То, что мы можем сознательно формировать Историю, поскольку овладели ее законами – к этой мысли пришли еще Маркс с Энгельсом, а за ними и последующие марксисты. «Философы лишь различным образомобъясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» [Маркс К. Тезисы о Фейербахе (Сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса, изд. 2, т. 3, стр. 1—4) – http://www.marxists.org/russkij/marx/1845/feuerb.htm]. «Итак, благодарямарксовой мысли человечество впервые проникло в тайну своего собственного общественного процесса. Но открытием законов капиталистического развития был, далее, показан также путь, который вывел общество из его природной, бессознательной стадии, когда оно творило свою историю, словно пчелы, строящие восковые соты, в стадию сознательной, желаемой, истинно человеческой истории, где воля общества и его действие впервые приходят в соответствие друг с другом, где социальный человек впервые за тысячелетия будет делать то, что он хочет.»[Люксембург Р. Карл Маркс (1903) – http://www.1917.com/Marxism/Luxemburg/Marx-1903.html]
Владела эта мысль и В.И.Лениным, как и прочими социал-демократами. Именно для сознательного формирования истории Ленин и создавал свою “партию нового типа”, состоящую из высокосознательныхреволюционеров. То, что теория недостаточно разработана, что проблема социализма практически вообще не описана, что марксизм – это теоретическая разработка, на практике пока не проверенная, следовательно –гипотеза, и в нем вполне могут присутствовать прямо неверные, ложные утверждения, – все это в пылу политической борьбы как-то упускалось из вида. Но если теория оказывается в чем-то ложной, то последствия наших волевых воздействий на Историю становятся непредсказуемыми, или, что то же самое – предсказуемыми неверно. То есть мы из творцов Истории, как нам казалось, снова превращаемся в ее игрушку – события идут не так, не туда и с другой скоростью.
Быть может действия В.И.Ленина и большевиков и являются корректными с позиции морали и этики рабочего класса, тем более, что эта этика в большой мере была формализована как раз большевиками – тот же Моральный кодекс строителя коммунизма. Однако прогрессивность рабочего класса заканчивается на рубеже ХХ века. На смену рабочему классу приходит новый пролетариат – Инженеры. А потому приговор большевикам высказан в народном фольклоре класса Инженеров, в анекдотах, ходивших по Советскому Союзу в 70-е годы ХХ века. Вот один из них, хорошо отражающий этику Инженера и Ученого:
– Кто придумал коммунизм, ученые или коммунисты?
– Разумеется, коммунисты!
– Вот и я так думаю. Если бы ученые, они бы сначала на собаках попробовали.
Эксперимент допустим только на хорошо информированном добровольце. А потому социальные эксперименты большевиков, проводимые на целой стране без учета мнения граждан этой страны, то есть в отсутствие нормальных демократических процедур, эксперименты, опирающиеся на диктатуру рабочего класса в условиях, когда сам этот класс составлял ничтожное меньшинство населения – глубоко аморальны. Тем более – в условиях, когда имеющаяся на тот момент теория предсказывала прямо негативные результаты такого эксперимента.
Вот о готовности В.Ленина применять насилие в неограниченных масштабах: «”Диктатура есть власть, не связанная никакими законами”. “Диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами”. “Революционная диктатура пролетариата есть власть, завоеванная и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией, власть не связанная никакими законами”. (Ленин В.И.Полн.собр.соч.Т.37. С.244, 245.) Таким образом, революционная диктатура пролетариата есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами, – такого определения у основоположников марксизма еще не было. Приведенные формулировки Ленина относятся ко времени перед Октябрьской революцией (1916-1917) и сразу после нее (1918).» [Багатурия Г.А. К вопросу о развитии марксистской теории формационного преобразования общества // Социализм-21. 14 текстов постсоветской школы критического марксизма. – М.: Культурная революция, 2009. – С.204.].
А вот о термидоре, о том, что эксперимент, затеянный большевиками, неизбежно провалится: «Бухарин стоял на такой позиции: если следовать логике меньшевиков о том, что страна не готова к социализму, то получается, что диктатура пролетариата затея опасная и для самих большевиков. По этой логике, пишет Бухарин, можно лишь “заставить партию, очертя голову, броситься в эту авантюру, но путного из этого, как и из всякой авантюры, ничего не выйдет: партию ждет или неминуемый разгром или неминуемая гибель по истечению короткого срока ее господства”. И несколько ниже еще очень меткие слова писал Бухарин, иронизируя над сомнениями меньшевиков и левых оппозиционеров, что мол, строительство социализма в отсталых условиях России поведет лишь “к вырождению нового режима в безответственный режим бюрократического, аппаратного нажима, политического террора, к отрыву масс и в конце концов к вырождению самой партии”. И ведь правильно писал Бухарин. Конечно, в 1926 г. Бухарин вполне мог так говорить и насмехаться над своими оппонентами. Но сегодня мы можем констатировать, что все как говорили меньшевики, так и получилось. Партия оказалась разгромленной в 1937 г., а сам Бухарин погиб.» [Воейков М. Уроки «государственного социализма»: пересмотр идейно-теоретической концепции. // Альтернативы – №4 – 2006 – С.71.].
А вот о достижении социальной справедливости в результате действий большевиков: «К сожалению, бывшая советская власть, провозгласившая своей конечной целью построение социализма в СССР, на практике не всегда выражала и удовлетворяла интересы людей труда. Мало того, она нередко направлялась против них: незаконные массовые репрессии в сталинские времена, нарушение социальной справедливости и двойная мораль в брежневскую эпоху, неумение вовремя оседлать научно-техническую революцию и поднять жизненный уровень народа в восьмидесятые годы полностью подтверждают этот тезис. Именно эти негативные явленияпослужили в конечном счете причиной ее крушения в начале девяностых годов.» [Славин Б.Ф. О социализме, свободе и тоталитаризме //Социализм-21. 14 текстов постсоветской школы критического марксизма. – М.: Культурная революция, 2009. – С.85.]. И ведь не просто эксплуататорский характер советской власти, а тоталитаризм: «Итак, тоталитаризм в Советском Союзе возникает с приходом к власти Сталина.Окончательно он формируется в 30-е годы, когда были полностью ликвидированы элементы социалистической демократии, существовавшие после Октября 1917 года.» [Славин Б.Ф. О социализме, свободе и тоталитаризме // Социализм-21. 14 текстов постсоветской школы критического марксизма. – М.: Культурная революция, 2009. – С.99.].
Посмотрите на вынужденность большинства действий большевиков. А те действия, что они совершали произвольно, давали совсем не те результаты, на которые большевики рассчитывали.
Да, решение о революции они принимали вполне произвольно. Никто их не заставлял – наоборот, все отговаривали. Основной мотив был – сложность положения, а потому давайте коллективно выбираться из ситуации. Но Ленин также видел сложность положения, следовательно, слабость власти, то есть – возможность власть захватить. Что он и реализовал.
Но устроив революцию и взяв власть, большевики зимой 1917-1918 годов столкнулись с продовольственным кризисом в Петрограде. Этот кризис достался им в наследство – еще царское правительство ввело карточки. Но большевики попытались решить проблему по-новому.
Весной 1918г. особенно обострилось положение с продовольствием. В голоде обвиняли кулаков, якобы они не хотят продавать хлеб. Однако, такое обвинение, по меньшей мере, странно, если учесть, что уже 10 ноября 1917г. спекулянты объявляются врагами народа, а через три месяца дается недвусмысленное указание: "спекулянты расстреливаются на месте преступления" [Из истории Всероссийской чрезвычайной комиссии. 1917-1921. Сборник документов. – М.: 1958 – С.95.]. Понятно, что приненалаженной государственной торговле и инфляции любая продажа продовольствия признавалась торговлей по завышенным ценам и считалась спекуляцией. То есть уже имеющийся продовольственный кризис большевики усугубили тем, что начали бороться со спекулянтами, чем полностью парализовали частную торговлю.
В мае 1918г. после письма Ленина к питерским рабочим "О голоде" партия организовала вооруженный пролетарский поход в деревню [Чунтулов В.Т., Кривцова Н.С., Чунтулов А.В., Тюшев В.А. Экономическая история СССР – М.: Высшая школа, 1987 – С.153.]. В результате во время Гражданской войны рабочий класс вел настоящую войну за хлеб: "Руководящая роль в проведении продразверстки принадлежала рабочему классу. С 1918 по 1921 год армия рабочих продовольственных отрядов выросла с 50 до 80 тыс. человек" [Чунтулов и др., С.169.].
Усиление продовольственного кризиса, это не единственный эффект, который большевики получили в результате своих произвольных действий.
25 октября был захвачен Государственный банк, в ночь на 14 ноября вооруженные отряды заняли все остальные банки. В начале 1918 года правительство конфисковало весь акционерный капитал частных банков, был нанесен удар не только российскому, но и международному капиталу. Декретом ВЦИК от 21 января 1918г. все государственные займы царского и Временного правительства были аннулированы. Страна была спасена от тяжелого бремени государственного долга, превышавшего 60 млрд. руб., изкоторых 16 млрд. руб. составлял внешний долг [Чунтулов и др., С. 145 — 147.]. Была также национализована внешняя торговля (22 апреля 1918 года).
Это вызвало интервенцию и Гражданскую войну.
Началом интервенции и гражданской войны следует признать мятеж чехословацкого корпуса 25 мая 1918г. [Берхин И.Б. История СССР. Издание 3 – М.: Высшая школа, 1979г. – С.101.]. Мятеж чехословацкого корпуса послужил сигналом к восстанию кулачества на Волге, Урале и в Сибири. В них участвовала и часть среднего крестьянства, недовольного "продовольственной диктатурой" [Там же, С.102.].
Еще раз обращаю ваше внимание на хронологию, поскольку в советские годы историки произвольно тасовали события, чтобы создать искаженное представление о происходившем. Это служит источником многочисленных ложных штампов, доставшихся по наследству “левому движению” – поскольку в “левом движении” много апологетов СССР, постольку идеологические конструкции советского периода замусоривают сознание адептов “левого движения”.
Сначала (в ноябре 1917 – феврале 1918) большевики начали бороться со спекулянтами, потом усугубился продовольственный кризис (письмо Ленина – май 1918), а ведь это уже весна, то есть скоро овощи должны были поспеть. Сначала, после письма Ленина, организуются продотряды, потом (конец мая) мятеж чехословацкого корпуса, и далее – восстание крестьян на Волге, Урале, в Сибири.
Сначала аннулируется внешний долг (21 января 1918) и отменяется внешняя торговля (22 апреля 1918), потом (25 мая 1918) следует мятежчехословаков.
Насколько все это было экономически оправданным? Ущерб, нанесенный народному хозяйству интервенцией, составил от 35 до 50 млрд. руб. золотом [Чунтулов и др., С. 159.]. Выигрыш, как мы уже упоминали — 16 млрд. руб. золотом. Кроме этого, политика военного коммунизма вела к ликвидации торговли, рынка, натурализации распределения и обмена. Роль денег стали выполнять хлеб, соль, керосин, ситец. В январе 1920г. Народный (государственный) банк был упразднен [Чунтулов и др., С. 172.]. То естьможно констатировать полный паралич экономики в результате политики военного коммунизма.
Если политика военного коммунизма была произвольным актом большевиков, их попыткой сознательно формировать Историю, то переход к политике НЭПа был вынужденным. Они перешли к НЭПу в результате полного развала экономики и серии восстаний – Кронштадт и Тамбов.Вынужденность политики НЭПа сразу же благотворно сказалось на экономике – началось восстановление народного хозяйства. Однако буржуазный путь развития в сложившихся условиях не мог быть длительным. «Но в стране уже сложилась столь своеобразная конфигурация политических сил, что отказ от выдвижения социалистических идей становился для большевиков невозможным. Именно социалистические лозунги обеспечили им поддержку пролетариата и оправдывают их пребывание у власти. В противном случае вместе с отказом от социалистических целей они неминуемо теряют власть, а при тогдашнем политическом положении в России и в мире вместе с властью они потеряли бы и головы.» [Колганов А.И. К оценке социально-экономической природы общества советского типа // Социализм-21. 14 текстов постсоветской школы критического марксизма. – М.: Культурная революция, 2009. –С.341.]. Но и социалистические лозунги их головы не спасают. Термидор неминуемо приводит к уничтожению большинства “революционеров”(Смотрите по этому поводу мою статью И сегодня мы живем в завтрашнем дне вчерашнего.) Надо подчеркнуть, что свертывание НЭПа и коллективизация, в том виде, как это проводилось, резко повышали вероятность формирования единоличной власти И.Сталина.
Форсированная индустриализация была возможна только путем ограбления крестьянства, как класса. Именно с этой целью и были созданы колхозы. Что коллективизация не созрела экономически, доказывает хотя бы то, что крестьяне неохотно шли в колхоз, более того, они совершенно естественно реагировали на форсированную индустриализацию и неэквивалентный обмен уменьшением продажи хлеба. И только после массовых репрессий началась массовая коллективизация. Этой же цели — подавление крестьянства, как класса – служил, по всей вероятности, и массовый голод начала тридцатых годов, унесший миллионы жизней. «Одним только нельзя объяснить тогдашний голод: производственно-экономическими обстоятельствами. Голод 30-х годов есть порождение не столько социально-экономического, сколько политического развития (с той, правда, поправкой, что форсированное экономическое развитие увеличивало вероятность политического развития с авторитарно-тираническим уклоном)» [Гордон Л.А., Клопов Э.В. Что это было? – М.: Политиздат, 1989г. – С.168.].