавателям и одарённым ученикам» — так говорил президент В. Путин в 2005 году. А вот чем обернулись эти речи на деле.
Если в развитых странах расходы на образование постоянно увеличиваются и составляют в процентах от ВВП, например, в Скандинавии — 7,6-8%, то в России они сокращаются и ныне находятся на уровне Турции, где эта величина равна 3,5%. В 70-е годы по числу студентов на 10 тысяч человек населения Россия занимала второе место в мире. Сейчас по этому показателю (179 студентов) нас обогнали Канада (299), Австрия (227), Бельгия (224), Финляндия (220), Испания (187) и некоторые государства Латинской Америки. В Советском Союзе было 900 высших учебных заведений, к 2007 году их осталось 650. В планах министра А. Фурсенко уменьшить это число до 200.
Период «реформ» ознаменовался переводом высшего образования в стране на частную основу, заменой государственного финансирования образования платным обучением, которое ныне охватывает уже более половины студентов. При этом о сокращении бюджетных мест хлопочет Министр образования и науки.
Попытаемся оценить современное российское высшее образование по критерию «цена-качество». По международным оценкам в список из 200 наиболее успешных и востребованных высших учебных заведений в мире, в его конец вошли только Московский Государственный Университет и Санкт-Петербургский Государственный Университет.
Это качество, а теперь посмотрим на цену, которую надо заплатить в год за учёбу:
Парижский университет Сорбонна — от 250 до 1000 евро (12–50 тысяч рублей);
Мюнхенский технический университет — около 1200 евро (55 тысяч рублей);
МГУ — от 173 000 до 220 000 рублей (на факультетах журналистики и юридическом).
Интересно, что обучение в МГТУ им. Баумана, который готовит специалистов для оборонного комплекса, куда дешевле: 58–82 тысячи рублей.
Сегодня Минобрнауки проводит в жизнь реформу высшего образования по западному образцу: внедряется «двухступенчатый» уровень обучения (4 года — бакалавр, ещё два года — магистр). Утверждение, что замена бывшей лучшей в мире советской системы образования чужеродной западной (присоединение к «болонскому пространству») позволит договориться о взаимном признании российских и европейских дипломов не выдерживает никакой критики, т. к. во-первых, российские специалисты и без того в высшей степени востребованы во всём мире, и во-вторых, заботиться об облегчении экспорта наших мозгов — значит занимать антигосударственную позицию.
Новая система приведёт к снижению профессионального уровня выпускников, к закрытию кафедр, выпускающих людей с полным высшим образованием, к увольнению их сотрудников. Заметим, что именно на этих кафедрах была сосредоточена научно-исследовательская работа в ВУЗах, здесь трудились специалисты наиболее высокого класса. Итогом явится полная ликвидация подготовки в стране специалистов-профессионалов для реального сектора экономики.
Вот как мотивирует А. Фурсенко необходимость реформы: «Министерство ставит задачу перехода на бакалаврскую подготовку и более узкую — магистерскую, когда будущий студент будет «затачиваться» под конкретного работодателя». А. Фурсенко даже пояснил, под какого конкретного работодателя: «Мордашов и Лисин говорили, что им крайне важно, чтобы доводку специалисты проходили после того, как уже отработают на предприятии». Газета «Твой ДЕНЬ» (№ 53, 2007 г.) по этому поводу замечает: «Как вы думаете, Мордашову с Лисиным нужны, к примеру, историки, философы, кибернетики, физики-ядерщики, микробиологи, генетики, социологи, режиссёры, литераторы?..»
В период «реформ» сильно пострадало и школьное образование. Укомплектованность сельских школ преподавателями в 2008 году составляла менее 70%, их материальная база пришла в полную негодность. Только за один 2007 год число школ сократилось на 1 тысячу, количество школьников за период 2002–2007 гг. снизилось с 20 до 15 миллионов. В 2008–2009 учебном году закрылось примерно 300 школ, за последние десять лет число школьников сократилось на 8 миллионов человек.
В школах сокращается программа изучения русского языка и литературы (с романом «Война и мир» дети знакомятся по тоненькой брошюрке), преподаватели русского языка, как и прочих предметов, зарабатывают существенно меньше учителей английского языка. Такова колониальная реальность!
Даже министр А. Фурсенко признал, что уровень школьного образования резко упал: «…25% школьников не знают математики и примерно столько же — не знает русского языка». Это заявление прозвучало как отчёт разрушителей перед своими нанимателями — задача уничтожения системы образования в России успешно выполняется.
В школах также внедряется реформа западного образца — Единый Государственный Экзамен (ЕГЭ) — система блокирования творческого мышления у детей. Система приучает детей к зубрёжке, настраивает мозг на деятельность в режиме магнитофона — записанная информация в точности воспроизводится без малейшего анализа или осмысления по типу игры «Что? Где? Когда?».
Первый опыт массового применения ЕГЭ в школах весной 2009 года принёс ошеломляющие результаты. Почти 30 000 выпускников не сдали экзамен. Что будет с этой армией молодых людей, павших жертвами чудовищного эксперимента, вышедших в жизнь без аттестата зрелости? Очевидно, именно это и было задачей А. Фурсенко — выбросить как можно больше молодёжи России из созидательной жизни в безработицу, наркоманию, пьянство, криминалитет.
Официальной версией введения ЕГЭ была борьба с коррупцией. Освобождённый от коррупции ЕГЭ выдал удивительные итоги: средний балл оказался выше на многих национальных окраинах (Чечня, Ингушетия, Калмыкия). Согласно данным ЕГЭ, там знают математику и русский язык лучше, чем в признанных образовательных центрах, таких как Москва и С. -Петербург.
Заместитель председателя Комитета Государственной думы по образованию О. Смолин считает, что новая система коррупцию в образовании увеличила, перенаправив потоки взяток: теперь берут и в школе, и в ВУЗе. «По моим данным, «хороший ЕГЭ» в Москве стоил 60 тыс. рублей. В СМИ назывались цифры по Дагестану — от 10 до 50 тыс. рублей. Есть данные МВД о 2 тысячах случаев взяток в приёмных комиссиях, когда абитуриентам с равными баллами продавались лучшие места в списке…»
В 2009-м году впервые прошёл набор студентов с использованием результатов ЕГЭ. Вот как характеризовал ситуацию академик АПСН С. Котов в августе 2009 года: «Такого кошмара, как в этом году, российское образование ещё не переживало… Фамилии в списках зачисленных, завзятые остряки уже прозвали «ксероксные души».
Зачисление в институты шло сначала по копиям документов об образовании (справка про ЕГЭ тут теперь главная!), а как можно соорудить «нужную» ксерокопию — объяснять не надо…. Член приёмной комиссии филологического факультета МГУ, пожелавший остаться неизвестным, откровенно сказал: «Мы фактически берем «котов в мешке» — по документам тех, кто «на общих основаниях», понять можно мало что, да и льготное зачисление («олимпиадники», инвалиды, сироты и пр.) вносит в этот процесс чудовищную путаницу!»
В Московском государственном университете им. М. В. Ломоносова на юридический факультет было подано 2001 заявление на 320 мест бюджетного отделения. Среди них льготников, которых МГУ обязан принять, 220 человек. На оставшиеся 100 мест, таким образом, конкурс — почти 18 человек».
Глава Рособрнадзора Любовь Глебова на днях заявила, что специалисты перепроверили 370 стобалльных работ из 2336. Четверть результатов оказалась липой!
Так зачем же был продавлен ЕГЭ вопреки массовым протестам учёных, родителей, учителей? Зачем Министерство образования и науки добивалось утверждения этой «дури» соответствующим законом, утвержденным Государственной Думой? Затем, чтобы окончательно развалить систему образования России».
Снова процитируем С. Котова: «Зачем же гробить российскую школу? Ведь лидерство в мире сегодня и завтра будет определяться качеством системы образования. «Преобразователи» реализуют западные цели в отношении России — обрушить наше конкурентоспособное в мире образование — вольно или невольно. По недомыслию ли, по серости или — делая на этом неплохой бизнес (на ряд «вождей ЕГЭ» Генпрокуратура РФ завела уголовные дела). Суммы затрат в стране на ЕГЭ известны. Пути «откатов» знающим людям тоже ведомы…»
Говорит человек, пишущий на темы науки — писатель В. Губарев: «Знаете, что показали результаты ЕГЭ? Уровень образования наших детей упал до уровня 1928 года. Впору говорить не о развитии науки, а о развитии безграмотности».
Касаясь реформы образования, академик С. П. Капица сказал, что, по его мнению, Российскую Федерацию превращают в страну идиотов.
Говорит протоирей Андрей Кураев: «У меня такое ощущение, что последние 20 лет наше правительство и реформаторы, экспериментирующие над школой, ставят своей задачей сделать её фабрикой по производству быдла…»
Многочисленные протесты общественности по поводу ЕГЭ пресёк президент страны. Он считает, что ЕГЭ справедлив и уже показал свою эффективность в борьбе с коррупцией, дал больше возможностей уравнять всех абитуриентов в правах. Президент сказал, что отменять уже принятые на этот счёт решения никто не собирается: «Решение принято. Нужно разработать оптимальный механизм, по которому этот экзамен будет приниматься» (А. Колесниченко и В. Гудкова («Аргументы и факты» № 36, 2009 г.).
И о каком качестве образования и о каком переходе на инновационный путь развития можно говорить?
Деградация общества
Разрушение наукоёмкой промышленности, науки и образования, массовая эмиграция молодых учёных вызвали разрушение интеллектуальной среды, катастрофическую деградацию общества. Сегодня наблюдается массовое превращение людей в дебилов, озабоченных лишь отправлением простейших физиологических потребностей, не желающих думать, читать и почти разучившихся писать.
В стране уже некому лечить и учить, возникла серьёзнейшая проблема нехватки профессорско-преподавательских кадров.
Каждый десятый солдат призывник не умеет читать и писать. По данным ЮНЕСКО по интеллектуальному потенциалу молодёжи Россия скатилась с 3-го места в мире (1953-й год) на 40-е, по другим данным — на 47-е место.
Советский Союз был самой читающей страной в мире. Сегодня газета «Комсомольская правда» так отвечает на вопрос: что читает столица?
40% — читают книги от случая к случаю;
37% — книг вообще не читают;
постоянно читают книги — 23%;
имеют домашние библиотеки — 4%.
Говорит кинорежиссёр С. Говорухин: «У нас же сегодня появилась безграмотность, чего давным-давно не было! Соцопросы говорят, что читают только 20% населения. И вы посмотрите, что они читают: не Толстого и Чехова, а проходимцев. Каждый месяц появляется какая-нибудь Робски. Гламурные журнальчики, газетки с анекдотами, заметки о том, кто с кем развёлся, кто новую любовницу завёл, — вот что читают 18 из 20 этих процентов» (газета «Аргументы и факты», № 9, 2007 г.).
Отсутствие работы, требующей высокой квалификации и постоянного самообразования, привело к умственной деградации общества. Идёт и деградация морально-нравственная. Идеологи либерализма считают необходимым условием «успеха» «расставание с человечностью». Например, Ф. Хайек в книге «Дорога к рабству» пишет: «люди должны изжить некоторые естественные инстинкты, прежде всего, инстинкт сострадания и солидарности».
Для того чтобы соответствовать навязанным новым рыночным условиям, люди должны стать эгоистами, хотя даже у современных шимпанзе существует способность к заботе о ближнем. Отбросив или подавив «инстинкт взаимопомощи», мы сделали шаг к более ранним стадиям не только цивилизации, но и биологической эволюции, едва ли, не к уровню рептилий.
Деградируют высококвалифицированные инженеры, конструкторы, которые ради заработка идут в торговцы, шофёры, охранники. Деградируют выпускники лучших ВУЗов России, оставаясь в практически неработающей науке или в разрушенной промышленности. И в высшей степени они деградируют, уходя в коммерческие фирмы, которые вынуждают их заниматься непрофильной примитивной деятельностью. Становясь клерками, торговцами, они теряют полученную в институте квалификацию. Отсутствие полноценной работы, нищета и рабская зависимость от администрации институтов приводят к деградации научных сотрудников.
Деградируют и те, кто уезжает за рубеж, ибо, решив, да и то на очень скромном уровне, лишь свои материальные проблемы, они получают массу других, так как творческие способности, как правило, не востребованы на Западе. Там требуются серые лояльные исполнители. Научная несвобода, зависимость от местного босса, оторванность как от родного, так и от местного социума, быстро превращают человека в стандартного робота общества потребления.
Особенно сильно деградация поразила правящие круги. Умственная неполноценность, психическое расстройство — «фирменная» черта финансовой и политической «элиты», несмотря на широко распространившуюся среди высоких чиновников моду на приобретение учёных степеней. Так, в Государственной думе IV созыва было докторов наук — 71, кандидатов наук — 143, депутатов, имеющих одновременно кандидатские и докторские степени в различных областях науки — 14. То есть половина депутатов Государственной думы составляли «учёные». Среди правительственных высоких чиновников тоже достаточно обладателей учёных степеней: Д. Медведев, В. Путин, А. Кудрин, Р. Нургалиев, А. Миллер, А. Гордеев, В. Христенко, С. Шойгу И. Левитин и сам А. Фурсенко — доктор физико-математических наук. Но это обстоятельство отнюдь не мешает им отдавать приказы, убивающие науку.
Вот что пишет журналист Максим Калашников в статье «Психокатастрофа»: «Происходящее до боли ясно ставит перед нами страшную, «корневую» проблему: полной негодности правящей в РФ «элиты». Ущербности её психики и сознания. С такой «элитой» можно только деградировать. Разруха начинается в головах. Гибель РФ — начинается с психокатастрофы в правящем классе. …Как могут те, кто живет на «пилении» и богатеет за счет деградации страны, обеспечить обратные процессы?»
Сотрудник «Горбачев-Фонда» доктор исторических наук В. Д. Соловей фиксирует полный разрыв власти с собственным народом и одновременно с нравственным минимумом: «… Не добившиеся успеха — а таких в России подавляющее большинство — для элиты не вполне люди, а возможно, даже и совсем не люди. Отношения между богатыми и остальными в России не могут быть описаны и поняты в категориях социального и культурного отчуждения и вражды, речь идет о большем — отношениях … фактически двух различных видов живых существ…».
Согласно либеральной точке зрения, в обществе различаются люди и «нéлюди», как два биологически разных вида. На последний нормы сострадания распространяются не более, чем на скот, подлежащий забою. Это — не что иное, как социально-расовый подход к народным массам, доходящий на практике до настоящего шовинизма «имущих» по отношению к «неимущим». Если в прошлом «протестантская доктрина деления человечества на избранных и отверженных наделила Запад особой свободой — «свободой» от совести и сострадания» (С Батчиков), то теперь «освобождение» от них захватило и наше Отечество.
Переход к демократии, называемый в политологии модным термином «демократический транзит», в реальности ведёт к массовой физической, психической, интеллектуальной деградации, которые уже достигли критического уровня. Мы видим также ускоренную маргинализацию, люмпенизацию и «раскультуривание» многочисленных групп, утрату ими национальной и социальной идентичности, распад всех человеческих связей. Вполне целенаправленно разрушается русская культура, цементирующая культурно-историческую общность наших народов, чем пролагается дорога к взрыву сепаратизма. Появление примерно 10 миллионов «новых неграмотных» из числа молодежи говорит также о надвигающемся культурном провале общества в первобытность. Духовно-культурная колонизация общества на американский лад составляет центральное звено подобного «транзита» в небытие.
И, что наиболее важно, основное содержание «демократического транзита» в России, начиная с 1991 г., заключается в ослаблении государственности. Временщики, управляющие Российской Федерацией, создали её как государство-времянку, политического инвалида, обречённого по их замыслу на скорую кончину. Силы, организовавшие Беловежский государственный переворот 1991 года, продолжают свою разрушительную деятельность, рассчитывая повторить почти тот же сценарий для окончательной дезинтеграции страны.
Разрушение интеллектуальной среды России необходимо нынешней правящей «элите». Умные люди, сохранившие способность мыслить, представляют опасность для реформаторов, так как они могут поставить под вопрос законность присвоенных ими огромных капиталов, могут противостоять разрушению страны.
Инновационная экономика — декларация или реальность?
«Страна входит в критическое десятилетие», — убеждён Г. Малинецкий, заместитель директора Института прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН, — «альтернативой ускоренному инновационному развитию страны может быть только её распад. Если мы не переломим нынешних тенденций, … нас уже ничто не спасёт. РФ не сможет быть даже сырьевым придатком развитого мира».
Главная мысль Г. Малинецкого: «Инновация — последняя надежда России». Комментарии к выступлению таковы: «доклад произвел эффект разорвавшейся бомбы».
Оппозиция, реальная, а не декоративная, уже второе десятилетие кричит о разрухе. Ей затыкают рот, её сажают в тюрьму «за разжигание розни». А её мысли, по прошествии лет, вдруг становятся «разорвавшейся бомбой».
«Кризис показал, что Россия имеет сырьевую экономику, что делает её крайне уязвимой!» — такие речи зазвучали в 2009 году из уст высших чиновников, включая президента и премьера. Прав Г. Малинецкий, отмечая: «Грубо говоря, это — идеология газеты «Завтра», прочтённой с запозданием в пять лет. Лаг, конечно, великоват, но прогресс налицо: восторжествовала именно «завтрашняя» логика».
Вопрос в том, восторжествовала ли? Семинар, на котором выступал Г. Малинецкий, назывался «Реальные инновации и их имитации в России».
Процитируем статью кандидата физико-математических наук Ю. Лисовского «Крах экономики безумия»: «Сейчас стало модным говорить, что для России выходом из кризиса является переход на инновационную и инвестиционную экономику. Но рост инноваций в кризисный период основывается на успехах фундаментальной науки, достигнутых во время процветания экономики. У нас 20-и летний период разрушения экономики привёл к деградации науки и образования, к острейшей нехватке квалифицированных работников, к эмиграции квалифицированных кадров, к почти полной неконкурентоспособностью основной массы молодежи, т. е. статки научно- технического потенциала страны практически уничтожены».
А вот что говорит Г. Малинецкий: «Мы проходим кризис наихудшим образом из всех возможных. Кризис в верхах рассматривают, как какое-то стихийное бедствие, а единственную надежду видят в том, чтобы дождаться благоприятной конъюнктуры на мировых рынках сырья. Пожалуй, самая важная инновация для РФ сегодня заключается в том, чтобы научить нашу элиту таблице умножения».
И снова возникает вопрос: а можно ли научить таблице умножения эту элиту? Ибо, декларируя переход к инновационной экономике, власти делают всё, чтобы этот переход стал невозможным.
Чтобы развивать инновации, надо увеличить финансирование науки. Развитые страны так и делают. Но в проекте Государственного бюджета на 2010-й год ассигнования на науку по сравнению с 2009-м годом урезаны на 10%.
Сегодня для развития высоких технологий России не хватает около полумиллиона специалистов — говорят эксперты. А эмиграция при этом продолжается с завидной стабильностью 10–15 тысяч молодых учёных в год. По данным Ю. Лисовского сегодня наши эмигранты, живущие в США, обеспечивают 20–25% американского производства в области высоких технологий, что составляет около 10% мирового рынка. Если бы те специалисты, которые выехали из России, начиная с 70-х годов, обучались в университетах США и Западной Европы, то на их подготовку этим странам пришлось бы потратить более 1 триллиона долларов. Власть демонстрирует однозначно: специалисты ей не нужны: осенью 2009 года в России на одно рабочее место приходилось 17 выпускников ВУЗов, колледжей, школ.
Безусловно, правительство лишь декларирует намерение перейти на инновационный путь. Вот что говорит министр А. Фурсенко: «Я глубоко убеждён: не нужна высшая математика в школе. Более того, высшая математика убивает креативность» (февраль, 2009 г.). Но сможет ли развивать инновации человек, не знающий математики?
Руководители столь критикуемого ныне «тоталитарного» советского государства формулировали высокие цели науки. Наука была решающей силой при осуществлении грандиозных проектов, жизненно важных для страны: строительство мощных электростанций, создание тяжёлой промышленности, военной, атомной, ракетной техники, радиотехники, развитие авиации, флота. Демократическое же руководство не выдвинуло ни одной крупномасштабной задачи, для которой потребовался бы научный потенциал страны.
Предлагаются лишь некоторые локальные проекты, лишь в одной области, например, в нанотехнологии. Создана госкорпорация «Роснанотех», в распоряжение которой выделили 130 млрд рублей, в бюджете на 2008–2010 г. г. предусмотрено финансирование этого направления в объёме более 180 млрд. рублей.
Вот что пишет об этом проекте Ю. Лисовский газете «Знание-власть» (№ 20, 2008 г.). «Вырваться вперёд только в одной области при общем разрушении науки в стране представляется маловероятным. Это всё равно, что построить коммунизм в одной отдельно взятой деревне… «Нанотехнология» есть просто гениальная операция по выкачиванию денег из федеральных бюджетов многих стран….
«Кто будет выполнять программу, когда в России сегодня имеется острый кадровый голод, нехватка молодых специалистов в области науки и технологии… Немедленно решить кадровую проблему не позволит даже выделение значительных средств на науку и образование, потребуется много лет для восстановления разрушенных научных школ. Не следует думать, что немалое финансирование нанотехнологий …даже при целевом его использовании эффективно поможет развитию отечественной промышленности. Большая часть этих средств уже на старте уйдёт на Запад. На эти деньги будет закуплено научное и технологическое оборудование у западных фирм — собственное высокотехнологичное производство в России почти полностью разрушено, а имевшееся в советское время оборудование устарело. Причём купить новейшее технологическое оборудование наверняка не удастся, т. к. западные фирмы не захотят создавать себе конкурента.
Даже в случае успешного развития нанотехнологий, кто будет внедрять эти разработки? В США плоды профинансированных государством разработок востребуются сильной наукоёмкой промышленностью, у нас же существовавшие в советское время научно-производственные объединения, являвшиеся основными потребителями академических разработок, разрушены. Что будет делать «Роснанотех» со своими технологиями? Продавать за рубеж? Или он для этого и создаётся? Складывается впечатление, что программа ориентирована на использование оставшегося научного потенциала России для развития западного высокотехнологичного производства, в первую очередь ВПК США».
Для руководства проектом был призван известный разрушитель А. Чубайс, который успешно превратил идею «технологического прорыва» в прибыльный бизнес для себя и своего окружения. Официальная зарплата руководителей «Роснанотеха» в начале 2008 г. составляла 400-700 тысяч рублей (газета «Аргументы и факты» № 20, 2008 г.). Большая часть средств размещена на фондовом рынке, принося убыток государству. На научные разработки и их промышленное использование «Роснанотех» практически не оказывает влияния. Более того, в результате проверки Генпрокуратурой деятельности Госкорпораций в ноябре 2009 года, по фактам финансовых злоупотреблений было возбуждено 22 уголовных дела.
В такой ситуации слова властных чиновников о переводе страны на инновационный путь развития не более чем циничная и лицемерная пропагандистская акция. Даже президент Д. Медведев 5 мая 2009-го года на встрече с победителями конкурса молодых программистов признал, что осуществить переход на инновационный путь развития страны пока не удаётся.
И председатель правительства В. Путин в октябре 2009 года отметил, что только 10% предприятий России имеют дело с инновационными технологиями, их вклад в общий объём отечественной продукции не превышает 5%.
Где же выход?
Сегодня катастрофическое положение науки привлекает внимание многих. Так, активно обсуждается открытое письмо учёных, эмигрировавших из России, Президенту и Премьер-министру, озаглавленное «Фундаментальная наука и будущее России». Оно было размещено в Интернете в октябре 2009 года. Вот несколько отрывков из него:
«Мы считаем своим долгом обратить ваше внимание на катастрофическое состояние фундаментальной науки в стране. Регресс продолжается, масштабы и острота опасности этого процесса недооцениваются. Уровень финансирования российской науки резко контрастирует с соответствующими показателями развитых стран. Громадной проблемой для России был и остается массовый отток учёных за рубеж.
В течение десятилетий в СССР была создана мощная научно-техническая база и устойчивые механизмы её воспроизводства, включая воспроизводство кадров. Именно эта база, своеобразная научная «ткань» нашего общества, гарантировала научно-технический прогресс, обороноспособность страны и, в конечном счете, независимость России. Продолжающийся распад этой ткани приведёт в ближайшее время к полному разрыву связи между поколениями научных работников, исчезновению науки мирового уровня в РФ и утрате знаний в катастрофических масштабах».
А вот какие рецепты спасения предлагают эмигранты.
«Мы считаем, что процесс Стратегического Научного Планирования, координируемый непосредственно Президентом и/или Председателем Правительства РФ, должен иметь целью разработку, в течение короткого времени, комплексного плана стабилизации и развития фундаментальной науки и естественнонаучного образования в России. К разработке плана необходимо подключить выдающихся учёных, представителей министерств, промышленности, а также зарубежных экспертов. Это должен быть коллектив активно работающих, устремлённых в будущее, обладающих государственным мышлением людей».
Прокомментируем сказанное. «Устремлённых в будущее, обладающих государственным мышлением людей» среди «выдающихся учёных (тех, кто назначен таковыми властью, например, Е. Велихов), а также «представителей министерств, промышленности» просто нет. Таких людей не допускают к руководству. Наукой руководят разрушители, которые понимают будущее так: сырьевой колонии — России наука не нужна.
Не следует считать наших политических лидеров неумными. Мы исходим из того, что руководство отлично понимает ситуацию и разрушает науку вполне сознательно и целенаправленно. Многие предложения ныне зарубежных коллег абсолютно логичны и во многом совпадают с нашими, например, следующие.
Увеличение финансирования науки до уровня, адекватного стоящим перед страной задачам, обеспечение нормальных условий труда и быта ученых.
Идентификация важнейших направлений научно-технического прогресса и конкретных проектов, служащих катализаторами развития и приводящих к осязаемым фундаментальным результатам, какими в своё время были космические и атомные программы в СССР.
Отметим, что акцент письма — «кардинальное улучшение степени интегрированности российской науки в общемировую науку, активное участие России в мировом академическом рынке труда, создание академических вакансий международного уровня, обеспечение доступности конкурсов на замещение постоянных и временных академических должностей для зарубежных кандидатов».
Авторы письма предлагают создать «Российский Институт Высших Исследований с привлечением государственного и частного финансирования по образцу аналогичных институтов в США, Канаде, Японии. Открытие в нём вакансий для крупнейших российских и зарубежных ученых на конкурсной основе в соответствии с международными стандартами, инициация активной программы научных обменов».
Предложение перекликается с проектом, озвученным в июле 2008 года на экономическом форуме в Петербурге. Президент Д. Медведев на форуме предложил аналогичный путь борьбы с кадровым голодом в стране: создание сети крупных образовательных центров на базе федеральных университетов, заместив недостающие отечественные научные кадры преподавателями из-за рубежа. Намеренно выталкивать из страны соотечественников, замещая их гастарбайтерами — от дворников до профессоров, значит разрушать Россию. Но такова политика властей.
Идея создания научных центров мирового уровня в России прозвучала и на радиостанции «Эхо Москвы» осенью 2009 года. Посреди разрушенной, вымирающей, спивающейся страны предлагается создать некие оазисы науки, где обитателям создадут райские условия, обеспечив их по западным бытовым стандартам. Нетрудно предположить, кто попадёт в эти оазисы — свои люди, члены кланов. И не о науке здесь речь. Поддержка этой идеи учёными — свидетельство либо их ангажированности, либо непонимания проблемы. Это ещё раз говорит о пагубности отрыва учёных от политики, от своей страны.
Активное проталкивание идеи организации в России научных «резерваций» за деньги госбюджета очень напоминает раскручивание очередной финансовой афёры. Афёра нанотехнологий во главе с «учёным нанотехнологом» Чубайсом развивается на наших глазах, перекачивая бюджетные деньги в карманы «нанотехнологов» и ничего не давая стране.
Вообще спрашивать о рецептах спасения русской науки не у соотечественников, а у эмигрантов — идея странная. Она есть следствие традиционного для нынешней власти России зависимости от Запада, зависимости, которая принесла столько бед нашей стране. Слушать же собственных, русских учёных, живущих в России и борющихся против её разрушения, власти не хотят. Устраняя русских учёных с общественной сцены власти, по-видимому, надеются уменьшить вал критики в отношении деструктивных реформ.
Сегодняшней России нужны не космополиты — обитатели резерваций, а учёные, которые вместе с крестьянами и агрономами станут возрождать заброшенные демократами русские поля, вместе с рабочими и инженерами станут поднимать из руин русские заводы, переводить их на технологии, сберегающие ресурсы. России нужны профессора, которые станут учить студентов прежде всех наук любви к своей стране, справедливости, солидарности.
Только живя в России и борясь с разгромом русской науки, можно понять, что разрушение наукоёмкой промышленности, науки, образования России носит системный характер и никакие точечные разовые вливания вроде нанотехнологий, международных научных центров и пр. ситуацию не спасут. В стране идёт настоящая война, направленная на разрушение интеллектуальной среды. Поэтому рецепт спасения — смена политического курса, уход от политики сырьевой колонии, смена элит, которые наживаются на разрушении страны.
Чёткое понимание определяющей роли внешнего фактора в разгроме России, есть первое условие, необходимое для выхода из тупика. Пока страна встроена в мировую ростовщическую финансовую систему в качестве сырьевой колонии, интеллектуалы будут только помехой для власти.
Возвращение России статуса суверенной страны — без этого возрождение науки и образования невозможно. Только государство, которое охраняет свой суверенитет, станет возрождать промышленность, прежде всего высокие технологии, ибо — инновационная экономика — единственный путь выживания страны в ХXI веке. Возрождение наукоёмкой промышленности, которая востребует высококвалифицированных людей и научные разработки — базовое условие для реанимации науки и образования. Необходимо вернуть России положение великой индустриальной державы — только после решения этой проблемы можно будет возродить русскую науку. Без принятия политических решений возрождение науки невозможно. Невозможно оно и без смены руководства — за разрушение вверенной им отрасли министр А. Фурсенко и президент РАН Ю. Осипов должны быть наказаны и безусловно устранены. Следует прекратить практику назначения руководителями наукоёмких отраслей невежд, использующих руководящие кресла для разрушения страны и собственного обогащения. Речь идёт, прежде всего, о А. Чубайсе и о главе Минатома С. Кириенко, который по его собственному признания даже мимо атомной станции никогда не проезжал.
Путь смены политики — давление интеллектуальных элит на власть. Надо преодолеть ситуацию, когда научная общественность России не имеет ни желания, ни возможностей влиять на правящие круги. В нынешних условиях, когда Россия находится на грани распада и уничтожения, учёные не имеют права на молчание, на отсутствие гражданской позиции. Учёные должны прийти в политику, ибо именно им под силу объединить оппозицию, вооружив её простой и бесспорной идеей: человек может выжить, только научившись уважать природу. И выжить без учёных, истинных учёных, которые являются посредниками между человеком и природой, люди не смогут.
Учёные, весьма подготовленные к тому, чтобы стать «гражданами мира», должны понять, что в условиях глобального кризиса ситуация будет ухудшаться везде, а потому следует не убегать, а наводить порядок в своей стране, тем более, что эмигрируя, российские учёные продлевают жизнь западного общества потребления, которое убивает природу и человека.
Спасение науки в том, чтобы отойти от традиционного технократического понимания её роли. Сегодняшняя наука, превращённая в фабрику оружия и технических игрушек, обеспечивающих человеку сиюминутный комфорт, а компаниям — прибыль, не учитывает острейших экологических проблем.
Ситуацию следует исправлять быстро, ибо в противном случае мы столкнёмся не только с опасностью потерять страну, но и с глобальной опасностью — экологической катастрофой, угрожающей гибелью всему человечеству.
Возрождение науки жизненно необходимо всем. Это понимают все, кто сохранил разум, а Россия — самое благодатное в мире место для такого возрождения, ибо наша страна обладает мощным, пока ещё не до конца уничтоженным природным ресурсом — интеллектом её народа.
Бояринцев В. И., доктор физико-математических наук
Самарин А. Н., кандидат философских наук
Фионова Л. К., доктор физико-математических наук
Источник: http://newsland.com/user/4296757178/content/4004249