2021 Серия статей/видео: ... к вековой годовщине рождения фундаментального двухтомного труда немецкого философа Освальда Шпенглера, известного нашей читательской аудитории под названием «Закат Европы» (первый том был опубликован в 1918 году, второй – в 1922 году). Впрочем, в немецком оригинале он озаглавлен как «Der Untergang des Abendlandes». В точном переводе это означает «Закат Запада», или «Закат Западного мира». То есть масштабность поднимаемых Шпенглером проблем еще больше, чем это следует из русскоязычного названия. Часть статей перемещена в категорию Капитализм. Фаустова цивилизация:
21.10.2021 Освальд Шпенглер и Россия. Часть III
Книга Шпенглера была принята русскими интеллектуалами, для них она стала событием. По словам философа Ф.А. Степуна книга воспринималась как «новое в европейской душе переживание», интересное «не как мысль, но как звук». Книга Шпенглера способствовала лучшему осознанию идентичности России, определению ее места между Западом и Востоком. Н.А. Бердяев отмечал: «Россия – посредница между Востоком и Западом. В ней сталкиваются два потока всемирной истории, восточной и западной. В России скрыта тайна, которую мы сами не можем вполне разгадать».
19.09.2021 Освальд Шпенглер и Россия. Часть II
Кое-кому в России (да и самому Шпенглеру) некоторое время казалось, что псевдоморфоз «Петровской Руси» закончился в 1917 году. А что дальше? Начнется ли, наконец, становление истинно русской культуры? Шпенглер видел большое будущее для русского народа, а культуре, которую он создаст, по его мнению, будет принадлежать следующее тысячелетие. Шпенглер отмечает: «Будущее внутренней России лежит не в решении политических или социальных вопросов, а в рождении новой религии, третьей из богатых возможностей христианства». Шпенглер одним из первых на Западе заявил, что Россию ожидает большое будущее.
14.08.2021 Освальд Шпенглер и Россия. Часть I
Сохраняет ли работа свою актуальность век спустя? Надо ли русскому читателю знакомиться с ней? – Честно скажу, чтение «Заката Европы» – дело не простое. Но оно стоит того.
12.08.2021 «Мы живём в эпоху открытого заговора, и это не конспирология»
В 2022 году исполнится 100 лет с выхода в свет книги Освальда Шпенглера «Закат Европы». О том, насколько сбылись «пророчества» писателя, речь пойдет на ютуб-канале «Книжный мир»
03.08.2021 Герберт Уэллс – человек «Фаустовой цивилизации»
Большинство его работ на русский язык не переводились, и нашему читателю они не известны (1). Соответственно их представление о Герберте Уэллсе может быть неполным. У меня вообще складывается впечатление, что Уэллс в большей степени считал себя философом, ученым (он был, между прочим, биологом по образованию), социологом и политиком, нежели традиционным писателем, занимающимся созданием произведений «чистой» художественной литературы.
По своему мировоззрению Уэллс был материалистом, рационалистом, верил в созидающую и преобразующую роль науки. С восхищением относился к дарвинизму. Отчасти, наверное, это было обусловлено тем, что в молодые годы работал под началом Томаса Гексли, друга и ярого поклонника учения Чарльза Дарвина (Томас Гексли даже получил кличку «бульдог Дарвина»). К христианству и религии вообще относился как внешний наблюдатель. Соблюдая по началу некоторый «нейтралитет» и «толерантность». Но позднее начал серьезные выпады в адрес религии. Кончил тем, что стал призывать заменить все традиционные религии единой мировой религией, которая, по замыслу Уэллса, должна была напоминать стройную систему научных знаний, в которой места богу не предусматривалось.
22.06.2021 К юбилею главного труда Освальда Шпенглера. Валентин Катасонов (Аудио)
Примерно 100 лет назад появилась книга «Закат Европы» (Der Untergang des Abendlandes) Освальда Шпенглера (1880-1936). Первый том вышел в 1918 году, второй – в 1922 году. Книга рождалась в то время, когда Европа полыхала в огне Первой мировой войны, и слова «закат», «крах», «смерть» Европы в 1918 году не воспринимались как эпатаж. В точном переводе название книги Шпенглера звучит как «Закат Запада», а акцент на Европе в переводном издании был сделан в 1920-е годы: Северная Америка выглядела тогда вполне благополучной, признаков заката Нового Света не просматривалось. Другое дело сегодня, когда книге Шпенглера надо бы вернуть её первоначальное название «Закат Запада». Радио АВРОРА
Статьи, перемещенные в категорию Капитализм. Фаустова цивилизация:
03.06.2021 Ложь – основа «Фаустовой цивилизации». Часть II
Игорь Сикорский дает оценку Фаустовой идеологии, оперирующей лживыми идеалами и лозунгами: «Честолюбивые проекты создания этого будущего рая – лживое оправдание применения зла, обмана и ужасных жестокостей, что остается главнейшим позором нашей цивилизации».
Примечательно, что формулы «Цель оправдывает средства» не было ни в древнем мире, ни в Средние века. Сегодня даже трудно сказать, кто ее автор. Но все потенциальные авторы относятся уже к позднему средневековью или Новому времени
16.05.2021 Ложь – основа «Фаустовой цивилизации». Часть I
В предыдущих статьях [№137 и № 138] я уже излагал свои комментарии по поводу такого понятия, как «Фаустова цивилизация», используемого Игорем Сикорским в его книге «Незримая борьба». При этом я лишь вскользь отметил такую отличительную черту этой цивилизации, как ложь в разных ее проявлениях. Хочу более углубленно рассмотреть этот вопрос и даже выдвинуть тезис: ложь – основа Фаустовой цивилизации, все другие ее черты занимают подчиненное место по отношению ко лжи.
15.05.2021 Закат Европы тогда и сейчас (2)
По следам нового Фауста
14.05.2021 О закате Европы было возвещено век назад (1)
К юбилею главного труда Освальда Шпенглера
10.04.2021 О Гёте, его «Фаусте» и наступлении «Фаустовой цивилизации» на Россию
Хочу несколько подробнее освятить такой вопрос, как влияние Гёте и его «Фауста» на Россию
28.03.2021 Фаустова цивилизация
«История человечества в целом трагична. Но святотатство и катастрофа Фаустовой цивилизации… такого святотатства не могли себе представить ни Шекспир, ни Эсхил. Творение восстает против своего Творца...» О. Шпенглер. Человек и техника
Вышла в свет книга председателя Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова профессора В.Ю. КАТАСОНОВА. В 2022 г. исполняется сто лет с момента выхода эсхатологическо-провидческого двухтомника О. Шпенглера «Закат Европы». Прошедший век подтвердил многие прогнозы немецкого философа и более того, позволил распространить их не только на европейский континент, но и на Запад в целом. Профессор В.Ю. Катасонов провел огромную работу по изучению как взглядов Шпенглера на историю, так и их взаимосвязи со взглядами таких известных русских философов как К. Леонтьев, Н. Бердяев, И. Сикорский и др. Особое внимание автор уделяет православной эсхатологии, проводя параллели между книгой О. Шпенглера и трудами свт. Николая Сербского. Но, наверно, самым интересным для читателя будет раздел этой книги, посвященный прогнозам немецкого писателя о будущем России в период после краха западной цивилизации.
21.10.2021 Освальд Шпенглер и Россия.
«Триумф смерти» (1561-1563). Питер Брейгель Старший.
Картина представляет собой панораму выжженной бесплодной земли, на которой армия скелетов сеет ужас, хаос и смерть, подвергая мирных жителей всевозможным пыткам. Обречённые в страхе разбегаются, кто-то пытается дать отпор, а кто-то просто играет на лютне, предпочитая не замечать происходящее. Скелет в центре картины верхом на коне яростно косит людей огромной косой, и обезумевший люд беспорядочной толпой стремится в убежище, которое оказывается огромной ловушкой в форме гроба. Все без разбора — от крестьянина до короля — становятся жертвами торжествующей смерти. Мир гибнет под похоронный бой колоколов, раскачиваемых скелетами в верхнем левом углу картины.
Часть III
(часть I см. в № 142, часть II см. в № 143)
Россия поворачивается к Европе спиной
Хотя большевики были носителями европейской коммунистической идеологии, Европа большевиков не приняла. Апогеем развернутости России в сторону Европы, как мы отметили выше, была победа Александра I над Наполеоном и русский парад в Париже. Далее Россия стала все больше отходить от Европы и разворачиваться в сторону Азии. Шпенглер прямо заявляет, что Россия географически и политически спиной повернута к Европе, лицом – к Азии. Несмотря на высокие (в целом) оценки русской культуры и русского народа, автор «Заката Европы» причисляет русских не к «белым», а к так называемым «цветным» народам: «Что же принадлежит к “цветному” миру? Не только Африка и индейцы – наряду с неграми и их смешениями – во всей Америке, исламские народы, Китай, Индия до Явы, но прежде всего Япония и Россия...» (1). «Цветной» Россия стала у Шпенглера, видимо, в силу близости к другим странам Азии. В ней Россия, как считает Шпенглер, господствует: «Россия есть госпожа в Азии. Россия и есть Азия. Япония принадлежит к ней только географически. По своей “расе” она находится, без сомнения, ближе Восточным Малаям, Полинезии, некоторым индианским народам Западной стороны Америки. На море она то, что Россия на суше: господствует на большой территории, в которой западные государства не имеют большого значения».
После 1917 года азиатская направленность России достигла своего максимума. В работе «Годы решений» (1933) Шпенглер пишет о том, что Европе стали очень угрожать «цветные революции», которые провоцируются большевистской Россией в колониальных странах. Конечно, это было явное преувеличение. Особенно после того, когда во главе СССР встал Сталин, который заявил о возможности строительства социализма в отдельно взятой стране (Советском Союзе). Курс Москвы на мировую революцию (в том числе с помощью «цветных революций»), начатый при Ленине Львом Троцким, был резко прерван.
«Иоанново» христианство как условие рождения русской культуры
Будущее русской культуры Шпенглер связывал с религией, коей он называл «настоящее», или «Иоанново» христианство (2). То христианство, которое есть в Европе он не считает настоящим христианством. Европейское христианство – псевдоморфоз, мимикрия под другие, более ранние религии. Современный философ, специалист по Шпенглеру Б.М. Парамонов пишет: «Когда вышел первый том “Заката Европы”, критики, в том числе Бердяев, недоуменно вопрошали: а где у Шпенглера христианство? Во втором томе он исчерпывающе объяснился: на Западе христианства, в сущности, не было, только заимствование ритуалов и текстов, был принят язык, на котором, однако, говорилось нечто другое. Христианство как одна из “магических” религий чуждо западному фаустовскому духу» (3).
По Шпенглеру в Европе было квази-христианство. Время настоящего христианства еще не пришло. Шпенглер пишет: «Бросив взгляд в любую книгу по истории религии, мы узнаем, что христианство пережило две эпохи великого идейного движения: в 0-500 гг. на Востоке и в 1000-1500 гг. на Западе. Третья, им "одновременная", наступит в первой половине следующего тысячелетия в русском мире…». Третий расцвет христианства произойдет именно в России и даст начало расцвету новой культуры. Люди европейской, или фаустовой культуры по своей природе индивидуалисты, носители ego. Люди русской культуры – коллективисты. Ум в русской культуре – коллективный. Основой коллективного ума в общинах может быть лишь Священный Текст. Таким текстом станет четвертое Евангелие, написанное апостолом Иоанном Богословом.
Шпенглер связывает будущее России именно с религией, а не политикой или реформами в социально-экономической сфере: «Будущее внутренней России лежит не в решении политических или социальных вопросов, а в рождении новой религии, третьей из богатых возможностей христианства».
Толстой и Достоевский – прошлое и будущее России
Шпенглер смотрит на Россию глазами двух великих писателей – Достоевского и Толстого. Они представляют, по мнению автора «Заката Европы», две России, точнее, два лика России. Толстой представляет псевдоморфоз русской культуры. Достоевский – истинную русскую культуру. Толстой – культивирование европейской культуры на российской почве, западник, даже марксист и большевик. Достоевский – истинное, «Иоанново» христианство, голос народа. Толстой – символ города, более конкретно – Петербурга. Достоевский – символ почвы, деревни, равнины (как прасимвола русского духа). Толстой – индивидуализм, эго, сосредоточенность на себе, самосовершенствование. Достоевский – коллективизм, растворение человека в народе, дух «мы», ощущение теснейшей связи между «я» и «мы».
Шпенглер писал во втором томе «Заката Европы»: «Толстой – это прошлая, Достоевский – грядущая Россия». Нетрудно понять, что Шпенглер симпатизирует Достоевскому, Толстого явно недолюбливает. Мало того, что он называет второго «большевиком». Он даже величает его «отцом большевизма» (4). Некоторые интеллектуалы в Европе восхищались Львом Николаевичем. Но не Шпенглер. Даже толстовский Христос, по Шпенглеру, «недоразумение». Немец иронизирует: говоря Христос, Толстой, вероятно, имел в виду Карла Маркса, ибо добивался социальной справедливости на земле, что вполне присуще сознательному европейцу.
Парадоксально, но Толстой, который решил предельно «упроститься» и перед публикой в начале ХХ века предстал в образе «великого крестьянина», у Шпенглера представлен как представитель городской цивилизации. А писатель Достоевский, которого принято ассоциировать с Петербургом, у Шпенглера изображен как крестьянин, представитель народа и носитель истинно русского духа. Любопытно такое сравнение Шпенглера: если Нехлюдов, герой толстовского романа «Воскресение», любовно, как за ногтями, ухаживает за своим нравственным Я, то Раскольников из «Преступления и наказания» обретает себя только в соприкосновении с Мы.
Г.А. Тиме описывает восприятие Шпенглером Достоевского как носителя и выразителя истинно русского духа: «…автором "Заката Европы"… стихия Достоевского ощущалась как исконно русская стихия. По Шпенглеру, каждый истинно русский человек – это Достоевский, даже если его не читал, тем более если вовсе не умеет читать. Он живет в ином – метафизическом измерении, в предвосхищении нового христианства, незнакомого фаустовской душе, ему чужды материальные и социальные интересы, потому что истоки исконного, прарусского феномена (Urrusse) – в том времени, когда не существовало денег, а были лишь блага жизни (Outer) – безотносительно к экономике» (5).
Именно в Достоевском Шпенглер прозревает новую Россию как сложившуюся культуру. Так, в переписке, обсуждая вопрос о Достоевском, Шпенглер писал в 1915 г.: «В нем (Достоевском. – В.К.) знакомишься с новой народностью (“Россия” – неподходящее слово для обозначения этого), которая созревает в земле за Москвой и в следующем тысячелетии, когда великое время для нас, немцев, пройдет, создаст новую культуру с самих азов, как мы около 1000 года начинали с романского стиля, миннезанга и примитивной живописи то новое, что теперь вянет и последнюю стадию которого мы, немцы, сегодня инагурируем. Все это я нахожу в Достоевском» (6).
Примечательно, что многие рассуждения Шпенглера, непосредственно не касающиеся России, вполне могут и должны проецироваться на почву российской жизни. Например, рассуждения Шпенглера о революциях, демократии, либерализме, цезаризме и т.п.
Шпенглер о либерализме и «цезаре» применительно к России
Актуальность мыслей немца о либерализме для современной России трудно переоценить. Ведь государство, называемое «Российская Федерация», уже три десятилетия живет в атмосфере либеральной идеологии. «Шпенглера, – как отмечает Н.А. Хренов, – разумеется, не назовешь сочувствующим либерализму. Он прежде всего трезвый аналитик консервативного толка. От его взгляда не ускользало то, что ошибки либералов во все эпохи, их неспособность организовать политическую и хозяйственную жизнь во многом становились причиной возникновения в переходных ситуациях таких явлений, как бонапартизм, или, еще точнее, цезаризм. В его диагнозе возникновения цезаризма нет сомнений» (7). Шпенглер прямо заявляет в «Закате Европы»: «цезаризм растет на почве демократии». На многих примерах Шпенглер показывает, что инициаторами революций всегда оказываются либералы. Но, начиная их, либералы оказываются неспособными удерживать их в рамках хотя бы минимальной законности. И каждая революция перерастает в кровавую бойню. И февральская революция 1917 года стала еще одним подтверждением этой мысли Шпенглера. В ходе революций происходит «демонтаж восходящих к седой древности форм, расчищающий дорогу цезаристским силам». На историческую арену выходят «великие одиночки» – «цезари».
В России таким «цезарем» оказался Сталин. Его появление в качестве «цезаря» на политической арене произошло лишь спустя несколько лет после выхода «Заката Европы». Но оно идеально вписывается в концепцию Шпенглера: «Многие интерпретаторы Шпенглера констатировали проницательность философа… Разве “оттепель” Серебряного века, как и сопровождавшая ее активность русского либерализма, двигающегося к буржуазной Февральской революции, не предвосхищает взрыв 1917 г. и активность неупорядоченной и неорганизованной массы, за которой последует вспышка цезаризма в лице Сталина? Ведь именно ему пришлось выводить страну из смуты, возникшей в результате столкновения реформационных и контрреформационных сил… Воплощенная в фигуре Сталина эпоха цезаризма оказалась тем периодом в истории революции, который можно было бы обозначить как реакция. А реакция – это всегда финальная стадия революции. Так что эпоха правления Сталина – это продолжение революции и, вероятно, Гражданской войны, пусть в смягченной форме. Так, задолго до реальных событий в истории Шпенглер, словно Нострадамус, объяснил психологическую природу восхождения Сталина к власти, исходя из сопоставительного анализа периодов реакции в истории революционных вспышек, имевших место в разных культурах, в том числе и тех, которые давно ушли в небытие» (8).
Шпенглер о германо-российских отношениях
В.В. Афанасьев как специалист по Шпенглеру обращает внимание на прикладную сторону труда этого немца. Автор «Заката Европы» вырабатывает рекомендации по вопросу о том, как двум странам (Германии и России) выстраивать свои отношения. Германия, как отмечает Шпенглер, является страной одновременно континентальной и морской. Такая двойственность порождает непоследовательность, двойственность ее геополитической позиции. В Германии сосуществуют и борются друг с другом две партии: континентальная и морская. Континентальная партия нацелена на сотрудничество с Россией, которую Шпенглер также относит к континентальной стране. В противовес ей морская партия делает ставку на стратегический союз с Англией, другими морскими державами Запада, включая Новый свет. По мнению В.В. Афанасьева, Шпенглер принадлежит континентальной партии, отсюда симпатии этого немца к России и ее культуре (9).
По мнению Шпенглера, Германия должна развивать экономическое сотрудничество с Россией и не мешать русским в их стремлении в Константинополь и Иерусалим.
В 1968 г. вышла книга немецкого историка Антона Мирко Коктанека «Освальд Шпенглер и его время». В ней он отмечает: «Еще полностью ограничивая себя своей теорией о нерусском характере машинной индустрии и денег, Шпенглер верил, что при умелой дипломатии немцы в России имеют шанс с пользой для русских руководить предприятиями. Ни в коем случае не желал он пересекаться с русскими интересами на Переднем Востоке, как не желал и военного нападения. Для русских будет любой врагом, кто будет блокировать их путь на Передний Восток» (10).
В отношении России Шпенглер предлагает тактику экономического использования ресурсов этой огромной страны в интересах Германии. «Участие немцев в экономике России, – как отмечает В.В. Афанасьев, – может быть огромным, поскольку русские, как и все народы в их начальном развитии, не интересуются торговлей, считая это дело недостойным, а иногда и просто неспособны на это. Такой своеобразный экономический колониализм может быть полезен как немцам, так и русским. Тем более что русские с их стремлением к кочевничеству, с их страстью к бесцельным переездам с места на место, по мнению Шпенглера, не способны развивать собственную промышленность на высоком техническом уровне» (11).
Шпенглер Россию до конца не понял
Одним из краеугольных тезисов всего труда Шпенглера является следующий: одна высокая культура не в состоянии понять другую. Не знаю, насколько этот тезис верен. Но Шпенглер, как считают наши отечественные знатоки его творчества, действительно до конца понять Россию не сумел. Кто-то из наших исследователей объясняет это достаточно ограниченным кругом источников по России. Кто-то обращает внимание на то, что Шпенглер не был ни разу в России. Как, мол, можно ее понять на расстоянии? Кто-то считает, что в нем были сильны антирусские предрассудки, которые он не сумел преодолеть.
Переводчик Шпенглера и исследователь его творчества К.А. Свасьян резюмирует: «Россия так и осталась для Шпенглера загадочным кентавром, то завоевываемым Европой, то отвоевываемым Азией: в обоих случаях – неким псевдоморфозом, не обретшим еще своего прасимвола и исконного ландшафта. В сущности, он увидел ее в традиционной ращепленности на потемкинские декорации Петербурга и Москвы и кромешную промежуточную тьму, на Россию голландских пивоваров и фон Визиных и пугачевско-разинскую стихию вечных недорослей – еще одна схема, за грамматической правильностью которой скрывается большая стилистическая ложь» (12).
Впрочем, скорее всего, и самому Шпенглеру не все было еще понятно в отношении России. Шпенглер не раз анонсировал, что второй том «Заката Европы» должен закончиться главой о России (один из анонсированных вариантов названия: «Будущее русской идеи»). Однако обещанной главы так и не появилось. Вместо этого второй том завершился разделами «Деньги» и «Машины», которые, честно говоря, не очень органично вписываются в книгу «Закат Европы».
Почему русским книга Шпенглера интересна
И, тем не менее, книга Шпенглера была принята русскими интеллектуалами, для них она стала событием. По словам философа Ф.А. Степуна книга воспринималась как «новое в европейской душе переживание», интересное «не как мысль, но как звук» (13).
Книга Шпенглера способствовала лучшему осознанию идентичности России, определению ее места между Западом и Востоком. Н.А. Бердяев отмечал: «Россия – посредница между Востоком и Западом. В ней сталкиваются два потока всемирной истории, восточной и западной. В России скрыта тайна, которую мы сами не можем вполне разгадать» (14). Но книга Шпенглера очень способствовала этой разгадке. Бердяев следующим образом оценивал труд немца: «…Такие книги, как книга Шпенглера, не могут не волновать нас. Такие книги нам ближе, чем европейским людям. Это – нашего стиля книга» (15).
Примечания:
1. К «азиатам» и «цветным народам» Шпенглер также относит балканские народы и поляков.
2. Христианство, основанное на четвертом Евангелии, написанном апостолом Иоанном Богословом.
3. Парамонов Борис Михайлович. След: Философия. История. Современность // Шпенглер о России (https://pub.wikireading.ru/123031).
4. Кстати, в порядке комплимента писателю нечто похожее говорил В.И. Ленин в своей статье «Лев Толстой как зеркало русской революции» (1908) (Ленин В.И. ППС, т. 15, стр. 179—186).
5. Г.А. Тиме. Два лика «Русской идеи» (Достоевский и Л. Толстой в «Закате Европы» О. Шпенглера).
6. Тиме Г. А. Закат Европы как «центральная мысль Русской философии». Полемика о
Шпенглере в России начала 20-х годов // Россия и Германия в ХХ веке. Т. 2. Бурные прорывы и разбитые надежды. Русские и немцы в межвоенные годы / Под ред. К. Аймермахера, Г. Бор-Дюгова, А. Фольперт. М.: Аиро-ХХI, 2010, С. 619. Приведенное в отрывке слово «миннезанг» (нем. Minnesang) можно перевести как «песня любви».
7. Хренов Н.А. Незавершенный диалог: отношения России и Запада, какими они казались О. Шпенглеру в начале ХХ века. (К столетию выхода книги О. Шпенглера «Закат Европы»)
8. Хренов Н.А. Указ. соч.
9. См.: Афанасьев В. В. Социология политики Освальда Шпенглера. 2009.
10. Anton Mirko Koktanek. Oswald Spengler in seiner Zeit.
11. Афанасьев В.В. Освальд Шпенглер о международной политике. // Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология. 2005 (https://cyberleninka.ru/article/n/osvald-shpengler-o-mezhdunarodnoy-politike).
12. Цит. по: Афанасьев В.В. Социология истории. Учебное пособие. – М.: Инфра-М, 2016.
13. Степун Ф. А. Освальд Шпенглер и Закат Европы // Освальд Шпенглер и Закат Европы. М.: Берег, 1922.
14. Бердяев Н. А. Предсмертные мысли Фауста // Освальд Шпенглер и Закат Европы. М.: Берег, 1922.
15. Там же.
Катасонов В.Ю.
https://webkamerton.ru/2021/10/osvald-shpengler-i-rossiya-chast-iii
19.09.2021 Освальд Шпенглер и Россия.
Часть II
(часть I в № 142)
Русская культура в свете своего прасимвола
Шпенглер пишет о тех особенностях внутреннего мира человека (чувств, воли, психологии) и общественной жизни, которые вытекают из прасимвола русской культуры: «Отсутствие какой-либо вертикальной тенденции в русском жизнечувствовании проявляется и в былинном образе Ильи Муромца. Русский начисто лишен отношения к Богу-Отцу. Его этос выражен не в сыновней, а исключительно братской любви, всесторонне излучающейся в человеческой плоскости. Даже Христос ощущается как брат. Фаустовское, совершенно вертикальное стремление к личному совершенствованию представляется подлинному русскому тщеславным и непонятным. Вертикальная тенденция отсутствует в русских представлениях о государстве и собственности…»
Наш культуролог Г.А. Тиме пишет об этих базовых различиях русской и фаустовской культур: «Таким образом, шпенглеровское понятие Russentum (русскость, русская натура – В.К.) существовало по преимуществу в качестве своего рода противовеса фаустовскому феномену, призванному символизировать собирательный тип европейской и в первую очередь немецкой культуры. По Шпенглеру, они противоположны как вертикаль и горизонталь: «равнинное братство» русских в «вертикальное восхождение» фаустовского Я; взгляд, направленный в пространство, к горизонту и устремленный вверх, к звездам; объемные круглые купола православных церквей и высокие острые шпили католических соборов» (1).
Исходя из этого базового различия, Шпенглер делает весьма сомнительный вывод, что именно бескрайние просторы привели к тому, что у русского человека отсутствуют сила воли и целеустремленность, так свойственные человеку западной культуры. Русская равнина способствовала, по мнению Шпенглера, бесцельному кочевничеству, переездам с места на место, что обусловило недостаток квалифицированных рабочих и ремесленников. Шпенглер пишет: «Истинный русский в своем жизнеощущении остался кочевником, как северный китаец, маньчжурец и туркмен. Родиной для него является не деревня, но бесконечная равнина матери России. Душа этого бескрайнего ландшафта заставляет его бесцельно скитаться. “Воля” отсутствует. Германское мироощущение имеет цель, которая должна быть достигнута — дальняя страна, проблема, бог, власть, слава или богатство. Здесь же семьи крестьян, ремесленников и рабочих переезжают с одного места на другое, с одной фабрики на другую без необходимости, только следуя внутреннему стремлению». Конечно, приведенное высказывание свидетельствует о том, что Шпенглер имеет весьма смутное представление о русской душе и русском человеке. Развивая свою мысль, Шпенглер повторяет расхожее в Европе мнение, что русские не только способны выносить трудности, но и имеют склонность к подчинению, сумели терпеть таких диктаторов, как Чингисхан и Ленин.
Для большинства тех европейцев и немцев, в частности, которые писали о России, она – один большой народ. А вот Шпенглер обращает внимание на такую особенность России, как наличие в ее границах очень большого числа народов, из которых в будущем разовьются новые нации: «До сих пор я молчал о России, умышленно, так как здесь необходимо отличать не только два народа, но и два мира. Русские вообще не народ в том смысле, каким являются немцы и англичане. Они содержат в себе возможности многих народов будущего, как германские народы времен Каролингов. Россия есть обещание грядущей культуры, в то время как тень от Запада будет становиться все длиннее и длиннее».
Подготовка к освобождению от европейского псевдоморфоза
Максимальное приближение России к Европе В.В. Афанасьев датирует временем царствования Александра I, который победил Наполеона и которого считали «спасителем Европы»: «Лишь верхний слой российского общества стремился на Запад — в Европу, наивысшим пунктом в этом стремлении был парад победы Александра I в Париже как “спасителя Европы”» (2). А вот нижний слой Европой мало интересовался, у него мысли были о Византии, Константинополе и Святой земле: «Для верхних слоев всегда был важен престиж в глазах Европы, народ же поддерживал только движение на юг, к Константинополю» (3).
Пробуждение русского самосознания Шпенглер датирует 19 веком. Тем самым временем, когда появились явные признаки «заката» Европы. «В XIX в., как пишет Н.А. Хренов, впервые выяснилось, что, продолжая оставаться прилежной ученицей Запада и представая прозападной страной, Россия начала обнаруживать свою самостоятельность по отношению к Западу и даже открыто об этом заявляла, что, собственно, и сделано в известной книге Данилевского “Россия и Европа” (первая публикация в 1869 г.)» (4).
Примечательно, что утопичность и абсурдность идеи объединения России и Европы видели не только славянофилы и некоторые иные русские мыслители и литераторы, но и сам Шпенглер. Европейцы и до Шпенглера говорили о малой вероятности такого объединения, но по причине «недостаточной развитости» или даже «дикости» России. Шпенглер исходил из принципиальной разности России и Европы. И даже подчеркивал, что в России многие плохо понимали, что такое Европа, что они обольщаются Европой (5). Об утопичности и ошибочности идеи соединения России и Европы Шпенглер писал: «Одно только слово “Европа” с возникшим под его влиянием комплексом представлений связало в нашем историческом сознании Россию с Западом в некое ничем не оправданное единство. Здесь в культуре воспитанных на книгах читателей, голая абстракция привела к чудовищным фактическим последствиям. Олицетворенные в Петре Великом, они на целые столетия извратили историческую тенденцию примитивной народной массы, хотя русский инстинкт с враждебностью, воплощенной в Толстом, Аксакове и Достоевском, очень верно и глубоко отмежевывает “Европу” от “матушки России”».
В определенном смысле работа «Закат Европы» сыграла в пользу российских интеллектуалов, которые утверждали, что будущее России находится не на Западе, а на Востоке. Их принято называть евразийцами. После революции 1917 года начался определенный разворот России от Запада в сторону Азии (правда, более идеологический, чем реально-политический). «Поворот России к Востоку, как отмечает Н.А. Хренов, происходил уже в момент, когда в России обсуждали только что вышедшую книгу Шпенглера, т.е. когда философ формулировал недоверие к европоцентризму. Именно тогда группа русских мыслителей, эмигрантов, позже получивших название евразийцев, уже прогнозировала будущую смену российских приоритетов. Но ведь, удивительное дело, евразийцы лишь демонстрировали то, что уже присутствовало в концепции Шпенглера» (6). Похожее суждение высказывает В.В. Афанасьев: «Едины евразийцы со Шпенглером и в том, что европейская культура исчерпала свои возможности и медленно приближается к своему историческому концу» (7)
1917 год: рождение русской культуры не состоялось
Кое-кому в России (да и самому Шпенглеру) некоторое время казалось, что псевдоморфоз «Петровской Руси» закончился в 1917 году. А что дальше? Начнется ли, наконец, становление истинно русской культуры? Шпенглер видел большое будущее для русского народа, а культуре, которую он создаст, по его мнению, будет принадлежать следующее тысячелетие. Шпенглер отмечает: «Будущее внутренней России лежит не в решении политических или социальных вопросов, а в рождении новой религии, третьей из богатых возможностей христианства». Шпенглер одним из первых на Западе заявил, что Россию ожидает большое будущее.
Немало интеллектуалов и политиков на Западе считали, что за коммунистической Россией большое будущее (8). Нет, Шпенглер не связывал будущее России с коммунизмом.
Интересна интерпретация Шпенглером революции 1917 года. Он ее считал стихийным и, может быть, не вполне осознанным стремлением народа «исцелиться от болезни» псевдоморфоза. Народ, по словам Шпенглера, в революции «уничтожил западный мир руками его же» учеников. «А затем, – делал он важное добавление, – отправит следом и их самих» (удивительная прозорливость немца!).
Сам большевистский переворот Шпенглер называет «белой» революцией, подразумевая, что она пришла из Европы. Но параллельно разворачивается так называемая «цветная» революция, которая пока не видна. Она рождается внутри народа, глухо не приемлющего «белую» революцию: «В России в 1917 году обе революции, белая и цветная, разразились одновременно. Одна мелкая городская революция рабочего социализма с западной верой в партию и программу, революция литераторов, академических пролетариев и нигилистических подстрекателей типа Бакунина в единстве с дрожжами больших городов, насквозь риторичная и литературная, она покончила с петровским обществом большей частью западного происхождения и поставила на сцену буйный культ “рабочего”. Машинная техника, которая так чужда и ненавистна русской душе, стала вдруг божеством и смыслом жизни. Однако снизу медленно, жестко, безмолвно, ориентируясь на будущее, началась другая революция — мужика, деревни, собственно азиатского большевизма. Ее первым выражением был вечный голод крестьян на землю, который тянул солдат с фронта, для того чтобы участвовать в разделе земли. Рабочий социализм очень скоро распознал эту опасность... Он отнял у крестьян собственность, ввел фактически крепостное право и фронтовые работы, отмененные в 1862 году Александром II, и установил в сельском хозяйстве злобное и бюрократическое управление — всякий социализм, который идет от теории к практике, превращается скоро в бюрократию, — поэтому поля сегодня заросли, былое поголовье скота растеклось на части, и голод азиатского стиля стал постоянным явлением, которое может перенести только слабовольная, рожденная для рабства раса».
Присмотревшись к большевикам и Ленину, Шпенглер приходит к выводу, что начинается еще один метаморфоз. Социалистические идеи не могли родиться внутри России, они пришли извне. Конкретно все из той же Европы. В Европе возникло устойчивое мнение, что большевизм – детище некультурной, варварской России. Шпенглер опровергает его: «Большевизм зародился в Западной Европе, точнее в английских материалистических кругах, где Вольтер и Руссо вращались как ученики, а в якобинстве континента нашел свое реальное выражение. Демократия XIX века уже есть большевизм; ей не хватает только мужества быть до конца последовательной... Большевизм не угрожает нам, а он уже овладел нами».
При том, что нигилизм и большевизм Европа считает порождением российского «варварства», она поддерживает этих самых нигилистов. Но том основании, что они, мол, борются с «царским режимом», который «цивилизованной» Европе нравится еще меньше, чем нигилизм. А вот автор «Заката Европы» идет вразрез с этой позицией «цивилизованной» Европы: «Шпенглер также отрицательно относится к поддержке со стороны Западной Европы русских нигилистов и революционеров, что говорит об определенной его смелости, поскольку общественное мнение Европы было на стороне революционеров, которые рассматривались как жертва царизма» (9).
Ленин и Сталин в представлении Шпенглера
Ленин пришел на смену Петру и пытается насильно навязать России европейскую культуру в виде социализма и коммунизма. Шпенглер уверен, что нижний слой рано или поздно отвергнет коммунистическую версию псевдоморфоза, за которой откроется наконец-то истинное, «Иоанново» христианство и начнется история истинной русской культуры. Б.М. Парамонов пишет: «Решающий шаг к рождению этой будущей русско- христианской культуры будет сделан, когда русский народ свергнет большевизм, это порождение подонков петровского периода, которые не могли — в силу самой этой, хотя и негативной, связи с русским западничеством — по-настоящему искоренить петровский псевдоморфоз» (10).
Исследователи творчества Шпенглера считают, что когда к власти в СССР пришел Сталин, то автор «Заката Европы» воспринял его как выразителя интересов широких масс населения, т.е. нижнего слоя. Со Сталиным Шпенглер связывал надежды на то, что наконец-то Россия скинет с себя все эти чуждые ей наряды и встанет на путь самобытного культурного развития (11).
Именно с Россией Шпенглер связывает появление новой культуры, которая придет на смену закатывающейся европейской культуре. Но рождение новой культуры будет происходить в муках. Ведь европейская культура при своем переходе в цивилизацию будет демонстрировать свои империалистические амбиции, будет стремиться завоевывать весь мир. И, естественно, подавлять нарождающуюся культуру.
Примечания:
1. Г.А. Тиме. Два лика «Русской идеи» (Достоевский и Л. Толстой в "Закате Европы" О. Шпенглера) // Достоевский: Материалы и исследования / РАН, ИРЛИ; отв. ред. Н. Ф. Буданова, И. Д. Якубович – СПб.: Наука, 2001. – Т. 16: Юбилейный сборник.
2. Афанасьев В.В. Социология истории. Учебное пособие. – М.: Инфра-М, 2016 (https://studref.com/609358/sotsiologiya/sotsiologiya_istorii).
3. Там же.
4. Хренов Н.А. Незавершенный диалог: отношения России и Запада, какими они казались О. Шпенглеру в начале ХХ века.
5. Порой Шпенглер не щадил самолюбия европейцев. У него встречаются весьма нелестные оценки Европы, особенно современной. Например, в первом томе «Заката Европы»: «Европа — пустой звук». Во введении к первому тому: «Слово “Европа” следовало бы вычеркнуть из истории».
6. Хренов Н.А. Незавершенный диалог: отношения России и Запада, какими они казались О. Шпенглеру в начале ХХ века.
7. Афанасьев В. В. Социология политики Освальда Шпенглера. 2009.
8. Так, английский писатель Герберт Уэллс питал большие надежды на то, что большевики начнут мировую революцию, с помощью которой можно будет создать единое мировое государство, которое станет залогом «мира во всем мире» (см.: Уэллс Г. Открытый заговор. Пер. с англ. С предисловием профессора В.Ю. Катасонова. – М.: «Кислород», 2021.
9. Афанасьев В. В. Социология политики Освальда Шпенглера. 2009.
10. Парамонов Борис Михайлович. След: Философия. История. Современность // Шпенглер о России (https://pub.wikireading.ru/123031).
11. «Если Ленин для Шпенглера, типичный представитель западноевропейского коммунизма, то Сталин отражает интересы широкой народной массы, и именно с его правлением Шпенглер связывает дальнейшее будущее России» (Афанасьев В.В. Указ. соч.)
https://webkamerton.ru/2021/09/osvald-shpengler-i-rossiya-chast-ii
14.08.2021 Освальд Шпенглер и Россия.
Часть I
Приурочиваю этот очерк к вековой годовщине рождения фундаментального двухтомного труда немецкого философа Освальда Шпенглера, известного нашей читательской аудитории под названием «Закат Европы» (первый том был опубликован в 1918 году, второй – в 1922 году). Впрочем, в немецком оригинале он озаглавлен как «Der Untergang des Abendlandes». В точном переводе это означает «Закат Запада», или «Закат Западного мира». То есть масштабность поднимаемых Шпенглером проблем еще больше, чем это следует из русскоязычного названия.
Сохраняет ли работа свою актуальность век спустя? Надо ли русскому читателю знакомиться с ней? – Честно скажу, чтение «Заката Европы» – дело не простое. Но оно стоит того. И тут я вспомню Николая Бердяева, который в своем очерке «Предсмертные мысли Фауста» писал: «Россия – посредница между Востоком и Западом. В ней сталкиваются два потока всемирной истории, восточной и западной. В России скрыта тайна, которую мы сами не можем вполне разгадать». И чуть ниже: «…Такие книги, как книга Шпенглера, не могут не волновать нас. Такие книги нам ближе, чем европейским людям. Это – нашего стиля книга».
«Закат Европы». А при чем тут Россия?
Вроде бы книга о Европе. Точнее даже о Западе: на немецком языке она называется «Der Untergang des Abendlandes», что переводе означает «Закат Запада». Какая может быть связь Шпенглера с Россией?
Во-первых, в самом труде «Закат Европы» Шпенглер неоднократно упоминает Россию. В первом томе лишь походя, а вот во втором он о ней рассуждает более обстоятельно (1). Плюс к этому у него есть работы, в которых также содержатся интересные мысли о России. Например, работа «Годы решений» (1933).
Во-вторых, потому, что на «Закат Европы» отреагировали многие русские мыслители ХХ века. Кто-то из них не принял этого труда, дав развернутую его критику. Кто-то, наоборот, восторженно принял. В том числе потому, что увидел в «Закате Европы» много идей, которые уже родились или рождались в умах русских интеллектуалов. Кому-то «Закат Европы» помог лучше обосновать будущее России по той причине, что это будущее сильно зависит от судеб Европы и всего Западного мира.
В первой половине 20-х годов прошлого века в России выходило очень много работ по «Закату Европы». Наиболее известная из них – сборник «Освальд Шпенглер и Закат Европы» (1922) с участием русских философов Н.А. Бердяева, Я.М. Букшана, Ф.А. Степуна, С.Л. Франка. В конце 20-х-начале 30-х годов в Советском Союзе были последние серьезные публикации по Шпенглеру и его творчеству. А далее – полная тишина. Она была нарушена лишь в 1968 году появлением в академическом журнале статьи С.С. Аверинцева (2).
«Закат Европы»: отказ от европоцентризма
Как известно, внутри России существовало противостояние (не только умственное, но также политическое) между двумя лагерями, которые принято называть «славянофилами» и «западниками»». «Западники», как следует из самого названия, равнялись на Запад, особенно Европу. Не только равнялись, но и тянулись к ней. Они, образно выражаясь, исходили из гелиоцентрического устройства вселенной. Европа для них была «солнцем», вокруг которого вращались земля и другие планеты. Шпенглер показал, что Европа – не «солнце», а лишь одна из планет, что кроме планеты «Европа» есть другие планеты, по своей структуре и формам ничуть не хуже, чем «Европа» (3). В модели Шпенглера планеты, включая «Европу», находятся в одном пространстве, вращаются по своим орбитам. Некоторые планеты по прошествии определенного времени сходят с орбит и растворяются в космосе. Но появляются другие планеты на смену исчезающим. Такой нарождающейся планетой Шпенглер назвал Россию. Понятно, что подобная концепция немецкого философа не могла пройти незамеченной в России.
Один из современных исследователей творчества Шпенглера пишет о причине высокого интереса русских мыслителей к труду немца: «Несомненно, идея Шпенглера, касающаяся европоцентризма как ложной установки, подстегивала русских мыслителей к обсуждению судьбы России. Понятно, что вопрос о самой судьбе и культурной идентичности страны в еще большей степени обострился после большевистской революции 1917 г., которая, как бы к ней ни относиться сегодня, свидетельствовала в том числе и о том, что Россия преодолела зависимость от Запада и начала демонстрировать собственный путь в истории вопреки предназначенному и просчитанному Западом» (4).
Интерес Шпенглера к России
Думаю, что «в кадр» той грандиозной картины, которую нарисовал Шпенглер в своем «Закате Европы», Россия попала не случайно. Биографы Шпенглера обращают внимание, что еще с юности он проявлял повышенный интерес к русской литературе, особенно произведениям Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева. Он хотел читать их в подлиннике и для этого изучал русский язык. До конца биографам Шпенглера не очень ясно, насколько хорошо Освальд сумел овладеть русским языком. В России он не бывал, но с русскими он любил общаться. В частности, в 1915 г. у него была переписка с русскими студентами. К слову сказать, где-то в 1923 году у Шпенглера была очная встреча в Германии с Николаем Бердяевым, досконально знавшим работу «Закат Европы» (вскоре после высылки последнего на «философском пароходе» из России).
В «Закате Европы» у Шпенглера есть ссылки на российских авторов – Толстого, Достоевского, Карамзина. Даже упоминает современников Горького, Милюкова и Ленина. Но вот ссылок на наших известных философов почему-то нет. Навряд ли Шпенглер настолько хорошо овладел русским языком, чтобы читать в оригинале труды славянофилов и русских философов. А немецких переводов почти не было. Удивительным образом идеи Шпенглера о культурах и цивилизациях перекликалось с учением о культурно-исторических типах русского мыслителя Н.Я. Данилевского, которое он изложил в книге «Россия и Европа» (т.е. почти за полвека до выхода в свет первого тома «Заката Европы»). Перевод книги Данилевского на немецком языке был издан только через год после выхода первого тома «Заката Европы». Лишь в 1923 году появился немецкий двухтомник, содержавший работы К. Аксакова, А. Хомякова, К. Леонтьева, П. Флоренского, С. Булгакова, Н. Бердяева и ряда других русских мыслителей. А ведь многие из них уже намекали или даже громко заявляли о начинающемся закате Европы. Для русских мыслителей «Закат Европы» Шпенглера не было «открытием Америки». Моя версия: немецкий философ почти не использовал труды русских мыслителей. А совпадение взглядов можно объяснить тем, что «идеи витали в воздухе». Шпенглер осмелился громогласно заявить о том, что, наверное, не было открытием даже для наиболее серьезных мыслителей Европы. Это был вопрос не научной прозорливости, а смелости. Шпенглер оказался смелее других европейских интеллектуалов. К тому же момент выхода книги с дерзким названием «Закат Европы» для автора оказался подходящим: близящийся конец первой мировой войны и очевидное поражение Германии.
Откровение Шпенглера о будущем России
Еще более сенсационным для российских наблюдателей было откровение Шпенглера о будущем России. Ее нет в списке восьми «зрелых культур», которые составил Шпенглер (как бывших, так и существующих) (5). Вместе с тем, он добавляет в список девятую, нарождающуюся культуру – русско-сибирскую. За ней – будущее. Она себя еще не раскрыла. А та Россия, которая, согласно нашим историкам, имеет уже тысячелетнюю история своей государственности, согласно Шпенглеру, на самом деле имела лишь предысторию. Настоящая история России начнется, как считает немецкий философ, в ближайшее время, когда она, наконец, станет обретать формы полноценной культуры.
Псевдоморфоза: Россия еще не явилась миру
Шпенглер отмечает, что и других культур были достаточно длительные периоды времени, которые можно назвать «предысторией культуры». Для объяснения феномена «предыстория культуры» Шпенглер использует понятие «псевдоморфоза»: зарождающаяся культура скрывается под внешними формами, напоминающими какую-то уже существующую, «зрелую» культуру. Но в какой-то момент времени такая скрытая культура сбрасывает свои ложные формы и являет миру свое истинное лицо. Вот и самобытная культура России несколько столетий скрывалась под ложными формами европейской культуры.
«Западники» в России считали, что она (Россия) принадлежит европейской (западной) культуре и что ее задача заключается в том, чтобы максимально полно и быстро осваивать достижения этой культуры. Россия, увы, отстает от Европы, находится в положении догоняющего. Петр I стал тем «западником», который вздыбил Россию (образом чего стал памятник «Медный всадник» в Петербурге на Сенатской площади). Не только славянофилы, но и некоторые другие мыслители (например, Чаадаев, Герцен) говорили о «неорганичности» реформ Петра I. Они игнорировали самобытность русской души и русской истории, русской культуры с ее православным ядром.
Удивительно, но эту «неорганичность» заметил даже Шпенглер, который был атеистом (но при этом, как ни парадоксально, понимал роль религии как ядра культуры). «Петровская Русь» по Шпенглеру – псевдоморфоз русской истории, который охватывает период с 1703 года (основание Петербурга) до 1917 года (большевистская революция).
Петровская Русь как псевдоморфоза
Во втором томе «Заката Европы» Шпенглер приводит разные примеры псевдоморфоза. Пожалуй, Петровская Русь – один из наиболее ярких примеров: «Другой псевдоморфоз у всех нас сегодня на виду: петровская Русь… Примитивный московский царизм – это единственная форма, которая впору русскости еще и сегодня, однако в Петербурге он был фальсифицирован в династическую форму Западной Европы. Тяга к святому югу, к Византии и Иерусалиму, глубоко заложенная в каждой православной душе, обратилась светской дипломатией, с лицом, повернутым на Запад. За пожаром Москвы, величественным символическим деянием пранарода, в котором нашла выражение маккавейская ненависть ко всему чуждому и иноверному, следует вступление Александра в Париж, Священный Союз и вхождение России в «европейский концерт» великих западных держав».
В народной толще русскость сохранялась, европейская культура отторгалась; более того, отторжение такой культуры стихийно перерастало в ненависть к самой Европе: «Народу, предназначением которого было еще на продолжении поколений жить вне истории, была навязана искусственная и неподлинная история… Все, что возникло вокруг, с самой той поры воспринималось подлинной русскостью как отрава и ложь. Настоящая апокалипсическая ненависть направляется против Европы…».
Рассматривая русскую историю, Шпенглер проводит параллели с европейской историей. По его концепции европейская культура стала зарождаться, складываться на рубеже первого и второго тысячелетий. А до этого у Европы была предыстория, которую Шпенглер, прежде всего, ассоциирует с «франкской эпохой» (500-900). В концепции Шпенглера Карл Великий оказывается «современником» Петра Великого.
Два мира Петровской Руси. Равнина как символ русской души
Псевдоморфоза Петровской Руси выразилась в том, что она стала представлять собой как бы два мира. Первый – верхний, чужой, цивилизованный, проникший с Запада. Шпенглер его называет «городским». Применительно к России образом первого мира выступает Петербург. Второй мир – нижний, сельский, «органичный», глубинная Россия. Шпенглер смотрит на эти два мира через призму экономики и денег. Первый, городской мир связан с капиталом, поражен жаждой наживы. Во втором мире отношение к деньгам настороженное; где деньги – там искушение, а где искушение – там грех. Почерпнув некоторые представления о втором мире из Толстого, Достоевского и даже Горького, Шпенглер заключает, что «деньги ради денег» в представлении простого народа – кощунство. Российский псевдоморфоз, как сказал Шпенглер, заключался в том, что «первобытную русскую душу» втиснули в «чуждые формы высокого барокко, затем Просвещения, а затем – XIX столетия». Народу «была навязана искусственная и неподлинная история».
Русский человек не бунтует против европейской культуры, но своим нутром он ее не принимает. Шпенглер объясняет, в чем отличие русского человека от европейца. Прежде всего, отталкиваясь от различий прасимволов.
В первом томе «Заката Европы» (раздел «Символика картины мира и проблема пространства») О. Шпенглер вводит принципиально новое, загадочное и не совсем ясное понятие – прасимвол культуры. Приставка «пра» означает, что речь идет об исходном, базовом символе. О. Шпенглер пишет: «Символы суть чувственные знаки, последние, неделимые, а главное, невольные впечатления, имеющие определенное значение. Символ есть некая черта действительности, с непосредственной внутренней достоверностью обозначающая для чувственно-бодрствующих людей нечто такое, что не может быть сообщено рассудочным путем». Его нельзя изложить словами или понятийно, это своего рода тайна, понятная лишь человеку, принадлежащему к данной культуре. Прасимвол кроется во всех элементах конкретной культуры – в религии, мифах, идеалах, в форме государства, живописи, музыке, архитектуре, науке и т.д. (6).
Прасимвол русского духа – равнина, степь, бескрайние просторы. Прасимвол европейской культуры – небо, высота, уходящая в бесконечную высь вертикаль. Если европеец смотрит «вверх», то русский смотрит «вдаль» – на горизонт.
Продолжение следует.
Примечания:
1. Исследователь творчества Шпенглера Б.А. Старостин отмечает: «Подсчитано, что России Шпенглер посвятил больше страниц, чем любой другой стране, за исключением Германии» (Старостин Б. А. Историософия Шпенглера и наше время // Европейский альманах: История. Традиция. Культура. М.: Наука, 1991).
2. Аверинцев С. С. «Морфология культуры» Освальда Шпенглера // Вопросы литературы. №1, 1968.
3. Наш отечественный философ Н.А. Хренов в своей интересной статье о Шпенглере сравнил этого немецкого философа с Коперником (Хренов Н.А. Незавершенный диалог: отношения России и Запада, какими они казались О. Шпенглеру в начале ХХ века. (К столетию выхода книги О. Шпенглера «Закат Европы»)// Научный электронный журнал. Философические письма. Русско-европейский диалог. Том (2) №1–2019 https://phillet.hse.ru/article/view/9872). На мой взгляд, сравнение не очень удачное. Ибо Коперник как раз доказывал гелиоцентрическое устройство той части космоса, которую мы называем «солнечной системой». Скорее Шпенглер, наоборот, низвергает «гелиоцентрические» представления об устройстве мира. Т.е. идею европоцентризма.
4. Хренов Н.А. Незавершенный диалог: отношения России и Запада, какими они казались О. Шпенглеру в начале ХХ века. (К столетию выхода книги О. Шпенглера «Закат Европы»).
5. Вавилонская, Арабо-византийская, Египетская, Индийская, Китайская, Майанская (Мексиканская), Греко-римская (Античная), Западноевропейская.
6. В своей работе Шпенглер прасимвол обозначает немецким словом Gestalt.
Художник: Илья Глазунов.
https://webkamerton.ru/2021/09/osvald-shpengler-i-rossiya-chast-i
12.08.2021 «Мы живём в эпоху открытого заговора, и это не конспирология»
В 2022 году исполнится 100 лет с выхода в свет книги Освальда Шпенглера «Закат Европы». О том, насколько сбылись «пророчества» писателя, речь пойдет на ютуб-канале «Книжный мир»
В 2022 году исполнится 100 лет с выхода в свет книги Освальда Шпенглера «Закат Европы». О том, насколько сбылись «пророчества» писателя на ютуб-канале «Книжный мир» рассказал доктор экономических наук Валентин Катасонов.
«Я бы сказал об этом в present continuous, как говорят англичане, то есть процесс «закатывания», процесс «заката» — продолжается.
Шпенглер сто лет тому назад, даже более ста лет – потому что первая его книга вышла в 1918 году, а второй том в 1922, не говорил, что Европа закатится за один день или за один год. Она закатывается.
Давайте вспомним, скажем, закат Римской империи, ведь он происходил даже несколько веков, между прочим.
Мы просто как-то привыкли, что всё должно происходить в течение года или месяца. Так что Европа сейчас закатывается.
Кстати говоря, название-то этой книги немножко другое: там говорится о закате Запада, а не о закате Европы. Но когда книга стала переводиться на другие языки, — скажем, в России она появилась в 1922 году, по крайней мере, первый том, — то она вышла под названием «Закат Европы». И потом на других языках она тоже выходила именно в этой версии.
Просто было не очень понятно, как можно было говорить о закате Запада, если по итогам I Мировой войны Америка, наоборот, стала великой державой, она воспользовалась плодами этой войны, никаких признаков заката нового Света не было. Поэтому и решили вот таким образом отредактировать название Освальда Шпенглера и назвали книгу «Закат Европы».
Но по прошествии ста лет, наверное, надо вернуть прежнее название – «Закат Запада», западной цивилизации, потому что сегодня признаков заката Америки более чем достаточно.
Я не могу выступать в качестве пророка, но я действительно предсказывал этот хаос, который сейчас происходит, но это не потому что у меня какие-то способности пророчествовать, а просто потому что я внимательно следил за западной литературой. Есть ведь некоторая западная литература, которая раскрывает планы мировой закулисы.
Иногда говорят – конспирология, конспирология, высосано из пальца…
Но у меня, во-первых, есть книга, которая называется «Антиутопия или заговор против человечества без грифа «секретно»», или те же самые романы Замятина «Мы», или Олдоса Хаксли «Дивный новый мир», или роман «1984» Джорджа Оруэлла, Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» и так далее. Все они описывали будущее состояние мира согласно планам мировой закулисы.
Я уж не знаю, то ли авторы этих антиутопий действительно обладали какой-то интуицией и прозорливостью, то ли имели доступ к инсайдерской информации и просто знали об этих планах.
Скажем, Олдос Хаксли, который принадлежал к британской элите, скорее всего, пользовался какой-то инсайдерской информацией. Что касается Оруэлла, думаю, что здесь скорее срабатывала интуиция.
Но помимо художественной литературы в жанре антиутопии и использовал и продолжаю использовать такие источники, которые содержат очень интересную информацию, но, как правило, неинтересны широкой аудитории.
Ещё 50 лет тому назад, когда я заканчивал институт, я выбрал себе тему – она была связана с глобальными экологическими проблемами. И вот аккурат на первый год обучения в аспирантуре, я познакомился с первым докладом Римского клуба — «Пределы роста».
Тогда я не очень хорошо понимал, что такое Римский клуб, и не очень понимал содержание этих докладов, но так получилось, что я уже взял за правило читать все новые доклады Римского клуба.
И уже с учётом других источников и жизненного опыта я немножко стал понимать, что это организация, которая обосновывает с «научных позиций» вот эти самые планы – планы сдерживания демографического роста, сокращения численности населения, деиндустриализации, размывания национальных суверенитетов, мол, значит, невозможно, решать какие-то глобальные проблемы, если каждое государство замкнулось в своих национальных границах и так далее.
Короче говоря, я приобрел навык, способность как бы читать между строчек этих докладов Римского клуба. Опять-таки, никакого грифа секретности на этих докладах нет, поэтому мне не надо пользоваться какими-то секретными документами, которые добывают разведки или агентура. Всё лежит на поверхности.
И сегодня уже, можно сказать, что это открытый заговор. Они особенно ничего не скрывают.
Кстати, в прошлом году мы перевели на русский язык и издали работу Герберта Уэллса 1928 года The Open conspiracy — то есть «Открытый заговор». Тогда это звучало как некий оксюморон, как это так – заговор, но открытый, а сегодня действительно это так, это открытый заговор.
Есть ещё, конечно, некоторые другие источники, как например, откровения Жака Аттали, писателя финансиста, человека, принадлежащего к группе Ротшильдов. А он любит поговорить и часто допускает утечки информации.
Например, ещё лет 40 назад, будучи малоизвестным политиком, он сказал в интервью французскому телевидения, что нужно, конечно, менять мировой порядок, включая порядок в отдельно взятых государствах, в том числе, во Франции, но для этого нужны какие-нибудь серьёзные шоки. И он тогда ещё озвучил, что таким шоком может стать диктатура медицины».
Валентин Катасонов о финальной стадии истории человечества и что нам делать?
Книжный Мир
https://www.youtube.com/watch?v=q5yrE-hkvZo
http://reosh.ru/valentin-katasonov-my-zhivyom-v-epoxu-otkrytogo-zagovora-i-eto-ne-konspirologiya.html
22.06.2021 К юбилею главного труда Освальда Шпенглера.
Аудио.
Валентин Катасонов
Примерно 100 лет назад появилась книга «Закат Европы» (Der Untergang des Abendlandes) Освальда Шпенглера (1880-1936). Первый том вышел в 1918 году, второй – в 1922 году. Книга рождалась в то время, когда Европа полыхала в огне Первой мировой войны, и слова «закат», «крах», «смерть» Европы в 1918 году не воспринимались как эпатаж. В точном переводе название книги Шпенглера звучит как «Закат Запада», а акцент на Европе в переводном издании был сделан в 1920-е годы: Северная Америка выглядела тогда вполне благополучной, признаков заката Нового Света не просматривалось. Другое дело сегодня, когда книге Шпенглера надо бы вернуть её первоначальное название «Закат Запада».
Радио АВРОРА
https://aurora.network/articles/6-jekonomika/92413-k-jubileju-glavnogo-truda-osval-da-shpenglera-valentin-katasonov