4.2.1. Динамическое прогнозирование в США
Анализ официальных документов США в области обороны и национальной безопасности указывает на использование соответствующими американскими ведомствами элементов динамического прогнозирования. Речь идет о регулярной переоценке состояния международной обстановки и тех вызовов, с которыми сталкивается американская внешняя и оборонная политика. Примером такого подхода являются ежегодные слушания в Комитете по делам вооруженных сил Сената США, проходящие под общей рубрикой «Ежегодная оценка угроз». Выступающие на этих слушаниях представители американского разведсообщества знакомят сенаторов и общественность с позицией своих ведомств по актуальным международным проблемам, затрагивающим безопасность США.
Доклады, представленные на этих слушаниях, относятся к разряду оперативных документов. В них отражаются изменения в оценках и прогнозах, которые могут быть как предпосылкой, так и следствием соответствующих корректировок в области военного планирования. В этом контексте представляет интерес сравнительный анализ двух докладов, представленных Разведывательным управлением Министерства обороны США (РУМО) соответственно в 2014 и 2015 году. Первый доклад был сделан директором РУМО генерал-лейтенантом Майклом Флинном. Второй — сменившим его на этом посту генералом Винсентом Стюартом.
В отличие от основополагающих военно-политических документов, данные доклады не содержат идеологически-концептуальной базы. Они очень конкретны. И сразу же после общей характеристики международной обстановки переходят к оценке внешних угроз безопасности США. Причем эти угрозы, также как и в основополагающих документах делятся на условно функциональные и региональные.
Среди функциональных угроз оба доклада ставят на первое место международный терроризм. Но внутри этой темы акценты расставлены по-разному. Винсент Стюарт на первое место поставил ИГИЛ, а затем Аль-Каиду и Талибан226. У Флинна главной угрозой названа ситуация в Афганистане, включая действия движения Талибан и Аль-Каиды. Последняя была также названа в качестве глобальной террористической угрозы. Про ИГИЛ речи не идет, хотя упоминается исламский фронт Аль-Нусра в Сирии, который «борется за свержение президента Башара Асада» и «стремится расширить свое влияние в регионе... и укрепить опорную базу Аль-Каиды в Леванте»227.
Таким образом, в докладе Флинна в целом правильно предсказана перспектива возникновения террористического псевдогосударственного образования. Однако на практике эти соображения были по каким-то причинам проигнорированы правительством США. В результате, корректировок во внешнеполитическое и военное планирование внесено не было. И когда проблема назрела, Вашингтону пришлось в экстренном порядке выделять ресурсы и формировать войска для борьбы с уже сформировавшимся и окрепшим ИГИЛ, который на сегодняшний день публично назван главной террористической угрозой.
226 Statement for the Record: Worldwide Threat Assessment. Armed Services Committee, United States Senate. Vincent R. Stewart, Lieutenant General, U. S. Marine Corps. Director, Defense Intelligence Agency. February 26, 2015.
227 Annual Threat Assessment. Statement Before the Senate Armed Services Committee, United States Senate. Michael T. Flynn, Lieutenant General, U. S. Army. Director, Defense Intelligence Agency. February 11, 2014.
Имеются принципиальные отличия между двумя докладами и в оценке региональных угроз. В докладе Флинна в качестве главной региональной угрозы обозначен Иран. «Тегеран представляет одну из основных угроз американским интересам вследствие своих региональных амбиций, поддержки террористических и военизированных групп, укрепления военного потенциала и ядерных устремлений», — отмечается в докладе. В качестве второй региональной угрозы назван Китай. Конкретно термин «угроза» не употребляется, но говорится о том, что «подготовка к конфликту с Тайванем при участии США остается главным двигателем развития структуры НОАК, разработки вооружений, оперативного планирования и подготовки»228.
Что касается России, то она упоминается в самом конце доклада перед безобидной Латинской Америкой. При этом каких-либо намеков на угрозы со стороны России не делается, хотя и упоминается о стремлении Москвы восстановить свое влияние на постсоветском пространстве. Однако это рассматривается как деятельность политического, а не военного характера. А перспектива военного противостояния между Россией и Западом из-за событий на Украине не обозначена.
Совсем по-другому расставлены акценты в докладе генерала Стюарта. На первом месте у него по-прежнему находится Иран, который «представляет угрозу» для США, из-за его «поддержки режима Асада в Сирии, проведения антиизраильской политики, развития продвинутого военного потенциала и продолжения своей ядерной программы». Однако Китай среди региональных угроз уже не называется. Никаких упоминаний о намерениях Пекина захватить Тайвань уже не делается. Напротив, говорится о том, что лидеры Китая «сосредоточат внимание преимущественно на внутренних проблемах». Единственным раздражителем остаются споры Китая с соседними государствами из-за принадлежности островов в Восточно-китайском и Южно-китайском морях. Однако это не квалифицируется как угроза США, хотя и «повышает шансы на длительную напряженность» между участниками спора229.
Россия же, напротив, выдвинулась среди региональных угроз на почетное второе место. В докладе указывается, что «украинский кризис глубоко повлиял на отношения России с Западом». Отмечается, что Москва «подняла информационную войну на новый уровень, стремясь подстегнуть антиамериканские и антизападные настроения в России и мире». А на международной арене Россия стремится использовать многостороннюю дипломатию для того, чтобы «противостоять, тому, что она рассматривает как односторонние действия США». Выражается тревога готовностью России «скрыто использовать военные и полувоенные формирования на территории соседнего государства», а также тем, что военные приготовления Москвы позволяют ей максимально усилить дипломатическое давление на Европу230.
228 Annual Threat Assessment. Statement Before the Senate Armed Services Committee, United States Senate. Michael T. Flynn, Lieutenant General, U. S. Army. Director, Defense Intelligence Agency. February 11, 2014.
229 Statement for the Record: Worldwide Threat Assessment. Armed Services Committee, United States Senate. Vincent R. Stewart, Lieutenant General, U. S. Marine Corps. Director, Defense Intelligence Agency. February 26, 2015.
230 Ibidem.
Проведенный анализ двух докладов затрагивает далеко не все изложенные в них проблемы. Однако из приведенных сравнений уже достаточно ясно, что за истекший год произошли существенные изменения в оценках РУМО складывающейся международной обстановки, а также существующих и вероятных угроз американским интересам. И хотя в докладах нет прямых указаний на то, какие корректировки следует внести в планы США по военному строительству, развертыванию войск и другим вопросам, можно предположить, что соответствующая работа в Министерстве обороны США уже проведена или будет проведена в ближайшем будущем.
Таким образом, практика ежегодных переоценок угроз безопасности и интересам США, свидетельствует о наличии в военном и внешнеполитическом планировании США элементов «динамического прогнозирования». Этот относительно новый метод позволяет в реальном времени отслеживать изменения международной обстановки, производить переоценку прогнозов ее развития и вносить соответствующие корректировки в конкретные планы. Конечно, вряд ли, можно говорить о том, что этот метод применяется в США полноценно. По крайней мере, об этом ничего не известно. А существующая практика и достаточно посредственные результаты в этой области не позволяют говорить о том, что этот метод сознательно взят на вооружение Пентагоном. Тем не менее, существующая в США практика дает возможность, по крайней мере, раз в год обновлять оценки, прогнозы и при необходимости вносить коррективы в планы военного строительства и применения вооруженных сил.