Подведем итог. Как оценивать постсоветскую Школу критического марксизма? Полагаю, что за основу такой оценки следует взять оценку этой Школой нашей Истории.
Как же оценивает ее Критическая школа? Например, А.Бузгалинбольшевиков оценивает очень положительно, а меньшевиков довольно отрицательно: «И в этом смысле надо отдать должное смелости и ответственности “ленинской гвардии”, решившейся пойти в сложнейших условиях кризиса Российской империи именно по этому пути, не предав – из-за осторожности или трусости, свойственной меньшевикам, – интересов и действий широчайших масс, поднявшихся на революцию в начале XX века во многих странах мира. Другое дело, что выдержать эту линию «достраивания» предпосылок революции после политического переворота большевикам не удалось: они потерпели поражение в борьбе... со своим alterego – мутациями социализма. /…/ И еще, повторю: не-свершение объективно назревшей революции чревато регрессом и жертвами гораздо большими, чем в условиях ее свершения. Да к тому же это были бы жертвы социального регресса.» [Бузгалин А. Великая Октябрьская Социалистическая революция: взгляд через 90 лет. // Альтернативы – №3 – 2007 – С.20-44.].
Ну что ж. Вот так, подводя дебет с кредитом, прямо так и решительно, без излишних эмоций объявим – трусы были меньшевики и предатели. К чему нам эмоции? Как сказал бы великий немецкий мыслитель Ганземан: «В денежных делах нет места сантиментам!».
Позволительно все же спросить – кто были эти «широчайшие массы, поднявшиеся на революцию в начале ХХ века», чьи интересы нельзя было предавать? Какие именно годы имеются в виду? Если имеется в виду германская революция, и если предположить, что большевики, устроив Октябрьскую революцию, ее не предали, то мы знаем сейчас итог – чем германская революция завершилась. Она завершилась, в конечном счете, приходом к власти Гитлера. Быть может, не-свершение Октябрьской революции вызвало бы другой вариант Истории? Насколько негативная реакция на большевистскую революцию руководства германских социал-демократов повлияла на поражение германской революции? Ведь германские эсдеки могли наблюдать и начало политики военного коммунизма, и начало гражданской войны, и начало Красного террора. А Брестский мир, с его репарациями, выплачиваемыми монархии Гогенцоллернов? Какую роль он сыграл в том, что германская монархия рухнула не в 1917, а только в конце 1918 года?
(Смотрите по этому поводу выдержки из книги: Слотердайк П.Критика цинического разума – Екатеринбург, изд.Уральского ун-та, 2001., приводимые в Социал-демократическом вестнике №13 за 2005 год, смотрите также – Чертова дюжина вопросов к современному марксизму. И кстати, раз уж разговор о трусости. Известно ли вам, милейший Александр Владимирович, что ЦК РСДРП был принципиально против подпольной заговорщической борьбы. Если меньшевик на допросе в ЧК скрывал свою партийную принадлежность, его исключали из партии. Даже несмотря на “красный” большевистский террор. Но переход к НЭПу выразился в усилении репрессий против меньшевиков. Если в 1921 году РСДРП находилась на полулегальном положении, и нередки были случаи, когда одни члены партии еще сидели в местном Совете, а другие уже сидели в местной тюрьме, то теперь встал вопрос перехода в подполье. В июле 1922 года ЦК РСДРП был разгромлен полицейскими, то есть чекистскими облавами. Оставшиеся на свободе образовали Бюро ЦК. К концу 1922 года вся партия была в подполье. В течение 1923 года подпольная деятельность РСДРП еще продолжалась, но возможным было только издание нелегальной литературы. Открытые выступления и даже работа в форме кружков стала возможна только в исключительных случаях. Во всем этом очень хорошо проявилась идейная трусость большевиков – у них не было никаких аргументов в споре, кроме ЧК.)
В первом разделе, где мы обсуждали характер Октябрьской революции, приводилось множество высказываний представителей Критической школы, что социализм в России 1917 года был невозможен. Более того – так же считали в 1917 году и меньшевики, и большевики. Я не увидел в текстах Школы ни одного обоснования, что социалистическая революция в 1917 году назрела. Колганов выражается даже более решительно: «ни один марксист в здравом уме не мог полагать, что можно устроить социализм в мелкокрестьянской стране, вводя декретами бестоварное хозяйство». [Колганов А. 1917 год: Проблема двух революций в России и современность. // Альтернативы – №4 – 2007 – С.17.]. А вотБузгалин Александр Владимирович объявляет, что революция назрела и еене-свершение чревато различными катастрофами. Какая же именно революция назрела? Буржуазная? Так для ее завершения вовсе не надо было власть захватывать. Захват власти большевиками привел не к завершению буржуазной революции, а к Гражданской войне, в которой экономика была полностью разрушена, обмен натурализовался, а роль денег стали играть соль, спички и табак. Это уже не буржуазная стадия. Это глубокая архаика. Для доведения до конца буржуазной революции следовало входить в однородное социалистическое правительство, вытесняя оттуда кадетов, и давить на это правительство слева. То есть проводить курс, который в марте (до приезда Ленина) проводили Сталин и Каменев. В этом случае не было бы социалистической революции, не было бы гражданской войны, да и вообще вся история пошла бы по-другому. (Я как-то высказался по возможным поворотам Истории ВКонтакте.) Если же имеется в виду революция социалистическая, то тут уместно вспомнить высказывание Колганова. Позволительно осведомиться – Александр Владимирович в здравом уме находится? Во всяком случае, в высказываниях его нет внутренней логической согласованности.
Что же до достижений Октябрьской революции, то давайте эту революцию оценивать хотя бы за столетний период – с 1917 по 2017 года. И хотя этот период еще не закончился, но результаты вполне определились – глубочайший кризис Мирового левого движения, затяжной кризис марксизма, полный крах Советского Союза, полный развал советской экономики, беспрецедентное в мирное время снижение рождаемости и увеличение смертности. И не надо кивать на мутации. О таком результате большевиков предупреждали. И о термидоре также. Еще в 1917 году. Да вот и в текстах Школы о том же говорится: «Нельзя сказать, что Сталин пришел и все изгадил – в самой большевистской революции была заложена не то что возможность – буквально неизбежность такого перерождения. Я не буду это доказывать сейчас анализом исторических фактов.» [Трубицын О.А.Классовая борьба, сталинизм, постмодернизм. Обсуждение статьи Д.Бенсаида. // Альтернативы – №3 – 2006 – С.55.].
«Маркс в «18 брюмера Луи Бонапарта» очень верно заметил: «Люди сами делают свою историю, но они делают ее не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого. Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых» [Курочкин Н. О современном рабочем класса России. // Альтернативы – №2 – 2007г. – С.78.].
Вот точно также традиции марксизма-ленинизма, устоявшиеся привычные штампы, созданные за годы советской власти, тяготеют над умами многих представителей левого движения – штампы не только устаревшие, но бывшие ложными даже в тот момент, когда их впервые выдвинули. Именно поэтому возникают логические нестыковки в высказываниях представителей Школы критического марксизма. Когда статьи посвящены анализу произошедших событий, то представители Школы вполне трезво оценивают, что именно произошло – и противоречивый характер Октября, и невозможность социализма, и “буржуазный” характер Советского Союза, и отсутствие теории (большевики на ходу придумывали механизмы организации экономики, создавали свою теорию социализма), и неизбежность термидора (во всяком случае высокую вероятность), иизменение характера правящей партии (превращение ее в эксплуататорскую касту – класс). Когда же статья посвящена какому-нибудь юбилею, то возникает “смелость и ответственность ленинской гвардии”.
Но вот, предсказанный меньшевиками еще в 1917 году, крах Советского Союза произошел. Началась Перестройка. Какую же позицию занимает Школа критического марксизма? «В апреле 1990 г. рядом неформальных марксистских клубов была образована Марксистская платформа в КПСС (МП КПСС). В числе основных организаторов МП были Клуб марксистских исследований при МГУ (А. Бузгалин и А. Колганов), коммунистическая секция Московского партклуба (А. Пригарин и А. Крючков), Фонд социальных инициатив (С. Скворцов) и др. В отличие от «Единства» и ДКИ, Марксистская платформа, при всей своей неоднородности, объединяла коммунистов-антисталинистов, выступавших за творческое развитие марксизма, признававших необходимость демократизации общества и партии. Одновременно сторонники МП активно выступали против нарастающей антикоммунистической волны и пассивности партийной номенклатуры.» [Сорокин. А. Наследники КПСС. (КПСС и левые в постсоветской России). // Альтернативы – №2 – 2006 – С.113.]. То есть тогда, в 1990 году, это было мелкосоциалистическое право-центристскоетечение, развивавшее идеологию рабочего класса и стоявшее несколько левее сталинистов.
Как отмечают представители Школы: «В период «перестройки» «низы» не верили даже вполне заслуженным, верным делу социализма, честным представителям «верхов», таким, как Лигачев, Полозков, Гидаспов и другим, коих было не так уж мало.»[Штырбул А. К истории поражения сил социалистического выбора в СССР. // «Альтернативы » , 2008 г., № 2 – С.182-189. – http://www.alternativy.ru/ru/node/752]. А почему, собственно говоря, надо было верить Лигачеву, Полозкову и Гидаспову? Разве они не были представителями номенклатуры? Разве не эта номенклатура превратилась в СССР в эксплуататорский класс? Да, они были верны делу социализма, так, как они его понимали – с позиции крупных социалистов (номенклатуры). Но именно поэтому они были на правом политическом фланге.
А что же левый политический фланг? «Попутно следует сказать несколько слов о псевдо-левых политических силах, таких, как упоминавшаяся демплатформа (меньшая, но довольно активная ее часть), Социал-демократическая партия Российской Федерации (СДПР), значительная часть Конфедерации анархо-синдикалистов (КАС) и, вообще, анархистов, национальные платформы республик Прибалтики. На волне популизма, нигилизма и антибюрократизма эти политические группировки, объявив КПСС правой бюрократической партией, маскируя свое классовое содержание, демагогически поставив знак равенства между категориями «неформал» и «левый», стали выдавать себя за левых.» [Штырбул А. К истории поражения сил социалистического выбора в СССР.//«Альтернативы» , 2008 г., № 2 – С.182-189. – http://www.alternativy.ru/ru/node/752].
Как видите, в высказываниях представителей Школы критического марксизма нет внутренней логики. Вполне сознавая “буржуазный”, то есть эксплуататорский характер Советского Союза, произошедший термидор и бюрократичность советской власти, они, тем не менее, возмущаются определением КПСС как правой партии. Хотя надо согласиться – левый фланг политического спектра в те годы был довольно разнохарактерный. Но при всей своей разнохарактерности, при всей нечеткости идеологии этот фланг опирался на вполне однородный социальный слой. Массовой социальной базой Перестройки являлся класс Инженеров, современный пролетарский класс. А потому это был левый фланг политического спектра. К сожалению, этот класс не осознал себя как класс – этим и объясняется поражение демократии.
О размытости определений, разнородности состава как левых, так и правых, я писал еще в 1989 году в газете «Наука», издаваемой КФ АН СССР [Мальцев А. Левая – правая где сторона // Наука. – 16.10.1989. – С.4.].Вообще в определении левизны-правизны политических течений возникла большая путаница. Я полагаю, что это сделано целенаправленно – номенклатура старалась сбить накал народных выступлений, смотрите мою работу Типология партий как инструмент подавления демократии.
Представители Критической школы недоумевают: «Вообще говоря, интересно было бы знать, что имеется в виду под словами «трагедия», «тупик», которые часто используют поверхностные либералы, когда говорят о судьбе России в ХХ веке. Ведь по большому счету, Россия к концу века превратилась в мощную индустриальную державу которая почти по всем важнейшим показателям находилась на уровне самых развитых стран мира.»[Воейков М.И. Начало начал: Ленин и проблема русской революции //Социализм-21. 14 текстов постсоветской школы критического марксизма. – М.: Культурная революция, 2009. – С.279.].
И где же в сегодняшнем мире вы видите “мощную индустриальную державу”? Ее нет. Она рассыпалась. Тут необходимо подчеркнуть прямую преемственность современной России от СССР. Вот и Когланов отмечает:«Новейший российский капитализм вырос из распада и разложения бюрократической плановой системы.» [Колганов А.И. К оценке социально-экономической природы общества советского типа // Социализм-21. 14 текстов постсоветской школы критического марксизма. – М.: Культурная революция, 2009. – С.380.]. Ведь даже элита не сменилась – у власти все та же номенклатура, ее второй эшелон. Не случайно же Черномырдин заметил по поводу находящейся у власти Единой России – что бы ни строили, все равно КПСС получается.
Хотя всплеск развития Советского Союза действительно был. Четко работающая санитарно-эпидемическая медицина, относительно неплохая бесплатная медицина для всего населения, отличная система бесплатного образования, хорошее развитие науки, выдающиеся технические достижения, заметная слабость, стертость социальных антагонизмов (во всяком случае – в последние годы существования СССР). Но это именно всплеск, поскольку надстройка, даже вскочившая на новый уровень в результате революционного энтузиазма, но базисом не подкрепленная, становится неустойчивой, статистически недостоверной, готовой в любой момент релаксировать до состояния, соответствующего базису. И пока строили базис социализма, то есть проводили индустриализацию (практически вся история СССР – героическое построение этого базиса), надстройка (правящая партия) прогрессивно разлагалась. Прежде всегопотому, что уровень демократии соответствовал уровню базиса в момент создания СССР. А потом, когда правящий класс номенклатуры уже оформился, он стал тормозить развитие демократии, и это развитие заметно отставало от развития базиса. Можно даже сказать еще более жестко – правящая партия развивала базис за счет подавления развития надстройки. Да что там – подавление развития. За счет прямойдеградации надстройки! А в отсутствии демократического контроля элита разлагается – это закон. Поэтому развитие СССР – не развитие, а именно всплеск, закончившийся крахом. Давайте посмотрим цену такого всплеска.
Октябрьская революция не созрела как социалистическая. Характер этой революции был смешанный. Вместе с вполне буржуазными лозунгами «Земля – крестьянам!» выдвигались и социалистические лозунги «Фабрики – рабочим!». Кроме того, большевики громко обещали – Никакого социализма! Буржуазный характер Октябрьской революции,лозунг «Земля – крестьянам!» обеспечил ей на первых порах массовую поддержку российского народа – началось так называемое «мирное шествие советской власти». Попытка Белых оказать вооруженное сопротивление в этот момент полностью провалилась. Вспомните знаменитый Ледяной поход, офицерские полки – капитаны шли рядовыми. Ведь это не от хорошей жизни – у Белых не было солдат. Никто за них воевать не хотел.
Однако попытка перейти к социалистическому характеру Октября,продразверстка, введение политики военного коммунизма тут же привели к масштабной Гражданской войне. Из-за незрелости Октябрьской революции как именно социалистической.
Подведем итог Гражданской войны. "В 1915 — 1923г. русский народ испытал наиболее катастрофические изменения в численности со времен монгольского нашествия в начале 13 века" [Lorimer F. The population of theSoviet Union: History and Prospects. Geneva: League of Nations, 1946, p.42].Население страны сократилось к 1922 году почти на 13 млн. человек. Однако население страны в обычных условиях не осталось бы неизменным, а должно было вырасти. Общий итог людских потерь превышает, вероятно, 25 миллионов. Кроме того, по стране должно было насчитываться не менее 1 миллиона увечных. Рабочий класс, в интересах которого, собственно, и совершалась революция, понес огромную непосредственную физическую убыль. Да это и неудивительно — в гражданской войне участвовало 64% всех мужчин-металлистов и почти столько же мужчин-текстильщиков. В захваченных врагом районах рабочие понесли наибольшие потери в борьбе с интервентами и белогвардейцами. [Поляков Ю.А. Советская страна после окончания гражданской войны: территория и население. –М.: Наука, 1986г.].
Учтите, что за 1915-1917 годы население России выросло. То есть потери не за 1915 – 1923 гг., а за 1917 – 1923 гг. еще больше.
Но вот Гражданская война закончилась. Начались относительно спокойные 20-е годы. В стране нужно было проводить индустриализацию. А средств для этого не было. Большевики пошли по пути неэквивалентного обмена с крестьянством. Кризис не замедлил разразиться. В 1927 г. уменьшился объем хлебозаготовок, в начале 1928 г. в стране разразилсяхлебозаготовительный кризис [Чунтулов В.Т., Кривцова Н.С., ЧунтуловА.В., Тюшев В.А. Экономическая история СССР. – М.: Высшая школа, 1987, – С.199.]. В ответ к крестьянству стали применять методы внеэкономического принуждения. Как пишут Гордон и Клопов, «такие меры стали применяться все шире, начиная с 1928 г., когда выявились затруднения с заготовками хлеба (практически неизбежные в сознательно создаваемой ситуации роста цен на промышленные товары относительно цен на сельскохозяйственные продукты, которая к тому же обострялась нараставшим товарным голодом)» [Гордон Л.А., Клопов Э.В. Что это было? – М.: Политиздат, 1989 г. – С.33.]. В результате большевики устроили коллективизацию и Голодомор.
Далее наступила завершающая фаза фракционной борьбы – террор 1937 года. О количестве жертв этого террора до сих пор идут споры. Однако во времена Хрущевской “оттепели” в стране циркулировали разные слухи. Назывались цифры – 20 миллионов посаженных и 7 миллионов расстрелянных. (Надо учитывать также, что смертность в лагерях была высокой.)
Следом идут жертвы Великой Отечественной войны. Напрямую в этой войне большевиков, конечно, обвинять нельзя. Как справедливо отмечает И.Валлерстайн, надо говорить о тридцатилетней войне между США и Германией за наследство Великобритании. [Валлерстайн И. После либерализма: Пер. с англ. / Под ред. Б.Ю.Кагарлицкого. – М.: ЕдиториалУРСС, 2003. –– С.235.] Однако конкретная форма этой войны, конкретная расстановка сил, выбор союзников и последовательность конфликтов, составляющих эту войну – это напрямую зависит от Октябрьской революции хотя бы уже по причине антикоммунизма Гитлера.
Итак, подведем итог – в целом на счет большевиков приходится где-то миллионов 70 жизней. Если учесть, что у этих 70 миллионов должны были родиться дети, то это согласуется с расчетом Менделеева, когда он прогнозировал население России к середине ХХ столетия.
Хотя конечно, пока еще идут споры – какой же размер имели политические репрессии в СССР? Так, к примеру, утверждается «В действительности число осужденных по политическим мотивам (за "контрреволюционные преступления") в СССР за период с 1921 г. по 1953 г., т.е. за 33 года, составляло около 3,8 млн. человек» [Земсков В.Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект). // Социологические исследования – 1991 – №6-7.] Однако анализ советской статистики не может сам по себе являться доказательством. Я работал в советской промышленности, имел форму секретности, а потому вполне представляю – как в СССР обстояли дела с учетом документов, тем более, документов, признанных секретными. Как-то в библиотеке нашего института мне отказались выдать отчет о научном исследовании на том основании, что меня нет в списке допущенных, хотя я сам был в числе авторов этого отчета. При таком-то учете вполне можно создать любую статистку, чтобы обосновать любой размер репрессий – пусть потомки разбираются. А потому статистические данные по репрессиям какое-то значение будут иметь только в том случае, когда они будут подкрепляться демографическими расчетами – как именно население должно было расти в отсутствие этих репрессий, и какая численность имеется фактически. А потому цифра в 3,8 млн. человек никакого доверия не вызывает. Вот, например, совсем другие данные: «Общее количество хотя бы приблизительно учитываемых жертв террора составит для периода 1921-1955 гг. 43-48 млн. человек.» [Колосов Н. К оценке масштаба сталинских репрессий. – http://www.polit.ru/analytics/2007/12/11/repressii.html].
(От «эСДека»: Под жертвами террора следует понимать, по видимому, репрессированных в целом. 4 млн. расстрелянных по приговору и погибших в концлагерях – это не так уж и мало. Важен качественный состав погибших и пострадавших. )
Катастрофический, кровавый характер Российской истории в ХХ веке является в полной мере следствием идеализма большевиков, нежеланием следовать объективным законам Истории. Политические течения, оправдывающие политику большевиков, начиная от Октябрьской революции и заканчивая Большим Террором, тем самым, принимают на себя моральную ответственность за эту Историю. В общем, для них же самих будет лучше, если они осознают катастрофичность всего произошедшего.