Источники
По исходному замыслу Германа Дильса, «доксография» в собственном смысле – это литература особого рода, представляющая собой систематическое краткое изложение мнений древних «физиков» о первых принципах, космологии, астрономии, биологии, медицине и тому подобном. Различные изложения мнений философов о смысле жизни (этические мнения) и теории познания (логике и критерии истины) также можно отнести к этому же жанру, хотя Дильс их и не рассматривал.
Мнения физиков, восходящие по исходной гипотезе Дильса, к доксографическому труду Теофраста, были особым образом сгруппированы и изданы в Doxographi Graeci (Berlin: Weidmann, 1879 [repr. De Gruyter, 1965]). В левой колонке первой части этого собрания публикуются «Мнения» (Placita) псевдо-Плутарха (вероятно, 2 века н.э.) в пяти книгах, в которых разбираются представления древних авторов (не ранее 1 века до н.э.) от первых принципов до причин болезней. Согласно гипотезе Дильса, этот трактат является сокращенным пересказом сочинения Аэция. Мнения физиков, а также некоторых астрономов и медиков, в этом труде представлены скорее систематически, нежели хронологически, в отдельных главах. В целом изложение очень краткое, хотя мнения различных авторов по одному и тому же поводу нередко сопоставляются. Авторские комментарии отсутствуют. В правой колонке публикуется текст из Антологии (Eclogae) Стобея, позднего (5 в. н.э.) источника, который очевидно пользовался тем же источником, что и псевдо-Плутарх, однако цитировал свой источник более подробно, хотя и не подряд. Здесь же помещены выдержки, приписываемые Арию Дидиму (автору 1–3 вв н.э.?), о стоиках и перипатериках, извлеченные в основном из Стобея и Евсевия (pp. 447–472). В нижней части страницы Дильс поместил параллельные места из «Излечения эллинских недугов» (Graecarum affectionum curatio), христианского автора 5 в. Теодорета, в котором, собственно, и указывается источник – Аэций. Параллели и дополнительные материалы содержатся во второй части «Философской истории» псевдо-Галена (3–5 в. н.э.?), тексте, зависящем от эпитоме псевдо-Плутарха: De historia philosophica, ed. H. Diels, Doxographi Graeci: 597–648.
Почти все эти тексты в настоящее время доступны в отдельных изданиях, и в электронном виде в составе TLG. См:
Placita philosophorum (874d–911c), ed. J. Mau, Plutarchi moralia, vol. 5.2.1. Leipzig: Teubner, 1971, 50–153.
Ioannis Stobaei anthologium, ed. C. Wachsmuth, O. Hense, 5 vols. Berlin: Weidmann, 1-2:1884; 3:1894; 4:1909; 5:1912 (repr. 1958): 1:15–502; 2:3–264; 3:3–764; 4:1–675; 5:676–1143.
Théodoret de Cyr. Thérapeutique des maladies helléniques [Graecarum affectionum curatio], ed. P. Canivet, 2 vols. [Sources chrétiennes 57. Paris: Cerf, 1958]: 1:100–287; 2:296–446.
Arius Didymus: Liber de philosophorum sectis (epitome ap. Stobaeum), ed. F.W.A. Mullach, Fragmenta philosophorum Graecorum, vol. 2. Paris: Didot, 1867 (repr. Aalen: Scientia, 1968): 53–101. Physica (fragmenta), ed. H. Diels, Doxographi Graeci. Berlin: Reimer, 1879 (repr. De Gruyter, 1965): 447–472. Pomeroy, Arthur J. (ed.), Arius Didymus. Epitome of Stoic Ethics. Texts and Translations 44; Graeco-Roman 14. Atlanta, GA: Society of Biblical Literature, 1999.
Кроме того, в «Доксографии» Дильса опубликованы первая книга «Опровержения всех ересей» Ипполита и выдержки из сочинения Филодема (1 в до н.э.) о благочестии, а в параллельной колонке соответствующее сообщение Цицерона из его «О природе богов». См. новое издание: Philodemus. On piety, part 1: critical text with commentary ed. D. Obbink. Oxford: Clarendon Press, 1996: 106–276. Филодему также принадлежат сочинение о преемствах философов и полемический трактат против стоиков – все в виде папирусных фрагментов.
Лучшее издание «Опровержения всех ересей» Ипполита: M. Marcovich, ed. Hippolytus. Refutatio omnium haeresium [Patristische Texte und Studien 25. Berlin: De Gruyter, 1986]: 53–417.
Тексты, вошедшие в «Доксографию», в основном касались мнений физиков. Однако на данном этапе задача Дильса не состояла в том, чтобы собрать воедино все мнения о древних философах и ученых. Он лишь стремился реконструировать доксографическое сочинение Феофраста. В настоящее время термин доксография утратил это узкое значение, и употребляется не только в отношении собраний мнений различных мыслителей по этике, но и любых сообщений о древних авторах, входящих в состав, скажем, диалогов Платона или трактатов Аристотеля. Различные «преемства» философов и изложения «толков» также находят адекватное место в доксографических исследованиях. Из поздних авторов, важных в этом отношении, можно упомянуть следующих (разумеется, список не полон):
Цицерон (1 в до н.э.) – важный источник по истории эллинистических школ, в особенности стоицизма, эпикуреизма и академического скептицизма. Исследователь античной философии найдет интересные сведения практически в любом философском сочинении этого автора.
Плутарх (после 45 – после 140 г. н.э.) – многочисленные трактаты этого автора являются важным источником по истории платонической полемики против стоиков и эпикурейцев; кроме того, в них содержатся многочисленные выдержки из ранних авторов.
Климент Александрийский (ум. до 216 г. н.э.) – в сочинениях этого раннехристианского теолога, в особенности в «Строматах», содержится множество изолированных выдержек из древних авторов, а также целые подборки мнений (например, Strom. I 59 sqq., история философии; II, 100 sqq., мнения философов о смысле жизни).
Диоген Лаэртий (начало 3 в. н.э.) – автор сочинения «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» в десяти книгах, важного, прежде всего, для изучения истории эллинистических школ. Это сочинение базируется на разнообразных источниках, как доксографического, так и биографического характера.
Кроме собственно доксографических сочинений, важны труды Секста Эмпирика, Галена, Евсевия Кесарийского и других христианских авторов, позднеантичных комментаторов Аристотеля, философов-неоплатоников, и некоторых византийских писателей. Полный список едва ли уместен здесь.
Исследования
В этот список вошли наиболее важные, на мой взгляд, новые работы, посвященные доксографической тематике и/или Ипполиту как доксографическому источнику. Разумеется, список не претендует на полноту.
Algra, K. A., Barnes, J., Mansfeld, J. & Schofield, M., eds., The Cambridge History of Hellenistic Philosophy, Cambridge: CUP, 1999.
Algra, K. A., van der Horst, P. W. & Runia, D. T., eds., Polyhistor: Studies in the History and Historiography of Philosophy, Philosophia Antiqua 72, Leiden: E. J. Brill., 1996.
Baltussen, H., Plato in the Placita (Aetius Bk. IV): A Dilsean blind Spot. – Philologus 144 (2000) 227–238.
Baltussen, H., Theophrastus against the Presocratics and Plato: Peripatetic dialectic in the De sensibus, Leiden: Brill, 2000.
Bodnár, István, Fortenbaugh, William W., Eudemus of Rhodes. Rutgers University Studies in Classical Humanities, XI. New Brunswick: Transaction Publishers, 2002.
Burkert, W., ‘Diels’ Vorsokratiker. Rückschau und Ausblick,’ in Hermann Diels et la science de l’antiquite, p. 169–197.
Burkert, W., Gemelli Marciano, L., Matelli, E. & Orelli, L., eds., , Fragmentsammlungen philosophischer Texte der Antike — Le raccolte dei frammenti di filosofi antichi, Aporemata 3, Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1998.
Dufour, Richard (ed.), Chrysippe. Oeuvre philosophique, Tome I et II. Bilingue. Collection Fragments. Paris: Les Belles Lettres, 2004.
Eijk, Ph. J. van der (ed.), Ancient Histories of Medicine: Essays in Medical Doxography and Historiography in Classical Antiquity. Studies in Ancient Medicine 20, Leiden etc.: E. J. Brill, 1999.
Fortenbaugh, W. W. & Gutas, D. (eds.), Theophrastus: his Psychological, Doxographical and Scientific Writings, Rutgers University Studies in the Classical Humanities 5, New Brunswick: Transaction Books, 1992.
Fortenbaugh, W. W. & Huby, P.M., Sharples, R.W., Gutas, D. (eds.), Theophrastus of Eresus, Sources for His Life, Writings, Thought and Influence, Leiden, 992.
Frede, M., ‘Aëtiana’, – Phronesis 44 (1999) 135–149.
Gourmelen, Laurent, Kékrops, le Roi-Serpent. Imaginaire athénien, représentations de l'humain de de l'animalité en Grèce ancienne. Collection d'Études Anciennes, 129. Paris: Les Belles Lettres, 2004.
Haase, W. & Temporini, H., eds., Aufstieg und Niedergang der römischen Welt, Teil II: Principat, Band 36.4, Berlin-New York: de Gruyter, 1990.
Henderson, John, Hortus. The Roman Book of Gardening. London/New York: Routledge, 2004.
Ihm, Sibylle, Ps.-Maximus Confessor: Erste kritische Edition einer Redaktion des sacro-profanen Florilegiums Loci communes (Palingenesia LXXIII). Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 2001.
Inwood, B., & Mansfeld, J. (eds.), Assent & Argument. Studies in Cicero's Academic Books, Philosophia Antiqua 76, Leiden etc.: E.J. Brill, 1997.
Kardaun, M., & Spruyt, J. (eds.), The Winged Chariot. Collected Essays on Plato and Platonism in Honour of L. M. de Rijk, Brill's Studies in Intellectual History 100, Leiden etc.: E.J. Brill, 2002.
Knorr, W.R., 1) The Ancient Tradition of Geometrical Problems, Boston, 1986; 2) Textual Studies in Ancient and Medieval Geometry, Boston, 1989.
Kosak, Jennifer Clarke, Heroic Measures. Hippocratic Medicine in the Making of Euripidean Tragedy. Studies in Ancient Medicine, 30. Leiden: Brill, 2004.
Lloyd, G.E.R., ‘Aristotle’s Zoology and his Metaphysics: The status questionis. A critical review of some recent Theories, in Methods and Problems in Greek Science, Cambridge, 1991, p. 373–396.
Mansfeld, J. 1990, ‘Doxography and Dialectic: the Sitz im Leben of the ‘Placita’’, in Haase and Temporini 1990, 3056–3229.
Mansfeld, J., & Runia, D.T., Aëtiana: The Method and Intellectual Context of a Doxographer, I: The Sources, Philosophia Antiqua 73, Leiden: E. J. Brill, 1997.
Mansfeld, J., ‘Aristote et la structure du De sensibus de Thëophraste’, – Phronesis 41 (1996) 158–188.
Mansfeld, J., ‘Deconstructing Doxography’, – Philologus 146 (2002) 277–286.
Mansfeld, J., 1992a, ‘Physikai doxai and Problêmata physica from Aristotle to Aëtius (and Beyond)’, in Fortenbaugh and Gutas 1992, 63–111.
Mansfeld, J., 1998, ‘Doxographical studies, Quellenforschung, tabular presentation and other varieties of comparativism’, in Burkert et al., 1998, 16–40.
Mansfeld, J., 1999, ‘Sources’, in Algra et al., 1999, 3–30.
Mansfeld, J., 1999a, ‘Sources’, in The Cambridge Companion to Early Greek Philosophy, Long, A.A. (ed.). Cambridge: CUP, 1999, 22–44, 367–371 (bibliography).
Mansfeld, J., 2000, ‘Physical tenets in the Phaedo’, in Kardaun & Spruyt 2000, 1–17.
Mansfeld, J., Heresiography in Context: Hippolytus' Elenchos as a Source for Greek Philosophy, Philosophia antiqua 56, Leiden: E.J. Brill, 1992.
Mansfeld, J., Prolegomena: Questions to be settled before the Study of an Author, or a Text, Leiden, 1994.
Mansfeld, J., Studies in the Historiography of Greek Philosophy, Assen, 1990.
Mejer J., Diogenes Laertius and his Hellinistic Background, Wiesbaden, 1978.
Most, G., ed., Collecting Fragments, Aporemata 1, Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht., 1997, 237–276.
Osborne, C., Rethinking Early Greek Philosophy: Hippolytus of Rome and the Presocratics, London: Duckworth, 1987.
Oser-Grote, Carolin M., Aristoteles und das Corpus Hippocraticum. Die Anatomie und Physiologie des Menschen. Philosophie der Antike, 7. Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 2004.
Patzer, A., Der Sophist Hippias als Philosophiehistoriker, Freiburg, 1986.
Pomeroy, Arthur J. (ed.), Arius Didymus. Epitome of Stoic Ethics. Texts and Translations 44; Graeco-Roman 14. Atlanta, GA: Society of Biblical Literature, 1999.
Richardson, W.F., Numbering and Measuring in the Classical World. An Introductory Handbook. Revised second edition. Bristol: Bristol Phoenix Press, 2004.
Runia, D. T., ‘Atheists in Aëtius: Text, Translation and Comments on De placitis 1.7.1–10’, – Mnemosyne 49 (1996) 542–576.
Runia, D. T., ‘The sources for Presocratic philosophy’, in The Oxford Handbook of the Presocratics, Oxford: OUP, 2004.
Runia, D. T., ‘Xenophanes on the Moon: a Doxographicum in Aëtius’, – Phronesis 34 (1989) 245–269.
Runia, D. T., 1992, ‘Xenophanes or Theophrastus? an Aëtian Doxographicum on the Sun’, in Fortenbaugh & Gutas 1992, 112–140.
Runia, D. T., 1996b, ‘Additional Fragments of Arius Didymus on Physics’, in Algra et al. 1996, 363–381.
Runia, D. T., 1999a,‘What is Doxography?’, in van der Eijk 1999, 33–55.
Runia, D. T., 1999b, ‘The Placita ascribed to Doctors in Aëtius' Doxography on Physics’, in van der Eijk 1999, 191–250.
Zhmud, L., 2001, ‘Revising Doxography: Hermann Diels and his Critics’, Philologus 145, 219–243. Русский вариант: Жмудь Л. Я. Переписывая доксографию: Герман Дильс и его критики. – Историко-философский ежегодник 2002. М., 2003, с. 5–34.
Жмудь Л.Я. Зарождение истории науки в античности. СПб.: Изд-во РХГИ, 2002.
[1] Heraclitus, fr. 18 DK (11 Marc.) ap. Clement, Strom. II 17, 4 Stählin. Пер. А.В. Лебедева.
[2] См. об этом, например: Makin S. How can we find out what ancient philosophers said? – Phronesis 33 (1988), p. 121–132.
[3] В данной работе термин «доксография» понимается в широком смысле. В частности, считаю возможным говорить о «доксографии» современных исследований по истории античной философии. Не вижу причин не считать доксографическими такие, например, работы, как сочинение Диогена Лаэртия. Справедливости ради следует отметить, что в последнее время вопрос о том, можно ли выделить в античной научно-философской литературе такие жанры, как «доксография», «биография», «преемства» и «толки», жарко дискутируется. См. об этом работы Япа Мансфельда, Д. Рунии и критические замечания по этому поводу Л.Я. Жмудя (Переписывая доксографию: Герман Дильс и его критики. – Историко-философский ежегодник, 2002, М., 2003, с. 5–34, особенно с. 9–14).
[4] Кроме того, важны такие работы Галена и Псевдо-Галена, как De partibus philosophiae, De optima secta ad Thrasybulum liber и др. В целом, следует заметить, что Гален очень важен для изучения истории античной науки, и ему в последнее время уделяется значительное внимание. См. в этой связи новое доксографическое исследование, основанное на свидетельствах из Галена: Lorenzo Perilli, Menodoto di Nicomedia. Contributo a una storia galeniana della medicina empirica. München, Leipzig: K.G. Saur, 2004.
[5] Прежде всего, это касается разделов о ранних греческих философах (I 17–44; II 1–17; VIII 51–77; 82–84; IX 1–60 и некоторых других).
[6] Пятое существенно исправленное издание вышло в 1937 г. Последнее 6-е издание (которое регулярно переиздается до настоящего времени) вышло с новым добавлением, но без каких-либо существенных исправлений самого текста. Основным изменением Кранца было составление раздела, посвященного космогонической поэзии. Сам Дильс эти данные помещал перед разделом о софистах. См. также почти забытую работу Дильса, специально посвященную этому предмету: Poetarum Philosophorum Fragmenta. Berlin, 1901. Кроме того, Кранц составил пространный индекс (третий том).
[7] Эта сумма включала в себя такие, например, разделы, как: T… ™stin ¹ fÚsij; T…ni diafšrei ¢rc¾ kaˆ stoice‹a; Perˆ ¢rcîn t… e„sin;
Pîj sunšsthken Ð kÒsmoj; E„ žn tÕ p©n; PÒqen œnnoian qeoà œscon
oƒ ¥nqrwpoi; T…j Ð qeÒj; Perˆ daimÒnwn kaˆ ¹rèwn; Perˆ Ûlh; Perˆ „dšaj.
[8] Дильс стремился именно к такой достоверности. По этой причине он не обращает внимания на то, что многие цитаты из гипотетического доксографического труда Теофраста в действительности происходят из его Физики (это касается выдержек из Симпликия). Едва ли De sensibus Теофраста была частью доксографического собрания. По этой же причине им принижается роль Аристотеля в формировании этой традиции, хотя основные свидетельства из Платона и Аристотеля им, разумеется, учтены. Наконец, по этой причине он отметает естественное предположение, что в действительности наши данные могут восходить не к одной, а к нескольким доксографическим традициям, которые формировались параллельно и сосуществовали друг с другом. Все эти недостатки реконструкции Дильса не уменьшают ценности его труда, но в то же время показывают, что основные его гипотезы должны быть пересмотрены, что и делается в последнее время многими исследователями. Наиболее важным достижением последних лет в этой области является книга: J. Mansfeld, D. Runia. Aetiana: The Method and Intellectual Context of a Doxographer. Vol. I (The Sources). Leiden, 1996. Следует отметить также, что само по себе открытие Дильсом промежуточного источника, а именно Аэция, было огромным достижением, поскольку до него исследователи часто возводили свидетельства о досократиках непосредственно к Теофрасту. Однако более сомнительной является его гипотеза о существовании промежуточного источника, Vetusta Placita. Без этого предположения существования единственного первоисточника всех доксографий можно, по-видимому, обойтись.
[9] Из таких доксографических источников могут происходить, например, Plato, Crat. 402 a–b; Symp. 178 a–b; Theaet. 152 d–e; Arist., Meth. IV 5; De anima I 2; III, 2, etc.
[10] В частности, Горгию принадлежало сочинение о разногласиях между философами, которое используют Платон и Исократ (независимо друг от друга, поскольку список у Исократа длиннее): Plato, Soph. 242 c–e; 243d – 244b; Isocrates, Hel. 3; Antidosis 268.
[11] См. Patzer A. Der Sophist Hippias als Philosophiehistoriker. Freiburg, 1986.
[12] Cerrato J.A. Hippolytus between East and West. The Commentaries and the Provenance of the Corpus. Oxford Theological Monographs. Oxford: Oxford University Press, 2002. См. мою рецензию этой книги в Bryn Mawr Classical Review, доступную в электронном виде: http://ccat.sas.upenn.edu/bmcr/, а также статью в журнале Гуманитарные науки в Сибири (2004, № 1).
[13] Список сочинений, входящих в корпус, см. номера 1870-1925 в: M. Geerard, Clavis Patrum Graecorum (Turnhout, 1983), vol. 1; и номера 1870-1932 в: M. Greerard, J. Noret, CPG Supplementum (Turnhout, 1998). Библиография исследований, посвященных Ипполиту и отдельным его произведениям, практически необозрима. Из недавних работ, кроме монографии Керрато, упомяну важное исследование: Jaap Mansfeld. Heresioraphy in Context. Hippolytus’ Elenchos as a source for Greek Philosophy (Leiden, 1992), в особенности Appendix One (pp. 317–325), в котором разбирается вопрос авторства. Важны также работы I. Müller в Aufstieg und Niedergang der römischen Welt, Teil II, Bd. 36/7, также с пространной библиографией.
[14] Гипотеза Нотэна с тех пор критиковалось многими исследователями, но несомненно то, что благодаря ему в вопросе о происхождении корпуса сочинений, приписываемых Ипполиту, был совершен важнейший прорыв. Заметим, что Нотэн известен своими экстравагантными гипотезами. Можно вспомнить в этой связи его спекулятивную, но в то же время очень глубокую работу, посвященную сочинениям Климента Александрийского: La fin des Stromateis et les Hypotyposes de Clément d’Alexandrie. – Vigiliae Christianae 30 (1976) 268–302. См. об этом мое предисловие к первому тому «Стромат» Климента Александрийского (СПб., 2003, с. 27–29).
[15] Прежде всего, см.: Nautin Pierre. Hippolyte Contre les Hérésies. Fragment. Étude et édition critique. Paris, 1949, p. 41 sq. (издание Contra Noetum, важного документа по тринитарной теологии). Об этом же он говорит в своей статье в ANRW. Эту проблему обсуждает (не принимая тезиса Нотэна) Баттерворз: Butterworth R. Hippolytus of Rome: Contra Noetum. London, 1977, p. 21–33.
[16] Некоторые исследователи предположили даже, что авторам надписи просто не хватило места на камне, чтобы высечь все труды Ипполита! Однако, как мы увидим далее, без таких спекуляций можно вполне обойтись.
[17] Вот, к примеру, слова М. Марковича, открывающие предисловие к его изданию Refutatio (Walter de Gruyter, Berlin and New York, 1986, preface): «Apparently, history had shown little mercy to the Roman presbyter Hippolytus, a prolific Christian writer and a staunch defender of orthodoxy and Church. After a rather turbulent life in Rome – taking some four decades, – he was deported to Sardinia, never to see Rome again (in A.D. 235). His Roman admirers showed the poor taste of choosing the statue of a Greek woman-philosopher – reinterpreted maybe as Sancta Sophia – to honor the Martyr (that is the so called Vatican statue). What is worse, the name of Hippolytus the author has been forgotten soon enough to allow the posterity to ascribe his master-piece – Refutatio omnium haeresium (along with its supplement De universo) – to Origen, or to a Roman presbyter called Gaius, or even to Josephus the Jew. Finally, modern scholarship had cast doubt on the authenticity of Hippolytus’ account of the major Gnostic systems in the Ref., and recently some scholars have doubted even Hippolytus’ authorship of the Refutatio». Этот авторитетный исследователь великолепно описывает положение дел и далее (с. 10–17) приводит целый ряд доводов в поддержку своей точки зрения, которые заслуживают самого внимательного отношения. И все же, основной движущей силой аргумента Марковича является его желание не множить Hippolyti без необходимости и решить хоть как-нибудь проблему авторства. Но даже если мы примем, что автором Refutatio был римский церковный деятель Ипполит, умерший после 235 г., то кто написал другие произведения, вошедшие в корпус, которые теперь не могут быть приписаны одному автору по различным, в том числе стилистическим соображениям?
[18] См., например: David Dunbar, The Eschatology of Hippolytus of Rome (Ann Arbor, 1979); а также другие его работы. Вместо того чтобы исследовать эсхатологию таких трудов, как трактат об Антихристе и Комментарий на Даниила, в подобающем для них контексте, эти авторы пытались объяснить, как могло случиться, что типично восточная эсхатология отстаивалась римским автором. Об этом подробно пишет Керрато (с. 221 сл.).
[19] Allen Brent, Hippolytus and the Roman Church in the Third Century: Communities in Tension before the Emergence of a Monarch-Bishop (Leiden, 1995).
[20] Vincenzo Loi et al., Ricerche su Ippolito (Roma, 1977).
[21] Manlio Simonetti, Nuove ricerche su Ippolito (Roma, 1989).
[22] См.: Norelli E., ed. Ippolito: L’Anticristo (Florence, 1987); Hill Ch. Hippolytus and Hades: The Authorship of the Fragment De Universo. – Studia Patristica 21 (1989) 254–259 (а также его исследование: Regnum Caelorum: Patterns of Future Hope in Early Christianity. Oxford, 1992).
[23] Для доказательства своей гипотезы о восточном происхождении комментариев Керрато рассматривает следующие блоки вопросов: The second part “Hippolytus and Eastern Christianity” (chapters 9–10, pp. 127–157); the third part “The Asian Milieu of Apocryphal Sources” (chapters 11–13, pp. 161–200); the fourth part “The Asian Milieu of Controversies” (chapter 14, pp. 203–218); the fifth part “The Asian Milieu of Apocalypticism” (chapters 15–16, pp. 221–249).
[24] Этот исследователь подготовил новые критические издания Апологии Юстина (Berlin: De Gruyter, 1994) и Протрептика Климента Александрийского (Berlin: De Gruyter, 1997), которые также заслуживают всяческого внимания. Каждое из этих произведений, как и трактат Ипполита, также сохранилось в единственном манускрипте.
[25] Refutatio omnium haeresium. Ed. Miroslav Markovich. Berlin: De Gruyter, 1986; см. т.ж. издание P. Wendland (GCS 26), Leipzig, 1916. За исключением первой книги, озаглавленной самим автором Философумены (Ref. IX 8, 2), которая дошла в пяти списках, полный текст сохранился в единственном манускрипте Parisinus suppl. gr. 464. Маркович отмечает, что этот манускрипт не только дошел до нас в плачевном физическом состоянии, но и содержит значительные пробелы, бесчисленное количество пропусков слов и целых фраз и множество ошибок, накопившихся в процессе копирования. В заключение раздела он говорит: «In brief, the editor is confident that the offered text of Elenchos is reasonably reliable. Of course, when dealing with a highly corrupt text, transmitted in one single manuscript, it is understood that many of the suggested emendations or conjectures must remain a divinatio only: May this edition serve as a basis for textual criticism» (p. 8).
[26] Этот Ипполит долгое время играл активную роль в римской церковной политике, выступал против церковных реформ папы Каллиста и в конечном итоге был изгнан в Сардинию императором Максимом Траксом вместе с папой Понтанием, где он и умер ок. 235 г. и был похоронен в Риме, на via Tiburtina (правда, этот последний факт в последнее время подвергается сомнению).
[27] Подробное описание истории злоключений этого текста, причины, по которым он был приписан Оригену, а также историю его последующего изучения см.: Marcovich, Introduction, p. 8 ff.
[28] Под именем Оригена он до сих пор содержится в Патрологии Миня.
[29] Hildenfeld A. Die Kerzergeschichte des Urchristentums. Leipzig, 1884.
[30] Обзор мнений и литературы о Ref. см. Appendix One, in: Jaap Mansfeld. Heresiography in Context: Hippolytus’ Elenchos as a Source for Greek Philosophy (Leiden, 1992), 317 ff.
[31] Valleé, A Study in Anti-Gnostic Polemics, p. 45–47.
[32] Koschorke K. Hippolyts Kerzerbekämpfung und Polemik gegen die Gnostiker. Wiesbaden, 1975, S. 60–73.
[33] Andresen C. Logos und Nomos. Die Polemik des Kelsos wider das Christentum. Berlin, 1955, S. 387–392. Brox N. Kelsos und Hippolytos. Zur frühchristlichen Geschichtspolemik. – Vigiliae Christianae 20 (1966), p. 150–158.
[34] Wisse F. The Epistle of Jude in the History of Heresiology. – Essays on the Nag Hammadi Library in Honour of Alexander Böhling. Ed. M. Krause. Leiden: Brill, 1972, p. 133–143.
[35] Разумеется, эта идея почти универсальна. Климент Александрийский посвятил «доказательству» этого факта почти всю пятую и начало шестой книг Стромат, не считая отдельных рассуждений практически passim. Об этом же говорят Ириней (Adv. Haer. II 14, 1–6) и Тертуллиан (De praescriptione haereticorum, 7).
[36] Ср., например, следующие высказывания: «Поэтому эта вторая природа обзавелась подобием тех крыльев, о которых говорит учитель Аристотеля Платон в Федре (Phaedrus, 246a), однако называет он их не крыльями, но святым духом. … Василид говорит, что архонт породил сына. По Аристотелю же, душа является осуществленностью, энтелехией физического тела. Вот и получается, что, как энтелехия управляет телом, так и сын, о котором говорит Василид, управляет этим невыразимым богом (VII 22, 10: 24, 2)».
[37] См. об этом в работе: Daley B. E. The Hope of the Church. A Handbook of Patristic Eschatology. Cambridge: University Press, 1991, p. 39–41.
[38] Подробный анализ этого важного места см.: Marcovich, Introduction, p. 38–41.
[39] На самом деле, Ипполит кратко излагает свои теологические воззрения в десятой книге (X 4; 36, 6, так называемый a)lhqh\» lo/go»), однако, как это уже давно замечено исследователями, о логосе там действительно говорится довольно много, однако тринитарная теология напрочь отсутствует. Мы знаем также, что Каллист обвинял Ипполита в «ди-теизме». К этим теологическим вопросам мы обратимся впоследствии, в настоящий момент отметим только, что, по всей видимости, как это ни иронично, учитывая его нелюбовь к эллинской мудрости, теология Ипполита имеет типично среднеплатонические черты. Потому и «два Бога»: высший бог и его ум (логос, X 33, 1–5). Причем далее Ипполит различает и между lo/go» e)ndia/qeto» и lo/go» proforiko/» (33, 2). Святой дух же отсутствует, и допущение Марковича о том, что эту роль у Ипполита играет Истина, выглядит несколько натянутым (Introduction, p. 42). Рассуждая подобным образом, можно найти тринитарную теологию и в апостольских посланиях. Сам факт того, что что-то говорится о духе, не означает указание на третье лицо троицы. У Ипполита же речь идет даже не о духе, но только об истине. В таком случае, господа, на основании свидетельства Марцелия (см. Валентин, свидетельство В), я утверждаю, что тринитарную догму на самом деле изобрел Валентин!
[40] Nautin Pierre. La fin des Stromates et les Hypotyposes de Clément d’ Alexandrie. – Vigiliae Christianae 30 (1976), p. 268–302.
[41] Valleé, A Study in Anti-Gnostic Polemics, p. 56 sq.
[42] См.: J. Frickel. Die ‘Apophasis Megale’ in Hippolyts Refutatio (VI 9–18). Eine Paraphrase zur Apophasis Simons (Roma, 1968). Этот же автор подробно исследует теологию Ипполита: Das Dunkel um Hippolyt von Rom. Ein Lösungsversuch: Die Schriften Elenchos und Contra Noétum. (Grazer Theologische Studien 13. Graz, 1988).
[43] О нем недавно вышло прекрасное исследование: Peterson W.L. Tatian’s Diatessaron. Its Creation, Dissemination, Significance and History of Scholarship. Leiden: Brill, 1994.
[44] См.: Grant R.M. Heresy and Criticism. The Search for Authenticity in Early Christian Literature. Louisville, Kentucky, 1993 (Глава 3: Marcion’s Criticism of Gospel and Apostle, p. 33–48).
[45] Ср. высказывание из Excerpta ex Theodoto, 86: «Когда ему принесли монеты и спросили чьи они, Господь ничего не ответил, но спросил только: – Чьи образ и надпись? – Когда же ему ответили: – Кесаря”, – то он сказал: – Ему и отдайте. (2) Подобным же образом, [силою] Христа написано на верном имя Бога, и дух является его образом. И как неразумные животные, помеченные печатью хозяина, узнаются по ней как его собственность, так же и верная душа получает печать истины и несет “метку Христа”».
[46] Трактат Ипполита недавно был подробно исследован Мансфельдом: Mansfeld J. Heresiography in Context. Hippolytus’ Elenchos as a Source for Greek Philosophy. Leiden, 1992. Это исследование я всегда, когда это уместно, принимаю во внимание.
[47] Эта таблица составлена на основе аналогичной таблицы из предисловия М. Марковича к его изданию Refutatio omnium heresium (Berlin, 1986).
[48] В этом и в некоторых других случаях, как показывает Маркович, Ипполит мог воспроизводить гностические толкования на соответствующие философские трактаты: Marcovich Miroslav. New Gnostic Texts. – Studies in Graeco-Roman Religions and Gnosticism. Leiden: Brill, 1988, p. 120–133, специально об этом месте, с. 121–122.
[49] Ириней также сравнивает гностиков с киниками, однако не маркионитов, а валентиниан (Adv. Haer. I 14, 5).
[50] Гимнософисты (не брахманы) упоминаются также в VIII 7, причем эта цитата столь изолирована, что Вендланд исключил ее как интерполяцию. Маркович, правда, восстановил ее.
[51] Мансфельд возражает против такого предположения, предпочитая видеть в этом творчество Ипполита: Mansfeld, Heresiography in Context, p. 47, ftnt. 9.
[52] Два других упоминания самого Сократа не касаются. Ref. VI 37, 5 – это просто цитата из псевдо-платоновского Второго письма 314 c, а в Ref. VII 18, 1 «Сократ» – это просто пример в рассуждении Аристотеля (что встречается нередко, как мы знаем).
[53] См. Dillon, The Middle Platonists, p. 410. Свидетельства Ипполита об Аристотеле подробно исследует Мансфельд: Mansfeld, Heresiography, p. 50–52, 57–77, etc.
[54] См.: Mansfeld, Heresiography, p. 48–50.
[55] Гностики далеко не всегда помещаются Ипполитом в рамки этой философской традиции, в отличие от противников, таких как Ноэт, причем в этом случае даже приводятся дополнительные доксографические данные. То есть Ипполит, так сказать, специально распределяет свидетельства, основную информацию давая в первой книге, а дополнительную – по мере необходимости. Так сведения о пифагорейцах оказываются распределенными по трем разделам, причем каждый раз добавляется новая информация, хотя источник заимствования, судя по всему, один и тот же.
[56] J. Dillon, The Middle Platonists, p. 410–414.
[57] Ref. I 19 (cf. H. Diels, Doxographi Graeci, p. 567–570).
[58] Материя далее описывается как «потенциальное тело, но не актуальное», что является перипатетической формулировкой, которую мы встречаем у Алкиноя (Did. 163, 6–7) и Апулея (De Plat. I 5, 192), но не у Ария Дидима. И это обстоятельство, как отмечает Диллон, хотя само по себе оно и не доказывает принадлежности источника Ипполита к «школе Гая», по крайней мере, может служить как terminus post quem.
[59] Цитируя место из Тимея (Timaeus 28 с), где утверждается, что умопостигаемый универсум идей весьма трудно достичь, но даже если кто-либо, неизвестно каким образом, и сможет достичь этого мира идей, то он, вернувшись, не сможет передать «увиденное» словами, Климент заменяет слова Платона a)du/naton le/gein на e)ceipei=n a)du/naton. Далее следует пассаж из «Седьмого письма», также слегка измененный (r(htoÜn gaÜr ou)damw=j e)stin w(j ta)/lla maqh/mata) (Strom. V 78, 1 = Tim. 28 c 2-5 и Epist. VII 341 c 5–6). Клименту здесь важно подчеркнуть, что знание Бога, гносис, принципиально отличается от научного знания, поэтому не только не может быть сообщено толпе (и именно об этом больше всего беспокоится Платон), но и невыразимо словами, как другие науки». Если мы обратимся к Didask. 179, 31f., то увидим, что платоник стремится к практически противоположному выводу и для этого не только заменяет a)du/naton на a)sfale/j, но и переходит от «творца и Отца всего» к «наиболее почтенному и величайшему Благу». Последнее из этих изменений не противоречит сказанному Платоном, однако первое существенно меняет смысл. Оказывается, что рассказать о знании Блага можно, но трудно. Об этом месте см.: J. Whittaker. Platonic Philosophy in Early Centuries of Empire. – ANRW II. 36. 1, p. 105, 109.
[60] Сведения о нем в основном у Авла Геллия. Написано о Тавре очень мало. Кроме соответствующей главы в книге Диллона, см. статью о нем в: RE ('Taurus', K. Praechter).
[61] Кроме этого трактата, направленного против Прокла, Филопону принадлежал еще один более ранний трактат De aeternitate mindi contra Aristotelem, который сохранился фрагментарно. Перевод и комментарий этих фрагментов см.: Philoponus. Against Aristotle, on the Eternity of the World. Translated by Ch. Wilderberg. Ithaca: Cornell University Press, 1987. Проблема вечности мира у Филопона в целом рассматривается в след. работе: Sorabji R. Infinity and Creation. – Philoponus and the Rejection of Aristotelian Science. Ed. by R. Sorabji. London: Duckworth, 1987, p. 165–178. См. т. ж.: De Haas Frans A.J. John Philoponus’ New Definition of Prime Matter. Leiden: Brill, 1997.
[62] Этот текст приводит Диллон, с. 242–243.
[63] Аналогичного воззрения придерживались неопифагорейцы, которые приписывали Пифагору утверждение о том, что «мир теоретически (kat’ epinoian) сотворен» (Stob. I 186, 14 Wachs.= Diels, Dox. p. 330, 15 sq.).
[64] J. Dillon, The Middle Platonists, p. 243.
[65] Диллон замечает по этому поводу: «Не понятно, как это связано с Федром». Как мне представляется, можно предположить следующее. То, что говорится здесь, имеет явное эсхатологическое звучание. Ипполиту приписывается еще одно произведение «Против Платона или о причине мира», которое как раз касается этого сюжета. Текст этот фрагментарно сохранился в Damascen., Sacra Parallela: Coll. Repefucaldina A 71 и W (PG 96, 484 c – 485 a; 541 b – 544 d), приписываемый, правда, Мелетию Антиохийскому и Иосифу соответственно. Однако, как давно замечено, вполне вероятно, что этот текст может представлять собой фрагмент трактата De universo, описывая который, Фотий (Bibl., Cod. 48) отмечает, что надписывается он именем Иосифа, однако схолия в манускрипте говорит, что он принадлежит римскому пресвитеру Гаю. См. т.ж.: De universo (fragmenta), ed. W.J. Malley. Four unedited fragments of the ‘De universo’ of the Pseudo-Josephus found in the Chronicon of George Hamartolus (Coislin 305). – Journal of Theological Studies 16 (1965), p. 15–16. Как бы там ни было, в нашем фрагменте платоническому учению о вечности души и перевоплощении противопоставляется христианская эсхатологическая доктрина, расцвеченная всеми красками популярных верований. Здесь подробно описывается огромное подземелье, которое является Адом, говорится об огненном озере, геенне, запах которого грешники уже обоняют и трепещут в ожидании страшного суда. Затем делается попытка обосновать христианскую веру в телесное воскресение. Бог, говорит автор этого фрагмента, в силах воскресить то, что он уже одиножды создал. О том, что грешники «остаются там» вечно также говорится. Этот же сюжет рассматривается и в Refutatio X 34, 2, хотя картина здесь рисуется менее «живая». Таким образом, здесь Ипполит дает свой комментарий, возможно, восходящий к этому утраченному трактату.
[66] Ипполит: VI 7–20 (Симон), 21–37 (Валентин); Ириней: I 1,1 – 22, 2 (валентиниане), 23, 1–4 (Симон).
[67] gewmetr…aj g£r, æj œstin ™nide‹n, shme‹Òn ™stin ¢rc», ¢merj
<Ôn>· ¢p' ™ke…nou d toà shme…ou tÍ tšcnV ¹ tîn ¢pe…rwn schm£twn
[¢pÕ toà shme…ou] gšnesij eØr…sketai. ·un g¦r tÕ shme‹on ™pˆ mÁkoj
g…netai gramm» [met¦ t¾n ·Úsin], pšraj œcousa shme‹on· gramm¾ d ™pˆ
pl£toj ·ue‹sa ™p…pedon genn´, pšrata d toà ™pipšdou gramma…· ™p…-
pedon d ·un e„j b£qoj g…netai sîma, <pšrata d toà sèmatoj ™p…-
peda>· stereoà d Øp£rxantoj oÛtwj, ™x ™lac…stou shme…ou pantelîj
¹ toà meg£lou sèmatoj Øpšsth fÚsij. kaˆ toàtÒ ™stin Ö lšgei S…mwn
oÛtwj· tÕ mikrÕn mšga œstai, oƒoneˆ (s)hme‹on Ôn, tÕ d mšga ¢pšranton,
katakolouqîn tù gewmetroumšnJ shme…J.
[68] aÛth ™stˆn ¹ kat¦ PuqagÒran ƒer¦ tetraktÚj,
<phg¾> ¢en£ou fÚsewj ·izèmat' œcousa
™n autÍ, toutšsti toÝj ¥llouj p£ntaj ¢riqmoÚj· Ð g¦r ›ndeka kaˆ <Ð>
dèdeka kaˆ oƒ loipoˆ t¾n ¢rc¾n tÁj genšsewj ¢pÕ toà dška lamb£nousi.
[69] æj g…nesqai toÝj p£ntaj ¢riqmoÝj pt£, †na ¹ tîn ginomšnwn
gšnesij gšnhtai ™x bdom£doj, ¼tij ™st…n· ¢riqmÒj, mon£j, dÚnamij,
kÚboj, dunamodÚnamij, dunamÒkuboj, kubÒkuboj.
TaÚthn t¾n bdom£da S…mwn kaˆ OÙalent‹noj ÑnÒmasin ™ndial-
l£xantej ™teratolÒghsan, ØpÒqesin auto‹j ™nteàqen scedi£santej. Ð
mn g¦r S…mwn <aÙt¾n> oÛtwj kale‹· noàj, ™p…noia, Ônoma, fwn»,
logismÒj, ™nqÚmhsij, Ð stëj st¦j sthsÒmenoj· kaˆ OÙalent‹noj· noàj,
¢l»qeia, lÒgoj, zw», ¥nqrwpoj, ™kklhs…a kaˆ Ð pat¾r sunariqmoÚmenoj,
kat<¦ t>aÙt¦ to‹j t¾n ¢riqmhtik¾n ºskhkÒsi filosof…an· <¿n> æj
¥gnwston pollo‹j qaum£santej <kaˆ> katakolouq»santej, t¦j Øf'
aØtîn ™pinohqe…saj aƒršseij sunest»santo.
[70] Очевидно, что по сравнению с Ипполитом Ириней гораздо хуже обращается со своим источником. В частности, он по какой то причине вместо четырех кардинальных чисел говорит о пяти, забыв упомянуть число три (см. упоминаемый выше пассаж II 14, 6: «…из Единого, то есть единицы происходит двоица, затем четверка и пятерка и все остальное…»)
[71] Буркерт предполагает, что это изменение является гностическим толкованием (W. Burkert, Lore and Science, p. 60, ftnt. 48). Мансфельд не видит необходимости в таком допущении (Mansfeld, Heresiography, p. 171, ftnt. 54).
[72] «Принципом всех вещей является Монада, из этой Монады как причины (a)iti/a) происходит как материя Неопределенная Двоица. Из Монады и Неопределенной Двоицы происходят все остальные числа; из чисел происходят точки, из точек – линии, из линий – плоские фигуры, из плоских фигур – тела, из тел – чувственно воспринимаемые (материальные) тела, которые составлены из четырех первоэлементов – огня, воды, земли и воздуха. Эти элементы взаимодействуют друг с другом и подвергаются взаимным превращениям, создавая одушевленный, умный и сферический космос, с землей в центре, которая сама в свою очередь представляет собой повсеместно обитаемую сферу».
[73] Нечто подобное сообщает и Секст Эмпирик, используя более платоническую терминологию (Adv. Phys. II 248 sq.): «Монада является принципом всего сущего, по причастности к которой каждая из существующих вещей называется единой. Будучи рассмотренной с точки зрения тождества, она оказывается Монадой, будучи добавленной к себе как иному она порождает Неопределенную Двоицу, которая называется так потому, что сама она не является ни одной из определенных и исчислимых двоиц, напротив, все они получили название двоицы по причастности к ней, – то есть в том же смысле, как и в отношении Монады». И действительно, затем Секст подробно описывает «пифагорейскую» систему категорий, которая вполне согласуется с категориями, принятыми в Древней Академии. Затем рассказывается, как из первых чисел возникают остальные: «Так остальные числа происходят из этих двух: Единица всегда полагает предел, а неопределенная Двоица порождает двойку, распространяя числа до бесконечного множества. Так оказывается, что среди этих причин монада становится действующей причиной, а Диада – пассивной материей. Создав из этих начал идеи чисел, они распространили далее этот процесс и на весь космос, и на все, что в нем » (277). Далее описывается связь между первыми четырьмя числами и основными геометрическими объектами – точкой, линией, плоскостью и трехмерным телом (278 – 280).
[74] Этот очерк заслуживает специального исследования. См.: Mansfeld, Heresiography, p. 178–203 и мое приложение к этой работе.
[75] См.: Saffrey H.D., Westerink L.G. Proclus. Théologie Platonicienne. Paris, 1974 (CUF), livre II, p. xx; см. т.ж.: Mansfeld, Heresiography, p. 204–207. Специально в связи Валентином этот сюжет рассматривает Маркшиз: Markschies Christoph. Platons König oder Vater Jesu Christu? Drei Beispiele für die Rezeption eines griechischen Gottesepithetons bei den Christen in den ersten Jahrhunderten und deren Vorgeschichte. – Königsherrschaft Gottes und himmlischer Kult im Judentum, Urchristentum und in der hellinistischen Welt, hrsg. M. Hengel, A.M. Schwemer. Tübingen, 1991, S. 385–439. Однако почему-то он отождествляет триаду из Письма с триадой Бог–Идея–Материя, что не находит подтверждения ни у Валентина, ни у пифагорейцев.
[76] См., например, Numenius, fr. 24; Just., Apol. I 60, 7; Athenag., Leg. 23, 3; Clem., Strom. V 103, 1.
[77] Текст гимна и его толкование см. в моей книге: Школа Валентина. Фрагменты и свидетельства (СПб., 2002, с. 84–85). О значении Второго письма в контексте пифагорейской традиции см. J. Dillon, The Middle Platonists (раздел седьмой главы, посвященный Модерату).
[78] Не место здесь вдаваться и в другие детали гностического учения, весьма сложного и разнообразного. Читатель может составить о нем впечатление по подборке текстов, опубликованных недавно автором этих строк в двух книгах, см.: Школа Валентина. Фрагменты и свидетельства (СПб., 2002) и Античный гностицизм. Фрагменты и свидетельства (СПб., 2002). В электронном виде эти тексты опубликованы в Интернете, см. www.philos.nsu.ru/classics/. Это собрание античных свидетельств о гносисе является достаточно полной подборкой выдержек из греческих и латинских авторов, большинство из которых жили во втором – начале третьего веков, и писали о современном им гностицизме. В этом смысле данные свидетельства (как свидетельства современников) обладают несомненной исторической ценностью. К сожалению, все эти данные происходят из полемических трудов, направленных против представителей того явления, которое мы исследуем. Однако это обстоятельство не следует рассматривать как безусловное препятствие: иногда замечания полемического характера помогают прояснить позицию того или иного гностика, иногда они интересны и сами по себе.
[79] Вполне вероятно, что данные гностические учения принадлежат различным школам. Однако не исключена вероятность, что Ипполит, подобно другим ересиологам, был заинтересован создать как можно больше гностических сект. Этим особенно увлекался, как известно, Епифаний. Однако исследование оригинальных гностических текстов подтверждает, что в рамках одной системы с легкостью уживались различные элементы. Подробнее см. об этом в моем исследовании: Античный гностицизм. Фрагменты и свидетельства (СПб., 2002), с. 37–56 (о Епифании), с. 104–112 (о классификации гностических школ).
[80] Cf. Nag Hammadi (здесь и далее NH) II 2, 37.29; Климент, Строматы III 92, 2–93,1 (фрагмент некоего Евангелия Египтян); Corpus Hermeticum IV, fr. 24.8 (Nock); Филон, О сотворении мира 134.
[81] Далее Ипполит приводит пространную выдержку из Рим. 1:20–27, говоря, что гностики также ссылаются на этот текст в подтверждение своих слов.
[82] Ср. например, Климент, Извлечения из Теодота 21, 1 сл.
[83] The Coptic Gnostic Library XIII: The Book of Jeu and the Untitled Text in the Bruce Codex, text edited by Carl Schmidt, transl. and notes by Violet MacDermot (Leiden: Brill, 1978), p. 54.
[84] Cf. Refutatio VIII 13, 4 (Monoimus); VII 25, 6 (Basilides).
[85] Этот пассаж выдает знакомство ператов с сочинениями Галена. Ср. Galeni de usu partium, ed. G. Helmreich, Leipzig: Teubner, 1907, 1909, v. 3, 667, 4–12 (замечено С. Месяц).
[86] Аналогичную метафору встречаем в Парафразе Сема (NH VII 1, 1, 26–28). Cf. Ириней, Против ересей I 30, 1. И действительно, в заключение своего описания доктрины сетиан Ипполит (V, 22, 1,3) говорит, что все это можно найти в сочинении, озаглавленном Парафраз Сета. Проблема, однако, в том, что различия между этими двумя вариантами гностического учения (в особенности в разделе об антропологии) все-таки слишком велики, что не позволяет объявить коптский гностический трактат непосредственным источником Ипполита. Речь может лишь идти о близких параллелях. Возможно так же, что источник Ипполита является христианизированным вариантом более древнего Парафраза Сема из коптской гностической библиотеки.
[87] Подобное же говорится в Парафразе Сема (NH VII 1, 3, 19–26).
[88] Текст испорчен, этот вариант прочтения предложен в издании Марковича. Ср. Пс 28:3, а также ранее у Ипполита: Refutatio V 8, 15 (о наассенах) и X 11, 9.
[89] В следующих двух строках снова говорится о космической матке, которая сравнивается с телом животного.
[90] См.: Античный гностицизм. Фрагменты и свидетельства, с. 323.
[91] Ср. Refutatio V 19, 4; X 11, 3; IX 10, 8 (= Гераклит, fr. 77 Marcovich, 67 DK).
[92] Подробное исследование этого вопроса см. в прекрасном исследовании М.А. Солоповой, Александр Афродисийский и его трактат «О смешении и росте» (М.: Наука, 2002), в особенности, с. 49 (об Аристотеле), сс. 56–57 (пример с вином), сс. 66–69 (о терминах “миксис” и “красис” у Александра).
[93] Высказывание, достаточно распространенное в христианской и гностической литературе, однако толкование своеобразно. Cf. Мф 10:34; Ириней, Против ересей I 3, 5; Евангелие от Фомы, log. 16; пс.-Климент, Recognitiones 2, 26, 6; 28, 2; 6, 4, 6.
[94] Cf. Флп 3:20; Климент, Извлечения из Теодота 54, 3; он же, Строматы III 95, 3; IV 12, 6; Педагог III 99, 1.
[95] Cf. Демокрит, fr. 68 A 164 DK.
[96] См. Солопова, Александр Афродизийский…, с. 120сл.
[97] В том числе и в своей книге об Ипполите: J. Mansfeld, Heresiography in Context: Hippolytus Elenchos as a Source for Greek Philosophy (Leiden: Brill, 1992), p. 47, ftnt 9.
[98] Афонасин Е.В. Античный гностицизм. Фрагменты и свидетельства. СПб., 2002, с. 164 и далее (об учении Василида в контексте гностицизма), с. 273 и далее (перевод фрагментов и свидетельств).
[99] Кроме того, существует еще сообщение о Василиде в Acta Archelai LXVII 7–11, которое повествует о борьбе света и тьмы и может быть интерпретировано в дуалистическом ключе. Однако не следует забывать, что автор этого текста пытается доказать, что Василид был предшественником и даже учителем Мани. Так что, даже если Василид в каком-либо комментарии и высказывался в подобном духе, он вполне мог понимать это в этическом, а не в космологическом смысле.
[100] В конце концов, даже если эта доктрина и не принадлежит Василиду, как замечает Жиль Куиспел, она все равно заслуживает самого пристального изучения как явление теологической мысли второго века, поскольку великое не перестает быть таковым даже будучи анонимным. Quispel G. Gnostic Man: The Doctrine of Basilides. – Gnostic Studies. Vols. 1–2. Istanbul, 1974–1975, vol. I, p. 103–133, esp. 105.
[101] Whittaker J. Basilides on the Ineffability of God. – Studies in Platonism and Patristic Thought. London: Variorum, 1984. X. (reprinted from: Harvard Theological Review 62 (1969), p. 367–371). Здесь критикуется статья Вольфсона: Wolfson H.A. Negative Attributes in the Church Fathers and the Gnostic Basilides. – Harvard Theological Review 50 (1957), p. 145–156. См. т.ж.: Whittaker J. Catachresis and Negative Theology: Philo of Alexandria and Basilides. – Platonism in Late Antiquity. University of Notre Dame Press, Indiana, 1992, p. 61–82. Cf. Runia D.T. Witness or Participant? Philo and Neoplatonic Tradition. – The Neoplatonic Tradition: Jewish, Christian and Islamic, ed. A. Vanderjagt. Köln, 1991, p. 36–56.
[102] См. краткую заметку М. Эдвардса: Edwards M.J. Hippolytus of Rome on Aristotle. – Eranos 88 (1990), p. 25–29; этот сюжет специально рассматривается в подробном исследовании Лёра: Löhr W.A. Basilides und seine Schule. Tübingen, 1996; на это обстоятельство указывает Мансфельд: Mansfeld J. Heresiography in Context. Leiden, 1992; наконец, этот момент специально заострен в недавней статье: Bos A.P. Basilides as an Aristotelianizing Gnostic. – Vigiliae Christianae 54 (2000), p. 44–60.
[103] И действительно, Филон нередко высказывается в этом духе: De vita cont. 2; Opif. mundi 8; Leg. ad Gaium 5; Quest. in Gen. II 54, etc. мы обсуждали первый из этих текстов, отмечая, что Филон в этом и подобных местах пытается показать, что Бог превыше монады, единого, лучше блага и т.д., а потому его сущность не может быть выражена никаким именем.
[104] Вероятно, даже чрезмерно. См. об этом: Whittaker J. Catachresis and Negative Theology: Philo of Alexandria and Basilides. – Platonism in Late Antiquity. University of Notre Dame Press, Indiana, 1992, p. 61–82.
[105] ’Hn, fhs…, pot <Óte> Ãn oÙdšn· ¢ll' oÙd tÕ «oÙdn» Ãn ti tîn Ôntwn,
¢ll¦ yilîj kaˆ ¢nupono»twj <kaˆ> d…ca pantÕj sof…smatoj Ãn Ólwj
oÙdšn. Ótan d lšgw, fhs…, tÕ «Ãn», oÙc Óti Ãn lšgw, ¢ll' †na shm£nw
toàto Óper boÚlomai de‹xai [lšgw, fhs…n], Óti Ãn Ólwj oÙdšn. œsti dš,
fhs…n, ™ke‹no ¡plîj oÙk ¥rrhton, <Ö «¥rrhton»> Ñnom£zetai· «¥rrh-
ton» g¦r aÙtÕ kaloàmen, ™ke‹no d oÙk ¥rrhton. kaˆ d tÕ oÙk ¥rrhton
«oÙk ¥rrhton» Ñnom£zetai, ¢ll' œsti, fhs…n, «Øper£nw pantÕj ÑnÒmatoj
Ñnomazomšnou».
OÙd g¦r tù kÒsmJ, fhs…n, ™xarke‹ t¦ ÑnÒmata–oÛtwj ™stˆ po-
luscid»j–, ¢ll' ™pilšloipe· kaˆ oÙ<dšn ti m©llon> dšcomai, fhs…, kat¦
p£ntwn <pragm£twn> eØre‹n kur…wj ÑnÒmata. ¢ll¦ d¾ <de‹> tÍ diano…v,
(oÙ) to‹j (Ñn)Òmasi, tîn Ñnomazomšnwn t¦j „diÒthtaj ¢rr»twj ™klamb£-
nein· ¹ g¦r Ðmwnum…a tarac»n, <fhs…n,> ™mpepo…hke kaˆ pl£nhn <perˆ>
tîn pragm£twn to‹j ¢krowmšnoij.
[106] Влияние Аристотеля, которое действительно можно идентифицировать в этом свидетельстве Ипполита о Василиде, касается несколько иных сюжетов и поэтому речь об этом пойдет несколько ниже.
[107] Strom. V 71, 3; Corpus Herm. 4, 5; Origen., In Joh. XIII 21 (kai\ th=» ou)si/a» au)tou=, w(/ste tina\» me\n ei)rhke/nai kai\ au)to\n sw=matikh=» fu/sew» leptomerou=» kai\ ai)qerw/dou», tina\» de\ a)swma/toi», kai\ a)/llou» u(pe\r e)kei=na ou)si/a» presbei/a? kai\ duma/mei..).
[108] Можно вспомнить в этой связи и трактат Marsanes (NH X, 1, 4, 17; 7, 24), однако этот текст сохранился очень фрагментарно. Первый принцип называется здесь «тихое Единое, которое непостижимо», за ним следует второй принцип, «невидимое, трижды сильное единое, нерожденное, вечное и несущее». При этом первый принцип почему-то несущим не называется. Напротив, он обозначается библейской формулой «сущий o( w(/n». Возможно, это ошибка, если же нет, то эта схема (единое, которое пребывает над триадой), напоминает систему Ямвлиха. См.: Pearson B.A. The Tractate Marsanes (NHC X) and the Platonic Tradition. – Gnosis. Festschrift für Hans Jonas. Göttingen, 1978, S. 378–384.
[109] 'Epeˆ <oân> oÙdšn, <fhs…n, Ãn,> oÙc Ûlh, oÙk oÙs…a, oÙk ¢noÚsion,
oÙc ¡ploàn, oÙ sÚnqeton, oÙ nohtÒn, oÙk a„sqhtÒn, oÙk ¥nqrwpoj, oÙk
¥ggeloj, oÙ qeÒj, oÙd Ólwj ti tîn Ñnomazomšnwn À di' a„sq»sewj
lambanomšnwn À nohtîn pragm£twn, ¢ll' oÛtw kaˆ œti leptomer-
<estšr>wj p£ntwn ¡plîj perigegrammšnwn, <Ð> oÙk ín qeÒj–Ön
'Aristotšlhj kale‹ nÒhsin no»sewj, oátoi d oÙk Ônta–¢no»twj,
¢naisq»twj, ¢boul<»t>wj, ¢proairštwj, ¢paqîj, ¢nepiqum»twj kÒsmon
ºqšlhse poiÁsai. tÕ d «ºqšlhse» lšgw, fhs…, shmas…aj c£rin <tÕ>
¢qel»twj kaˆ ¢no»twj kaˆ ¢naisq»twj· «kÒsmon» d oÙ tÕn kat¦ dia…re-
sin gegenhmšnon kaˆ Ûsteron kat¦ pl£toj diestîta, ¢ll¦ g¦r spšrma
kÒsmou.
[110] Homer., Od., VII 36.
[111] Сf. Hippol., Ref., V 7, 9; 10, 19 (наассены).
[112] Phaedrus, 246a.
[113] Gen. 1: 7.
[114] Рассматривая этот сюжет, Ж. Куиспел указывает и на схожий пассаж из Арнобия II 25: «Что же, неужели та душа, которую вы называете разумной, бессмертной, совершенно божественной, занимает четвертое место после Бога, который является причиной всего и парного интеллекта (mentes geminas)». Cf. Gnostic Man: The Doctrine of Basilides. – Gnostic Studies, vol. I, p. 113. Куиспел отмечает, что оппонентами Арнобия в данном случае скорее всего были именно гностики.
[115] Bos A.P. Basilides as an Aristotelianizing Gnostic. – Vigiliae Christianae 54 (2000), p. 44–60. Этому автору принадлежат и более общие исследования, где также обсуждается эта тема: Aristotle’s psychology: diagnosis of the need for a fundamental reinterpretation. – Amer. Cathol. Philos. Quart. 73 (1999), p. 309–331; Aristotle and Contemporary Science, ed. D. Sfendoni-Mentzou et alii. New York, 1999, vol. 2.
[116] «Последователи Василида определяют веру как согласие (sunkata/qesin) души на признание факта существования таких вещей, которые, не будучи непосредственно наличествующими, не доступны нашим чувствам. Надежда есть предвкушение обладания каким-либо благом, что также невозможно без веры. Верным (pisto/») же является тот, кто надежно хранит доверенное ему в неприкосновенности (Strom. II 27, 2)». «Тот, кто знает Бога по природе (fu/sei to\n qeo\n e)pi/statai), как это представляет Василид, должен иметь разум превыше веры и царствия, и творение, равное по достоинству с творцом. Или, как он разъясняет, по сущности, по природе и по ипостаси, а не только по причастности к [его] власти. Он же говорит, что вера есть благо, присущее им от сотворения, а вовсе не в результате разумной деятельности души. Но тогда все заповеди Ветхого и Нового Заветов не являются необходимыми, поскольку спасение возможно по природе, как полагает Валентин, или же поскольку все избранные верят от природы (fu/sei pistou= kaiÜ e)klektou= o)/ntoj), как думает Василид (Strom. V 3, 2–3)». «Последователи Василида считают, что вера – это естественная предрасположенность (fusikhÜn h(gou=ntai thÜn pi/stin), которая, однако, базируется на избранности (e)piÜ th=j e)klogh=j). Вера позволяет достигать знаний (taÜ maqh/mata), минуя доказательство, посредством разумного схватывания (katalh/yei nohtikh/?) (Strom. II 10, 1)».
[117] Ps. Plut., Placita II 3; Diog. Laert. V 32; Calc., In Tim. 248; cf. Bos A.P. Providentia divina. The Theme of Divine Pronoia in Plato and Aristotle. Assen, 1976, p. 5.