“Епископу” Лазарю иерархи РПЦЗ поручили начать подготовку создания в России церковных общин, отделившихся от Московской патриархии, но присоединившихся не к Катакомбной Церкви, а к Зарубежной. Это новое промежуточное объединение получило название “Свободной Российской Православной Церкви”, а рукоположенный заграничными владыками еп. Лазарь должен был стать ее главой.
Такое положение дел оказалось очень выгодным как для РПЦЗ, так и для самого Лазаря. Первая, используя его личность как “единственного канонического архиерея Катакомбной Церкви”, с помощью создания “свободных” приходов в России надеялась освежить свои оскудевшие кадры за счет вербовки в собственные ряды бывших сергианских клириков и мирян. При этом и самому Лазарю не предоставлялось, в общем-то, никаких самостоятельных прав, ибо с него в обычном порядке была взята “присяга” на послушание Архиерейскому Синоду1) (явление, кстати сказать, заимствованное из практики римского папизма).2) Лазарь же со своей стороны по-прежнему мечтал сделаться главой всей Русской Церкви, ее первоиерархом-митрополитом, и даже наоборот – подчинить себе Русскую Зарубежную Церковь.
Доказывая свою “каноничность”, Лазарь весьма постарался, чтобы Синод РПЦЗ не признавал всех прочих архиереев ИПЦ. Для этого он в 1990-91 гг. несколько раз посетил Джорданвилль и Архиерейский Синод в Нью-Йорке, где сделал ряд тематических докладов об архиереях иных течений Катакомбной Церкви. В результате Синод РПЦЗ, на основании показаний Лазаря, далеко неполных и неточных, сделал заявление о том, что “не находит возможным, в виду отсутствия (или не предоставления ими) должных доказательств, признать действительность апостольского преемства и каноничность рукоположений” всех катакомбных иерархов, за исключением “своего законного представителя <...> Преосв. Лазаря”.3)
Данное заявление касалось, прежде всего, катакомбных иерархий, происходящих от “схимитрополита” Геннадия (Секача) (†19.04.1987) и “архиепископа” Алфея Барнаульского (†1975). По их утверждению, свою хиротонию они якобы получили от еп. Серафима (Поздеева).4) Однако, в ИПЦ хорошо известно, что это ложь и что еп. Серафим их никогда не рукополагал.5) Кроме того, они обвинялись в провокаторстве и сотрудничестве с КГБ, поэтому тайные Соборы ИПЦ в 1974,78 и 81 гг. определили не принимать их и их последователей в общение.6) Зато РПЦЗ “секачевцев” тогда поддерживала, весной 1978 г. переслав им из-за границы антимисы и Св.Мvро.7) Сие не было случайностью, т. к. Геннадий (Секач) был известен в РПЦЗ как иерейский ставленник в 1943 г. еп. Леонтия (Филипповича)8), который тем самым стоял у истоков другой лжеиерархии – “секачевской”,9) если учесть его роль в греческих делах.
Так или иначе, Катакомбная Церковь была объявлена несуществующей в России, а единственным законным епископом ИПЦ почитался только самозванный Лазарь (Журбенко), который находился в безоговорочном подчинении Синоду РПЦЗ. На этом основании РПЦЗ фактически объявила себя прямой наследницей Российской Катакомбной Церкви и посчитала полномочной вторгнуться на каноническую территорию последней. Рассмотрим же, каковы экклезиологические и канонические основания, на которых должна была существовать новая церковная структура под названием “Российская Свободная Церковь”?
Архиерейский Собор РПЦЗ 1990 г., принявший решение об организации в России “свободных” приходов РПСЦ, тут же постановил: “Верим и исповедуем то, что в храмах Московской Патриархии, в тех из них, в которых священник горячо верит и искренне молится, являясь не только служителем культа, но и добрым пастырем, любящим своих овец, по вере приступающих подается в Таинствах спасительная благодать”.10) Впрочем, Собор 1991 г. отменил сие определение11), однако, по разъяснению самих иерархов РПЦЗ, эта отмена должна была пониматься в том смысле, что совершение таинств не может стоять в зависимости от веры и благочестия священнодействующего, а следовательно это означало, что спасительная благодать преподается во всех храмах Московской Патриархии.12)
Из этого определения уже откровенно следовало, что речь идет о создании “параллельной” Московской Патриархии организации, экклезиологическое сознание которой противоречит исповеданию Катакомбной Церкви. Следующие официальные документы РПЦЗ только подтверждают сказанное.
Так в Послании Архиерейского Синода от 14/27 июля 1990 г., между прочим, говорилось: “...Мы, архиереи Русской Православной Церкви Заграницей, не стремились к созданию своих приходов на территории России”.13) А в Положении о приходах СРПЦ, принятом Архиерейским Собором 2/15 мая 1990 г., подчеркивалось, что отношение к сергианским клирикам должно быть не как к еретикам и раскольникам, не состоящим в Церкви и не имеющим благодати, а “как к отступникам, заблудшим братьям, не принимая их в сослужение, как бы находящихся под запрещением (что можно сказать только о имеющих законное рукоположение в Церкви Христовой – авт.) «впредь до покаяния»”.14) Не случайно также и то, что территорию России РПЦЗ официально объявила “миссионерской территорией” 15), а не канонической, как бы формально оставляя все права по ее епархиальному управлению за МП.
Очень смутное определение Архиерейского Синода о том, что РПЦЗ не создает на территории России “своих” приходов, наводит на соответствующие размышления и вопросы. Не ясно, чьи же это приходы, если это не приходы РПЦЗ, и в то же время – не приходы Патриархии? Замечательно, что само определение нигде так и не разъясняет, какой же все-таки канонический статус за сими приходами был закреплен. Ясно, что создавался не Экзархат, не Автокефалия, и даже не Автономия. Логически, отсюда неизбежно следует, что в данном случае подразумевалось образование какой-то неопределенной “промежуточной” между РПЦЗ и МП структуры, призванной выполнять главную роль в объединительном процессе зарубежников с сергианами.
Российская Катакомбная Церковь вполне была осведомлена о позиции РПЦЗ в отношении к “Московской Патриархии” и к себе самой, почему организацию “Свободной Российской Церкви” на своей законной канонической территории восприняла с крайним недоверием. В 1990 г. в Россию возвращается монах Антоний (Чернов), принявший схиму с именем Епифаний. Он разоблачает деятельность известного провокатора советских спецслужб, красного “архиепископа” Лазаря, вскрыв все его нравственные и канонические преступления и объявив об истинной причине его отвержения всеми катакомбными архиереями и клириками.16) О. Епифаний разъясняет катакомбным христианам о современной Русской Зарубежной Церкви, – о том, что ее провозглашение единства с ИПЦ и Новомучениками Российскими явилось только надувным, декларативным, фальшивым и лицемерным. На самом же деле в ней давно уже царит дух апостасии и благодать Св. Духа давно покинула РПЦЗ. Поскольку схим. Епифаний не имел связи с оставшимися в живых истинно-православными иерархами, он присоединил известные ему катакомбные общины к Старостильной Церкви Эллады (“матфеевского” Синода), видя в ней последний оплот Истинного Православия. В таком настроении О. Епифаний и скончался осенью 1994 г.
В 1988 г. в конфиденцию Зарубежного Архиерейского Синода вошел катакомбный иеромонах Гурий (Павлов) со своей многочисленной паствой. Сей Гурий был рукоположен еще в 1928 г. св.Новомучеником еп. Вениамином (Троицким) (†1937) и имел довольно большой авторитет среди ИПХ. В 1990 г. иером.Гурий по приглашению митр. Виталия посетил Архиерейский Синод в Нью-Йорке, где был возведен в сан архимандрита и определен кандидатом во епископа. Однако, когда Архим. Гурий узнал, что в его архиерейской хиротонии обязательно должен принять участие «еп». Лазарь (Журбенко), то тотчас был вынужден отказаться от рукоположения. Также архим. Гурий был ошеломлен определением Собора 1990 г. о признании благодати в “таинствах” МП и прочими нездоровыми тенденциями в РПЦЗ. Самого Журбенко он прямо именовал “сатаной”. В результате Гурий разорвал всякие контакты с РПЦЗ и присоединился к другому греческому Старостильному Синоду, возглавляемому архиеп. Авксентием. В 1991 г. архим. Гурий снова оказывается в США, где трое иерархов этого Синода возводят его в сан епископа Казанского для Российской ИПЦ. Однако, уже в 1993 г., заподозрив неладное в каноничности этого Синода, он покидает “авксентьевцев”. Последние два года еп. Гурий с ними на связь не выходил, никаких приглашений не принимал, видимо, переживая глубокую душевную трагедию. Скончался о. Гурий вне общения с кем-либо в январе 1996 г.17)
На связь с Арх. Синодом РПЦЗ выходили представители “андреевской” ветви ИПЦ,18) а также иных течений Катакомбной Церкви. Большинство их не удовлетворяла позиция Зарубежной Церкви и они также остались глубоко разочарованы в ней. И только некоторых катакомбных христиан, которые не достаточно вникли в цели и задачи РПЦЗ, удалось ввести в заблуждение и они примкнули к последней, чем она и прикрывается ныне.
Все эти факты приводят к заключению, что: Открытие Русской Зарубежной Церковью в России “свободных” приходов своей юрисдикции, как имеющих явно неканонический статус и неправославную экклезиологическую основу, являлось посему беззаконным вторжением на каноническую территорию Российской Катакомбной Матери Церкви. Следовательно, организацию т.н. “Свободной Российской Церкви” необходимо признать учреждением антиканоническим с самого своего основания и таким же безблагодатным, как и параллельная ей Московская Патриархия..
Теперь остановимся на том, как иерархия РПЦЗ осуществляла прием в “свободную церковь” клириков и мирян из Патриархии. Главным принципом, который был положен в основу принятия, стало внушение присоединяемым, что они переходят из одной части Русской Церкви в другую ее часть, но ни в коем случае – из ереси в Православие. Поэтому принятие крещенных в МП обливанием или кроплением практически поголовно осуществлялось автоматом. То же естественно касалось и
б. сергианских клириков, которых неизменно принимали “в сущем сане”. – То есть были нарушены все прежде бывшие постановления катакомбных Соборов ИПЦ относительно присоединения к Церкви сергиан.
Синод РПЦЗ так и не разработал никакого чина принятия от сергианства приходящих, несмотря на то, что этот вопрос был поднят еп. Григорием (Граббе). В своем докладе он выразил пожелание, что “для приходящих от Московской Патриархии надо точнее разработать форму, выражающую ее “зловерие”” и “предать зловерие анафеме”.19) Однако, Синод принял этот доклад только к сведению и никаких мер к радикальному решению вопроса предпринято так и не было, не говоря уже о какой-либо разработке чина. Вместо этого Арх.Собором РПЦЗ в Определении от 2/15 мая 1990 г. (Положение о приходах СРПЦ) была указана “Возможная форма обращения клириков от заблуждения Московской Патриархии”, согласно которой б.сергианскому клирику предписывалось принести “покаяние перед народом” и обратиться “к своему приходу с разъяснением заблуждений Патриархии”. Также и прихожанам вменялось в обязательство принести “покаяние за следование заблуждениям Московской Патриархии и за свои возможные церковные проступки”.20) Формально оставалось в силе и Определение Арх. Собора РПЦЗ от 27 окт./2 нояб. 1959 г., предписывающее б.сергианским клирикам, переходящим из МП, подать на имя Арх.Синода письменное заявление по установленной форме: “Я, нижеподписавшийся, бывший клирик Московской Патриархии, рукоположенный (таким-то епископом, там-то и тогда-то) <...> прошу о принятии меня в состав клира РПЦЗ. Искренно сожалею о своем пребывании в составе клира Московской Патриархии, находящейся в союзе с богоборной властью. Отметаю все беззаконные действия Московского священноначалия в связи с поддержкой им богоборческой власти и обещаюсь впредь быть верным и послушным законному священноначалию Русской Православной Церкви Заграницей”.21) Однако, в чем конкретно и как именно приносить покаяние б.сергианам, что подразумевать под “союзом с богоборной властью”: ересь, раскол или самочинное сборище – т. е. как догматически и канонически определить то, чем поражена в своем организме МП – ни тот, ни другой документы так ясно и не указывают.22)
Естественно было поэтому ожидать, что данные требования выполнялись весьма поверхностно и небрежно и имели очень слабое влияние на процесс духовного оздоровления присоединяемых. Неудивительно, что в результате – по меткому выражению одного катакомбного Епископа – “началось триумфальное шествие чекистских попов в «Свободную Церковь»”.23)
Было бы большим упущением не привести по этому поводу слова одного из самых влиятельных в нынешней РПЦЗ архиереев: “...Вообще мы должны видеть, – писал преосв. архиеп. Марк Берлинский в одном частном письме, – что переходы из МП к нам, большей частью не имеют идейной основы. <...> Они совершаются на основе личного конфликта с правящим архиереем или какого-нибудь иного конфликта. Таким образом, мы принимаем отнюдь не лучших представителей Русской Церкви. В основном, эти люди мало или ничего не знают о Зарубежной Церкви. И в тех случаях, когда кто-то располагает какой-либо информацией, приходится сомневаться, что он вообще в состоянии ее понять в силу своей собственной лживости и лживости своего положения. Советский человек воспринимает любую информацию совершенно по-иному, чем мы. Это до сих пор, на мой взгляд, мы не научились учитывать в достаточной мере.
Принимая священников из Патриархии, мы вместе с ними принимаем целый ряд недостатков и пороков самой МП <...> Мы эти болезни воспринимаем в себя и теряем свое лицо, лишая заодно помощи тех, кто по-настоящему ищет там русских, а не советских традиций. Им мы вставляем нож в спину.
Все эти моменты снижают или даже уничтожают авторитет нашей Церкви; мы фактически, становимся на один уровень с МП. В этом я не вижу ничего положительного: мы осквернили каноническую чистоту нашей Церкви, мы вкладываем свои силы, тратим колоссальные средства, разбрасываем их <...> и только ведем к дальнейшему разложению церковной жизни в России. Мы на словах критикуем Патриархию, но на деле навлекаем на себя весь ее яд. Таким образом, мы уничтожаем устои Зарубежной Церкви <...> Это не может не безпокоитъ нас всех, как архиереев этой Церкви <...> Но, – заканчивает свои мысли архиеп. Марк, – если мы будем сами в этом заинтересованы и будем к этому стремиться, то сможем еще в какой-то мере освободиться от той нечисти, которую мы сейчас приняли из МП и снова стать на путь чистого Православия”.24)
Заметим, что это мнение (которое лучше было бы назвать криком души о спасении утопающей в сергианстве РПЦЗ) принадлежит архиерею, никогда не отличавшемуся консервативностью взглядов, но та оценка, которую он дает сложившемуся положению в “свободных” приходах точно соответствует действительности, печальной действительности! С учреждением “Свободной Российской Православной Церкви” процесс интеграции РПЦЗ с МП стал, по всей видимости, необратимым.